Ровно шестнадцать минут прошло между тем, как Хлоя получила звонок от Молтона, и тем, как она припарковалась перед домом, где была квартира её отца. Его машина стояла на месте – хороший знак, как ни крути. Но это почти ничуть не помогло унять дрожь паники, которая, казалось, росла с каждой минутой. Она взлетела по лестнице и настойчиво постучала в дверь.
Она подождала несколько секунд – ответа не было. Она постучала снова, на этот раз громче. Наклонилась, почти уткнувшись носом в дверь, и сказала:
– Папа, открой.
И снова – тишина. Ни на что не надеясь, она дёрнула ручку и с удивлением обнаружила, что дверь не заперта. Но стоило ей распахнуться, как Хлоя поняла, насколько это странно. И внезапно незапертая дверь прибавила ещё один пункт к её тревоге.
Она вошла внутрь, закрыв дверь за собой. Таунхаус был тихим и аккуратным. Она шагнула в гостиную, оглядывая всё так, будто до конца этому месту не доверяла. Она искала любые признаки того, что случилось что-то необычное, но не находила ничего – кроме того факта, что входная дверь была открыта.
Она вышла из гостиной и прошла по узкому коридору в спальню. И снова – ничего подозрительного. Кровать застелена, у комода – небольшая кучка грязной одежды. Хлоя осознала, что невольно заглядывает в чужую, новую жизнь отца, и от этого ей стало не по себе. Она не хотела думать о нём как о новом; она уже смирилась с тем, каким человеком он был на самом деле, и именно таким она и хотела помнить его всегда.
Она вышла из спальни, уже жалея, что вообще пришла сюда. Но раз уж она здесь, решила, что стоит осмотреть всё как следует. Она направилась на кухню – и ещё до того, как вошла, заметила первое, что было не на своём месте.
Чайник валялся на полу. Вокруг не было ни капли воды, и лежал он примерно в двух с половиной метрах от плиты, где ему и полагалось стоять. Медленно она наклонилась, чтобы поднять его. Пальцы замерли в воздухе, зависнув в каких-то сантиметрах от ручки.
На боку виднелось пятно – что-то тёмно-красное на фоне стального корпуса. Это было не брызги – скорее одна капля, примерно с монету. Этот оттенок тёмно-красного она видела слишком много раз за время работы в бюро, чтобы тратить хоть секунду на догадки.
Это была кровь. Засохшая кровь – значит, она была на чайнике как минимум восемь-десять часов. Скорее всего, дольше.
Она опустилась на колени возле чайника и попыталась в уме выстроить хоть какую-то версию. Первая мысль была такой: Даниэль зачем-то заехала сюда, а отец набросился на неё – возможно, увёз силой. Но это не сходилось хотя бы потому, что его машина всё ещё стояла здесь. И потом, если бы нападение и похищение были спланированы, он бы куда тщательнее позаботился о том, чтобы не оставить улик. А чайник был слишком уж бросающейся в глаза уликой.
Значит, если это не так, то что же произошло?
Она не знала. Возможных ходов мысли было много. Одно она понимала точно: незапертая дверь, кровь на чайнике и теперь двое пропавших – всего этого достаточно, чтобы официально подать заявление, пусть пока и на одних предположениях.
Хлоя достала из кармана телефон и уже почти набрала номер директора Джонсона. Но она понимала: это будет ошибкой. Любое дело, начинающееся вот так, сначала всегда ведёт местная полиция. Даже если ей казалось, что бюро справится лучше, потому что ей известна предыстория двух пропавших, сейчас это дело полиции – пока что.
Она позвонила в полицию и, слушая, как на том конце провода отвечает женщина, смотрела на каплю крови и гадала, чья она – отца или сестры.
***
Странное, почти нереальное чувство – быть той, кого допрашивают. Детектив, который записывал её показания, явно понимал, по какой тонкой земле ступает. В конце концов, снять показания у агента ФБР по семейному делу – это могло стать для него шансом заработать себе золотую звёздочку в личном деле. С другой стороны, он наверняка сознавал и то, что агент ФБР, скорее всего, оценивает его так же пристально, как он делает свою работу.
Хлое было его даже жалко… потому что она и правда его оценивала. Очень высокий, лет под пятьдесят. На вид скучающий, но при этом настороженный – ровно то выражение, которое она сотни раз видела у других детективов.
Работал он неплохо, хотя к ситуации явно относился с недоверием. Он приехал с двумя полицейскими, и оба до сих пор осматривали дом. Хлоя держалась вежливо, не говоря им, что уже сама всё здесь тщательно осмотрела.
– И вы говорите, дверь была не заперта? – спросил детектив.
Они сидели на высоких табуретах у кухонной стойки и оба оглядывали помещение, словно могли упустить что-то важное. – Да, – ответила Хлоя.
– Вы знаете, он обычно оставлял её незапертой?
– Нет, понятия не имею. Но вряд ли. Он всего месяц как в Вашингтоне. Сомневаюсь, что он уже чувствовал себя здесь в полной безопасности.
– Можете предположить, почему ваш отец мог пригласить к себе вашу сестру?
Она не собиралась упоминать, что Даниэль вломилась в собственную квартиру, чтобы украсть дневник их матери. Это поставило бы Даниэль под слишком пристальное внимание, а злодеем здесь был отец. Хлоя отлично понимала, что это помешает расследованию, но выбора не было – придётся солгать.
– Ничего такого в голову не приходит, – сказала Хлоя. – Отец пытался снова наладить с нами связь, хотел помириться. У нас, у троих, отношения натянутые. Даниэль всегда была чуть охотнее верить в его байки. – Вот она, ложь. – Так что, может, он просто позвал её, чтобы сблизиться. Не знаю.
– Но, судя по чайнику и крови на нём, всё могло пройти не так уж гладко, – заметил детектив.
– Этого я и боюсь.
– Меня только одно смущает: чайник – это всё, что у нас есть, – сказал детектив. – Да, кровь есть, но где следы борьбы?
– По-моему, кровь и есть следы борьбы.
– И вы уверены, что это именно ваш отец им орудовал? Есть шанс, что это могла быть кровь вашего отца?
– Крайне сомнительно, – сказала Хлоя.
Но едва он успел задать вопрос, как она начала обдумывать другую возможность – ту, на которую была слепа, потому что слишком переживала за Даниэль. Если дверь была не заперта и не было следов борьбы… всё больше указывало на то, что нападавшей была Даниэль, а не жертвой. Она могла уйти в спешке, забыв запереть дверь. И ей было бы куда проще застать их отца врасплох чайником – он ни за что бы не заподозрил, что она способна на него напасть.
Впрочем, она оставила эти мысли при себе. Она не могла мысленно поставить Даниэль на место нападавшей. Она заметила, как детектив смотрит на неё с подозрением, будто догадывается, в какую сторону у неё бегут мысли. Через пару мгновений он нацарапал что-то в маленьком блокноте, который держал всё это время, и поднялся.
– Ну, вы знаете, как это бывает, агент Файн, – сказал он. – Пока у нас есть только эта кровь. Мы отправим её на анализ, как вы понимаете. И вы, вероятно, получите результаты быстрее меня. Но мы всё равно её изымем и запустим процесс.
– Спасибо.
– И ещё: пожалуйста, дайте нам знать, если вспомните что-нибудь ещё. Если, знаете… если вам придёт в голову ещё что-то.
По тону было слышно: ему кажется, будто она что-то скрывает. Но выражение лица говорило и другое – его это устраивает. Она была уверена: работая детективом в Вашингтоне, он наверняка уже сталкивался с делами, где замешаны агенты, или работал с теми, кто сталкивался. Насколько знала Хлоя, для него это могло быть обычным делом.
Ей пришлось напомнить себе об этом. Скорее всего, он видел в ней не перепуганную сестру, а рассудительного агента, который понимает: есть порядок. И чёрт возьми, она понимала, что есть порядок. Она не могла ожидать, что все забудут правила и регламенты только потому, что для неё это до боли личное.
– Я сообщу, – сказала она. – И спасибо.
– А пока мы объявим ориентировку на вашу сестру и её машину.
Детектив ушёл в сторону спальни – к другим офицерам. Хлоя тоже поднялась, не понимая, куда идти и что делать. Она по-прежнему была уверена: в этой истории неправ её отец; Даниэль в прошлом совершала отвратительные поступки, но Хлоя не думала, что та способна на убийство.
А вот их отец – способен. Их прошлое это доказало.
И если он и Даниэль оказались вместе при напряжённых обстоятельствах, Хлоя не сомневалась: ради того, чтобы остаться на свободе, их отец пойдёт на что угодно.
Она направилась к двери, решив, что следующий логичный шаг – съездить к Даниэль. Может, там найдутся подсказки, может, какие-то доказательства, что—
Её ход мыслей снова прервал мобильный. Она поспешно выхватила его, на этот раз прежде чем ответить прочитала имя на экране. Она и не ожидала увидеть там Даниэль – и была так же разочарована тем, что увидела.
Дир. Джонсон.
Она ответила осторожно, не желая, чтобы Джонсон хоть как-то понял, что она вызывала полицию. Чем меньше Джонсон знает о её семейных проблемах, тем лучше.
– Это Файн, – сказала она.
– Файн, это Джонсон. Вы сейчас в городе?
– Да, сэр.
– Отдохнули? Последние два дня пошли вам на пользу?
– Чувствую себя отлично, сэр.
– Хорошо. Слушайте, понимаю, что это почти без предупреждения и фактически поверх вашего прошлого дела, но мне нужно, чтобы вы приехали. Хочу обсудить с вами ещё одно потенциальное дело. Это довольно срочно, так что я был бы признателен за скорость.
На мгновение её накрыло: как вообще вести новое дело, когда тут разворачивается весь этот кошмар с Даниэль и отцом. Но она знала: если откажется приехать, Джонсон начнёт задавать вопросы. А чем больше вопросов – тем ближе он окажется к правде.
– Я буду через десять минут, – сказала она.
– Отлично.
Джонсон завершил звонок, оставив Хлою оглядывать квартиру отца. Она постояла в тишине еще мгновение и лишь потом направилась к двери, чувствуя, будто бросает не только тайну, скрытую внутри, но и собственную сестру.