Копать могилы в этом месте оказалось делом не простым. Хотя лопаты были острые, они то и дело натыкались на толстенные корни или камни. Мы пожалели, что не догадались взять топоры. Когда мы с трудом вырыли первую могилу, с неба снова полил мелкий холодный дождь.
— Это ж надо было так попасть, — стюард с силой воткнул лопату в землю, а сам прислонился к стволу дерева и вытер рукавом мокрое лицо. — Это ведь только третий мой полет. Думал, что так и буду всю жизнь летать, но нет. После того, что случилось, меня на дирижабль никаким пряником не заманишь.
— А если тебе предложат пятьдесят рублей за один рейс? — усмехнувшись, спросил механик Василий.
Он как раз отмечал расположение второй могилы и проходился по периметру лопатой, чтобы обозначить, где копать.
— Ни за какие деньги. Жизнь дороже. Это нам еще повезло, что плавно спустились и водород не взорвался, а ведь могли все погибнуть.
— В этом ты прав. Лично я знаю лишь два случая, когда дирижабль упал, а люди не погибли, — Василий оперся о рукоять лопаты. — Первый случай, когда корабль даже не успел толком набрать высоту и оборвались тросы. Гондола упала, люди ноги себе переломали, но никто не умер. Второй случай наш. Я так до сих пор и не понял, почему мы упали. Оболочка более-менее цела, а остальное я не разглядывал.
— Как только мы выберемся отсюда и обо всем прознают газетчики — станем известны на всю империю. Я, по крайней мере, не собираюсь скрывать то, что произошло, и в красках все расскажу, — Кирилл смачно хлопнул комара, впившегося ему в щеку.
— Главное — не продешеви и мрачных красок добавь, — усмехнулся Василий, но как только посмотрел в сторону тел, лежащих неподалеку в белых простынях, тяжело вздохнул и опустил голову.
Я подлечил всем мозоли на руках, и мы продолжили копать. Делали это молча, не хотелось нарушать внезапную тишину, воцарившуюся вокруг. Дождь стучал по листьям, изредка порыв ветра колыхал кроны, но больше никаких звуков не было.
Когда мы выкопали последнюю могилу и без сил опустились на поваленные деревья, я обратился к Василию:
— Ты говорил, что двое выпали из дирижабля. Далеко это было?
— Не думаю, они должны быть где-то здесь, неподалеку, — мотнул он головой и указал в сторону гондолы. — Скорее всего, они вылетели, после того как мы уже рухнули. Меня же не было в рубке, поэтому сам я не видел. Кирюха, расскажи, как было?
Стюард подошел ко мне, опустился на мокрый ствол дерева и упавшим голосом проговорил:
— Я сам ничего не понял. Когда капитан велел ложиться и голову закрыть, я так и сделал. Они-то еще что-то пытались предпринять, а я лежал, как трус, — последнюю фразу он сказал еле слышно, но, я уверен, его услышали все. — Мельком видел только, как младший помощник Ермолин и радист Леонов через разбитое окно вывалились. Они вроде пытались связаться с кем-то, а в это время нас второй раз подбросило, и их просто выбросило, как щепки. До сих пор в голове их крики. Вася прав, они должны быть где-то неподалеку.
— Надо найти. Вдруг они выжили, — спохватился я.
— Если бы выжили, то сами бы к нам вышли или кричали, но ты прав. Не можем мы наших товарищей оставить на съедение волкам. Только сейчас нет никакого толку идти на поиски, совсем стемнело. Можем сами заплутать или угодить волку в пасть.
— Согласен, дождемся утра. А сейчас предлагаю завершить начатое и возвращаться в лагерь, — я поднялся первым и двинулся к погибшим.
Остальные последовали за мной. Василий, который знал их лучше всех, сказал о каждом несколько слов. Вспомнил заслуги и личные качества. Кирилл не сдержался и в голос заревел, признавшись, что ему еще никого не приходилось хоронить.
Закопав трупы, мы вырезали на жердях имена погибших и воткнули в каждую могилу. Теперь их можно будет легко распознать, если кто-то захочет попрощаться или перевезти останки на кладбище.
Все время, пока мы работали, меня не покидало неприятное чувство, исходящее от Иннокентия. Он никак не показывал плохого отношения ко мне, но было в его взгляде что-то неприязненное. С чего бы это? Ведь мы ни разу не встречались. Или встречались?
Когда мы уже хотели идти в сторону лагеря, ко мне подошел Иннокентий и еле слышно шепнул:
— Не мог бы ты меня подлечить?
— Могу. Что болит? — с готовностью ответил я, хотя уже изрядно потратил энергию и надо было отдохнуть, а то скоро совсем опустею.
— Не при всех. Мужские дела, понимаешь? — он многозначительно посмотрел вниз, потом снова на меня.
— Не волнуйся, я раздевать тебя не собираюсь. Просто скажи, что и где болит.
— Они уйдут, и скажу, — шепнул он и указал на Василия и Кирилла, которые еле слышно о чем-то разговаривали и продвигались вглубь леса по следам, оставленным людьми.
Мне это показалось странным, но я не стал настаивать. Вдруг и в самом деле мужчина стесняется обсуждать болезнь при других. Тем более болезни бывают разные. Возможно, все дело в том, что он заразен и не хочет, чтобы об этом кто-то знал.
Вдруг Кирилл и Вася остановились и вопросительно посмотрели на нас.
— А вы чего там стоите? Друг от друга лучше не отдаляться. Здесь места глухие. Всякого зверья много, — сказал Василий и поднял лампу, что нес в руках. — Или провалитесь куда-то в темноте. Давайте-давайте, поторопитесь. Я устал, ноги еле держат. Надо бы перекусить чего-нибудь и спать лечь. Завтра трудный день.
Брюнет с раздражением выдохнул и шепнул:
— Ладно, потом.
Мы догнали их и пошли следом. Еще издалека увидели пламя костра и почувствовали запах дыма. На душе сразу стало легче, и будто силы прибавились. Мы ускорились и вскоре вышли на открытое место. Справа были разложены в ряд жерди, а люди сидели вокруг костра, пили чай и ели то, что удалось взять из буфета.
— Ну наконец-то! — радостно воскликнула женщина в пальто, которая в мое отсутствие взяла на себя роль предводителя. — Я уже думала поджечь факелы и идти на ваши поиски. Что так долго?
— Сейчас все расскажем, но сначала хотелось бы съесть чего-нибудь, а то с самого утра маковой росинки во рту не было, — пожаловался Василий, сдул пламя с керосиновой лампы и опустился на бревно у костра.
Женщины тут же поднесли нам по чашке сладкого горячего чая и бутерброды с сыром. Мы рассказали, что похоронили погибших и что намерены завтра пойти на поиски тех, кто упал. С нами вызвались пойти еще несколько человек, включая Ульяну и Елизавету, я им отказал, но все равно удивился тому, что они гораздо отважнее, чем казались раньше, остальные же пассажиры были против и настаивали на том, что нам надо продолжить идти и не задерживаться из-за мертвецов. В общем, наш лагерь поделился еще на два лагеря.
Пришлось взять слово и объяснить тем, кто против, что негоже так поступать с людьми, ведь мы даже не знаем, погибли они или просто травмированы.
— Возможно, им нужна помощь, а мы просто уйдем? Нет, так не годится, — я обвел присутствующих взглядом, — своих нельзя бросать в беде.
— Да какие они «свои»? — возмутился мой сосед, старик со звучной фамилией Шнайдер. — Я их знать не знаю.
— Вы можете оставаться здесь, — сухо вставил Василий.
— И останусь! Я не в том возрасте, чтобы слоняться по лесу в поисках каких-то там работяг, — он презрительно скривил губы.
Ну тут уж Василия понесло. Он вскочил на ноги и в два прыжка оказался рядом со стариком.
— У тебя, сопля немецкая, есть какие-то претензии к работягам? — с угрозой в голосе процедил он и вперился в старика злым взглядом.
Тот не ожидал такой реакции, поэтому поджал губы и опустил взгляд. Я решил вмешаться, ведь склоки нам сейчас точно ни к чему. Тем более за наше отсутствие не появилось ни навеса, ни лежанок. Придется снова все делать самому.
— Прекратить споры! Завтра идем на поиски членов команды. Кто не хочет в этом участвовать, может остаться здесь или пойти на поиски реки. Как бы то ни было — никто не должен оставаться в стороне. Здесь все равны, кем бы вы ни были до падения «Альбатроса». Для всех найдется дело, только правильно рассчитывайте свои силы, чтобы не пострадать. Есть у кого-нибудь возражения?
Возражений не было, поэтому я быстро определил, кто что будет делать, и занялся навесом. Выбрал подходящее место и велел вбить жерди между стволами. Почти все мужчины взялись за дело, и вскоре мы уже натягивали брезент. Я позаботился о том, чтобы брезент был под наклоном и при дожде вода стекала с него. Затем на землю накидали лапник, мох, кору — все, что смогли найти, чтобы хоть как-то отделить людей от холодной почвы. Вдоль нашего импровизированного жилища разложили вещи, чтобы хоть немного защититься от ветра.
— Прежде чем мы заберемся внутрь, нужно определить дежурных, — сказал я. — Женщины не дежурят, потому могут сразу забраться под навес и устроиться на ночлег.
— Благодарю, Степа, — улыбнулась Елизавета, взяла на руки Муру, испуганно жмущуюся к ее ногам, и забралась под брезент.
Остальные женщины последовали ее совету.
— Зачем? Чего нам здесь бояться? — спросил толстяк, широко зевая.
— Зверей. Спящие должны быть в безопасности. К нам могут прийти волки или медведь, — мужчины начали с опаской оглядываться, а я продолжал. — Дежурим по двое. Меняемся каждый час.
Мужчины быстро распределились, кто с кем. Брюнет Иннокентий вызвался дежурить со мной. Я не был против: вероятно, он хочет вновь вернуться к своей проблеме.
Первыми согласились дежурить Василий и Кирилл.
— Все равно не до сна, — сказал Кирилл и взял в руки топор, отказавшись от ружья. — Кажется, будто все нереально и скоро проснусь у себя дома, а из кухни пахнет чем-то вкусным. Блинами с мясом, например.
— Я бы сейчас от блинов тоже не отказался, — механик распихал по карманам пули для охотничьего ружья. — Но больше всего мне хочется выпить чего-нибудь покрепче. Жаль, что на дирижаблях сухой закон. Я нарочно обшарил каюту капитана, но и там даже маленькой бутылки не нашел.
— Поддерживайте костер, — напомнил я и забрался под навес.
Женщины легли в одной части нашего большого шалаша, закутавшись в одеяла, мужчины заняли другую сторону. Я нашел свой рюкзак, положил его себе под голову и окунулся в безрадостные мысли.
Снова возникло препятствие на моем пути. Почему же мне так не везет? Неужели из-за меня упал дирижабль? Это я виноват в смерти людей?
На душе стало прескверно. Я попытался переключиться, поэтому чуть отодвинул край брезента и выглянул на улицу. Вокруг царила кромешная тьма, которую немного разгоняло лишь пламя костра.
Василий и Кирилл сидели у огня и о чем-то вполголоса переговаривались. Где-то вдалеке хрустнуло. Через несколько секунд хруст повторился намного ближе, будто шел кто-то огромный и тяжелый. Дежурные вмиг насторожились, поднялись на ноги и двинулись в сторону звука. Я тоже напрягся, прислушиваясь. Но время шло, однако звуков из леса больше не было, а вот люди начали шептаться. Кто-то жаловался на мокрую одежду, кто-то не мог вспомнить, куда дел свой чемодан, и принялся у окружающих спрашивать, не видели ли они коричневый чемодан с черной ручкой. Одна женщина нервно рассмеялась, но тут же замолкла и тихонько заплакала. Люди будто только оправились от шока и начали осознавать, что случилось.
Я решил, что сейчас самым лучшим решением будет заснуть. Неизвестно, что нас ждет завтра, но мое дежурство наступит через три часа. Дежурными мы выбрали только молодых и сильных мужчин, поэтому остальные смогут отдохнуть до утра. Уже засыпая, я услышал вдалеке чей-то отчаянный крик, а рядом, словно молитву, кто-то перечислял имена.
***
Родион Петрович радовался возможности остаться наедине с Устиновым. Он все сильнее убеждал себя в том, что уже завтра они найдут какую-нибудь деревеньку и деревенские помогут добраться до ближайшего города, откуда можно будет быстро и без проволочек доехать до Москвы. В окружении стольких людей вряд ли появится шанс остаться со знахарем наедине, поэтому он решил действовать незамедлительно. Этой ночью Устинов должен умереть.
Со спокойным сердцем он завернулся в одеяло и заснул, ожидая, что его разбудят в назначенное время.
***
Мне снилась моя прошлая жизнь. Будто идем мы с отцом по длинной оружейной мимо развешанных на стенах арбалетов, доспехов и мечей, которыми пользовались еще наши прадеды. Шли молча, но уверенно, будто явились сюда с определенной целью.
— Я говорил тебе не раз и напоминаю снова — только на это оружие ты можешь полагаться всецело. Оно никогда не подведет и не даст осечку, — сказал отец своим зычным сильным голосом.
— Не лучше ли иметь под рукой запасное оружие? — спросил я, ощущая знакомый запах прохлады подземелья, железа, кожи и дыма от факелов.
— Нет. Оно тебе не понадобится, когда достигнешь мастерства. Ты должен стремиться к этому постоянно. Даже в спокойные времена нельзя расслабляться. От тебя зависят жизни многих.
— Хорошо, отец, — ответил я, уверенно двигаясь рядом с ним.
Его мощная магическая аура пронизывала меня насквозь, придавая уверенность и спокойствие.
Сквозь узкие бойницы в помещение проникал золотистый свет заката. Металл и камни на рукоятках отбрасывали разноцветные блики. Тишину, царящую здесь, нарушали звуки наших шагов и капли воды где-то в швах каменной кладки.
Я увидел нишу, закрытую решеткой и запертую на большой навесной замок. Там хранилось самое ценное — парадные клинки, редкие образцы и различные награды.
Мы добрались почти до самого конца оружейной. Туда, где вдоль колонн стояли манекены в кольчугах, на полках лежали шлемы, справа располагался длинный стол оружейника с точильными камнями, брусками, напильниками, медными заклепками и горшочками со смазкой.
Я знал, что мы почти дошли до того оружия, которое хотел показать мне отец, и невольно ускорился. Вот в ряд стоят сундуки для разной мелочевки. В них лежат перчатки, ремни, запасные пряжки, наконечники для стрел, кисточки для чистки и прочее.
— Пришли, — с довольным видом сказал отец и указал куда-то в сторону.
Я повернулся в указанном направлении и в полутьме разглядел какой-то блеск. Медленно, с благоговением я двинулся между высоченными колоннами и оказался… у зеркала. На меня смотрел худощавый паренек с гривой непослушных волос. Это был Степан.
— Эй, вставай, пора, — меня потрясли за плечо.
Открыв глаза, я увидел мужчину — одного из пассажиров. Все случившееся навалилось разом, и я с раздражением выдохнул. Дирижабль, падение, смерть членов экипажа.
Я откинул полог брезента и увидел, что небо уже посветлело. Костер трещал, накормленный новой порцией хвороста, комары звенящим роем кружились вокруг навеса. Все пассажиры спали, и только двое дежуривших пытались найти себе место и отдохнуть оставшееся время.
Я вылез из-под одеяла, зябко поежился, подошел к костру и опустился на подготовленное бревно. Рядом лежало ружье и два топора. Из леса начали слышаться первые утренние трели птиц. Вокруг было тихо и спокойно.
Окончательно проснувшись, проверил уровень энергии и остался доволен. Внутренний резервуар наполнился гораздо быстрее, чем раньше. Возможно, все дело в той сущности, которую я уничтожил в теле Андрея.
Проверил остатки воды — совсем мало, хватит лишь каждому по глоточку. Нужно найти хотя бы какой-нибудь ручей или ключ. Оставить лагерь без присмотра я не мог, поэтому направился к навесу, чтобы разбудить брюнета Иннокентия, хотя рядом с ним я чувствовал себя не в своей тарелке. На всякий случай нужно быть с ним начеку.