И наступил день их бракосочетания. Первое апреля.
Ранним утром Влада поднял телефонный звонок Евы. Он ответил, включил на громкую связь. И почти отключил собственный слух. Ева много и утомительно рассказывала, как его любит и как у них все будет складываться дальше.
– Папа уже обо всем позаботился, – говорила Ева сонным голосом. – Он подарит нам большой дом. Там уже все на стадии отделки.
– А зачем нам еще один дом, милая? У меня уже есть дом. Просторный. Хороший.
Он сжимал и разжимал кулаки, лежа в кровати. Ему очень хотелось бы сейчас пустить их в ход. И желательно, чтобы удары наносились по плешивой голове будущего тестя.
– Твой дом в залоге у банка, Владик. Ты его, другими словами, арендуешь. Если тебя это устраивает – жить в съемном жилье, то меня нет…
А ему какая, собственно, разница, у кого арендовать дом: у банка или у тестя? В своем ему воли больше. Да и погасит он скоро все выплаты по ипотеке. Осталось меньше полугода.
– К тому же у тебя есть квартира. А твой дом мы можем продать, – вторглись в его мысли осторожные слова Евы.
– В смысле? Он с обременением.
– Я узнавала, и так можно продать. Конечно, мы потеряем в цене, но продать можно…
Влад перевел взгляд на напольную вешалку. Там висел его костюм, сшитый на заказ для сегодняшнего дня. Тесть настоял.
– Он тебе и потом пригодится. Нечего ширпотреб в шкафах плодить.
Вот против хорошей одежды Влад никогда ничего не имел. Против надоедливых, назойливых, наглых людей – имел много чего. А вот против дорогой, ладно сидевшей одежды – нет. Костюм, сшитый на заказ, обошелся очень дорого. Вальдемар Глебович пытался за него заплатить, Влад отказался.
– Это мой костюм. Извините, но я сам.
Тесть смирился.
Рассматривая сейчас дорогую ткань и фирменные пуговицы, Влад подумал: а вот если он откажется сегодня жениться на Еве, его в этом костюме похоронят или нет? Или сунут в яму с мешком на голове? В чем застигнут при попытке к бегству – в трусах или шортах или в спортивном костюме, в том и в яму столкнут. Костюм не позволят надеть – сто процентов. Непозволительное расточительство. Непозволительная роскошь быть похороненным в дорогом костюме такому, как он, предателю.
– Ева, остановись, – попросил он мягко. – И запомни: я не стану продавать свой дом. Даже если это не понравится тебе или твоему папе.
– При чем тут папа? – проворчала она недовольно. – Он не принуждает, он же хочет как лучше.
– Я понял тебя. И я ему за это страшно сказать как благодарен. Но дом я продавать не буду. Точка. Все, малыш. Я сегодня женюсь. И если ты не против, я бы сходил в душ. Моей жене не понравится, если от меня будет разить потом.
Его тонкий юмор она оценила, залопотала что-то про безграничную любовь и, слава богу, через минуту отключилась.
Бракосочетание прошло скромно, даже скомканно как-то. Они отказались от большого зала, и их расписывали в кабинете, где за соседним столом кто-то оформлял свидетельство о смерти.
Жесть как романтично!
Но тесть на это даже внимания не обратил. Еве вообще было пофиг. Она не вылезала из телефона, выбирая им тур в свадебное путешествие. А Влад…
Он стоял у стены с ненужным букетом, который Ева даже не взяла в руки. И размышлял о превратностях судьбы.
Вот ни за что бы он не оказался в такой нелепой ситуации, не сбеги от него три года назад невеста. И он ведь ее любил. Сильно любил. И заботой хотел окружить, и вниманием. И детей хотел. И с домом поторопился, купив его в ипотеку. Все ради Оленьки. Все ради нее, любимой, нежной, единственной.
А она его предала! Подло предала. Ничего же не предвещало!
– Нет, я не верю, Владик, чтобы ничего такого ты не замечал, – сурово сводила брови у переносицы его мама, прилетевшая ради его свадьбы из-за границы.
За границей она давно обосновалась. Еще когда он в школу ходил. Влюбилась в какого-то атташе, бросила мужа с сыном-школьником и улетела. К слову, зажила счастливо. Атташе оказался вдрызг порядочным и правильным. Быстро выправил матери характер, она обросла хорошими манерами. И, с ее слов, в их доме бывают важные персоны от политики.
Справедливости ради стоит отметить, что Владу она начала помогать почти сразу, как вышла замуж за влиятельного иностранца. Раз в неделю, по воскресеньям, созванивалась с ним. Раз в месяц слала деньги. Открыла еще и специальный счет на его имя, которым он не мог воспользоваться до двадцати пяти лет.
– Это тебе на развитие бизнеса. Чем еще тебе заниматься? Не учителем же работать! Какой из тебя учитель? И врача не получится. Иди в бизнес, детка…
На его свадьбу с Ольгой мать прилетела одна. Ее супруг отправился в служебную командировку на другой материк. Мать привезла кучу подарков и лично для молодоженов, и для их дома. А Ольга возьми и сбеги!
– Я не верю, что не было никаких звоночков, сынок, – переживательно морщила лицо мама. – Какие-то недомолвки, звонки или сообщения, ночевки у подруг…
Видимо, мать перечисляла все то, что происходило с ней перед ее бегством.
– Может, и было что-то, я не замечал, – признавался ей Влад.
– Вот! Весь в отца! Тот тоже не замечал почти целый год, что наш брак трещит по швам. А когда я объявила ему, что ухожу от него, страшно удивился. Идиот! Как он, кстати?
Отец, кстати, жил хорошо с тихой, кроткой женщиной, одарившей его незатейливым счастьем с выездами по выходным на дачу, раз в год к морю, с просмотром сериалов и пирогами. Влад бывал у них редко. Некогда было. Да и лишним себя ощущал в их семейном гнездышке.
– Как примитивно! – фыркнула мать, выслушав его подробный рассказ о житье-бытье отцовском. – Как приземленно…
Честно? Влад и сам бы так жил – без шума, склок, битья посуды и истерик. Пусть будут и пироги, и сериалы, и традиции семейные. Он так хотел с Олей. С Евой, он точно знал, так не выйдет.
К слову, отец на его первую свадьбу не приехал, узнав, что прилетает мать. О второй свадьбе Влад пока никому ничего не сообщал…
– Ну что, поехали? – Ева лениво зевнула, поставив подпись в акте гражданского состояния. – Может, затусим сегодня где-нибудь, а, муж?
– Я устал, – признался Влад.
– Честно, я тоже. Нудно так. Хорошо, что мы отказались от идеи с пышной свадьбой. Сейчас поедем к папе за город. Там стол накрыли для нас. Потом посидим с тобой, подумаем, тур выберем. Можем завтра и вылететь. А то и сегодня.
Это не обсуждалось, не предлагалось, это перечислялось как уже решенное.
– Хорошо, – не стал спорить Влад.
У него был выбор? Нет.
– Тогда поехали, – улыбнулась Ева.
И, подхватив подол бесполезного свадебного платья, стоившего немалых денег, помчалась к машине.
– Садись за руль, – тут же скомандовал Владу тесть. – Я выпить хочу. За молодых…
Дом, в котором для них накрыли стол, располагался за городом. Почти пятьдесят километров пришлось ехать, без конца сворачивая по приказу тестя. Влад ни за что не нашел бы дороги назад, случись ему поехать без навигатора.
– Дебри. Чертовы дебри… – ворчал он едва слышно. – Мы вообще правильно едем?
– Правильно, – хихикала Ева, развалившись на заднем сиденье в облаке дорогих белоснежных кружев. – Оно того стоит, поверь. Там красота. Увидишь…
Тесть без конца прикладывался к литровой фляжке, заедая коньяк шоколадными конфетами. Поворачивая голову то влево, то вправо, он указывал пальцем на частокол дубовых деревьев и перечислял погибших товарищей, нашедших свой покой не здесь конкретно, но под такими же вот деревьями.
– Целое кладбище, Владик, кто не знает. Столько в девяностых в такие вот леса братвы повывезли…
Слушать воспоминания о криминальной молодости не очень хотелось, поэтому Влад сделал музыку погромче и сосредоточился на дороге.
Дорожное полотно было превосходным, со свежей разметкой. Петляло, правда, серпантином, но это не портило впечатления. Да еще и распогодилось. Утреннее ненастье сменилось солнечным полднем. Снега почти не осталось. Проглядывал где-то в чаще бугорками, но совсем мало.
– Вот сейчас за поворотом останови, – скомандовал тесть. – По нужде отойду. Я быстро…
За поворотом обнаружился асфальтированный «карман» для стоянки. Влад там припарковался, заглушил мотор, нехотя признав, что работает иностранный железный зверь отменно. Кряхтя, тесть полез из машины, встал, потянулся, мечтательно пробормотал:
– Красотища-то какая! Как же пахнет в дубовом лесу! Даже сейчас…
Он шагнул с асфальта, потопал. Обнаружил, что грязи на ботинках нет. Пожелал им поворковать недолго. И исчез за стволами старых дубов.
– Он там не потеряется? – Ева села ровно, стряхнула задравшиеся кружева пышной юбки. – Я его не вижу.
– А ему надо было за багажником встать?
– Нет, но…
– Успокойся, милая. Никуда твой папашка не денется, – пробормотал меланхолично Влад.
А про себя подумал, что лучше бы тот куда-то делся. Исчез в одной из безымянных могил, о которых всю дорогу рассказывал. С одной Евой, без поддержки ее отца, Влад как-нибудь еще сдюжил бы.
– Вон и он, – заметил среди дубов мелькание светлого костюма. – Бежит…
– Ага, вижу, – любящая улыбка тронула пухлые губы Евы. – Чего-то правда бежит. Замерз, что ли?
Вальдемар Глебович не просто бежал, он мчался, размахивая руками и воя.
– Там!.. – потыкал он пальцем в ту сторону, откуда только что примчался. – Там такое, ребята!..
Влад с Евой выбрались из машины. Тесть трясся всем телом и через минуту, согнувшись за багажником, принялся блевать.
Ева морщилась, протягивая ему салфетки и бутылку с водой.
– Папа, ты напился! – возмутилась она. – У меня свадьба, если что!
– Какая свадьба, дочка?! Какая свадьба?! Ментов надо вызывать! Там тело! Скелет…
Ева с Владом стремительно переглянулись. Вальдемар Глебович, может, и был козлом, но сказочником точно не был.
– Папа, умойся, вымой руки и прополощи рот, – жестко скомандовала Ева.
Тот безропотно подчинился. Стащил с себя пиджак и вытерся подкладкой.
– А теперь четко, без пьяного базара. – Ева накинула на плечи куртку – достала с заднего сиденья. – Что ты там увидел?
– Труп… Останки… Скелет… – стуча зубами, проговорил Вальдемар Глебович.
– Может, это кто-то из девяностых выбрался наружу? – наморщила Ева лоб, и она не шутила. – Грунтовые воды, талые ручьи и все такое.
– Не знаю, когда ее убили: в девяностых или позже, но платье в пятнах. Зубы выбиты.
– Она? Точно она? – продолжила Ева. – Может, он?
– Платье свадебное, дочка. На скелете свадебное платье… – пробормотал, заикаясь, тесть, и его снова вырвало.
Ева не хотела полиции. Предлагала смыться по-тихому. Но отец замотал головой.
– Тут моего генетического материала – на сто экспертиз хватит, – бормотал он, хватаясь за телефон. – И возле скелета я тоже успел… И натоптал. А вдруг кто еще пойдет туда. Все найдут. Менты сейчас все могут, найдут меня, еще свяжут с убийством. Инструментов у них сейчас до хрена. Надо вызывать…
Вызвали. Полиция ехала почти час. Вальдемар Глебович успел допить коньяк из фляжки, отключиться на заднем сиденье и проспать до самого приезда представителей органов правопорядка.
Приехало много народу. Две гражданские машины, две с мигалками. Труповозка. Начались всякого рода процедуры: опрос, протоколы, подписывание этих протоколов. Потом Влада и Еву потащили к месту обнаружения трупа. Тесть пойти не смог, снова уснул.
– Мы-то туда не ходили, поймите, – бормотала Ева, спотыкаясь на рыхлой перепревшей листве на высоких каблуках. – Зачем нам туда?
– Понятых-то негде взять, – меланхолично отозвался какой-то белобрысый капитан.
– Вы за них будете, – поддакнула ему тетка в сером пуховике известной спортивной фирмы.
Она тут же представилась майором Кузьминой. И тут же не понравилась Владу. Вот как тесть ему не приглянулся с первого взгляда, так и эта баба в сером пуховике и вязаной серой шапке. Въедливая, ехидная, умная.
Пока плелись к месту, которое успел пометить его тесть, безмятежно посапывающий сейчас в машине, Влад все время думал об одном.
Ну почему, черт побери?! Почему это не случилось до их поездки в ЗАГС? Вся эта волокита протокольная, труп какой-то девушки, точнее скелет. Почему этот придурок не обнаружил его, когда поехал с Евой за Владом? Обнаружил бы, облевался, как положено. Выполнил роль законопослушного гражданина и… не приехал бы за Владом. И не было бы этого фарса, именуемого бракосочетанием. Влад уже три десятка раз пожалел, что пошел на поводу у Евы и ее отца и согласился жениться. С этой семейкой хватишь бед. В первый же день семейной жизни каков сюрприз! А что будет дальше?