Когда Хлоя пришла в кабинет Джонсона, она вошла и увидела, что Роудс уже там. Та, похоже, только что села и всё ещё устраивалась в печально известных неудобных гостевых стульях по стороне для посетителей, напротив его стола. Она бросила на Хлою довольно воодушевлённый взгляд – и Хлое сразу стало легче вписаться в обстановку. Ей пришлось напомнить себе: если бы она сейчас не увязла по колено в собственной личной драме, она бы радовалась до чёртиков, что её вызвали по делу, которое явно считалось первоочередным.
Хлоя заняла второй стул рядом с Роудс. Джонсон на другой стороне стола кивнул ей с признательностью, продолжая набивать последние слова на своём ноутбуке «Макбук». Тяжело вздохнув и нарочито сутулив плечи, он откинулся на спинку кресла и посмотрел на них.
–Спасибо вам обоим, что пришли так быстро и по первому звонку. У нас дело, с которым, думаю, вы справитесь блестяще. За четыре дня – двое убитых, оба в пригородах Балтимора. Оба – мужчины среднего возраста, оба женаты. Пока что полиция в тупике. Дело попало ко мне на стол, и я сразу подумал о вас двоих.
Хлоя взглянула на Роудса. На его лице было выражение, которое напомнило ей быка на родео: упёрся в загон и только и ждёт, когда откроют ворота, чтобы рвануть во весь опор. От этого сказать то, что она собиралась, стало ещё тяжелее.
–Сэр, боюсь, я сейчас не могу взяться за дело. —Произнести это было больно; слова будто выдирались из горла колючей проволокой.
Джонсон усмехнулся – но в этой усмешке не было ни капли веселья.
–Простите?
–Я старалась не позволять этому мешать работе, но моя сестра пропала, сэр. Уже почти сорок восемь часов. И мой отец тоже пропал.
Джонсон несколько раз моргнул, будто пытаясь прочистить голову. Она видела, как он лихорадочно соображает, какое отношение её личные проблемы имеют к этому делу. Директор Джонсон был человеком благородным и всегда относился к ней хорошо, но при этом он твёрдо верил: работа – прежде всего, выше всего остального.
Через мгновение он кивнул.
–Я знаю. Мне позвонил один мой приятель – некий детектив, с которым, полагаю, вы только что разговаривали. Он сообщил мне, что происходит, – не потому, что вы замешаны, а потому что иногда из вежливости оказывает мне такую любезность, когда расследует дело, которое может иметь связь с бюро. Так что да… я прекрасно осведомлён о вашей сестре, вашем отце и о тех крохах улик, что нашли на месте.
Хлою эти слова буквально вышибли изнутри. Вот тебе и «держать личных демонов в клетках», подумала она.
–Значит, вы понимаете, – сказала Хлоя.
Джонсон поёрзал в кресле, явно чувствуя себя неуютно.
–Я понимаю, что у вас личная заинтересованность, и вы перегибаете. По словам детектива Грейвза, в том таунхаусе действительно была какая-то стычка, но версия о похищении – на которую, как он считает, вы нацелились – держится на честном слове.
–Сэр, будь вы в курсе предыстории и…
–Но я не в курсе. Поэтому я доверяю Грейвзу и полиции. Если выяснится, что там что-то другое, они мне сообщат. Мы не можем относиться к этому иначе, чем к любому другому полицейскому делу, Файн.
В Хлое вспухала ярость, но одновременно в ней поднялась какая-то более мудрая часть – и взяла верх. Она понимала, что делает Джонсон, и, как ни странно, почти была ему благодарна. Он пытался занять её; пытался отвлечь работой, пока полиция ищет новые ответы о пропаже сестры и отца. То, что это и впрямь было именно то дело, за которое им с Роудсом стоило взяться, делало задумку ещё более удачной.
–Верно… полиция должна делать свою работу, – сказал Джонсон. – А пока они делают свою, вы должны сосредоточиться на своей. К тому же, даже если бы я сумел проявить достаточно равнодушия и отпустить вас на поиски сестры, я всё равно не могу позволить вам вмешиваться в дело, которое даже не относится к юрисдикции Федерального бюро расследований.
–Но я могла бы помочь.
–Уверен, что могли бы. И если по какой-то причине дело окажется в руках бюро, возможно, я даже позволю вам курировать его.
–Но, сэр…
–Мне неприятно быть мудаком, Файн, но помните своё место. У вас есть работа, и я ожидаю, что вы её будете делать. Хотите взять личное время – пожалуйста. Я с удовольствием дам разрешение. Но если вы сделаете это, а я узнаю, что вы копаете по делу вашей сестры…
Он остановился, давая ей самой додумать остальное. Она знала, что он прав, но её всё равно раздражало, насколько беспечно он, казалось, относился к тому, что пропала сестра одного из его агентов.
– Так что у тебя два варианта, Файн. Либо берёшь пару личных дней и ждёшь, пока полиция найдёт хоть какие-то ответы, либо едешь в Балтимор с Роудс и пытаешься помочь нам найти убийцу.
И вот так просто Хлоя почувствовала, как её загоняют в угол. Она знала: возьми она эти личные дни – и непременно начнёт искать сестру. А пока это не станет делом бюро – если вообще станет, – она может здорово влипнуть за вмешательство в расследование, которое ФБР не ведёт.
Или же можно с головой уйти в работу. Выбор был простым, хоть сердце и каменело, упрямо сопротивляясь.
– Я беру дело, – сказала она.
– Хорошо, – сказал Джонсон. – Мне правда очень жаль. Но я окажусь в таком же тупике, как и ты, если ты влезешь в это дело.
– Я понимаю, сэр.
Он кивнул и выдержал паузу, словно убеждаясь, что ей больше нечего добавить. Хлоя взглянула на Роудс и заметила, что напарница во время их обмена репликами заметно занервничала. Роудс была похожа на ребёнка, который сидит на диване и ждёт, перерастёт ли мелкая ссора между мамой и папой в настоящий скандал.
– Как я и говорил, – продолжил Джонсон. – Двое мужчин убиты за четыре дня, оба женаты. Никаких зацепок, никаких улик… кроме того, что жили они в одном районе – в пределах, кажется, двух с половиной километров друг от друга.
Он перечислил детали дела – как обычно, их было немного, – и Хлоя изо всех сил старалась сосредоточиться. Но мысли её всё равно не уходили далеко от Даниэль и от того, через что та могла сейчас проходить. Хлоя понимала: ей, пожалуй, никогда от этого не отстраниться, какое бы дело ей ни поручали.
Не впервые за свою ещё короткую карьеру она с тревогой думала о том, что её ядовитая семейная жизнь способна разрушить будущее – и так, как она не в силах будет контролировать.