Пролог


— Ты так смотришь на меня…

Светлые ледяные глаза, кажется, еще больше выцветают. Я знаю, что это значит.

Это значит, что он на грани. И что надо совсем немного, чтоб он за эту грань шагнул.

Одно мое слово.

— Словно не рада.

Облизываю губы.

И молчу.

Грань, да. Помнить про грань.

— Словно ждала кого-то еще. Кого, Настя?

Он тянется вперед, чтоб развязать мне руки. Для этого ему приходится прижаться всем телом, потому что руки у меня заведены назад и стянуты пластиковой лентой, специальной, которую не снять просто так. Кистей рук я уже не чувствую, хотя сижу здесь всего ничего. Наверно, всего ничего, судя по тому, что свет в узком подвальном окне не погас еще.

А вот по моим личным ощущениям — вечность.

Руки мои теперь свободны, и хочется растереть запястья, но он перехватывает их своими большими горячими ладонями, и, стоя передо мной на коленях, гладит красные следы на коже, растирает их, нежно-нежно, аккуратно настолько, что мне становится еще больнее.

Не физически, нет…

Он делает мне больно своей искренней нежностью.

В такие минуты мне кажется, что все можно вернуть. Что мы с ним еще что-то способны поменять в этой гребанной жизни, так сильно запутавшей нас обоих.

Слезы сдержать не получается.

Вот вечно он так!

Только с ним я плачу.

Надо же, смешно: я не плакала, когда меня схватили, когда везли в темном фургоне долго, тоже, кажется, целую вечность.

Когда выгрузили в незнакомом месте, явно какой-то заброшке, одной из тех, что рассыпаны по нашему богатому на исторические события краю.

Терпела, когда тащили вниз, только живот прикрывала, прекрасно понимая, что не смогу защитить того, кто внутри. Что, если меня сильнее толкнут или ударят, даже можно не прицельно в живот, а, например, в спину, в поясницу… То последствия будут непредсказуемыми.

И тут, внизу, когда на стул усадили и руки стянули за спиной, тоже молчала и только смотрела на похитителей. Они не скрывали лиц, и это о многом говорило.

А еще они не считали нужным выходить при обсуждении планов насчет меня.

Мне каждое слово в голову вбивалось, словно гвозди — одним ударом молотка.

— Сколько ждать?

Бах!

— До вечера.

Бах!

Молчание. Меня осматривают, внимательно так. Задерживают взгляд на выпирающем животе. Именно тут мой страх перерождается в ужас. Мой ребенок беззащитен. И, мало того, я даже ладонями не могу его прикрыть! Но слез по-прежнему нет. Их ужас заморозил.

— Красивая.

Бах!

Молоток по дереву. Жестко. Безжалостно.

— Да у нее пузо на нос лезет!

— И че?

— Изврат ты, вот че.

— Да пошел ты… Все равно же… А так хоть кайфану.

Бах-бах-бах!

Это уже не молоток. Это сердце мое.

И пауза. Долгая. Я не дышу во время нее. И сердце тоже замирает. Если они до меня дотронутся… так… я просто перестану…

— Не.

Бах-х-х…

— Не сейчас. Потом.

Ба-бах…

Они уходят.

Я сижу, глядя перед собой и не чувствуя ничего, кроме дико стучащего сердца. Напуганная настолько, что все мысли из головы выносит. Словно не я сейчас тут, а кукла, пустая, пластмассовая кукла.

Но слез так и нет.

Ужас — есть.

Слез — нет.

Не знаю, сколько я так просидела, не помню.

Помню только, что смотрела на закрытую дверь, слушала стук своего сердца, автоматически пытаясь считать удары.

И изо всех сил не представляя, что будет, если дверь эта сейчас откроется, и войдет этот… Второй. С мерзким пошлым взглядом.

Это было сложно, и в какой-то момент меня начало трясти. Мелко-мелко и совершенно бесконтрольно.

Унять эту дрожь не получалось, и я начала тонко скулить. Просто потому, что сдержаться не могла никак.

А потом… Потом меня толкнули. Изнутри. Сильно так! Раз. И еще. И еще!

Я замолчала, с легкой оторопью глядя на волнующийся живот, обтянутый тонким трикотажем. По нему то тут, то там поднимались и опадали бугры, словно мой малыш пинал меня, изо всех сил напоминая, что я тут не одна! И что в этой комнате есть еще один человек, которому страшно.

Моему ребенку во мне было страшно.

И именно это привело меня в чувство, заставило собраться.

Ему страшнее, чем мне. Он маленький, беспомощный, не понимает, что происходит. И я ему еще добавляю эмоций.

Стало так стыдно перед ним, еще не родившимся, что жар окатил с головы до ног.

Какая я эгоистка! Только о себе! А надо — о нем!

Надо успокоить, утешить…

И я начала шептать, изо всех сил стараясь быть убедительной:

— Тихо, тихо малыш… Все хорошо будет, верь мне. Мы скоро пойдем домой… Покушаем, да? И ляжем спать. Нам будет тепло-тепло… И хорошо…

Наверно, я очень сильно постаралась, потому что живот мой перестал напоминать зону землетрясения. Конечно, надо бы еще погладить, но мне это было недоступно.

И удивительно, что, успокаивая ребенка, я и сама нечаянно успокоилась. Закрыла глаза, переставая думать о том, что со мной будет дальше. В конце концов, я не могла ничего поменять…

Когда дверь распахнулась, и на пороге возникла высоченная темная фигура, я сумела не закричать. И не вздрогнула даже.

Просто щурилась на бросившегося ко мне человека, узнавая и ощущая, как по телу бежит сладкая волна облегчения.

И вот теперь смотрю на него, как он запястья мне целует… И плачу.

Потому что только он один во всем мире может заставить меня лить слезы.

А потом, когда он поднимает лицо и щурится на меня, слабо улыбаюсь.

— Почему плачешь, Настя? — шепчет он, и даже шепот этот хриплый какой-то, словно сорванный. Словно он, ледяной мой мужчина, позволил себе кричать. Это, конечно, неправда. Он никогда не кричит. Ему не требуется.

Он вытирает слезы с моих щек, и пальцы — жесткие, чуть-чуть царапучие.

— Если ты ждала своего… — он замолкает, сжимает челюсти на мгновение, словно перебарывает себя, а затем продолжает, — то зря. За все это время он принял единственное правильное решение: позвонил мне.

Он еще что-то говорит, как обычно, рядом со мной превращаясь из холодного монстра в живого и горячего. Хотя, тоже монстра. И тут не понять, какой лучше?

— Теперь в твоей жизни только я буду. Даже если ты не согласна. И не ждала.

Я слушаю, плачу и молчу.

В том числе, и о том, что единственный, кого я ждала в своей жизни — это он.

__________________________________________

Мои хорошие, вот и долгожданная новинка про Сим-Сима! Пристегиваемся, тут будут качели!





Глава 1. Примерно пятнадцать лет назад. Провальное задание


Сейчас, оборачиваясь назад, к моменту первой встречи с самым главным злом моей жизни, а иначе Андрея и не назвать никак, я все время думаю, что случилось бы, если б я тогда послушала свою интуицию?

Если бы отказалась ехать на ту встречу?

Был бы у меня шанс избежать всего дальнейшего?

И… Самое главное, хотела бы я этого избежать?

Вопрос, на который нет ответа.

И не будет никогда, потому что, сколько бы я ни возвращалась, ни обдумывала происходящее, ни выискивала себе оправдание, или оправдание Андрею, которого я вскоре после нашего знакомства тоже начала звать Сим-Симом, я не смогу с полной уверенностью сказать, что хочу, чтоб этого не было.

Наверно, это признаки мазохизма, во всей его красе. Но… Как уж есть.

В любом случае, если бы кто-то сказал мне, двадцатилетней наивной девочке в то утро, что через час ее жизнь навсегда изменится… Я бы только плечами пожала.

Она у меня и без того не сильно радовала.

И в тот день, уже с начала рабочего дня, тоже.

Например, в холодильнике в офисе, где мы оставляли свои продукты, не оказалось моего молока.

Я перепроверила несколько раз, глазам не веря, но его реально не было! Мне стало дико обидно и до слез жалко себя. Наверно, молоко это дурацкое, без которого я не могла пить кофе, а кофе мне было необходимо для работы мозга, стало последней каплей.

Я повернулась к опенспейсу, попыталась сразу объять необъятое, то есть, взглядом пробуравить кружку каждого сотрудника на предмет молока в кофе.

И… Отвернулась обратно.

Просто представила себе на мгновение, как предъявляю кому-то из сидящих тут коллег за молоко, и стало стыдно. В конце концов, это не такая уж потеря…

Хуже было то, что купить нового мне не на что. Вчера последние деньги отдала тетке за жилье, и сегодня пришла на работу пешком. Два квартала. На каблуках.

Расчет у меня был на то, что в этот день обычно перечисляли аванс, но происходило это во второй половине дня. А кофе мне нужен был сейчас. Голова совершенно не работала.

Всю ночь мой двоюродный брат играл в свои стрелялки и орал, как дурной, когда проигрывал. Стены в квартире у тетки тонкие, и я вскакивала с кровати от каждого его крика. И перепроверяла на всякий случай замок на двери, закрыт или нет?

А то были случаи, когда этот придурок, разозленный очередным проигрышем, вламывался ко мне. Без агрессии, просто тянуло его по душам поговорить, рассказать, какой он крутой и какой мир вокруг дерьмо.

По моему мнению, Петечка сам был редкостным дерьмом, но высказываться я не планировала. Тетка в своем утырке души не чаяла, а мне надо было где-то жить. Кто мне еще тут комнату сдаст за такие гроши?

Так что сегодня я была на редкость не в себе. И кофе… О, я о нем так мечтала…

Потому и обидно. До слез просто…

— Настенька… — голос моего начальника, Матвея Петровича, заставил собраться и, выдохнув, повернуться к нему. — А что ты здесь стоишь, кофе хочешь? Пойдем, я скажу Свете, чтоб сделала тебе нормального, а не эту растворимую бурду.

Он развернулся и пошел к своему кабинету, а я, помедлив, двинулась за ним. И вся внутри напряглась, потому что сегодня Матвей Петрович был подозрительно добрый. И это настораживало. Обычно он со мной или через губу разговаривал, или орал, или вообще не замечал демонстративно. А тут прямо медовый.

В моей больной голове красная лампочка опасности начала предупредительно мигать. Но вопросов задавать пока смысла не было.

Мы зашли в кабинет, я настороженным сусликом замерла у дверей, а начальник и в самом деле приказал секретарше сделать мне кофе.

Пригласил сесть в кресло для посетителей.

Подождал, побарабанил пальцами по столешнице, рассматривая меня, словно зверушку в зоопарке.

Черт, если бы можно было еще больше напрячься, я бы это сделала! Но тут и так в камень превратилась. Испуганный такой камень.

— Ты у нас который день стажируешься?

— Второй месяц уже пошел, — осторожно ответила я.

Можно подумать, он не знал! Все он знал!

И, судя по ежедневному его поведению, явно не забыл, как мы тут, в его кабинете, мило пообщались на второй день моей стажировки.

После такого общения я вынуждена была в туалете пришивать пуговицу на блузку, а этот урод весь день просидел в кабинете, не показываясь на глаза сотрудникам. И потом еще несколько дней больничного взял. А все потому, что даже если при ударе нос не ломается, то синяки потом на физиономии под обоими глазами очень даже симметричные появляются.

Честно говоря, я думала, что на этом фиаско и конец моей стажировке придет, но Матвей Петрович только премии меня лишил за первый месяц, обещанной, кстати, если буду стараться. По его мнению, я не старалась. Ну, и игнор, хамство и ор тоже, конечно, использовал. Наверно, думал, что я сама сбегу.

Не понимал, дурак, что бежать мне было некуда.

Что стажировка в этом дизайнерском агентстве, самом крупном, самом престижном в нашем городе — была моим единственным шансом выползти из той дыры, где я сейчас находилась. И я за этот шанс зубами и ногтями цеплялась.

Но сейчас, похоже, все.

Кончилися танцы, как в детском мультике пели…

Слишком уж взгляд у начальства ласковый был.

— Значит, опытный уже специалист, — обрадовался Матвей Петрович непонятно чему, — и тебе уже пора поручать самостоятельные проекты!

Я в первое мгновение даже подумала, что бессонная ночь и отсутствие кофе сделали-таки свое черное дело, наградили меня слуховыми галлюцинациями. Но начальство изволило улыбнуться еще шире и кинуло мне через стол папку.

— Вот, первый твой клиент. Компания “Гора Алладина”.

— Но… — нет, я, конечно, слышала про эту компанию. Монополиста в нашем городе, да и области, наверно, тоже. Причем, сложно найти области, в которых эта компания не потопталась бы. Строительство, торговля, банк даже был у них. И такого клиента — мне? Блин, все страшнее и страшнее…

— Надо будет съездить на встречу с генеральным директором, обсудить, что именно они хотят. Это личный заказ от Симонова, Настя. И твой шанс. Если не сможешь удержать этого клиента, то мне придется поставить перед комиссией университета вопрос о твоей профнепригодности. В конце концов, ты — представитель одного из самых старых, самых влиятельных университетов не только города, но и страны. И мы всегда гордились тем, что студенты и выпускники факультета дизайна приходят к нам. Хочется, чтоб ты оправдала возложенное на тебя высокое доверие…

Он еще что-то нес, такое же пустое и пафосное, но я уже не слушала.

Я уже поняла, в чем подвох.

Матвей Петрович не забыл мой точный удар, и изощренно мстил теперь. Причем, даже контракта с крупнейшим клиентом не пожалел. Понятно, что агентство не его собственность, и он — наемный работник, которому не то, чтоб пофиг на рентабельность, но… Когда деньги не твои вложены, то и переживается за окупаемость и репутацию чужого бизнеса иначе. И ради того, чтоб отомстить унизившей его дурочке, вполне можно и чуть эту репутацию подмочить… Да и не особо Матвей Петрович рисковал. Ведь планировал свалить неуспех на эту самую дурочку. И потом героически исправлять созданные проблемы.

Прекрасный план.

И самое прекрасное в нем, что мне не выкрутиться…

________________________________

Мои хорошие, проверьте, тапнули ли вы на звездочку в аннотации книги?





Глава 2. Примерно пятнадцать лет назад. Первая встреча


Здание офиса “Горы Алладина” было совершенно не в восточном стиле. Я не заходила пока что в эту часть города, деловую и пафосную до предела, но почему-то думала, что дизайнеры и маркетологи будут поддерживать в оформлении офиса стиль названия компании.

Иначе, зачем ее так называть? Какой в этом смысл?

Офис должен отображать суть компании… Или хотя бы представлять лучшие ее стороны. Например, по нашему офису сразу понятно, что мы — фирма, предоставляющая услуги дизайна интерьеров. Мы товар лицом сразу показываем.

А тут…

Высокое здание из хрома и стекла. И в каком месте, кроме вывески, это “Гора Алладина”?

Но ладно, идти все равно надо было.

Я выдохнула, нервно провела ладонями по бокам юбки, порадовалась, что сегодня приоделась строго достаточно: юбка-карандаш, блуза, единственная, кстати. Все приличных бежевых оттенков. Ну, и туфли, само собой. Убийцы ног. Зато красивые. Именно за красоту купленные на распродаже с девяностопроцентной скидкой. Наверно, все, кто их мерял, сразу ловили флешбеки средневековья, когда такие вот туфельки именовались “испанскими сапожками”, и тут же скидывали. А я купила. Красивые потому что. Сложно устоять перед чем-то настолько красивым…

Я зашла в просторный, огромный просто холл и обомлела.

Зря я грешила на несоответствие названия компании и внешнего вида ее офиса. Внутри тут реально — восточная сказка. По крайней мере, размах — точно восточный. И цвета: беж, светлое золото, переходящее в платину, теплое дерево, мраморные вставки, строгое все, лаконичное, но, вместе с тем, сразу видно, что очень-очень дорогое. Мрамор, стекло, широченные пролеты лестниц. И охраны нет, главное. У кого пропуск запрашивать?

Или тут не требуется? Каждый может зайти с улицы и пройтись по этим залам? Посидеть на этих мягчайших даже с виду диванах?

Я шла, оглядываясь, словно провинциалка, впервые попавшая в Большой театр. Хотя, кто я такая? Как раз та самая провинциалка. И в Большом театре я не была, кстати.

Я подошла к лестнице, тоже очень широкой, но какой-то не массивной, а словно бы летящей, растворяющейся в пространстве. Какое интересное решение… И зачем людям, на которых работают такие явные профи в сфере дизайна и архитектуры, аутсорс с нашей фирмой?

Но эти вопросы я задавать никому не собиралась. Это не профессионально.

Я поднималась по лестнице, когда увидела его.

Верней, сначала я не его увидела, а кого-то… Одетый в темное человек внезапно появился прямо передо мной и с перепугу показался невероятно высоким. Таким… солнце загораживающим.

Я всегда пугалась неожиданного близкого присутствия посторонних, потому шарахнулась к перилам.

А он, этот мужчина, шагнул ко мне. Правда, как-то неустойчиво шагнул, чуть ли не падая прямо на меня! В последний момент ухватился.

За перила.

И за меня.

Замер.

Дыхнул в лицо спиртовыми парами.

— Ты кто?

Голос, низкий и гневный, именно он меня в чувство привел.

Я открыла глаза, оказывается, когда мужчина решил на меня упасть, я зажмурилась.

И теперь, проморгавшись, оторопело смотрела в светлые ледяные глаза. Так близко от меня они были! Непозволительно близко!

У поймавшего меня на лестнице мужчины было скуластое жесткое лицо, темные волосы, щетина, давно уже переставшая быть ухоженной. И горькие морщинки у глаз и губ. Почему-то я обратила внимание именно на них в первую очередь. Губы чуть обветренные, сухие. И крылья носа подрагивали, словно он пытался меня понюхать.

Не знаю, что на меня нашло в этот момент. Почему я не стала отбиваться, кричать? Почему позволила себя держать вот так, практически на весу.

И сколько длился этот момент нашего взаимного изучения.

Опомнилась я, только когда мужчина повторил свой вопрос. И сжал меня сильнее за талию.

— Я… Я к генеральному директору… — почему-то начала объясняться я с совершенно посторонним человеком. Наверно, стресс сказался.

— Да? — он неожиданно усмехнулся, и запах спиртного стал непереносимым.

“Боже, да он же пьяный до ужаса!”, — дошло до меня наконец-то.

Вот чего я не выносила больше всего на свете, так это алкоголь. И все, что с ним связано.

— Немедленно отпусти меня, пьянь! — я уперла руки в грудь мужчины, но он словно не заметил этого! Держал, усмехался, мучил меня своим выхлопом! И своим на удивление трезвым острым взглядом. — Сейчас же! А то я полицию вызову!

— Чего? — наглец так удивился, что и в самом деле отпустил меня.

Я, собравшись с силами, толкнула его. Мужчина покачнулся, наверно, не столько от моих попыток его сдвинуть, слишком уж большой, сколько от удивления.

И я, задыхаясь от ярости, побежала вниз по ступенькам к выходу.

Он что-то прорычал мне вслед, но я уже не слышала.

Выбежала на улицу, заскочила за угол здания и прислонилась к стене. Второй рукой я все также держала папку с нашими предложениями.

Каким образом получилось ее не уронить, вообще непонятно…

Закрыла глаза, стараясь отдышаться.

И что это такое было?

Как вообще можно себе представить ситуацию, чтоб в центре города, в офисе одной из самых богатых компаний, вот так шатался пьяный мужик и приставал к людям? Почему там охраны-то нет?

И как мне обратно идти? А вдруг, он там?

Пару минут я всерьез раздумывала над тем, чтоб просто развернуться и сбежать, но вовремя вспомнила гадкую улыбочку начальства. Вот бывают же мерзкие мужики! Прямо смотришь и тошнить тянет!

Что характерно, когда на пьяницу того посмотрела, ничего подобного не ощутила. Наоборот, пронеслось в голове, что он очень… привлекательный. Взрослый, конечно, чересчур, но это ему только шарма придавало. И эти морщинки… Он много пережил несчастий… Может, потому и пьет? Это, конечно, не оправдание, пьянство я не оправдывала никогда и ни в каком варианте, жизнь научила. Но почему-то глаза вспомнились. Светлые и холодные. А на дне зрачков — боль… Острая настолько, что я ее словно ощутила на себе.

Осознав, что уже давно не трясусь от страха и ненависти, а вспоминаю, как выглядел тот случайный пьяница, зачетно, кстати, выглядел, если б не выхлоп, я проверила прическу и одежду на предмет недостатков, поморщившись, топнула, возвращая кровообращение в ступни.

И пошла обратно.

Пьяница вряд ли караулил меня, убрел, наверно, куда-нибудь.

А к генеральному мне надо попасть обязательно. Конечно, не факт, что что-то получится, но никто не скажет, что я не старалась.

В этот раз я шла уже более уверенно, и у лестницы первого этажа увидела до этого не замеченный информационный блок. Выяснила, что кабинет генерального на девятом этаже, в так называемом пентхаусе.

Поднялась, по пути, слава богу, никого не встретив. Где, интересно, все сотрудники? Куда подевались в разгар рабочего дня? И интересно, хоть секретарь на месте? Мне назначено, вообще-то.

Секретарь была на месте.

Красивая девушка с испуганными глазами в пол лица.

Она моргала настолько непонимающе, что пришлось объяснять причину моего появления в офисе компании еще раз.

— Вы… К Андрею Савельевичу? — удивленно переспросила она после моей второй попытки достучаться до ее испуганного кем-то сознания.

— Ну да!

Боже, как она тут работает? Она же вообще ничего не соображает!

— Он на месте? — поняв, что иначе не пробьюсь, решила я форсировать ситуацию.

— Д-да…

— Я пройду?

— Д-да…

— Спасибо!

Я прошла к двери, провожаемая невероятно удивленным взглядом.

Сумасшедшие какие-то тут все…

Но мне было не привыкать к ненормальным.

И вообще… Каким бы плохим ни было начало дня, нет повода считать, что он будет таким же и дальше.

Правда, открыв дверь в кабинет генерального и увидев, кто там сидит, я больше не была в этом уверена…

__________________________________

И теперь арты от Леночки. Образы Сим-Сима и Насти. И их первая встреча. Если получится сегодня добавить буктрейлер от Леночки, то обязательно посмотрите его. Если тут не удается, то в моем тг канале или в вк канале и группе. Сегодня там будут все визуалы и видео по книге.





Как найти мой ТГ канал и ВК группу

В версии ПК переходим во вкладку ОБО МНЕ , вот сюда:



Там, в самом низу страницы, есть значки:





В - это моя ГРУППА ВК!

МЕ - это мой ТГ КАНАЛ!

Если вы владельцы айфонов, то заходите на сайты ЧЕРЕЗ БРАУЗЕР! У меня группы 18+, вас просто не пустит айфон через приложение! Ваш айфон блюдет вашу нравственность! А Маша Зайцева настойчиво ведет вас на путь кайфа. Выбираем, что для вас более актуально!

В моих соцсетях море всего интересного: горячие видосики по главам, общение, промо, информация об авторской кухне, просто мои авторские и чисто человеческие мысли, и, конечно, живое общение с автором и другими читателями! Велкам, мои хорошие!





Глава 3. Примерно пятнадцать лет назад. Вот я попала...


Сначала я даже не поняла, кого вижу.

Ну серьезно, в кабинете царил полумрак, горели точечные светильники по углам где-то, а само пространство казалось пугающе нежилым.

Нет, присутствовали стол, стулья, диван и прочее, но ощущение безжизненности прямо с порога давило. Словно я в склеп попала.

А в самом центре этого склепа сидел его хозяин.

Спиной ко мне.

Крупный, широкоплечий, в белой рубашке, которая ярким пятном выделялась в окружающем его полумраке, и оттого казалась еще ослепительней, на контрасте.

Темные волосы, небрежно отросшие и чуть прикрывающие шею. Он держал в руке стакан.

На звук открывающейся двери повернулся, но не сразу, и как-то странно, всем телом, словно у него шею заклинило. Железный человек, заржавевший, но все еще опасный.

Он посмотрел на меня, уже шагнувшую в кабинет и открывшую рот для приветствия.

И я так и замерла с открытым ртом.

Тот самый наглец, пьяница, так напугавший меня на лестнице!

Какого черта он тут?

И где хозяин кабинета?

Я невольно поискала взглядом других людей, уверенная, что тут должен быть кто-то еще.

Но кабинет был пуст.

— Ну? — хрипло прорычал мужчина, — полиция где?

В этот момент за моей спиной со стуком захлопнулась дверь.

И это было, словно в фильме ужасов.

Окончательная точка прелюдии перед началом основного действия. Самого страшного.

Пока я нервно оглядывалась, мужчина, так и не дождавшись от меня ни слова, продолжил, уже явно издевательски:

— Или ты решила сама меня вязать?

— Что? — с перепуга я не поняла его вопроса.

— Ну, раз полиции нет, а ты тут, значит, сама решила погеройствовать, — мужик развернулся ко мне полностью, отставил стакан в сторону, чуть поморщившись, тронул пальцами висок. Глаза его были темными и жутковатыми. А тон — на редкость язвительным, — доставить меня в полицию. Как грозилась.

— Эм-м-м… — так, мне надо было срочно приходить в себя и исправлять ситуацию. Понятно уже, что я ошиблась. Или кабинетом, или в своих выводах, — прошу прощения… Вероятно, произошла ошибка… Мне назначена встреча с генеральным директором компании… Я ошиблась кабинетом, скорее всего, я сейчас…

— Ты по адресу, девочка, — прервал он мои попытки оправдаться.

— Да? — я все еще не могла поверить в то, что глаза мои наблюдали. Диссонанс, ей-богу. Не может владелец самого крупного предприятия в городе шататься пьяным по своему офису и падать на лестницах на незнакомых девушек! — Мне надо увидеть Андрея Савельевича…

— Увидела. Иди сюда.

Это приглашение я разумно проигнорировала. Только папку сильней прижала к груди.

— Очень… — я хотела сказать “приятно”, но соврать не смогла, — но я не вовремя, давайте в другой раз…

— Почему не вовремя? Очень вовремя! Проходи!

Он снова прервал мои попытки сбежать, повел рукой, приглашая сесть в кресло для посетителей.

Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Конечно, был вариант развернуться и уйти, но тогда бы я точно не смогла сюда вернуться. И начальство сильно бы этому обрадовалось. А я меньше всего хотела радовать свое начальство.

Я прошла, села, куда усадили и положила перед собой папку.

Аккуратно выровняла уголки ее, так, чтоб они расположились параллельно столу. И только после этого подняла взгляд на хозяина кабинета. С немалым замиранием в груди, если честно.

Все это время он не издал ни звука, спокойно наблюдая за моими нервными приготовлениями.

И ждал. Чего-то.

Смотрел. Мне стало жутковато от его взгляда. И это совсем недавно я в его глазах затаенную боль видела? Дурочка романтичная.

Никакой боли не было. Только холод, расчет, острый, внимательный взгляд ледяного хищника. Дракона, который тебя изучает, лениво и равнодушно. Даже без гастрономического интереса, потому что ты ему — на один зубок. Не закуска, а так, мелкая семечка.

— Ну? — наверно, дракону надоело ждать. Они вообще, судя по сказкам, твари терпеливые… Но есть границы. — Ты кто вообще?

— Я… Простите, я не представилась… Меня зовут Анастасия, я — дизайнер агентства “АртПроект”...

— Ты? Дизайнер? — а вот теперь дракон явно удивился. Откинулся в кресле, снова поморщившись, словно ему больно было, осмотрел меня с внимательно.

— Да, — с достоинством и уверенностью, которой не испытывала, на самом деле, ответила я, — дизайнер.

— И что? Диплом есть?

— Эм-м-м… Нет, — я снова не смогла соврать. И теперь мысленно готовилась к тому, что сейчас получу пинка под зад. — Я на стажировке… На третьем курсе… Дизайнерского факультета…

— И чего, у вашего “Арт”... Блять, забыл, как дальше… Не нашлось никого поопытней?

— Понимаете, вероятно, ваш заказ был внезапным и все дизайнеры были заняты… Но я принесла проект, уже составленный по вашим первоначальным запросам. Мы можем внести правки, в любом случае, мою работу курирует опытный дизайнер, так что…

— И кто курирует твою работу?

Он потянулся к пачке сигарет, лежащей неподалеку на столе, закурил. Окутал себя клубами дыма, и сходство с драконом стало абсолютным.

— Матвей Петрович Холопов… Директор агентства.

— Холопов, значит…

Он щурился, курил, рассматривал меня, явно думая о чем-то своем. И я перестала говорить, понимая, что сейчас моя судьба решается.

— Хорошо, — неожиданно прервал он свое пугающее молчание. — Давай свои картинки. Но с условием.

— Да-да, конечно…

— Не мельтеши, — поморщился он, — условие: над проектом работаешь только ты. Холопа я чтоб рядом не чуял.

— Но… Андрей Савельевич, — я настолько растерялась и удивилась, что даже не поняла, что возражаю. Внутренне невероятно удивилась своей глупой смелости, но продолжила, — я не опытный дизайнер, понимаете? И, в любом случае, куратор проекта…

— Куратором проекта будешь ты, — похоже, дракон не терпел, когда ему перечили, раздраженно рыкнул, и дым из ноздрей повалил, — если Холоп что-то вякнет, скажи, что Сим-Сим сам решает, кто будет ему комнаты раскрашивать. И, если у него будут возражения, пусть сам придет и предъявит их.

И, поскольку я молчала, ошеломленная сменой тона с равнодушно-спокойного на пренебрежительно-блатной, то он уточнил:

— Все поняла, девочка?

Все.

Абсолютно.

Вот я попала…

_______________________________________

Ну что, мои хорошие, начало общения положено. Посмотрим на мрачного Сим-Сима?





У него просто голова болит, а Настя уже перепугалась)))))





Глава 4. Примерно пятнадцать лет назад. Стресс-обсуждение проекта


Я навсегда запомню, в самых мельчайших подробностях, как мы в первый раз работали вместе с Симоновым.

Конечно, это сложно назвать работой, это было такое своеобразное стресс-интервью, какие проводят некоторые специалисты по кадрам при найме сотрудников. Это делается для того, что сразу понять, способен ли человек работать в условиях стресса. И, если способен, то насколько хорошо?

Наверно, окажись на месте Симонова грамотный кадровик, я бы это интервью провалила.

Ведь, пусть я изо всех сил старалась собраться, выбитая из колеи странным и нелогичным совершенно заявлением заказчика, но все равно косячила страшно.

Путалась, на вопросы отвечала односложно или вообще не отвечала, признавалась, что я не владею такой информацией, говорила тихо и все время вздрагивала, словно боялась, что он ударит меня.

Потом, когда я сумею вырваться из этого филиала ада, то пойму, что, на самом деле, Симонов ничего такого не говорил и не делал.

У него дико болела голова, на столе валялись блистеры с таблетками, он периодически прикладывался то к стакану с водой, то к сигарете.

Морщась, смотрел на типовой проект, который мне всучили в агентстве, обозначив его, как индивидуальный, сделанный под первичные запросы клиента.

Вставал, ходил, открывал дверь и рычал на перепуганную секретаршу, требуя кофе и еды.

Потом, когда она приносила это все, швырял обратно в коридор, потому что не этого хотел…

Короче говоря, кошмарная атмосфера и жуткая ситуация.

И в эпицентре этого ужаса — я.

Со своим глупым проектом, абсолютно не подходящим под требования Симонова.

Когда я это выяснила, после десяти минут осторожных вопросов, заданных неуверенным блеющим голосом, то буквально потом холодным облилась.

Меня и тут подставили!

И Симонов ведь не дурак! Он сейчас поймет, если уже не понял, что ему принесли полную ерунду, и выгонит меня!

А не в этом ли был план?

Я вдруг представила себе развитие событий… Два развития.

Первое, когда я прихожу на встречу с Симоновым, и он просто выкидывает меня, даже не начав разговаривать, а именно это должно было произойти, по идее, с самого начала. Девяносто процентов из ста!

И второе, если я все же прорываюсь и умудряюсь задержаться у него, то позорюсь с глупым шаблоном вместо индивидуального проекта. И опять же, вылетаю с позором, а Симонов потом еще и звонит Холопову и рассказывает, какая я непрофессиональная дура.

В любом из этих вариантов мое будущее выглядело очень даже понятным. И отвратительным.

Провалив долгожданную стажировку, которую я потом и кровью выбила в универе, я больше хороших предложений не получу. Преддипломная моя будет где-нибудь в жопе мира, а после того, как я защищу диплом, пойду работать кассиром. Или продавцом. Нет спора, это хорошие профессии, но нафига я тогда столько лет училась?

Все эти мысли у меня в голове роились, словно назойливые мухи, мучили, заставляли цепенеть и икать от страха.

А потом, как раз, когда Симонов запугивал секретаршу, теперь требуя себе выпивки, а она (удивительное дело) возражала, что он только что таблеток наелся и пить ему нельзя, я, в очередной раз просматривая убогий свой проект, разозлилась.

На Холопова, за его подставу дурацкую. Ну вот что за мужик такой, говно просто! Всех в агентстве передрал, даже курьерш! А студенточки-практиканточки для него были всегда пикантной приправой.

Мне-то об этой его маленькой слабости никто сообщить не удосужился! Да даже если бы сообщили… Ну, может, я бы помягче с ним как-то обошлась. Не стала сразу в нос бить.

И он бы не так остро все воспринял…

Вообще, гибче надо быть…

Наверно.

Но тут уже ничего не переделать, остается только менять имеющиеся условия под себя.

Я знала за собой вот это качество: дикая упертость в сочетании с полным отключением страха. Неприятное качество, да. Наследственное, можно сказать. И, самое главное, от меня не ожидаемое.

Внешне-то я — няша-ромаша, маленькая худенькая девушка. Девочка, практически, по крайней мере, на свои двадцать не выглядела. И потому ожидать от меня борьбы и какого-либо серьезного сопротивления никто не мог. Холопов, помню, сильно удивился…

А до этого в универе сильно удивились, когда из пятидесяти лучших студентов потока, претендующих на стажировку в “Арт Проекте”, утвердили именно меня.

И вот в тот момент, когда все мухи в моей глупой голове присели на свои места, а головоломка, которая вообще никакой головоломкой не была, встала так, как изначально было задумано, я и поняла, что нихрена ни у кого из них не выйдет.

Что я не просто так тут сидела, переживала, боялась, наедине с на редкость пугающим ледяным мужиком, каменела под его мрачным взглядом, испытывала дикий стыд за материалы, которые притащила на встречу, короче, прошла все круги ада, блин!

Чтоб потом просто быть униженной и посланной нафиг.

Нет уж!

Симонов, который к тому времени сумел-таки получить свою бутылку коньяка и теперь мрачно искал бокал, на меня, занятую внутренними переживаниями и борьбой, внимания не обращал.

Он ходил по кабинету, словно разбуженный зимой медведь-шатун, и такой же опасный. Чуть ли не рычал в досаде, что не может найти нужной посуды.

Потом просто выплеснул на пол воду из бокала и налил туда коньяк. До половины.

Я поняла, что, еще чуть-чуть, и наша встреча закончится, потому что сочетание обезбола и спиртного — вещь серьезная.

И громко заговорила:

— Андрей Савельевич, я бы хотела сейчас предложить вам другой вариант.

— Чего? — он еще не отпил, просто мрачно смотрел на бокал.

— После нашего диалога, я поняла, что тот вариант, который сделали в агентстве, не подходит под ваши запросы.

— Это ты права… — задумчиво согласился он, — не подходит. Нихера никто не подходит…

Пропустив мимо ушей эту глубокую философскую мысль, я торопливо продолжила, пока у меня эту возможность не отобрали:

— Мне необходимо съездить на объект, изучить все самой, потом пообщаться с людьми, которые будут жить в доме, возможно, у них есть свои вкусовые предпочтения…

Я продолжала говорить, все больше увлекаясь и намечая в голове примерный план дальнейшей работы. И, кстати, чувствовала себя уже почти в норме. Рабочей такой норме. Что сказать, планирование и выстраивание четкого процесса меня всегда успокаивали.

Я говорила, говорила, говорила и не сразу поняла, что суровый хозяин кабинета отставил в сторону бокал с так и не пригубленным коньяком и уставился на меня. Молча.

Глаза его, чуть припухшие, покрасневшие, были внимательными.

И смотрел он на меня, не как на букашку, досадную помеху, мелкую и ничтожную, а… Как на человека? Да?

Я отмечала это все краем глаза, воодушевляясь и оттаивая уже полностью. Я любила то, чем занималась, что сказать…

Конечно, куда больше я любила дизайн одежды, это была моя истинная страсть, но, к сожалению, на этот курс даже моих ста баллов на ЕГЭ не хватило.

В любом случае, я всегда кайфовала от процесса. Мне нравилось изучать пространство и видеть то, что тут будет. И понимать, каким оно будет. Это было сродни волшебству, которое я творила своими руками. А я в этом всем была истинным демиургом, создателем. Это ли не кайф, самый правильный, самый реальный?

— Хорошо говоришь, — сказал Симонов, когда я закончила, наконец, объяснять этапы работы с проектом. — Выпей.

И подтолкнул мне стакан.

С коньяком.

Это что? Новый уровень стресс-собеседования?

— Спасибо, — максимально вежливо и осторожно ответила я, — я не пью.

— Совсем? — прищурился он.

— Да.

— Ты же понимаешь, что нам надо сделку скрепить?

— Ну, во-первых, у нас еще не сделка, мы документы не подписывали, а , во-вторых, сделки скрепляют на бумаге, а не на совместной… совместном распитии…

— Плохо ты бизнес знаешь.

— Да, плохо, — кивнула я, видя, что он не обижается и не злится. И вообще, как-то подобрел, что ли? Таблетки, наверно, действовать начали. — Но я твердо знаю, что сначала дело, а потом… Все остальное.

— Вот как, — усмехнулся он, а глаза заинтересованно блеснули, — а после завершения дела будет “все остальное”?

— Эм-м-м… Смотря что вы имеете в виду, — в мою голову закрались подозрения о некоторой двусмысленности нашего диалога.

— Главное, чтоб ты правильные вещи имела в виду, девочка, — улыбнулся он неожиданно, и я как-то даже потерялась.

У него была потрясающая улыбка. Она как-то настолько сильно меняла выражение его лица, настолько шла ему, что создавалось полное впечатление, что передо мной другой человек!

Я моргнула, пытаясь прийти в себя, и улыбка исчезла, сменившись уже привычным волчьим оскалом.

— Ладно, что ты там про выезд на объект говорила?

— Я говорила, что надо на месте… Посмотреть… И встретиться с теми, кто еще будет проживать в доме… Ваша семья будет с вами проживать?

— Да.

— Ну вот надо с ними пообщаться…

— Это еще зачем? — нахмурился он.

— Как же? Если делать весь дом, то необходимо понимать, что именно хотят видеть другие жители дома в своих комнатах, их предпочтения… — растерянно попыталась объяснить я самые логичные и простые вещи.

— Да какая разница? — пожал Симонов плечами, — будут жить там, где поселят.

— Нет, это неправильно, — как можно тверже возразила я, — для детей, например, важен микроклимат в семье, условия, которые им должны нравится…

— Дети есть? — внезапно перебил он меня.

— Эммм… Нет, но…

— Муж? Парень?

— Нет, но какое это…

— Ладно, завтра за тобой заедут с утра, посмотришь объект, потом отвезут на встречу с моими сыновьями.

— Хо… хорошо… — только и могла сказать я.

Ничего себе, скорости!

Значит, у него сыновья. Сколько, интересно? А жена?..

— А теперь беги, девочка, у меня дела еще.

Симонов многозначительно кивнул на бокал с коньяком.

— Если позволите… — боже, зачем я лезу??? — Не стоит мешать обезболивающее со спиртным. Иначе наша встреча завтра может не состояться…

Симонов нахмурился, а потом мотнул головой, показывая мне, где выход:

— Иди отсюда.

— До свидания, — я трусливо кивнула и побежала к выходу, но у самой двери меня остановил его жесткий голос.

— Холопу слово в слово передай то, что я сказал. А завтра мне расскажешь, что он ответил.

— Эм-м-м… Хорошо. До свидания.

Симонов мне не ответил, я только и услышала, как за спиной звякнул бокал о горлышко бутылки.

Н-да…

В приемной я столкнулась с безмерно удивленным взглядом секретарши. Похоже, она не сомневалась, что я оттуда живой не выйду.

— Оля, — раздался рык хозяина кабинета, — возьми у девочки домашний адрес и водителя организуй ей на завтра на восемь утра.

Секретарша подпрыгнула на месте.

— Не волнуйтесь, — примиряюще сказала я, — вот мой адрес.

Потом я шла по длинным пустым коридорам и удивлялась всему случившемуся. Перекидывала в голове кадры нашей встречи, словно в диафильме.

И думала, насколько в этой жизни все странно…

Я тогда еще и предположить не могла, насколько.

______________________________________________________

Девочки, еще чуть-чуть визуалов от Лены!





Глава 5. Примерно пятнадцать лет назад. Мне понравилось


— Ну, и где твой крутой клиент? — Авдеев, мой коллега и теперь, с тяжелой руки Холопова, никак не пожелавшего отдавать такой жирный заказ практикантке, официально “ведущий дизайнер и мой наставник” выглядел так, как и положено выглядеть современному молодому дарованию. Стильно и в претензией.

Стиль выражался в нарочито расхристанном костюме, очень изысканно помятом в стратегически важных местах, а претензия — в ярком шарфике, удачно прикрывающем излишне тонкую шею “ведущего дизайнера”.

Он небрежно опирался о капот своей навороченной мазды, посматривал в яблочный гаджет последней модели, постукивал тонкой ножкой, обтянутой мешковатыми в ненужных местах штанами, помахивал ручкой, украшенной стильными часами, короче говоря, изо всех сил демонстрировал нетерпение и пренебрежение.

Последнее — в мою сторону и очень активно.

Потому что не могла назначить нормальное время, нафига так рано, в восемь часов! Это же бред!

Ну, и вообще… Как посмела что-то там назначить такому клиенту. Все знают, что “Гора Алладина” еле-еле на плаву держится. И в основном, из-за своего долбанутого владельца.

Всех партнеров распугал, всех сотрудников распугал, неадекватный придурок потому что.

Говорят, что в некоторых из своих сотрудников он из пистолета стрелял…

Что? Не в курсе я?

Вот овца!

Все знают Сим-Сима!

Ах, не местная?

Ну все равно овца.

Не могла тупо свалить оттуда? Тебя потому и послали, что больше не нашли других коз отпущения.

Отделалась бы выговором, что с тебя, дуры, взять?

А теперь разгребай это все… И ведь не откажешь, не проигнорируешь, потому что Сим-Сим, плюсом ко всем его достоинствам, еще и жутко обидчивый и злопамятный… И то, что у него якобы бабла нет, никак не помешает ему обидеться.

А обиды свои он в себе не держит…

Что, не в курсе, насколько не держит?

Так ты хроники местные почитай, овца тупорылая, и все поймешь…

Это все мне выговаривалось сквозь зубы, пренебрежительным ноющим тоном, сопровождаемым злобным взглядом.

Я не реагировала.

С Авдеевым я уже сталкивалась, знала, какой он козел, и что отвечать ему — это себя унижать.

А вот если дать ему поныть, то много нового можно о ситуации услышать. И вот почему я вчера на этого придурка не напоролась в офисе? Он бы мне сразу все выложил, я хоть готовилась бы… как-то…

Хотя, к тому, что было, попробуй еще подготовься…

Может, и правильно, что поперлась в офис самого страшного, если верить словам Авдеева и испуганной роже Холопова, человеку в городе, не ожидая ничего сильно жуткого. Неудачу, пинок под зад, издевку я могла предположить. Ствол у лба — нет. Даже в самых больных фантазиях.

А вот после таких новостей, пугалась бы еще и этого…

Оно мне надо было?

Нет, многие знания — многие печали, как говорил кто-то из древних… Как-то это по латыни еще… Блин, не всплывало в голове никак… А ведь учила…

— Короче, пять минут жду и уезжаю, — закончил, наконец, с нытьем Авдеев, — обул тебя, дуру, этот Сим-Сим. И правильно. Так тебе и надо. Я в офис сейчас, тебя подвозить не буду, даже не мечтай. И сама будешь Холопову докладывать, поняла?

Я вспомнила испуганно бегающие глазки и краснеющее от натуги лицо Холопова, когда вчера я, не скрывая наслаждения, передавала ему слова Симонова. Как он и велел, слово в слово. Представила, как сегодня захожу к нему и отчитываюсь о том, что клиент не явился на встречу… И поежилась.

Пипец…

Меня ведь точно выпнут с практики. Два поставят и с волчьим билетом… И на что я рассчитывала, в самом деле?

Симонов, сто процентов, даже не помнит о нашей договоренности. Вчера он наверняка высосал ту бутылку коньяка, и она отлично легла на обезбол. И сейчас валяется в счастливой алкогольной коме…

А я тут жду его, пританцовываю. Костюм надела. Коричневый. Строгий. Я его называла “второй костюм”, из чего можно было сделать правильные выводы о богатстве моего гардероба.

— Слушай… — Авдеев неожиданно окинул меня взглядом, усмехнулся, — а ты с ним как договаривалась?

Я уставилась на него непонимающе. Как-как? Как обычно. Словами через рот.

— Ну, я имею в виду, до того, как отсосала, или после?

— Вместо, — раздался чуть в стороне тяжелый ледяной голос, и мы с Авдеевым синхронно подпрыгнули на месте, так же синхронно поворачиваясь к говорящему.

Симонов стоял метрах в трех от нас, и, учитывая, что во дворе по утреннему времени было пусто, а проводимость звука у нас тут великолепная, все, что говорил Авдеев, прекрасно слышал.

Лицо его, ледяное, мрачное, с нахмуренными бровями, наводило оторопь.

Даже на меня, хотя я ничего такого не говорила и не делала.

Что уж говорить про Авдеева.

Но он не был бы “ведущим дизайнером”, если б не умел с собой быстро справляться.

Он улыбнулся очаровательно и легко и шагнул от машины к Симонову:

— Андрей Савельевич, я очень рад с вами познакомиться!

Симонов протянутую руку проигнорировал, как и самого Авдеева.

Не посмотрев даже в его сторону, Андрей Савельевич прищурился на меня:

— Готова ехать?

Я моргнула только, а затем покосилась ему за спину. Машины не было видно. Симонов верно понял мой взгляд.

— У тебя тут во дворе не развернуться. Я приказал встать с торца дома. Пошли.

— Андрей Савельевич, — снова влез Авдеев, вот уж в самом деле, плюй в глаза — божья роса, — меня зовут Сергей, я — ведущий специалист…

— По несению хуйни? — перебил его Симонов, — если не заткнешься сейчас, переведу тебя в главные специалисты по этой теме.

— Андрей Савельевич, — Авдеев чуть побледнел, но все еще трепыхался, — я приношу свои извинения за допущенную бестактность, но вы просто сделали неверные выводы из ситуации… Я не хотел…

— Не хотел, но навалил, — снова перебил его Симонов, — слушай, в твоем возрасте недержание надо лечить. У психиатра. Устроить тебе встречу?

Я молчала, успешно притворяясь ветошью, и только надеялась, что тут сейчас никто никого не убьет. И что про Симонова слухи врут, и пистолет с собой он не носит. Хотя, зачем ему пистолет?

С такой фигурой и такими кулаками оружие только мешает…

Рядом с высоким, стройным, но в то же время плечистым Симоновым, одетым в темную рубашку и классические брюки, Авдеев, с его натужным небрежным шиком, смотрелся бледно. И как-то очень нездорово.

— Я… Андрей Савельевич… — Авдеев все же не выдержал напора, что вообще не удивительно, принялся что-то блеять, извиняться, но Симонов на него больше времени не собирался тратить.

Он перевел взгляд на меня, коротко кивнул, указывая направление движения. И пошел первым.

Я — за ним, стараясь не смотреть на обгаженного Авдеева.

Ох, отольется мне еще это его публичное унижение!

Но сейчас я испытывала… да, удовлетворение. Гадко это, конечно, радоваться унижению другого человека, но я ничего не могла с собой поделать.

В конце концов, я — не ангел, а обычная девушка. И мне приятно, что за меня, пусть и опосредованно, вряд ли Симонов хотел меня защитить, скорее всего, просто ставил зарвавшегося болтуна на место, но защитили.

Впервые за всю мою жизнь, наверно…

— Но Андрей Савельевич, — боже, Авдеев, все же, бессмертный! — Анастасия не может поехать с вами!

Симонов, явно удивленный этим замечанием, остановился и развернулся на полном ходу:

— Это почему? — обманчиво спокойный тон его никого обмануть не мог.

Я буквально мурашками покрылась от его голоса.

Уф-ф-ф… Такому мужчине не надо даже пистолет носить, он и без него любого своего сотрудника, да и вообще любого человека, до нервного энуреза запугает с легкостью.

— Потому что она — практикант! Она не может принимать решения от имени компании! Именно потому Матвей Петрович отправил меня! В любом случае, я более компетентен…

Глаза Симонова стали совсем ледяными.

Он шагнул к Авдееву, и, хоть между ними было расстояние в несколько метров, тот пугливо отшатнулся еще дальше.

— Передай Холопу, что я буду работать с ней, — Симонов небрежно кивнул в мою сторону, — и только с ней. Никаких полупокеров чтоб больше не видел. Ты сейчас отнял у меня десять минут моего рабочего времени. Счет за потраченное на тебя время, а также счет за моральные издержки, которые ты, полупокер, устроил мне своим блеянием и своим идиотским видом, мои юристы отправят сегодня на почту вашей сраной компании. Если не хочешь, чтоб я снял бабло с вашей конторы еще и за недополученную в процессе общения с тобой, гнидой, прибыль, свали отсюда. И больше меня не беспокой. Холопу чтоб все передал в точности, слово в слово. Я проверю.

После этого он развернулся и спокойно пошел к машине.

Я, окинув взглядом замершего в позе испуганного суриката Авдеева, которого мне сейчас было даже жаль, хотя и не от всей души, конечно, резво рванула за Симоновым.

Душа моя, как ни странно, пела.

А о том, что ждет меня, когда в офис вернусь сегодня, я усиленно старалась не думать.

Сейчас для меня было главным — собрать ожидания заказчика. И оценить количество работы по объекту.

Но…

Черт…

Если бы кто спросил, понравилось ли мне то, что сейчас произошло, я бы не стала обманывать.

Это было мерзко.

Но мне понравилось.

______________________________________________

А вам понравилось, девочки? Жоооосткий Сим-Сим)))))





Глава 6. Примерно пятнадцать лет назад. Объект работы


Мы ехали по направлению к пригороду, и я изо всех сил старалась делать вид, что никакой неловкости из-за сидящего рядом Симонова не ощущала.

Но, конечно, внутри все подрагивало.

Я все еще не отошла от сцены с Авдеевым, потряхивало чуть-чуть.

Да и вообще, как-то вообще не ожидала, что мы с Симоновым будем вместе на заднем сиденье ехать. Непонятно, почему не думала? Наверно, потому, что раньше я никогда не ездила с потенциальными клиентами на объект?

Я вообще ни с какими клиентами никуда не ездила.

И теперь лихорадочно пыталась придумать, как себя вести.

Надо о чем-то говорить с ним?

Надо задавать вопросы, по работе, например?

Или нет?

Или молчать и ждать, когда первый заговорит?

А если он ждет от меня начала диалога?

Короче говоря, уровень прыгающих в ужасе белок в моей голове зашкаливал. И, наверно, это как-то отражалось на поведении, потому что мне все время казалось, что Симонов на меня смотрел.

Не прямо, а так…

Просто ощущение было таким… своеобразным. Стоило отвернуться к окну, и жар по коже пробегал. Словно Симонов сразу же принимался меня изучать.

И его взгляды, тяжелые, долгие, максимально… плотные, да, правильное слово, плотные такие… Они настораживали и даже пугали.

Настолько, что несколько раз руки тянулись поправить юбку, проверить, все ли пуговицы на блузке застегнуты и так далее.

Едва сдерживала себя, клянусь.

Молчание в салоне нарастало и давило, и я не выдержала первой.

— А где находится объект?

— Здесь, недалеко, — голос Симонова звучал равнодушно и холодно, даже и не скажешь, что совсем недавно рычал на бедолагу Авдеева так, что у меня до сих пор фантомные сжатия всего организма. — В новом закрытом поселке.

— “Райские кущи”? — первое, что в голову пришло, то и выдала я.

И Симонов кивнул.

— Интересовалась?

— Да, — ответила я, — просто… Реклама везде… Да и сам объект… Интересный.

— Вот как? — он развернулся ко мне теперь полностью, даже как-то ближе подсел, что ли? Наверно, это все мое воображение больное срабатывало, но ощущала я нашу близость очень даже сильно. — И как тебе?

— Что именно? — я подняла все-таки взгляд на лицо Симонова. И в очередной раз поразилась тому, насколько же он красивый мужчина. Причем, красивый так, как надо. Без приторности, без излишней брутальной мужественности, по которой сразу видно, сколько денег это все стоило тому, кто так выглядел. Нет, Симонов был красив… Естественно. Натурально. Чувствовалось, что ему даже в голову не приходило что-то в себе поддерживать, как-то специально демонстрировать свою маскулинность.

Некстати пришла в голову мысль, что именно на таких вот, органично мужественных самцов, и западают женщины… По крайней мере, я бы точно запала, несмотря на нашу серьезную разницу в возрасте. И если бы мы не были с настолько разных планет, что даже в теории не могли бы пересечься орбитами. И то, что сейчас происходило — это не пересечение. Это… Это просто случайность.

Симонов же, не подозревая, что там в моей дурной голове крутилось, уточнил свой вопрос:

— Концепт.

— Поселка? — я с радостью отвлеклась от внешности своего потенциального клиента и задумалась, как лучше сформулировать ответ на его вопрос, — интересная… Я знаю, что такие уже давно делают в разных регионах. Много реализовано в Подмосковье. Но этот проект, на мой взгляд, качественно отличается…

Я замолчала, снова ожидая наводящего вопроса, но Симонов молчал. И смотрел на меня.

Ох, непросто мне было вот так, в слишком уж близком общении с незнакомым человеком… Но я собралась и продолжила:

— Понимаете, основной минус таких вот поселков — это то, что их часто строили на довольно серьезном расстоянии от населенных пунктов, а рекламировали, как место для круглогодичного проживания. И застройщики чаще всего не могли обеспечить качественную инфраструктуру, да даже дороги нормально не могли проложить. Или казусы всякие случались, когда поселок был построен и дома распроданы, а потом выяснялось, что за доступ к дороге надо платить отдельно… Или что мест в ближайшей сельской школе вообще не предусмотрено для детей людей, купивших дома. Нет детского сада… А выезд на трассу к городу узкий, а, значит, постоянные пробки в часы пик обеспечены… И так далее. То есть, люди покупали жилье и с ним в придачу получали ворох проблем, о которых на стадии покупки никто не говорил, конечно же… Но это обычные поселки, где дома приобретают люди среднего достатка. “Райские кущи” к этим вариантам не относится, конечно. Да и проблем, с которыми сталкиваются обычные покупатели, там тоже не предвидится. Там, насколько я знаю, уже утвержден проект школы и детского сада, а дороги построены. И планируется самоуправление под патронажем строительной компании. Она не уходит после завершения строительства, а оставляет там свое представительство. И гарантию на дома дает серьезную. Я интересовалась условиями… Привлекательно очень. Тот, кто это придумал, большой молодец. Редко, когда для людей делают…

— Я передам твои слова архитектору, — серьезно кивнул Симонов и, в ответ на мой удивленный взгляд, пояснил, — это наш проект. Одной из моих компаний.

— О-о-о… — только и смогла выдать я, — но этой информации нет в открытых источниках…

— Нет, — согласился Симонов. А потом задумчиво прищурился на меня, — а ты — молодец. Тебе сколько лет?

— Двадцать… — растерялась я от неожиданного комплимента.

— Надо же… Не выглядишь на свой возраст, — меня снова наградили внимательным плотным взглядом, — думал, лет восемнадцать. Но в любом случае, для своего возраста хорошо мыслишь.

А вот теперь — очень сомнительный был комплимент…

Но я не стала спорить.

Хорошо, так хорошо.

Кивнула, ощутив, как щеки заливает краской, отвернулась сначала к окну, а затем достала телефон. Хоть чем-то руки занять…

— Надеюсь, твой проект будет таким же годным, как и твои рассуждения сейчас.

Добил меня, блин.

Я снова кивнула.

Дальше мы ехали в молчании. У меня не было тем для диалога, а Симонова, похоже, совершенно не парило молчание в салоне.

На территории поселка, проехав серьезный такой пункт охраны, машина остановилась у небольшого, всего в два этажа, довольно компактного внешне дома.

Я вышла первой, захлопнула дверь, и водитель, который сначала открыл дверь Симонову, а затем, судя по всему, пошел ко мне, замер неподалеку в легкой растерянности. Я, только потом поняв, что надо было по правилам хорошего тона сидеть в машине и дожидаться, когда дверь откроют, лишь плечами пожала.

Пора уже было привыкать к тому, что в ближайшее время я буду страшно лажать по мелочам.

И надеяться, что это не сильно отразится на работе.

В конце концов, учитывая наше с Симоновым знакомство, все репутационные потери я уже понесла. Больше нести нечего.

Территория у дома была полностью ухожена. Правда, без особых затей, конечно: газон, длинномеры по периметру, строения чуть в стороне от основного жилья.

— О-о-о… — не смогла сдержать я эмоций, когда ступила через порог дома и сразу попала в большое светлое пространство. Сразу от двери начинался холл-гостиная, пока что уайт бокс, но впечатление производил серьезное.

Второй свет, высокие панорамные окна, ощущение воздуха и простора. Вот это я понимаю… Вот это — дом.

Я и не была в таких никогда. Вообще. Только видела в интернете, во всяких каналах, посвященных ремонтам. Где-то в Подмосковье, в Москве самой, такое было, наверно, реальностью, повседневностью уже. А тут, у нас…

— Проходи.

Симонов закрыл дверь и прошел первым.

Я последовала за ним, оглядываясь.

Лестница на второй этаж, там проемы для дверей в несколько комнат, окна которых расположены на внутренний двор, судя по всему. От большой комнаты, где мы сейчас находились, тоже шли ответвления, вероятно, кухня, еще какие-то помещения. Интересно, цоколь есть? Если есть, то вход в него явно не здесь был…

— Нравится? — Симонов все это время наблюдал за мной, позволяя освоиться.

— Да… Большое пространство… — кивнула я, — я бы хотела понять, что именно вы планируете. И в каких помещениях нужна будет моя работа.

— А ты еще не поняла? — Симонов чуть усмехнулся, — во всех. Мне нужен дизайнер, который под ключ сделает весь этот дом.

О… Боже…





Глава 7. Примерно пятнадцать лет назад. Непосильная задача


То, что меня явно на прочность судьба испытывает, я поняла уже давно. И как-то привыкла, если честно, к тому, что никогда и ничего не получалось просто так в моей жизни.

В семье, где, кроме меня, еще пять человек детей росло, и никому ни до кого дела не было никогда.

Одежда, обувь, тетради школьные, рюкзаки, лыжи — все общее. Кто первый встал, того и тапки, как говорится.

Школа, где меня вообще никогда всерьез не воспринимали. И медаль золотую я не получила, потому что была тихая, невзрачная и не дочь директора. Сто баллов моих по всем ЕГЭ, конечно, никто не отнял, но и не хвалили особенно.

Хотя, и не мешали, что тоже хорошо было.

Уже много позже я поняла, что медаль могла бы получить, если бы мне объяснили, как себя вести надо правильно. Просто подсказали, что можно было, оказывается, какие-то предметы пересдать, что-то подправить, поговорить с учителями… Но мне никто ничего не говорил, участия в моей судьбе не принимал, а я сама… Как-то не додумалась. Бывает.

Дизайнерский факультет, куда не поступила на бюджет, к сожалению. Не прошла по баллам, как это ни удивительно.

Коммерческое отделение я даже не рассматривала.

И пошла туда, куда еще успевала.

И в самом университете… Я чуть-чуть поумнела, подросла, стала оглядываться по сторонам, подмечать хотя бы что-то… Короче говоря, переставала постепенно быть наивной ромашечкой. И практику эту выгрызала зубами.

Выгрызла, блин…

И вот теперь этот заказ…

Что мне делать?

Я ехала обратно от недостроенного дома Симонова, в его автомобиле, на заднем сиденье, опять рядом с ним. Но атмосфера кардинально теперь отличалась от той, что была, когда мы сюда ехали.

Вероятно, это просто мои внутренние ощущения поглотили полностью тогда? Неуверенность, страх, смущение…

Короче, глупости всякие, о которых теперь даже думать было нелепым, настолько они оказались пустыми перед лицом реального треша: заказ, который я, сто процентов, не потяну.

Почему Симонов решил настоять, чтоб именно я вела его проект, тоже не думала, просто понимала, что тут явная подстава опять.

Может, он в сговоре с Холоповым? Хотя, вряд ли…

Не такая уж и великая я цель, чтоб ради меня сговариваться и спектакли устраивать. Так и до всемирной теории заговора додуматься можно!

Нет…

Тут явно было что-то иное, но что именно, я не понимала. Да и смысла не имело даже думать на эту тему.

В голове моей просто на нее не оставалось места. Там во весь рост цвела паника-паника-паника!!!

Я, поглощенная этой паникой, постоянно пересматривала документы, свои наброски, которые каким-то странным образом умудрилась сделать во время обхода дома.

Лихорадочно вспоминала, все ли спросила? А, если не все, то что именно забыла? Сто процентов же, что что-то забыла!

Я настолько растерялась после заявления Симонова о масштабе будущего проекта, что вообще не соображала, на чем нужно было заострять внимание, где могут быть в таких проектах сложности, и прочее…

А если я чего-то не учла, то надо будет потом выяснять, ведь это вылезет в процессе подготовки проекта… Захочет ли Симонов бесконечно со мной быть на связи для постоянного уточнения деталей?

Он занятой человек…

Холопов, как бы я к нему ни относилась, все же, профессионал. И он точно найдет, к чему придраться… Помогать не будет. А вот высказывать… Это с удовольствием. С наслаждением даже. Поунижает всласть.

Сменить, конечно, не посмеет, потому что Симонов по непонятой причине, хотел видеть руководителем проекта именно меня, но боже… Сколько мне предстояло вытерпеть! И, вместо помощи, только гадостей ждать!

Наверно, по мне было видно, до какой степени я находилась в шоке, может, руки тряслись, или губы синели, не знаю, но неожиданно мой судорожно сжатый кулак накрыла большая ладонь.

Я вздрогнула, подняла взгляд на Симонова, снова поразившись тому, насколько малое расстояние нас разделяло.

У него были удивительно светлые глаза. Странность, которая запала мне в память. Ведь до этого я почему-то думала, что глаза у него значительно темнее… Почему?

А тут — светлые, льдистые. Опасные.

— Не трясись, Настя, — сказал он успокаивающе, — все будет хорошо.

— Да? Вы думаете? — тихо выдохнула я. Получилось довольно жалко.

— Уверен.

Мне бы вашу уверенность…

Но этого я уже не сказала.

Как-то… Перебор с панибратством.

И ладонь его на моих пальцах — тоже перебор. Горячая очень. Чересчур.

Но убрать руку из-под его я не смогла.

Так и сидела, смотрела в его глаза, тонула в них. Глупая такая.

Боже, какая я глупая была!

От чего отсчитывать начало конца?

От этого момента, когда он меня впервые за руку взял?

Когда посмотрел вот так, как только он умеет?

Или даже раньше еще?

С момента нашей первой дурацкой встречи?

Не знаю.

У нас потом было очень много таких вот моментов, которые запечатлелись в памяти, кажется, навсегда.

Но возвращаюсь я все время именно к этому.

Самому первому.

Самому острому для меня.

К тем нам, какими мы были еще до того, как узнали друг друга.

Я была наивной девочкой, несмотря ни на что, верящей людям.

А он…

Он был недосягаемым. Таинственным. Опасным. Невероятно крутым. Заступился за меня. Утешал даже.

Были у меня шансы устоять?

Не было.

Та Настя, наивная девочка, просто не имела никакой возможности избежать того, что потом произошло. Она летела к этому на полной скорости и не оглядывалась назад.

Правильно ли это?

Не знаю.

До сих пор не знаю.

В тот день мы доехали до квартиры Симонова, к моему удивлению, находящейся в одном из обычных, хоть и хороших, районов города.

Поднялись на лифте на пятый этаж, зашли в квартиру…

Тоже обычную.

Без каких-либо излишеств, без особого дизайнерского интерьера. Чувствовалось, что с тех пор, как квартира была куплена, вот с таким, базовым ремонтом, в ней ничего не переделывалось.

Для меня это было странным, учитывая, что я уже видела офис компании и дом, пусть и недостроенный, но очень дорогой.

Да и услуги нашего агентства тоже не пять рублей стоили. То есть, деньги у компании Симонова были. Но почему он сам жил тут, в таких вот условиях?

Как его жена на это согласилась, зная о доходах мужа?

Или она не знала?

Всякое бывает…

Я думала об этом ровно до того момента, пока в прихожую к нам не выбежал очаровательный малыш, лет примерно трех - трех с половиной. Он затормозил на полном ходу, поскальзываясь на полу, шлепнулся на попу, скуксился на мгновение, но затем растянул рот в самой чудесной в мире улыбке.

Я не могла не улыбнуться в ответ.

Надо же, какое чудо у Симонова живет!

И совсем не похож на папу. Наверно, в маму весь…

Следом вышла женщина средних лет, коротко кивнула, поздоровалась.

Подхватила малыша на руки.

— Есть не хочет, — пожаловалась она.

— Пусть не ест, — ответил Симонов, кивая мне, чтоб проходила. — Сандр где?

На лице женщины мелькнула какая-то гримаса, но ответила она ровно:

— У себя.

— Что делает?

— Уроки. Должен.

— Должен?

— Да, — кивнула она и снова пожаловалась, — дверь запер, меня не пускает.

— Разберемся.

Симонов прошел в комнату, подхватив по пути ребенка у женщины из рук.

Тот радостно вцепился ему в волосы, мгновенно разрушая и без того не слишком аккуратную прическу.

— Иди сюда, Настя, — позвал он из комнаты.

Я разулась, прошла следом.

В комнате царил беспорядок, вполне привычный для дома, в котором есть непоседливый малыш.

— Вот, — Симонов посадил ребенка в специальный стульчик для кормления, — корми его и вопросы свои задавай.

— Вопросы? — я удивленно уставилась сначала на Симонова, потом на недовольно кривившегося малыша, после — на женщину, молча стоящую у входа в комнату.

— Ну да, — кивнул Симонов, едва заметно усмехнувшись, — ты же хотела выяснить предпочтения клиента? Вот и выясняй. А я пока пойду, второго клиента из его берлоги вытащу. И да, предупреждаю, — он сделал паузу, а затем договорил, — с этим беседу вести будет куда проще, чем с тем. И продуктивней.

О как…

___________________________________________

Вот вам маленький Сава)





Няшный такой, да?





Глава 8. Примерно пятнадцать лет назад. Путь к сердцу мужчиин...


Я в шоке проводила взглядом Симонова, затем снова посмотрела на молча стоящую у дверей женщину, няню, как я уже успела понять. Она ответила мне совершенно равнодушным взглядом и не двинулась с места, судя по всему, расценив распоряжение нанимателя, как возможность отдохнуть.

— Дай! — малыш, решив, что тут стало как-то скучновато, мгновенно обратил на себя внимание.

Я посмотрела в его светлые лучистые глазки… И вздохнула.

— Сейчас, — ответила я, потом повернулась к женщине, — где можно руки помыть?

Она кивнула вправо.

— Дай! — повысил голос малыш. И требовательно протянул ручку.

Я поняла, что он хотел мою папку с документами, которую я до сих трепетно прижимала к груди.

— Лошадку хочешь? — спросила я, оглянувшись.

Лошадка валялась у столика, явно он ее выкинул в протесте.

— Дя!

Ну, отлично.

— Вот лошадка, — я аккуратно, двумя пальцами, подняла игрушку, отдала ему, — я сейчас ручки помою и приду, договорились?

Малыш, схватив мертвой хваткой лошадку, нерешительно кивнул.

Он явно очень заинтересовался новым лицом в своем окружении и этот интерес чуть пригасил начинающуюся было истерику.

Значит, у меня был шанс, что он продержится пару минут, пока я буду руки мыть. Как назло, влажных салфеток у меня не оказалось в сумке!

Тоже недоработка.

Наверно, любой более-менее опытный дизайнер ездит на объект, прихватив не только влажные салфетки, но и бутылочку воды, например. И еще массу других полезных вещей, о которых я пока что, по неопытности, даже не догадывалась.

Ну, ничего. Все приходит со временем.

Руки я помыла с крейсерской скоростью и выскочила из ванной в комнату ровно в тот момент, когда малыш уже начал кукситься.

Его няня стояла у дверей все так же, и теперь залипала в телефон, совершенно не обращая внимания на возящегося в высоком креслице ребенка.

Я подошла к нему, улыбнулась, присела.

С детьми я обращаться умела, родители постоянно работали допоздна, и мелкие братья и сестра были на мне постоянно.

— Как тебя зовут? — спросила я.

И малыш, перестав кривить личико, ответил, на удивление ясно и спокойно:

— Сава.

“С” он выговаривал отлично.

— Сава, — улыбнулась я, — какой ты красавчик. Ты в курсе, что ты — красавчик? В садик ходишь?

Сава молчал, удивленно на меня моргая темными ресничками.

Шикарный контраст: светлые, чуть ли не платиновые волосы и темные ресницы и брови. Боже, это чудо вырастет же… Мне заранее было жаль девчонок. Наплачутся.

А если он еще и глазками играть умеет…

Сава тут же подтвердил мою догадку насчет игры глазками, лукаво улыбнувшись и взмахнув своими шикарными длинными ресничками. На щечках появились ямочки, и я растаяла окончательно.

Удивительный малыш. И в самом деле, на отца не похож.

— Кашку кушать будем? — я посмотрела на стол, заляпанный кашей.

И Сава тут же показал характер.

— Неть!

Он шлепнул по столу, попал на чашку, остатки каши полетели в меня.

Я провела пальцем по щеке, облизнула.

Холодная совершенно.

Повернулась к няне:

— У него аллергия на что-нибудь есть?

— Нет, — недовольно ответила она, не отрываясь от экрана смартфона.

— А где можно подогреть кашу?

— На кухне.

— Так, Сава, — я повернулась обратно к малышу, — хочешь прогуляться на кухню?

— Дя!

Сава протянул ко мне ручки, и я с удовольствием его подняла.

Малыш был тяжеленький. Крепенький такой. Одно загляденье, короче говоря.

Он удобно уселся у меня на руке, обняв липкими пальчиками за шею, я подхватила миску с недоеденной кашей.

Мы прошли с ним на кухню, там я, оглянувшись, усадила Саву на мягком стуле у стола, постаравшись устроить его так, чтоб постоянно видеть.

Со стула он свалиться, конечно, мог, но вряд ли. У сидений стульев были небольшие, загнутые вверх края, для большего комфорта, надо полагать, и случайно с такого вбок не соскользнешь.

Сава спокойно сидел, болтал ножками и наблюдал за мной.

А я быстро доводила кашу до ума: разводила ее кипяченым молоком, добытым из кофемашины, потому что слишком густую, на мой взгляд, сварили, потом чуть-чуть грела в микроволновке. Пробовала аккуратно чистой ложкой. Короче говоря, вспомнила времена, когда мои мелкие были вот такими же крохами. И не хотели есть по совершенно разным причинам.

И причины эти следовало выяснять и устранять. И самая первая, самая банальная — это то, что еда остыла и стала невкусная. Или слишком густая. Или слишком жидкая. Или… Боже, этих “или” вагон всегда был.

И ничего, разбиралась.

А куда деваться?

Хорошо, что сейчас просто кашка, а не пюрешка с котлеткой или суп, например. Мои мелкие терпеть не могли суп почему-то…

Сава попытался скукситься, когда я поставила перед ним тарелку с ложкой.

— Смотри, — сказала я, — это для тебя и лошадки. Покормим лошадку? Она же кушать хочет!

Сава кивнул.

Мы покормили лошадку.

Потом покормили Саву.

Верней, Сава покормился сам. С ложкой он обращался вполне ловко.

Я огляделась, заметила на полке детское какао.

— Какао хочешь?

— Дя!

— А братику и папе сделаем какао? — я внезапно вспомнила про других мужчин семейства Симоновых. Как-то долго их не было…

Оставалось надеяться, что старший Симонов не бросил меня тут одну, не забыл обо мне.

А если забыл?

Ох, это будет очень смешно…

Я делала какао для всех троих Симоновых, болтала с Савой, он отвечал мне, немного односложно, но вполне дружелюбно. Съел всю кашу. Извозил лошадку.

На полке в шкафу я нашла соломинки, дала Саве какао с соломинкой.

Еще две кружки поставила подальше, на барную стойку.

И обернулась на тихие шаги.

В проеме кухни стоял сам Симонов и его точная копия.

Правда, мелкая, примерно по плечо отцу, с неровной челкой и угрюмо сверкающими из-под нее глазами. Но фамильное сходство было настолько очевидным, что я даже как-то растерялась.

Старший сын Симонова переводил взгляд с меня на брата, сжимал упрямо губы. И явно злился.

Понятно, подросток в самой его неприятной стадии… Это мы тоже проходили… И не раз.

Сам Симонов выглядел напряженным и тоже злым. Наверно, все это время спорил с сыном.

Я улыбнулась и сказала:

— А мы тут какао пьем. И на вас сделали. Хотите?

_____________________________________________

Девочки, примерно вот такой у нас подросток Сандр





Глава 9. Примерно пятнадцать лет назад. Выяснение потребностей клиентов


Потом, вспоминая этот момент, момент первого своего знакомства со всем семейством Симоновых, я не могла сдержать улыбку. Потому что, когда я предложила какао, лица у двоих старших Симоновых сделались до такой степени одинаковыми, будто их на ксероксе отпечатали и потом в фотошопе поправили чуть-чуть, омолодив одного и состарив второго.

Короче говоря, занимательное зрелище.

Наверно, до меня, никто не предлагал грозному Симонову детское какао…

Потому он на пару секунд потерял свой привычный холодный взгляд и сделался невероятно удивленным.

А его старший сын, замерев на мгновение, стрельнул острым взглядом черных пронзительных глаз сначала на братишку, затем, медленней и наглей, по мне. И после — на чашки с дымящимся какао.

— Кухарка новая? — оскалился он на отца, — ты говорил, дизайнер.

— Рот закрыл, — тут же среагировал Симонов, его сын сжал губы упрямо, а я, примирительно улыбнувшись, ответила:

— А дизайнер не может готовить какао?

Мальчишка промолчал, но с места не двинулся.

Его отец — тоже.

Да, похоже, старшие Симоновы — во многом совершенно одинаковые…

— Давайте попьем какао и обсудим, какую именно обстановку вы бы хотели в своем доме.

Я, несмотря ни на что, упорно старалась достичь своей цели.

В конце концов, раз уж я здесь и пою Симоновых какао, глупо будет отступить.

Сава, явно полностью меня поддерживая в моих планах, громко хлюпнул трубочкой.

Оба старших Симонова повернулись к нему.

Сава улыбнулся им своей очаровательнейшей улыбкой. И обстановка смягчилась.

Я, успев выдохнуть и порадоваться тому, что у меня тут такой сообщник шикарный, подвинула кружки с какао ближе к Симоновым, все еще стоящим, напряженным, настороженным, словно коты, которых всю жизнь пинали, а потом поставили перед ними миски с едой.

И села за стол, деловито открывая папку с проектом и моими записями.

Ничего, сейчас все обговорим.

— И когда я смогу встретиться еще с одним заказчиком? — уточнила я, глянув в свои записи.

— С кем? — удивленно спросил Симонов старший.

— С вашей женой, — ответила я, — мамой мальчиков. Она же будет тоже в этом доме жить? И мне бы хотелось…

Я не успела договорить, как старший сын Симонова, уже взявший в руки кружку, со стуком поставил ее на стол и сказал:

— На кладбище съезди.

После этого он развернулся и, не обращая внимания на низкое рычание отца: “Сандр, стоять!”, ушел из кухни.

А я, в шоке от услышанного, только и смогла прошептать:

— Простите… Простите, пожалуйста…

Симонов, проводив взглядом сына, повернулся ко мне:

— Все в порядке. Он сейчас вернется.

Он хотел уже пойти следом за сыном, но я остановила поспешно:

— Нет-нет! Можно, я потом сама с ним поговорю? Мне кажется, что один на один ему будет проще… — И, отследив недовольство и сомнение на лице Симонова, добавила тихонько, — пожалуйста…

Наверно, Симонову редко говорили “пожалуйста”, редко вообще обращались к нему с просьбами, как-то лицо и характер у него не располагали к просителям, потому я явно смогла его удивить.

Он ничего не ответил, глянул на улыбчивого своего сынулю и кивнул.

Я, поборов первую оторопь от ужасной информации о том, что мамы мальчиков нет в живых, выдохнула и принялась делать то, ради чего сюда приехала.

Ситуация, конечно, очень плохая, но откуда я могла знать про несчастье в их семье? Мне никто ничего не сказал, в открытых источниках, которые я накануне вечером перерыла, никакой информации тоже не было…

Конечно, теперь вести диалог про дизайн было странным, но… Что еще я могла сделать?

Только свою работу.

Потому я начала спрашивать у Симонова по намеченному плану все, что сформулировала в голове, пока ехали обратно с объекта.

С каждым новым вопросом, уточнением и внесением деталей в план работ, Симонов все больше сосредотачивался, погружался в работу, и я поняла, что тоже ловлю вот эту деловую волну, которая явно поможет лучше снять потребности клиента.

И диалог складывается.

Я реально эйфорию испытала в этот момент!

Когда ты разговариваешь с человеком, понимаешь, что именно он хочет, и понимаешь, что у тебя получается это прописать! Значит, я — не совсем уж беспомощная!

Значит, кое-что могу!

Сава активно участвовал в нашем разговоре, не давая мне забыть о том, что клиентов тут не один, а два.

— Я предлагаю для детской Савы нейтральные оттенки, — говорила я, листая на планшете примерные варианты дизайнов и сочетаний цветов, — слишком яркие не рекомендую, даже если они условно успокаивающие. Малыш может по-своему воспринять…

Я не стала уточнять и говорить вслух, что это утверждение было из личного опыта. И что мне часто в детских кошмарах приходили страшные розовые розы с обоев в нашей комнате. Было в них что-то жуткое. Причем, обои эти содрали со стен давным давно, еще в мои пять лет, кажется. А снились они мне… Долго. До сих пор иногда даже.

— И кроватку тоже предлагаю вот такой модели примерно… — я открыла новую картинку, повернула планшет к Симонову, но он в этот момент, отставив какао, которое, оказывается, по чуть-чуть пил, пересел ближе ко мне.

Прямо рядом.

И взял из моих рук планшет, на мгновение всего коснувшись горячими пальцами моих ладоней.

Я удивилась тому, насколько, оказывается, мне было холодно все это время. Или это у Симонова такие руки огненные?

В любом случае, я замерла тихой мышкой, не смея толком дышать, пока он внимательно, чуть нахмурившись, изучал варианты кроваток для Савы.

И мне в надо было бы пояснять особенности каждой, выделять плюсы и минусы, но я почему-то и слова не могла из себя выдавить.

Сидела, наблюдала, как он хмурился, как длинные крепкие пальцы скользили по экрану, то увеличивая нужные ему детали, то уменьшая их обратно. И было что-то завораживающее в этом простом наблюдении.

— Знаешь… — Симонов неожиданно поднял взгляд, и я чуть ли не отшатнулась, испугавшись, что он поймет, что я за ним наблюдала. И поймет, о чем думала… — Выбирай на свой вкус. Я потом все целиком посмотрю.

— Но… Вдруг я что-то не учту? Надо же полностью… — запаниковала я, поняв, что со мной больше обсуждать ничего не планировали.

Симонов положил планшет, развернулся ко мне и неожиданно провел пальцем по скуле.

Это было так внезапно и… интимно, что я не поняла даже сначала, что он сделал. И замерла, глупо тараща на него глаза.

— Потом ты мне все покажешь, — тихо сказал он, глядя мне в глаза. Так, что я вообще про все на свете забыла. — Хорошо?

Осознав, что Симонов мне, похоже, вопрос задал, я лишь моргнуть смогла.

Все во мне натянулось стрункой, тонкой-тонкой, трепещущей остро и звонко. И тишина между нами была готова разорваться… чем-то.

И мне, глупой, казалось в ту секунду, что дальше будет что-то либо ужасное, либо чудесное. Но и то, и другое страшило.

— Сё! — звонкий голос Савы разорвал эту нить, натянутую между нами.

Я вздрогнула и торопливо повернулась к малышу.

Он допил какао и гордо об этом оповещал весь мир.

Боже, я с таким облегчением принялась ухаживать за ним! Убирать кружку, вытирать испачканную мордашку, что-то спрашивала у него, нарочито мягоньким, невыносимо фальшивым голосом… И все это — ощущая на своем лице непрерывный внимательный взгляд Симонова.

И сладко замирая от понимания: на меня смотрел. На меня. И трогал меня. И…

Да, моя наивность в тот момент была даже большей, чем моя глупость.

Наверно, я себе все придумала тогда.

Придумала и поверила.

Потому что хотела верить.

Готова была к этому.

Весь тот день, такой необычный и полный событий, был долгим. И безумно трудным.

Убрав со стола, я попросила у Симонова разрешения поговорить с Сандром.

— Ну попробуй, — усмехнулся он, явно не веря в успех моего предприятия.

Я не стала ничего ему обещать.

Просто пошла к комнате Сандра, постучалась. Сандр открыл сам.

Встал на пороге, недружелюбно глядя на меня:

— Ну?

— Сандр, я бы хотела спросить у тебя… Можно?

— Нехер, — так же коротко ответил он, сделал попытку закрыть дверь, но я верткой рыбкой проскользнула внутрь.

Сандр развернулся ко мне, не закрывая дверь:

— Вали отсюда.

— Сандр, — я выпрямилась и твердо посмотрела его в темные глаза, — я прошу прощения, что спросила… Я не знала о твоей маме. Мне очень жаль.

— Хватит этих соплей, — поморщился он, — тебе не жаль нихера. Но, если ты думаешь, что теперь тебе будет проще пролезть к отцу в постель, то зря. Он любит постарше и покрасивей.

— Ну вот и отлично, что я не в его вкусе, — улыбнулась я примирительно, — потому что он тоже не в моем.

— Да не пизди, — Сандр вальяжно уселся на стул, закинул ноги на стол, покрутился туда-сюда, — а то я не видел, как ты на него пялилась.

— Не ругайся, пожалуйста, — спокойно попросила я его.

— Отцу пожалуешься? — Сандр усмехнулся с вызовом, — давай, вперед. Я поржу.

— Нет, я не буду никому жаловаться, — ответила я, тоже садясь на диванчик напротив стола, — просто мне неприятно. Да и ругаются, в основном, только те люди, у кого не хватает словарного запаса выразить свои мысли нормальными словами. У тебя, я думаю, с этим все в порядке.

Сандр снова покрутился, промолчал.

— Знаешь, твой отец нанял меня, чтоб я сделала дизайн-проект вашего нового дома, — сказала я, — и мне очень нужно понимать, что именно ты хотел бы там видеть.

— Да какая разница? — пожал плечами Сандр, — меня в этом доме все равно не будет.

— Почему?

— Потому что меня отправляют в закрытую школу. В Англию.

Я помолчала. Эта новость была неожиданной. Хотя… Симонов мне о своих планах насчет детей явно не должен был докладываться…

— Но ты же будешь приезжать? — осторожно начала я, — и тебе бы явно хотелось приезжать в дом, где все по твоему вкусу, где все родное…

— Не будет ничего у меня родного в этом доме, — холодно ответил Сандр, — этот дом отец еще при маме начал строить. А без нее… Нахрен он мне не нужен.





Глава 10. Примерно пятнадцать лет назад. Обратная сторона успеха


В офис в этот день я приехала в таком состоянии, словно смену на заводе отстояла. Или в бою побывала.

Очень эмоционально выжата была. Причем, даже не столько мужчинами семейства Симоновых, они-то как раз вполне адекватными были, как ни странно. Вот что значит, первое впечатление не всегда верное!

Маленький Савушка был само очарование, его отец, конечно, веселился от души, когда предлагал мне расспросить будущего клиента на предмет его предпочтений в дизайне.

С ним я решила вопрос быстро.

Сандр, несмотря на мрачность, вполне понятную, мальчик без мамы рос, а его отец впечатления мягкого и понимающего человека не производил вообще, в итоге, успокоился и даже глянул на мой проект, который я набросала по итогам нашей беседы.

Соизволил кивнуть и внести правки.

Его комната должна была получиться светлой и чуть футуристичной, потому что Сандр увлекался айти-программированием, причем, по-моему, на профессиональном уровне. Кроме этого, у него был детский разряд по боксу, и пояс по карате. Такой, всесторонне одаренный парень, конечно. Ох, девочки будут вешаться… Красавчик, умница, да еще и спортсмен…

Вообще, сыновья у Симонова получились невероятные.

Я была под большим впечатлением.

И от их отца тоже, хотя это откровение из головы старательно убирала. Симонов никак не показывал, что я ему интересна, как девушка, да оно и понятно было: такой мужчина… И, наверно, все еще по жене скорбит.

Мне мои мысли про него, как про мужчину, казались жуткими и кощунственными даже.

Мерзкими.

У человека горе. А я тут со своими “горячие руки”, “взгляд слишком внимательный” и прочим бредом.

Он всего лишь внимание проявлял, да и то такое, отстраненное. А я… Повелась.

Вот так и пожалеешь лишний раз, что никакого опыта в отношениях до сих пор не поимела. И парня тоже не было.

Может, мама права, и мне надо было больше гулять, а не дома сидеть с книжками?

Хотя, ее пример для меня был показательным в этом плане. Как и ее жизнь, в целом.

Без образования, без профессии, изо дня в день одно и то же…

Нет.

Я лет с пятнадцати уже все себе распланировала и была твердо уверена в том, что буду делать. Исходя из возможностей, конечно.

Из возможностей у меня были только знания, упорство и желание достичь своей цели.

Отношения в мои цели не попадали.

И я всегда считала себя рассудительной, холодной даже. Спокойной, вот.

Мои ровесники мне не нравились, по сравнению со мной, все они были детьми. И рассуждали, как дети, и вели себя тоже, как дети.

Их интересы были мне не интересны, темы для разговоров — тоже.

А на мужчин постарше я как-то тоже не смотрела. Да и не встречалось их, прямо таких, чтоб вау, на моем горизонте. В универе все преподаватели сильно в возрасте были. Конечно, многие вовсю раздавали авансы студенткам, и некоторые девчонки за счет этого умудрялись что-то там решать, закрывать какие-то свои вопросы, но мне такой вариант казался всегда отвратительным. Преподы наши все были, в основном, глубоко женатыми мужчинами, у многих имелись дети нашего возраста… И все это мерзковато выглядело.

Я не осуждала, кто чем может, тот тем и пробивается, но, как уже говорилось, у меня были другие ресурсы.

И я искренне считала, что уж со стороны эмоций мне вообще ничего не грозит.

Симонов, с его жестким взглядом, горячими руками и флером личной трагедии за спиной… Сумел меня зацепить.

Самое забавное, что я прекрасно все понимала, отдавала себе отчет в происходящем, в том, что я — просто малолетняя дурочка, которая принимает желаемое за действительное и сама этого пугается.

Что Симонову на меня пофиг, а выделил он меня, познакомил с детьми, общался очень даже легко и вольно, просто потому, что у него были какие-то внутренние резоны.

И моя личность, как и неземная красота (тут можно посмеяться), были вообще не при чем.

Понимала, но… Все равно переживала что-то такое… Томительное. Странное. Невыносимо глупое и мешающее нормально, логически мыслить!

Из дома Симоновых я вырвалась, словно из влажных тропиков, вся мокрая, тяжело дышащая, со стучащим у горла сердцем.

И, пока ехала в офис, все пыталась успокоиться, настроить себя на правильный рабочий лад.

А в офисе меня ждали…

Недовольный Авдеев с выраженьем на лице, и Холопов. Тоже с выраженьем.

Я должна была бы почувствовать себя в опасности, учитывая то, что утром произошло, и то, что, в принципе, было ожидаемо, но я, измотанная своими внутренними демонами, на внешних среагировала слабо.

— Зайди ко мне, — Холопов, дождавшись от меня лишь слабого кивка, после которого я молча прошла к своему столику в самом углу опенспейса, повелительно кивнул и вышел.

Я только вздохнула.

Водички бы попить…

— Ну как? — Авдеев подошел ко мне, оперся бедром о край стола, — во все дыры дала?

— Не понимаю, о чем ты, — холодно ответила я ему, — встреча с клиентом прошла хорошо, а насчет дыр тебе виднее.

— Это ты что имеешь в виду? — зашипел Авдеев, явно не ожидая от меня отпора. До этого момента я предпочитала молчать. Хотя, до этого момента он меня и не замечал особо.

— Я имею в виду, что не надо делиться со мной своими профессиональными секретами по работе с клиентами, — сказала я, поднимаясь и прижимая к груди папку, — мне твой опыт не подойдет.

После этого я обошла открывающего рот, словно рыба, Авдеева, и двинулась в сторону кабинета Холопова.

Вслед мне понеслась затейливая ругань, перекрываемая здоровым ржачем парней. Авдеева тут не любили за вот эту способность пролезть без мыла в зад.

И радовались, что он так подставился.

Я зашла в кабинет Холопова, уселась на стул в зоне для совещаний и выложила перед собой наметки проекта.

Матвей Петрович, чуть скривившись, кивнул, разрешая мне начать рассказ.

И на всем протяжении моего доклада так и простоял у окна с недовольным лицом и скептическим взглядом.

— То есть, он хочет проект-дизайн дома целиком… — Холопов побарабанил по подоконнику пальцами, — Авдеева послал. Ни с кем другим работать не хочет… А ты — та еще штучка, оказывается…

— Не понимаю, о чем вы, — холодно ответила я, выпрямляя спину.

— Все ты понимаешь… — отмахнулся Холопов, — но да ладно. Но учти, путь, который ты выбрала… Он может быть коротким.

— Я все еще не понимаю…

— Я о том, что пока ты с ним кувыркаешься, он готов платить, — Холопов внезапно наклонился надо мной, и лицо его оказалось очень близко. Мне стоило огромных усилий не отшатнуться, — но потом… Ему надоест. Ему быстро надоедает, чтоб ты знала. И тогда он просто все свернет, весь этот игрушечный домик твоих фантазий. И кинет нас.

Я молчала, не зная, что ответить.

Оправдываться? Нет уж! Объяснять? Кто мне поверит? Точно не Холопов!

— Так вот, мелкая сучка, — продолжил, между тем, мой прямой начальник, — в твоих интересах заключить с ним договор на поэтапную оплату работ. Потому что, когда он наиграется… Он не мое агентство кинет. А тебя. Поняла? Все, что он не оплатит, я повешу на тебя. Знаешь, как в армии? Кто дерьмо принес, тот его и разгребает. Ты принесла мне в агентство дерьмо, которое никуда не деть. Отказать ему я не могу. В том числе, и в выборе дизайнера. Потому да, мы будем работать. Делай так, чтоб он платил за каждый этап работ отдельно. Это — в твоих интересах. И соси ему от души, может, задержишь хотя бы до стадии подготовки полного дизайн-проекта. А теперь вон пошла.

Я молча отодвинула стул как можно дальше, встала и вышла из кабинета. Щеки горели, в глазах стояли слезы.

Я понимала, что сейчас ничего не смогу сделать, никак себя не получится оправдать. Да никому моя правда не нужна была тут!

За меня уже все решили и выводы сделали.

Неверные!

Но кому до этого было дело?

Я села за свой стол, и, игнорируя ненавидящий взгляд Авдеева, запустила рабочие программы на компьютере.

Сморгнула слезы.

И прикусила губу.

Я этим тварям покажу. Все покажу. Я сделаю этот проект так, что Симонов мне оплатит! И будет доволен! И доведу до конца все!

А потом…

Потом я завершу тут практику и уйду. И больше никогда не переступлю порог этого агентства. И даже больше: я свое агентство создам, вот! И сделаю Холопова! Стану лучшим дизайнером города!

Новая цель, рожденная в моем обиженном самолюбии, показалась на удивление правильной и логичной.

Настолько, что я успокоилась и принялась работать.

За работой мне даже как-то удалось затереть в памяти гадкие слова Холопова, спрятать их далеко-далеко, на край сознания.

И про свое очарование Симоновым я тоже не вспоминала. Как-то контраст этот выбил все ненужные мысли. Или осадочек остался. Обидно, когда ты ничего не сделала, а тебя уже заклеймили.

И не важно, что я чуть-чуть повелась, в самом деле, на невероятно брутального и загадочного мужчину.

Важно, что я себе никогда бы не позволила…

Именно эти мысли в голове и вертелись, когда я спустилась после рабочего дня на стоянку перед офисом и увидела ожидающую меня машину…





Глава 11. Пятнадцать лет назад. Довезти домой


Честно говоря, за остаток рабочего дня, который вообще был не легче его начала и середины, я так вымоталась, что даже не сразу сообразила, что этот большой черный тонированный во всех возможных и невозможных местах зверь — за мной.

Прошла в задумчивости мимо к остановке общественного транспорта, не среагировав на вежливое:

— Анастасия Сергеевна!

Ко мне до такой степени редко обращались по имени отчеству, что я не просто соотнесла его с собой.

— Анастасия Сергеевна! — еще раз, настойчивей и громче позвали меня.

Я повернулась, удивленно посмотрела на высокого мужчину в строгом костюме.

— Андрей Савельевич приказал доставить вас до дома.

Меня?

До дома?

Я поморгала, покосилась на выходящего из офиса Авдеева. Вот черт…

— Спасибо, я сама…

Развернуться и уйти мне не позволили.

Мужчина неожиданно оказался прямо рядом со мной , аккуратно, но твердо подхватил под локоть:

— Андрей Савельевич настойчиво рекомендовал воспользоваться его предложением.

Я снова попыталась высказаться, но мужчина оказался очень опытным в транспортировке несогласных женщин к машине, и высказывалась я, уже сидя на заднем сиденье.

Верней, как высказывалась?

Заявила, конечно, что это неприемлемо, и что я имею свои планы…

Но машина уже вырулила со стоянки.

Мимо меня проплыл стоящий у своей тачки Авдеев. Выражение физиономии у него было… говорящим, да.

Ну все, теперь точно пощады мне никакой…

Хотя, с другой стороны…

После сегодняшнего демарша я еще пощады какой-то ждала? Что за конформизм такой глупый?

Усталость. Это просто усталость…

— Если вы хотите попить или перекусить, возле вас, внизу, есть холодильник. Или я могу заехать куда-то, — неожиданно сказал водитель.

Я силой заставила себя выдохнуть.

— Нет, спасибо, мне просто домой.

В конце концов, это не его желание. А вот с его хозяином мне надо поговорить…

Я достала телефон, поискала номер Симонова.

И заметила, что водитель, увидев в руках у меня телефон, поднял защитное стекло между передними и пассажирскими сиденьями.

Ничего себе, уровень вышколенности.

На звонок Симонов ответил сразу же.

— Слушаю, — рявкнул в трубку грубый напряженный голос.

И столько в нем было агрессии, что меня буквально в сиденье вдавило!

— Эм-м-м… Андрей Савельевич…

— Да?

Судя по всему, он узнал меня, голос стал как-то мягче. Неуловимо, но я ощутила.

— Я… Меня водитель… — а вот я как-то мгновенно растеряла весь словарный запас, начала мямлить, — но я…

— Что такое? Не понравился водитель? Петрович, кого ты отправил к няньке?

За кадром послышалось какое-то бубнение, и я, испугавшись, что сейчас под раздачу попадет невиновный человек, тут же обрела дар речи:

— Нет! Нет! Понравился! Просто я не понимаю… зачем? И я… — тут у меня в голове дощелкало, наконец, слово “нянька”, и пришло озарение, — вы меня, вероятно, перепутали… Я — Анастасия, дизайнер…

— Я знаю, кто ты, — перебил меня Савельев нетерпеливо, — быстро говори, что не так?

— Все не так! — тоже потеряв терпение от абсурда ситуации, повысила голос я, — я не просила меня отвозить! Спасибо вам, конечно, но я не…

— Так, Анастасия, — снова перебил меня Симонов, — водитель закреплен за тобой. Это — обычная практика при работе с людьми в моей компании. Он будет тебя отвозить и привозить, пока ты работаешь на меня. Согласно контракту… Блять, Петрович, погоди! Не отпускай его, я сказал!

За кадром опять раздался бубнеж, уже раздраженный.

Судя по всему, Симонов был вкрай занят, и мой звонок отгрызал у него дополнительные ресурсы, необходимые кому-то еще в его окружении.

— Но я… Еще не работаю… На вас…

— Ошибаешься, — холодно сказал он, — это все?

— Эм-м-м…

— Завтра с утра машина будет тебя ждать. С другим водителем.

— Но… Зачем? — в шоке пробормотала я, уже сдаваясь под таким напором, верней, ощущая себя совершенно подавленной им, — мне этот понравился…

— Вот именно.

Симонов отключился, я тупо сидела и смотрела на экран телефона.

И пыталась осознать, что это такое вообще было?

Обычная практика при работе с людьми… Что за бред? Согласно контракту… Но я не подписывала!!!

Что значит: “Ошибаешься”?

Короче говоря, у меня осталось море вопросов и ни одного внятного ответа на них. Перезванивать Симонову и требовать, чтоб он пояснил свою позицию, я не посмела уже.

Так и ехала остаток времени молча, в шоке.

Водитель лихо подогнал машину к самому моему подъезду, и, пока я искала ручку, чтоб открыть дверь, успел распахнуть ее со стороны улицы и подать мне руку.

Ситуация была все более и более смущающей.

На детской площадке, давно и прочно облюбованной местной пьянью всех мастей и возрастов, за явлением неведомого хищного зверя, редкого в наших краях, наблюдали с настороженностью.

Водитель кинул взгляд на инсталляцию из людей и бутылок, сказал тихо:

— Вас проводить до квартиры?

Ох, е-мое! Ни в коем случае!

— Нет, спасибо!

— Завтра, пожалуйста, как будете готовы выходить, наберите вот по этому номеру.

Он передал мне черную визитку.

— Хорошо… — я хотела еще что-то сказать, извиниться, может, потому что, сама того не желая, явно ему проблемы создала, но так и не смогла слов найти.

Кивнула и пошла к квартире.

— Если будут… еще какие-либо сложности, — догнал меня голос водителя, — тоже по этому номеру позвоните.

— Это… лишнее… — выдавила я, но водитель только сурово покосился на детскую площадку и сказал:

— Андрей Савельевич заботится о безопасности своих сотрудников.

Я снова кивнула и забежала в подъезд.

Там, залетев на второй этаж, посмотрела в окно на то, как черная машина, легко, изящно как-то развернувшись среди бесконечных лавочек, клумб из резиновых покрышек и старых машин, выехала из нашего двора. Вслед ей пялились.

Все, теперь разговоров будет на полгода…

Тетке расскажут…

Я поднялась на свой этаж, открыла дверь.

В нос шибануло вонью кислого супа, перемешанной с табачной.

С кухни доносилась ругань тетки. Кажется, она распекала Петечку за очередные потраченные деньги.

Услышав, как я зашла, она тут же выплыла в прихожую.

— Явилась, — мгновенно переключилась она с сына на меня, — с этого месяца на пять тыщ больше будешь платить за комнату, нам квартплату повысили.

Я хотела сказать, что квартплату повысили, наверно, не в жеке, а в онлайн-казино Петечки, но не стала. Смысла не было.

А вот съехать хотелось все сильнее.

И, если у меня получится завершить проект Симонова достойно, то я смогу себе это позволить…

Боже, пусть все получится.

Конечно, личный водитель — это некоторым образом чересчур и страшновато, на самом деле, потому что я не дурочка и в сказки давно не верю… Но вдруг, Симонов в самом деле заботится о безопасности своих сотрудников?

Он впечатления заботушки не произвел, но мало ли…

Надо будет только в обязательном порядке просмотреть рабочий договор. И найти там пункт про безопасность сотрудников…

И какие меры принимаются для ее обеспечения.





Глава 12. Примерно пятнадцать лет назад. Работать...


Договор оказался… договором. Вполне обычным, учитывая, что я вообще мало была знакома с документами такого рода, хотя честно попыталась продраться через термины… Отыскала, в итоге, пункт про Безопасность сотрудников… Обтекаемый такой. Все, что угодно, можно было зашифровать в подобную формулировку.

Но деваться было некуда.

Юристы Симонова прислали договор почтой на официальный ящик юридического отдела агентства, вместе с другими документами, согласно которым я теперь была ведущим дизайнером проекта. Офигенно это выглядело. На бумаге.

А в реале…

В реале мне было так страшно, что периодически волосы дыбом вставали по всей длине.

Стоило задуматься лишь об объеме работ.

И о заказчике.

И о том, что помогать мне никто из агентства не намеревался.

Последнее — не удивляло, но возмущало до глубины души. Потому что, несмотря на свое обозначение, как ведущего дизайнера проекта, я видела, какие проценты в договоре пойдут самому агентству, и сколько лично мне бонусом. Получалось, что я заработаю, конечно, при условии, что все будет хорошо, невероятную сумму. Но то, сколько заработает агентство… Это вообще не поддавалось никакому осмыслению.

И в такой ситуации оставалось только удивляться… Какого хрена?

Ну ладно, я была неприятна лично руководителю и большинству супер-крутых мужиков, сидящих в опенспейсе и дрочащих друг у друга проекты и идеи. Такие страсти, такие подставы, какие были тут, среди вполне самодостаточных, как мне казалось в самом начале моей практики, людей, я никогда и нигде не видела.

Уровень интриг и зависти зашкаливал.

И конечно, на этом фоне я воспринималась мелкой выскочкой, отсосавшей себе козырный проект.

Бог с ними, со слухами, даже если бы это было правдой… Но почему бы не помочь? Почему бы не довести проект, не получить бабки за него? Это же выгодно! Выгодно всем!

Но нет, у меня было ощущение, что сделать проект, сдать его, получить одобрение и, соответственно, бабки, выгодно только мне.

А остальным выгодно, чтоб у меня не получилось. И это вызывало такое недоумение, что я не сразу даже поняла ситуацию во всей ее, так сказать, красе.

Одно дело — эмоции. А другое — бизнес.

Ведь, если Симонову понравится, как с ним работали тут, то он еще что-то закажет. Порекомендует, наконец, нас!

Разве рекомендация такого человека не стоит того, чтоб немного потерпеть неприятную меня?

Боже, я такая наивняшка была!

Сейчас самой смешно вспоминать те свои, полные искреннего недоумения, изумления даже, мысли.

Идеалистка дурная.

Не могла до конца осознать, что люди, когда завидуют, забывают обо всем. Даже о том, что выгодно для них, что в перспективе им в плюс будет.

На подготовку первоначального проекта у меня ушло несколько дней, два из которых я потратила на то, чтоб понять: никто из коллег мне помогать не будет. Ничем. Даже просто советом, где посмотреть в программе нужные для дела документы.

Все это время меня отвозил на работу и привозил домой автомобиль Симонова. Водитель был другой, не тот, что в первый день вез, а мрачный, неразговорчивый дядька средних лет и комплекции гориллы.

Сам Симонов мне не звонил, не спрашивал ничего, не подгонял. Было ощущение, что вообще забыл про меня.

И весь офис замер, показательно не обращая внимания на мое беспомощное копошение.

Я же, осознав всю глубину задницы, потому что многие из вещей, которые мне надо было знать, я не знала априори, слишком неопытна была, да и не учат такому в универе, все на практике познается, сначала перетряслась вся, а потом… Потом закусилась.

В конце концов, если я не могу получить информацию от коллег, то может, помогут в универе?

Мысль была здравой, с некоторыми преподавателями из универа я общалась очень хорошо…

К ним и понесла свою беду.

Водитель спокойно возил меня на консультации в универ, ждал там, на стоянке, и вез домой. Два раза я так съездила, проект сдвинулся с мертвой точки, а на третий раз мне позвонил Симонов.

________________________





Глава 13. Примерно пятнадцать лет назад. Нянька


— Ты где сейчас?

И вам добрый день, Андрей Савельевич…

— Добрый день, — я проявила все же вежливость, клиент ведь, — что-то случилось?

— Да. Нет. Короче, где ты?

— Я в университете… Ваш водитель вам разве не сообщил?

— Не успел. Так, после сразу ко мне приедешь…

— Эмммм…

Тон нашего общения и без того был далек от делового, но сейчас у меня было ощущение, что грань потеряна полностью.

Я судорожно собирала в голове аргументы и моральные силы для отказа, но смысла в этом никакого не было, Симонов уже отключился.

Офигенно.

Я попрощалась с преподавателем, забрала проект и спустилась вниз, к машине.

— Послушайте, Дмитрий, — сев в салон, обратилась я к водителю, — мне звонил Андрей Савельевич…

— Я в курсе, — кивнул он.

— Но… Я не успела договорить… У меня сегодня нет возможности приехать…

— Есть.

— Что? — не поняла я.

— Если ему надо, у всех появляются возможности.

С этими словами водитель вырулил со стоянки.

Я, в шоке, попыталась снова объяснить ситуацию, но больше обратной связи не дождалась. Потом я позвонила Симонову, но тот просто не взял трубку.

В итоге, мы поехали туда, куда хотел заказчик.

И я, злая на такое положение вещей, готовила серьезную речь при встрече. Потому что я ему не прислуга!

И не обязана по первому требованию…

Или обязана?

Тот договор… Там какие-то подводные камни еще?

А если на объекте что-то?

Но я пока не начинала там никаких работ… Меня это не касалось!

В общем, передумала я, конечно очень много всего, еще больше разъярилась и расстроилась.

Потому в квартиру Симоновых поднималась в состоянии гнева.

Дмитрий, торжественным эскортом следующий за мной, тоже не добавлял настроения.

Словно караулил меня, чтоб не сбежала!

Да что происходит?

Дверь в квартиру была открыта.

В прихожей стоял здоровенный мужчина с выправкой бывшего военного.

Дмитрий Петрович, один из помощников Симонова, я с ним уже успела познакомиться.

Он повернулся ко мне, кивнул:

— Проходи, Насть.

— Что случилось?

Дмитрий Петрович — это не Симонов, на него возмущаться смысла не было никакого.

— Да как обычно… — вздохнул он, — жопа.

Информативно…

— Приехала? — в коридор вышел Симонов… И ух! Я прямо чуть назад за порог не шагнул, настолько вид у него был невменяемый!

Инфернальный, блин!

— Так, Настя, — он окинул меня своим жутким взглядом, — мне надо, чтоб ты сегодня осталась тут.

— За-зачем?

Я от шока даже заикаться начала.

— Надо.

Очень информативно.

— Но…

— Проходи. Сава в своей комнате, Сандр скоро приедет с тренировки.

Симонов прошёл мимо, кивнул Дмитрию Петровичу и… Мне показалось, или он что-то за пояс брюк сунул позади?

Таким вот отточенным небрежным движением, каким в фильмах мужчины оружие прячут?

У меня от непоняток и стресса даже дыхание перехватило. Но не настолько, чтоб замолчать.

— Подождите, я не понимаю… Цель моего присутствия здесь? Я проект еще делаю, и вообще…

— Настя, — Симонов остановился возле меня, довольно близко, вынуждая задрать подбородок для того, чтоб посмотреть ему в лицо. Жесткое очень, и взгляд демонический. — Вопросов не задавай. Сиди здесь.

Он так надавил тоном, что я… Не стала спорить. Только спросила:

— Как… долго?

Мужчины над моей головой переглянулись, а затем Симонов ответил:

— Надеюсь, все быстро решим.

— А… няня детей?

— Она тут не нужна. Тебя хватит.

Дмитрий Петрович как раз в этот оглушительный момент запустил в дом Сандра, и мои вопросы остались не заданными.

— Сандр, на связи будь, — скомандовал Симонов, Сандр кивнул, как ни в чем не бывало, скользнул по мне равнодушным взглядом и ушёл куда-то в глубь квартиры.

Сын своего отца, однозначно.

Я повернулась к Симонову:

— Я все равно не понимаю...

— От тебя этого и не требуется. Сиди здесь, из дома ни ногой. Все вопросы к Дмитрию. Он будет внизу.

Оставив меня переваривать эту ценную информацию, мужчины вышли за дверь.

Я, в полном шоке, минуту примерно смотрела на дверное полотно, словно не веря в произошедшее и надеясь, что они вернутся.

А потом…

Потом услышала тихий плач Савы из комнаты, и рванула туда.

К моему появлению Сава уже не плакал. Он сидел на руках у брата, довольно теребил его наушники и смеялся.

А Сандр, внимательно изучая что-то на экране телефона, машинально поддерживал братишку, не позволяя ему упасть.

Картина была на редкость умилительная.

Сандр поднял взгляд на меня, застывшую в дверях комнаты, усмехнулся и мотнул головой, приглашая войти.

— Так я и думал… — пробормотал он.

— Няня! — Сава был более дружелюбен.

Бросил наушники брата, протянул ко мне ручки, требуя, чтоб взяла его.

— Малыш, подожди, я помою руки…

Убедившись, что Сандр за братом присматривает, я сбежала мыть руки и приводить истрепанные нервы в порядок.

Из зеркала в ванной на меня смотрела порядком замученная девушка с огромными синяками под глазами… Очаровашка…

Пожалуй, не было смысла искать причины моего нахождения здесь. Все равно не догадаюсь.

А вот Сандр мог свет на это дело пролить…

Явно что-то ведь знал.

Я пригладила волосы и вышла.

Сава караулил у двери ванной и тут же требовательно поднял ручки. Я подхватила, охнув от натуги. Малыш был крепенький.

Сава обнял меня так сильно, что даже дыхание перехватило.

И я ощутила, как все внутри затрепетало от непонятного до этого момента чувства, странного такого. Мои родные, сестренки и братишки, так не делали уже в возрасте Савы.

Да и таскали их, в основном, мама или папа.

А тут… Боже, бедный малыш. Мамы нет, а папа вряд ли им много времени уделяет. Не похож Симонов на человека, который будет общаться с детьми. Долго, по крайней мере.

С Савой на руках я прошла обратно в комнату, искренне надеясь, что старший братишка не свалил к себе.

Сандр сидел все так же на стуле и что-то быстро печатал на экране смартфона.

Он поднял на нас с Савой взгляд, чуть сжал губы и вернулся к своему занятию.

— Сандр, а что происходит? — я не стала ходить вокруг да около. Подростки не понимают намеков чаще всего. Или понимают, но не так, как тебе надо.

— Война происходит, — коротко ответил Сандр, удивив меня. Не стал выделываться, надо же.

А потом до меня смысл слов его дошел.

Война?

Какая, нафиг, война?

И, главное, я тут каким боком???

_______________________________________

Для Насти будет много открытий чудных...

И арты от Лены) Милотаааа...





Глава 14. Примерно пятнадцать лет назад. Война происходит...


Накормленный и успокоенный Сава уснул, а я повернулась к Сандру, за все то время, что я возилась с его братом, даже взгляда от экрана смартфона не поднявшему:

— Ну?

Он не отрегировал.

Блин, вредный ребенок какой!

Я подошла и выдернула у него из пальцев смартфон.

Сандр молча прищурился на него, и этот взгляд, полностью подтверждающий его родство с Симоновым, никакого днк не надо, был жутковатым.

Мне пришлось напомнить себе, что передо мной всего лишь тринадцатилетний мальчишка, а не демон во плоти.

— Теперь, когда я привлекла твое внимание, — я демонстративно выключила смартфон и откинула его подальше на диван, потому что были опасения, что Сандр у меня его легко отберет.

Откуда он там возвращался?

С тренировки?

Роста мы с ним были практически одинакового, и я как-то сомневалась в том, что смогу победить в драке.

Потому — превентивные меры.

Сандр не дернулся даже за телефоном, наоборот, откинулся на спинку стула, уселся вальяжно и в высшей степени нахально, и молча сложил руки на груди.

— Я хочу знать, что происходит.

— Смысл? — задал он мне вопрос.

— В смысле “смысл”? — растерялась я, — я хочу понимать…

— Ну вот поймешь… Что-то изменится?

— Эм-м-м… В любом случае, мне надо…

— Зачем?

— А ты предпочитаешь голову в песок? Я хочу понимать ситуацию!

— Еще раз: нафига? Ты пойдешь помогать отцу? Нет. Свалишь отсюда? Тоже нет. Сообщишь кому-то? И это нет.

— Но… — поразилась я такой недетской совершенно логике.

— Меньше знаешь, крепче спишь.

— Хватит! — я повысила голос, Сава сонно завозился, и я, оглянувшись тревожно на него, подхватила Сандра за локоть и потащила за собой из комнаты.

На удивление, он не сопротивлялся, шел себе спокойно.

В гостиной я указала Сандру на диван, сама села напротив, в кресло, и строго сказала:

— Сандр, ты должен понять, что мне сейчас очень сильно не по себе. Я волнуюсь, переживаю и ничего не понимаю!

— Нефиг переживать, — усмехнулся он по-взрослому, — отец все решит.

— Да что он решит? Что вообще происходит? — я снова было повысила голос, но взяла себя в руки.

Выдохнула.

Так, простой приказ тут не подойдет. Сандр явно не из тех, кто будет подчиняться взрослому лишь на том основании, что это — взрослый.

— Сандр… — я решила быть с мальчиком максимально искренней. А что оставалось? — понимаешь, я для вас совершенно чужой человек… Я не понимаю, зачем я здесь. Почему твой отец приказал меня сюда привезти? Зачем запер с вами? Ему нянька нужна, что ли? Но ведь у вас есть нянька… Для чего я тут? Я же не имею отношения ни к его бизнесу, ни к его семье… Никакого. Помоги мне, пожалуйста. Ты явно в курсе же. Я волнуюсь и переживаю…

Сандр поизучал меня пару минут своим совершенно бесстрастным, холодным взглядом.

И я уже решила, что миссия провалена, и ничего он мне не скажет…

— “Крестного отца” читала?

Вопрос прозвучал вообще неожиданно.

Причем тут?..

— Смотрела…

— А… Это не то. — Пренебрежительно отмахнулся Сандр, и я тут же устыдилась своей необразованности. Но вообще… Кто сейчас книги читает? Подростки разве читают? — Там есть глава, где мафиози во время войны между бандами залегают на матрасы. То есть, где-то прячутся с оружием и жратвой. И ждут. Семьи их обычно не трогали, считалось западло… Но это было начало двадцатого века, сама понимаешь, времена поменялись. Теперь всех близких тоже прячут. Чтоб случайно не попали под замес.

Я, в полном шоке от услышанного, молча переваривала информацию какое-то время, а потом выдала единственное, что крутилось в голове:

— Но я же не близкая…

— Ошибаешься, значит.

— Нет…

— Настя, — Сандр подался ко мне, глаза его холодные блестели, — ты здесь. Значит, отец посчитал тебя достаточно близкой, чтоб спрятать.

— Но это… Это какой-то дурацкий розыгрыш…

Я не могла поверить в происходящее, оглядывалась растерянно, потом достала телефон:

— Я ему сейчас наберу и скажу… Это глупость…

— Не надо его сейчас отвлекать. Он занят. Приедет, спросишь.

— Но… Слушай, но ведь так нельзя! Я не давала согласия…

— Знаешь, если тебя прихватят те, кто наехал на отца, то они тоже твоего согласия спрашивать не будут.

И настолько холодной и взрослой была эта фраза, что я поежилась.

Сандр мне неожиданно показался не мальчиком, а мужчиной. Серьезным, опытным, много чего повидавшим.

Ведь я же ничего про них не знала, на самом деле!

Может, так оно и было?

— И часто? Вот это вот? — я обвела рукой комнату, имея в виду не ее, конечно, а саму ситуацию.

— На моей памяти второй раз, — ответил Сандр.

— На твоей памяти?

— Ну да, — пожал он плечами, — про то, что было до того, как я родился, ты можешь почитать в новостях. В газетах еще, кстати, было. “Войны нашего города”, цикл статей, не видела, что ли?

— Нет… — тихо ответила я, словно оправдываясь, — я не отсюда. Тут у меня… Родственница.

— А, тогда понятно.

— Что?

— Почему ты так себя вела.

— Как я себя вела?

— Отца не испугалась.

— А должна была?

— Ну, его все боятся.

— А почему?

— Потому что… Да много почему, — свернул неожиданно с темы Сандр, — сама узнаешь.

— Нет уж, ты договаривай! — попыталась настоять я, но Сандр вообще не прогнулся.

Встал, пошел к кухонному островку, налил себе воды у барной стойки.

— Поесть хочешь? — во мне, как часто это бывало, включился режим мамочки.

Ну вот не получается у меня по-другому реагировать на детей. Хочется накормить, успокоить, утешить.

И даже Сандра, несмотря на его кажущуюся взрослость.

Я смотрела на него со спины и почему-то очень-очень жалела. Он такой был… Прямой, чуть замороженный. И этот тон его взрослый…

И взгляд пожившего и уже уставшего человека.

Не должен быть такой взгляд у мальчика его лет!

Но, если все так, как он сказал, то где ему детскость взять? И мамы нет… Никто не обнимет лишний раз, не погладит…

Я торопливо отвернулась, чтоб скрыть ставшие мокрыми глаза.

— Давай я тебе приготовлю что-то, а то Сава перекусил, а ты отказался…

Я встала, принялась хозяйничать на кухне, улыбаясь и боясь, что Сандр сейчас откажется и уйдет к себе.

Но он уселся за барную стойку и стал наблюдать, как я готовлю.

Ну вот и хорошо…

Поест, подобреет…

Расскажет, от кого пытается защитить нас его отец.





Глава 15. Примерно пятнадцать лет назад. Самое значимое для нас


— Мат.

Сандр выглядел абсолютно равнодушным, надо же!

Ни малейшего проблеска удовольствия от победы! А ведь уже третий раз выигрывал!

— Черт, — вздохнула я, — так нечестно.

— Почему? Честно.

— Я не особо умею играть! Мог бы поддаться…

— Зачем? — искренне удивился Сандр.

— Ну… Сделал бы скидку на мою неопытность…

— А ты хотела бы, чтоб я тебе поддавался? — Сандр нахмурился, явно не понимая моего вздоха.

— Нет, — призналась я честно.

— Тогда я не понял тебя.

— Это нормально, — улыбнулась я, — нас сложно понять.

— Кого это “нас”?

— Женщин, — пожала я плечами. — Мы бываем противоречивыми.

Сандр честно обдумал эту мою сентенцию, а потом выдал:

— Нет. Женщина — тоже человек. Она логична.

— У-у-у… — улыбнулась я и, потянувшись, взлохматила растрепанную шевелюру еще больше. Правда, на середине этого непроизвольного движения чуть дрогнула, потому что такое панибратство Сандр мог и не одобрить, но руку тормозить не стала. Не одобрит, так не одобрит. Чего уж теперь? Но Сандр только чуть-чуть поежился. И не уклонился. Ершистый, острый мальчишка. А от невольной ласки не уходит… Я незаметно сглотнула болезненный ком в горле, так опять жалко Сандра стало, и продолжила весело, — тебе предстоит многое узнать о женщинах.

— Вряд ли, — Сандр чуть прижмурился, подался вперед, словно пытаясь выпросить у меня еще прикосновений, но потом, придя в себя, наоборот, откинулся на спинку кресла, подальше от моих рук, — ничего нового я не узнаю.

Такая очаровательная уверенность, характерная именно для подросткового возраста! Мои братишки тоже в этом возрасте вот такие нарочито-утомленные ходили, помню. И глаза периодически закатывали. Типа, что ты нам тут втираешь, мы все на свете знаем уже.

Засранцы…

Мне неожиданно захотелось позвонить родным. Голос мамы услышать, спросить, как дела у папы, у братьев и сестер.

Они мне редко звонили, у нас не любили долгого общения по телефону. Да и вообще… Срулила я на вольные хлеба, с плеч слезла — ну и отлично. Выдохнули, принялись следующим обеспечивать выход во взрослую жизнь.

— Слушай, а ты можешь папе позвонить? Спросить, как дела?

И надолго ли я тут?

Этого вопроса я не озвучила, но в голове держала постоянно.

В конце концов, мне же на работе надо присутствовать… Или хотя бы удобоваримую версию моего отсутствия сказать.

А то с начальства станется просто прогулы мне наляпать и все.

— Я знаю, как у него дела, — огорошил меня Сандр, — я же на связи с ним.

— Да? — страшно удивилась я. — А почему мне не сказал?

— Зачем? — поднял брови Сандр.

— Боже, ты непробиваемый… — вздохнула я, — я же говорила, хочу знать. И хоть как-то контролировать…

— Ты ничего не можешь контролировать, — спокойно ответил Сандр, — у тебя нет полномочий.

— А у тебя? Есть?

— Конечно.

— Но ты… Ты ребенок еще!

— Я? А ты, выходит, взрослая?

— Ну… Да… — растерялась я от постановки вопроса.

Сандр внимательно, демонстративно внимательно, осмотрел меня, по-турецки сидящую напротив него в кресле, особенное внимание уделил белым носочкам, потом перевел взгляд на мое лицо.

А потом рассмеялся. Искренне, весело, чуть ли не до слез.

— Ничего смешного, — обиженно сказала я, — мне уже двадцать лет.

— Выглядишь на пятнадцать.

— Вот ты мелкий… — искренне фыркнула я, но не стала договаривать, кто.

Пусть мы с Сандром в последний час и перешли на такую легкую дружескую ноту, я все же не забывала, чей он сын.

Да и он не давал забывать.

Вроде бы, охотно разговаривал, смеялся даже… Но на вопросы, на которые ему не хотелось отвечать, не отвечал. Или мастерски уходил от них.

Талантливый очень мальчик.

Прямо видно сразу, что кровь не вода тут. .

Я встала, подошла к окну, прикидывая, насколько затянется мое временное заточение. На улице уже темно было.

Внизу, под окнами стояли несколько машин, прямо на тротуаре, не на парковке.

И я подозревала, что в этих машинах есть люди.

Блин, ну вот как я так влипла-то?

И, самое главное, я реально не могла понять, в чем моя избранность! Я ничем, ни единым словом, движением, мыслями… Ну, ладно, насчет мыслей помолчим, тут грешна… чуть-чуть…

Но в остальном, я точно никак не провоцировала Симонова на… такое.

Не давала надежду.

Повода.

Ничего не давала!

Хотя… Может, у него другое мнение?

— Не грузись, — Сандр, несмотря на свою отстраненность, четко улавливал мое настроение, — все будет нормально. В этот раз вообще все по лайту.

— В этот раз? — развернулась я к нему.

— Ну да, — пожал он плечами, — не стреляют, не взрывают, никто бесследно не пропадает…

— А… Было, что пропадали?

— Ну, не то чтоб… — Сандр пожал плечами, — отец говорил, что, когда мне лет семь было, расстреляли его брата двоюродного в машине. А его жена и сын пропали.

— И… Так и не нашли?

— Нет.

Это было странным, зная кто такой Симонов.

И Сандр, опять ловя мои сомнения, продолжил:

— Тогда сложно все было. И отец… Он едва все не потерял. Мы с мамой прятались в какой-то дыре. Я плохо помню.

— А что с мамой случилось? — вопрос вырвался у меня сам собой.

Язык я тут же поспешно прикусила, но слова-то прозвучали.

Я с тревогой посмотрела на Сандра, но он даже не дрогнул лицом. Спокойно ответил:

— После родов подхватила какую-то внутрибольничную болячку. Я не помню названия. Саву выписали, а ее еще на две недели оставили… А потом выяснилось, что там осложнение на сердце. Не спасли.

— Боже, — я не выдержала этого равнодушия и спокойствия, села рядом с Сандром на диван и обняла. Не думая о том, что острый на эмоции ребенок может обидеться, оттолкнуть, обругать, наконец.

Просто порыв.

Просто чувства.

— Да ты чего? — Сандр растерянно замер в моих объятиях, словно напряженный котенок, который не привык к ласке и теперь удивляется новым для себя эмоциям, — это давно уже было…

— Мне так жаль… — я моргнула, почувствовав, что слезы по щекам текут, потом еще раз, а потом и вовсе позорно разревелась.

И теперь уже Сандр меня утешал, гладил неумело по плечам и бормотал что-то смущенно.

А потом проснулся маленький Сава, и мы пошли в его комнату.

Потому что жизнь продолжалась.

Где-то занимался своими взрослыми и , сто процентов, невероятно важными делами их отец, а мы сидели на ковре втроем и играли в паровозик.

В тот момент это было самым значимым для нас.

__________________________________________

Арты от Лены!





Глава 16. Примерно пятнадцать лет назад. Побег


В какой момент Сандр отключился от нашей игры, я так и не уловила. И потом тоже не могла вспомнить.

Я вообще то, что случилось после, с трудом вспоминала, словно выветрилось из памяти из-за стресса.

Помнила, что мы с Савой играли, кушали снова, смотрели мультики на большом экране…

Сандр все время был рядом где-то, не уходил в свою комнату. Лениво играл на телефоне в какую-то стрелялку.

Сава как раз уютно устроился у меня на коленках и скармливал детское печенье в виде фигурок животных, когда Сандр резко придвинулся ко мне, протянул телефон, словно желая показать что-то на экране:

— Вот, смотри, как я умею! — громко сказал он, а после тихо продолжил, — сейчас зайдут. Делай то, что я говорю. — Неожиданно жестким, совершенно не детским взглядом осадил мое желание задавать вопросы и договорил все тем же нарочито громким голосом, — прикольно, да?

— Ага… — хрипло пробормотала я, — офигеть просто…

Сандр, поняв, что я все, что нужно, услышала, сел ровнее и, как ни в чем не бывало, продолжил играть! Реально, сидел и резался в свою дикую игрушку! И казался полностью увлеченным этим!

А я, машинально сжав сильнее пискнувшего Саву, попыталась успокоить бешено бьющееся сердце.

Характер Сандра я уже чуть-чуть поняла, и то, что сейчас вообще не шутка и не игра была, осознала сразу.

И теперь лихорадочно пыталась перестать трусить.

Понимание, что происходит уже и прямо сейчас еще произойдет что-то очень-очень плохое, нахлынуло сразу и парализовало!

Дети, все же, расслабляют, они настолько в моменте, настолько искренне живут одной минутой, не заглядывая ни в прошлое, ни в будущее, что невольно заражаешься от них этой беспечностью.

И я нечаянно забыла, какие условия привели меня в этот дом.

Не то, чтоб прямо забыла, но… Сгладилось все, ушло на второй план. Для меня. А вот Сандр, оказывается, все это время держал руку на пульсе.

И это было ужасно!

Я — взрослая, единственная взрослая тут, и на мне ответственность за детей! А я тряслась, словно мышь под веником! И ничего не могла сообразить от шока.

Потому, когда открылась дверь, и в квартиру вошли двое мужчин с серьезными лицами, я не смогла сдержать испуг.

Прижала Саву сильнее к себе, словно мои слабые руки могли его хоть как-то защитить, и беспомощно смотрела, как к нам приближаются… Кто? Убийцы?

— Что-то случилось, Миш? — неожиданно спросил Сандр, и голос его был настолько ровным, спокойным, что я с облегчением выдохнула. Это охрана. Конечно, охрана! Они нас защитят сейчас!

— Да, отец звонил, надо переезжать, — ответил один из мужчин.

— Окей, — кивнул Сандр, — мне не набрал чего-то…

— Там связь плохая, не было возможности, до нас еле дозвонился.

— А куда?

Сандр встал, не глядя на охранников, уже прошедших в комнату и теперь с терпеливым вниманием изучающих нас, принялся тыкать в экран.

— Блин, проиграл…

Он казался увлеченным исключительно игрой, словно плевать ему было на ситуацию!

— Недалеко, — туманно ответил Михаил, потом повернулся ко мне, — надо прямо сейчас выдвигаться.

— Хорошо, — покладисто кивнула я, встала, придерживая Саву на руках, — но мне надо собрать вещи для ребенка…

— Не надо, там все будет.

— Но…

— Блин! Опять проиграл! — Сандр с досадой скривился, мужики понимающе переглянулись. Чего ждать от избалованного сынка богатого папочки? Весь мир подождет, пока он не наиграется.

Сандр сунул телефон в карман, поправил ремень на широченных джинсах…

А в следующее мгновение как-то резко дернул рукой вперед, и я услышала негромкие хлопки! Словно от пистолета с пистонами!

Я не успела ничего понять, клянусь!

Просто хлопала ресницами, глядя, как, словно в замедленной съемке, падают на пол здоровенные мужики. Молча. С грохотом.

У Михаила посреди лба была дырка. Небольшая такая, аккуратная.

Второго даже не успела рассмотреть, поняла только, что пуля попала куда-то в горло. Было много крови. И мужчина жутко хрипел, дергая руками и ногами.

На фоне этого дикого хрипа тонко хныкал Сава, уткнувшись мне лицом в шею.

А Сандр, деловито спрятав за пояс небольшой пистолет, поправил длинную свободную футболку и кивнул мне на выход.

— Быстро. Вниз не смотри. Саву держи.

И, дождавшись моего ошалелого испуганного кивка, шагнул вперед, прямо к лежащим мужикам.

Прокладывая нам с Савой путь.





Глава 17. Примерно пятнадцать лет назад. Бежать...


— Не тормози, за мной иди, — спокойный голос Сандра пугал меня едва ли не больше того, что произошло только что. И, наверно, я бы в истерику таки сорвалась, потому что не каждый день становишься свидетельницей убийства.

Но Сава, смирно сидящий на моих руках и испуганно хныкающий мне в шею, просто не позволял раскисать и вообще думать о чем-либо, кроме того, что мне сейчас необходимо выбраться вместе с детьми прочь отсюда, от опасности.

Потому я преодолела жуткие препятствия в виде неподвижно лежащих мужчин, старательно глядя только на те места, куда ступаю, и больше никуда.

В подъезде Сандр опять спокойно и коротко скомандовал:

— Вверх.

И мы побежали вверх, игнорируя лифт.

Сандр шел бесшумно и быстро, периодически оглядывался на нас с Савой.

— Если устала, я его понесу, — сказал он, но я только помотала головой. Нет уж, буду нести, сколько угодно! А у Сандра пусть руки будут свободными.

Мы поднялись на девятый этаж, Сандр первым полез выше, по лестнице, выходящей на чердак.

Я молчала все это время, хотя в голове было сплошное кудахтанье: а если закрыто? А ключ? А потом куда?

Но я благоразумно молчала, решив, что Сандр явно знает, что делает.

Да и лифт, бодро ползущий с первого этажа, нервировал. Было у меня ощущение, что по нашу душу едут!

Вход на чердак был открыт, Сандр забрался, потом протянул руки, и я передала ему такого же молчаливого и испуганно хлопающего ресничками Саву.

Залезла сама.

— Не чихать, идти тихо, — прошептал Сандр, пропуская меня вперед.

Я взяла Саву за ручку, и мы пошли.

Все это молча, тихо, в невероятном напряжении.

Сандр, чуть задержавшийся у входа на чердак, вскоре нагнал нас и пошел вперед, показывая дорогу. Вообще, складывалось впечатление, что он здесь не первый раз, и все прекрасно знает.

С чердака мы выбрались на плоскую крышу, залезли с нее на крышу соседнего здания по лестнице, слава всем богам, невысокой, потому что с маленьким Савой это был бы тот еще цирковой номер.

На высоте Сава попробовал поплакать, но Сандр сунул ему пустышку, и малыш умолк.

На мой изумленный взгляд, Сандр пожал плечами:

— Вообще, нельзя, отучили давно, но иногда он скандалит. Я с собой таскаю, даю, чтоб не орал.

Сава утих, усиленно перекатывая во рту пустышку и таращась на нас круглыми голубыми глазенками, и мы двинулись дальше.

— Тут подъезд на другую улицу выходит, — сказал Сандр, когда мы спускались вниз, с чердака на площадку верхнего этажа, — есть шанс, что не догонят.

— А потом куда?

— Потом из города. И быстро очень, скоро все перекроют.

— Из города? — заволновалась я, — но куда? Сандр… Черт, надо твоему отцу…

— Отец в курсе. У него сложности, как видишь. Я знаю, куда ехать. Но надо за рулем. Ты водишь машину?

— Нет…

— Бл… — Сандр покосился на меня и не стал договаривать ругательство, — ладно. Я поведу.

— Ты? — страшно изумилась я.

— Я. А сейчас быстро в тачку!

К этому времени мы спустились на первый этаж и вышли из подъезда в тихий двор, забитый автомобилями.

Сандр спокойно подошел к одному из них, неприметному отечественному старенькому вазу, дернул дверь. Потом еще раз.

И открыл!

Кивнул мне на заднее сиденье:

— Там кресло, Савку зафиксируй. А сама вперед. Если что, пересядешь на водительское.

Тон его был настолько жестким и командным, что я не стала спорить, послушно пристегнула Саву в детском креслице. Он спокойно позволил мне это сделать, полностью занятый пустышкой.

Сандр, усевшись на водительское, порылся в бардачке и достал ключи.

С места мы тронулись аккуратно, ровно, словно каждый день это делали.

Сандр, судя по всему, и местность вокруг прекрасно знал, потому что мы не выезжали на большие дороги, обходясь дублерами, переулочками, дворами. И Сандр вел так, как не всякий опытный водитель умеет!

Я же, чуть выдохнув и покосившись на мирно уснувшего в своем креслице Саву, не могла больше молчать:

— Сандр… Кто эти люди?

— А ты не поняла? — Сандр свернул в очередной узкий дворик, — это те, кто хотел нас убить.

— Но… Откуда ты?..

— Отец написал. У меня телефон, о котором никто не знает, под игруху сделанный.

— Но…

— Насть, — прервал он меня, — мне сейчас немного не до разговоров. Давай до места доедем, окей?

И я замолчала, проглотив все свои дальнейшие расспросы, а их была масса. От банального: как ты так ловко научился водить машину, до сложных: впервые ли ты стреляешь в людей.

И хорошо, что ничего не спросила больше. Чуть-чуть выдохнув и поразмыслив, я поняла, что ни один из этих вопросов не был сейчас актуальным.

Мне надо было знать совершенно другие вещи: куда мы едем, в итоге, как долго это продлится и как скоро нас спасут.

На эти вопросы, кроме, пожалуй, первого, Сандр ответов мне дать не мог.

Потому остаток пути мы проехали в молчании.

Сандр был очень сосредоточен на вождении, а я… Я испуганно замирала каждый раз, когда казалось, что машина слишком сильно разгоняется, или внезапно на дороге появлялся пешеход, или мы резко сворачивали в очередной проулок.

И думала о том, что сейчас моя жизнь и жизнь маленького ребенка — полностью в руках другого ребенка! Тоже не особенно большого! Но способного на множество вещей, как оказалось. Ребенка, который по сосредоточенности и хладнокровию фору многим взрослым мужикам даст! Я на мгновение представила, как бы себя повел в такой ситуации кто-то из моих коллег… Например, тот же Авдеев. И невольно улыбнулась. Это был бы треш…

Или, например, кто-то из моих однокурсников… Как ни старалась, не могла никого из них даже представить в подобный момент.

Мы выехали на трассу, Сандр выдохнул, чуть ослабил пальцы на руле.

— Теперь по прямой пару километров.

— А там точно не найдут? — все же решилась я задать вопрос, раз уж со мной снова разговаривают.

— Нет. О том доме знают только отец и Петрович. А они не сдадут, даже если пытать будут.

Тут Сандр нахмурился, а я холодным потом облилась, когда поняла, что такой расклад тоже вполне возможен!

Задохнулась, сердце застучало, а Сандр, покосившись на меня, сказал:

— Не переживай. Отец в норме. Иначе бы мы не вышли из дома.

— Это… Вдохновляет… — только и смогла выдавить я.

— Отец умеет делать работу над ошибками. В прошлый раз непредусмотрительность лишила семью одного из самых серьезных бойцов. Отец переживал долго.

— Ты про брата его говоришь? — уточнила я, радуясь, что Сандр хоть чуть-чуть начал оттаивать и говорить со мной.

— Да, прикольный был. Я его помню хорошо. Его застрелили. У него была семья. Жена и сын. Они пропали, только машина, кровью залитая, осталась. Отец до сих пор их ищет.

— Боже… Как же вы живете в этом? — вырвалось у меня прежде, чем смогла прикусить язык.

А Сандр покосился на меня и усмехнулся:

— Теперь ты знаешь, как.

— Я тут ни при чем. Я вообще случайно… — торопливо покачала я головой, не собираясь даже примерять на себя этот треш.

А Сандр, снова усмехнувшись, кивнул:

— Ага… Верь в это…

________________________________





Глава 18. Примерно пятнадцать лет назад. Тихое место


— Тут тихо, — сказал Сандр, тормозя перед неприметным забором в частном секторе на окраине города. — Неси Савку в дом, я сейчас ворота открою.

Я послушно отстегнула мирно сопящего Саву, аккуратно вынула его из кресла.

Он сонно чмокнул губками, обнял меня за шею и продолжил спать. Боже, спасибо тебе за эти маленькие милости! Ребенок ничего не видел, не испугался, спит. Это ли не счастье?

Пока я возилась с Савой, Сандр открыл ворота, запустил нас в очень даже ухоженный дворик, потом я подождала, пока он загонит машину и закроет все.

Ключ от дома Сандр взял из потайного места, сбоку от крыльца.

— Вон туда его неси, там комнаты с кроватями. И детская есть. Вторая дверь.

Я отнесла Саву в детскую, уложила в кровать с бортиками, мимолетно удивившись тому, что все было очень чистым, ухоженным. Ни пыли, ни признаков запустения.

Очевидно, что за домом хорошо следили.

Укрыла Саву легким одеяльцем и вышла, аккуратно притворив дверь.

Вернулась обратно в большую кухню-гостиную, с которой и начинался дом.

На диване нашла Сандра.

Он сидел и смотрел… на пистолет. Тот самый, из которого стрелял сегодня.

Смотрел, не отрываясь, и лицо у него было такое, что я испугалась.

Тихо, но так, чтоб он понял, что уже не один, подошла, села рядом.

Сандр покосился на меня, выдохнул. И как-то так у него это получилось, длинно, с тихим хлипом, что у меня сердце заболело.

Я потянулась и обняла его. Просто повинуясь порыву. Наверно, рисковала, потому что Сандр — не из тех, кто любит нежности, но сейчас он как-то неожиданно превратился для меня из сверхчеловека, хладнокровного, все просчитывающего, умеющего защитить, не колеблясь, в того мальчика-подростка, которого я видела в нем до этого: одинокого, потерявшего маму, отчаянно пытающегося бороться с этим гребанным миром.

Он был в смятении, растерянности и шоке.

И я обняла его.

Детей обязательно надо как можно больше обнимать, чтоб они чувствовали поддержку, понимали, что они не одни. Это — основа их мира. Как только ребенок понимает, что он совсем один, в тот же миг его детство заканчивается.

Сандр, дернувшись, словно норовистый жеребенок, на мои прикосновения, сжался, попытался вывернуться, но как-то очень несерьезно. Я проявила настойчивость, и он сдался.

Выдохнул, уже не скрывая тихого всхлипа, уткнул лицо мне в шею.

И я обняла сильней, стараясь поделиться своим теплом, своей взрослой уверенностью, что все будет хорошо.

Мы просидели так какое-то время, находя друг в друге утешение и переживая общий стресс от случившегося.

А потом Сандр отстранился, сел ровнее, снова посмотрел на пистолет, который так из рук и не выпустил.

— Стрелял раньше? — спросила я, стараясь быть очень лаконичной и осторожной в формулировках.

— Да, — кивнул Сандр. И, не успела я ужаснуться внутренне его вновь обретенному спокойствию, продолжил, — по банкам. По банкам!

Последнее слово он чуть ли не выкрикнул, сжал пистолет сильнее.

— Может, уберешь его? — предложила я.

— Да. Да, уберу…

Он и в самом деле убрал пистолет, проверил предохранитель и сунул за пояс джинсов позади.

— Послушай, если бы не ты, они бы…

— Я знаю, Насть, — он смотрел перед собой, сжимал пальцы, — они бы убили. Не сразу, возможно. Мы — это слабые места отца. Они бы в них хорошо потыкали.

У меня мурашки по коже от этого его “потыкали”. И спрашивать опять, каким образом я оказалась в числе “слабых мест” Симонова, не хочется уже.

Сандр и без того на взводе, и только теперь я поняла, что все это время рядом со мной был не сильный мужик, от которого ждешь принятия серьезных решений по безопасности, защите и прочему, а подросток. Тоже сильный, посильнее большинства из тех, кого я знала, но все же… Ребенок.

И снова погружать его в состояние защитника я не хотела.

Пусть отдохнет.

Неизвестно, как на психике скажется то, что он сделал сегодня. Он, кажется, до конца еще не осознал.

И, возможно, что и не надо осознавать ему.

А для того, чтоб не погружался, требуется отвлечь.

— Давай покушать приготовим, — предложила я, — тут есть продукты?

— Тут все есть, — кивнул Сандр, — отец предусмотрительный.

При этих словах он чуть нахмурился, явно вспомнив, что про Симонова ничего неизвестно, поднялся и пошел в соседнюю комнату.

Вернулся с телефоном.

Свой, на котором играл и с которого, судя по всему, получил информацию об опасности, Сандр выкинул еще в подъезде их дома.

Я наблюдала, как Сандр быстро печатает что-то.

— Отцу?

Он кивнул.

— Левая симка, не отследить. А ему надо понимать, что мы в безопасности.

Я напряженно следила, как Сандр отправляет сообщение. И как радостно улыбается, когда получает ответ.

— Все нормально, — поднял он на меня взгляд, — теперь отец их всех на ремни порежет. Ждал от меня сигнала, что мы в безопасности.

О, боже…

Там, за пределами этих стен, война, что ли?

Здесь тихо, а там? И чем это может закончится? Боже, главное, чтоб Симонов живой остался и вернулся!

— Все будет хорошо, — Сандр, определенно, офигенно умел читать по лицам. Ну, или у меня все было настолько безыскусным, что и читать-то ничего не требовалось. — Отец всех порвет и вернется.

— Очень хочу в это верить, — кивнула я, — пойдем, все же, еду готовить. И вечер уже. Пора спать.

— Ага, Савка даст поспать, — усмехнулся Сандр, — он сейчас выдрыхнется и потом будет всю ночь гулять.

— Не обязательно, — я имела довольно богатый опыт укладывания мелких карапузов с дневного сна в ночной. Для этого требовалось несколько условий, в том числе, и спокойствие самого ребенка. А Сава мне показался очень спокойным малышом. Так что был шанс, что он в ночной сон уйдет, если не дергаться и не издавать лишних звуков.

Да и вечер уже.

Будем считать, что пораньше спать уложила.

Мы с Сандром приготовили легкий ужин, причем, готовила я в расчете и старшего Симонова, и Сандр это заметил и покивал одобрительно.

— Надо больше, если отец с Петровичем приедет… Они голодные будут, сто процентов.

— А Петрович — друг отца? Или подчиненный все же? — спросила я. Просто так, без какой-либо цели. Показалось, что у мужчин отношения скорее дружеские, чем рабочие.

— Петрович еще деду помогал, — сказал Сандр, — и несколько раз его спас, тельником был… — и пояснил, когда увидел мой непонимающий взгляд, — телохранителем. А потом деда застрелили, Петровича ранили жестко. Отец приехал из Москвы, похоронил деда, а Петровича взял к себе. Тоже тельником.

— Это было давно?

— Давно, — кивнул Сандр, — еще до моего рождения.

Боже, то есть, такие вот истории — это постоянный семейный вайб… Дедушку застрелили, папа приехал, похоронил… Брата отца застрелили, семья его пропала, отец ищет…

И вечный напряг, вечно настороже, иметь пути отхода, следить за безопасностью… Боже, какой ужас… Нет, от этого надо держаться подальше. Это же жуть.

Меня одновременно с ужасом, который испытывала, думая о всей ситуации, еще и злоба разбирала.

Потому что Симонов оказался не просто эксцентричным бизнесменом, владельцем заводов, газет, пароходов, а еще и напрочь отбитым придурком, не думающим, что у него дети растут. Мальчики. И им надо ощущать себя в безопасности!

И если для этого требовалось завершить все свои криминальные делишки, то, значит, так и сделай!

Это же дети!

Это их спокойствие, их безопасность!

О чем он думает, этот эгоист проклятый?

Я даже не столько за себя переживала, решив, что попала в замес по чистой случайности, и, когда это все закончится, просто отстранюсь, сколько за мирно сопящего в своей кроватке Саву и клюющего носом на диване Сандра.

Им-то это за что?

Мальчику этому, красивому, веселому, умненькому?

За что ему это? Мало пострадал?

Злость я маскировала излишне деловитым поведением. Прибиралась на кухне, осматривала дом, запасы, прикидывая, на сколько их хватит.

Потом погнала Сандра мыться и спать.

Потом покормила кашкой из пакетика полупроснувшегося Саву.

Он почмокал, пообнимался со мной, сходил на горшок и снова уснул. Боже, чудо, а не ребенок.

И, чем больше я возилась с детьми Симонова, тем больше злилась на него самого. Такие мальчики у него чудесные!

А он…

Придет, я не буду молчать!

Все выскажу!

Кажется, именно эти мысли в моей голове и крутились, когда дверь открылась, и на пороге появился Симонов.





