Хлоя впилась в материалы дела, едва они оказались у неё на руках. Тогда она этого не осознавала, но вгрызалась в расследование так же, как алкоголик тянется к бутылке. Она пыталась заглушить реальность того, что они с Даниэль натворили. Ей казалось, что если завалить всё это достаточной страстью к работе, то со временем удастся стереть произошедшее подчистую.
Они направлялись в довольно маленький городок Пайн-Пойнт, штат Вирджиния. Примерно в шестнадцати километрах от Винчестера, он насчитывал чуть меньше десяти тысяч жителей и состоял преимущественно из состоятельных семей – словом, дело как будто подходило под большинство тех, что доставались Хлое и Роудсу. Отличие же было в том, что обе жертвы – мужчины. По отчётам, ничего особенного или уникального в убийствах не просматривалось. В обоих случаях мужчин забили до смерти довольно зверски, и между двумя эпизодами на первый взгляд не было никаких связей.
– Ещё не устала от этих элитных кварталов? – спросил Роудс из-за руля. Хлоя, просматривая материалы на планшете, оторвалась от текста и посмотрела в окно. Каким-то образом они уже приехали. Расстояние между Вашингтоном и Пайн-Пойнтом было всего около полутора часов пути, и время пролетело незаметно.
– Уже на подходе, – призналась Хлоя. – Но согласись… в этой предсказуемости есть что-то приятное, да?
– Да, пожалуй. Но материалы по этому делу… наводят на мысль, что всё сведётся к какому-нибудь долбанутому накачанному ублюдку, который срывает злость на тех, кого считает либо ниже себя, либо угрозой.
Хлое это тоже приходило в голову, но уверенности не было. Тот, кто убивает по таким причинам, скорее всего, не побрезговал бы пустить пулю человеку между глаз или перерезать горло. Два жестоких избиения в разные разы говорили о чём-то куда более тёмном.
Было что еще разбирать, но в голове у нее стоял туман. Она хотела задать Роудс несколько вопросов – таких, что помогли бы понять, что на самом деле думают Джонсон и другие в бюро о том, в чем она помогла сестре. Хлоя не могла отделаться от мысли, что они знают больше, чем говорят, но у них недостаточно доказательств, чтобы прямо предъявить ей. В конце концов, больше всего ее параноила не что иное, как то, что Джонсон был полностью готов отправить Роудс на это дело одну.
– Можно тебя кое о чем спросить, Роудс? – сказала она.
– Конечно.
– Ты не слышала ничего о внутреннем расследовании моих действий, связанных с сестрой?
Она попыталась уловить реакцию Роудс, но у напарницы было лицо игрока в покер. Спустя несколько мгновений та покачала головой.
– Кажется, нет. Я знаю, были вопросы насчет твоего отца и того, как он похитил твою сестру, но про внутреннее расследование именно твоих действий я ничего не слышала. – Она помедлила и пожала плечами. – Если ты переживаешь из-за того, что Джонсон не сразу поставил тебя со мной на это дело, я бы не придавала этому слишком большого значения. Думаю, он просто учитывал твое психическое состояние.
– Может быть.
– А теперь… позволь спросить тебя кое о чем, – сказала Роудс. – И, пожалуйста, не пойми неправильно. Это только между нами, но мне нужно знать. Есть что-то, о чем мне следует знать? Есть что-то, из-за чего ты боишься, что они могут копать?
– Нет, – сказала Хлоя. Она боялась, что ответила слишком быстро – и в голосе прозвучало слишком много злости.
– Я должна была спросить, – сказала Роудс. – Мы ведь работаем вместе вот так, впритык и все такое. Я не стану притворяться, будто понимаю, через что ты проходишь, и не буду тебя поучать. Но мне нужно знать, что ты в порядке и готова. Если подумать, мне, наверное, стоило спросить об этом еще до того, как ты согласилась помогать по этому делу, но ты сама знаешь, как это бывает.
– Я в порядке.
В целом это было правдой, но теперь Хлоя не могла не задуматься, не было ли у расспросов Роудс скрытых мотивов. Не говорил ли Джонсон с Роудс перед их отъездом из округа Колумбия, прося ее попытаться вытянуть из Хлои информацию? Роудс было не свойственно задавать глубокие, личные вопросы. Обычно она держалась на поверхности, не лезла слишком глубоко. То, что она так откровенно выпытывала, выглядело для нее немного нехарактерно.
– Хорошо, – сказала Роудс. – И я надеюсь, ты знаешь: если тебе когда-нибудь и вправду понадобится поговорить, переварить это или что угодно, я умею слушать.
– Спасибо, – сказала Хлоя, хотя эта реплика сделала ее еще подозрительнее.
Обе замолчали, пока навигатор на телефоне Роудс не сообщил, что через восемьсот метров нужно повернуть. А за этим поворотом их ждало место назначения – место преступления, где нашли вторую жертву.
***
Их уже ждали двое местных полицейских – как и было оговорено по телефону перед выездом из штаб-квартиры бюро. Их машина стояла у обочины, в нескольких шагах от бордюра на перекрестке двух улиц. Одна из полицейских – очень высокая рыжеволосая женщина – улыбнулась и указала на место прямо за их автомобилем. Роудс встала куда нужно и сказала:
– Эта уже командует.
Хлоя и Роудс вышли из машины и подошли к двум полицейским на тротуаре. Высокая женщина поздоровалась первой – улыбка у нее была широкая, поразительно красивая. Вторым был темнокожий мужчина лет сорока. В нем читался человек, который отлично понимал, что работает в тени своей напарницы. Когда он пожал руки Хлое и Роудс и представился как офицер Бенсон, улыбка у него вышла вялой.
Высокую рыжую звали Андерсон, и говорила она с легкой южной протяжностью.
– Рада познакомиться, – сказала она, растягивая you так, что на конце звучало протяжное a, типичное южное ya. Хлоя невольно задумалась, не из тех ли она, кто говорит y’all.
– Ну, – сказал Андерсон, – история довольно простая. Прошлой ночью на этом бордюре нашли парня по имени Виктор Бьюрман. Его обнаружили двое подростков на велосипедах. Кровь всё ещё хлестала из него. Как только приехала скорая, его сразу же констатировали мёртвым. Самый свежий утренний отчёт говорит, что причин несколько: тупая травма головы, сломанное ребро, которое сместилось вверх и проткнуло сердце, почти полностью раздавленная грудная клетка и грудина, либо коллапс лёгкого. Выбирай, что нравится.
– Есть чёткое понимание, чем его приложили? – спросила Хлоя.
– Все считают, что битой, – сказал Андерсон. – Судмедэксперт практически согласился, но говорит: если это была бита, то алюминиевая. Бьюрмана ударили с такой силой, что деревянная оставила бы щепки.
– Есть хоть какая-то связь между Бьюрманом и первой жертвой? – спросил Роудс.
– Никакой, какую мы могли бы найти, – сказал Бенсон. – Жертва номер один – парень по имени Стивен Филдинг – был найден у себя дома. Его жена обнаружила его растянувшимся на полу в гостиной.
– Сначала это выглядело как неудачное ограбление, – сказал Андерсон. – Кто-то вломился, избил парня до полусмерти – того просто угораздило оказаться дома – и забрал кое-что. Но на данный момент жена не может назвать ни одной вещи, которая действительно пропала. Так что похоже: если это и было проникновение, то только затем, чтобы убить Филдинга.
– В материалах говорится, что первое убийство было не таким жестоким, как второе, верно? – спросила Хлоя.
– Смотря что ты называешь жестокостью, – сказал Андерсон. – Его били по голове и лицу чем-то твёрдым – тем, что могло быть, а могло и не быть алюминиевой битой. Нос у Филдинга был размолот в кашу. Самая мерзкая чёртова штука, какую я когда-либо видел.
– Но, с другой стороны, – сказал Бенсон, – лицо Бьюрмана, похоже, вообще не трогали, хотя на макушке был один удар, оставивший небольшую вмятину.
Хлоя прошла несколько шагов вперёд, глядя на участок тротуара, который явно стал для Виктора Бьюрмана последним пристанищем. Засохшая кровь всё ещё была видна, хотя было ясно, что городская служба благоустройства сделала всё, чтобы её отмыть.
– Есть ли что-нибудь вообще примечательное в этом перекрёстке? – спросила она.
– Ничего, – сказал Бенсон. – Обычный уголок, как и любой другой в этом городе.
Хлоя дошла до края и посмотрела направо. Если на Бьюрмана и правда напали здесь, на улице, то именно там и прятался нападавший. Это было бы достаточно просто, решила она. Светофора нет – только знак «СТОП». А перед знаком рос исполинский дуб, усыпавший землю желудями. Дуб обрамляли чахлые кусты. Даже без листвы они давали более чем достаточно места, чтобы кто-то мог оставаться незаметным – если только сидел на корточках.
– В материалах сказано, что Бьюрман был каким-то спортивным тренером, – сказала Хлоя. – А именно каким?
– Да он скорее из фитнеса, не тренер в строгом смысле, – сказал Андерсон. – Работал в частном зале, но и на дом выезжал.
– В каком зале?
– «Фулбрайт Фитнес». Жутко дорогая контора, продвигают йогу, парилки, всё такое.
– А Филдинг? – спросил Роудс. – Чем он занимался?
– Днём детейлингом машин, ночью – барменом, – сказал Андерсон.
Хлоя изо всех сил старалась не дать собственным проблемам затуманить мысли, но пока ей плохо удавалось найти связь между этими двумя мужчинами и тем, как их убили. Она всё быстрее приходила к выводу, что это вовсе не серийное дело. Но даже если так, факт оставался фактом: двоих мужчин жестоко убили.
– Жертва номер один ведь жил не здесь, в Пайн-Пойнте, верно? – спросила Хлоя.
– Практически здесь, – сказал Бенсон. – Он жил всего в нескольких милях от города, ближе к Винчестеру. Небольшой городок под названием Колин.
Ещё один аргумент против того, что это очевидный «серийник», подумала Хлоя.
– Кто-нибудь уже говорил с женой Бьюрмана? – спросил Роудс.
– Да, это был я, – ответил Андерсон. – Там странная ситуация. Она, конечно, очень горевала, но не так, как можно было бы ожидать.
– Есть мысли почему? – спросила Хлоя.
– Никаких. Она ничего такого не сказала. Можете поговорить с ней сами. Может, вам удастся вытянуть из неё больше, чем мне.
В его словах не было ни насмешки, ни осуждения. Казалось, Андерсон и Бенсон даже рады, что бюро приехало и забрало эту кашу с их рук. Они без дела стояли рядом, пока Хлоя и Роудс сделали несколько быстрых снимков места происшествия – словно нетерпеливо ждали, когда те по мановению руки заставят дело исчезнуть.