Номер, сверстанный в формате PDF, отправился в типографию, и редакция научного журнала вздохнула с облегчением. Если труженики советских заводов надрывались в конце месяца, выполняя план и социалистические обязательства, то в ежемесячнике рубежом была сдача номера. Еженедельные издания живут в учащенном семидневном ритме, а в ежедневных, типа «Звязда» или «СБ Беларусь Сегодня», аврал-дурдом не прекращается никогда. Смены работают по скользящему графику, который порой срывается из-за форс-мажоров, а номер нужно чем-то срочно заполнять… Потому Андрей отказывался перейти в «СБ» на более высокую зарплату, хотя его туда и зазывали. Найти хорошего корректора изданию – задача еще та. Нет, девочек с филологическим образованием полно, но если главный редактор хочет, чтобы начальство не щемило за досадные ошибки в тексте, то десять раз подумает, кого взять в штат – профессионала, способного выправить даже фактические ляпы, или же чье-то протеже. Редакционный мир узок, здесь все друг друга знают, и Андрей успел обзавестись в нем определенной репутацией.
Сейчас он правил научно-популярную статью, уже пропущенную редактором. Прогнал через поиск грамматических ошибок для начала, потом его вдруг что-то подтолкнуло загрузить статью в онлайновый сервис для проверки плагиата. Тот моментально выдал убийственно низкую оригинальность текста. Автор, не пожелавший напрягаться, даже не перепоручил свою работу чату Джи-Пи-Ти или китайскому Дип-Сик, а всего лишь скомпилировал мышкой текст из трех статей «Википедии».
В вузе, задолго до эры искусственного интеллекта, его препод, перелистывая курсовые работы студенток, приговаривал: списать с одного-двух источников – это плагиат, с трех и более – уже творчество. Но аттестованный журнал публикует научные статьи, а не курсовые! Каждая должна знаменовать хотя бы крохотный шажок вперед в науке, а не представлять собой сборную солянку из столь «авторитетного» источника, как «Вики».
– Сегодня буду злым полицейским, – сказал Андрей ответственному секретарю, продемонстрировав результат проверки.
– Уверен? – почесал в затылке Саша. – Главной не понравится. Эту статью принес ее знакомый.
– Тогда возьму и пропущу. И пусть ее начальство взгреет.
– Точно!
– Нет, не буду, – решил Андрей, подумав. Злость главная сорвет на нем, достанется редактору… Он отправил скрины с отчетами по плагиату редактору Аллочке, не проявившей должной бдительности. Пусть Алла объясняется с главредом…
Оставшееся время он посвятил изучению добытого мотоцикла. Публикаций о ПМЗ в интернете нашлось ну очень мало. Но, в принципе, не страшно, разберется. Как и у всех, нужно проконтролировать подачу топлива, образование искры, проверить угол зажигания. Заведется, никуда не денется, это не инопланетный пепелац. Дедов второй мотоцикл «Днепр», наследие СССР, с которым Андрей в юношеские года возился в деревне, был отдаленно схож с ПМЗ. Всякие «хонды» и «ямахи» сельчане видели лишь по телевизору.
Закончив в Минске, Андрей ехал в Ратомку, заранее предвкушая удовольствие от возни с металлом: сидишь по уши в масле, а рядом открытая жестянка пива – настоящий мужской праздник. Если бы у него имелась постоянная подруга, то наверняка бы ревновала к мотоциклам, глядя, как бережно он протирает каждую металлическую деталь, неторопливо, тщательно, смакуя. А еще корректор, стопроцентный гуманитарий!
Андрей составил план работ – сначала завести, чтобы проверить двигатель. Если работает с перебоями, дымит, то нужно как минимум заменить поршневые кольца, восстановив компрессию, а заказывать их придется в лаборатории технического университета по цене весьма нескромной. Далее выявить и убрать все остальные неисправности. «Машина – зверь, мамой клянусь», независимо от реального состояния – не его метод. Очень осторожно Андрей нарабатывал российскую клиентуру, стремился как можно реже пользоваться досками объявлений и установленными контактами дорожил, стараясь не испортить репутацию.
Он выкрутил свечи, нахмурился, увидав нагар. Зачистил, отрегулировал зазор. Проверил и подтянул все до единого контакты в системе зажигания. Похоже, светловолосый водитель, погибший под Червенем, к своим обязанностям относился без особой страсти.
Что еще? Болтается хомут на топливном шланге к карбюратору. Андрей ослабил его полностью, снял шланг и слил топливо. В конце процедуры в банку полилась муть. Она, скорей всего, забила карбюратор. Пришлось снять его и промыть в чистой «калоше». Что дальше? Угол опережения зажигания? Не проблема…
Уже заканчивался длинный майский день, полоска света, пробивавшаяся через не до конца прикрытые двери гаража, поблекла, посерела. Андрей продолжил работу под электрическими лампочками, пока собранный ПМЗ не оказался готов к запуску. Осталось приладить аккумулятор, еще с утра присоединенный к зарядному устройству.
Мотор завелся сразу. Словно живое существо, недавно заброшенное и недосмотренное, но вдруг попавшее в хорошие руки, работал он неровно, напоминая, что потребуются дополнительные регулировки карбюратора. Но в целом – грех жаловаться.
Андрей поднял ворота гаража вверх, не желая задохнуться выхлопом вперемешку с парами несгоревшего бензина, дал мотору прогреться и выехал, убедившись – первые две передачи включаются как надо.
А, была – не была…
Включил фару, откатил ворота и погнал по вечерней Ратомке – без шлема, не взяв права. Конечно же без документов к мотоциклу. Они имелись, но на воинскую часть, сгинувшую в 41-м. Такие не предъявишь. Страховка, техосмотр? Не смешите тапочки моей бабушки!
И вроде не пацан, мужчина двадцати восьми лет, но детинился как в юности у дедушки в деревне. Разогнал раритетный байк чуть ли не до семидесяти километров в час! Несчастный мотоцикл, не рассчитанный на столь «бешеную» скорость, ревел на сумасбродного водителя, вибрируя так, что руль норовил вырваться из рук.
Промчавшись с ветерком вдоль железнодорожного полотна на Молодечно, Андрей поймал в глаз крупного жука и едва не навернулся. Спасибо жуку, тот ценой своей жизни вернул ездока к реальности. Еще минут десять такого ралли, и объявление о продаже давал бы из травматологии, диктуя медсестре из глубин загипсованного организма: продаются остатки мотоцикла ПМЗ, восстановлению не подлежит.
Конечно, хотелось оставить мотоцикл себе, но, положа руку на сердце, каждодневная эксплуатация любой советской модели, включая более поздние, напоминает мазохизм. Удовольствие от ухода за байком превращается в противоположность, когда начинаешь ненавидеть свой аппарат, в десятый и сотый раз устраняя одну и ту же неисправность – последствие просчета конструктора, небрежно скопировавшего иностранный прототип или использовавшего при производстве не тот металл. Немецкие машины лучше, как и американский «харлей». Все равно, модели времен войны настолько устарели, что с современными сравнивать смешно.
Тем не менее стресс-тест свидетельствовал: добытый ПМЗ достоин в объявлении характеристики «отличное состояние». Остался марафет: мелкие регулировки, подтяжка болтов, тросов и спиц, надраивание металлических частей и натирание сапожным кремом покрышек, чтоб аппарат блестел как у кота причиндалы и требовал от покупателя железным голосом: плати, как просят!
Выйдя из гаража, Андрей услыхал собачий лай – низкий, характерный для крупного зверя, но не враждебный. Фонарь над верандой выхватил из сумерек морду Пирата – огромного соседского кобеля, свесившего как галстук влажный розовый язык из пасти. За ним вышел Жека, сосед со смежного участка. Некогда они пробили в заборе калитку для упрощения контакта.
– Привет, слесарь-корректор, два в одном флаконе, – сказал сосед. – Слышу – ревешь мотором, старушкам спать не даешь, думаю – зайду.
– И тебе здорово. Привет, Пират! Сейчас хрящики вынесу, от курицы остались.
Пес, ни в жизнь не взявший бы угощение у постороннего, охотно потрусил за хорошо знакомым кормильцем и не прогадал: вкусняхи исчезали в его глотке даже не разжеванные, а собачьи глаза вместо благодарности просили дать еще.
Андрей поманил Жеку в сарай.
– Гляди, что прикупил.
– Ни хрена себе! – сосед присел, рассматривая двигатель, затем без спросу забрался в седло. В силу плотной комплекции, отлично гармонировавшей с ранней лысиной, сделал это не столь легко. – С документами?
– Куда там… С документами – вдвое дороже. Покупатели сами решают, как повесить номера.
– Как? – Жека включил зажигание и громко бибикнул на весь гараж. С крыши улетели встревоженные птицы.
– Блин, сам же упрекал меня, что пугаю старушек в вечерней тиши… – вздохнул Андрей. – Способов легализации много, и все – левые. Проще других купить развалюху «Урал» без колес, перевесить его номера и утверждать, что это «Урал» и есть, но тю-нин-го-ван-ный, – Андрей слово-выручалочку произнес по слогам. – Только номер рамы не совпадет. И техосмотр… У меня у самого припасен дедовский техпаспорт на «Днепр» с коляской. Но не рискую.
– А еще? – не унимался любопытствующий, чем-то похожий на своего пса, тоже упитанного, который с интересом обнюхивал закоулки гаража. Особенно место, где недавно лежал вещмешок с колбасой.
– Ну, россияне покупают документы, подлинность которых трудно проверить. Например, мотоцикл стоял на учете в полиции Республики Арцах, так, кажется, ее называли, пока Нагорный Карабах у армян не отвоевала армия Азербайджана. Разумеется, никакие архивы не уцелели. У одного моего знакомого имелась целая стопка бланков ГИБДД девяностых годов города Грозного. После Второй чеченской там все сгорело, не докажешь, что фальшивка. Короче, годится любая Атлантида, если вместе с ней вручишь инспектору, регистрирующему мотоцикл, безотказный аргумент.
– Тысяч тридцать российских? – наивно уточнил сосед.
– Гораздо больше. Ставок не знаю, меня не просвещают.
Конечно, раз-другой Андрей мог бы провернуть аферу с регистрацией и в Беларуси. Например, заявить, что транспортное средство является самодельной репликой древнего мотоцикла, выхлопотать справку из специальной лаборатории о годности к эксплуатации и повесить вполне легальные номера. Но… Хотелось как можно дольше не привлекать к своему бизнесу внимание властей. Конечно, ни в одном кодексе нет статьи с ответственностью за контрабанду товаров из 1941 года. Никому в парламенте Беларуси или России не пришла в голову мысль в духе песни Димы Билана: «Я знаю точно – невозможное возможно». Путешествия во времени фундаментально противоречат современной физике землян. Тем не менее что-то нехорошее могли навесить. Например, присвоение имущества такого-то полка, где служил покойный лейтенант. А уж «светка», наган и запасной вальтер, обнаруживаемые при особо тщательном обыске, обеспечат абонемент на отдых в «санатории» усиленного режима на весьма приличный срок. Не факт, что отделаешься трешкой.
Поболтали еще, забились сгонять на рыбалку на Минское море, где Жека держал моторную лодку. Почему-то его жена Снежана доверяла супруга только солидному служащему из государственной редакции, наивно полагая, что столь серьезный мужчина, как Андрей, ни в какие авантюры не полезет. Эх, знала бы она про сорок первый год!
Без спешки этот служащий довел мотоцикл до продажного вида к выходным. Первым делом постучался через месенджеры к прежним покупателям, только желающих не нашел. Георгий Станиславович, счастливый владелец последнего раритета, с порога заявил: за ПМЗ не жалко восьми миллионов, но только нет сейчас свободных денег. Увы.
В воскресенье утром, простившись с мыслью о продаже через проверенный канал, Андрей разместил объявление на «Авито», не сообщив свой адрес и телефон, лишь указав, что мотоцикл – в Минской области, а предложения слать ему по электронке. Уверенный, что их будет много, отправился к соседу. Тот поворчал, что пропустили «клев на утренней зорьке», но приготовился к выезду моментально.
Естественно, возникло препятствие в виде супруги напарника.
– Я – за рулем. Жека управляет лодкой, оба принуждаемся к трезвости, – сказал Андрей Снежане и поклялся: – Мы ненадолго и без банкета.
– К ужину чтоб были! – нахмурилась она. – Бестолочи завтра на работу.
Рыбалка выдалась успешной. Не по добыче – улов не стоил денег, потраченных на бензин, но отдохнули хорошо. На волнах покачались, подышали свежим воздухом… Май – почти что лето, день выдался погожим, чего его зазря терять?
По возвращении Андрей включил компьютер и занялся сортировкой почты. Три четверти писем пошли в корзину. В них предлагали торговаться или, к примеру, обменять ПМЗ на «Ауди» лохматого года. Выделил всего три предложения, похожих на затравку для делового разговора, ответил адресантам, отложив дальнейшие переговоры на вечер завтра. С рабочего места вести переговоры он опасался, поскольку его комп – открытая книга для сисадмина.
В понедельник вечером продолжить торг не удалось. Сердце кольнуло недобрым предчувствием, когда, вернувшись в Ратомку, за три участка до своего дома у глухого забора заметил две довольно свежие черные BMW, причем Х5 была с российскими номерами и Х3 на транзитах. Третьим оказался грузовой бус «фольксваген», тоже российский, в такой легко поместятся два мотоцикла с коляской.
Не будь прошлого визита двух олухов с «Малиновки», Андрей, скорее всего, не обратил бы внимания на странные машины. Вдруг кто-нибудь приехал из России прикупить авто, «проходное» на РФ, и заодно навестить знакомых в Ратомке… Только кого? Машины припаркованы возле участка отставного генерала Шевкунова, не самого богатого в поселке, но хлебосольного. У него там, за воротами, площадка для гостей, куда вот этих «бумеров» штуки четыре влезет, а они стоят на улице.
Андрей проехал мимо них медленно, стараясь через тонировку рассмотреть, кто сидит внутри, но не заметил никого. Он прокатился мимо своего дома до перекрестка, свернул налево и еще раз – на параллельную улицу. У Женьки на звонок в домофон никто не ответил, но откликнулся его здоровенный пес – раз гавкнул для порядка, после завилял хвостом, учуяв запах соседа.
Андрей толкнул калитку с табличкой «Осторожно! Злая собака!», дал Пирату обнюхать руки и извинился, что сегодня без вкусняхи. Пес огорченно опустил башку, но не препятствовал пройти к калитке, ведущей на смежный участок.
От калитки был слышен голос, очень тихий. Говорили шепотом и преимущественно матом. В переводе на выправленный корректором текст это означало: хозяин дома – очень нехороший человек, обманувший конкретных пацанов, соврав, что у него нет ничего на продажу.
Осторожно, чтоб не скрипнули петли, Андрей по миллиметру приоткрыл калитку. Через щель увидел пару битюгов, дремавших у ворот. Они, похоже, приготовились схватить хозяина, когда приедет. Остальные хозяйничали в гараже. Блин, секционные ворота вскрыли, сломав замок! А он немалых денег стоит. Но, главное – установка. Ведь испортят, гады, пусть даже и невольно! Что делать? Заскочить в сарай, взять револьвер и под угрозой применения оружия выпнуть всех в сорок первый год? Эту идею, достаточно очевидную, Андрей отбросил. Обормоты, вполне возможно, вооружены. Устроить тут войнушку? Соседи при звуках стрельбы наберут 102, и очень скоро сюда примчатся парни в черной форме, в бронежилетах, касках и с «ксюхами» в руках… Но даже если обойдется тихо, кем станут эти негодяи в сорок первом? Если не погибнут сразу, то к бабке не ходи – запишутся на службу к немцам. И это будет еще одной раздавленной бабочкой, точь-в-точь как в знаменитом рассказе Бредбери «И грянул гром». Правда, Андрей и сам передавил уже немало бабочек, отстреливая «освободителей от большевизма» или спасая окруженцев от голодной смерти.