Глава первая. Тактическая оборонительная инициатива


*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 30 июля 2002 года*





— Опять два дополнительных человека в экипаж? — с недовольством спросил Жириновский, указав на дополнительные сидения на чертеже.

— Нет, это места для пассажиров, — ответил Юрий Павлович Семёнов. — Возможно, нам потребуется перемещать экипажи между станциями, поэтому лучше предусмотреть такую возможность.

В НПО «Энергия» почти все убеждены, что одной «Бури» и четырёх «Шквалов» будет слишком мало для всех задач, поэтому Семёнов настойчиво предлагает запустить четыре новых буксира.

Для того чтобы эту инициативу не отбраковали, как несвоевременную, Семёнов наладил контакты с МиГ и превратил новый орбитальный буксир в изделие двойного назначения.

В мирное время этот буксир, имеющий рабочее название МиГ.605, но неофициально прозванный «Пассатом», будет выполнять обычные задачи, присущие «Шквалам» и «Буре», а вот в военное время он станет носителем блоков новейших космических противоракет.

Это сразу же вызвало нездоровое возбуждение в Минобороны, где, как известно, просто обожают подобные решения, способствующие повышению защищённости Родины от вражеских ракет.

Маршал Варенников, всё никак не уходящий в отставку, прислал Жириновскому целую видеопрезентацию, составленную не без участия «Энергии» и МиГ, в которой развёрнуто объяснял, насколько сильно это всё обезопасит страну от ядерных ударов.

Согласно тактико-техническим характеристикам перспективного буксира, он сможет перевозить 72 противоракеты «космос-космос», способные сбивать как вражеские спутники, так и межконтинентальные баллистические ракеты.

Новейшая противоракета 78Т4, разработанная для орбитальных перехватчиков, обходится бюджету в 36 миллионов рублей, а вероятность перехвата межконтинентальной баллистической ракеты у неё составляет 85-90%, при условии своевременного запуска.

Предполагается, что подвесные блоки с ракетами будут храниться в орбитальном доке станции «Мир-3», а присоединять их к буксирам планируется только в случае эскалации конфликта.

Сбить 244-259 ядерных ракет, нацеленных на объекты в Советском Союзе — это очень соблазнительно, поэтому Жириновский тоже нездорово возбудился, и сейчас он склоняется к тому, чтобы одобрить инициативу.

В конце концов, противоракеты и новые буксиры очень быстро себя окупят, так как на орбите очень много работы.

Звено из трёх «Шквалов» на орбитальной станции «Мир-3» уже начало свою деятельность: идёт эвакуация повреждённых спутников, а также происходит систематическая замена охлаждающих цистерн на лазерных орбитальных платформах «Эгида-Л».

Всего на орбите сейчас четыре лазерные платформы, которые почти непрерывно нейтрализуют мусор из списка на уничтожение.

На их обеспечение работает массивная ферма радиаторов — к ней подключают нагретые цистерны, которые медленно отдают накопленное тепло.

Ещё шесть «Эгид-Л» уже построены и готовятся к запуску — пять из них поднимут на «Вулкане-Т», а одна взлетит на орбиту на «Тритоне».

Американцы знают о существовании лазерных орбитальных платформ, поэтому изо всех сил голосят о том, что это явная милитаризация космоса — даже созвали внеочередное заседание Совета безопасности ООН, которое закончилось ничем.

В отличие от противоракет, лазеры на орбите скрыть невозможно, поэтому американцы засекли их и подняли шум, причём не совсем напрасный, так как «Эгиды-Л» могут и будут использоваться для выведения из строя вражеских спутников, в случае начала полномасштабной войны.

Но аргументацию о расчистке орбиты от космического мусора они отвергнуть не могут — четыре платформы уже нейтрализовали около 7 тысяч обломков, постоянно угрожавших объектам на низкой околоземной орбите, поэтому в космосе стало чуточку безопаснее.

Десять платформ, согласно обновлённой оценке эффективности, смогут уничтожать по 13-14 тысяч единиц орбитального мусора в месяц, что просто потрясающе, так как, в перспективе, позволит полностью очистить низкую околоземную орбиту, а затем взяться за остальные. Пусть полная очистка от мусора займёт десятилетия, но это полностью оправданное занятие.

— Ладно, моё одобрение вы уже получили, — произнёс Владимир. — Варенников, наверняка, уже включил этот вопрос в повестку следующего дистанционного заседания ГКО, поэтому решится всё там.

Из-за режима чрезвычайного положения, больше не нужно согласовывать большую часть вопросов с Верховным Советом СССР, поэтому решения принимаются многократно быстрее, что всё существенно упрощает.

Основная масса решений принимается на заседаниях Государственного комитета обороны СССР, большая часть которых проводится в дистанционном формате, то есть, на видеоконференциях.

Из-за того, что больше не нужно тратить дополнительное время на лишнюю ходьбу по этажам, рабочего времени стало много, поэтому члены ГКО начали успевать выполнять гораздо больше задач за меньшее время.

Правда, это привело к тому, что задач стало значительно больше, поэтому весь рабочий день забивается полностью, но, справедливости ради, стал семичасовым, как у большинства советских граждан.

— Спасибо, Владимир Вольфович! — поблагодарил его Семёнов.

— Пожалуйста, Юрий Павлович, — ответил ему Жириновский. — Будут новые хорошие идеи — прорабатывайте и приносите.

— До свидания, Владимир Вольфович, — попрощался Семёнов.

— До свидания, Юрий Павлович, — ответил Владимир.

Директор НПО «Энергия» признательно кивнул и покинул кабинет, а Жириновский сразу же вернулся к рассмотрению доклада Гражданской обороны.

Системы метро, в качестве сколько-нибудь постоянных убежищ для гражданского населения, после тщательного изучения и моделирования различных сценариев, решено отвергнуть.

Изначальные проекты закладывают применение их в качестве постоянного решения, на случай нанесения массированных ударов конвенциональным вооружением, а вот в случае ядерных бомбардировок, к сожалению, они годятся для укрытия гражданских лиц лишь на срок до пяти суток.

Проблема в том, что ядерные удары вызовут частичное уничтожение подземной сети, поэтому в качестве не очень надёжных бомбоубежищ можно использовать только отдельные станции.

Это значит, что надежда есть только на специальные бомбоубежища, которые строятся массово, по всему Союзу, под каждым производственным предприятием и под иными важными учреждениями.

Десятки тысяч строек ведутся одновременно, десятки миллионов тонн цемента нагружают логистическую инфраструктуру страны — всё это вызывает нешуточное беспокойство у населения.

Все понимают, что шутки закончились, хотя никогда и не было никаких шуток — угроза ядерной войны висела Дамокловым мечом всё это время. Сейчас она лишь приблизилась и стала ощутимее.

«У американцев снова вошли в моду частные бомбоубежища», — припомнил Владимир серию свежих рекламных роликов из США. — «У кого есть деньги — тот спасётся, в случае чего».

А у советских граждан начало входить в устойчивую моду постоянное проживание на дачах, причём чем дальше дача от крупных населённых пунктов, тем предпочтительнее она становится.

Также, из свежих социальных изменений — внезапно, многие начали вспоминать, что они были сельскими жителями, поэтому в моду входят «репатриация» и дистанционная работа.

Жириновский думал, что для перехода части граждан на дистанционную работу потребуется что-то вроде свиного гриппа или Ковид-19, но получается, что угроза ядерной войны тоже годится…

Благодаря развитой Интерсети, многие граждане могут перейти на работу из дома, без снижения продуктивности и каких-либо ограничений, но все привыкли, что работа — это, обязательно, контора.

Как-либо мешать гражданам переезжать в малонаселённую местность ГКО не собирается, а, наоборот, способствует облегчению этого процесса.

С производственными профессиями такого не сделать, поэтому решением является размещение бомбоубежищ под каждым заводом.

«Агрокластеры…» — вспомнил Владимир.

В настоящий момент готовы только 126 из запланированных 240 агрокластеров, строительство которых осложнено тем, что строятся они в отдалённых местах, где инфраструктура далека от совершенства.

В следующем году начнётся закладка следующих 240, а через год ещё 240 агрокластеров — связано это с тем, что стали известны подробности новой ядерной доктрины США.

Согласно новой доктрине, принятой в ответ на интенсивное строительство защитных сооружений в СССР, поражаться ядерными ракетами будут все мало-мальски значимые объекты.

В ответ на это, по решению ГКО, разрабатывается новая ядерная доктрина СССР — аналогично, будут поражаться все объекты на территории стран НАТО, вне зависимости от их назначения.

Ракеты также нацелены на объекты на территории недружественных стран, таких как КНР, Пакистан, Иран, Канада, Австралия и другие.

Жириновский прочитал часть об эвакуационных мероприятиях — накапливаются запасы автобусов и грузовиков повышенной вместительности, которые пригодятся при эвакуации граждан на незаражённые территории.

Его начало расстраивать то, что он читает, поэтому, чтобы отвлечься, он включил видеостену.

Вторая программа ЦТ решила его не радовать, поэтому показывает трансляцию с Красной площади, на которой студенты митингуют против ядерной войны.

Переключив канал на первую программу ЦТ, Жириновский увидел интервью Орлова в телепередаче «9 студия».

— … я не вижу возможности прекращения эскалации, — услышал Владимир слова Геннадия.

Он сидит за трапециевидным чёрным столом, а рядом с ним сидит бессменный Валентин Сергеевич Зорин, автор и ведущий передачи.

— Почему вы считаете, что такой возможности нет? — спросил Зорин.

— Потому, что дело в экзистенциальной необходимости конфликта для противостоящей нам стороны, — ответил Орлов. — Раньше они просто отказывались верить в то, что мы уже превосходим их по доле создаваемого мирового ВВП, были уверены в том, что мы отбираем последнюю краюху хлеба у детей ради наших космической программы и армии. Теперь же они осмыслили поступающие разведданные и начали верить публикуемым нами данным — эти данные убедительно доказывают, что они уже в положении догоняющих. И с каждым годом разрыв будет всё больше и больше. Уж поверьте, Валентин Сергеевич — мы с большой радостью приняли бы инициативы по взаимному разоружению и возвращению к тому формату Холодной войны, в котором все мы были до принятия в США нового закона, ведущего к ускоренной милитаризации их экономики и эскалации этого конфликта.

— Вот вы сказали о «последней краюхе хлеба у детей», — произнёс Зорин. — До меня дошёл слух, будто бы у нас в стране искусственно занижены зарплаты.

— Это не слух, а факт, — ответил Орлов. — Мы всегда знали, что от Запада следует ожидать чего-то подобного, с самого момента учреждения НАТО, которая, как вы понимаете, учреждена специально против Советского Союза. В связи с этим, мы вынуждены были удерживать зарплаты, чтобы больше средств оставалось на развитие промышленности. К тому же, это совсем не то удерживание зарплат, что в капиталистических странах — в США, при номинально более высокой заработной плате, гражданин тратит часть зарплаты на выплаты по ипотеке, медицинские расходы, оплату дополнительного обучения детей, летние детские лагеря и прочее, тогда как у нас всё это, по умолчанию, бесплатно. Вернее, не бесплатно, а оплачивается из прибавочной стоимости, собираемой с труда всех советских трудящихся. В капиталистических странах значительная часть прибавочной стоимости, в конце концов, оседает в карманах предпринимателей, а у нас всё не так — мы пускаем её на модернизацию промышленности, на здравоохранение, образование, культурно-развлекательные мероприятия и так далее. Если начать считать то, что получает обычный советский гражданин не по голым числам, а с учётом всего вышеперечисленного, то средняя зарплата у нас гораздо выше, чем в любой капиталистической стране.

— То есть, если бы не вся эта ситуация с эскалацией, то возможно, со временем, зарплаты бы выросли? — уточнил ведущий.

— Не возможно, а уже выросли, — ответил Геннадий. — Сокращение рабочего дня до семи часов — это, по-вашему, что? Зарплаты не упали ни на копейку, а работают все по семь часов в день. Если бы не конфликт со странами НАТО, да, согласен, мы бы очень быстро сократили рабочий день до шести часов, по всему Союзу, для всех советских граждан, но такова уж реальность, что мы не можем. Не сейчас.

— Но есть ведь выходы из этой ситуации? — спросил Зорин.

— Возможно, они есть, только мы их не видим, — произнёс Орлов. — Проявление слабости, в настоящий момент, приведёт лишь к усилению эскалации, так как международная политика, к сожалению, напоминает мне песочницу, в которой дети играют без присмотра взрослых. В такой песочнице слабых бьют и отнимают у них лопаточки и ведёрки. Мы не готовы подвергать советских граждан унижению — то, что достигнуто нами, достигнуто общим и тяжёлым трудом, и наш долг — отстоять плоды этого труда…

Жириновский нажал на кнопку на пульте и выключил видеостену.

— Да-да, твою мать, — произнёс он. — Отстоять плоды — битва за урожай.





*СССР, РСФСР, Подмосковье, Белеутово-8, особняк Саддама Хусейна, 17 августа 2002 года*





Жириновский стоит перед мангалом и, время от времени, поворачивает шампуры с маринованной бараниной, потягивая электронный испаритель.

На задний двор выходит Саддам Хусейн, смолящий кубинскую сигару.

— Володь, надо поговорить, — сказал он, встав с противоположной стороны мангала.

— Давай, поговорим, — равнодушно ответил Жириновский.

— Мне нужно переехать, — произнёс Хусейн.

— Куда и зачем? — спросил Владимир.

— Тут я не чувствую себя в безопасности — сюда могут прилететь ядерные ракеты, — ответил Саддам. — Я уверен, что у тебя есть комфортабельный подземный бункер для первых лиц — можешь организовать мой переезд в один из них?

— Поменьше смотри телевизор, — посоветовал ему Владимир, а затем снял с мангала шампур и рассмотрел мясо на нём. — М-м-м, нет, ещё не готово…

— Международные СМИ говорят, что ядерная война практически неизбежна, а ваши СМИ им поддакивают! — воскликнул Хусейн. — Что ты собираешься делать с этим?

— Я уже делаю всё, что необходимо, — ответил Жириновский. — И поменьше верь во всякую ерунду — ядерной войны ещё можно избежать. Но готовиться к ней, тем не менее, следует. Западные СМИ же стараются выдавить как можно больше выгоды из этого информационного повода, а наши СМИ преследуют цель мобилизовать общество к возможной эскалации, чтобы никто не относился к этому пренебрежительно. Вот увидишь, когда СМИ получат с этого своё, всё плавно прекратится.

Сегодня утром он смотрел репортаж от CNN, освещавший массовое строительство частных подземных бомбоубежищ в США. Их строили там всегда, потому что различные миллиардеры всегда чувствовали смутную угрозу своему положению, исходящую с разных сторон, но сейчас это приобрело невиданный доселе масштаб.

Появились тысячи компаний, решивших нажиться на этом страхе, поэтому по всем Соединённым Штатам строятся бункеры разных типов — охвачены все ценовые сегменты, поэтому покупатель может получить бункер как в виде цистерны, закопанной на полметра, так и нечто в виде подземного комплекса, на глубине до 50 метров. Стоимость решений варьируется от 8 тысяч до 20 миллионов долларов.

Ворота открылись, и на задний двор особняка заехал бронелимузин с флагами Ирака.

— Заявился… — недовольным тоном проговорил Саддам.

У него очень сложные отношения с сыном, Кусеем, которого он не может простить за государственный переворот и высылку в Москву.

«Надеюсь, он уже понял, что не справился бы с той войной», — подумал Владимир. — «В победе есть немалая доля заслуг Кусея — он не терял голову и хладнокровно вёл эту длительную партию на людские потери, единственную, которая могла привести к победе».

Мирный договор заключён, выплаты через международные фонды осуществляются, а американцы, пока что, выполняют обязательства и позволяют Ираку наращивать нефтедобычу.

Нефть, правда, упала до 34 долларов за баррель, но это проблема нефтедобывающих стран, зависящих от этой цены — Ирак, например, постепенно, отходит от этой зависимости, за счёт бурной индустриализации. Бюджет его всё больше пополняется за счёт производств, а не нефтедобычи, поэтому новость о падении цен на нефть в стране восприняли спокойно.

— Здравствуй, отец! — приветствовал Кусей Саддама.

Но Саддам промолчал и отвернулся.

— Здравствуй, Владимир! — приветствовал Кусей Жириновского.

— Здравствуй, Кусей, — ответил ему Владимир. — Как добрался?

— Без особых сложностей, — сказал тот.

— Проходи в дом — поздоровайся с родными, — процедил Саддам.

— Хорошо, папа, — улыбнувшись, ответил ему Кусей.

Когда действующий президент Ирака ушёл в здание, Саддам, проводивший его тяжёлым взглядом, посмотрел на Жириновского.

— Ты можешь устроить мне комфортабельный бункер? — спросил он.

— Могу и устрою, раз он тебе нужен, — ответил Владимир. — Есть целый комплекс в Горно-Алтайской автономной области — переедешь туда. Правда, в случае войны, придётся делить эту жилплощадь с учёными и инженерами. И там не будет десятков комнат, в которые ты даже не будешь заходить. Максимум — апартаменты на 150 квадратных метров, как у всех.

— Телевидение, Интерсеть, удобства? — уточнил Хусейн.

— Естественно, — ответил Владимир. — Но я считаю, что зря ты переживаешь. Ядерная война не может начаться просто так, средь бела дня.

— Я не хочу рисковать — мне нужно убраться из-под открытого неба, — сказал Хусейн. — Я чувствую, как американцы следят за мной…

— Каким это образом? — спросил Жириновский.

— Со спутников, конечно же! — ответил Саддам. — Они хотят отомстить мне…

— Ты преувеличиваешь, — сказал ему Владимир. — Но, будь по твоему — я похлопочу о твоём переезде в Горно-Алтайскую АО.

Ворота вновь открылись, и во двор заехали два автомобиля.

— Наконец-то! — радостно воскликнул Саддам. — Гена, Костя — проходите!

— Здравствуй, Саддам! — приветствовал его Орлов.

Гаськов пожал Хусейну руку и кивнул.

Жириновский же снял партию шашлыка с мангала и заложил новую.

Хусейн сфокусировал своё внимание на Орлове, с которым сильно сдружился, и увёл его в дом.

— Как дела, Вольфыч? — спросил Гаськов, вставший у мангала и закуривший.

— Как сажа бела, — ответил Владимир. — Из-за этого ажиотажа вокруг ядерной войны у меня уже голова болит. Устроили чёрт знает что…

— Пройдёт, — с уверенностью заявил председатель КГБ.

Уж он-то знает, что реальный риск ядерной войны вырос не настолько сильно и не соответствует той панике, что развели СМИ всей планеты.

По всему миру студенты выходят на улицы с транспарантами, учёные охотно дают интервью, в которых объясняют, почему человечеству конец в случае ядерной войны, активисты собирают подписи под требованиями прекратить эскалацию и начать жить мирно, люди бегут из городов, строятся частные бункеры, религиозные организации зашибают безумные деньги на новых прихожанах, а в реальности ни одна из противоборствующих сторон всё так же не хочет начинать ядерную войну.

— Кстати, по поводу постановления ГКО… — произнёс Гаськов. — Всё ещё считаешь, что отпускать «дохлую рыбу» в свободное плаванье — это оптимальное решение?

— Рисковать мы больше не можем — программа и так дала нам больше, чем должна была, — ответил Жириновский.

ГКО постановил, что программа по «захоронению» денег с бирж в подставных компаниях, осуществляемая уже который год, должна быть свёрнута, а все учреждённые в её рамках компании должны быть либо закрыты, либо пущены в свободное плавание.

Закрывать компании с такими активами очень тяжело, поэтому в большинстве случаев будет создание управляющих советов из числа реальных американских граждан и выведение агентов КГБ из управления компаниями.

Если изучить документацию этих компаний, то там не обнаружится ничего предосудительного, так как они вели себя, как абсолютно нормальные «компании-зомби», аккумулирующие огромные деньги и не желающие с ними расставаться.

Крайне высока вероятность того, что все эти компании, владеющие десятками миллиардов долларов, начнут вести себя очень активно и тем самым оживят американскую экономику, но это уже ни на что не повлияет, так как Буш и Чейни уже нанесли ей почти непоправимый ущерб.

Из-за существенного повышения корпоративного налога, корпорации начали налоговую миграцию прочь из США, на что Буш и Чейни отреагировали реформой налоговой системы, которая только начала работать и очень многие компании «переехали» в страны Европы и страны поближе к КНР.

Это также усилило миграцию капитала в КНР, где председатель Цзян Цзэминь создал для него невиданные доселе условия, то есть, максимальное благоприятствование со стороны властей и трепетная забота о нуждах иностранного капитала со стороны партии.

Такого не было даже при Дэне Сяопине в начале 90-х годов — иностранцев с деньгами в КНР привечают, как родных людей, заботятся о том, чтобы у них никогда не возникало проблем с приобретением земли и наймом рабочей силы, лишь бы они привозили с собой деньги и технологии.

Буш и Чейни не могут остановить этот процесс, хотя раньше переток денег в КНР происходил при одобрении федеральных властей. Проводить новые законы через Конгресс слишком долго, а ещё они не хотят портить отношения с КНР, поэтому Буш тормозит бегство капитала через указы, разбирая каждый отдельный случай.

Это неэффективно, поэтому капитал продолжает утекать через все имеющиеся щели, лишь бы не платить огромные поборы ради всеобщего блага капиталистического мира.

Жириновского больше всего удивляет именно это — отдельные капиталисты совершенно не настроены платить в пользу дела, которое обещает спасти их.

Ситуация не новая: с ней столкнулся даже сам верховный правитель Колчак, которого, по большому счёту, так и не поддержали торгово-промышленные круги, хотя он воевал против Советской России, которая, суть — природный враг торгово-промышленных кругов. Но плевать они хотели на Колчака, на Деникина, на Краснова, на всех остальных борцов за капиталистическую Россию, потому что своя рубашка ближе к телу.

У Колчака, конечно же, были золотой запас Российской империи и поддержка со стороны стран Антанты, поэтому проиграл он не по причине дефицита денежных средств, а по причине серии крупных военных просчётов, полного отсутствия поддержки в тылу, а также административного хаоса, коррупции и практически никакого контроля регионов.

И всё же, случай показателен — американские держатели капитала не готовы раскошеливаться, на сколько угодно благое дело по спасению США от становления КША, потому что их рубашки, сшитые из дорогих сортов шёлка, гораздо ближе к телу, чем Буш, Чейни и «солидарный высший класс».

— Вы же сделали резервы? — уточнил Владимир, перевернув шампуры.

— Разумеется, сделали, — ответил Константин. — Четыре миллиарда долларов США — этого должно хватить на десятилетия оперативной деятельности.

КГБ копил эти деньги в течение многих лет, поэтому у него достаточно средств для финансирования подрывной деятельности на территории Соединённых Штатов…

— Вот и хорошо, — сказал Владимир. — Давай, докуривай, и пойдём в дом.





Глава вторая. Глубокая конспирация


*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 9 сентября 2002 года*





Владимир сошёл с беговой дорожки и вытер пот полотенцем — рабочий день закончится через два с половиной часа, но сейчас обед, который он решил потратить на поддержание формы.

Быстро надев перчатки, он начал дубасить боксёрский мешок, отрабатывая серии ударов, которые узнал у инструкторов ССО СССР.

Сегодня последний день перед выходом в отпуск — завтра он полностью погрузится в подготовку к поединку против американского студента, посмевшего бросить ему вызов.

«Это тёмная лошадка, но и пусть — тем интереснее будет», — подумал Владимир и провёл серию ударов.

После избиения боксёрского мешка, он совершил короткую пробежку по тренажёрному залу, после чего принял душ и облачился в свой костюм.

К моменту завершения обеденного времени, он уже сидел в своём кабинете и изучал очередной отчёт от ЦНИИточмаша.

А у точмашевцев наметился прорыв с новым промежуточным патроном — всё-таки, перспективным оказался патрон 6,5×39 миллиметров, с более тяжёлой пулей, весящей 5,2 грамма.

Заводские испытания показывают, что он превосходит ускоренную версию патрона калибра 5,45×39 миллиметров по целому ряду характеристик, в том числе и по силе отдачи, но уступает в настильности. Последнее вполне ожидаемо, так как начальная скорость новой пули равна 810 метрам в секунду, против 1040 метров в секунду у уже принятого на вооружение 7Н27.

Дульная энергия у нового патрона равна 1705 Джоулям, что должно упростить задачу конструкторам-оружейникам — этот патрон более похож на малоимпульсный, если сравнивать его с форсированным патроном 5,45×39 миллиметров.

Бронепробитие плиты IV-го класса у перспективного патрона уверенно случается на дистанции до 350 метров, ресурс ствола пуля «съедает» существенно медленнее, а высокое бронепробитие достигается за счёт особой формы самой пули и применяемых в ней сплавов.

Но есть один жирный недостаток, из-за которого ГКО и Минобороны не хотят новый патрон — под него обязательно нужно новое оружие.

Конструктор Никонов, печально известный тяжёлой судьбой почти всех своих изобретений, за исключением карабинов НК-94 и НК-94М, только переделал свой АН-01 под усиленный патрон калибра 5,45×39 миллиметров, поэтому Владимир, чисто по человечески, не хочет подвергать его и других конструкторов очередному хождению по мукам с разработкой нового оружия под новый патрон.

А ещё сейчас совсем не время для массового перевооружения, поэтому Жириновский склонен принять следующее решение: разработку и доработку нового патрона не прекращать, для чего финансирование проекта оставить на прежнем уровне, и ждать изменения ситуации.

Всем прекрасно понятно, что из калибра 5,45×39 миллиметров, на сегодняшний день, выжато всё, что в нём было — модернизационный потенциал исчерпан полностью, поэтому форсированный патрон стал его лебединой песней. Но эта песня ещё не спета, поэтому на следующие лет пятнадцать о переходе на новый промежуточный патрон можно забыть.

«А потом НИИ Стали выкатит на всеобщее обозрение бронепластину какого-нибудь VII-го класса, которую можно будет пробить только из «Утёса» — и что делать будем?» — подумал Владимир с недовольством.

НАТО, согласно данным разведки, уже переходит на американские противоосколочные костюмы — стоят они по 25 тысяч долларов за единицу, но НАТО не экономит, так как знает, что в Советской армии таким типом снаряжения экипированы все военнослужащие.

Исследовательский центр солдатского снаряжения армии США разработал TAPS, то есть, Tactical Anti-Fragment Protection System, по дизайну повторяющий советский 6БК6 «Вымпел», разработанный для применения подразделениями СпН. Советская армия же применяет 6БК5 «Сапфир», более тяжёлый и дающий чуть большую противоосколочную защиту.

«Если уж воровать, то спецназовское…» — подумал Владимир. — «Только вот «Вымпел» предназначен для СпН не просто так — нужна особая подготовка пользователя».

Но решение ИЦССА США он не осуждает, на месте американских конструкторов он бы не стал изобретать велосипед, а вместо этого использовал уже проверенное кем-то другим решение. Это здорово экономит средства на НИОКР — им оставалось только удостовериться в качестве работы советских конструкторов, которые поместили каждый бронепакет именно туда, куда нужно, а не куда удобно.

«Наверное, это было увлекательно — поднимать статистику ранений, чтобы понять, что конкретное расположение пакета защищает от наиболее статистически частых ранений вот в эту область», — подумал Владимир и усмехнулся своим мыслям.

Помимо уже разработанных и производимых противоосколочных костюмов TAPS, прямо сейчас тот же исследовательский центр разрабатывает общевойсковой бронежилет IARV — Improved Anti-Rifle Vest, с амбициозной целью — добиться защиты от бронебойной пули калибра 7,62×54 миллиметра и стандартной пули калибра 6×49 миллиметров.

Защиту от бронебойной пули калибра 6×49 миллиметров, как американцы уже удостоверились, навесить на человека можно, только вот ходить он с нею будет тяжело и недолго.

Всю информацию о происходящем сообщил бригадный генерал Джеймс Кеннон, около двух месяцев назад покинувший пост командующего ИЦССА США.

Его завербовал Рамон Гарсиа, то есть, Роберт Ханссен, который, в настоящий момент, занимает пост начальника советского отдела в контрразведывательном дивизионе ФБР.

Работа с Ханссеном ведётся по той же схеме, что и с Олдричем Эймсом: разведданные он передаёт исключительно через Интернет, а вознаграждение получает за счёт игр на бирже — его состояние оценивается в 31 миллион долларов США, абсолютно официальные.

Бригадного генерала Кеннона он завербовал по приказу кураторов, как потенциально полезного КГБ, на свои деньги, но успех оправдал все расходы — после успешной вербовки генерала, он получил наводку на портфель, принёсший ему 4,9 миллиона долларов.

По подсчётам Гаськова, Ханссен уже полностью оправдал себя: он передал свыше 23 тысяч документов, преимущественно о ядерных исследованиях США.

А Эймс, в настоящий момент, вынужденно прекратил какую-либо активность.

Проблемой стал образ жизни Олдрича, который распустил руки там, где не следует, с той, с кем не следует. Он облапал задницу внучки влиятельного конгрессмена, поэтому Джордж Тенет, директор ЦРУ, был вынужден начать служебное расследование и направить Эймса на курс переподготовки и психологической коррекции на «Ферму».

«Ферма» — это секретный учебный центр Кэмп Пири, в штате Вирджиния, где Тенет и решил «спрятать» Эймса, пока всё не утихнет.

Только вот Тенет уже завербован и работает по модели Эймса — он повязан суммой в 43 миллиона долларов, выигранных на бирже по наводке КГБ, причём так получилось, что он невольно «замазал» в этом целых семнадцать своих друзей и коллег, которым посоветовал закупить портфель акций по его списку…

Если его сольют, а его сольют, если он откажется сотрудничать, его карьере и свободе конец, и не только его, если кто-то из друзей и коллег не сможет доказать, что не был с ним в сговоре.

«Надо осмотрительнее относиться к тем, кто даёт тебе деньги или возможность заработать — такое очень редко делается по доброте душевной», — подумал Владимир. — «А Эймс — он не из тех людей, кто может поделиться возможностью заработать за просто так».

Эймс уже не так ценен, как Тенет, но всё ещё ценен, поэтому за его судьбой пристально следят кураторы, а всю основную деятельность ведёт Тенет, у которого, не так давно, был впечатливший всех успех — он раскрыл часть глубоко законспирированной агентурной сети СГБ Сирии.

Но Тенет — это человек совсем другого склада, нежели Эймс. Олдрич работает мелко, довольствуясь малым, а вот Джордж, когда осознал, что назад дороги нет, начал играть на бирже по-крупному: каждую наводку он реализует на все 100%, закупая акции на миллионы долларов.

И возможностей у директора ЦРУ многократно больше, чем у Эймса, поэтому разведданные от него поступают пусть и очень редко, но всегда по-крупному, со сведениями стратегической важности.

Он даже сумел нарыть данные о координатах новых ракетных шахт, среди которых целых две были неизвестны КГБ и ГРУ.

За раскрытие настолько секретных данных предусматривается смертная казнь, что в США, что в СССР, поэтому Тенет очень глубоко увяз во всём этом и у него есть только одна надежда — заработать как можно больше, как можно быстрее, и бесследно раствориться в закате. Возможно, для этого ему придётся инсценировать свою смерть, так как его не отпустит ни ЦРУ, ни КГБ.

«Люди гибнут за металл…»», — подумал Владимир. — «Надо, кстати, поскорее избавляться от металла… и бумаги».

Электронные рубли, в испытательном режиме, введены в Новосибирске, где достаточно многочисленное население, чтобы увидеть процесс денежного оборота целиком и выявить все имеющиеся у системы изъяны.

Пока что, применяются расчётные портативные терминалы, подключённые к Интерсети — все магазины Новосибирска подключены к единой платёжной системе, поэтому принимают как наличные, так и электронные рубли.

Для того чтобы граждане-испытатели активнее пользовались электронной платёжной системой и вносили наличные средства в специальные банкоматы, с помощью которых наличка выводится из обращения, установлена 10% скидка на товары, покупаемые за электронные рубли.

ГКО сразу же почувствовал разницу: он получил полный надзорный контроль над денежными потоками, пусть и, пока что, в рамках одного города-миллионника, начал выстраивать структуру потребления и региональные дисбалансы в режиме реального времени, по-новому взглянул на поведенческие паттерны населения, а также начал изучать информацию о том, сколько людей продолжают держать наличность и почему.

Жители Новосибирска тоже кое-что почувствовали: сначала выгоду от 10% скидки на все виды товаров, затем удобство платежей, не только в магазинах, но и налогов, коммунальных платежей и прочего, что осуществляется с персонального компьютера, а после — очень быстрое восполнение популярных позиций в магазинах.

Испытания на Новосибирске позволили ГКО подтянуть техническую часть портативных терминалов и электронных касс, а также отточить математические модели, применяемые для учёта спроса, предложения и контроля денежных потоков.

Информации из Новосибирска так много, что на её обработку Штерн выделил двенадцать экономических НИИ, вместо восьми изначальных.

«Вроде бы незамысловатая, на первый взгляд, вещь — для рядовых граждан изменилось не очень многое», — подумал Владимир. — «А в ГКО что? Революция!»

Штерн, на одном из дистанционных заседаний ГКО, порывался форсировать внедрение цифровых рублей по всему Союзу и даже выставил вопрос на голосование, но потом всё обдумал и сам отменил это голосование, как преждевременное.

«Нет, быстро такое внедрять нельзя», — почесав всё ещё влажный после душа затылок, подумал Владимир. — «Нужно выявить все подводные камни, провести тест нагрузкой, а уже потом…»

Следующий этап испытаний, запланированный на январь следующего года, в Новосибирске — это трёхмесячное применение только электронных рублей.

«Новосибирску, в последнее время, очень везёт — и электронный рубль он испытал первым, и 68 новых станций метро он в этом году получит…» — припомнил Жириновский недавнюю новость.

Из-за того, что город очень сильно разросся за последние десять лет, с 1,5 миллионов человек в 1992 году, до 3,3 миллионов человек в 2002 году, под такую массу людей потребовалось серьёзно расширить метрополитен. ГКО начала реагировать ещё в 1998 году, а к концу этого года будет закончена последняя, на данный момент, линия, что доведёт количество линий до семи, а количество станций до 81 единицы.

Бригады метростроевцев, как только закончат работу в Новосибирске, отправятся в Ташкент, чтобы расширить тамошнее метро под возросшее население — в прошлом году оно преодолело отметку в четыре миллиона.

Массовое строительство метрополитенов в СССР — это не прихоть Жириновского и не демонстрация богатства, а насущная необходимость, так как практически все крупные города столкнулись с одной и той же проблемой, имя которой — автомобили.

Личные автомобили стали настолько доступны, что даже выпали из «советской мечты», так как перестали быть заветной целью, из-за массового производства автомобилей различных типов.

Но это создало ожидаемую проблему перенасыщенного дорожного трафика. Автомобильные пробки — это теперь обычное дело и избавиться от них нельзя, так как машин слишком много, перестройка городских улиц обойдётся в безумные, даже для Советского Союза, деньги, и решения этой проблеме нет.

Решить её невозможно, зато вполне возможно ослабить, что достигается с помощью общественного транспорта, включающего в себя и метро, которое способно принять на себя основную массу пассажирского трафика.

Помимо этого, по всем советским городам строятся выделенные автобусные линии, что ускоряет общественный транспорт и делает личные автомобили не очень-то быстрым способом добраться до пункта назначения.

Жириновский-то думал, что население получит долгожданное изобилие личного автотранспорта, побалуется и перебесится, но автолюбители упорно продолжают ездить на своих машинах на работу и по делам, несмотря на то, что это невыгодно по времени и трудозатратам.

Он, наконец-то, дочитал отчёт ЦНИИточмаша и, к этому моменту, окончательно выработал своё мнение по вопросу промежуточного патрона калибра 6,5×39 миллиметров — пусть продолжают, пусть проводят войсковые испытания и даже принимают на вооружение, но в серию он, в ближайшие лет десять, точно не пойдёт.





*ГДР, Восточный Берлин, Дворец Республики, 15 октября 2002 года*





Жириновский посмотрел в окно и недовольно поморщился.

— Чем ты недоволен, Владимир? — поинтересовался Эгон Кренц.

— Я не ожидал, что ты превратишь это в событие национального масштаба, — ответил Владимир. — Как-то многовато народу, не думаешь?

— Я никого не звал — все эти люди собрались, чтобы поддержать тебя, — разведя руками, сказал на это Кренц. — Народ Германии любит тебя даже чуть больше, чем Хонеккера и уж, тем более, больше, чем меня. Особенно молодёжь.

Жириновский коротко кивнул, ещё раз взглянув на многотысячную толпу, скандирующую что-то. Что именно — не разобрать, так как звукоизоляция у Дворца Республики практически абсолютная.

Дворец Республики был полностью снесён и заново построен в 1995-м году, после того, как в ГДР были введены новые строительные нормы — при строительстве предыдущего здания широко использовался асбест, поэтому, по новым санитарным нормам, эксплуатировать такое здание было запрещено.

Строительство нового здания было завершено в 1997-м году, и оно, с огромным гербом ГДР на фронтальной стороне фасада, стало заметным элементом Восточного Берлина.

«А Берлинская стена всё стоит и стоит…» — подумал Владимир.

Кренц показал себя, как человек не без чувства юмора, поэтому на каждое Рождество стена покрывается рождественскими украшениями, а военнослужащие ННА ГДР, на это время, надевают парадную форму.

Это довольно-таки провокационная шутка, но Кренц может себе позволить это, так как режим держится очень крепко, а граждане ГДР уже не горят желанием покидать страну. Наоборот, восточные немцы проявляют озабоченность тем, что всё больше и больше людей переезжают из ФРГ и занимают ограниченные рабочие места.

С работой в ГДР ситуация почти такая же, как в СССР — введён семичасовой рабочий день, при сохранении тех же зарплат, автоматизация почти достигла советского уровня, а местами даже преодолела его, поэтому работа ещё есть, но её уже сильно меньше, чем раньше.

Ещё больше восточным немцам не нравятся те западные немцы, которые «навсегда» переезжают в ГДР, чтобы получить медицинскую помощь или высшее образование бесплатно, а затем отказаться от гражданства и вернуться в ФРГ по программам репатриации.

Кренц намеренно не закрывает эту лазейку, так как прекрасно понимает, что эти западные немцы делают хуже только себе. Пожив и поработав в ГДР, где установлена почти абсолютная стабильность жизни, с товарным изобилием, низкими ценами, приличными зарплатами, семичасовым рабочим днём, а также крайне низким уровнем преступности, возвращаться в ФРГ — это издевательство над организмом.

Пусть вся промышленность ГДР на 45% работает на удовлетворение потребностей СССР, пусть тут зарплаты не такие высокие, как в ФРГ, зато в ГДР успешно достигнут тот самый развитой социализм, о котором когда-то говорил Брежнев.

К тому же, те 55% от всей промышленности ГДР занимаются не только удовлетворением всех потребностей собственного населения, но и довольно-таки внушительным экспортом.

«У нас, всё равно, совсем не тот социализм — да и не социализм это никакой, а напомаженный гипергоскапитализм», — подумал Владимир. — «Будь у нас реальный социализм, средняя зарплата уже была бы около 3000 рублей, а абсолютно вся промышленность работала бы на удовлетворение потребностей населения».

Но в СССР сейчас почти вся промышленность работает на удовлетворение потребностей лишь трёх отраслей: собственно промышленности, на модернизацию которой уходит львиная доля ВВП, на космос, и на вооружённые силы.

Владимир, конечно же, прекрасно осознаёт, что это всё не от хорошей жизни, а от объективных обстоятельств, в виде враждебного окружения, в котором даже тот, кто должен быть другом — КНР — является врагом.

Штерн и Гаськов, в вопросе определения типа устройства СССР, резко не согласны с Жириновским — они считают, что нынешнее устройство вернее называть социализмом мобилизационного типа, а не напомаженным гипергоскапитализмом. Мотивируют они свою позицию тем, что да, пусть на социальную часть тратится не так много ресурсов, как могло бы тратиться, но по уровню жизни СССР превосходит большую часть стран мира, включая даже некоторые страны Западной Европы…

— Здравствуйте, мистер президент, — раздался за спиной Владимира тонкий голосок.

Он развернулся и увидел парня довольно-таки спортивного телосложения. Ростом он под метр восемьдесят, светловолос, голубоглаз, одет в слегка рваные джинсы, куртку-бомбер поверх футболки в цветах государственного флага США, а обут в брендовые кроссовки. На глазах у него очки-хамелеоны, а в правой руке он держит советский ЭИ-15, вернее, его местную версию.

— Здравствуй, Стенли Шмидт, — приветствовал его Жириновский.

Зал быстро наполнился толпой журналистов с камерами и микрофонами — они вышли из соседнего помещения, вслед за американцем.

— Приношу свои извинения за формулировки, которые использовал, чтобы вызвать вас на поединок, — извинился Шмидт.

— Это тебе не поможет, — усмехнувшись, ответил ему Владимир. — Но извинения принимаются.

Играть они будут в формате «Лучший из тринадцати», на картах из «германского набора», по настоянию Эгона Кренца, как организатора турнира.

Кренц тоже продвигает киберспорт, так как знает, что нет ничего лучше для успокоения детей и подростков, чем компьютерные игры — так они меньше шастают по переулкам и подворотням, и им в полупустые головы приходит меньше дурных мыслей. Это очень выгодно государству, поэтому Эгон не только часто организует турниры по разным играм, но и вкладывает серьёзные средства в развитие отечественной игровой индустрии.

Из недавних событий — восточногерманская студия «VEB Kolosseum» выпустила игру «Panzerschlacht», являющуюся симулятором танковых боёв времён Второй мировой войны.

По словам разработчиков, на создание этой игры их вдохновила игра «Rot-41», на территории СССР известная, как «Красный-41», а именно миссия, в которой нужно было стрелять из автопушки . II.

Жириновский в эту игру ещё не играл, несмотря на то, что она вышла почти две недели назад — он уже купил её советское издание, локализованное, как «Битва танков», но у него на то была веская причина. Он готовился к сегодняшнему дню и даже ел за домашним компьютером.

«Да я только выиграю от этого — разработчики накатят обновления, устранят все отловленные баги и сделают игру лучше», — подумал Владимир. — «В Сети жалуются на не очень хорошую оптимизацию и часто встречающиеся баги».

— Я хочу сказать, что это большая честь для меня, — сказал Стенли. — Я уже вошёл в историю, хотя бы потому, что буду играть против вас, мистер президент.

— Может, завтра ты войдёшь в историю как человек, который проиграл мне, а? — усмехнувшись, спросил Жириновский.

— Это нам и предстоит выяснить, — ответил Шмидт.

— Вот и выясним, — произнёс Жириновский, а затем перевёл взгляд на толпу ждущих чего-то журналистов. — Ладно! Журналисты — в зал для пресс-конференций! За мной!





Глава третья. Цифровая резня


*ГДР, Восточный Берлин, Дворец Республики, 15 октября 2002 года*





— Давайте, не затягивайте — задавайте конкретные вопросы! — потребовал Жириновский. — Кто, что, с кем, зачем, почему — без философии! Вы!

Он указал на блондинку с микрофоном, помеченным надписью «Fox News». Это прореспубликанский канал, поэтому вопросы следует ожидать прореспубликанские, в пользу Буша и Чейни.

— Владимир, расскажите, почему вы не желаете идти по пути деэскалации? — спросила она. — Неужели вы не понимаете, что ваши действия ведут к гибели планеты?

— Я бы сейчас рассмеялся, потому что мне показалось, что вы шутите, но, судя по вашему лицу, вы не шутите, — произнёс Жириновский. — Это я-то не иду по пути деэскалации? МВО недавно предлагало вашим хозяевам справедливый договор о сокращении ракет средней и меньшей дальности. Но ваши хозяева отказались, так как это противоречит новой доктрине армии США. Я прекрасно знаю, где именно они почерпнули эту идею — все знают…

Согласно свежайшим разведданным, Армия США приняла новую доктрину войны — массированное применение высокоточных ракет, без всякого размена на мелочь вроде корректируемых снарядов и высокоточных бомб.

Доктрина имеет рациональное зерно — они сами очень сильно пострадали от иракских ракетных обстрелов, которые были беспрецедентно массированными. В высшем военном командовании США даже доминирует мнение, что именно эти два массированных ракетных обстрела сделали операцию «Трепет пустыни» невыполнимой.

Высшее военное командование СССР почти полностью разделяет эту точку зрения — без катастрофического урона, в первую очередь, логистике сил Коалиции, не могло бы идти даже речи ни о каких-либо контратаках Иракской армии.

— И всё же, вы позиционируете себя как мирный президент — согласно вашему же заявлению, при вас СССР не вступил ни в одну войну, — возразила журналистка. — Почему бы вам, как мирному президенту, не принять мирную инициативу?

— Во-первых, ваши хозяева уже начали предпринимать агрессивные действия, — сказал на это Жириновский. — Отвечать на них мирными инициативами — это проявлять слабость и подставлять шею этим кровожадным зверям…

— Вы считаете, что США управляют кровожадные звери? — сразу же спросила журналистка.

— Капиталистические кровожадные звери, — ответил Владимир. — Они ни за что на свете не пойдут на снижение собственного уровня потребления и никогда не пойдут на принятие новой геостратегической реальности. Что мы сделали такого, чтобы США посчитали оправданием для начала интенсивной милитаризации? Может, мы захватили какую-то страну? Нет! Может, мы начали притеснять американских граждан по всему миру? Нет! Мы не сделали ничего, что могло бы, даже теоретически, оправдать такую реакцию США. Из этого следует, что разжигателем войны выступают именно США — нас полностью устраивала та международная ситуация, что имела место до начала американской милитаризации. И вы тут сидите передо мной, абсолютно убеждённая в своей правоте, и недоумеваете, чего это Советский Союз не выступает с мирными инициативами! Вы с ума сошли?! Следующий вопрос. Вы!

— Товарищ Жириновский, как вы оцениваете военно-политическую обстановку в Восточной Европе? — задал вопрос ГДРовский журналист, от первой программы Германского телевидения. — И насколько, по вашему мнению, велик риск начала конфликта против НАТО?

— Военно-политическая обстановка в Восточной Европе, по моей оценке, стабильная, — ответил Владимир после недолгой паузы. — Да и стал бы я приезжать в Берлин, будь всё иначе? А по поводу риска начала конфликта против НАТО — это целиком под ответственностью самой НАТО. Советский Союз никогда не откроет огонь первым — такова наша военная доктрина. НАТО играет с огнём, когда затевает подобное, когда стягивает войска поближе к нашим границам, когда её самолёты «случайно» залетают в наше воздушное пространство… Это не может довести до добра. Но будьте уверены — мы не будем стрелять первыми. А вот вторыми — в этом можете даже не сомневаться. Следующий вопрос…

Ни один следующий вопрос, как и предыдущие, не касался непосредственно поединка в «Эпоху империй», поэтому Стенли Шмидт, сидящий слева от Жириновского, заскучал.

— … поэтому шестичасовой рабочий день точно будет введён, но, возможно, уже не при мне — я, к этому моменту, уйду на пенсию, — закончил Владимир ответ. — У кого-нибудь есть вопросы поближе к теме? О стратегиях на поединок, например? Нет? Тогда заканчиваем пресс-конференцию и начинаем уже поединок!

Он встал из-за стола и направился на арену, специальный павильон, построенный для поединка Жириновский-Шмидт.

Оформлено тут всё в древнегреческом стиле — по словам Кренца, изначально он видел древнеримское или древнегерманское оформление, но римские орлы и древнегерманские руны были сочтены политически некорректными, поэтому был выбран более нейтральный стиль.

Владимир сел за свой компьютер, настроил высоту кресла и положение мыши с клавиатурой, после чего вошёл в специально созданную для поединка учётную запись, без какого-либо рейтинга и какой-либо предыстории.

Играть ему предстоит за древних германцев, а Шмидт будет играть за древних римлян. Это идея Кренца — придать этому событию определённую долю символизма.

Цивилизации были известны почти с самого начала, поэтому Владимир приготовился к противостоянию римлянам — во всём игровом сообществе существует очень мало игроков, которые знают уязвимости этой цивилизации так же хорошо, как он. Тем не менее, цивилизация считается сильнейшей в игре, благодаря универсальности.

А древние германцы — это средняя цивилизация, не хватающая звёзд с неба, но не лишённая своих уникальных особенностей, помогающих побеждать.

Спустя несколько минут, когда американец объявил о готовности, поединок начался.

Первой картой выпал Тевтобургский лес, а это значит, что условных древних германцев, за которых играет Жириновский, можно считать херусками.

Владимир сразу же приступил к реализации четвёртого экономического ордера — это его личная нумерация, о которой никто не знает, так как свои стратегии он хранит в голове и никому о них не рассказывает.

Конный разведчик показал, что Шмидт решил играть от обороны, поэтому начал строить частокол, а это указывает на его намерение победить экономически, возможно, в Замковой эпохе.

«До Имперской эпохи дело лучше не доводить», — подумал Владимир. — «И надо сбить ему ритм, чтобы не зазнавался».

После перехода в Феодальную эпоху он набрал отряд из четырёх ополченцев, которых прикрыл двумя застрельщиками, и направил их беспокоить противника.

Из-за особенностей карты, есть целых четыре прохода через лес, которые противник вынужден был закрыть частоколом — пробить его можно, пусть это и займёт время.

Пока его войско долбило секцию частокола, Владимир продолжил придерживаться экономического ордера, который приведёт его к созданию мощных берсерков, уязвимых к стрелам, но очень стойких в ближнем бою. Эти топористы в медвежьих шкурах являются отличной пехотой ближнего боя, эффективной как против пехоты, так и против кавалерии, но они совершенно не проблема для конных лучников.

Чтобы противодействовать конным лучникам, Жириновский заложил производство баллист, а также начал исследования по улучшению застрельщиков, которые пусть и не могут пересилить конных лучников, но могут испортить им жизнь.

Примерно через десяток минут, уже в Замковой эпохе, произошла стычка легионеров и берсерков, закончившаяся тем, что Шмидт вынужден был отступать под прикрытие каструма.

Владимир воспользовался плодами тактической победы и отправил своих жрецов за святынями. Стенли знает, что такое допускать никак нельзя, поэтому направляет уже набранных конных лучников по координатам обнаруженных его разведчиком святынь, но Жириновский принял меры — жрецы идут под прикрытием баллист.

Пока берсерки гибли под стенами базы противника, жрецы утащили четыре святыни из пяти, что дало Жириновскому экономическое преимущество, до сих пор сильно недооцениваемое большинством профессиональных игроков.

Владимир объясняет себе эту непонятную недооценку тем, что очень многие профессиональные игроки, равно как и любители, всё ещё считают «Эпоху империй» военной стратегией. Но это, в первую очередь, экономическая стратегия, и она всегда ею была, а в экономических стратегиях ключевое значение имеют экономические преимущества.

Ему не удалось захватить пятую реликвию, за которую развернулась короткая битва, закончившаяся разгромом отряда из двух жрецов и четырёх баллист — выигравший Шмидт утащил реликвию в свой храм.

Тут стало очевидно преимущество студента в микроконтроле: реакция у Жириновского уже не та, что раньше, поэтому он не может также быстро и точно управлять войсками.

«Нужно брать стратегией», — решил Владимир. — «Что толку от микроконтроля, если у тебя гораздо меньше солдат?»

Его оппонент молниеносно переключился на набор масс конных лучников, визуальная модель которых имитирует сарматов — разработчики так отсылают на исторический факт о том, что римляне нанимали во вспомогательные подразделения конных сагиттариев наёмников из кочевых племён.

В ответ на появление конных лучников, у Жириновского уже были набраны застрельщики и баллисты, которые были введены им в бой, что позволило отбить первый натиск Шмидта, а затем контратаковать берсерками, пошедшими под прикрытием массы застрельщиков.

Для пробоя стен Владимир взял два тарана, в которые загрузил по шесть берсерков. Не так давно игроки обнаружили, что тараны и осадные башни являются неожиданно эффективной контрой против всех типов лучников, так как помещённая в осадные машины пехота ускоряет их скорость перемещения, что позволяет догонять лучников, пребывая, при этом, под защитой от стрел.

Разработчики уже устранили эту проблему: пехота больше не ускоряет осадные башни, которые стали бесполезны почти полностью, тараны тоже больше не ускоряются, но зато добавление пехоты увеличивает урон по зданиям и укреплениям, по 3% за каждого пехотинца.

Первый штурм провалился — у Шмидта было много конных лучников, которые пересилили и перебили застрельщиков, а затем засыпали стрелами тараны, но расплатились за это почти половиной отряда.

А через две минуты, туда же, к той же секции стены, подошёл новый отряд, почти в том же составе — берсерки в таранах и застрельщики, но теперь к ним добавились четыре баллисты, ждавшие их прихода в одной из просек.

Шмидт сумел восполнить лишь четверть потерянных конных лучников, на которых работает вся его экономика, и этого хватило для отражения второго штурма.

Жириновский снова потерпел тактическое поражение, но это входит в его стратегию — третий штурмовой отряд в полутора минутах от стены…

И третий штурм показал экономическое истощение Шмидта, который не смог выставить достаточное количество конных лучников, из-за чего стена была пробита, и варвары проникли на его базу.

Владимир загнал в пролом анахронических гусар, для охоты на крестьян, а также снёс уцелевшим тараном защитную башню, прикрывавшую пашню, но Стенли решил не сдаваться и играть до конца.

Возможно, американец рассчитывает на психическое истощение Жириновского, который устанет от серии тяжёлых матчей, но Владимир, после того, как убил около тридцати вражеских крестьян, сразу же расслабился и начал методичное уничтожение подорванной экономики врага.

Шмидт набирает пехоту и кавалерию, копит силы для контрудара, но Жириновского это уже не волнует, так как он точно знает, что нужно делать, когда противник проявил слабость.

В течение следующих пяти с половиной минут враг потерял около пятидесяти крестьян, что низвергло его шансы на возвращение и победу до околонулевых значений.

Это конец, но Стенли отказывается принимать его, продолжая умело использовать остатки своей экономики для отчаянной обороны.

Владимир же почти полностью отключил мозг и дожимал оппонента в полуавтономном режиме, теряя много солдат, но неуклонно сокращая количество вражеских крестьян.

А потом у Стенли закончились ресурсы, но он спрятал нескольких крестьян на карте, чтобы затянуть всё подольше.

Жириновский лишь пожал плечами и начал массовое строительство дозорных вышек, в конце концов, сделав видимой всю карту, что позволило обнаружить абсолютно всех вражеских крестьян, которые прожили, после этого, очень недолго.

После тотальной победы, очень редкой в рейтинговых матчах, Владимир изучил статистику — за матч он потерял 451 подразделение, тогда как враг потерял всего 219 подразделений, но это не особо важно, так как победа списывает всё.

— Это было неспортивно, Стенли, — сказал он своему оппоненту.

— Это война, — пожав плечами, ответил тот.

— Значит, ты хочешь войны? — спросил Жириновский. — Что ж, ты сам этого захотел…

Есть неписаные правила, соблюдаемые даже на турнирах: не воровать диких животных у противника, не воровать его овец, не резать вражеских животных боевыми подразделениями, не застраивать вражеские ресурсы стенами, а также не затягивать уже проигранный матч. Это считается нарушением игрового этикета, а также неспортивным поведением, хотя игромеханически всё это разрешено.

Следующий матч Жириновский играл грязно — он просто вырезал конным разведчиком всех овец, оленей и зайцев, а также увёл одного из двух вепрей. Все эти животные находились на вражеской половине карты, поэтому произошедшее, несомненно, негативно скажется на экономическом ордере его оппонента.

Своих зверей и овец он нашёл с помощью крестьян, которые это время не занимались производством, что чуть ослабило его. Но враг от этого потерял гораздо больше, поэтому Жириновский получил больше, чем потерял.

Второго вепря врага Владимир банально убил конным разведчиком — Стенли всё прекрасно понял и уже вёл животное к ратуше, но произошёл филигранный перехват.

Да, это лишило Жириновского конного разведчика, которого он не смог вовремя отвести и тот погиб от ножа крестьянина, но зато противник лишился 450 единиц еды.

Далее, в рамках стратегии «выжженной земли», Владимир отправил двоих крестьян, которые застроили частоколом ресурсы на нейтральной территории, что обещает затруднить противнику игру ближе к середине матча.

Закончив с пакостями, Жириновский продолжил реализацию того же четвёртого экономического ордера, который уже показал себя очень хорошо. Это не самый лучший ордер из разработанных, но Шмидт не смог с ним ничего поделать, поэтому Жириновский посчитал, что рационально будет выжать из ордера максимум.

Выйдя в Замковую эпоху, он начал «экологическое зонирование» территории противника, что тоже очень неспортивное поведение — группами крестьян он заблокировал все три водоёма, что есть на карте, а также перекрыл частоколом удобную для добычи древесины рощу.

Всё это можно преодолеть, ведь частоколы разрушаемы, но это отнимает у врага самый ценный ресурс этой игры — время…

Стенли тоже пытался вредить Владимиру, как может, но получались у него значительно хуже, так как ему, параллельно с вредительством, пришлось перестраивать свой экономический ордер под острый дефицит еды на раннем этапе матча.

Закончив измываться над экономикой противника, Жириновский спокойно собрал первый штурмовой отряд из берсерков, застрельщиков, таранов и баллист, а Стенли, ожидавший повторения стратегии, заблаговременно подготовил конных лучников.

На этот раз, благодаря грязной игре, оппонент сумел успешно отразить только первый штурм, после чего благополучно посыпался на втором штурме.

Есть люди, которые играют грязно всегда, каждый рейтинговый матч, но на форумах их покрывают матами, а также сразу же выходят из лобби, если видят их псевдонимы из «чёрного списка игроков».

«Никто не любит подонков», — подумал Владимир, выкашивая вражеских крестьян гусарами, всё такими же анахроничными. — «Поэтому им живётся очень несладко».

Матч закончился полным разгромом Шмидта и Жириновский даже не стал изучать статистику, так как она мало что ему даст — он играл грязно.

— Всё ещё хочешь «войны» или будем играть нормально? — спросил Владимир. — Я могу продолжать и заберу все оставшиеся матчи.

— Ладно, — сказал раздражённый Шмидт. — Давайте играть спортивно.

— Вот и отлично, — улыбнувшись, ответил Жириновский.

— Мне нужен перерыв на пятнадцать минут, — сообщил оппонент.

— Как пожелаешь, — согласился Владимир и встал из-за компьютерного стола.

Он сел за барную стойку и заказал себе газировку «Вита-Кола». Это местный напиток, являющийся аналогом западной «Кока-Колы» — его ограниченно экспортируют в СССР, где он ценится любителями иностранных напитков.

У газировки выраженный цитрусовый вкус, она менее сладкая, чем западная «Кока-Кола», а консистенция слегка гуще — Жириновскому она, в целом, понравилась.

Толпа зрителей внимательно наблюдает за повторами самых ярких моментов двух прошедших матчей, под быструю речь комментаторов, которые пытаются объяснить, почему именно Жириновский выиграл, несмотря на то, что проиграл почти все важные боестолкновения, кроме самых последних.

Для не разбирающихся людей оба матча выглядят так, будто Жириновский безальтернативно проигрывал, а затем, «внезапно», начал побеждать…

Это ему всё предельно понятно, так как это особенности его стратегии — со стороны всё может выглядеть не очень однозначно.

«Разочарование…» — подумал Владимир, посмотрев на американца. — «Возомнил о себе невесть что, а теперь, когда столкнулся с суровой реальностью…»

Стенли Шмидт советуется с командой своих друзей, прилетевших вместе с ним — наверняка, это лучшие игроки США, которые теперь пытаются посоветовать ему хоть что-то.

А Жириновскому советчики не нужны, так как он сам может насоветовать по этой игре очень многое.

Рядом с ним сел Эгон Кренц, очень довольный ходом матча.

— Метрики показывают, что по всему миру нас смотрят примерно 220 миллионов человек, — сообщил он. — Это не считая соцстраны. В ГДР, прямо сейчас, трансляцию смотрит 21 миллион человек, а по СССР у меня нет данных.

Обычных жителей планеты мало волнует какая-то там компьютерная игра, но всех волнует персона Жириновского, поэтому зрителей очень много — наверняка, немалую роль в этом сыграла его пресс-конференция.

Но в СССР всё иначе. Его уже нарекли родиной киберспорта, так как больше нигде в мире киберспорту не уделяется столько времени, а для ГКО это вопрос имиджа — в деле пропаганды надо биться не за сердца стариков, а за сердца молодёжи.

В конце концов, спустя десятилетия, нынешние старики умрут, а нынешняя молодёжь постареет, но сохранит в своих сердцах наиболее яркие события прошедшей жизни. И среди этих событий будут грандиозные киберспортивные турниры, проводимые Советским Союзом.

Старики не понимают или понимают это не до конца, а вот Жириновский всё это не просто понимает, а использует в пропаганде.

Киберспорт — это будущее, а за будущее нужно сражаться. И СССР побеждает в этом сражении.

Для стариков это какая-то шутка или какое-то баловство, а для Жириновского всё серьёзно и поэтому он всегда будет резонировать с молодёжью, которая чувствует, что он говорит с ней на одном языке.

Но это лишь один из компонентов советской пропаганды, которая намеренно, кирпичик за кирпичиком, выстраивает образ страны будущего — цифрового, автоматизированного, изобильного и светлого…

— Уже начал считать денежки? — поинтересовался Владимир.

— Ещё слишком рано, — ответил Кренц. — Подсчитаем по итогам.

Большую часть денег за права на трансляцию госбюджет ГДР уже получил, но теперь нужно дождаться итоговых метрик, чтобы подсчитать процент отчислений от количества зрителей.

«Ещё пять раз подряд раздолбать этого Стенли — а потом можно лететь домой», — подумал Владимир.

У него была надежда на конкурентный поединок, как с Заболотным и несколькими другими игроками на турнире «Великое переселение народов», но Шмидт не сумел показать конкуренцию.

Физические показатели у него на высоте, особенно микроконтроль, но пространственно-временное мышление лишь чуть выше среднего.

— Как оцениваешь Шмидта? — спросил Эгон. — Хороший игрок?

— Хороший, — ответил Жириновский, глядя на дно стакана. — Но этого недостаточно, чтобы победить. Надо быть лучшим, а он не лучший.

— Но зато как быстро он нажимает на кнопки… — произнёс Кренц.

— Да, очень быстро, — согласился с ним Владимир. — Но этого тоже недостаточно. Это стратегия, а не стрелялка.

— Я слышал, что Орлов тоже отлично играет, — сказал Эгон. — Может, устроим товарищеский турнир между ним и тобой?

— Он довольно-таки посредственный игрок в «Эпоху империй», — покачав головой, ответил Жириновский. — Рейтинг у него высокий, но он мыслит слишком шаблонно. Зрелище будет неинтересным, и он очень расстроится. Лучше не надо.

— Я просто предложил, — сказал на это Кренц. — Но мне, неожиданно, понравилось устраивать такое — я задумываюсь сейчас о большом турнире по «Эпохе империй», а также о турнире по «Counter-Strike».

— Ещё бы тебе не понравилось, Эгон, — усмехнувшись, произнёс Владимир, а затем посмотрел на часы. — Всё, время.





Глава четвёртая. Атомное земледелие


*ГДР, Восточный Берлин, Дворец Республики, 15 октября 2002 года*





«Расчёт Стенли не оправдался», — с удовлетворением подумал Владимир.

Американец продул ему шесть матчей подряд, что портит ситуацию Эгону Кренцу, который ожидал, что битва будет хотя бы близкой и удастся оставить что-то на завтра — сегодня предполагалось провести только семь матчей.

Шмидт точно рассчитывал, что старичок начнёт сдуваться и терять концентрацию через три-четыре матча, но он сильно недооценил Жириновского, который каждый вечер играет по 15-20 рейтинговых матчей подряд. А последний месяц он вообще играл по 50-60 рейтинговых матчей в сутки, требуя от оппонентов, чтобы они выкладывались на максимум.

Благодаря таким напряжённым тренировкам, Жириновский чувствует себя очень хорошо и готов был отыграть все матчи до тотального разгрома, то есть, до последнего крестьянина, если бы это не было так скучно.

Сейчас же идёт потенциально последний матч этого поединка, в котором Владимир применил стратегию «мусорной волны» — он набирает исключительно стандартные подразделения, не стоящие золота. Для их набора нужны только древесина и еда, но они слабее, чем «золотые» подразделения.

И пусть они слабее, всё меняется, когда их очень много.

В этот раз снова выпал Тевтобургский лес и Жириновский уже выдавил противника на его половину карты. Все взятые под контроль ресурсы теперь добываются, что увеличивает размер экономики и масштаб «мусорной волны».

Против таких сонмов паршивого качества застрельщиков, алебардистов и гусар не могут устоять даже полностью усовершенствованные конные лучники, которые стоят золота, которого всегда мало.

А Владимир тратит всё добываемое золото на исследования, строительство осадных машин и покупку камня — последний необходим ему для строительства замков.

Стенли, конечно, нашёл способ противодействовать «мусорным» подразделениям: у него есть полностью усовершенствованные легионеры, которые сильнее алебардистов и гусар, но они пасуют перед многочисленными арбалетчиками и превосходством в численности.

Боестолкновения не прекращаются ни на секунду, потому что Владимир выбрал стратегию непрерывного давления, чтобы Стенли не мог сделать и вдоха, не расплатившись за это потерями в личном составе.

Шаткое равновесие длилось примерно пятнадцать минут, а затем Жириновский закончил исследование на ускорение набора пехоты на 15%, что сразу же усилило его присутствие на карте.

Фронт сместился ближе к базе Шмидта, а тот продемонстрировал, что борется не из последних сил, а всё это время выделяет ресурсы на подготовку обороны — он построил две линии стен, которые защитил двумя замками и четырьмя башнями.

Жириновский ответил на это шестью требушетами, которые ждали своего часа в тылу. В левый каструм полетели пылающие камни, на что Шмидт был вынужден отреагировать вылазкой конных лучников.

Оппонент рассчитывал, что удастся проскочить мимо алебардистов и расстрелять требушеты, но конные лучники завязли в широком строю и бесславно погибли.

Из мастерской осадных орудий выехали сразу четыре тарана, в которые Жириновский посадил алебардистов — это нужно для пробития стен и развития прорыва.

Первый каструм пал, несмотря на все попытки компенсирующего ремонта, а затем эта участь постигла и второй каструм. Башни Жириновский игнорирует, так как они вносят незначительный вклад в общий получаемый его подразделениями ущерб, но их время придёт, когда ему будет нужно развивать наступление к вражеской базе.

Шмидт отчаянно сопротивляется, ведь он понимает, что если проиграет сейчас, то поединок закончится его полным разгромом, со счётом 7:0, но у него нет рецептов против настолько тупой и топорной стратегии, в которой экономика проявляет себя лучше всего.

После падения каструмов и формирования трёх проломов в крепостной стене, орда варваров Жириновского проникла внутрь, начав формировать плацдарм для штурма базы врага.

На образованном плацдарме сразу же были поставлены три замка, перекрывшие проход, а на Шмидта всё так же продолжали давить всё новые и новые отряды из «мусорных» подразделений.

В конце концов, бой переполз под стены базы, которую уже начали обстреливать требушеты.

Для проникновения на вражескую базу, Жириновский решил применить две осадные башни, которые практически бессмысленны, но, тем не менее, существуют в этой игре.

Игорь обещал всему миру, что в «Эпохе империй II» у осадных башен появится смысл существования, так как они будут примыкать к стенам и служить полноценным подъёмом на стену.

Вообще, «Эпоха империй II» должна стать какой-то другой игрой, в которой бои будут вестись по другим механикам, с учётом изменяющегося рельефа, неразрушимых объектов, а также чуть более усложнённой военной экономики.

Гусары, тем временем, начали резню вражеских крестьян, а Шмидт предпринял попытку огородиться уже внутри базы, чтобы выиграть своей экономике хоть немного времени.

Но стены не являются препятствием, когда у тебя есть достаточное количество требушетов — у Жириновского их уже восемь…

Через восемь минут всё было кончено: у Шмидта оставалась какая-то армия, но экономики уже не было, поэтому он, осознав бесперспективность сопротивления, сдался.

— Спасибо за игру, — сказал он сухим тоном.

— Пожалуйста, — ответил ему Жириновский и положил наушники на стол.

Он не испытал от этого поединка никакого удовольствия и даже не ожидал, что оно будет, ведь сам этот поединок нужен исключительно для пиара — с этой точки зрения он удался великолепно.

— В чём секрет? — спросил Стенли Шмидт.

— А может, тебе ещё и коды доступа от ядерных ракет рассказать? — спросил Жириновский в ответ. — У тебя доступ к записям и голова на плечах — посиди, посмотри видео, затем поработай головой и подумай, как же так получилось.





* СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 21 октября 2002 года*





— Снова зафиксирован скачок продаж «Эпохи империй», — сказал Александр Бессмертных. — Игорь пожелал пожертвовать все выручаемые с новых продаж средства в космическую отрасль.

— Это он правильно пожелал, — ответил на это Жириновский. — Сколько?

— Пока что, 4,6 миллиона рублей, — сообщил министр внешних отношений. — Но мы считаем, что это ещё не пик продаж, поэтому прогнозируем около 10-12 миллионов рублей выручки.

— Почти два запуска «Союза-2»… — произнёс задумавшийся Владимир.

Около трёх месяцев назад ГКО пришёл к выводу, что сделать запуски «Союза-2» ещё дешевле, на данном этапе, уже практически невозможно, поэтому принято решение прекратить программу удешевления этой ракеты — стоимость запуска застыла на отметке 6,9 миллионов рублей.

Такая стоимость вполне устраивает ГКО, хотя изначально ожидалось, что запуск будет стоить около 6,5 миллионов рублей.

В любом случае, дешевле нет ни у кого — «Союз-2» может поднимать на орбиту 8,5 тонн полезной массы, что означает очень низкую стоимость одного килограмма, поднятого на орбиту — один килограмм стоит всего 811 рублей и 77 копеек.

Ракета-носитель «Тритон» поднимает на орбиту 38 тонн полезной нагрузки, но каждый запуск обходится бюджету в 18,8 миллионов рублей. Это значит, что один килограмм полезной нагрузки, поднятый на орбиту, стоит 494 рублей и 74 копейки, что абсолютно беспрецедентно в человеческой истории.

Настолько низкая стоимость обусловлена не только кислородно-метановыми двигателями, но также и почти полной возвращаемостью ракеты-носителя.

Боковые блоки возвращаются самостоятельно и приземляются на специальный аэродром «по-самолётному», а две ступени тоже возвращаются, но путём торможения основными двигателями, на остаточном топливе.

БЦВМ сами управляют падением ступеней и, в нужный момент, снижают их скорость, выравнивают положение, после чего активируют торможение — после этого включаются маневровые двигатели. Это позволяет аккуратно посадить ракету на специальную посадочную площадку. Круговое вероятное отклонение при посадке равно трём-четырём метрам, что вообще не проблема, так как площадки имеют радиус десять с половиной метров.

Третья ступень, в которой содержатся топливо на космическую часть пути и полезная нагрузка, расстаётся с грузом, после чего разворачивается к Земле и активирует двигатель в последний раз. Далее она сгорает в атмосфере — это выгоднее всего, так как повторное применение не предусмотрено.

— Игорь молодец, — произнёс Жириновский. — Мне тоже, наверное, нужно вложиться в космос…

Он всё ещё получает солидные патентные отчисления, поступающие на его счёт ежемесячно — особенно сильно его поддерживают силиконовые кухонные лопаточки и прочая кухонная утварь.

Космическая отрасль ещё не «оправилась» после резкого увеличения бюджета, поэтому дальнейшее увеличение финансирования повлияет на что-то только на горизонте нескольких лет. И всё же, жест Игоря очень красив и Владимир начал гордиться сыном ещё сильнее.

— Александр Александрович, я слышал, что с Вьетнамом есть какие-то подвижки, — произнёс Жириновский. — У вас есть какие-нибудь подробности?

— Генеральный секретарь Нгуен Фу Чонг практически сдался, — ответил министр внешних отношений. — Хамидулин ведёт переговоры о парке, и сообщает о готовности вьетнамской стороны принять наши условия. Генсек Нгуен, судя по всему, переоценил позицию своего предшественника и начал считать, что тотальный экономический упадок — это гораздо хуже, чем интеграция в нашу экономику.

Рашит Хамидулин — это чрезвычайный и полномочный посол СССР во Вьетнаме, работающий там с 1990-го года. Он специализируется на Юго-Восточной Азии и в иностранных делах трудится с 1960-го года — это очень крепкий профессионал, хорошо знающий, что происходит в регионе, в целом, и во Вьетнаме, в частности. И, судя по всему, он начал «дожимать» нового вьетнамского генсека, склоняя его к плавной интеграции.

ГКО нужны вьетнамские рабочие руки, ему нужна форсированная индустриализация во Вьетнаме, к которой уже есть все предпосылки — компартия, несмотря на последствия катастрофически тяжёлой войны, занималась подготовкой экономического плацдарма.

— Это же отличные новости! — обрадованно воскликнул Жириновский. — Значит, и за космодромом дело не заржавеет?

— Пока что, лучше не обнадёживаться, — покачав головой, произнёс Бессмертных. — Генсек Нгуен может воспринять это совсем не так, как можно ожидать. Вьетнамское общество сильно отличается от нашего и люди там готовы сколько угодно долго жить плохо, но зато независимо. Это закрытое общество и к нему требуется особый подход.

— Так Хамидулин там на что? — спросил Жириновский. — Пусть аккуратно пощупает почву и добьётся для нас строительства космодрома. Да Вьетнам о таком и мечтать не мог! Кто ещё, пребывая в своём уме, откажется от бесплатного космодрома и собственной космической программы?

Вьетнам — это, пожалуй, лучшая страна Социалистического блока, в которой можно построить космодром. Строить её лучше неподалёку от военной базы Камрань, расположенной на 11°57’ северной широты. Байконур расположен на 45°37′ северной широты, что не очень хорошо, но терпимо.

Всё дело в линейной скорости вращения Земли, максимальное значение которой достигается на экваторе. На широте Байконура линейная скорость вращения Земли равна 323 метрам в секунду, а на широте гипотетического космодрома во Вьетнаме она будет равна 455 метрам в секунду.

При запуске ракеты на восток, она получит чуть больше «бесплатного» импульса, что позволит либо повысить полезную нагрузку, либо потратить меньше топлива, что, в любом случае, ведёт к удешевлению запусков.

Учитывая масштабы советской космической программы, ей очень нужен космодром где-то на экваторе или как можно ближе к нему, а логистика — это решаемая проблема.

В Южном Йемене, например, уже строится космодром Аден, будущая национальная гордость йеменцев. Там построен новый аэродром, длина взлётно-посадочной полосы которого равна пяти с половиной километрам.

Этот аэродром необходим для принятия самолётов Ан-225, коих уже построено шесть единиц, специально под будущие задачи. Они регулярно летают в Южный Йемен, доставляя туда крупногабаритные грузы и вызывая восторг у местных жителей, которые никогда не видели таких гигантских самолётов.

Космодром Аден тоже неплох, так как он находится на 12°51′ северной широты, что сильно лучше, чем в Байконуре, но Южный Йемен выбрали только из-за того, что с Вьетнамом всё никак не получалось.

В НДРЙ к власти пришёл новый президент и генсек — Омар Халед аль-Гахваши, а Али Салем аль-Бейд мирно ушёл на пенсию. Обновлённое руководство санкционировано Москвой, поэтому политический курс Южного Йемена почти не изменился. Единственное, аль-Гахваши начал переговоры с Северным Йеменом, от которых упорно отказывался аль-Бейд.

У йеменцев давно есть национальная идея об объединении, но Али Салем аль-Бейд опасался за свою власть, как и Али Абдалла Салех, всё так же возглавляющий Северный Йемен. И только Омар Халед готов двигать это дело с мёртвой точки, так как объединение стран даст больше рабочих рук, больше природных ресурсов и, что самое главное, увеличит полезность Йемена в глазах Москвы.

В настоящий момент, товары из Южного Йемена составляют около 1,9% от советского импорта, который, по последним данным, равен 761 миллиарду рублей, то есть, доля Южного Йемена составляет 14,5 миллиардов рублей.

Это свидетельствует о том, что Южный Йемен стал флагманом промышленности Аравийского полуострова — его ВВП за прошлый год равен 72 миллиардам рублей, из которых 20% являются экспортом в СССР.

Экономика НДРЙ, де-факто, работает на обеспечение СССР и основная масса предприятий являются советско-йеменскими, полностью подконтрольными ГКО, но зато эти предприятия, в конце следующего десятилетия, станут исключительно йеменскими, когда СССР полностью отобьёт свои инвестиции.

Договора, в конце концов, истекут, а высокоразвитая и автоматизированная промышленность останется — именно этого и добивается Жириновский. Ему нужны индустриализированные союзники, которые могут на равных побороться с некоторыми европейскими странами.

ГДР — это лучший пример такого подхода, так как у неё изначально была очень развитая промышленность, которая была доведена до пика своей мощи. ФРГ больше, более плотно населена и пользуется привилегиями Евросоюза, но в ГДР уже выше уровень жизни, что напрямую связано со степенью развития промышленности.

— Всё-таки, Вьетнам — это сложная страна, — произнёс Бессмертных. — Хамидулин честно предупредил меня, что это лишь первый шаг и он не может ничего гарантировать, даже по тематическому парку развлечений.

— Если Нгуен откажется, то он сам дурак, — заявил Жириновский. — Уже надо определяться — отсидеться в стороне не получится. Столько времени потеряли зря и до сих пор колеблются…

За прошедшие годы Вьетнам мог стать очень важной фабрикой по производству товаров народного потребления, как Южный Йемен или Сирия, а к сегодняшнему дню, возможно, уже началось бы производство чего-то высокотехнологического, так как подобное рассматривалось ГКО.

Но предыдущий вьетнамский генсек предпочёл быть «независимым», при этом продолжая брать у СССР кредиты и покупать советские товары, ставя свою страну в ещё большую экономическую зависимость, только без каких-либо привилегий.

Если соглашения будут достигнуты, то Вьетнам, с учётом будущего объёма инвестиций, будет расплачиваться по своим долгам до 40-х годов этого столетия, что просто огромный срок.

— Хамидулин довёл до него эту информацию, мягко, — произнёс Бессмертных. — Но решение за Нгуеном, поэтому посмотрим, что он скажет.

— Возможно, их отпугивает опыт Ирака… — проговорил крепко задумавшийся Владимир.

Со стороны всё выглядит так, будто Жириновский специально подготовил Ирак и подставил его под удар Коалиции, чтобы нанести ей максимум ущерба, в первую очередь, США.

В международной политике нет безусловных друзей, но зато есть безусловные враги, и всё же, категории дружественных и недружественных поступков существуют.

И, согласно этим категориям, то, что случилось с Ираком, выглядит очень неоднозначно — он понёс колоссальный экономический ущерб, от которого ему восстанавливаться следующие несколько лет, а США понесли сокрушительный политический ущерб и потеряли очень много денег. Из этого следует, что единственным выгодоприобретателем, в этой ситуации, является СССР, который очень серьёзно вложился деньгами и заставил своего противника потерять очень многое.

У Вьетнама был подобный опыт, когда США захотели не допустить экспорта революции и начали войну против партизан Южного Вьетнама, а СССР, в это время, помогал Северному Вьетнаму, который, в свою очередь, помогал южновьетнамскому Вьетконгу, что привело к кровопролитной и долгой войне, в которой США проиграли.

Вьетнам всё ещё не оправился от этой давно закончившейся войны, но уже мог бы, прими его руководство предложение Жириновского…

— Ладно, посмотрим, — сказал Владимир. — Японский парк уже у нас в кармане. Гоминьдановцы молчат?

— Молчат, — ответил министр внешних отношений. — Очень похоже, что они получили прямой запрет со стороны США.

— И чёрт с ними — не очень-то хотелось, — махнув рукой, сказал Жириновский. — Венесуэла? Ливия?

— Чавес дал однозначный ответ — да, — сообщил Бессмертных. — Каддафи тоже согласен и даже готов вложиться из личных средств.

— Пусть Муаммар не выпендривается, — раздражённо потребовал Владимир. — В Ливии всё должно быть организовано на общих основаниях.

ГКО планирует вытащить из франшизы «Гарри Поттер» максимум прибыли, поэтому разработан и принят к исполнению генеральный план.

Согласно этому плану, каждый регион получит свой тематический парк развлечений, который будет обслуживать всё население региона, без привязки к странам.

Венесуэла будет ориентирована на население всей Латинской Америки, Ливия займётся Северной Африкой, Вьетнам, если согласится, будет обслуживать население Юго-Восточной Азии, ГДР возьмёт на себя всю Европу, Капская республика будет обслуживать Южную Африку, Афганистан будет ориентирован на собственное население, а Южный Йемен возьмётся за Аравийский полуостров и страны Ближнего Востока.

Джоан Роулинг получила авансом семьдесят миллионов фунтов стерлингов и сейчас сидит дома, иногда вылетая в разные страны мира, так как теперь она должна прописать лор для всех упомянутых тематических парков, с местными культурными и географическими особенностями.

Лор для Лейпцигского парка уже готов и прошёл специальную комиссию Государственного совета ГДР, которая должна была проследить, чтобы не было нанесено урона чести и достоинству германской культуры.

ГКО уже всё давно посчитал: после выхода всех парков на плановую мощность, ожидается чистая прибыль 6-7 миллиардов рублей в год, причём солидная часть этой прибыли будет в валюте.

— Мы не отступим со своих позиций, — произнёс Бессмертных. — Все цели генерального плана будут выполнены до конца.

— Если Муаммар будет что-то выкидывать — связывайте его со мной, — велел Жириновский. — Я сразу же вправлю ему мозги на место — он нам очень сильно должен.

В Ливии сейчас работают 25 тысяч советских специалистов, реализующих проект «Великой рукотворной реки», задуманный и частично реализованный Каддафи.

Также советские специалисты из атомного сектора строят на побережье Ливии четыре атомных опреснителя по два энергоблока, суммарной плановой мощностью в 3 миллиона кубометров пресной воды в сутки.

Проектная мощность «Великой рукотворной реки» — 6,5 миллионов кубометров ископаемой воды, но нынешняя её мощность — 2,5 миллиона кубометров.

Главная проблема замысла Каддафи — это то, что вода является ископаемой, поэтому она конечна и её хватит, максимум, на 100 лет, что кажется очень большим сроком, но, по мере исчерпания подземных запасов, мощность будет падать. А атомные опреснители никогда не смогут опреснить всю воду из Средиземного моря, поэтому источник воды можно считать бесконечным.

Муаммар Каддафи всё это полноценно осознаёт, поэтому просто не смог отказаться от предложения, сделанного Жириновским — атомные опреснители строятся и будут закончены ближе к концу 2006-го года.

В Северной Африке всегда остро стоит проблема воды, поэтому Каддафи очень сильно должен Жириновскому и попал в необоримую зависимость от Советского Союза.

«Ещё это престиж…» — подумал Владимир. — «Советским гражданам приятно знать, что где-то в Ливии миллионы людей будут получать пресную воду благодаря Советскому Союзу — это создаёт чувство сопричастности».

Технологии опреснения воды атомной установкой уже отработаны в Казахской ССР: сначала была проверена атомная опреснительная установка в городе Шевченко, на 120 тысяч кубометров воды в сутки, а затем построена новая установка, дающая 750 тысяч кубометров пресной воды в сутки.

Ещё две такие же установки сооружены в Красноводске, в Туркменской ССР, чтобы сократить забор воды из Амударьи.

Всё это делается не просто потому, что позволяет промышленность, а для спасения Аральского моря, которое сильно страдает от забора воды из Сырдарьи и Амударьи.

С этим нужно было что-то делать, так как сокращаются посевные площади вокруг этого водоёма, и Жириновский сделал всё, что мог.

В рамках модернизации сельского хозяйства, было потрачено сорок с лишним миллиардов на строительство обширной сети водоснабжения хлопковых полей в Узбекской и Туркменской ССР, в которых, как оказалось, около 50% воды банально испарялось или уходило в землю в процессе перемещения по старым и примитивным арыкам.

Теперь забираемая из рек вода практически не испаряется и не просачивается в толщу земли, а поступает на орошаемые поля — потери сокращены до 11%, что уже сократило общий объём забора воды. Экономия составила целых 32 миллиона кубометров воды в год, что, ожидаемо, улучшило общую ситуацию.

Правда, для восстановления моря до уровня 60-х годов необходимо обеспечить поступление в него примерно 45 миллионов кубометров воды в год, а сейчас туда поступают только 38 миллионов кубометров — восполнение объёмов обещает затянуться на многие десятилетия…

Переход на менее влаголюбивые сорта хлопка, что позволит выиграть ещё пару-тройку миллионов кубометров воды в год, уже осуществляется и будет полностью реализован в течение следующих четырёх-пяти лет.

Также, в этом деле может очень сильно помочь АФСР — Ватанджар готов обсудить совместный проект по модернизации сельского хозяйства Белуджистанской АССР и расширению выращивания хлопка. Но там опять нужно строительство опреснителей на берегу Аравийского моря, так как Белуджистан очень беден на пресную воду…

«Ну, Мохаммад, хотя бы, готов вложиться в это деньгами и ресурсами», — подумал Владимир. — «Зато, если реализуем проект, то сможем сократить масштабы выращивания хлопка в Туркменской и Узбекской ССР, что выиграет нам ещё несколько миллионов кубов воды в год. А там уже и воды начнёт поступать достаточно, и мы расширим объём пашен в Казахской ССР, что даст нам ещё больше продовольствия. Так победим».





Глава пятая. Революция


*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 9 ноября 2002 года*





— Спрашивают, что делать? — переспросил Жириновский. — А вы что ответили?

Он сидит за своим рабочим столом и отстукивает тревожную дробь на какой-то кнопке.

— А что мы могли ответить? — задал Гаськов риторический вопрос. — Мы ответили, что необходимо прекратить всё это, немедленно.

— Не послушают, — убеждённо произнёс Владимир.

— Не послушают, — согласился с ним председатель КГБ.

В Турции, на почве результатов прошедших выборов и того, что происходило незадолго до них, происходят масштабные народные волнения.

Сначала, 1 ноября, неизвестные расстреляли машину Ибрагима Озтюрка, лидера марксистской ячейки в иле Чанаккале — вместе с ним погибли его жена и двое малолетних детей.

В тот же день погибли ещё девятнадцать лидеров марксистских ячеек, организовывавших агитацию и призывавших избирателей голосовать за компартию, которую побоялись отстранять от участия в выборах, но запомнились всем именно Озтюрк с семьёй.

Уже тогда на улицы в провинциях начали выходить люди, но их очень быстро подавили специальными отрядами полиции, которые сработали оперативно и грамотно.

Жириновский даже подумал, что миновало и пронесло, но не тут-то было…

В ночь с 3 на 4 ноября были обнародованы результаты голосования и, как это ни удивительно, выиграла не эрдогановская Партия справедливости и развития, как ожидал Жириновский, а байкаловская Республиканская народная партия.

Владимир сразу понял, что турецкие правящие круги решили, таким образом, бросить народу кость — дать что-то удобоваримое, но не коммунистическое.

«Скорее всего, у Дениза Байкала есть особая программа», — мысленно предположил Жириновский, — «с социальными гарантиями, льготами для пенсионеров, инвалидов, сирот, а также грандиозными планами по строительству школ, больниц, детских садов и общественных парков».

Но результаты выборов совсем не устроили большинство избирателей, так как оно, явно, голосовало не за Байкала с его РНП, а за Кемаля Окуяна с его КПТ.

4, 5 и 6 ноября ничего не происходило, за вычетом отдельных народных выступлений, всё так же оперативно и качественно подавленных полицией.

Но вот 7 ноября, поздним вечером, когда Жириновский был в Ленинграде и смотрел, как крейсер «Аврора» даёт холостой залп, в честь 85-летия Октябрьской революции, всё началось.

Турецкие коммунисты подняли народ на вооружённое восстание, в чём их поддержали турецкие курды, а точнее, Рабочая партия Курдистана.

Произошли массовые захваты арсеналов, в ходе которых пролилась большая кровь, а затем к восставшим начали присоединяться оперативно среагировавшие военные, поднявшие оружие на прежнюю власть…

Стамбул до сих пор охвачен пламенем — на улицах идут кровопролитные бои, но центр города взят восставшими, в руки которых попали Реджеп Тайип Эрдоган и президент Ахмет Недждет Сезер.

Сезера уже расстреляли, а Эрдогана забрали себе курды и увезли в неизвестном направлении.

— Кстати, а Эрдоган уже всплывал? — поинтересовался Жириновский.

— Всплыл уже, — ответил Гаськов. — Его обменяли на Абдуллу Оджалана — РПК связалась с гарнизоном тюрьмы на острове Имралы, и там комендантом оказался сторонник Эрдогана — он согласился выдать Оджалана только взамен за Эрдогана. И курды успели только чудом — его через час должны были поставить к стенке.

— И где он теперь? — спросил Владимир.

— Гарнизон эвакуировался в Грецию, откуда Эрдогана отправили в Брюссель, — ответил председатель КГБ.

— Неудивительно… — произнёс Жириновский. — И что теперь? Каков статус восстания?

— Это больше не восстание — это уже революция, — поправил его Гаськов. — Американцы осознали, что их контингент не готов воевать против всей Турции, поэтому начата эвакуация. Подразделения турецкой армии переходят на сторону революции и разоружают нелояльных офицеров и сержантов — военное давление на курдов прекратилось полностью, чего и добивалась РПК. Я не вижу возможностей немедленной реставрации прежнего режима — при всём нашем желании, мы не сможем.

А Жириновскому очень бы хотелось, чтобы реставрация прежнего режима произошла хотя бы завтра, потому что он пытается найти хоть одну положительную сторону в произошедшем, но на ум ему приходят только плохие.

— Вот суки… — яростно процедил Жириновский. — Как можно было так обосраться-то, а?!

— А я предупреждал тебя, что ситуация в Турции обострена почти до предела, — сказал на это Гаськов. — Все признаки революционной ситуации, точно по Ленину, были налицо…

— Все признаки революционной ситуации, — раздражённым тоном передразнил его Владимир. — А кто тогда говорил, полгода назад, что всё в Турции нормально?!

— Полгода назад в Турции всё и было нормально, — ответил председатель КГБ. — Но за эти полгода произошло очень много событий, которые обострили противоречия и подготовили почву для формирования революционной ситуации.

— Но не могли же турецкие коммунисты сами всё это закрутить! — воскликнул Жириновский. — За этим точно кто-то стоит!

— Мы всё проверили и перепроверили, — покачав головой, сказал генерал армии Гаськов. — Это Окуян и его единомышленники верно уловили момент. (1) Деятельности иностранных спецслужб нами не зафиксировано.

— Ленин опять оказался прав? — спросил Владимир. — Да как же вы меня все заколебали! Ты же понимаешь, что всё это значит?!

— Конечно, — кивнув, ответил Константин Эдуардович.

Это очередной шаг к эскалации Холодной войны, потому что страна-член НАТО, только что, на глазах у всего мира, совершила социалистическую революцию.

«Такое могло бы резко привести к невиданной доселе эскалации в относительно спокойные 70-е, а уж теперь…» — обречённо подумал Жириновский.

Зазвонил стационарный телефон.

— Да? — спросил поднявший трубку Владимир.

— Владимир Вольфович, вас срочно просит посол США, — сообщила Екатерина Георгиевна.

— Ох, вашу мать… — прошептал Жириновский. — Скажи, чтобы ждал. Когда он будет?

— Готов приехать через десять минут, — сказала секретарь.

— Ладно, пусть заходит сразу же, как приедет, — велел Жириновский и положил трубку.

— Будет спрашивать, как так получилось и, причём здесь мы? — спросил улыбнувшийся Гаськов.

— А ты чего ухмыляешься, Эдуардыч? — раздражённо спросил Жириновский. — Мы в заднице! В полной заднице! До 7 ноября у меня была надежда, что проскочим! Но не проскочили!

— Но мы ведь не несём ответственности за произошедшее, — сказал на это председатель КГБ. — Я готов предоставить США всю имеющуюся у нас документацию по Турции — последовательность событий и роль тех или иных лиц.

— Да кто ж тебе поверит-то?! — спросил Жириновский. — Первая же мысль, которая появится в их куриных мозгах — академик Гаськов, мастер психологических игрищ, всё сфабриковал! Как бы хуже не стало — они ведь могут подумать, что мы держим их за дебилов, и обидятся ещё сильнее!

— А что делать тогда? — недоуменно уставившись на него, спросил Гаськов.

— А я, по-твоему, знаю?! — воскликнул Владимир. — Я не знаю!

Он вскочил с кресла и прошёл к шкафу для документов, в котором замаскирован большой сейф. Набрав код, он открыл дверцу и вытащил из сейфа пачку «Ростова Президентского».

Лихорадочными движениями распечатав пачку, он вытащил сигарету и взял с полки сейфа зажигалку.

— Сука!!! — рявкнул он, когда зажигалка выпала из его нервно дрожащих рук.

— Успокойся, Вольфыч, — попросил его Гаськов. — Ты же, вроде бы, давно не куришь?

— Теперь курю, етить твою мать! — раздражённым тоном ответил ему Владимир и подобрал зажигалку. — Скоро приедет этот костюмированный мудак, поэтому…

Прикурив сигарету, он сделал глубокую затяжку и надсадно закашлял. Замахав рукой в сторону двери, он выпроводил Гаськова из кабинета и с силой потушил сигарету в пепельнице.

Вывалив содержимое пепельницы в урну, он достал из мини-холодильника минералку и залпом выпил полбутылки.

— Фу-у-х… — облегчённо выдохнул он. — Надо собраться…

Паника отступила, а в голове появилась некоторая ясность мысли.

Взяв со стола электронный испаритель, он сделал несколько затяжек, а затем вернулся за стол и включил вытяжку. Воздух в кабинете быстро сменился свежим, без запаха дыма и груши с апельсином.

Жириновский включил телевизор и сразу же попал на Первую программу ЦТ. А там идёт репортаж с места главных событий — военный корреспондент стоит на площади Султанахмед и на его фоне виден Обелиск Феодосия, на самом деле, являющийся обелиском фараона Тутмоса III, вывезенный римлянами и поставленный в Константинополе.

Военный корреспондент, известный на весь Союз — Александр Сладков, который успел осветить практически все военные конфликты, происходившие в 90-е годы.

— … бои, судя по всему, завершились! — продолжал журналист, а затем посмотрел куда-то в сторону. — Нам сообщают, что на Галатской башне поднят красный флаг — революция победила!

— Чему ты радуешься, дурачок?! — гневно спросил Владимир у видеостены.

Тут его посетила тревожная мысль об американских ядерных ракетах в Турции — они их завезли неофициально, в начале этого года, поэтому о них, будто бы, никто не знает.

Жириновский, когда ему доложили об этом, решил не разводить шумиху, чтобы не участвовать в этой явной провокации. Эти ракеты не меняли, в наиболее вероятном сценарии тотальной ядерной войны, практически ничего, как ничего не меняют «Парселены», висящие сейчас на геостационарной орбите.

К тому же, США официально хранят на территории Турции до 90 единиц термоядерных бомб, поэтому Владимиру без разницы, сколько там ракет и что это за ракеты.

Он переключился на Вторую программу ЦТ, но там идёт повтор видеозаписи артобстрела военными одного из районов Стамбула. Уже известно, кто именно стрелял, но до сих пор не очень понятно, по кому и зачем.

Вновь зазвонил стационарный телефон.

— Запускайте, — приказал Жириновский, подняв трубку.

Спустя десяток секунд, дверь отворилась и в кабинет вошёл Александр Рассел Вершбоу, посол США в СССР, специально выбранный для того, чтобы давить и угрожать. Он уже успел отметиться в Совете национальной безопасности США, а затем побыл послом США в НАТО, где публично требовал от европейских стран-участниц увеличивать военные расходы, а незадолго до этого он фестивалил в Югославии, требуя более жёстких действий.

Это явный антисоветчик, который ненавидит СССР — Буш и Чейни прислали совсем не того человека.

— Посол Вершбоу, — сказал Жириновский. — Присаживайтесь.

— Воздержусь, — ответил посол вместо приветствия и встал посреди кабинета. — Как понимать происходящее в Турции?!

— Голос на четыре тона ниже! — рявкнул на него Владимир. — Забыли, где находитесь?! Сесть в кресло!

Посол отшатнулся, но быстро взял себя в руки.

— Я сказал вам, чтобы вы сели в кресло, — твёрдым тоном повторил Жириновский.

Вершбоу поправил галстук, хмыкнул и сел, но не на предложенное кресло, а на диван.

— Вы понимаете, что сейчас на кону, посол Вершбоу? — спросил Владимир, смягчив тон.

— Я даю себе в этом полный отчёт, — ответил посол США. — Но у нас были договорённости. И вы их нарушили?

Существует негласная договорённость между двумя блоками — никакой борьбы за страны-участницы противоположного блока. И пусть ОВД давно нет, есть фактический Восточный блок.

Что-то безобидное вполне допустимо, но прямая подрывная деятельность — это уже за гранью.

— Мы? — спросил Жириновский. — А при чём здесь мы? Проверяйте всё досконально — ни одна из разведок нашего блока не занималась подготовкой революции.

— Я ожидал, что вы будете всё яростно отрицать, — произнёс посол.

— Проведите полную проверку, — ответил на это Владимир. — Мы никоим образом не поддерживали турецких коммунистов, так как революция в Турции — это слишком очевидный шаг к эскалации.

— Даже если так, в чём я сильно сомневаюсь, это не отменяет произошедшего, — сказал Александр Вершбоу. — Региональный баланс нарушен — архитектура безопасности требует пересмотра.

— Что именно вы под этим понимаете? — уточнил Жириновский.

— Мы считаем себя обязанными расширить контингент войск НАТО в Европе, — ответил Вершбоу. — Также мы требуем, чтобы вы признали власть мятежников нелегитимной, а также оказали на них давление, чтобы они не препятствовали вывозу наших вооружений.

— Контингент — расширяйте, — разрешил Владимир. — А вот танцевать под вашу дудку мы не будем. Мы сами решим, кого нам признавать, а кого не признавать. С мятежниками и вывозом вооружений — для этого нам придётся войти с ними в контакт.

— Мистер президент, умоляю вас, хватит играть в эту игру… — попросил посол. — Делайте, что хотите, но наши требования должны быть выполнены — иначе это приведёт…

— Вы что, угрожаете мне? — перебил его Жириновский вопросом. — Звучит так, будто вы держите пистолет у моего виска и диктуете какие-то требования. Вы забыли, что ядерные ракеты есть не только у вас? США тоже рискуют сгореть в термоядерном пламени, поэтому не надо брать меня на «слабо» — я воевал и уже знаком со смертью в лицо.

Вершбоу стиснул зубы и уставился на него пристальным взглядом, будто готовится начать драку. Но это лишь психологический приём.

— Итак, мы готовы пойти навстречу лишь по двум пунктам, — вновь заговорил Владимир. — Можете расширять свой контингент настолько, насколько вам захочется. Также мы готовы наладить контакт с новой властью в Турции и сделать всё возможное, чтобы вы могли эвакуировать свой личный состав.

Ядерные ракеты и бомбы уже покинули территорию Турции — американцы применили для этого спецподразделения и специальную авиацию, предназначенные для подобных сценариев.

Но на военных базах в Турции остался личный состав при технике и вооружении. Если учесть, что большая часть турецкой армии перешла на сторону революции, то могут быть применены средства ПВО, что США очень хотят исключить.

Буш и Чейни, конечно, не несут прямой ответственности за катастрофу в Ираке, но каждый потерянный американский солдат воспринимается американским обществом крайне болезненно.

Их цель — избежать людских потерь, поэтому они и хотят, чтобы Жириновский поспособствовал их безопасному выводу.

— Это меньшее, что вы можете сделать, — сказал посол.

— Вот именно, — согласился с ним Владимир. — Это лишь микроскопическая крупица от всех наших возможностей.





*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 16 ноября 2002 года*





— М-да… — протянул Орлов, прикуривший сигарету.

Вытяжка прямо над диваном, на котором он сидит, и Жириновский видит, как табачный дым сразу же начало тянуть в щели между потолочными панелями.

Сам Владимир агрессивно и часто затягивается электронным испарителем, в который установлена смесь с повышенным содержанием никотина.

— Да! — воскликнул он. — Теперь всё будет очень плохо!

США вывели личный состав со своих баз, что было осуществлено при дипломатическом участии СССР, который вступил в официальный контакт с новыми властями Турции и договорился о запрете препятствования выводу американских сил в Грецию и другие страны-члены НАТО.

Буш и Чейни использовали это для пропаганды — теперь факт дипломатических взаимодействий СССР с турецкими коммунистами используется в качестве доказательства участия КГБ в перевороте.

Также эти двое уже сделали заявление о том, что увеличивают численность американского контингента в Европе с 400 тысяч до 750 тысяч человек.

Армии других стран НАТО насчитывают, суммарно, 1,6 миллиона человек, с тенденцией увеличения штата до 2 миллионов и более, из-за растущей угрозы войны.

Жириновскому не очень-то понятно, на что они рассчитывают, так как у СССР 7,5 миллионов военнослужащих — НАТО просто не может победить в возможной полномасштабной войне, по умолчанию.

Для относительно успешной обороны от наступающей Советской армии, НАТО нужны, минимум, 3,7 миллионов личного состава, иначе будет просто некем затыкать все направления, но даже нынешняя численность лежит на Западе тяжёлым бременем.

Но Жириновский не собирается ни на кого нападать, потому что это невыгодно Советскому Союзу — ему, как и раньше, очень нравится нынешняя диспозиция в Восточной Европе, которую он, точно так же, как и раньше, считает своим главным детищем и очень им гордится…

— ГАУ оценивает вероятность начала тотальной ядерной войны в 1,4% — оценка на следующие пять лет, с учётом всех имеющихся, на данный момент, факторов, — поделился статистикой генерал армии Гаськов.

Он сидит в кресле для посетителей и крутит в руках личный терминал, в народе прозванный «кошельком». Конкретно этот терминал подарили Жириновскому, и он может расплачиваться им только в Новосибирске.

— Очень оптимистично, — произнёс Владимир. — А по моим ощущениям — вероятность начала ядерной войны равна 70-80%.

— Никто не станет добровольно расставаться с жизнью, — сказал председатель КГБ. — Они хотят избежать ядерной войны точно так же, как мы — потери будут неприемлемыми.

— Что делать-то? — спросил Орлов.

— Нужно не допустить революций в других странах, — ответил на это Жириновский. — Эдуардыч, поработай по своей линии со всеми активистами — сейчас вообще нельзя возбуждать Запад ещё сильнее!

У него достаточно поводов опасаться такого развития событий, так как международное коммунистическое движение набрало невиданную силу — Турция просто оказалась наиболее нестабильной.

«Если бы эти идиоты не назначили досрочные выборы, всего этого не было бы!» — подумал Жириновский о предыдущих властях Турции. — «Не было бы повсюду так много идиотов, у нас было бы гораздо меньше проблем…»

Страна находилась в глубоком финансовом кризисе, правительство допустило очень большой дефицит бюджета, а инвесторы, от которых очень сильно зависела турецкая экономика, начали спешно уходить, так как потеряли уверенность в надёжности инвестиций.

Усугублялось всё это правительственным кризисом, вызванным конфликтом президента Сезера и премьер-министра Эджевита, у которых дело даже доходило до потасовки в зале заседаний.

Разрешить это должны были досрочные парламентские выборы — также они должны были снизить градус социального протеста, ведь всё было решено заранее и у Дениза Байкала, действительно, была новая политическая программа, имеющая беспрецедентную социальную ориентацию.

Но избиратели уже слишком сильно радикализировались, что не сумели верно оценить ни президент, ни правящая партия, ни кто-либо ещё — все считали, почему-то, что программы Байкала хватит с лихвой, а явную фальсификацию выборов народ, как всегда, проглотит.

Местоположение премьер-министра Эджевита до сих пор не установлено — считается, что он уже мёртв, но новые власти ничего об этом не заявляли.

Сейчас, пока Жириновский потеет от ужаса, по всей Турции учреждаются Советы народных депутатов, которые должны будут взять страну под полное управление и провести Съезд народных депутатов, на котором они собираются учредить Турецкую Народную Республику.

В это же время, представители правящих кругов бегут из страны, со своим движимым имуществом, хотя для этого нет веских причин — генсек Кемаль Окуян собирается провести национализацию, с выкупом предприятий по рыночным ценам.

Для этого он очень просит в долг у СССР — ГКО рассматривает возможность оплатить все долги Турции перед МВФ и дать деньги на проведение полной национализации.

Политика политикой, а такой шанс ГКО упускать не собирается: если уж непоправимое уже произошло, то нужно извлекать из этого пользу. Отменить революцию и выход Турции из состава НАТО уже нельзя, поэтому на заседании ГКО было постановлено, что новая страна будет не только признана, но и получит очень серьёзную финансовую помощь.

Это, несомненно, будет воспринято Западом, как враждебные действия: Турцию уже обложили огромным перечнем экономических санкций, войска НАТО переброшены к её западным границам, то есть, в Грецию и Болгарию, а ВМФ США отправил авианосную ударную группу в Средиземное море.

Впрочем, это уже неспособно накалить ситуацию ещё сильнее, так как отношения СССР и НАТО находятся в исторически низшей точке. Похожая ситуация была во время Карибского кризиса, хотя отличием является реальная экзистенциальная угроза для Запада, обусловленная просто существованием Советского Союза.

— А что делают курды? — спросил вдруг Орлов.

Жириновскому тоже стало интересно услышать ответ на этот вопрос, поэтому он перевёл взгляд на председателя КГБ.

— Занимаются своими Советами и готовятся к образованию Курдской АССР в составе ТНР, — ответил Гаськов. — Абдулла Оджалан, как генсек Рабочей партии Курдистана, сейчас в Стамбуле — согласовывает нюансы.

Генсек Окуян, как известно, опёрся на курдов, которые дали марксистам вооружение, кое-какую технику, а также помогли с формированием отрядов будущей Красной гвардии, поэтому просто так отмахнуться от Оджалана, как от мавра, сделавшего своё дело, Окуян не мог.

Много кому в Турции не понравилась идея автономии курдов, так как турецкий народ, последнее десятилетие, подвергался интенсивной националистической пропаганде, но коммунисты сейчас на пике популярности и никто не рискует выступать против них.

Западная пропаганда говорит о терроре, проводимом новой властью, но Окуян просто не такой человек, поэтому он даже публично простил убийц агитаторов, предварительно побеседовав с родственниками их жертв.

— Как бы у них не полыхнуло… — произнёс Жириновский. — Насколько я знаю, Оджалан видит Курдистан несколько иначе, чем Окуян…

— Нет, у них уже достигнут консенсус, — ответил на это генерал армии Гаськов. — Их обоих устраивает модель Советов, в которых будут представлены все народы Турции.

Модель Советов нравится очень многим, ведь именно с нею многие эксперты связывают экономические успехи СССР. Но это эталонный пример эффективности работы советской пропаганды, ведь Советы, сами по себе, не оказывают почти никакого прямого влияния на экономическую эффективность государства.

Жириновскому Советы были и до сих пор нужны только для перекладывания ответственности за местное управление на рядовых граждан, а экономическая эффективность и взрывной рост экономики, которые переживает СССР, связаны с ГКО, а также с тотальными автоматизацией и цифровизацией.

При таком уровне автоматизации и цифровизации, не очень-то важно, есть Советы или вместо них работают назначаемые сверху функционеры, но это важно для Жириновского, который сделал всё это для снятия бюрократической нагрузки.

Госаппарат уже давно не получает никаких жалоб на некачественное благоустройство, на какие-либо неполадки и отсутствие чего-либо в каких-то конкретных районах: раньше граждане, по привычке, писали жалобы, но все их переадресовывали в местные Советы, задачей которых и является решение подобных проблем.

Это оказалось очень удобным механизмом, так как все, кто любит пожаловаться, внезапно для себя, столкнулись с суровой реальностью — с настоящей демократией. Это они сами выбирают народных депутатов в районные и сельские советы, а это значит, что если что-то в районе или в селе идёт не так, то это их ответственность, а не Жириновского, так как выбирали они сами и только у них есть инструменты для исправления ситуации.

«Ох, не о том думаю», — с беспокойством подумал Владимир. — «Надо форсировать строительство бомбоубежищ до уровня военного времени, а также расширять производство припасов долговременного хранения…»





Примечания:

1 — О революционной ситуации — в эфире снова рубрика «Red, зачем ты мне всё это рассказываешь?!» — в народе бытует расхожее мнение, которое я слышу, пожалуй, слишком часто, будто бы это в мирно спящий Петроград, вдруг, откуда ни возьмись, заявились рэволюционэры, которые начали качать народ и провоцировать его на восстание против легальной власти, после чего всё и завертелось. Но, увы, всё это работает совсем не так. Революционная ситуация, которая может перерасти в полноценное вооружённое восстание и, чем чёрт не шутит, в революцию, формируется, как бы, сама — в результате непримиримой борьбы противоречий. То есть, нельзя просто так взять и рассказать недоумевающим прохожим о классовой борьбе, воззвать: «Нам нечего терять, кроме наших оков!», а потом свергнуть власть и установить диктатуру пролетариата. Даже Ленин признавал, что создание революционной ситуации — это нечто, непосильное для человека или даже для группы лиц. Обстановка в стране сама должна прийти к формуле: «Верхи не могут, а низы не хотят». То есть, верхи уже не могут управлять по-старому, а низы уже не хотят жить по-старому, в результате чего растёт политическая активность масс, до которых, наконец-то, доходит, что правящая верхушка уже не изменится и будет жать на привычные рычаги, чтобы сохранить свою власть, любой ценой. И вот эти активные массы, выходящие на демонстрации и захватывающие арсеналы — это то, что необходимо для революции. Если у тебя, уважаемый читатель, возник скепсис, то вот тебе исторический пример: в Февральскую революцию, 26 февраля 1917 года, генерал Хабалов, командующий Петроградским военным округом, дал приказ открывать огонь по демонстрантам. Но это ничего не изменило — демонстранты всё так же выступали на улицах, точно зная, что по ним будут стрелять. Вот именно это, я считаю, отличает массовые беспорядки от революции — когда люди доведены до такого состояния, что возврат в свой невыносимый быт ощущается хуже, чем ходьба под пулемётами. Ну и дополнительным маркером служит то, что к демонстрантам массово присоединялись солдаты, которые тоже, кстати говоря, не в инкубаторах выращены, а набраны из народа. Можно ли было с кондачка заагитировать все эти массы и мобилизовать их, чтобы они выходили на улицы и требовали что-то у властей? Да как в такое можно поверить? Это кто всех этих людей заагитировал в Феврале? Керенский? Князь Львов? Родзянко? Конечно, современным монорхистам выгодно выставлять всё так, будто это отряды пьяных матросов устроили переворот, а так, в стране всё было просто круто, но это логический капкан. Если режим можно свергнуть отрядами пьяных матросов, то, может, ну его, такой режим? Может, он заслужил такой участи? В любом случае, побасенки об отрядах пьяных матросов — это бред. Революция была массовой, так как нашла поддержку практически у всех слоёв населения, кроме высшего. Кстати! В обществе, где всё более или менее окей, люди абсолютно глухи к разным видам политической агитации, не льющей укладывающийся в приемлемые рамки формат. Марксисты, социалисты, социал-демократы, анархисты — плевать всем, кто и что говорит. Когда на столе стоит хлеб, а рядом с ним лежат НОРМАЛЬНЫЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ яйца, когда руку холодит бутылочка пива, а на журнальном столике блюдце с чипсами, когда ипотека платится и даже какие-то деньги остаются — ну, камон, какие ещё рэволюции?.. А вот когда дела в обществе начинают идти не очень, внезапно, желающих послушать всё это опасное и провокационное становится больше. Слова о классовой борьбе, прибавочной стоимости и прочем, уже не кажутся давно неактуальным бредом, потому что… потому что, что? А потому что противоречия начинают обостряться, а такое уже видно невооружённым глазом — до этого, всё это было заретушировано сладкими сказками о невероятных возможностях для каждого, исключительной нетакусечности каждого индивида, бизнесе, который надо просто начать и всё само заколосится, об американской мечте, которая уже вот-вот, и так далее, но обострённые противоречия этим, увы, не замаскировать. Официальные СМИ, в таком случае, не могут дать адекватного и исчерпывающего объяснения, а предпочитают беспорядочно валить всё на какой-то конкретный слой общества или на ошибки предшественников, но чаще на предыдущий режим. А людям ведь нужно объяснение, которое доходчиво объяснит им всё про их плохую жизнь! Но надо всегда держать в голове, что революционная ситуация не означает, по умолчанию, поворот влево — легко может произойти поворот вправо. Буржуазным правящим кругам даже самый отпетый фашист классово ближе и роднее, чем даже самый умеренный коммунист, который уже и не совсем коммунист, так как одной ногой стоит за чертой социал-демократии, поэтому выбора-то тут и нет. И такие правящие круги склонны заводить ручных фашистов, чтобы канализировать через них народное недовольство — у фашистов-то всегда есть очень правдоподобное объяснение происходящему. Потом, конечно, фашисты могут из ручных превратиться в совсем диких и независимых… И вот тут, именно тут, наступает ключевой момент. Вот здесь, в раскалённом добела обществе, и начинает действовать политическая агитация. Верхи уже не могут, низы уже не хотят, но то, как пойдёт революция, напрямую зависит от конкретных партий и их политических программ. Обществу, в конце концов, придётся выбирать между фашистами и коммунистами — верхи-то уже не могут, поэтому в этом фестивале будут поддерживать фашистов, всеми доступными средствами, а низы уже не хотят, поэтому им лучше что угодно, лишь бы не так, как сейчас. Да, поначалу может показаться, что выбор будет из более чем двух вариантов, но если покопаться в сути всех предложенных альтернатив, то можно будет легко и справедливо разделить это множество на те же два лагеря. Я очень во многом не согласен с Розой Люксембург, но её крылатую фразу разделяю полностью: «Социализм или варварство». Третьего пути нет — его искали больше ста лет, но так и не нашли.





Глава шестая. Демократический выброс


*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 27 ноября 2002 года*





— Американцы, действительно, перебрасывают войска в Европу, — сообщил Жириновскому маршал Варенников. — Мы никак не реагируем?

— Вообще никак, — ответил тот. — Я согласовал с послом США усиление американского контингента — пусть перебросят нужное количество своих солдат и заткнутся хоть ненадолго. Это не имеет никакого значения.

Даже если США откуда-то достанут хоть десять миллионов человек личного состава и перебросят их в Европу, это не отменит главное достижение дипломатии Жириновского — договор о нейтралитете Польши и Румынии.

Этим гипотетическим десяти миллионам солдат США придётся наступать по фронту, имеющему протяжённость в 129 километров, а Советской армии предстоит повторить подвиг трёхсот спартанцев, но с опорой на линии эшелонированной обороны и при полной поддержке авиации, артиллерии и БПЛА.

Есть сценарий попытки захвата ГДР, но ГДР и ГСВГ, в советском плане коллективной обороны, предполагается обороняться изо всех сил, до тех пор, пока Советской армией не будут прорваны укрепрайоны Чехословакии и Венгрии. Целью является создание сухопутного сообщения, минуя нейтральную Польшу, а дальше всё определит ход наступательной кампании Советской армии и ННА ГДР.

Это очевидный недостаток дипломатического достижения Жириновского — ГДР на передовой, без прямого сухопутного сообщения с СССР, поэтому ННА и ГСВГ будет очень тяжело обороняться от возможного вторжения стран НАТО. А СССР придётся упорно штурмовать очень узкий фронт на границе Украинской ССР, Чехословакии и Венгрии.

Но у Владимира есть уверенность, что у них всё получится, в случае чего, так как на секретные склады начали поступать дроны-камикадзе «Казарка-М» и «Рисса-М», получившие усовершенствованную и унифицированную систему управления, предусматривающую наличие полётного помощника.

Полётный помощник — это устройство, собирающее информацию с барометра, акселерометра и гироскопа, а также с установленного на борту ГЛОНАСС, и помогающее оператору осуществлять управление БПЛА гораздо легче.

УПП-1, полётный помощник, устанавливаемый на «Казарку-М» и «Риссу-М», сам стабилизирует БПЛА во время полёта, удерживает заданную высоту, а также предусматривает возможность автоматического полёта по заданным координатам, с ручным построением маршрута.

Также, помимо УПП-1, на них устанавливаются более совершенные тепловизионные камеры «Осина-А», которые удорожают каждое изделие на 8400 рублей.

Разрешение матрицы у этого тепловизора равно 384×288 пикселей, при практически полном отсутствии «шумов», поэтому новые БПЛА могут очень быстро обнаруживать цели — испытания показали, что от них не способны скрыться даже лучшие подразделения ССО СССР.

Стоящих или идущих людей видно на дистанции до 3 километров, а отчётливому распознаванию они поддаются на дистанции до 1,5 километров, окопавшихся людей видно на дистанции 1,5 километров, но для отчётливого распознавания придётся подлететь на дистанцию до 800 метров.

Лёгкую бронетехнику и танки видно на дистанции до 5-6 километров, а подготовленные артиллерийские позиции обнаруживаются на дистанции до 4 километров.

Это значит, что оператор дрона-камикадзе может не только уничтожить что-то, но и провести разведку, что ещё сильнее повышает уязвимость вражеской пехоты и бронетехники.

«Оленка-М», новая версия сверхлёгкого БПЛА-камикадзе, всё ещё находится в разработке — есть проблемы с миниатюризацией тепловизора и УПП-1.

Армия хочет, чтобы каждый БПЛА-камикадзе оснащался исключительно тепловизором, так как обычная камера не даёт безальтернативного обнаружения целей.

Противник ещё не сталкивался ни с чем подобным, поэтому есть очень высокие шансы, что он будет быстро деморализован и дезорганизован, благодаря массовому применению нового оружия — это приведёт к сравнительно быстрому выведению Чехословакии и Венгрии из войны, что даст сравнительно безопасные маршруты для военного снабжения ГСВГ и ННА ГДР.

А дальше, по плану Жириновского, будут мирные переговоры, которые МВО должно навязать НАТО, под угрозой контрнаступления в ФРГ — так можно будет выиграть дополнительное время. Противник, в любом случае, не сможет догнать СССР в вопросе передового вооружения, поэтому военное преимущество будет сохраняться годами, а возможно, что и десятилетиями.

В секретных НИИ параллельно разрабатываются десятки моделей дронов-камикадзе, включая и совсем дикие варианты, предназначенные для сбивания летательных аппаратов. И это только дроны-камикадзе, а есть ведь сотни НИИ к КБ, занимающиеся другим вооружением.

«С каждым годом они будут становиться только лучше», — подумал Жириновский. — «А у НАТО, в этом вопросе, ещё даже конь не валялся».

Это значит, что быстрое перемирие, в случае войны с НАТО, выгодно для СССР — возможно, в ходе мирных переговоров удастся договориться о создании в Европе новой архитектуры безопасности, что позволит сохранить мир на следующий десяток лет.

Правда, военные аналитики оценивают шансы на перемирие как очень низкие, так как основная часть армии НАТО не будет выведена из строя и Пентагон, скорее всего, будет убеждён, что ещё может победить.

Но компьютерное моделирование возможной войны показывает, что шансы НАТО на победу, как в сценарии вторжения в ГДР, так и в сценарии атаки на Украинскую ССР, стремятся к нулю, по совокупности факторов.

— Мы будем наблюдать за их действиями и не будем делать резких движений, — сказал Жириновский. — Всё-таки, потеря Турции — это очень тяжёлый удар для НАТО. Их ядерные ракеты могли попасть в чужие руки, если бы среди турецких военных нашлись достаточно смелые и организованные командиры. Но таких, к счастью, не нашлось, поэтому нам всем очень повезло.

— Я тебя понял, Владимир Вольфович, — сказал Валентин Иванович. — Но, может, стоит провести внеплановые учения на западной границе? Считаю, что нам нужно продемонстрировать мощь, чтобы они не забывали, с какой армией им придётся иметь дело, если они рискнут с нами связываться.

— Вот этого нам делать точно не следует, — возразил Жириновский. — Сейчас нужно сидеть тихо и ждать, пока не осядет пыль. Ещё даже месяца не прошло со дня революции, у американцев полыхают задницы, и тут мы начинаем учения — да они решат, что мы собираемся напасть на них! Нет, учений точно не будет — вообще никаких. Сидим, наблюдаем, анализируем.

— Всё-таки, надо поднять этот вопрос на заседании Совета обороны, — сказал маршал Варенников.

— Да поднимай, Валентин Иванович, на здоровье! — разрешил Владимир. — Поговорим об этом со Штерном, Бессмертных и остальными — посмотрим, что скажут! Ладно, эта тема исчерпана. Что у нас с боеготовностью Дальневосточного военного округа? Есть какие-нибудь подвижки?

Группа генеральных инспекторов, всё ещё функционирующая и выполняющая задачи, вменённые ею в ходе военной реформы Жириновского, посетила ДальВО и обнаружила низкую боеготовность части личного состава, неисправность четырёх образцов бронетехники, а также неуставные отношения среди личного состава одной из авиабаз.

За такой комплекс нарушений, генерал-полковник Новожилов, командующий войсками ДВО, был снят с должности и отправлен в отставку, а весь высший офицерский состав подвергли тщательным проверкам, по итогам которых была проведена масштабная ротация.

— Согласно рапорту, все выявленные группой генеральных инспекторов замечания уже устранены, — ответил маршал. — В произвольный день, в течение двух-трёх месяцев, я отправлю крупную комиссию — удостоверимся во всём. Я даже лично поеду, чтобы самому посмотреть, что за бардак они там развели.

— Это хорошо, что устранили, — произнёс Жириновский. — Обстановка, Валентин Иванович, сам знаешь какая — китайцы что-то затевают…

Ему очень не нравятся шевеления на советско-китайской границе, участившиеся за последние полгода. Китайцы, в максимально ненавязчивом режиме, строят инфраструктуру, а также насыщают границу дополнительными подразделениями пограничников.

Объясняют они это плановым усилением государственных рубежей, а также сугубо оборонительными намерениями, но спутники насчитали там 431 новый танк, среди которых есть даже новейшие американские М1А3 АТАС, оснащённые европейскими 140-миллиметрового калибра орудиями NPzK.

Китайцам не понравилось 155-миллиметрового калибра орудие М304, поэтому они заключили договор на поставку танков М1А5 «Янцзы», с участием компании «Рейнметалл», которая производит башенно-орудийный комплекс целиком, и ставит его на шасси американского танка М1А3.

М1А5 «Янцзы» легче американской версии на 5,5 тонн, что позволило китайцам навесить на танк свою новую динамическую защиту FY-3, согласно разведданным, дающую некоторую степень защиты от кинетических снарядов.

«С танками, в целом, что-то всё не слава богу…» — подумал Жириновский с раздражением.

Есть разведданные, сообщившие, что у американцев произошёл какой-то прорыв с метательными порохами, что увеличило энергию выстрела орудия на 21-25%, а это привело к тому, что теперь М1А3 ATAC ещё сильнее превосходит советское 152-миллиметрового калибра орудие по бронепробитию.

Это значит, что советский Т-90 снова под угрозой, так как нет никаких гарантий, что усовершенствованные американские снаряды не пробивают его лобовую броню.

Следствием стал старт разработки модификации Т-90А, которая должна получить более толстую лобовую броню, более мощный газотурбинный двигатель, а также более совершенную СУО с последними, на данный момент, тепловизионными прицелами.

Но, в целом, новые метательные пороха, разработанные в США, могут произвести системный эффект на их армию — если статистика увеличения мощности верна, то это скажется на полевой и самоходной артиллерии, в сторону увеличения дальности стрельбы или увеличения массы снаряда.

«В любом случае, это очень плохо», — решил Владимир. — «Тоже, мерзавцы, не сидят на месте и проводят изыскания».

В СССР тоже ведётся работа над новыми порохами для артиллерии, но никаких оглушительных прорывов, пока что, не совершено — если прорывы и бывают, то они улучшают рецептуру на 2-3%, что тоже неплохо, но звучит не так громко, как увеличение мощности на 21-25%.

— Ревизию всех войск готовите? — спросил Жириновский.

— Всё почти готово, — ответил маршал Варенников. — Направим комиссии в один из произвольных дней, после середины января следующего года.

— Проверяйте особо тщательно — нам нужны максимально боеготовые войска, — приказал Владимир. — Случиться может всё, что угодно, поэтому пристальное внимание уделить гвардейским частям. Если случится то, чего мы опасаемся, то им первым вступать в бой.

— Так точно, товарищ президент, — ответил маршал и козырнул.

— Можешь идти, Валентин Иванович, — сказал Жириновский, увидев загоревшуюся на столе красную лампочку.

Эта лампочка свидетельствует о том, что через пять минут будет следующий посетитель.

— До встречи, Владимир Вольфович, — попрощался маршал и покинул кабинет.

Жириновский же взял со стола испаритель и сделал три мощные затяжки.

Следующим визитёром значится Анастасия Кирилловна Мирошева, министр социальной защиты и труда.

— Здравствуйте, Анастасия Кирилловна, — приветствовал её Владимир. — Присаживайте и выкладывайте, с чем пожаловали.

Он посмотрел на панель управления и нажал на кнопку, подписанную, как «Чай и десерты».

— Здравствуйте, Владимир Вольфович, — ответила ему министр. — Хочу передать вам свежие новости с орбиты.

— С орбиты? — переспросил Жириновский. — А-а-а, из фарммодулей!

— Да, — подтвердила Мирошева. — Получены очередные вариации вакцины от гепатита типа С — среди них обнаружена та, что может стать решением. Сейчас она проходит испытания на гуманизированных мышах (1) и мы получаем очень обнадёживающие результаты.

— Значит, мы можем покончить с гепатитом С? — с надеждой спросил напрягшийся Владимир.

— Если данные подтвердятся, то, вероятно, да, — ответила министр.

— Перспективы массового производства? — сразу же спросил Жириновский.

Кто-то видит спасение жизней миллионов людей, а он видит миллиарды долларов, фунтов, марок, франков и рублей, которые можно выручить с патентов и прямых продаж советской фармацевтической продукции.

— Погодите-ка, Анастасия Кирилловна, — подняв правую руку в останавливающем жесте, сказал он. — А это профилактическая или терапевтическая вакцина?

Он всегда глубоко погружается в сферы, которые способны приносить десятки миллиардов долларов, поэтому в орбитальной фармацевтике он по самые уши. Один только орбитальный инсулин приносит, с каждым годом, всё больше и больше денег…

Терапевтическая вакцина — это средство для лечения уже больных людей, а профилактическая — для формирования иммунитета к конкретной болезни у ещё здоровых людей.

— К счастью, нам повезло — это профилактическая вакцина, — улыбнувшись, ответила министр Мирошева.

— Да! — воскликнул обрадованный Жириновский. — Нет, терапевтическая, конечно, тоже хорошо, но…

— Это успех — в любом случае, товарищ президент, — сказала министр. — Если всё подтвердится, то мы сможем вакцинировать всё население и победить гепатит С на всесоюзном уровне. А терапевтическая вакцина, я думаю, будет неизбежно разработана — исследования и эксперименты ведутся непрерывно, на орбите и на Земле.

Сейчас настал тот период в истории советской медицины, когда инвестиции в медицинскую науку, усиленную орбитальными мощностями, наконец-то, начинают давать результаты.

В феврале этого года, без особой помпы, но с освещением в СМИ, Советский Союз представил миру универсальную вакцину от гриппа, охватывающую существенную часть существующих штаммов.

Вакцинированным от гриппа людям всё ещё может не повезти наткнуться на не охватываемый вакциной штамм, но самые популярные штаммы охвачены, и заболеваемость гриппом начала сокращаться.

Испытания на животных и людях уже проведены, поэтому, с июня этого года, проводится массовое вакцинирование населения по всему Союзу. В связи с этим, в начале осени стартовали подробные исследования заболеваемости гриппом в советской популяции — охваченные штаммы у больных практически не встречаются.

Полностью искоренить популярные штаммы не удастся, так как у гриппа есть «резервуары» в виде животных, но Жириновскому обещали, что, при условии тотальной вакцинации, удастся вывести некоторые штаммы из игры на два-три года, а также очень сильно снизить смертность от гриппа.

Но настоящим хитом стал Цефалоспорин-V, антибиотик пятого поколения, с усиленной защитой от ферментов бактерий, а также со значительно ослабленными побочными эффектами.

Его разработали ещё в середине прошлого года, но испытания были завершены только в августе этого года — тогда же и было начато массовое производство в фармакологическом производственном модуле «Янтарь-4», установленном на орбитальной станции «Мир-3».

На поверхности Земли этот новый антибиотик, теоретически, производить можно, но ещё нет такой технологии, поэтому его производят только на орбите.

Пока многие учёные мира осторожно заговаривают о постантибиотиковой эре, (2) пока западные фармкомпании занимаются чем угодно, кроме разработки новых поколений антибиотиков, в СССР разработано новое поколение антибиотиков, к которому бактерии адаптируются очень нескоро.

Вложенные в разработку и производство средства это окупит нескоро, но, в конце концов, окупит — жизнями и здоровьем людей.

Но есть ещё один препарат, уже разработанный и доказавший эффективность, но ещё проходящий испытания — Липидин, препарат, подавляющий фермент LpxC, о котором Жириновский узнал только то, что он очень важен для биосинтеза липида А, ключевого компонента мембраны грамотрицательных бактерий. Без этого липида А они не могут строить нормальную мембрану, становятся уязвимыми и, неизбежно, гибнут.

У человека фермента LpxC нет, поэтому «дружественного огня» точно не будет, а ещё структура этого фермента довольно-таки консервативна и не сильно меняется при мутациях, что делает препарат крайне перспективным.

Ожидается, что он станет главным калибром в борьбе против грамотрицательных супербактерий, которые устойчивы к большинству антибиотиков. И Владимир с нетерпением ждёт, когда удастся продемонстрировать его всему миру…

— Если эта вакцина окажется действенной, то как быстро мы сможем искоренить гепатит С по всему Союзу? — спросил Жириновский.

— От двадцати до пятидесяти лет, — ответила министр.

— Сколько?! — спросил поражённый Владимир.

— Не нужно паниковать, товарищ президент, — попросил его Мирошева. — В течение пяти лет с момента тотальной вакцинации всех граждан, будет достигнуто резкое снижение новых заражений. А через пятнадцать-двадцать лет, по нашим прогнозам, гепатит С перестанет быть проблемой для советского общественного здравоохранения. Но полное исчезновение вируса с территории Советского Союза потребует не менее тридцати лет.

— Я не могу ждать так долго! — возмущённо воскликнул Жириновский. — Что нужно сделать, чтобы ускорить процесс?

— Для начала, нам нужна терапевтическая вакцина, которой ещё не существует в природе, пока, — начала министр. — Но мы уже можем начать обязательное тестирование граждан на гепатит С — с периодичностью, например, раз в пять лет. Также необходимо принять одно неоднозначное решение…

Она замялась и замолкла.

— Какое? — сразу же спросил Владимир.

— Обязательное тестирование прибывающих в страну иностранных граждан, — ответила Анастасия Кирилловна. — Таким образом будет исключён завоз вируса извне, что прибавит смысла активной борьбе с вирусом внутри страны. Ещё одно сомнительное решение — это принудительное лечение граждан от гепатита С. Но это нужно будет начинать только после появления терапевтической вакцины. Она облегчит и удешевит лечение, а также существенно снизит количество и тяжесть побочных эффектов. До этого лечить людей имеющимися препаратами я считаю неэтичным.

— И насколько это сократит время до полного уничтожения вируса на территории Советского Союза? — спросил Жириновский.

— Сложно сказать, — призналась Мирошева. — Но это точно будет происходить гораздо быстрее.

А Владимир, в этот момент, подумал о том, что одновременно с обязательным тестом на гепатит С можно собирать ДНК иностранцев, что позволит сформировать отдельную базу данных…

— Ладно, профилактическая вакцина — это просто великолепная новость, — подытожил он. — Буду, периодически, скрещивать пальцы, чтобы у вас всё получилось!

— Я тоже, — улыбнувшись, ответила на это министр.

— Вот всегда бы такие хорошие новости! — воскликнул довольный Жириновский. — А то я слышу, в последние недели, только: американцы угрожают тем-то, западные немцы выдворяют советского посла, турки требуют у Бельгии выдать им Эрдогана…

— Вот об этом я хотела вас спросить, Владимир Вольфович, — начала Мирошева.

— Об Эрдогане? — нахмурившись, уточнил он. — Вам-то он зачем сдался?

— Нет, не об Эрдогане, — мотнув головой, ответила министр. — Об общей обстановке. Насколько высок риск ядерной войны? Мы очень многое делаем по подготовке к ней — у меня складывается ощущение, будто она неизбежна.

— Ну, вероятность… — произнёс Жириновский и ненадолго задумался. — Полмесяца назад вероятность оценивалась как 1,4%, а сейчас её переоценили и она равна 5,7%.

Произошёл ряд событий, повлиявших на оценку аналитиков ГАУ КГБ.

Во-первых, 10-я авианосная ударная группа ВМФ США прибыла к берегам Турции. Там авианосец «Джордж Вашингтон», четыре крейсера, две подводные лодки, а также шесть эсминцев. 10-я АУГ ходит близко к турецкому берегу и поднимает в небо самолёты — так Буш-младший играет мускулами, чтобы запугать новую власть.

По логике, этим должна была заниматься 12-я АУГ, но её авианосец, «Теодор Рузвельт», лежит на дне Ормузского пролива, поэтому его группа выведена в США и не может ни в чём участвовать.

Зафиксировано некоторое радиоактивное заражение дна пролива, но взрыва реакторов не произошло, так как их заблаговременно отключили — всё же, что-то попало в воду, поэтому там начала дохнуть рыба.

Во-вторых, вопреки попыткам президента США запугать новую турецкую власть, был проведён Съезд народных депутатов, который учредил Турецкую Народную Республику, утвердил Конституцию ТНР, а также учредил Верховный Совет ТНР и избрал в него первых депутатов. Это очень не понравилось властям США и ЕС, поэтому на Турцию наложили новый пакет санкций, запрещающий вообще всё.

В-третьих, сразу после пакета санкций на Турцию, был наложен пакет санкций на СССР, в качестве наказания за поддержку «незаконной и нелегитимной власти», захватившей члена НАТО.

В-четвёртых, согласно разведданным, в Пентагоне начали прорабатывать план по вторжению в Турцию, с целью возвращения законной власти. Само по себе это ничего не значит, ведь в Генштабе ВС СССР регулярно разрабатываются и прорабатываются планы по морскому вторжению в США, планы по наступлению к Ла-Маншу и так далее. Просто эта подготовка вторжения в Турцию имеет слишком свежий контекст, что повышает нервозность Жириновского.

В общем-то, радоваться ему особо нечему, даже тому факту, что начавший работать Верховный Совет ТНР, первым же декретом, полностью открыл Босфорский пролив для СССР, предоставив ему неограниченный доступ и предложив поставить военную базу, где удобно…

С одной стороны, Турция практически предоставила СССР полный доступ к Средиземному морю, что позволяет ему гораздо больше влиять на Ближний Восток, а с другой, ценой этому стал масштабный военно-политический кризис, который закончится никто не знает чем.

— 5,7% — это же немного… — произнесла Мирошева.

— Когда на кону миллиарды жизней, все вероятности выше 0% — это слишком много, — ответил на это Владимир. — Если вы ищете поводы, чтобы лихорадочно посуетиться и поработать очень нервно — вот вам очень веский повод, Анастасия Кирилловна.





Примечания:

1 — Гуманизированные мыши — это лабораторные иммунодефицитные мыши, которым пересаживают клетки человека, естественно, не просто ради прикола, а для испытания воздействия различных препаратов, бактерий и вирусов, к которым обычные мыши не чувствительны, но вот человеческие клетки вполне на них реагируют. В случае с гепатитом С применяются мыши с вживлёнными в них человеческими клетками печени. Резон тут в том, что к гепатиту С чувствительны только люди и шимпанзе, но на испытания не напасёшься ни людей, ни шимпанзе, поэтому гуманизированные мыши — это дешёвое и элегантное решение.

2 — Постантибиотиковая эра — это такая гипотеза, о которой лично я читал ещё в конце 00-х годов, в каком-то отечественном издании, но популяризацию она получила только с 10-х годов, после доклада очень важного британского учёного-медика, который спрогнозировал, что к 2050-му году в мире ежегодно, от обычных инфекций, будут умирать по 10 миллионов человек. В чём суть гипотезы? Да в том, что антибиотики у нас разрабатываются сильно медленнее, чем эволюционируют бактерии — это, кстати, настоящее интернациональное унижение, так как косвенно указывает на то, что мы конченые дегенераты, как вид, потому что наука есть, деньги есть, даже рентабельность новых антибиотиков, как бы, почти гарантирована, но вот не разрабатывают или разрабатывают практически за пачку крекеров и пакетик джема. Также, в связи с вышеописанным аргументом, рутинные операции, такие как аппендэктомия, кесарево сечение или замена суставов, грозят стать более опасными, как и сейчас контролируемые и излечимые болезни типа пневмонии, инфекций мочевыводящих путей, туберкулёза или гонореи. Страшно даже представить какую-нибудь супергонорею, которая ультимативно убивает человека за то, что он совал куда попало… Экономический ущерб, в таком случае, ожидается колоссальным — триллионы долларов СэШэА, теряемые из-за потери трудоспособности и роста расходов на здравоохранение. Бактерии — они ведь как артиллерийские снаряды, то есть, не только убивают кого-то наповал, но и оставляют кучу покалеченных. В общем, резистентность бактерий к антибиотикам неуклонно растёт и, согласно данным из одной статейки из журнала Lancet, в 2019 году от антибиотикорезистентных бактерий умерло около 1,27 миллиона человек напрямую и ещё несколько миллионов человек умерли косвенно. Косвенно — это те самые покалеченные антибиотикорезистентными бактериями, которые, с ослабевшим иммунитетом, умирали от каких-то других инфекционных заболеваний. За последние 30 с лишним лет новых антибиотиков появилось очень мало, потому что фармкомпании неохотно вкладываются в их разработку, потому что это пусть и рентабельно, но в долгосрочной перспективе, так как разрабатываются они долго, дорого, ну и пожинать плоды этого труда будут уже какие-то другие инвесторы. А если прибыль не здесь и сейчас, то нафига оно тогда нужно вообще, да? Подытоживая: если никто не будет всерьёз заниматься этим вопросом, то к 2050-му году мы придём к ситуации, когда очень многие операции станут высокорисковыми, врачам придётся применять комбинации антибиотиков, переходить на более токсичные препараты или вообще, по олдскулу, заниматься хирургической санацией очагов инфекции. В «развивающихся» странах эффект будет катастрофическим — там всё станет как в доантибиотиковую эру, когда инфекции косили людей, как Мрачный Жнец и надежда была только на крепость собственного организма. Единственный вариант, который позволит нам избежать этого ужасного будущего, это начать вкладывать сотни миллиардов долларов СэШэА в разработку новых поколений антибиотиков, а ещё лучше, вдобавок к этому, вложить пару триллионов долларов СэШэА в строительство орбитальной станции, которая будет заниматься исследованиями, в том числе, новых антибиотиков — это всё очень сильно ускорит и упростит. Но, увы, всё перечисленное либо низкорентабельно, либо вообще не рентабельно, поэтому, при нынешнем социально-экономическом устройстве, никому не нужно. Я тебе говорю, уважаемый читатель, что эта гипотеза уже подтверждается эмпирическими данными, прогноз верно выявил тенденцию и указал на неё, и уже прошло больше 10 лет с момента публикации и бурного обсуждения, а никто даже не почесался.





