Глава 125. Неужели вор?

Линь Цзе скользнул взглядом по ослепительному лезвию меча – от основания до самого острия. Снежинки, которые больше напоминали пепел, тихо падали на меч и стремительно таяли.

Эфир?

Линь Цзе, как опытный исследователь фольклора и разных народных верований, зачастую сталкивался с культурными явлениями, подразумевающими существование сверхъестественного, и, разумеется, слышал о таком понятии. Эфир обозначал существующее вокруг пространство или даже небо, являл собой основополагающий элемент, лежащий в ядре всего сущего, представляя собой пятую стихию наряду с землей, воздухом, водой и огнем, которые находили свое проявление во всем в окружающем мире.

Само по себе определение эфира было очень загадочным.

Древнегреческий философ Аристотель обозначил эфир как вид материи, который заполняет все мировое пространство и всю Вселенную и является субстанцией, отличной от земных элементов. В дальнейшем древние ученые использовали эфир для того, чтобы описать природу некоторых физических явлений.

Понятие эфира обрастало многочисленными объяснениями, однако развитие науки и техники привело к тому, что эта теория канула в небытие.

Линь Цзе не очень хорошо понимал суть эфира, поскольку не питал сильного интереса к физике и подобную литературу читал просто ради того, чтобы убить время, а не пополнить свои знания. Вопрос госпожи Сильвер, в котором сквозил намек на вселенскую загадку, скорее всего, был философским. Однако… вполне возможно, что он был и буквальным.

Линь Цзе ненадолго задумался, а затем спросил:

– Сон, который мне снится… Это эфир?

Эфир, согласно древним представлениям, представлял собой пятый элемент, тончайшую пятую стихию, что пронизывает все пространство и лежит в основе всего сущего. С точки зрения перспективы сейчас Линь Цзе находился вовсе не во сне, а в реальном пространстве, которое существовало за пределами материального мира. Само пространство как таковое… это ведь тоже эфир?

В голову Линь Цзе закралась смутная догадка. Быть может, в Азире эфир не просто философская концепция, а действительно существующая форма энергии, сравнимая с потоком сознания?

И тут его мозг пронзило озарение. Вся суть в названии. Азир!

Линь Цзе застыл, ошарашенный этой мыслью. Азир – эти китайские иероглифы звучали как «Азур», что означало небесно-голубой цвет или небеса, а небеса, в свою очередь, символизировали эфир! Ведь, согласно древнегреческим воззрениям, эфир – это «чистая сущность», которой дышат боги.

Это совершенно точно не случайное совпадение!

Вдруг в голову Линь Цзе закрался вопрос, которым он никогда раньше не задавался: почему Блэки переместил его именно в этот мир?

Где-то в глубине души он догадывался, что ему не дано узнать ответ.

Сильвер удивленно улыбнулась:

– Похоже, ты все прекрасно понял.

Линь Цзе на мгновение замялся, но все-таки решился сказать:

– Если честно, не очень…

Однако Сильвер лишь улыбнулась еще шире:

– Давай перейдем к следующему шагу!

«Но я правда ничего не понимаю!» – подумал Линь Цзе, однако промолчал. Только морщинка меж его бровей выдавала желание получить ответ. Впрочем, сейчас действительно было не до разговоров.

Сильвер заметила, как Линь Цзе поджал губы, и улыбка на ее лице тут же погасла. Со всей серьезностью она пояснила:

– Есть причина, почему ты не можешь вспомнить ничего, кроме навыков владения мечом. Дело не в том, что у эльфийского короля Канделы была плохая память. Скорее, сейчас твои знания не позволят во всем разобраться, и, чтобы не сбить тебя с толку, его воспоминания и навыки скрыты. Они проявятся, когда ты будешь готов.

«Надо же, какая умная память…» – подумал Линь Цзе, не понимая, смеяться ему или плакать. Он впервые слышал о таком.

Сильвер снова улыбнулась и пристально посмотрела ему в глаза:

– У большинства людей нет необходимых знаний и умений. Почти никому не приходилось переживать подобное. Такие вещи тесно связаны с сознанием и перетекают от высшего к низшему, от сложного к простому, подобно потоку, который в истоке уничтожает все на своем пути и слабеет, превращаясь в ручей ближе к концу. Яростная, неудержимая вода легко унесет с собой недостаточно прочную плотину.

Линь Цзе догадался, что Сильвер говорит о Блэки, – сам же он не был наделен такой силой.

На миг воцарилась тишина, и он спросил:

– Значит, если я хочу обрести все воспоминания эльфийского короля, сначала мне предстоит подготовиться, то есть понять, что это за воспоминания?

Это было похоже на вечный философский вопрос о курице и яйце – бесконечный цикл.

Сильвер покачала головой:

– Все, что тебе нужно, – это ключ.

А ключом, конечно же, являлся эфир, он же Акаша, он же первоначальный импульс, он же основа всего.

Она взяла Линь Цзе за руку, в которой он держал клинок, и подняла ее:

– Закрой глаза и сосредоточься на мече.

Линь Цзе тут же догадался, что Сильвер сейчас будет учить его использовать эфир.

Он не мог постичь то, что хранилось в памяти эльфийского короля Канделы, поскольку был самым обычным человеком, таким же, как миллиарды других людей, в то время как эльфийский король был уникальным – один на миллион. Их разделяла огромная пропасть – бесконечная, как пространство между небом и землей. Единственный способ слить воедино разум человека и память эльфийского короля – помочь Линь Цзе постичь суть того, что их связывало. Для этого были нужны меч, заточенная в его лезвии душа Канделы и его верность Линь Цзе.

Он затаил дыхание и зажмурился.

Перед глазами разлилась кромешная темнота, однако каждой клеточкой своего тела он чувствовал, как рядом с ним двигается Сильвер – ее тонкие пальцы аккуратно легли на тыльную сторону его руки.

Но сейчас его обострившееся внимание было приковано к рукояти меча, и ничего более в этом мире не существовало. Удивительно, что, зажмурив глаза и ощущая ладонью только холодную рукоять, Линь Цзе словно видел меч, устремленный вперед, – видел и чувствовал его так ясно, будто тот был продолжением его руки.

– Расслабься. Отпусти все мысли. Погрузи разум в меч… – тихо сказала Сильвер и отпустила руку Линь Цзе.

Тот задался вопросом, каким образом можно «погрузить разум в меч», и тут же почувствовал, что Сильвер отпустила его. В то же мгновение меч стал тяжелее, словно у него сместился центр тяжести. И именно это смещение втянуло его сознание прямо в лезвие.

Сильвер сделала это специально. Она все знала. В его ушах зазвучал ее хрустальный смех. Линь Цзе чувствовал, как падает, – словно у него из-под ног выдернули землю, отправив его в свободное падение в глубокую, незримую, бесконечную бездну.

Смех Сильвер переродился в калейдоскоп самых разных звуков, которые невозможно было описать словами. Оглушительный рокот сменялся тихим шелестом листьев, мягким пением цветов ириса на ветру, и все пространство отзывалось, резонировало с мелодией мироздания, приумножая все вокруг, подобно каплям в потоке, подобно вихрям в ветру.

Вжух! Линь Цзе наконец пришел в себя и открыл глаза. Вокруг все осталось неизменным – все тот же снег, все те же цветы ириса, все тот же меч в его руке. Вот только… Прямо сейчас все, что предстало перед его глазами, оказалось окрашено в темно-красный цвет – хаотичный, бурлящий, извивающийся. Сейчас он видел мир так, как видел его дух эльфийского короля Канделы.

– Это… эфир?

– Да, именно так. Это эфир. То, что ты видишь, исчезнет. Для начала тебе придется научиться хранить эфир, – улыбнулась ему Сильвер.

Линь Цзе кивнул.

– Хранить точно так же, как и этот сон?

Она взглянула на него и коротко усмехнулась:

– Точно так же, как и этот сон.

– А что потом?

– А потом я научу тебя, как им пользоваться…

Линь Цзе, кажется, целую вечность упражнялся с мечом. Он подумал, что, будь он персонажем компьютерной игры, шкала, отражающая его мастерство фехтования, стремительно бы заполнялась и вокруг его фигуры то тут, то там мелькали бы бесконечные +1, +1, +1, +1…

Линь Цзе искусно овладел мечом, а что до эфира, то пока он мог только хранить его – и лишь здесь.

Линь Цзе проснулся. Стоило ему открыть глаза, как до его слуха донесся скрип – кажется, кто-то поворачивал ручку двери его спальни. Этот звук тут же выдернул его из сонного оцепенения.

Кто-то пытался проникнуть в его спальню.

Будь это Селена, она непременно постучала бы. Кроме того, Линь Цзе почувствовал, что стоящий за дверью намного выше, чем Селена. Скорее всего, это мужчина. Неужели вор?

После перепланировки второго этажа его спальня стала куда меньше – между кроватью и дверью было метра три. Линь Цзе оказался в ловушке внутри собственной спальни. Он схватил меч, лежавший у кровати, одним стремительным движением вскочил и впился кончиком лезвия точно в шею взломщика.

Незваный гость не успел отбить атаку. Через секунду его лицо стало белее снега.

Сверкнувший в темноте блик, отразившийся от лезвия меча, осветил половину лица Линь Цзе. Он прищурился, разглядывая очень странное, совершенно не подходящее для вора одеяние.

– Ты вор?