Я сначала не понял, где нахожусь и кто меня будит.
— Степа, скрутило. Снова скрутило, — сдавленно проговорил кто-то, и я снова почувствовал толчок откуда-то снизу.
Потребовалось несколько секунд, чтобы все вспомнить.
— Сейчас, — хрипло ответил я, спустился со второго яруса и первым делом подошел к столу, на котором стояла керосиновая лампа.
— Ох-х, фух-х, — стонал Андрей, пока я чиркал спичкой и поджигал фитиль.
Когда свет озарил каюту, я подошел к мужчине, который лежал, выгнувшись назад, и от боли сучил ногами.
— Где болит?
— Спина. Спину скрутило, — выдавил он и снова заохал.
— Поворачивайся, — велел я и помог ему перевалиться на бок.
— Фух-х, кажись, отпустило. В этот раз было особенно больно, — сказал он и задрал свою ночную сорочку. Я переключил зрение и… ничего не увидел. Не было даже зачатков болезни.
— Где именно у тебя болело? — уточнил я.
— Прямо вот здесь, — он указал на область между лопатками, но я по-прежнему ничего не видел.
— Болезни нет. Ты меня проверяешь? — сухо поинтересовался я, поднялся и сложил руки на груди.
— Ты подумал, что я обманываю? — Андрей развернулся и возмущенно уставился на меня. — Я о своем здоровье не шучу. Меня эти приступы мучают уже лет десять. Как схватит, так даже, бывает, слезы из глаз брызнут. Правда, держит недолго — минуты две-три, потом отпускает.
Говорил он убедительно, но это ничего не меняло — болезни я не увидел.
— Ты здоров, а приступы… Даже не знаю, что это может быть, — признался я, подошел к лампе и сдул пламя. Каюта снова погрузилась в темноту.
— Степа, ты не думай, я не соврал, — настойчиво продолжал он. — Знал бы ты, скольких докторов и лекарей я обошел, чтобы причину найти. Массажи мне делали, горячим парафином грели, примочки и отвары прикладывали, лекарствами отпаивали — все без толку. Вот, понадеялся, что ты вылечишь. Но, видимо, не судьба.
Я взобрался на свою кровать, лег и погрузился в раздумья. Во-первых, я видел, что Андрей корчится от боли. У него даже лицо побелело, и на лбу выступил холодный пот. Во-вторых, я не понимал, зачем взрослому мужчине выдумывать такие небылицы. Вероятно, его на самом деле прихватывает, но там, где он указал, ничего не было.
— Приступы бывают каждую ночь? — поинтересовался я.
— Да. Если сильно устану, то даже три раза за ночь может схватить, но обычно один. Бывает, мне даже страшно спать ложиться, ведь знаю, что меня ждет, — признался он, и я поверил в его искренность.
— Ладно, завтра еще проверю, но уже более тщательно. Возможно, в полутьме чего-то и не разглядел, — сказал я, повернулся на бок и прислушался.
За бортом плескалась вода, механизмы и двигатели приглушенно шумели, где-то вдали слышались голоса. Интересно, сколько сейчас время?
Здесь, в трюме, в носовой части корабля, окон не было, поэтому невозможно определить время. Снова зажигать лампу не хотелось, поэтому спустился с кровати и на ощупь двинулся к двери.
— Будь осторожен, — сонно пробормотал Андрей, когда я открыл дверь, и в каюту проник свет из коридора.
— Буду, — ответил я и вышел.
В коридоре было прохладно, поэтому, поежившись, я обхватил себя руками и двинулся голыми ногами по холодному полу в сторону лестницы.
Как оказалось, только начало светать, а мне показалось, что уже утро. Получается, что проспал всего пару часов. Я огляделся, но вокруг был такой густой туман, что даже берегов не было видно. Уже хотел вернуться в каюту, как вдруг от надстройки, где жили пассажиры третьего класса, пробежала сгорбленная темная фигура и скрылась за мотком каната.
Выглядело это подозрительно, поэтому я принялся наблюдать. Время шло, но человек больше не появлялся. Что он там делает? И, главное, кто это такой и почему прячется?
Я уже хотел пойти за ним, но тут понял, что от холода ноги начало сводить. Ночь выдалась на удивление морозной. Кажется, даже ресницы покрылись инеем.
Развернувшись, торопливо двинулся к каюте, но тревожное чувство внутри осталось. Кто этот человек, что на полусогнутых бегает по палубе и прячется? Явно не член команды. Пассажир? Возможно, но зачем ему прятаться?
Только когда я зашел в теплую каюту и взобрался на свой второй ярус, как мне показалось, я понял, кем мог быть тот человек: незаконный пассажир, который пробрался на пароход и бесплатно плывет туда, куда ему надо. Успокоив себя этой догадкой, я быстро заснул.
— Вставай, а то завтрак проспишь, — услышал я над самым ухом.
Приоткрыв глаза, увидел Андрея, который завязывал на шее синий шелковый платок.
— Завтраки здесь строго по времени: с восьми до десяти. Если не успеешь, придется ждать обед, а это уже с двенадцати до трех. Хотя, думаю, для пассажиров первого класса могут пойти навстречу и приготовить какой-нибудь перекус помимо основного приема пищи.
— Сколько время? — потянувшись, спросил я.
— Полдесятого, — ответил он, взглянув на свои карманные часы. — Ресторан сам найдешь или подождать тебя?
— Найду.
— Кстати, сколько я тебе должен за лечение того парня?
— Не надо платить, — зевая ответил я.
— Как скажешь, — пожал он плечами, посмотрел на себя в круглое зеркальце, висящее на стене, и вышел.
Я нехотя вылез из-под одеяла, спустился со второго яруса и, натянув сапоги, вышел из каюты.
— Молодой человек, вам следовало бы привести себя в порядок, прежде чем выходить на люди, — послышался сбоку недовольный женский голос.
Оглянувшись, заметил взрослую женщину у каюты номер два. Она с недовольным видом осматривала меня и качала головой. Ее я видел впервые, но уже слышал ее приглушенный голос через стенку.
— Доброе утро, — натянул я улыбку и кивнул в сторону гальюна. — Именно этим я и хочу заняться.
Женщина закатила глаза, развернулась, чуть не задев меня пышной юбкой с оборками, и двинулась в сторону лестницы.
Сделав все утренние процедуры, надел чистую рубашку, шерстяные штаны и, набросив жилетку, поднялся на палубу. Туман уже рассеялся, и я заметил, что мы как раз проплываем мимо большого поселения, расположенного на пригорке. Женщины на берегу полоскали белье, детишки плескались рядом, мужчины поодаль ловили рыбу.
— Доброго утречка, господин знахарь, — ко мне торопливо подошла старушка — бабка больного юноши, и низко поклонилась. — Как спалось на новом месте?
— Выспался, а вы как? Как ноги у Лени?
— Тьфу-тьфу-тьфу, — переплюнула она через левое плечо. — Благодаря вам все хорошо. Вот же силушка в вас живет, — произнесла она с восхищением. — Кому рассказать — не поверят.
— Лучше никому не рассказывать.
— Но… Э-э-э, я как бы... — замялась она и указала взглядом на толпу, которая внимательно следила за нами.
— Уже рассказали, — догадался я.
— Вы уж простите, коли что не так, но ведь я без злого умысла. Я же не могла не поделиться с земляками о том, что вы, господин знахарь, сделали для Лени.
Она заметно расстроилась, поэтому пришлось ее успокоить:
— Ничего страшного. Так вы поплывете до Тюмени?
— Нет, нам уже не надо. При первой же остановке выйдем и домой вернемся. Знали бы вы, как я вам благодарна. Вы хоть полное имя свое назовите и адрес, чтобы я переводом вам деньги отправила, когда накоплю.
— Зовут меня Степан Устинов, а денег не надо, ведь я сам пришел к вам на помощь. Вы меня ни о чем не просили.
— Если б только я знала, что есть такой знахарь, то всю землю бы пешком обошла, но вас нашла, — она потянулась, несмело взяла мою руку и крепко пожала. — Благодарю вас, Степан… А как по батюшке?
— Алексеевич.
— Благодарю, Степан Алексеевич. А меня Прасковья Васильевна зовут, — она отпустила мою руку и поклонилась. — До самой смерти буду добрым словом вас вспоминать. Ведь так страшно, когда дети на глазах умирают. Я ж в молодости троих своих детей похоронила. В малолетстве от болезней умерли. Когда с Ленечкой беда случилась, я стала сама не своя. Не знала куда бежать и к кому обращаться. А тут вы. Будто с неба спустились. Как же я вам благодарна, — она прижала руки к груди, с обожанием и восхищением глядя на меня. Даже неловко стало.
— Будьте здоровы, а мне на завтрак пора, а то опоздаю, — я торопливо двинулся к еще одной надстройке, откуда доносилась музыка.
На входе мое имя снова проверили в списке. Очень уж я не походил на тех, кто занимал каюты первого и второго класса.
Ресторан и в самом деле был рестораном, а не трактиром или харчевней: на стенах, обитых деревянными панелями из красного дерева, висели зеркала, пол устилал цветастый ковер, заглушающий шаги, с низкого потолка свисали люстры, столы накрыты белоснежными скатертями, стулья — с мягкой обивкой и высокими спинками.
Здесь было многолюдно, хотя время завтрака уже подходило к концу.
— Степа! — махнул мне рукой Андрей. — Иди к нам!
Он сидел за столом с двумя молодыми женщинами, с которыми до этого премило ворковал.
— Милые дамы, позвольте представить вам моего попутчика Степана Устинова, — сказал Андрей, когда я подошел к столу.
Я чуть склонил голову, улыбнулся и поздоровался:
— Доброе утро, дамы.
— Доброе утро, Степан. А вы случайно не родственник Аркадия Устинова, который владеет птицефабрикой? — спросила белокурая красотка с пухлыми губами и неприлично глубоким декольте.
— Нет, с Аркадием не знаком, — я опустился за стол, и ко мне тут же подбежал слуга, который вчера в салоне разливал вина за стойкой.
— На завтрак у нас остались лишь блинчики с осетриной, поджаристый хлеб с маслом и икрой, омлет и овсяная каша на молоке, — скороговоркой выпалил он. — Но, если вам ничего не подходит, наш повар может приготовить вам что-то другое. За отдельную плату, конечно.
— Мне все подходит, несите, — кивнул я.
Слуга скрылся, а на меня продолжили сыпаться вопросы.
— Скажите, Степан, чем знаменита ваша семья? — спросила вторая — брюнетка с маленькими, но пронзительными глазами темно-зеленого цвета.
— Мою семью знают лишь в узком кругу, — улыбнулся я.
— Ой, как интересно! Такая секретность, — хлопнула в ладоши белокурая. — То есть вы из военных или даже из древнего боярского рода?
— Все возможно, — вновь ушел я от ответа, а Андрей с видимым удовольствием наблюдал за нами и попивал кофе из маленькой чашечки.
В это время слуга принес мне завтрак и, быстро разложив передо мной тарелки, уточнил, что я буду пить, и снова ушел на кухню.
— Куда вы направляетесь? — спросила брюнетка.
— Сначала в Тюмень, а оттуда в Москву.
— В Москву, — одновременно выдохнули девушки и переглянулись.
— Вы по делам в Москву или планируете там остаться? — блондинка подалась вперед и почти коснулась меня своей пышной грудью, готовой выскочить из тугого корсета.
— Планирую остаться, — я отломил кусок омлета и засунул в рот под пристальными взглядами очаровательниц.
— Чем будете заниматься?
— Степан едет поступать в медицинскую академию, и я уверен, что он станет великим лекарем, — вставил Андрей.
— Лекарем, — разочарованно выдохнула брюнетка и вмиг переключилась на Андрея.
Это понятно, ведь все знали, что лекари или доктора, как их теперь называли, зарабатывали мало. Взять хотя бы Илью, который вынужден жить под крышей в старом доме.
— А мне кажется, что эта профессия очень романтичная, — белокурую, похоже, не отпугнули мои планы. — Взять хотя бы тех отчаянных докторов, что едут в глушь и спасают жизни бедных крестьян. В этом столько самопожертвования и величия, что аж дух захватывает.
Красотка продолжала щебетать без умолку, а я ел и кивал.
— Предлагаю выйти на палубу и прогуляться. День сегодня замечательный, — сказал Андрей, поднимаясь с места.
— Неужели прямо-таки замечательный? — брюнетка сделала недовольное лицо. — Я бы так не сказала, ведь ночью мне было довольно холодно. Пришлось звать служанку, чтобы та вытащила мой пуховый платок. Кстати, — брюнетка понизила голос и заговорщически прошептала: — она видела на палубе какого-то странного человека.
— Что же странного в нем было? — уточнил я.
— Глашка сказала, что он шел так, будто крался, а когда увидел ее — бросился прочь. Если честно, мне после ее рассказа стало не по себе. А что, если на пароход забрались разбойники?
— Не думаю, что такое возможно. Каждого пассажира проверяют и перепроверяют.
— Да, но только не пассажиров третьего класса, — возразила брюнетка, которую, как позже оказалось, звали Лидией.
Андрей на мгновение насторожился, но тут же махнул рукой и усмехнулся.
— Вам нечего бояться, милые дамы, ведь рядом с вами есть такие бравые молодцы, как мы со Степой. Скажу по секрету, у меня есть револьвер, поэтому никакой разбойник мне не страшен.
— Хорошо, если так, — Лидия стрельнула глазками и подхватила его под руку.
Блондинка, которая шепнула мне свое имя — Дарья, тоже взяла меня под руку, и мы все вместе вышли на палубу.
Ночная прохлада еще чувствовалась, поднимаясь от воды и расходясь от густого темного леса, но солнце припекало, поэтому, похоже, все пассажиры высыпали на улицу и заняли места в креслах и кушетках, расставленных по всему периметру.
В течение двух часов мы бесцельно слонялись по палубе и болтали о всякой ерунде. Если честно, я бы лучше позанимался арифметикой или прочитал одно из произведений, что рекомендовала Полина, раз представилась такая возможность, чем слушать бестолковый щебет барышень. Однако посчитал, что нехорошо Андрея оставлять с ними одного, поэтому продолжал ходить вдоль перил и слушать о том, как какой-то конезаводчик заработал крупную сумму на новой породе или как какая-то портниха придумала новый костюм, и все модные девушки только и мечтают заказать себе такой. В общем, бесполезное словоблудие.
Только когда девушки пошли наряжаться к обеду, мы с Андреем освободились.
— Я тебе скучать не дам, — сказал он мне, когда мы проводили девушек до их каюты и снова поднялись на палубу.
— Вообще-то мне и так скучно не бывает.
— Да ладно тебе. Женское общество всегда вносит какую-то новизну и пикантность. По-моему, Дарья в восторге от тебя. Она так на тебя смотрит, — Андрей улыбнулся и многозначительно посмотрел на меня.
— Не заметил, — равнодушно пожал я плечами.
— Да ладно врать, — махнул он рукой, но тут же с серьезным видом уточнил: — Может, у тебя невеста есть или возлюбленная?
Ответить я не успел. В двух метрах от нас остановился моряк и, схватившись за горло, захрипел.
— Эй! Ты чего? Подавился? — встревожился Андрей и первым бросился к нему.
Однако моряк замотал головой и, схватив его за рукав, продолжал хрипеть и показывать на горло.
— Степа! Помоги! — запаниковал Андрей, я же переключил зрение и дернул ворот синей суконной рубашки моряка.
— Нет, он не подавился. Это что-то другое, — заключил я, глядя на то, как из груди вверх поднимаются синие прожилки. — Нужно раздеть его.
Как только мы уложили моряка на влажные доски только что вымытой палубы, со стороны трюма, где находятся механизмы, раздались крики:
— Здесь человеку плохо!
— Лекаря! Лекаря! Быстро!
— Сделайте же что-нибудь! — послышался пронзительный женский крик.
В это время мимо нас пробежал командир корабля с чемоданом, с каким обычно ходят лекари, и выкрикнул на бегу:
— У нас нет лекаря! На «Графине» нет лекаря! У меня есть все необходимое. Все здесь!
Андрей хотел схватить его за полы мундира, чтобы привлечь внимание, но тут еще один моряк, что намывал палубные доски, захрипел и сдавленно вскрикнул:
— Задыхаюсь! Задых... Кхе-кхе-кха!
— Это что — эпидемия? — выдохнул Андрей и испуганно вытаращился на меня.
— Не похоже, — решительно мотнул я головой и рванул рубашку моряка посильнее, оголяя его грудь.
Хм, что же это такое?