Возле аудитории собралась очередь. На лицах поступающих читались страх, волнение и одновременно с этим предвкушение. Я встал в ряд сразу за хрупкой девушкой с большими раскосыми глазами, как у лани. Она посмотрела на меня и слабо улыбнулась. Я заметил в ее руках носовой платок, который она нервно мяла, направляя в это действие свои эмоции.
— Ты хорошо разбираешься в арифметике? — вдруг шепнула она мне.
— Надеюсь, что да, — улыбнулся я.
— Я, когда волнуюсь, все забываю, — призналась она. — Уже все формулы и теоремы из головы вылетели, а я их и так плохо понимаю. Арифметика всегда трудно давалась. Боюсь вылететь на первом же экзамене. Ты можешь мне помочь?
— Как?
— Садись рядом со мной. Если сможешь — подскажешь. Хорошо? — она с мольбой посмотрела на меня.
— Хорошо. Меня Степан зовут.
— А я Анастасия Бестужева, — она чуть улыбнулась.
В это время дверь аудитории открылась, и показался высокий молодой мужчина с зачесанными назад вьющимися волосами. Он был одет в темно-синий костюм с красной эмблемой на груди. Мужчина окинул нас внимательным взглядом и, откашлявшись, начал говорить:
— Приветствую вас в стенах Императорской медицинской академии. Меня зовут Вавилов Прохор Дмитриевич, и я являюсь клиническим ассистентом академии. Экзамен по арифметике будут принимать преподаватели Илларионов Лев Алексеевич и Жданов Юрий Трофимович. Сейчас вы по одному будете заходить в аудиторию и первым делом показывать паспорт. После этого получите лист с заданиями и займете место в аудитории. На решение билета вам дается один час. После того как решите, сдаете билет и листы с записями, потом просто выходите. Все это время в аудитории должна царить полная тишина! — он повысил голос, так как все начали переговариваться. — Совещаться с другими запрещено. Пользоваться шпаргалками запрещено! Считать вслух — запрещено!
— А дышать можно? — выкрикнул кто-то.
— Можно, но тихо и без свиста, — Вавилов едва смог сдержать улыбку. — Всем удачи! Заходим по одному! — предупредил он и скрылся в аудитории.
Друг за другом молодые люди начали заходить в помещение. Очередь быстро продвигалась.
— Я так волнуюсь, что меня трясет и не хватает воздуха, — прошептала Настя и показала руку, которая мелко дрожала.
— Если хочешь, я тебе помогу, — предложил я.
— Как?
— Дай сюда руку.
Девушка пожала плечами и протянула мне свою влажную холодную ладонь. Я нарисовал на ней руну «Гармонии». Девушка глубоко вздохнула и успокоилась. Ее больше не трясло, она выпрямилась и стала выглядеть уверенно.
— Что ты сделал? — удивилась она, вглядываясь в ладонь, на которой я рисовал.
— Помог успокоиться, — улыбнулся я и легонько подтолкнул ее вперед. — Ты следующая, заходи.
Настя убрала носовой платок в рукав и с гордо поднятой головой зашла в аудиторию. Прошло несколько секунд, когда я услышал голос из-за двери:
— Следующий!
Переступив порог, я ощутил тяжелый душный воздух. В высокие арочные окна светило солнце, нагревая помещение, в котором было уже человек тридцать. Форточки не справлялись с проветриванием, поэтому многие обмахивались платками или чистыми листами.
Парты располагались амфитеатром, напротив, у черной доски, стоял длинный стол, за которым сидели трое мужчин, одним из которых был Вавилов.
— Паспорт покажи, — велел он.
Я открыл документ и протянул ему. Тот мельком взглянул на мою фамилию, сделал запись в журнале и указал на листы бумаги, разложенные на первой парте.
— Возьми билет и назови номер.
Я взял первый попавшийся. Весь лист был исписан аккуратным мелким почерком. На самом верху стоял номер, обведенный чернилами несколько раз, а рядом — синяя печать с полным названием академии.
— Двадцать.
— Хорошо, садись, — Вавилов сделал пометку, повернулся к двери и крикнул. — Следующий!
Я осмотрелся. Все, кто зашел передо мной, уже что-то решали, быстро орудуя перьями, и только Анастасия Бестужева смотрела в окно, на проплывающие вдали облака.
Похоже, она не лукавила, когда сказала, что не смыслит в арифметике. Я поднялся на пятый ряд и опустился за парту рядом с ней. Мельком взглянув на лист, лежащий перед ней, заметил, что там стоит только номер задания, и все. Даже не начала решать первое. Похоже, все же придется помочь девушке. Но сначала разберусь со своими задачками.
В билете было всего пять заданий. Первые два решил за несколько минут. Это были примеры. Третьей была задачка, с которой пришлось повозиться, но и ее я решил. Четвертая задача заставила меня напрячься. Речь шла о купце, торгующем тканью. Здесь требовалось вычислять с помощью пропорций, с которыми я познакомился не так давно и не успел как следует разобраться. Несколько раз ошибся с вычислениями, и у меня никак не получалось соотнести ответ с условиями, поэтому потратил довольно много времени. Взглянув на часы, висящие над черной доской, увидел, что до конца экзамена осталось пятнадцать минут, и к тому же многие уже сдали свои ответы и покинули аудиторию.
— Степа, — услышал я шепот и, повернувшись, встретился с умоляющим взглядом Насти.
Взглянув на ее лист, увидел, что она решила первые два задания и застряла на третьем.
— Помоги, — одними губами попросила она.
Ну что ж, надеюсь, четырех заданий из пяти хватит для поступления. Я незаметно для преподавателей и ассистента подвинул к себе лист с заданиями Насти и на черновике решил ее третью задачку. Она тоже была сложная, но, к счастью, я только вчера повторял эту тему. Пока девушка переписывала с черновика решение на свой лист, я попытался решить свою пятую задачу, но, даже прочитав условие три раза, не понял, с чего начать. Речь шла о процентах и бухгалтерском учете, который обычно ведут купцы.
— Все! Время закончилось! — Вавилов поднялся с места и оглядел оставшихся. — Сдавайте билеты и решения.
Мы с Настей сдали листы и вышли из аудитории.
— Спасибо, что не отказал, — улыбнулась она, но глаза оставались печальными.
Мы как раз подошли к лестнице и начали спускаться.
— Пожалуйста. Как думаешь, сколько нужно решить для поступления?
— Не меньше трех заданий при условии, что там нет ошибок.
Вот теперь и я стал немного тревожиться. Решил я четыре, но ведь мог просчитаться или неправильно понять условия и, соответственно, неправильно решить.
— Завтра развесят списки, и все станет ясно, — Настя указала на стену, где на доску были прикреплены объявления. — Если не провалюсь — увидимся на литературе. Вот там я точно наберу максимальный балл, — с гордостью сказала она. — В сочинениях была лучшая в женской гимназии.
— Везет, а я не успел как следует подготовиться, — тяжело вздохнул я, прекрасно понимая, что никакая руна не поможет прочесть за пару дней весь тот список произведений, который писала мне Полина.
— А давай я тебе тоже помогу, если допустят до экзамена? — оживилась Настя. — Так же сядем вместе.
— Было бы хорошо, — согласился я, но надежды на Настю не было, ведь она могла ошибиться в примерах, поэтому есть вероятность, что ее до следующего экзамена не допустят.
Мы вышли на улицу, попрощались и двинулись в разных направлениях: она поспешила к карете, ожидающей ее, а я двинулся вдоль ряда лавок в надежде найти торговца квасом, так как хотелось пить после душной аудитории.
Торговца не нашел, поэтому пришлось зайти в трактир. Попивая прохладный квас, я смотрел в окно. Настроение было упадническое. Я не был уверен ни в одном задании. Мне даже стало казаться, что я примеры неправильно решил. Появились сомнения, те ли знаки я поставил. А может, вообще неправильно переписал и совершил ошибку в числах. В общем, мне нужно было срочно себя чем-то занять, чтобы совсем не раскиснуть.
Тут я вспомнил о магическом камне, который забрал у старателя. Ему я обещал, что схожу в Горный департамент и все выясню, а потом напишу письмо, в котором расскажу обо всем, что удалось узнать.
Допив квас, расплатился, вышел на улицу и, поймав извозчика, поехал в Выселки за камнем, который остался в рюкзаке. Его я не стал брать с собой на экзамен, чтобы не изъяли.
***
Родион Петрович Рачков сидел в своей конторе и заполнял таблички, изображая дотошного и ответственного работника. Делал он это машинально, а сам обдумывал, как бы подобраться к Устинову. Как он успел выяснить, сегодня начинались экзамены в академию. Наемник прекрасно знал, что это значит — в здании соберутся толпы ничего не понимающих юнцов, которые держатся группками и боятся хоть на шаг отойти в сторону. В таком случае до Устинова будет трудно добраться. К тому же вокруг слишком много глаз, которые наверняка что-то заметят.
Рачков был уверен, что второй экзамен пройдет уже в более спокойной обстановке. Вот тогда-то и можно будет подкараулить знахаря где-нибудь на улице или прямо в здании академии. Существовала вероятность, что Устинова не допустят до экзамена, но на этот случай Рачков тоже подготовился. Он снова прикинется родственником Устинова и узнает всю информацию о нем в канцелярии академии. В общем, теперь вся жизнь наемника и его мысли крутились вокруг единственного человека, которого пока не удалось убить.
Закончив со срочными делами, Рачков попрощался с коллегами, сославшись на головную боль, и вышел на улицу. Ноги сами понесли его к академии. Прежде всего нужно изучить расположение помещений. Узнать, где легче всего затаиться. Куда побежать, если что-то пойдет не по плану. Где можно следить за обстановкой, не привлекая внимания.
Идти пришлось довольно далеко, почти полчаса Рачков потратил на дорогу. Он добрался до величественного здания академии, состоящего из нескольких корпусов, поднялся на высокое крыльцо и потянул на себя тяжелую дверь. В вестибюле уже никого не было. Вечерние лучи солнца освещали пол, сложенный из серых каменных блоков, на которых была выбита эмблема академии.
Рачков опытным взглядом осмотрел помещение, запоминая каждую мелочь: колонна у стены, сразу за ней — альков, темное пространство под левой лестницей, два коридора, убегающих в разные стороны.
— Эй, вам чего? — окликнул его пожилой мужчина, показавшийся у перил второго этажа. — Уже все закрыто. Приходите завтра.
— Я всего лишь хотел спросить, — быстро нашелся Рачков. — Сегодня мой племянник сдавал экзамен. Когда будут известны результаты?
— Завтра утром вывесят список. Ждите.
— Хорошо, спасибо, — льстиво улыбнулся Рачков, еще раз бегло оглядел вестибюль и вышел.
Ему в голову пришла идея: а что, если завтра утром подкараулить Устинова, когда тот придет узнать результаты экзамена? Можно будет даже сесть ему на хвост и прикончить в любом удобном месте.
В приподнятом настроении Рачков поспешил в сторону дома, чувствуя, как от предвкушения скорой расправы над врагом по спине побежали мурашки.
***
Я рассказал Анатолию Ренатовичу и Вере о том, как прошел экзамен, пообедал и, уточнив, где находится Горный департамент, снова поехал в Москву. Можно было бы это время потратить на подготовку к литературе, но я не был уверен, что меня допустят до экзамена, поэтому решил дождаться завтрашний список и только после этого решать, что делать дальше.
Горный департамент располагался в одноэтажном каменном здании и выглядел довольно солидно: массивные двери, высокие прямоугольные окна, железная крыша, покрашенная в красно-коричневый цвет. Я поднялся по широким ступеням и остановился у двери. Рядом висела табличка из темного дерева, и буквами из латуни было написано название: «Горный департамент».
Вдруг дверь резко открылась, и я едва успел отскочить в сторону. Мне навстречу выбежал чиновник в форменном сюртуке и торопливо пробежал мимо, даже не удостоившись извиниться. Я зашел в приоткрытую дверь и осмотрелся. Вокруг царила суета. Мужчины в одинаковых формах проходили мимо с папками в руках. В воздухе пахло чернилами, воском для сургуча и старой бумагой.
Я не знал, куда идти, поэтому остановил мимо проходящего чиновника:
— Подскажите, к кому обратиться, чтобы узнать о камне?
Тот остановился и окинул меня внимательным взглядом.
— Ты нашел какой-то булыжник и хочешь узнать, представляет он ценность или нет? — уточнил он.
— Не совсем, — задумался я. — Но…
— Иди в Минеральный кабинет и сравни его с другими камнями, — перебил он меня, указал на двустворчатые деревянные двери и поспешно ушел.
Я подошел к дверям и заглянул внутрь. Помещение было большое и напоминало анатомический музей — те же стеллажи, стеклянные шкафы, коробки и ящики. Я зашел внутрь и огляделся в попытке найти кого-нибудь, но быстро убедился, что в кабинете никого нет. Ну что ж, сам поищу камень, похожий на мой.
Я медленно двинулся вдоль витрин с образцами. Все экспонаты были подписаны: с какой местности привезены, из какого рудника, завода или горы. Камни располагались таким образом, что один и тот же вид из разных месторождений можно было сравнить по виду, цвету, блеску и вкраплениям.
Я продвигался все дальше и из любопытства изучал не только камни, но и различные руды и металлы. Первым была представлена железная руда, которая делилась по структуре и примесям. Затем — медные руды с зелеными и синими налетами. За ними — свинцовые и оловянные рудные камни. Иногда рядом с рудой лежали выплавленные кусочки металла. Видимо, для того, чтобы можно было увидеть, что из них получают.
Я обошел почти весь Минеральный кабинет, когда дверь открылась и на пороге появился пожилой мужчина в точно такой же форме, в какой ходят остальные работники департамента.
— Молодой человек, вы потерялись? — он настороженно уставился на меня.
— Нет, я принес камень и хотел бы узнать о нем побольше, но на витрине не нашел ничего похожего, — я двинулся к нему навстречу, снимая с плеча рюкзак.
— Не нашел? — нахмурил он брови. — Такого быть не может. У нас уникальная и самая подробная коллекция камней и других ископаемых, добываемых на территории нашей страны.
— Вот поэтому я и пришел к вам. Подскажите, что это может быть? — я вытащил из рюкзака сверток и развернул его.
От хлынувшей в разные стороны магической энергии у меня перехватило дыхание. Я уже научился справляться с ней, поэтому просто протяжно выдохнул и протянул камень мужчине. Тот вытащил из нагрудного кармана пенсне, нацепил на кончик носа, забрал камень и подошел с ним к окну.
— Какой интересный экземпляр, — проговорил он, вглядываясь в него. — Вы правы, у нас такого нет. Где вы его нашли?
— Забрал у старателя-золотодобытчика. Тот нашел его на берегу реки.
— В Африке? — спросил мужчина.
— Почему в Африке? — удивился я. — Нет. Здесь, в империи.
— Странно. Я сам первый раз вижу подобный камень. Он отдаленно напоминает лазурит и бирюзу, но явно не является ни тем, ни другим. Оставьте его здесь, я покажу его своим коллегам.
— Нет, оставить не могу, — я уже протянул руку, чтобы забрать камень, но чиновник не торопился его отдавать.
— Тогда пойдемте со мной. Покажем еще одному человеку. Я по большей части рудами занимаюсь, а он как раз ответственен за камни и их добычу.
— Хорошо.
Мы вместе вышли из Минерального кабинета и двинулись по широкому коридору.
— Этот камень не мог быть только что добытым, — сказал он мне.
— Почему?
— Он явно прошел через обработку, ведь имеет идеальную форму и отлично отшлифован. Над ним явно поработал мастер своего дела.
— Возможно, — пожал я плечами, ведь не сам нашел камень, а это значит, что старатель мог уже отдать его на обработку, чтобы выгоднее продать, а мне об этом не сказал.
Мы дошли до двери, на которой было написано: «Хранитель Минерального кабинета».
— Я здесь, — послышался сзади голос. — Чего хотели?
Я обернулся и увидел тучного мужчину небольшого роста. На вид ему было лет пятьдесят: посеребренные виски, морщины на лбу и вокруг живых любопытных глаз.
— Кирилл Павлович, я в замешательстве. — пожаловался чиновник. — Молодой человек принес камень, а я, представьте себе, понятия не имею, что это может быть.
— А ну-ка, покажите мне, — тучный мужчина забрал камень, зашел в кабинет и сел за стол, где зажег масляную лампу и взял в руку лупу. — На первый взгляд я бы сказал, что это… хотя нет, — он крутил камень в руках, вглядываясь в него сквозь увеличительное стекло. — Если у молодого человека есть время, то я прямо сейчас могу провести все измерения: проверить на твердость, опробовать магнит, применить кислоты, раскалить на горелке…
— Нет, я против. Вы можете его испортить, — остановил я его и хотел забрать камень, но и этот человек не торопился его отдавать.
— Позвольте хотя бы подержать над спиртовкой или провести простые эксперименты с химическими реактивами, — попросил он, прижимая камень к груди.
— Нет. Отдайте камень, и я уйду, — я начал терять самообладание. Стало складываться ощущение, будто камень и для него тоже представляет ценность.
— Ладно, — нехотя выдохнул он, еще раз посмотрел на камень, провел пальцем по его гладкому боку и отдал. — Я однажды видел такой, но он был меньшего размера.
— Где вы его видели? — оживился чиновник.
— Не важно. В одной деревушке, — отмахнулся он. — Там камень использовали для ритуалов и прочих магических действий. Местные были уверены, что камень является природным источником живой магической энергии. Я бы с удовольствием выкупил у вас этот камень. Сколько попросите? — он выжидательно посмотрел на меня.
— Камень не продается. Спасибо, что попытались помочь, — ответил я, спрятал его в рюкзак и вышел из кабинета.
Ну вот, зря пришел, яснее не стало. Но я все равно решил написать письмо старателю, чей адрес хранил в кармашке рюкзака. Расскажу, что образцов в Горном департаменте нет и что если он найдет еще один такой камень, я готов его выкупить. Я поймал извозчика и велел ехать в почтовую контору.