Выматывающая. Острая. Пульсирующая. Раздирающая внутренности на части. Туманящая взгляд. Вездесущая и непереносимая, мать ее, боль.
Секунды капали расплавленной смолой, сливались в ручейки минут, а те образовывали адские озера, где я варился, стиснув зубы и рискуя откусить себе губу, потому что нельзя… Нельзя не только облегчить боль стоном, но и громко дышать, ведь меня, скорее всего, ищут.
Амир вспорол мне живот, и, хотя рана уже затянулась, воспоминание о боли вспыхивало с каждым вдохом, словно кто-то продолжал проворачивать там ржавые вилы. Спасительное забытье не приходило на помощь. Любой другой человек на моем месте уже умер бы, но я был скорее жив, пока талант «Живучесть» доделывал свою работу. Он исцелял, восстанавливал меня, но медленно. Слишком медленно. Иногда я чувствовал, как что-то внутри шевелится – не черви, конечно, но от понимания легче не становилось.
Лежа под прохудившейся рыбацкой лодкой, я молча сражался с истощением и жалел, что ни до еды, ни до воды не дотянуться – они здорово ускорили бы восстановление. Сквозь щели просачивался лунный свет, и я видел свои руки – бледные, перепачканные бурой коркой, с дрожащими пальцами. Эффект «Кровотечения III» еще действовал, но уже не так сильно.
Сколько там у меня здоровья? Или, как выражается система, активности? 37 %.
Когда я валялся у ног Волошина и Амира и думал, что вот-вот сдохну, здоровья было раз в десять меньше. Я до сих пор помнил лицо Амира, когда он распорол мне живот, на нем читалась смесь самодовольства с брезгливостью. Наверное, поэтому он не стал меня добивать.
Они ушли, а мне пришлось уносить ноги из лагеря наших «спасителей», оставляя за собой кровавый след. Кто бы мог подумать, что группа Шапошникова окажется еще хуже зомби?
Макс и Сергеич остались там. Что с ними? Удалось ли им спастись, или Папаша приказал устранить всех? Маша… надеюсь, эти уроды не тронули ее.
Мысль переключилась на далеких близких.
Интересно, что стало с сыном Ванькой и Светой? Успели ли они укрыться, когда началась Жатва? Я на сто, двести процентов уверен, что они не стали зомби. Если и закрадывались мысли, что это не так, я их гнал, потому что семья – та самая, где меня ждали и любили и которую я предал – единственное, что держало меня на плаву и заставляло бороться. Как паруса у фрегата, как крылья у птицы и у рыбы плавники.
Ванька… в последний раз, когда я видел сына по видеосвязи, он с восторгом рассказывал о новой компьютерной игре. Думал ли он обо мне хоть иногда, после того как я ушел из семьи?
А потом мысли вернулись к Карине, и вспомнилась сказка про принцессу и свинопаса, с которым она согласилась целоваться за побрякушку. Так же и я – променял настоящее на шелуху.
Если бы я мог отмотать время к тому мигу, когда впервые увидел Карину, проехал бы мимо.
– Вон там следы крови! – вдруг донесся мужской голос, и я вздрогнул. – Юлька говорит, что нулевка не мог уйти далеко!
Вот дерьмо! Наивно было думать, что они обо мне забудут. Я вжался в землю, пытаясь дышать как можно тише. Песок забивался в нос и рот, но я не смел даже кашлянуть. Искать будут тщательно – Папаша наверняка зол как черт, что какой-то «нулевка» осмелился поднять руку на его сестру.
Голоса приближались.
– Амир сказал, что распорол его, как рыбу, – пробился незнакомый голос сквозь шелест прибоя. – Он не должен выжить, «Кровотечение» добьет его.
– Нихера ты не понимаешь, – ответила женщина, и этот голос я сразу узнал – Юлия Шапошникова, та самая сестра Папаши, которую я уложил в честном бою. – Эта мразь слишком живучая. Сам посуди, нулевка и такой выносливый? С ним точно что-то не так…
Прислушавшись внимательнее, я попытался идентифицировать говорящих. Голос, который я услышал первым, принадлежал Игнату, за глаза называемому Табаки. Еще по мою душу пришел Тетерин – рыжий малый с рябым лицом, которого я видел на собрании. И, кажется, Курганов – головорез Папаши и любимчик Юли – самой уродливой женщины, которую я встречал. Причем душа ее не менее страшна, чем тело. А сердце, похоже, и вовсе прогнило.
Итого четверо. Не многовато на подыхающего «нулевку»? Или они боятся меня даже чуть живого?
Час от часу не легче. Если меня найдут – продам свою жизнь подороже. Хотя на самом деле… какая, к черту, продажа?
Порыв ветра принес насыщенный йодом морской запах, и сердце сжалось от нестерпимого желания жить. Я зажмурился. Как же хотелось исчезнуть вместе с лодкой!
За мной идут четверо головорезов, я ранен и истощен. Меня может спасти только чудо.
Песок зашуршал совсем рядом, и я перестал дышать.
– Эй, Юля, – позвал вроде Курганов. – Гля. – Он пнул лодку.
Меня прошиб холодный пот. Сердце билось так громко, что казалось, его стук был слышен даже через доски.
Кто-то положил руку на днище, готовясь опрокинуть корпус – старые борта заскрежетали. Я стиснул кулаки так, что побелели костяшки пальцев. В голове промелькнула мысль: если бы просто купил первый уровень, вместо того чтобы вкладываться в «Везение», выздоровел бы процентов на семьдесят и сейчас не оказался бы в такой заднице.
– Ну что там, Табаки? – раздраженно спросила Юлия. – Если нашел – вытаскивай эту падаль!
– Сейчас, – отозвался тот. – Помоги-ка мне, Сява.
Я услышал, как второй человек – видимо, Тетерин, которого они называли Сявой, – зашуршал песком с другой стороны лодки. Теперь у меня не было шансов сбежать.
Лодка начала подниматься. Полоска лунного света становилась шире. Я собрал последние силы, готовясь к прыжку. Из вариантов бить, бежать или притвориться мертвым я выбрал первый, потому мозг работал на пределе возможностей и лихорадочно просчитывал варианты, но их было не так много.
И в этот момент мир словно застыл. Система выдала сообщение:
Ассортимент магазина чистильщика обновлен!
Я моргнул, пытаясь осознать происходящее. Уже полночь? Ассортимент обновлен в самый критический момент, когда я на волосок от смерти?
Раньше я был уверен, что путь «нулевки» – единственно верный. Ведь именно благодаря ему я получал больше кредитов за упокоение сильных зомби и мог вкладываться в таланты. Но сейчас польза этой стратегии могла обнулиться моей смертью.
Не раздумывая, я мысленно открыл магазин. Там действительно появилась новая опция:
Магазин чистильщика 0-го уровня
Доступные усиления (1)
– «1-й уровень»: 10 универсальных кредитов.
Нет доступных модификаций.
Нет доступного оружия.
Нет доступной экипировки.
Лодка над моей головой продолжала подниматься. Я различал разбавленные шепотом прибоя голоса людей Папаши, переговаривающихся друг с другом. Мне надо восстановить здоровье! Потому, не колеблясь ни секунды, я мысленно подтвердил покупку.
Вы купили повышение до 1-го уровня!
Доступно: 3 очка характеристик.
Здоровье скакнуло процентов на пять вверх, но по Максу Тертышному я знал, что мгновенного исцеления не будет, нужно время. Поэтому, на что-то надеясь, открыл магазин чистильщика и…
Бинго! Ассортимент обновился, стоило поднять уровень!
Доступные таланты (1)
«Ярость» 1-го ранга
Уникальный талант.
При получении урона накапливается ярость, которую можно излить на врагов: повышает наносимый урон и скорость на 25 %, а также делает нечувствительным к боли.
При сокращении жизненной активности чистильщика ниже 50 % активируется автоматически.
Срок действия: зависит от объема накопленной ярости, но не менее 5 секунд.
Откат: 24 часа.
Эффект «Проницательности»: в наличии временно.
Стоимость: 40 универсальных кредитов.
Да-а-а!
Сорок уников? У меня было сорок четыре! Заверните два! Я купил талант, и он тут же активировался. Автоматически.
В следующую секунду меня словно окатило кипятком. Каждая клетка тела одновременно вспыхнула болью и небывалой силой. Поле зрения залило алым. Туман ярости заполнил разум, и инстинкты взяли верх над сознанием.
В тот же момент лодка отлетела в сторону. Надо мной возвышался тощий жилистый мужик с широким ртом и неровными зубами – тот самый Табаки. Его глаза округлились от удивления.
– Юля! – только и успел выкрикнуть он.
Движимый нечеловеческой силой и совершенно не чувствуя боли, я вскочил на ноги одним плавным движением и вырвал нож у Табаки. В мозгу работал только первобытный инстинкт: убить или умереть.
Нож в моей руке описал короткую дугу и вошел Табаки под челюсть. Я выдернул лезвие и развернулся, ощущая, как каждый мускул наливается силой.
Минус один!
Табаки рухнул к моим ногам как подкошенный. Я даже не проверил, мертв ли он, – интерфейс уже показал, что его активность упала до нуля. Передо мной стояли Юлия с перекошенным лицом и еще трое мужчин из группы Папаши.
Значит, их было пятеро. На одного больше, чем я думал…
– Какого хрена?! – выпалила она с возмущением, словно я был ей должен.
Я ухмыльнулся, чувствуя, как по подбородку течет слюна, смешанная с кровью. Должно быть, я выглядел как безумец – окровавленный, в разорванной одежде и с пылающими глазами. Раны на моем теле продолжали кровоточить, но сейчас я этого не ощущал. Меня мучила жажда убивать. И, наверное, отключилась та часть мозга, что отвечала за логику и рациональность, потому что я, вместо того чтобы просто кончить всех, решил покуражиться:
– Первый уровень, сука! – прохрипел я, бросаясь вперед. – А ты, я смотрю, выздоровела вся?
Противники двигались медленно. Пусть разница в скорости между нами была всего двадцать пять процентов, этого хватало на то, чтобы они двигались как в замедленной съемке.
Я видел, как Юлия медленно тянется к ножу на поясе, двое мужчин пытаются загородить ее, а третий вскидывает самодельное копье… Плевать! Я перемещался с превосходящей скоростью и бил с невероятной точностью, словно в меня вселился бог войны.
Удар, еще удар. Кровь брызнула мне в лицо. Минус два!
Я не останавливался ни на секунду, превратившись в машину для убийства. Каждый удар был направлен в жизненно важные точки. Я словно видел уязвимые места своих противников, отмеченные красным в новом интерфейсе, а ноги и руки действовали быстрее, чем приходила команда из мозга.
Рябой Тетерин попытался ударить меня металлической трубой. Я легко уклонился и всадил нож ему в горло, проворачивая лезвие. Кровь хлынула фонтаном.
Минус три!
Коля Курганов, молодой любовничек Юлии, вооруженный трубой, видя, как я исполняю танец смерти, попытался спрятаться за ее спину, но она схватила его за шкирку и толкнула на меня, зашипев:
– Ах ты крыса!
Курганов переобулся в полете из предателя в героя, с бешеным рыком побежал на меня, замахнулся, рассчитывая пришибить трубой, но я легко под нее нырнул, ударив его ножом в пах и перерезав артерию. Он взвыл, складываясь пополам. Это тебе за то, что держал Машу, когда Бергман пытался заставить ее стать его парой! И вот тебе еще! Я чиркнул его по шее.
Минус четыре. И «Ярость» все еще активна, о чем, помимо повышенной скорости, говорило побагровевшее поле зрения.
Плотоядно скалясь, я наступал на Юлию, перебрасывая нож из руки в руку и приговаривая:
– Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать.
Голос звучал так, словно я гелия наглотался, – и плевать. Будто голодный волк, я чуял страх жертвы, он кружил голову, учащал дыхание. Я смотрел в расширенные от ужаса зрачки Юлии, которая пятилась, пятилась, пятилась. Жертва. Горячая плоть. Соленая кровь.
Точно так же она чуяла мою уверенность в праве отнять ее жизнь.
– Ну что? Хочешь мой статус чистильщика? – осклабился я. – Так иди и забери.
– Это не-э-возмо-о-ожно-о! – закричала она, и ее голос был гулким, тягучим. – Ты-ы же-э только что был при-ы смерти!
В обычном состоянии я бы не смог одолеть Юлию – все-таки претендент 12-го уровня, опытная и безжалостная убийца. Но сейчас стал сильнее, а она… У нее на глазах я за считаные секунды прикончил четверых.
Запаниковав, Юлия заорала во все горло:
– Паве-эл! Паве-эл, сю-уда! – И рванула прочь – слишком медленно для меня.
Хотелось метнуть нож ей в спину, но что-то будто остановило, какая-то смутная тревога, которая примешивалась к азарту.
И вдруг я ощутил, как тело налилось свинцом, ноги подкосились, и я, лишь чудом не рухнув, остановился, глядя, как Юлия, будто вырвавшись из вязкого пространства, мчится вперед. Нас разделало метров десять… одиннадцать… двенадцать…
А еще вернулась боль. Стиснула ребра, вышибла дыхание, я снова стал слабым и немощным.
Эффект «Ярости» обошелся мне дорого – я чувствовал, как внутри что-то надорвалось и не хотело восстанавливаться.
Талант «Ярость» деактивирован.
Длительность восстановления: 23:59:59… 23:59:58…
В горячке боя отключился мозг, я перестал следить за таймером, и вот, пожалуйста, эффект «Ярости» закончился! А еще я лишь сейчас заметил, что с приобретением первого уровня изменился интерфейс.
Плевать!
Главное, что я живой. Юлия продолжила улепетывать, а я застыл истуканом, пытаясь усмирить боль, собрать мысли в кучу и решить, что делать дальше… двигаться, изображая грозного воина, или пусть убегает, ведь мне ее не одолеть? Я сделал шаг, еще один, покачнулся и еле устоял на ногах.
Юлия почти добежала до леса, но увязла в песке, упала, с ужасом обернулась… и увидела качающегося меня. Поднявшись, женщина сделала пару шагов к лесу, потом до нее дошло, что силы у меня иссякли, она выхватила тесак и уверенно развернулась, кривя безобразные губы в ухмылке.
– Временный эффект, так и знала, – прошипела она, сбавляя шаг – все-таки насторожилась, подумала, что это может быть ловушка.
Я сжал рукоять ножа, готовый к последнему рывку. В последнее время я так часто прощался с жизнью, что перестал замечать, что она у меня есть, так что мысли были холодными и четкими.
Остановившись в трех шагах от меня, Юлия сделала выпад – тесак распорол штанину, бедро обожгло, я хотел броситься на нее, но распластался на песке лицом вниз.
– Денис Рокотов, я, Юлия Шапошникова, вызываю тебя на дуэль.
Сука, вот и продал жизнь! Я не просто сдохну, но и вознагражу свою убийцу.
Ну уж нет!
Не бывать этому!