Глава 1. Ариша


— Слушаю, радость моя, — хриплый голос мужа из телефона моментально снимает мою усталость после тяжелой дороги.

Я уже предвкушаю, как поймаю его на рабочем месте и расскажу то, зачем приехала в такую даль.

Он будет так счастлив!

Мы ведь так давно об этом мечтали…

— Голос, будто ты только что проснулся, — осторожно прощупываю почву, чтобы понять где он сейчас, дабы не испортить сюрприз.

— Нет, солнышко. Если честно, я только что подрочил, — усмехается он своим низким голосом.

И у меня внизу живота все сжимается от этой его откровенности. Мы уже столько лет женаты, а я все никак не привыкну, что мой муж просто ходячий тестостерон.

— На новое звание небось? — хмыкаю я, пытаясь перевести тему, чтобы не краснеть как девственница. — Папа уже сказал, что мой муж теперь полковник. Поздравляю.

— На тебя, милая, — хрипит он с придыханием. — Как раз фотки твои смотрел, а тут ты сама позвонила. Обожаю твой голос, — выдыхает так горячо, что я сама того и гляди кончу прямо посреди улицы. — И ротик твой. И тело твое охуенное.

— Если ты это говоришь только потому, что тебя повысили, то я договорюсь с папой, чтобы он и со следующим званием не затягивал, — усмехаюсь, но внутри все будто плавится от этих его пошлостей.

Видимо он уже начал отмечать звание, потому и смущает меня теперь. Обычно он так ведет себя, только когда выпьет. В остальное время он довольно сдержанный в своих реакциях на меня. А тут… мне прямо захотелось побыстрее его найти.

— Я говорю это потому, что соскучился до одури, Ариш, — рокочет, вызывая во всем моем теле недвусмысленную вибрацию. — Как бы я хотел плюнуть на всё и к тебе приехать…

— Бери отпуск, — тут же отзываюсь я, уже представляя, как будет классно уехать домой вместе. Особенно после моих новостей.

Ведь как я сама соскучилась — словами не описать. Мы не виделись уже два месяца, и это не рекорд одиночества для жены офицера. Но сейчас он особенно необходим мне рядом.

— Я бы и рад, солнышко, — вздыхает любимый. — Но я ведь правда звания не за твои красивые глаза получаю.

— Ты опять безвылазно в кабинете торчишь? — строго спрашиваю я, на деле снова пытаясь осторожно прощупать почву, где мне его искать.

— Да нет, сейчас вот в лазарет вышел.

— Зачем? — останавливаюсь резко, всего несколько шагов не дойдя до двери штаба.

— Да плечо чет ноет, — отмахивается будто. — Обезбол возьму и обратно работать пойду.

— Ну нет уж, так дело не пойдет! — уверенно шагаю в сторону медпункта. — Что еще за лечение такое, просто заедать боль таблеткой? Надо же разобраться?

— Мне пора, Риш.

Вы поглядите, он еще и от разговора сбегает.

— Ладно, — отвечаю, зная, что давить на него нет смысла. — Люблю тебя. До встречи, — говорю необдуманно.

Но он кажется не замечает моей оговорки и кладет трубку.

А я как раз уже стою на пороге медсанчасти, и обдумываю, что сказать дежурному фельдшеру, чтобы меня пропустили.

Ладно, я ведь не зря проделала весь этот путь из Москвы, и раз меня уже в принципе пустили на территорию, — спасибо папе, — то пробиться в медпункт не должно стать такой уж проблемой.

Но не успеваю я дернуть дверь, как вдруг мой слух выхватывает приглушенный голос мужа из одного из приоткрытых окон:

— Не отвлекайся, — говорит он все так же хрипло, как только что со мной по телефону.

Видимо он в одном из кабинетов.

Повинуясь желанию поскорее его увидеть, отхожу от двери и иду вдоль окон. Большинство из них закрыты, некоторые заклеены матовой пленкой, видимо там какие-нибудь процедурные кабинеты. Но вот одно окно приоткрыто на проветривание и не залепленно. Иду к нему и будто в подтверждение догадки, что там мой муж вдруг слышу… его сдавленный стон.

Замираю на секунду.

Это…

Ему больно?

Плечо настолько сильно болит?!

Мысленно уже звоню папе, чтобы он немедленно распорядился отправить моего мужа на лечение, желательно вертолетом, и в панике бросаюсь к окну, и…

…обмираю в шоке от увиденного.

Это и правда он…

Мой муж.

Он сидит в кресле и смотрит какие-то фотки в телефоне.

Но на коленях перед ним сидит деваха в белом халате.

Да не просто сидит… она его…

…ублажает.

Прямо так рьяно насаживает свою голову на его член, что кажется того и гляди дыру себе в башке пробьет.

Такую же, как прямо сейчас разверзается в моем сердце.

Сукин сын…

Так ты невозмутимо говоришь со мной по телефону, пока… трахаешь другую?

Меня тошнит.

Слезы душат.

И так болит в груди, что кажется будто я сейчас просто отключусь от болевого шока.

Но позволить себе этого не могу.

Не тогда, когда у меня под сердцем растет малыш этого мерзавца.

Теперь только мой малыш!

Да и вообще, обмороки — непозволительная роскошь для генеральской дочки!

Отшатываюсь назад, недолго думая выдираю кусок кирпича из клумбы, замахиваюсь и… швыряю в проклятое окно, за которым тут же принимается визжать сука, резко освободив свой рот от члена моего мужа. Она льнет к его груди, явно нехило испугавшись. А этот предатель тут же поворачивается ко мне, но видимо не видит меня из-за трещин на стекле.

Отталкивает от себя деваху, и бросается к окну, попутно поправляя свою одежду, и… так и замирает, встретившись со мной глазами:

— Ариш… — не столько слышу, скорее по губам читаю.

И что-то такое на его лице мелькает, чего я раньше никогда не видела.

Хотя пожалуй то, что я сама сейчас испытываю для меня так же ново…

Я будто не знаю его. Не знаю этого человека в окне. Но в то же время, еще мгновение назад я его так сильно любила! Больше жизни просто!

Предатель будто отмирает вдруг и подается к окну, ручку дергает с таким остервенением, что выдирает ее к чертям, так и не сумев открыть окно сильнее.

— Да блядь! — тут же дергает откинутую часть окна, пытаясь ее выломать. — Ариш, я щас все объясню.

— Ты правда думаешь, что ЭТО можно объяснить?! — усмехаюсь я, чувствуя, как внутри меня зарождается истерика. — По телефону говоришь мне, как сильно скучаешь, и как хочешь меня сильно, а сам в этот момент… — брезгливо смотрю ему за плечо и выплевываю ненавидяще: — другую трахаешь!

— Зайка, это же всего лишь минет. Я правда хочу только тебя! Да блядь! — продолжает он выламывать раму.

— Я ненавижу тебя! Ненавижу, Измайлов! — рычу я от боли. — И я сделаю все, чтобы ты чертовски пожалел, что вообще меня знал!

— Малыш, перестань! — рычит он, как зверь запертый в клетке, и снова дергает горемычное окно, отчего оно все трещит и стекла сыплются. — Я сейчас выйду и мы поговорим.

— С моим отцом будешь разговаривать! — рявкаю я, изо всех сил стараясь унизительно не разрыдаться при муже и его телке. — Раз говоришь, что звания ты получал не за мои красивые глаза, то за них ты их точно потеряешь!

Разворачиваюсь и иду обратно в сторону КПП.

— Арина, стой! — приказывает он, привыкший видимо всеми командовать.

Но я единственная, кто тут не обязана ему подчиняться.

Слышу сзади звон стекла, но мне уже плевать, пусть хоть весь лазарет разнесет — не мое дело!

— Ариш, я ж все равно догоню! — рычит он.

— Удачи, — бубню себе под нос.

Я уйду, чего бы мне это не стоило. И о нашем ребенке этот подлец никогда не узнает!

...

Если начало зацепило, ставьте лайки❤️





Глава 2. Ариша


Дрожащей рукой вытаскиваю из сумочки телефон, чтобы элементарно вызвать себе машину и убраться подальше из этого ада. Туда, где я могу поплакать в волю. Скорбеть о том, как умирает моя любовь.

Сворачиваю за угол и тут же едва не налетаю на молодого парнишку из патруля:

— Здравия желаю, — он кажется и сам растерялся вот так наткнуться на гражданского посреди закрытой территории. — А вы чья тут такая?

— Ничья, — бросаю болезненно, внутри буквально горит все.

— Тогда это… — парнишка затылок чешет, явно смущенный моим вторжением, но очевидно мой уязвимый вид не позволяет ему отработать меня как полагается, — не положено вам тут…

— Да я уже поняла, — стараюсь не выть, — что мне здесь не место. Так что я ухожу уже, — слегка пошатываюсь от того, как кружится голова.

И солдатик тут же подхватывает меня под руку, чтобы поддержать:

— Вам плохо?

Не успеваю ничего ответить, как слышу разъяренный голос мужа:

— Щас тебе будет плохо! Руки от нее убрал! — рявкает он. — Это жена моя!

Солдатик тут же выпрямляется по стойке смирно. И мою слабость как рукой снимает. Разворачиваюсь резко:

— Я тебе больше не жена! — рычу я. — Мы разводимся!

— Не неси чепуху, солнышко, — он шагает ко мне, весь в крови очевидно потому что вылез в разбитое окно. — Давай поговорим где-нибудь в тихом месте, и…

— Я не собираюсь ни о чем с тобой говорить, Измайлов! Иди к черту, или к этой своей шлюхе в белом халате! А я ухожу! Навсегда! — поворачиваюсь к пареньку, застывшему по приказу командира. — Будьте добры, проводите меня к выходу. А то я немного заблудилась, — натягиваю улыбку, нарочно давая понять мужу, что мне теперь плевать на него, и что за мной не заржавеет отплатить ему той же монетой и найти кого-то другого. — Поможете?

Солдатик на мужа моего косится.

И тот цедит:

— Не смей даже с места двинуться, иначе…

— Ничего он не сделает, — улыбаюсь я. — Мой папа — генерал, так что я позабочусь, чтобы вас наградили за помощь мне. А если мы с вами подружимся, то и рост карьеры обеспечен. Можете спросить об этом моего бывшего мужа.

— Замолчи! — рявкает Измайлов, хватает меня за локоть и дергает к себе. — Я не бывший, ясно! Я твой муж, Арина!

— Это ненадолго! — выплевываю ему в лицо.

Он смотрит так, будто растерзать меня готов. Но ни слова не говорит. Поднимает взгляд на патрульного и бросает холодно:

— Убрался отсюда!

— Так точно! — мальчишка видимо и рад сбежать.

А предатель на меня снова смотрит:

— Тебе нужно успокоиться, милая. Сейчас мы пойдем в мой кабинет и мирно обо всем поговорим.

— Да щас! — рявкаю ему в лицо. — Отпусти меня сейчас же! И не смей больше прикасаться своими грязными руками!

Но он только сильнее держит. Поэтому я продолжаю вырываться:

— Меня тошнит от тебя! Убирайся прочь к своей шлюхе! И не смей больше никогда ко мне приближаться! Уж я об этом позабочусь! — угрожаю я. — Если потребуется папа мне охрану закажет, чтобы тебя на пушечный выстрел ко мне больше не подпустили! А посмеешь подойти — прикажу убить, клянусь, Измайлов!

— Хорошо, убей, — он тоже дышит тяжело, и я чувствую как от него разит алкоголем. — Убей, милая. Но прости, — он сглатывает шумно, и взгляд на моих губах концентрирует: — Блядь, как же я соскучился, Риш.

— Так соскучился, что трахаешь других?! — рычу я ранено,

— Только чтобы напряжение сбросить, — заклинает он меня. — Я же тут месяцами без секса. Но это правда ничего не значит.

— Ах не значит?! — взрываюсь с новой силой. — Так почему же я не была в курсе правил нашей игры?! Ведь я тоже месяцами без секса! Тогда бы я себе тоже завела кого-то незначительного, чтобы сбрасывать напряжение.

— Замолчи, — он сильнее прижимает меня к себе. — Это не одно и тоже!

— И почему же?! — дергаю плечом. — Он бы тоже удовлетворял меня ртом. А потом я его. И…

— Заткнись, Риш, — цедит стискивая в своем кулаке мои волосы. — Ты не понимаешь, что такое мужская потребность! Ты мне девственницей досталась и тебе вполне достаточно секса только когда муж в отпуске. А я вообще-то до тебя жил активной половой жизнью.

— Мне тебя пожалеть?! — приподнимаю бровь, продолжая растить в себе злость, чтобы не дать волю слезам.

— Не пожалеть, но хотя бы попытаться понять меня, Арина, — говорит он будто и правда верит в свою правоту. — Ты указала на меня пальчиком папочке и сказала «хочу», и меня как подарок тебе подарили, приказав жениться! И тебя никогда не волновало, чего хочу я!

Задыхаюсь от его слов.

Так вот оказывается как он видит наш брак?

Значит ему просто… приказали.

Выходит он никогда и не любил меня…

— И чего же… хочешь ты? — выдавливаю безжизненно. — Свободы? Так я прямо сейчас тебе ее даю.

— Я хочу свою жену, — выдыхает он мне в рот, зарываясь пальцами в мои волосы. — Хочу, чтобы она рядом была, а не со своим папашей-драконом в недосягаемой башне пряталась.

— Что? Теперь будешь обвинять меня, что я до сих пор торчу у родителей в ожидании тебя?! — рявкаю я. — Да я же рвалась ехать с тобой! Но ты сам отказался! И теперь понимаю, почему!

— Потому, что твой отец мне настрого запретил тебя из Москвы забирать, — рявкает он. — Сказал, что пока ты не до учишься — никуда не поедешь. А я мужик, понимаешь? И я хочу, чтобы моя жена со мной была, а не просто как штамп в паспорте и фотки на телефоне.

— Я поняла, — холодно отвечаю я, чувствуя, как голова кружится от отвратительных открытий, которые я сейчас слышу. — Значит так: пальчиком я на тебя никогда не показывала и как подарок тебя у папочки никогда не просила. Но раз мои родители из своей слепой любви ко мне сделали такую ошибку, то я просто обязана это исправить: я тебя освобождаю, Измайлов, — говорю искренне и в глаза его смотрю, еще совсем недавно такие любимые. — Теперь ты волен искать себе жену, которая будет отвечать всем твоим требованиям и терпеть твои гулянки. И раз это моя вина, что мы поженились, — проглатываю слезы: — то можешь расслабиться: мстить я тебе тоже не стану, так что свои звания оставь при себе. Все. Добби свободен. Так что отпусти уже и дай мне просто уйти если у тебя осталась хоть капля человечности.

— Не говори так, родная моя, — он будто и не собирается отпускать меня, наоборот утыкается лбом в мою макушку.

Я хочу драться с ним, хочу убегать, но у меня просто будто отключились все жизненные силы после того, как я осознала, что мой муж никогда меня… не любил.

И вообще меня саму ему оказывается навязали.

Выходит я сама во всем виновата. Виновата, что любила. Виновата, что ждала. И в подушку ночами плакала от тоски по нему.

Сердце просто разрывается от боли, пока я чувствую его такой родной терпкий мужской запах, который теперь ненавижу!

И сознание будто не выдерживает этого перегруза, и… гаснет…

...

Хотите главу от Измайлова? Если да, ставьте лайки и можно поорать в комментах😁





Глава 3. Измайлов


Быстрым шагом иду по коридору, крепко прижимая к себе хрупкую фигурку жены. Сердце в ушах грохочет от ее пугающего безжизненного вида.

Пиздец. Убил, урод.

Но ее быть здесь не должно! Откуда я мог знать, что она вот так появится?! Она от силы полтора раза сюда наведывалась, и то исключительно под конвоем — с папочкой. Так почему именно сейчас?!..

— Петровича мне, быстро! — рявкаю я, чтобы хоть кто-то услышал.

С ноги выношу дверь в процедурку, вхожу внутрь, и осторожно укладываю жену на кушетку.

Вижу кровь на ее щеке, и дышать перестаю, пытаясь понять, откуда она. Но вовремя осознаю, что это моя — пришлось прямо в окно выпрыгивать. Если бы побежал через дверь, по коридорам, то как пить дать упустил бы. А этого никак нельзя. Не могу я ее потерять…

— Ну же, солнышко, открой глазки, — осторожно стираю с нежной кожи свою кровь, попутно изучая бледное личико своей жены.

Красивая как всегда. Губки эти пухлые, ресницы контрастно темные над светлой кожей, шейка тонкая, и красивая обнаженная грудь виднеется в разрезе ее простого бежевого платья.

У меня аж член реагирует моментально.

Тут же поправляю на ней платье, пряча эту красоту от грязных мыслей и глаз.

Изврат просто, возбуждаться в такой ситуации.

Но я так давно ее не видел, что аж ломает всего. Она еще пахнет так… как обычно. И это мне голову дурит сильнее прочего.

— Я так соскучился, Риш, — выдыхаю я, перебирая своими шершавыми пальцами ее светлые волосы. — Пиздец просто. Ты просыпайся только, милая. И как-нибудь разберемся во всем. Хоть убивай меня. Только не лежи тут такая…

— О, а чего уже с ней? — почему-то из всех кто сейчас есть в санчасти заходит именно Ира.

— Не твое дело, — отзываюсь тихо. — Иди лучше Петровича поторопи.

— Да к нему уже фельдшер побежал, — отмахивается она безразлично. — Щас приведет.

— Тогда ты тут зачем? — бросаю, даже не оборачиваясь.

— Решила узнать, может помощь какая нужна? — она заглядывает мне через плечо.

— Твоя — точно нет, — отрезаю я. — Выйди, сказал.

— Дём, ну че ты теперь на меня-то злишься? — нудит над ухом Ира. — Я вообще-то сама испугалась… Ой блин, у тебя тут порез такой сильный, там наверно ж и швы разошлись? Дай посмотрю, — она тянется к моему плечу.

— Руки! — рычу. — Сначала с женой разберусь, потом все остальное.

— Ну, судя по ее же словам, жена-то уже считай бывшая, — усмехается сука. — Кстати, если ты все равно разводиться собрался, то я как раз подумывала, что замуж мне уже пора бы.

— Не собрался, — рычу я. — Так что губу закатай. И иди работай!

— Думаешь она тебе такое простит? Было не похоже, — продолжает на нервы мне действовать.

Бросаю на нее взгляд через плечо, что Ира аж отшатывается подальше.

— Я вроде ясно сказал, чтобы ты вышла?! — цежу сквозь зубы.

— Да перестань, Дём, — губы дует. — Я же тоже переживаю. Ты вон изрезался весь. Шов мог разойтись. Да и вообще с твоим ранением шутки плохи! Только ж недавно тебя на ноги поставили. А твоя эта принцесса явно о тебе и не подумает заботиться. Вот я и решила прийти поддержать тебя и…

— Ира, рот свой закрой и даже не смотри в сторону моей принцессы, — рокочу предупреждающе. — Я уже сказал, мои отношения с женой — не твое дело!

Она наконец замолкает. Но ненадолго:

— Это все потому, что у нее папочка генерал? — кривится обижено. — Так сильно боишься его, что позволишь ей трепать себе нервы?

— Это потому, что она — жена моя! И ей по статусу положено мне нервы трепать, — рычу я. — А твой рот не для того чтобы языком чесать, а чтобы хуи сосать. Так что иди уже найди себе чем рот занять. А я — занят!

— Хамите, товарищ полковник? — фыркает она. — Ну-ну! Когда у тебя погоны из-за этой твоей истерички полетят, посмотрим, кто будет смеяться последним, — и вильнув хвостом наконец выметается из процедурки.

Так бы сразу.

Еще мне не хватало, чтобы какая-то шлюха мою жену тут критиковала. Я конечно идиот и обидел принцессу свою очень сильно. Но другим этого делать точно не позволю.

Пусть любить я не умею, но заботиться вроде даже получалось как-то. До этого. С Аришей это вообще несложно оказалось делать, она ведь хрупкая такая, ранимая очень. Хотя и острая на язык, если ее обидеть.

Меня это в ней и зацепило поначалу: характер командирский.

Ну и красивая она, чего уж.

Да только красивых баб — море. А язва она такая — одна.

Я потому и залип на нее при первом же контакте.

Однако у меня и мыслей о серьезных отношениях в то время не возникало. Так, думал развлечемся и разбежимся, — как со всеми другими моими спутницами.

Но все закончилось ровно после нашего первого свидания…

…

Девчата, кому хочется больше — момент знакомства героев можно найти в истории родителей Ариши — «Вернуть жену офицера» (история уже завершена):



— Эй, тебе жить надоело, чумная?! — слышу грозный рык. — По зеркалам смотреть не учили?

Стоп. Да это же он гнал по правому ряду как сумасшедший. Там и вовсе фактически того ряда нет. И теперь он еще решил на меня ответственность свалить?!

— Подожди, солнышко, — целую дочку в лобик. — Мамочка сейчас накажет бессовестного дядьку и в больницу поедем. Проверим, все ли у тебя хорошо. Ладно?

Выползаю задницей назад по креслу из машины, готовая просто с кулаками броситься на урода, едва не убившего нас с дочкой. Но едва оказывавшись на своих двоих — слегка пошатываюсь, и вцепляюсь в крышу машины, чтобы устоять на ногах.

— Эй, вы в порядке? — голос виновника аварии уже не кажется таким самоуверенным.

Зато у меня будто второе дыхание открывается. Да я его разорвать готова!

Слегка встряхиваю головой, отлепляюсь от своей машины, поворачиваюсь к мерзавцу, чтобы отчитать подлеца, но… так и замираю с открытым ртом, потому что передо мной… отец моей дочки.

— Аленушка?… ты… Ты как?! — похоже он удивлен не меньше моего. — Где-то болит?

Его огромная ладонь ложится на мою шею. Голова кружится. И я прикрываю глаза.

— Девочка моя…

Но затем, как гром среди ясного неба:

— Макар, ну что там? — слышится женский голос. — Если все живы, то может дальше поедем? Мы опаздываем!

А за моей спиной вдруг раздается детский плач...

ОДНОТОМНИК! ХЭ!





Глава 4. Измайлов


Арина тогда сбежала, почему-то не согласившись со мной переспать. А на следующий день меня уже вызвали на ковер к начальству и популярно объяснили, что нельзя было генеральскую дочку даже целовать оказывается, не говоря уж о том, чтобы зажимать в темных переулках, да еще и предложения непристойные делать, — это ж я уже потом узнал, что принцесса оказалась еще и невинной, видать потому и такой впечатлительной, что сразу папочке меня заложила и заказала меня в мужья, без возможности отказаться.

В противном случае мне недвусмысленно намекнули, что с офицерской карьерой я могу попрощаться. А я с детства мечтал о погонах со звездами. У меня и оба деда служили, и отец жизнь отдал родину защищая.

А тут из-за какой-то… занозы я должен был лишиться всего. Нет уж.

Вот так, всего один поцелуй сделал меня женатым человеком.

Думал, щас как поженимся и поплачет у меня зараза эта эгоистичная. За то что вздумала жизнь мне портить из-за прихоти своей. Да только… не смог.

Такая она… искренняя что ли оказалась. Нежная вся. Ласковая, как кошка. Что во мне от одного ее вида что-то такое просыпаться начало, будто я горы сворачивать ради нее готов, на руках ее носить.

И куда тут мстить за угрозу карьере?

Подумал, и бог с ней. Мне уже и по возрасту вроде как жену положено было. А тут вот она сама меня в хомут взяла, и даже красавица и умница, — всем на зависть, так чего бы не жить?

Так и смирился, даже привыкать к ней начал за медовый месяц: девчачьи шмотки вполне неплохо уместились в моей холостяцкой берлоге, и оказалось просыпаться каждое утро с одной и той же женщиной — весьма неплохо, к слову и секс с ней просто… удивительный.

Ведь оказалось, что если взять в жены девственницу и научить ее всему, что нравится самому, то она способна стать идеальной любовницей — таковой она и стала: горячая, послушная, с охуенной фигурой и красивым личиком, — казалось бы, что еще нужно?

Я тащился от того, как она раскрывалась постепенно, как ярко кончала только для меня. Кажется я и правда готов был остепениться.

Да только оказалось, что забрать с собой мою идеальную любовницу мне нельзя.

И вот тогда я прикурил…

Так, фактически после месяца отношений, меня сослали подальше от моей молодой жены, а ее саму вернули под родительское крыло, чтобы не куковала одна в моей квартире. И каждый свой отпуск я вынужден проводить с женой под пристальным надзором командования сразу из двух генералов: отца и дядьки моей суженой. Потому и ощущение было, будто наши с ней отношения какие-то ненастоящие. Будто я игрушка для капризной генеральской дочки, и рано или поздно она бы наиграться должна была, и на волю меня отпустить.

А теперь когда она эту самую волю мне дала, я… нихуя не хочу уходить.

Почему?…

— Ну что тут у нас? — вдруг слышу голос Петровича.

— Захар, ну че так долго-то?! — рычу я, поднимаясь на ноги. — Где тебя носит?

— Да у нас там внезапный аппендицит вылез, — отмахивается друг. — Че тут у тебя, товарищ командир? — за плечо мне заглядывает, и присвистывает аж. — Это откуда у нас тут красота такая? С неба что ли?

— Бери выше. Жена моя, — вздыхаю я. — Так что слюни подбери.

— Это та, которая дочка генеральская? — Захар в лице вытягивается. — Из-за которой тебя все время полоскают, что ты звания свои из-за связей получаешь?

— Да она и сама так думает, — отмахиваюсь и присаживаюсь обратно на корточки перед кушеткой, и ручку ее холодную в своих руках согреваю. — Пусть и дальше думает, иначе переживать будет.

— Ага, значит о том, что ты недавно чуть не откинулся она тоже не в теме? — интересуется друг. — Полкана думает тоже за папочку дали?

— Захар, ты трепаться пришел? Или сделаешь уже что-нибудь, — злюсь я.

— А что тут сделаешь? — пожимает он плечами. — Ну в обмороке она, потому что муж-мудак изменил? Щас нашатырь дам, так она опять проклятиями тебя осыпать будет, вроде по справедливости даже, но шумно будет. Я-то уйду, а ты готов?

— Так ты в курсе дел уже?

— А кто не в курсе? — усмехается гад. — Твоя эта Ира уже по всей санчасти растащила. Да и ты конечно шороху навел с окном этим. Нормально через дверь выйти нельзя было?

— Нельзя. Она бы сбежала тогда, — смотрю на жену свою, вроде и рад, что поймал, но в душе такое ощущение гадское, будто все же проебал я ее. — Ладно, мне к слухам не привыкать, — вздыхаю, отмахиваясь. — А вот принцессе моей это все нахер не нужно. Надо бы ее домой везти, пока не очнулась. Кроме нашатыря надо что-то?

— Ну хочешь, кровь возьму, гляну, можт у нее сахар какой? — разводит он руками. — Или вдруг беременная?

Я так и замираю, и взгляд застывает на красивом личике.

Беременная?

…

Девчата, хочу устроить для вас марафон прод, но так как это дело энергозатратное, там еще и озвучку надо успевать делать, то надо немного подпитать меня энергией) предлагаю игру: каждая новая сотня подписчиков на моей авторской страничке — новая прода☺️

Готовы? Тогда погнали подписываться🔥 сюда:





Глава 5. Ариша


Чувствую его горячие объятия, и мне так хорошо становится. И кошмар наконец отступает…

Я так соскучилась.

Я так ждала нашей встречи.

Чуть двигаюсь и он тут же слегка ослабляет хватку, позволяя мне повернуться. Утыкаюсь в его шею носом, и готова спать дальше, наслаждаясь его запахом.

Но что-то внутри так болит, что не могу снова поддаться этой сладкой дреме. Будто ядовитый осадок от отвратительного сна, который сейчас разъедает меня изнутри…

— Проснулась, милая? — слышу тихий голос мужа с будоражащей хрипотцой.

— М-м, — качаю головой, шею его целую. — Еще сплю.

— Ммм… — выдыхает он, и чуть сильнее меня в объятиях стискивает, позволяя почувствовать как сильно он меня хочет. — Девочка моя, как же я скучал, — хрипит он мне в волосы.

— И я… — выдыхаю ему в ответ.

Наконец-то он рядом.

Осталось только рассказать ему мой сюрприз, и тогда я буду просто втройне счастлива.

За себя, за него и за нашего малыша.

Я даже уже подумала, что если после моих новостей он не сможет найти способ вернуться в Москву, значит я переведусь на заочку и сама все же приеду к нему, лишь бы наконец-то с ним быть рядом.

В конце концов сильно беременной я все равно не буду на пары ходить, с малышом тоже. Так чего тогда сидеть вдали от мужа? Сколько можно, ей богу?

Сил моих нет с этим бесконечным ожиданием. За время нашего брака мы пожалуй всего-то одну десятую времени были рядом, а остальное время вдалеке друг от друга. Так ведь не может и дальше продолжаться. Нашему малышу нужен папочка рядом…

— Ариш, — хрипит Демид, бережно поглаживая меня по волосам.

— М? — отзываюсь все еще пытаясь спать.

— Скажи, радость моя, а ты случайно не… беременна?

Я даже дыхание задерживаю, пытаясь понять, как он догадался. Прячу улыбку у него на груди, и…

…начинаю наконец просыпаться.

Нет-нет-нет!

Только ни это. Это все не было кошмарным сном.

Это… теперь моя кошмарная реальность!

Что есть мочи упираюсь в широченные плечи мужа и отталкиваю его от себя:

— Ты… — у меня даже слов не хватает, чтобы описать, в каком я сейчас бешенстве: — вообще охренел?! Какого черта ты ко мне в кровать залез?! Да еще и после своей шалавы!

Он конечно же мне не поддается, поэтому я сама спешу выбраться из кровати. Озираюсь по сторонам, пытаясь понять где мы вообще.

Узнаю.

Это его квартира. Я тут была пару раз.

— Ха! — усмехаюсь я. — Что, подальше меня от своей шлюхи увез? Чтобы я дальше твою репутацию не портила!

— Поверь, моей репутации уже ничего не навредит, — Демид поднимается вслед за мной.

— О, и почему же я не удивлена?! — рычу я, складывая на груди руки, будто защищаясь от самого его присутствия. — Блядун-полкан, который трахает медсестер, пока его рогатая жена ждет его дома, а ее папочка ему звания выдает!

Его явно бесит то, что я говорю, аж желваки на лице подергиваются:

— Ариш, ответь на вопрос, — цедит он.

— Какой нахрен вопрос? — вздергиваю брови.

— Ты… — он мнется, и дышит так тяжело, — беременна? Потому и приехала, да?

Меня будто током прошибает, но я скорее умру, чем дам ему понять, что он вот так в легкую разгадал цель моего внезапного приезда:

— Чего? Беременна? — выдавливаю из себя ядовитую усмешку. — А с чего же мне быть беременной, милый мой, если ты без резинок ко мне не подходил даже?! И теперь я видимо должна тебя за это поблагодарить?

— Ты же последнее время таблетки какие-то пила, — припоминает он, хмурясь еще сильнее, — лечилась по-женски, и мы не предохранялись из-за них. Я подумал, может они не дают такую защиту, как…

— О, насчет защиты не беспокойся, полковник! — перебиваю его грубо. — Ты — так точно в полнейшей безопасности теперь! — рявкаю я и хочу было выйти из комнаты, чтобы поскорее убраться из этой проклятой квартиры.

Пока он по глазам моим не понял, что я вру.

Ведь эти самые таблетки, о которых он говорит я бросила аккурат незадолго до его последнего отпуска и решила не говорить об этом мужу, наивно полагая, что раз он так рьяно всегда поддерживал мою болтовню о том, что я хочу много детишек, то он будет счастлив, когда я этих самых детишек начну ему дарить.

Какая же дура, боже!

Я даже в коридор выйти не успеваю, как Демид ловит меня за локоть и к себе разворачивает:

— Ариш, я же не об этом! — рычит на меня. — Просто ответь — у нас будет ребенок или нет?

— Нет! — выпаливаю ему в лицо не задумываясь. Ни за что не позволю ему узнать мою тайну. — У НАС больше никогда и ничего не будет! Ясно тебе?! Пусти сейчас же! — вырваться пытаюсь.

Но он держит так, будто вообще отпускать не собирается, а его рука на моем затылке не позволяет мне даже отвернуться:

— Зайка, я прошу тебя, давай спокойно поговорим, м? — горячо шепчет он мне в губы.

— Со шлюхой своей иди разговаривай теперь! — цежу я, стараясь не расплакаться. — А меня в покое оставь!

— Она не моя шлюха, а полковая… Блядь, — он тут же осекается, и даже морщится, сам видимо осознавая, какую чушь сморозил. — Я имею в виду, что она не моя любовница. У меня нет никого, Арина.

— У тебя, может и нет, — язвлю я. — А вот у твоего члена явно есть подружка!

— Блядь, да это просто тупо разрядка! — взрывается он. — Я пока на процедуры с плечом своим ходил там эти медсестры с ногами голыми, и они трогают меня, понимаешь?! А я голодный без тебя вечно… блядь, — он переносицу трет.

— Ах, так тебе не хватало женской ласки, милый? — елейным голосом говорю я, проводя ладонью по его груди.

И он хмурится так, будто готов моментально повестись на мою игру:

— Пиздец как, Риш.

— Вот так совпадение, — улыбку натягиваю ядовитую. — А мне ведь как раз очень не хватало мужского внимания.

— Зайка, если ты меня простишь, я тебе клянусь…

— И знаешь что я сделала? — продолжаю невозмутимо. — На массаж пошла. А там как раз очень кстати оказался мужчина-массажист. И он, представляешь, тоже меня трогал… — осекаюсь, чувствуя, как его руки на моем теле становятся жестче.

— Замолчи лучше.

— Вот я и думаю, — продолжаю назло. — Выходит можно было воспользоваться случаем и попросить о дополнительных услугах. Руки то у него очень умелые…

— Арина, — выдыхает он яростно, сжимая в своем кулаке мои волосы.

— Как к слову и у моего гениколога, — скалюсь я. — Он тоже мужчина, с очень ласковыми руками…

— Замолчи сейчас же! — рокочет он. — И не смей даже думать об этом, поняла меня? Ты только моя, и это изменится, только если твой папаша грохнет меня, клянусь!

— Кстати, — усмехаюсь безжизненно, — у моего папы еще много симпатичных офицеров в подчинении. Думаю каждый из них будет счастлив получить принцессу и полцарства в… — договорить не успеваю, потому что этот мерзавец врезается в мой рот хозяйским поцелуем…





Глава 6. Измайлов


Она бьется в моих руках будто птичка, бить меня пытается, но я вообще боли не чувствую кроме той, что вызывают у меня в груди ее слова ядовитые. Какое-то адское жжение, сродни лютейшей изжоге, что я и вдохнуть не могу. Потому целую. Жадно так.

Потому что моя она.

Я то понимаю, что она это все назло мне просто говорит. И подумаешь, массажист там какой-то ее мял, они как правило вообще все педики. Но вот… уйти от меня она то на полном серьезе собралась. И тогда как пить дать сразу назло мне мужика себе заведет. Или не назло, а потому что правда до секса она всегда голодная, когда я приезжаю. Я из-за этого в отпусках своих вообще спать не успеваю. Трахаемся без остановки каждую ночь. А утром она снова прилежную дочку играет, и даже целоваться при родителях не хочет. Эдакая отличница, которая при взрослых вся такая правильная. Но я то знаю, какая она на самом деле. Пиздец чувственная. Ни одна даже самая опытная баба с ней и рядом не стояла.

Ловлю ее ручки, только чтобы она пока меня бьет ненароком сама не поранилась, за спину их ей завожу, и сильнее в себя вжимаю жену свою хрупкую.

Блядь, как же я ее хочу.

Всегда вообще. Каждую секунду. И не объяснишь же организму, почему она уже час как рядом, а я еще не в ней.

Прерываю поцелуй, только когда мне в губу врезаются острые зубки. Но не отстаю от жены, продолжаю спускать жадный поцелуй вниз по ее тонкой шейке, чувствуя привкус собственной крови во рту.

— Ненавижу тебя… я ненавижу тебя, Измайлов… — как мантру шепчет моя девочка, продолжая драконить меня своим упрямством.

— Я щас все исправлю, милая, — хриплю, не отрывая губ от ее шеи.

На кровать ее обратно опускаю, не прекращая облизывать ее шелковую кожу, прикусываю даже слегка, — просто сожрать ее хочу всю. Неосторожно разрываю тонкое платье, чтобы добраться до упругой девичьей груди, накрываю губами ее сосок, и слегка посасываю. Мне всегда нравилось, как она стонет от этого, так протяжно и мелодично. Но сейчас… молчит.

Нетерпеливо скольжу ладонью по ее бедру обнаженному, ныряю под юбку, и втискиваю пальцы ей между ног, касаюсь пухлого бугорка под тканью трусиков, слегка сминаю его пальцами, и… ничего не происходит!

Она просто лежит, будто снова отключилась.

Резко отрываюсь от ее груди, и вглядываюсь в ее лицо.

Вот черт. Плохо дело.

Из-под опущенных век слезы рекой. Еще и губку прикусила так сильно, что того и гляди кровь выступит. Видимо чтобы ни единым звуком меня больше не порадовать. Только всхлипывает беззвучно.

Пиздец. Картина — хуже и представить сложно.

Че я творю?!

— Ариш, я… — выдыхаю, будто только сейчас в себя приходя. Но даже слов подобрать не могу, чтобы как-то оправдать свое скотское поведение. — Я видать не протрезвел еще. Херню творю. Зайка… — осторожно касаюсь пальцами ее личика красивого, слегка надавливаю на подбородок, высвобождая нежную губку, — посмотри на меня, прошу…

Она только еще сильнее зажмуривается, и лицо от моей ладони отворачивает.

Блядь, какой же я долбоеб…

Что ж я натворил, сука? На что надеюсь?

Очевидно же, что эту ошибку хорошим сексом не загладить. Я ведь так часто делал: ляпнул что-то не то, опоздал на встречу, обломал ей отпуск — хорошенько оттрахать мою принцессу всегда было выходом. Из любой ситуации.

Но не в этот раз.

— Малыш, прости. Правда, — выдыхаю я, продолжая осторожно поглаживать пальцами ее щечку. — Знаю, что я пиздец накосячил. Но я клянусь, я все исправлю.

Она даже не поворачивается ко мне больше.

А у меня внутри буквально переворачивается все, от ее заплаканного вида.

Клянусь, лучше бы она и дальше скандалила и бесила меня своими ядовитыми словами, — это было куда приятнее, оказывается, чем наблюдать как она плачет и понимать, что я ничего не могу с этим сделать.

Потому что все, что не должен был, я уже сделал.

Ложусь сбоку от нее, и просто прижимаю ее к себе, чувствуя, как усиливается ее истерика. Знаю, что этого она сейчас тоже не хочет и явно мысленно проклинает меня за все. Но я не могу просто оставить ее. У меня острая потребность все исправить, хоть я пока и не знаю как. Но я должен…

— Вот как мы поступим, милая, — говорю тихо, дождавшись, когда она хоть немного успокоится: — Сейчас я уйду решить свои вопросы, а ты поспи. Утром вместе поедем в Москву, я подам в отставку, а потом уедем куда-нибудь подальше. Мгм?

К черту все.

К черту эту армию. И звезды эти на погонах, ради которых я вечно шкурой своей рискую. К черту расстояние и родителей ее тоталитарных.

Вообще весь мир к черту!

Я вдруг сейчас остро осознаю, что если не заполучу свою жену обратно, такую же податливую и ласковую, какой она была еще недавно, то мне просто нахуй больше ничего не нужно!

Либо с ней, либо гори все синим пламенем!

— Давай, — хрипит она в ответ неожиданно. — Только ты поедешь первым: катись к чертям, Измайлов. Я ненавижу тебя и никогда в жизни не прощу!





Глава 7. Ариша


Я поняла одно — отпускать по-хорошему он меня явно не намерен. Видать так боится, что голова его полетит, как только отец узнает, как этот мерзавец меня обидел.

Но я же даже сказала уже, что не собираюсь ему мстить, так какого черта он не отстает?!

Я просто хочу уйти. И унести с собой свой маленький секрет. Чтобы он никогда этому предателю не достался!

Пожалуй это и будет моей местью ему.

Хотя, какая уж тут месть, если он все равно не хотел… никогда не хотел ребенка.

И меня в своей жизни тоже!

А раз мы не нужны ему, то и он нам!

Не желаю, чтобы меня хоть что-то с ним связывало.

Так и лежу, притворяясь, что уснула. И вся кожа горит от его объятий. Я будто вся горю, сгораю заживо вот так чувствовать его рядом, но понимать, что больше нет НАС. Это просто невыносимо…

Но если пошевелюсь, то мой план провалится. Поэтому приходится терпеть.

Но Демид, как назло, ни на секунду не ослабляет хватку, так и продолжает гладить меня по волосам, и временами целовать мою макушку, — прямо как раньше, когда мы вот так в обнимку засыпали с ним вместе.

Одному богу известно, как я скучала по этим объятиям. Как мечтала, о новой встрече, чтобы снова засыпать с ним. Чувствуя его грозные руки, его запах, его тепло.

Но теперь… я будто задыхаюсь от его прикосновений.

— Прости, — хрипит он, словно мысли мои читает.

И мне снова хочется разрыдаться, но я не могу позволить ему узнать, что я не сплю. Поэтому держусь изо всех сил.

Он снова целует мои волосы за ухом, и висок, и руки его продолжают беспокойно поглаживать мою спину и голову, будто он просто не может остановиться. Хотя я надеялась, что эта пытка не продлится настолько долго.

Какого черта ему надо, в конце концов? Если он никогда и не любил меня, то какого лешего сейчас так вцепился, будто боится даже из объятий меня выпустить?

Хотя чего там, он и правда боится, ведь из-за меня он может потерять все…

Спустя бесконечно мучительные минуты, мое терпение наконец вознаграждается — Демид поднимается с кровати, предварительно снова поцеловав мои волосы, и судя по звуку выходит из комнаты.

Так и лежу, в ожидании, пока наконец закроется входная дверь, но этого почему-то не происходит.

Несколько затянувшихся минут я слушаю какую-то возню из кухни, и приглушенный голос Демида — видать со шлюхами своими по телефону общается.

Но затем он в коридор выходит и я слышу приглушенное:

— Нет, это не шутка, — говорит он кому-то. — Сейчас вернусь в штаб, раскидаю неотложные вопросы и уеду. Да, совсем.

Затихаю, когда он подходит слишком близко к комнате, и снова стараюсь делать вид, что сплю.

Шаги его к кровати приближаются, а затем шорох одежды, будто он присел передо мной на корточки, и вот я уже чувствую его дыхание на своем лице, — значит не показалось.

— Я тебе поесть там сварганил, — говорит тихо, и волосы с моего лица убирает. — Поешь хоть немного, как я уйду. Я постараюсь недолго, — говорит так, будто знает прекрасно, что я не сплю. — Но если надеешься сбежать — не получится, Ариш. Твоя сумка с вещами и документами на КПП осталась, мне доложили. Телефон разбился, когда ты в обморок свалилась. Так что просто отдохни, успокойся и дождись меня, ладно?

Едва держусь, чтобы не выдать себя, и не начать снова с ним скандалить, требуя свои вещи назад! Но черт бы с этими вещами, надо для начала просто убраться от него подальше, а там уж что-нибудь придумаю. Достаточно будет найти хоть какой-то телефон чтобы позвонить родителям, они меня быстро заберут. Осталось только хоть один номер вспомнить.

Дышать перестаю, когда чувствую, как Демид подхватывает мою руку и пальцы мои целует:

— Девочка моя, я такой идиот, — хрипит он, утыкаясь лицом в мою ладонь, — но я клянусь тебе, я все исправлю…

У меня сердце разрывается от этих его слов. И от той искренности, что мне в них мерещится.

Но ведь на что не пойдешь, ради сохранения столь выгодного брака, не так ли?

Так что он и правда искренен, но не потому что ему жаль потерять меня. Ему жаль «полцарства»…

Слушаю как он уходит. И хотя бы дышать наконец-то могу.

Слезы тут же сами льются на подушку.

Я так любила тебя, Демид.

Всю свою жизнь тебе отдала, любовь, девственность. Очень старалась быть соответствующей женой для такого видного мужчины, все его любимые блюда выучила, позы в сексе и предпочтения, хотя с этим было довольно непросто, вот так с абсолютного нуля просто взять и раскрыться перед ним на всю, но я понимала, что ему не нужна закомплексованная стесняшка, я даже одеваться стала так, чтобы ему нравиться. Но оказалось… недостаточно. Что бы я ни делала… Меня для него никогда не могло быть достаточно.

Открываю глаза, и сажусь в кровати, разбитая, будто у меня жар был, а теперь он прошел и я чувствую липкий дискомфорт и полнейшее опустошение.

Равнодушно смотрю по сторонам, изучая комнату, в которой мой муж живет — все такая же холостяцкая берлога, будто ничего в его жизни не изменилось, будто он все еще тот волк-одиночка, коим мне и достался.

Статный одинокий офицер, любимец женщин. Я ведь и не надеялась, что у нас с ним что-то может получиться. Но он обратил на меня внимание. И я повелась на это внимание.

А потом все как во сне. После первого же свидания он вдруг сделал мне предложение, и разве я могла отказаться, когда уже давно в тайне была в него влюблена?

А-то дура, решила, что это он взаимностью внезапно ко мне воспылал, а на деле… приказ поступил, оказывается.

Значит за карьерный рост не побрезговал даже жениться на нелюбимой?

Мерзавец. Какой же ты мерзавец, Измайлов!

Хотя к родителям у меня теперь тоже вопросы есть. За что они так со мной?!

К слову о них…

Озираюсь по сторонам, в надежде найти хоть какое-то средство связи в квартире. Раньше у Демида всегда был запасной простенький телефон, вроде на случай выезда в горячие точки. Хотя насколько мне известно, с тех пор как мы поженились, он вообще из штаба не вылезал — вот она сила удачных связей.

Так может и вовсе тогда этот телефон у него для шлюх был, а мне попросту голову морочил, подлец. Вообще больше ничему не удивлюсь! Какой же я дурой была…

Не отыскав мобильник на видных местах, перехожу к ящикам и полкам.

К собственному удивлению нахожу в одном из отделов шкафа целую полку своей одежды. Неужели я так много оставила в свой прошлый приезд?

Хотя подборка какая-то странная. В основном нижнее белье и ночнушки, еще пара маек домашних. И все определенно пахнет моими духами, а не кондиционером.

Сглатываю от странной догадки, что это он сам забирал из дома, каждый раз, когда уезжал из отпуска.

Но зачем?

Отчего-то мурашки по коже.

Но я пытаюсь отмахнуться от любых догадок. Ведь это все уже совершенно неважно.

А вот наличие тут хоть какой-то моей одежды сейчас между прочим очень даже кстати, ведь мое бесформенное бежевое платье этот дикарь не задумываясь разорвал.

Беру с полки свою шелковую сорочку, — благо сейчас мода такая, что не особо отличишь, где ночнушка, а где просто сильно откровенное платье.

Одеваюсь и иду к последнему месту, где еще не успела поискать телефон — дальняя от меня приворотная тумбочка.

Открываю ящик и… так и замираю в шоке.

Ну сукин сын, ты у меня еще попляшешь!

...

Сегодня у нас, как обещала, сразу две огромные главы, так что листаем дальше👉🏻👉🏻👉🏻





Глава 8. Измайлов


— Остыл? — Ирина входит в мой кабинет как к себе домой.

— Я вроде уже все сказал, — бросаю сухо, даже взглядом ее не удостаивая. — Ты почему не на рабочем месте?

— Какая тут работа, когда у меня личная жизнь рушится? — жалобно произносит она.

Отрываюсь от бумаг и всё же поднимаю на нее тяжелый взгляд:

— Какая нахуй личная жизнь, Ира? — цежу я. — Ты с половиной полка перееблась, и ко всем так же липла?

— Ты пытаешься меня обидеть, потому что тебе самому больно! — выкрикивает она. — Но мне тоже непросто, потому что к тебе у меня… чувства вообще-то.

— Значит к моему предшественнику было не тоже самое? — бросаю холодно.

— Конечно нет! Ты первый такой! С кем я почувствовала, что хочу наконец семью завести, детишек… — замолкает, когда я по столу ладонью хлопаю.

— Ир, давай так, — выдыхаю я, чувствуя, как кончается терпение. — Если бы ты меня не соблазнила, пока я полуживой в бессознанке валялся, то у нас бы ничего не было. Так что оставь эти пламенные речи для следующего начальника.

— В смысле следующего? — у нее даже голос меняется моментально, переставая быть приторно-жалостливым. — Тебя что уже поперли из армии? Так быстро?

— Я сам ухожу, — отрезаю я.

— Ты идиот? — фыркает она, явно недовольная таким поворотом.

— Да, — соглашаюсь и возвращаюсь к своим бумажкам, чтобы поскорее закончить и вернуться к жене. — Я идиот, что раньше этого не сделал. Теперь уходи, мне некогда. И вызови мне Петровича.

— Если это из-за крови твоей принцессы, так она еще не готова! — фыркает и наконец-таки убирается из моего кабинета.

Конечно из-за крови. Я должен знать наверняка! Если она еще и окажется беременна, то…

…то что?

Сердце долбит в груди так отчаянно, что я аж глохну слегка. Будто контузило опять.

Если она окажется еще и беременной, то это лишь усугубит мою вину перед ней.

Перед… ними.

Но главное, я должен это знать, чтобы не позволить ей избавиться от моего ребенка, если таковой всё еще есть.

Она же у меня девочка порывистая, может от ненависти ко мне и еще и не таких глупостей наделать. А потом сама же жалеть будет, когда остынет.

Я потому и запер ее в квартире до своего возвращения. В надежде, что так она будет там в безопасности.

Заодно может посидит немного в тишине, остынет, и наконец захочет поговорить.

Размечтался я конечно.

Ладно, лишь бы глупостей не наделала, из-за которых ей же потом плохо будет. А с остальным я как-нибудь уж сам разберусь. Потихоньку.

— Тук-тук, — говорит вдруг Захар, входя в кабинет. — Это правда, что ты увольняться собрался?

— Не кабинет, а какой-то проходной двор, — рычу себе под нос.

— Вообще-то ты меня сам вызвал, — усмехается друг, опускаясь в кресло напротив моего стола. — Мне Ириша доложила, и очень рьяно выставила меня из лаборатории. Видимо понадеялась, что я тебя вразумлю, отговорю, остановлю.

— Нет.

— Да я так и понял, — отмахивается он. — Че совсем дела плохи?

Опять отрываюсь от бумаг, и на него взгляд поднимаю. Вздыхаю, и подпираю лбом тяжелую голову:

— Вот представь на секунду, что ты всю жизнь положил на то, чтобы карьеру построить. И ради того, чтобы тебе ее не подкосили даже женился по приказу на эгоистичной красавице, которая тебя захотела как игрушку в магазине. Только красавицу тебе не выдали в вечное пользование, а только дразнят пока ты в отпуске. И вот ты такой продолжаешь трахаться на стороне, даже не считая это чем-то неправильным, ведь ты не просил этот бесполезный штамп в паспорте. А потом… в один момент ты смотришь в глаза этой самой навязанной жене и понимаешь, что вообще нахуй больше ничего не нужно, если ее рядом не будет, — делаю паузу, потому что какой-то ком в горле мешает даже дышать. — Вообще ничего, понимаешь?! Но теперь… эта самая эгоистичная красавица больше не хочет эту игрушку, прикинь?! Потому что игрушка эта — долбоеб бракованный!

— Понял, — кивает друг, — значит и правда дело-труба. И че планируешь делать? Как увольнение-то тебе поможет?

— Не знаю, — отмахиваюсь, пытаясь не психовать как пацан. — Но меня заебало, что она считает, будто я с ней был только из-за званий, которые, по ее мнению, мне отец ее выдавал. Да и сам он как только узнает — начнет меня шантажировать ими. Выдавать — не выдавал, а вот срезать может только так. Поэтому пойду на опережение, чтобы больше никто мной манипулировать не смог. Я теперь сам буду решать, че мне со своей жизнью и женой делать!

— А если все равно не вернешь ее? — режет меня по живому придурок. — Чем в жизни заниматься будешь, если прям щас уйдешь?

— У дядьки моего бизнес серьезный, когда-то отец мой ему помогал его поднимать, но его самого конечно не светили в документах, все же военный. Отца как не стало, Глеб меня звал, да я все отнекивался, мол служба, все дела, — пожимаю плечами. — Так теперь не будет причин отказываться. Тем более сыновья Глеба еще не доросли до помощи бате, так может от меня польза будет. Да и бабки там хорошие крутятся, мне дивиденды приличные капают.

Захар присвистывает:

— Так ты у нас оказывается богатенький наследничек. Нахрен тебе тогда вообще была эта служба, если такими трудами достается.

— Потому что это мечта моего отца была, — отвечаю тихо, и снова в бумажки уставляюсь. — Он хотел, чтобы я минимум до полкана дослужился. Так и моей мечтой это стало. Можно считать обещание отцу я сдержал, теперь пора подумать чего я сам хочу на самом деле.

— И чего же ты хочешь? — усмехается Захар. — Крутым бизнесменом стать?

— Жену свою хочу, — вздыхаю я. — Заберу ее и увезу подальше от всей ее родни. Будем нормальную семью строить, а не это всё… Кстати, кровь ее еще не готова? — опять глаза на него поднимаю.

Но он рот открыть не успевает, как в дверь снова стучат.

— Блядь, реально проходной двор какой-то. Войдите! — рявкаю.

— Товарищ полковник, разрешите обратиться! — взмыленный солдатик глядит на меня во все глаза, будто привидение увидал.

— Если ничего срочного то…

— Срочное, — перебивает он меня, что к слову случается не часто.

— Ну говори, — вздыхаю устало и отбрасываю бесполезную ручку в сторону, Чуя, что поработать мне так и не дадут, — что там такое срочное, что ты аж про устав забыл.

— Пожар!

— Где? — спрашиваю устало, осознавая, что из-за этого пиздеца быстро у меня свалить походу вообще не выходит.

— У вас в квартире!

Я так и замираю в надежде, что ослышался.

Только. Не. Там…

Пусть хоть весь мир полыхает адским пламенем, но только не там, где я оставил свое сердце под замком. «В безопасности»…

Пульс тормозит.

Но я — нет, буквально перемахиваю через стол, и вылетаю в дверь…

...

Вы просто потрясающие😍 такую активность организовали, что даже не жалко, что немного не хватило, потому вам, как и обещала, эти две большущие проды🫶🏻 визуалы принесу в ближайшие дни, если забудусь, можно напомнить)

а теперь я ухожу на пару выходных, чтобы наверстать проды и по остальным своим процессникам. И в ожидании новой главы, предлагаю заглянуть в историю дяди Демида - Глеба, и понаблюдать, как он в свое время тоже возвращал свою жену - Варюшу, которую обидел едва ли не сильнее, чем Демид Аришу - "Измена. Вернуть (не) любимую жену" (книга завершена), тык:



Тошнит.

Вхожу в свою старую квартиру с опаской.

В коридоре вижу обувь. Слишком дорогую для моей старой квартирки.

Узнаю их сразу. Туфли мужа.

Только вот рядом с ними ещё одни. Женские.

Мне почему-то нехорошо.

Может, он сюрприз готовит? Может, дизайнер? Может, ремонт затеял?

Вот и стук харатерный...

Глухой. Ритмичный. Жесткий.

Боже. Пусть это будет ремонт. Пусть это будет ремонт!

Однако ноги подкашиваются когда я подхожу к двери одной из комнат.

Толкаю ее.

Стук становится громче. К нему добавляются пронзительные стоны.

И я уже вижу омерзительную картину...

На моем письменном столике раскинулась какая-то девка. Мой муж яростно вколачивает ее вместе со столом в стену, издавая этот мерзкий стук.

Мой муж…

Мой любимый...

Пожалуйста нет...

Только не со мной.

Он не мог так поступить...

Очередной приступ тошноты вынуждает меня дернуться, и случайно толкнуть дверь чуть сильнее.

Девка под моим мужем замечает это неловкое движение:

— Ну здрасти, а вам кого? — лениво тянет она. — Стучаться не учили?

Он медленно поворачивается. И я вижу на его лице... разочарование.

Что ж ты, дорогой, не рад мне? Теперь понятно и почему трубку не брал. Занят очень был.

А я ведь тебе такие новости сообщить хотела…

— Черт, Варя... — рычит он.

Я нахожу силы выйти из проклятой комнаты.

О нашем ребенке этот подонок никогда не узнает.



ОДНОТОМНИК! ХЭ!‍





Визуализации героев 1


Визуализации героев, Измайлова Арина (в девичестве Таранова).





Дочка генерала Макара Таранова и его жены Аленки, о которых можно прочитать в книге «Вернуть жену офицера»

Арина — умница, отличница и просто красавица, с первого взгляда влюбилась в ветреного офицера — подчиненного своего отца, но даже не надеялась, что между ними что-то может быть. Однако почему-то все же привлекла внимание Измайлова (как мы уже знаем, из-за своего острого языка) и даже была приглашена на свидание, после которого внезапно получила предложение, от которого не смогла отказаться, посчитав это внезапно вспыхнувшей взаимной любовью.

Только теперь осознала, как горько ошиблась. И все, о чем теперь мечтает, — это поскорее сбежать от мужа-предателя. Да только, похоже, он не намерен ее так просто отпускать? Почему? Неужто он тоже осознал, что ошибся? Выясняем!

Визуализацию Измайлова хотите? Пишите в комменты!

А новая глава будет уже в течение суток, не пропустите!





Визуализация героев 2


Визуализация героев, Демид Измайлов





До женитьбы вольный бабник, но все же герой и перспективный офицер. А после женитьбы... хотя там походу толком ничего и не изменилось, за одним исключением: Ариша.

Он по сути стал одержимым собственной женой, вот только так и не получил генеральскую дочку в личное пользование, потому маялся в одиночку, и даже мысли не допускал, что она для него уже давно не просто - секс. А кто же она теперь для него?

Будем разбираться.

Глава выйдет в ближайшее время, как только разберусь с полковником Громовым, у него там прям горячее ожидается) Если еще не в курсе кто это, то милости прошу, как раз успеете на самое сладкое (книга подходит к завершению):





Глава 9. Измайлов


Не помню как добираюсь до своего дома. В голове только одна мысль «лишь бы с ней ничего не случилось» — она бьется, пульсирует, мешая соображать.

Успокаиваю себя тем, что солдатик знает только что на мой адрес приезжали пожарные, информации о серьезных последствиях или… жертвах не поступало.

Но это нихуя не помогает унять тахикардию. Меня трясет натурально — впервые такая херня со мной.

Взлетаю по ступенькам, себя не помня от одолевающего меня ужаса, коего не ощущал даже когда сам под завалами лежал и уже не надеялся, что вытащат.

О ней думал.

Даже тогда.

Переживал, что она не простит мне, за то, что врал о том, что вечно в штабе сижу, и о том, как звания свои на самом деле выгрызаю. А главное того, что умер… она бы точно не простила. Поэтому пришлось выкарабкиваться.

И я не прощу. Если посмеет…

Врываюсь в квартиру: грубо вскрыта, очевидно мчсниками. Хотя пожаром даже не пахнет, да и признаков оного нет.

Зато… есть признаки разбойного грабежа. Просто вся квартира перевернута с ног на голову, будто мне обыск с пристрастием устраивали.

У меня сердце в горле грохочет, пока я пытаюсь понять, какого черта тут произошло.

Девочка моя, лишь бы с ней все в порядке было. Врываюсь во все двери своей квартиры, едва с петель их не срывая — Ариши тут ожидаемо нет.

Либо она ушла, либо ее скорая забрала.

Хоть бы первое, а?!

Все ящики вывернуты наружу, комод в зале опрокинут, а в телевизоре вообще топор торчит — я даже забыл, что он у меня был. Ну а судя по моим изрезанным рубашкам, кажись я знаю, кто это все учинил.

Принцесса моя.

Разозлилась, милая, что я ее в квартире запер. Главное, чтобы сама не пострадала.

— Ну че тут?! — врывается вслед за мной Захар. — Ох, ебать… Тебя еще и обокрали?

— Ага. Одна зараза жизнь мою украла, — выдавливаю, стоя посреди разгромленной хаты, пытаясь понять, что мне сейчас делать, куда бежать, где ее искать.

— В смысле? — не догоняет Захар.

— Это жена моя, — отмахиваюсь я.

Он аж присвистывает:

— Вот это фурия! А на вид ведь ангел безобидный.

— Это только без сознания. В остальное время она та еще чертовка, — благоговейно произношу я. — Осталось понять что с ней самой.

— Это я уже выяснил, — отмахивается Захар. — Соседи сказали, что ее менты забрали.

— Менты? — таращусь на него. — Они тут вообще при чем?

— Ну так за ложный вызов, — пожимает он плечами, — говорят, пожарку вызвали потому что из квартиры крики были, мол пожар тут. Ну и, судя по всему, хулиганство, — он кивает на разбитое окно и весь остальной пиздец.

— Слава богу, — вырывается у меня, и я падаю спиной на стенку, прикрывая лицо руками.

— Интересная реакция, — усмехается друг. — У тебя квартира как после торнадо, развод на носу, и разозленная жена в ментовке, ты уверен, что тут есть повод для радости?

— Еще раз про развод скажешь, я тебе врежу, отвечаю, — цежу я.

— То есть все остальное ты вообще не услышал? — смеется он.

— На квартиру похуй, — начиная собирать мысли в кучу и отлипаю от стены. — Это все купить можно. А жена в ментовке — в безопасности наконец-то. Документов у нее при себе нет, так что задержат до выяснения личности, — прохожусь по комнате, на автомате поднимаю комод, чтобы хоть ходить можно было, выдергиваю топор из телика, оцениваю ущерб приставке — ничего не пощадила, моя умница.

Сильно разозлилась, принцесса.

Это хорошо.

Меня с ума сводила мысль, что она все еще продолжает тихо в подушку плакать.

Теперь прямо спокойней на душе стало.

Во всяком случае худшего точно не случилось, и я теперь хоть могу дышать полной грудью.

Она в порядке. Относительном. Если не считать мужа долбоеба, то должна быть в порядке.

И пусть она никогда меня не простит. Но лишь бы у нее все хорошо было.

А я все равно нихуя не намерен ее отпускать.

Ведь ощущение такое, будто у меня только сейчас глаза на нее по-настоящему открылись.

Я ведь думал она нежная вся такая. Пусть и острая на язык моментами. Но я считал ее скорее капризной принцессой, с которой и вел себя соотвественно, под себя ее подстроить пытался. А она оказалась характерной королевой, которую я хочу до одури, и сам уже готов под нее подстраиваться, лишь бы она всего один шанс мне дала.

Закрываю дверцы шкафа, с удивлением отметив, что вещи моей жены так и лежат на месте. Это алтарь моих фантазий. Я каждый раз что-то из ее шмоток с собой из дома забираю, возвращаясь из отпуска.

Конечно у меня не раз мелькала мысль, что это нечто на извращеном, но остановиться я так и не смог.

И очевидно теперь она об этом знает. Но вряд ли ведь могла так взбеситься из-за этого.

Нееет… Тут явно что-то другое. И что-то еще кроме того, что она увидела сегодня.

И я кажется я догадываюсь что именно.

Перемахиваю через кровать, и заглядываю в открытый ящик прикроватной тумбочки.

Так и знал…

На дне лежит наша фотка со свадьбы, теперь в разбитой рамке, трусики ее, и… пачка презервативов.

Блядь. Какой же я дебил!

Вылетаю из комнаты, и прямиком в двери.

— Ты куда?! — орет мне вслед Захар.

— За женой! — рявкаю, уже сбегая вниз по лестнице.

...

Итак, девчата, теперь, если никаких форс-мажоров, то проды через день, так как с остальными процессниками я разобралась, и один даже завершила, там у нас тоже офицер, который старается заполучить свою любовь, кому интересно, сюда: "(не) желанная жена офицера Басманова"





Глава 10. Ариша


— Ещё раз вам говорю, никакая я не воровка! — тщетно пытаюсь убедить этих остолопов.

— А нахрена тогда дебош в чужом доме устроила? — косится на меня полицейский. — Ты хоть знаешь, чья это квартира?

— Ещё бы не знать, — фыркаю недовольная тем, что вынуждена признаться. — Мужа моего!

Полицейские переглядываются:

— Ты же говорил, что это хата Измаилова? — спрашивает тот, что постарше. — Разве он женат?

— О, насчёт этого не переживайте, — язвлю невольно. — Как раз скоро не будет.

— Так вы у нас типа ревнивая супруга полкана? — усмехается тот, что помоложе.

— Ревнивая или нет — не ваше дело! — рычу я. — Но супруга! Пока что.

— А по виду и не скажешь, — присвистывает старший, окидывая мой странный прикид недвусмысленным взглядом. — Больше похожа на обиженную шлюшку.

— За языком следите, товарищ капитан, — цежу я сквозь зубы. — У меня вообще-то папа — генерал! Пусть и не в полиции, но среди вашего начальства тоже найдутся знакомства. Так что я бы на вашем месте поосторожней выбирала выражения.

— У нас тут, значит, полный комплект, — хмыкает он. — И жена полковника, и дочка генерала. Только почему-то сидит полуголая, чужую квартиру разгромила, еще и ложный вызов пожарки организовала.

— Так я же специально, чтобы из квартиры выбраться, — закатываю глаза, раздражаясь из-за этих недоходчивых ментов. — Меня вообще-то заперли, сама я бы дверь не вскрыла, вот и… — развожу руками.

Кто бы мог подумать, что мой гениальный план приведет меня… сюда.

Хотяяяя… ни о чем не жалею!

Сейчас мне везде хорошо, лишь бы подальше от этого мерзавца!

— Вот мы и вернулись к самому первому вопросу, — капитан складывает руки на груди. — Кто ты такая?

— Я же говорю: жена! — бешусь я.

— Ну, насколько мне известно, — усмехается он, — приличных жён обычно в квартире не запирают.

— А я неприличная! — бросаю раздраженно, но тут же в руки себя беру, и стараюсь держаться вежливей, чтобы уже поскорее закончить этот абсурд: — Я вас очень прошу, просто дайте мне позвонить, и всё само собой прояснится.

— Ну, допустим. И кому будем звонить? — усмехается мент, и его руки пружинят на круглом животе. — Мужу? Или папочке? Или папику? Или мамке? Как у вас там сейчас это принято называть?

Я аж по столу от бешенства хлопаю ладонями, что капитан даже отстраняется невольно.

— Да хватит! — рявкаю. — Сказала же, что не шлюха я никакая!

— Не воровка, не шалава, слова такого она раньше не знала, — напевает себе под нос молодой, отходя в сторону, и как ни в чем не бывало чай себе наливает.

А меня бесит, что они мне не верят, да еще издеваются теперь:

— Послушайте, — рычу предупреждающе, — я свои права знаю, ясно вам? И понятно же вроде объясняю: мы просто с мужем поругались. Он запер меня, чтобы я не сбежала, пока сам со своими делами разбираться уехал. А мне очень уйти надо было, честно! Потому и начала кричать про пожар, — объясняю я насколько могу мирно. — Я слышала, что в экстренной ситуации так стоит делать, чтобы люди обратили внимание. Иначе обычно всем плевать на чужие проблемы.

— Ну, допустим, — отвечает капитан, но по лицу вижу — не верит он ни одному моему слову. Видать все дело в моем сомнительном прикиде. — Но это никак не объясняет разгром квартиры.

— Да как же не объясняет?! — завожусь я опять. — Я же русским языком говорю: мы с ним поругались! Он уехал! А я разозлилась. Ну и слегка… вспылила.

— Слегка, — посмеивается младший, с издевкой качая головой.

— А я тут вижу другую версию происходящего, — капитан откидывается он на спинку стула. — Некая полуголая барышня в непонятном состоянии, — он выразительно бровь приподнимает: — вон глаза какие красные… вломилась в чужую квартиру в надежде чем-нибудь поживиться. А когда поняла, что застряла, запаниковала. А так как состояние непонятное, стала кричать про пожар, громить всё вокруг и легенду эту придумала, чтобы от нас отделаться. Поэтому мы вынуждены вас задержать, гражданочка, до выяснения личности. Ещё и медосвидетельствование сейчас организуем.

Раздражённо вздыхаю и упираюсь локтями в его стол:

— Послушайте, товарищ капитан, — говорю насколько могу спокойно, хотя внутри буквально кипит все из-за всего происходящего. — Мы можем допустить, что ваша теория верна. И тогда мне ничего не останется, кроме как молчаливо ждать вашего вердикта по моему вопросу. Но также мы можем допустить, что верна моя теория, — делаю многозначительную паузу. — И тогда просто представьте, как будет обидно лишиться карьеры, которая вам явно дорого стоила, раз вы до сих пор ходите в капитанах при столь почтенном возрасте.

— Эй, ты ещё хамить тут вздумала? — кривится он. — Угрожаешь полицейскому при исполнении? Так и запишем…

— Ни в коем случае, — усмехаюсь я. — Просто предупреждаю, что этот один звонок может вам очень дорого обойтись.

Капитан смотрит мне в глаза не мигая, будто прочитать пытается блефую я или нет. А я хоть и нечасто пользуюсь папиными связями, но точно знаю, что папа за меня любого по стенке размажет. Заодно и мужа моего — предателя.

Ком в горле мешает воинственному настрою, поэтому я через силу себя в руки беру. Еще не хватало в такой ситуации из-за него расклеиваться. Мне сейчас кроме меня самой никто не поможет. Так что придется постараться.

Второй полицейский неторопливо помешивая в кружке чай возвращается к столу, и останавливается прямо надо мной:

— Слышишь, ты не много ли о себе возомнила, куртизанка? Думаешь, первая, кто нас тут папочкой пугает?

Но капитан поднимает руку, останавливая его:

— Не кипятись, Коль, — щурится, не сводя с меня глаз. — Дай ей телефон. Пусть звонит. Посмотрим сначала, кто за ней придет: если сутенер, то и его прикроем. А если не соврала, то нам проблемы не нужны.

Отлично. Хоть один вопрос удалось решить — заполучила телефон.

Осталось самая малость: вспомнить номер кого-нибудь из родителей, ведь за всей этой суетой у меня даже времени не было подумать об этом.

А теперь, как назло, цифры, которые крутятся в голове, складываются исключительно в телефонный номер этого предателя, которому я, конечно же, не позвоню, даже если меня прямо тут казнить велят.

— Ну и чего медлишь? — поторапливает меня второй полицейский. — Передумала что ли?

— Нет, я…

— О, Измайлов! — вдруг перебивает меня капитан, глядя поверх моей головы. — Легок на помине!





Глава 11. Ариша


— Здоров, мужики, — слышу голос от которого мне теперь прямо физически больно становится. — Че у вас тут? — он явно шагает ближе.

Поворачиваюсь резко, вынуждая его замереть на месте.

— Так вот же, — капитан реагирует первый, — задержали хулиганку, которая твою квартиру разнесла, выясняем личность.

— Хулиганка, говоришь, — Демид окидывает меня с головы до ног голодным взглядом, заметно притормаживая на моих обнаженных ногах, и натянувшейся на груди тонкой шелковой ткани.

— Прикинь, — смеется мент, — божится, что жена твоя.

— Вот как? — усмехается подлец, не переставая на меня пялиться, но что-то еще в его взгляде теперь мелькает. Что-то совсем непривычное. — А меня совсем недавно в обратном убеждала. Неужто передумала?

— Черта с два! — рявкаю. — Я тебе уже сказала, Измайлов! Наслаждайся последними часами супружеской жизни! Как только я доберусь до телефона, тут же тебе вольную выпишу! И катись хоть на все четыре стороны!

— Не понял? — удивленно выдавливает капитан. — Это че реально жена твоя?

— Моя, — выдыхает Демид, не отрывая от меня взгляда.

— А вот и нет! — натягиваю ядовитую улыбочку. — Твоя — та сосалка из госпиталя! А я нынче в активном поиске! — цежу угрожающе. — Мне вот кстати полицейский приглянулся, Николай, — окидываю притихшего с кружкой чая мента оценивающим взглядом, — и имя-то какое красивое, императорское прямо. Между прочим, такого подарка я еще не получала. Вот сейчас укажу на вас пальчиком, Николай, и мой папочка вас быстро мне в мужья упакует. Будете как сыр в масле кататься, хотите?

Колян явно тупит, не распознавая в моем тоне сарказм, и может даже всерьез раздумывает над моим предложением:

— С-серьезно? — выдавливает в растерянности.

А я усмехаюсь, качая головой:

— Все же такие вы все мужики смешные, я не могу, — вздыхаю, откидываюсь на стуле и ногу на ногу вальяжно закидываю: — Правда считаете, что можно обидеть женщину, а потом ее поиметь? — с вызовом приподнимаю бровь и напеваю: — Не воровка, не шалава…

— Я… это… — Колян аж по сторонам озираться начинает, — я наверно извиниться должен.

— Наверно, — грозно припечатывает Демид, будучи даже не в курсе, что тут произошло. — И не дай бог узнаю, что вы тут жену мою обидели — вам пизда. Вы меня знаете, у меня связи везде есть!

— Из-звините, — тут же выдавливает из себя Коля.

— Выйди нахуй отсюда, — рявкает предатель, и как ни странно мент подчиняется.

Провожаю его взглядом, а затем на мужа переключаюсь:

— Ты тоже, — бросаю холодно. — Дальше я как-нибудь сама. Вообще. В жизни.

— Риш, ну хватит, — он выглядит непривычно беспокойно. — Поехали домой.

— Никуда я с тобой не поеду! — отрезаю я, в бешенстве вскакивая со стула, едва не роняя его.

И Демид снова скользит взглядом по моим голым ногам, короткому подолу, слегка их прикрывающему, и по кружевной полупрозрачной полоске аккурат под грудью, на моем импровизированном платье.

— Предпочитаешь остаться в ментовке? — говорит он хрипло, даже не удосужившись поднять свой наглый взгляд мне в глаза.

— Не волнуйся, надолго я здесь не задержусь, — цежу, подаваясь в его сторону всем корпусом. — Вот сейчас папе позвоню и…

— Олеж, оставь нас на пару минут, — говорит он.

И капитан тоже молча исполняет его приказ, хотя они ведь явно не у него в подчинении. Дверь за ним закрывается, и мы с мужем остаемся наедине в небольшом кабинете.

Демид вдруг шагает ко мне, пугая меня бешенством во взгляде так сильно, что я даже пячусь. Но тут же упираюсь задницей в стол, и как-то по инерции зажмуриваюсь, вся сжимаясь в нервный комок, будто это как-то должно помочь мне спрятаться от этого мерзавца.

Вздрагиваю, когда чувствую его пальцы на своей шее, они скользят к затылку, и зарываются в волосы, вынуждая меня откинуть голову чуть назад, и уже в следующую секунду в мои губы врезается требовательный хозяйский поцелуй, от которого я даже признаться теряюсь, никак не ожидая такого поворота событий.

А чего я от него ждала собственно? Неужто думала, что он собирается меня ударить, или силой выволочь из полицейского участка? — никогда бы раньше не подумала ничего подобного о своем муже, но оказалось, что я его совсем не знаю…

Мерзавец подхватывает меня под бедра и усаживает на капитанский стол, с которого тут же летят какие-то бумажки, и кажется даже клавиатура от компьютера. Демид грубо напирает, не оставляя мне и шанса увернуться. Нависает надо мной, жадно углубляя поцелуй, будто право на это имеет, и крепко держит мой затылок одной рукой, тогда как вторая уже ныряет под мою коротенькую сорочку.

И я просто не могу не думать, что еще недавно за его поцелуй я была готова продать душу дьяволу. И о том, что сейчас он будто даже стал еще более отчаянно-голодным, чем раньше. Будто понимает, что больше у него и шанса не будет прикоснуться ко мне. Я больше не позволю…

Всхлипываю от отчаяния, не в силах даже с места сдвинуть этого дикаря, который видимо все еще считает, что право имеет меня трогать. Бьюсь в его руках, пытаясь освободиться. Но Демид ловит мои руки, и мне за спину их заводит, продолжая жадно целовать меня, будто не собирается останавливаться. Будто снова собирается вести себя как животное, и допустить непозволительное, как еще недавно в квартире.

Но вдруг слышу… странный щелчок у себя за спиной…

...

Что же это может быть?🤔





Глава 12. Ариша


Это что… наручник?

Пытаюсь освободить хотя бы вторую руку, на которой еще не чувствую стального браслета, но Демид не позволяет.

Хочу кусаться, но он будто провернув то, что задумал, оставляет в покое мой рот, и прижимает мою голову к своей груди, пресекая любое сопротивление, и беспокойно поглаживает меня по волосам своей свободной рукой, будто и правда наивно надеется меня так успокоить. На деле же только сильнее бесит!

К тому же я в полной мере осознаю, что именно сделал этот подлец: он приковал меня наручниками… К СЕБЕ!

— Ненавижу тебя, Измайлов! — рычу я, пытаясь выкрутиться из его рук, но осознаю, что даже на помощь звать бесполезно, раз эти менты его так слушаются. — Ненавижу!

— Хорошо, — тяжело дыша говорит он кажется вполне искренне, даже удивляя меня своей реакцией. — Ненавидь и дальше, радость моя. Главное, чтобы ты была цела и невредима. Клянусь, мне больше ничего от тебя не нужно.

Я даже теряюсь от этих его слов. Но быстро осознаю, о чем он. Видимо о «пожаре» он уже наслышан, потому и примчался сюда.

— Ха, так ты решил, что я умерла? — усмехаюсь нервно. — Должно быть это было бы для тебя крайне нежелательно, да? Ведь тогда папа скорее всего и тебя прикончит, если из-за тебя его любимая дочка умрет.

— Не говори так, — одергивает меня. — Я никогда не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. Иначе сам жить не смогу, — хрипит он. — Поэтому пока я не передам тебя в надежные руки твоего отца, ты будешь прикована ко мне.

Теряюсь от его слов:

— Т-ты… отдашь меня папе? — вырывается у меня скорее от неожиданности. Ведь совсем не было похоже, что он готов отпустить меня.

Да папа ведь порвет его после всего, что этот гад натворил! Тогда зачем бы ему так рисковать?

— Отдам, — выдыхает он мне в волосы. — Но только для того, чтобы начать все заново. Я добьюсь твоего прощения, любой ценой, Риш. Сколько бы на это не потребовалось времени, и что бы мне ни пришлось ради этого сделать. Хоть режь меня, хоть батю своего натрави — я не отступлю.

— Настолько не хочешь лишаться заработанных лавров, что готов продолжать издеваться надо мной? — безжизненно говорю я.

— Больше никаких лавров, солнышко, — он гладит мое лицо своими шершавыми пальцами, причиняя тем самым почти физическую боль. — Я подал в отставку. Так что твой отец надо мной теперь не властен, и ты не сможешь больше винить меня, что я с тобой ради званий.

Все его слова, и действия выбивают меня из колеи. Подал в отставку? Неужели правда? Или просто пыль в глаза мне пускает?

Хотя какая к черту разница?! Разве это как-то меняет тот факт, что он лживый предатель?!

— Ну конечно! — нахожусь тут же. — Надеешься, что мы помиримся, и папочка сам тебя восстановит в должности? Не позволит ведь любимой дочке бедствовать.

— Бедствовать не придется, — вздыхает Демид. — У меня есть доля в бизнесе дядьки, так что моя капризная принцесса точно ни в чем нуждаться не будет.

— Так не трать же время! — взрываюсь я. — И вали на поиски этой самой своей капризной принцессы! Текущая закончилась!

— Риш, ну хватит, правда, — он обнимает меня сильнее, переплетая у меня за спиной наши скованные руки, окончательно фиксируя меня, даже двинуться не позволяя теперь. — Ты имеешь полное право злиться на меня. И я принимаю все твои обвинения. Но прошу, позволь мне отвезти тебя к отцу, чтобы я был уверен, что ты в порядке. Ехать неблизко. Ты едва на ногах стоишь от нервов — и да, в этом тоже виноват я. Но у тебя ведь элементарно ни документов, ни телефона нет.

— А у тебя? — цепляюсь я за спасительную соломинку. — У тебя есть мои документы?

— Конечно, — мрачнеет он. — Я все забрал.

— Так просто отдай их мне! И позвони отцу, чтобы он забрал меня. Можешь даже не говорить, какой ты мерзавец! А просто попросить отправить за мной машину!

— И где ты будешь ее ждать целую ночь? — задает он вполне резонный вопрос. — В обезьяннике или в моей разгромленной квартире?

— Да это не твое дело! — протестую я. — Верни мою сумку, у меня там достаточно денег на гостиницу!

— Одна ты туда не пойдешь! — отрезает вдруг категорично.

— Это еще почему?! Кто вообще тебе дал право решать за меня?!

— Ты хоть представляешь, какого рода гостиницы в этих краях? Куча голодных вояк, и максимум дальнобои, а из баб только шлюхи, которых туда ебать приводят.

Меня передергивает от отвращения:

— Ох, ну конечно! Тебе-то явно виднее! — щурюсь презрительно. — Ты же уже все виды развлечений перепробовал: на работе сосалка, в отеле шлюхи, а в квартире кто? Постоянная любовница?!

— Я не хожу по гостиницам, — цедит он, будто это его как-то оправдывает теперь. — И в квартиру нашу тоже никого не таскаю.

— Не ври! Я видела пачку презервативов у тебя в тумбочке…

— Закрытую! — рявкает он. — Она закрытая, Арина! Потому что я ни одного презика оттуда не использовал, с тех пор, как купил ее в прошлый твой приезд, а ты сказала, что ты на таблетках и предохраняться больше не надо. Так она и осталась лежать у меня в тумбочке.

Дышу тяжело, глядя в его предательские глаза. Знаю, что он не врет сейчас. Просто чувствую это. Значит и правда не водил никого в квартиру. Но это никак не отменяет его шлюху на работе. Никак!

И плевать сколько у него было таких как она! Плевать сколько раз он их имел! И как именно! Был ли у них только минет, или больше — даже думать об этом не хочу! Да и это все действительно не имеет никакого значения!

Он — не мой.

И никогда не был моим, как оказалось.

Ему меня вменили против воли.

А я… как дура… так любила…

— Только не плачь, солнышко, — хмурится Демид, стирая с моей щеки предательскую слезу.

Со всей силы отбиваю его руку:

— Не смей меня трогать! — рычу уязвлено. — И это первое правило.

— Все, что пожелаешь.

— Не смей говорить со мной! — отрезаю я.

Он кивает непривычно послушно, хоть и хмурится еще сильнее.

— Не смей даже смотреть в мою сторону, ясно тебе?! — рявкаю. — Мы доедем до Москвы, и я не расскажу отцу причину, почему мы разводимся, чтобы он снова не портил тебе жизнь из-за меня, — слезы глотаю. — Но больше видеть тебя не желаю! А посмеешь приблизиться ко мне — я сделаю всё, чтобы ты пожалел, что так поступил со мной.

— Я уже жалею, Ариш, — хрипит он удивительно покаянно. — И хочу все исправить.

— Это возможно только в следующей жизни. Других вариантов нет!

— Тогда я готов умереть ради тебя.

— Делай, что хочешь, только не попадайся больше на глаза! Никогда!

...

Чую нас ждет веселая поездочка) но далеко ли они уедут?) скоро узнаем!





Глава 13. Измайлов


То и дело посматриваю на притихшую Аришу, пока мы выезжаем по темной дороге из нашего захолустья на трассу.

Она даже голову в мою сторону не поворачивает больше. И меня это так коробит изнутри, что хочется на разговор ее вывести снова. Хотя с другой стороны я дико рад, что она просто сейчас рядом со мной. Что она невредима, пусть и смертельно обижена на меня.

Ничего. С обидой я еще могу что-то сделать. Как-то вымолить. А вот если бы с ней что-то случилось…

Кладу свою руку на рычаг переключения передач, и Ариша вынуждена потянуться за мной, чтобы наручник не давил запястье. Перехватываю ее пальчики, и сжимаю в своей ладони. И она тут же бросает на меня уничтожающий взгляд в полумраке машины:

— Я вроде ясно сказала — не прикасаться! — отрезает она строго.

— Малыш, мне же надо передачи переключать, — вру я, потому что у меня автомат. Но она только собирается идти на права учиться, потому надеюсь не раскусит мою невинную ложь. — Устанешь же навесу руку держать.

— Не твое дело, — выдернуть хочет.

Но я не хочу отпускать. Подтягиваю к губам ее пальчики и целую.

— Измайлов! — шипит она тут же. — А ну-ка сейчас же останови машину! Я с тобой дальше не поеду!

— Ладно, я все понял, — сдаюсь я, отпуская ее ручку. — Буду держать себя в руках. Обещаю.

— Твои обещания — пустой звук, — фыркает она, снова отворачиваясь к окну.

Но ручка так и остается лежать на ее сиденье, в непосредственной близости от моей, от чего мне снова хочется нарушить запрет.

Нельзя, мужик. Слово держи.

И без того обидел так сильно принцессу свою. Так теперь хотя бы совесть имей ее правилам следовать.

Но блядь… дьявол свидетель каких мне сил стоит вот так находиться с ней в одной машине, и не иметь возможности прикасаться к ней. Ад просто.

Но я концентрирую взгляд на темной дороге, стараясь отвлечься от мысли, как хочу остановить сейчас машину в какой-нибудь посадке, и трахнуть свою горячую жену прямо на водительском сиденье, не снимая наручников.

Тормози, тормози, фантазия!

Тогда она уже точно никогда меня не простит. Она ясно это дала понять.

А я больше не выдержу, если она снова плакать будет. У меня отчего-то сердце болит, когда вижу ее такую ранимую.

Уж лучше пусть злится и ненавидит меня.

Наконец выезжаю на широкую дорогу, что хотя бы тряска закончилась. А то у меня от этих дерганий опять плечо разнылось. И голова теперь мутная какая-то, будто меня похмельем накрыло, что к слову не исключено.

Однако я вроде не так много и выпил днем, чтобы теперь болеть. Но что-то смутно представляю, как в таком состоянии всю ночь за рулем ехать. А с таким ценным пассажиром на борту рисковать никак нельзя.

Да и ей самой бы поспать надо, тем более после такой нервотрепки. И поесть тоже. Ведь тот завтрак, что я ей приготовил перед уходом, видимо в качестве протеста был тонким слоем размазан по стенам моей кухни. Значит точно придется где-то на ночлег останавливаться, и хорошенько ее накормить.

Но скажи я сейчас об этом своей принцессе, так она как пить дать снова протестовать будет. Надо бы повод какой придумать, чтобы остановиться.

Может сделать вид, что машина сломалась?

Или не врать лучше, а так и сказать, что мне плохо и это тупо небезопасно продолжать ехать всю ночь?

Ну тогда она пошлет меня к чертям, вызовет какое-нибудь завшалое такси, и пожелает мне скорейшей смерти. Причем в обоих случаях. Так что не вариант. Надо что-то посерьезней придумать.

Но голова совсем туго варит. И что-то такое совсем непривычное ноет в груди из-за всей этой идиотской ситуации, что мне аж волком выть охота.

Примечательно, что до этого я не ощущал всего масштаба сотворенного мной пиздеца, но с каждым новым километром, и очередной минутой ее упрямого молчания, я будто начинаю осознавать, как же я кретин.

Видимо тут тоже виноват алкоголь. Не в том, что я кретин — это вырожденное. А в том, что доходить начинает. И теперь страшно представить, что я испытаю завтра, когда окончательно протрезвею и просплюсь…

Колесо попадает в ямку, отчего машина снова дергается, и я случайно касаюсь своей рукой тонких пальчиков, крепко вцепившихся в край сиденья, и голова тут же начинает болью пульсировать. Потираю лоб, стараясь не подавать виду, что со мной что-то не так, как вдруг:

— Останови машину! — требует почему-то Риша.

— Ну что опять? — вздыхаю я. — Я правда не нарочно тебя коснулся в этот раз. Клянусь.

— Останови сказала! — приказывает она строго. — Сейчас же!

Замечаю ее беспокойное лицо, которое сейчас белее мела.

И тут же бью по тормозам, осознавая, что на этот раз это не просто каприз, и едва машина останавливается, как Ариша распахивает дверь, и складывается пополам, даже не вылезая из салона, потому что прикована ко мне.

Ее тошнит?

Не понял.

Так она все же…

...

Упс...





Глава 14. Ариша


Только не это…

Слабость такая, что я едва не вываливаюсь на обочину, но дурацкий наручник держит. Меня мелко потряхивает, пока я пытаюсь справиться с новыми рвотными позывами. Я ведь и не ела ничего весь день, потому выходит в основном желчь. Но от этого не легче. Ведь худшее случилось — Измайлов все видел, а значит теперь точно не отстанет.

Дрожащими пальцами вытираю рот, и тут же чувствую, как моя рука в наручнике приходит в движение — Демид… отстегивает меня, и тут же подается ко мне ближе, аж коленями влезает на сиденье, вытаскивает из бардачка салфетки и небольшую бутылку с водой:

— Вот, попей, — он открывает крышку, и протягивает мне.

Руки дрожат, не слушаются совсем. Но я потихоньку пью воду, пытаясь срочно сообразить, как собираюсь теперь объяснять сей перформанс своему почти бывшему мужу, чтобы это не стало для него еще одним поводом вцепиться в меня.

Однако пока я ни говорить, ни думать не в силах.

Демид осторожно придерживает бутылку, и забирает ее, когда я заканчиваю пить. А затем потихоньку притягивает меня к себе, укладывая спиной себе на грудь.

— Отдышись, — он гладит меня по волосам, осторожно их собирая.

А у меня просто сил нет сейчас сопротивляться ему. Я просто ловлю ртом воздух, как рыба выброшенная на берег.

Пожалуй это вполне логичный исход сегодняшнего насыщенного дня. Видимо я была недостаточно унижена и растоптана, что теперь еще и пошевелиться не могу от бессилия, и оттолкнуть от себя этого предателя, который явно что-то заподозрил из-за дурацкого токсикоза.

Хотя плюсы в том, что меня стошнило тоже есть — он меня наконец-то отстегнул. А значит, даже если он и догадывается о чем-то, то я попросту сбегу, как только представится такая возможность. И как только окажусь в безопасности в доме родителей, папа уже Измайлова близко ко мне не подпустит. Хоть будет этот предатель знать о нашем малыше, хоть нет — неважно.

У меня нет сил даже держать глаза открытыми, поэтому я закрываю их и концентрируюсь только на том, чтобы дышать.

Слышу, как тихо жужжит мое кресло, раскладываясь в лежачее положение. И как Измайлов осторожно перекладывает меня на него, даже пристегивая ремень безопасности, — видимо это вместо наручников теперь.

Затем до моего слуха доносится какое-то раздражающее шуршание, вынуждающее меня лениво открыть глаза.

Демид достает салфетки из пачки, заметно нервничая, — я вижу, как дрожат его пальцы, — и принимается осторожно вытирать мои ноги. Видимо я испачкалась. Но было совсем некогда осторожничать. Промедли я еще хоть секунду, то меня бы стошнило прямо в машине. А меня и без того мутит теперь дико от этого кислого запаха, кажется въевшегося в кожу.

Чувствую, как Демид снимает с меня босоножки, и… выкидывает их во все еще открытую дверь, и заодно закрывает ее.

— Это были мои любимые, — вяло протестую я, хотя признаться рада, что он от них избавился, потому что похоже они и были основным источником зловония.

— Я куплю тебе новые, — спокойно отвечает он.

— Отличная идея, — усмехаюсь я болезненно. — Я слышала примета такая есть: если подарить человеку обувь, то он от тебя в ней и уйдет.

— Значит не подарю, — фыркает он раздраженно. — Раз уже есть силы язвить, то может заодно и объяснишь, что это было? — поднимает на меня напряженный взгляд, явно готовый читать мою ложь.

— Нечего тут объяснять, — едва пожимаю плечами, стараясь держаться уверенно. — Укачало меня. Что непонятного?

— Уверена? — он буравит меня взглядом, явно не веря ни единому моему слову.

И пусть не говорит вслух, но мы оба прекрасно понимаем, о чем речь.

И это плохо. Поэтому я вынуждена что-то предпринять:

— Если собрался опять нести бред про беременность, то лучше не начинай даже! — предостерегаю сразу, руководствуясь тем, что лучшая защита это нападение. — Ты хоть понимаешь, что за таблетки я пила? Если мне не веришь, то почитай на досуге, или у шалавы своей спроси! Она точно в курсе, иначе у нее бы уже семеро по лавкам от тебя было, раз она твои аппетиты обслуживает! Хотя… может и есть, кто ж тебя знает…

— Хватит, Риш, — он заканчивает протирать мои ноги салфетками, и возвращается обратно на свое сиденье. — У меня никого нет. И сейчас речь не о нашем конфликте, а о твоем здоровье. И раз не хочешь разговаривать по-хорошему, значит придется показать тебя врачу.

Машина наконец трогается с места, и я вдруг решаю не спорить.

Ведь если он сейчас отвезет меня в больницу, то у меня точно появится возможность сбежать от него. Заявлю на него в полицию, скажу, что удерживал меня силой, и попрошу доставить к отцу. Надеюсь же тут не по всей области менты-оборотни проданные. Кто-то да поможет.

Тогда нужно просто еще немного потерпеть.

И вот, спустя каких-то полчаса, машина наконец сворачивает на парковку.

Жму на кнопку, чтобы поднять свое кресло обратно в сидячее положение, и так и замираю, обнаружив за окном вовсе не больницу…

...

Что же там такое?🤔





Глава 15. Ариша


— Это еще что такое? — непонимающе уставляюсь на Демида, который уже открывает дверь с моей стороны. — Что-то не похоже на больницу.

— А это и не она, — он вдруг тянется ко мне, явно намереваясь подхватить меня на руки прямо с сиденья своего высокого внедорожника.

Но я выставляю босую ногу, как бы защищаясь от него:

— Какого черта?! — цежу ядовито. — Ты же сам говорил, что в местных гостишках только блядей иметь, так какого меня сюда притащил?!

Демид скользит мучительно долгим взглядом по моей обнаженной ноге до самого подола короткой сорочки, а затем невозмутимо подхватывает мою ступню, и… целует пальцы, вынуждая меня тут же сгруппироваться, выдернув ногу из его лапищи, тем самым подставившись — он тут же подхватывает меня с сиденья, и несет ко входу в придорожный отель:

— Во-первых, до ближайшей больницы далековато, — наконец объясняется он. — Во-вторых, там ты точно попытаешься сбежать, а я тебе свою позицию уже объяснил. Ну и в-третьих: считай, что я оказываю тебе первую помощь. Скорую можно и сюда вызвать. И тебе явно необходимо что-то поесть, нормально поспать. Ну и с тем, какая ты чистюля, первым делом тебе сейчас точно хочется помыться, — будто мысли мои читает.

— В первую очередь после твоих грязных рук! — шиплю я.

— Даже если так, — кивает он, входя в небольшое здание. — Однако ты уже не споришь.

Я даже ответить ничего не успеваю, потому что он тут же обращается к девушке на ресепшен:

— Нам бы переночевать. И поужинать, что-нибудь легкое, типа бульона с сухариками, — говорит Измайлов таким тоном, будто все в мире его подчиненные. — И скорую нам вызовете: моей жене плохо.

— Я тебе не жена! — шиплю я, параллельно пытаясь прикрыть свой зад, потому что сорочка моя слишком уж короткая.

Но в этом мне конечно же помогает этот подлец.

Явно чувствуя, как я нервно ерзаю, Измайлов накрывает мою задницу своей огромной ладонью.

— Отпусти меня сейчас же! — взвиваюсь я, пытаясь вывернуться из его рук. — Я могу идти сама.

— Нет, не можешь. Сама говорила, что босиком ходить не полезно, — припоминает он мои заботливые наставления насчет тапочек. И тут же переключается на притихшую девушку, явно изучающую нас не без интереса: — А еще одежду какую-нибудь приличную закажите, размер XS. И обувь тридцать шестого.

Боже, он и размеры мои знает?

— Но я, к сожалению… — начинает было растерянно админша, явно пытаясь слова подбирать, чтобы вежливо его отшить с его запросами.

Оно и ясно, на дворе почти ночь, мы на трассе, и тут кроме этого отельчика — ничего.

Но Демид тут же перебивает ее:

— Если справитесь, я вас очень щедро отблагодарю за помощь, — выразительно говорит он.

— Он если что и натурой может! — вставляю язвительно.

Измайлов скалится, явно оценив мою пику, но даже глаз на меня не опускает, продолжая общаться с администраторшей:

— Моя принцесса сегодня не в духе просто, — говорит он как бы извиняясь за меня. — Можно нам ключики, пока она еще чего не наговорила?

Девушка тут же кивает, и протягивает ему ключи:

— Прямо по коридору, — наконец удается ей подать голос. — Ваш номер слева.

Демид уже было шагает вглубь отеля, как до меня вдруг доходит:

— Так стоп! — рявкаю. — Номер? Один что ли?!

Измайлов даже притормаживает от неожиданности:

— А ты думала я оставлю тебя одну в таком состоянии?

— Нормальное у меня состояние! — рычу я. — Я же сказала: меня просто укачало! Так что — да, оставь меня уже в покое!

— В прошлый раз, когда я это сделал, ты устроила дебош. Я не могу пропустить это второй раз, — ухмыляется, и входит в наш номер.

Наконец на ноги меня ставит. И я смотрю на него с такой же ненавистью, как раньше смотрела с любовью:

— Смешно тебе значит? — цежу я.

Измайлов тут же серьезнеет, кажется осознавая, что забылся:

— Ариш, я просто…

— Правда думаешь, что твоя настойчивость поможет сохранить наш брак? — перебиваю его зло. —Или твоя наглость? Или домогательства?! — рявкаю в бешенстве. — Черта с два, Измайлов! Хоть наизнанку вывернись — ничего не поможет! Я клянусь тебе! — шиплю ему в лицо, разворачиваюсь и прячусь от него в ванной, чувствуя, как на место злости снова подступают слезы.

Не позволю ему больше увидеть мою слабость! Еще не хватало рыдать при нем!

Лезу в душ, чтобы смыть с себя тошнотворный запах, и в первую очередь это именно ЕГО запах! И наконец даю волю эмоциям.

Не прощу. Никогда.

И пусть он хоть снова прикует меня к себе, я все равно уйду!

Вот сейчас только уснет, и я...

Выключаю воду и вдруг слышу, как он с кем-то говорит. Но ответа вроде нет. Значит звонит кому-то…

— Приезжай, нужна твоя помощь. И кстати, что там с ее кровью?

...

Девчата, занималась финалом истории о сестре Ариши — Сони, поэтому немного замедлила выкладку тут. Дальше пойдем по привычному графику 3-4 главы в неделю (признаться лично я сужу не по главам, а по объему текста, поэтому если глав вдруг будет меньше, я всегда стараюсь это компенсировать большими продами)) 🫶🏻

Ну и кому интересно, что я там финалила, приглашаю в свою свежую завершенку про еще одного офицера и его принцессу, она у нас тоже генеральская дочка с характером, между прочим) "Порочный секрет офицера Громова"

— Ну че, выйдешь за меня? — хриплю сквозь сбившееся от поцелуя дыхание.



— Краснов, ты больной? — шепчет она недовольно. — Мы же п-просто… переспать договорились.



— Какой я тебе нахрен Краснов? — хмурюсь в темноту.



— А кто… ты?



— Я не пойму, — реально непонимающе выдавливаю я. — Ты что, пьяная, Марин?



Она отчего-то затихает подозрительно, а в следующую секунду… мне в нос прилетает удивительно грамотно рассчитанный хук справа.



— Блин, Марина!



— Никакая я вам не Марина! — вдруг выпаливает девица подо мной. — Катитесь к черту! Иначе я полицию вызову!



Шлепаю по выключателю над прикроватной тумбочкой. Тусклый свет из ночника по началу даже слепит. Но когда глаза привыкают:



— Черт, только не ты…



ОДНОТОМНИК! ХЭ!





Глава 16. Измайлов


Какой же я долбоеб…

Утыкаюсь лбом в дверь, за которой спряталась моя жена, и прислушиваюсь к ее сдавленным всхлипываниям, от которых у меня просто сердце тормозит каждый раз.

Мне просто так хорошо стало, что она рядом. Жива и невредима. Что я походу совсем расслабился из-за этого.

А права я на это не имею.

Надо думать, что с ней делать. Как спасти наш брак. Как реабилитироваться теперь в ее глазах после всего, что натворил.

Особенно, если окажется, что она еще и…

Беременная.

Сердце опять глохнет от этой мысли.

Ее тошнило. Говорит, что укачало. Но вдруг?

Что-то такое теплое под кожей расползается от мысли, что моя девочка может быть беременна от меня.

Малыш маленький. Или доченька.

Я бы тоже из нее капризную принцессу воспитал, как мне самому досталась. Папина дочка бы была. Чтобы ни один долбоеб к ней на пушечный выстрел не подошел.

Особенно такой как я.

Морщусь от отвращения к самому себе.

Вот и Ариша не подпустит больше.

Особенно если только представить, что она именно из-за этого и наведалась. Тогда вообще все совпадает… пиздец!

Ну неужели и правда! Тогда я вдвойне долбоеб...

Но она вроде ж говорит, что таблетки пьет? Может осечка какая вышла?

Господи, хоть бы да…

Сам не осознавал насколько оказывается ждал подобной осечки. Да и... Может тогда хотя бы ради ребенка простит меня?

А с другой стороны… даже страшно.

Если не простит?

И ребенка от меня спрятать захочет?

Батя ей в этом точно поможет. Я бы и сам… помог. От такого ублюдка.

Девочка моя…

Слышу, как включается вода в душе. Глухо прикладываюсь кулаком в дверной косяк, пытаясь справиться с желанием голову себе разъебать об эту же дверь. Да разве ж это поможет?

Плечо простреливает острой болью, и я замечаю на рубашке выступившую кровь.

Блядь. Швы разошлись, совсем не вовремя.

Еще этого сейчас не хватало.

Надеваю обратно китель, хоть и жара. Лишь бы Ариша не увидела кровь.

Такими путями я ее точно возвращать не собираюсь.

Никогда не позволял своей жене волноваться за меня, и сейчас начинать не собираюсь. Она у меня девочка чувствительная, испугается еще. А я и без того уже дров наломал.

Надо думать, что делать. Пока она еще рядом.

От этой мысли как-то особенно хреново становится. Ведь рано или поздно ее может уже и не оказаться со мной... Аж в глазах темнеет, как представлю.

И тут же никакими подарками ее не задобришь. И не объяснишь ничего. Да и слушать она ничего не хочет. И даже в этом права.

Ведь меня ничто не оправдает.

Я и сам понимаю. Накосячил жестко. Надеялся, что она никогда не узнает. Но рано или поздно все тайное конечно же становится явным.

Идиота кусок.

Надо было просто давно уволиться из армии, и с ней быть. Но мне казалось, что я сначала должен отдать долг отцу. Он так хотел увидеть меня старшим офицером, что я считал себя обязанным исполнить данное ему обещание даже после его смерти. В итоге проебал то, что теперь кажется особенно ценным…

Никогда бы и не подумал раньше, что меня однажды будет так ломать из-за этой девчонки. Я ведь и правда никогда ее будто и всерьез не воспринимал даже.

А теперь... готов цепями ее к себе приковать, лишь бы она больше никогда от меня не ушла. На коленях извиняться готов, лишь бы не плакала. Умереть готов, лишь бы она перестала смотреть на меня этим ненавидящим взглядом.

Хочу, чтобы как раньше…

Вытаскиваю из кармана телефон, и набираю Захару. Надо в первую очередь разобраться с ее здоровьем. Ведь это хорошо, если беременна. Но если заболела, и ей помощь нужна…

— Ты время видел? — фыркает Захар вместо приветствия.

— Я тебе щас адрес скину, — говорю, отходя от двери в ванную. — Приезжай, нужна твоя помощь. И кстати, что там с ее кровью?

— Бля, точно… — он даже договорить не успевает, как дверь в ванную резко открывается.

И я так и застываю в немом восторге…

Да она издевается.

…

Девчата, у нас прям какой-то катаклизм, и я из-за него пластом лежу, так что прошу извинить за задержку, со следующей продой наверстаем💪🏻

А в ожидании новой главы предлагаю загляднуть в мою свежую новиночку про еще одного офицера, который вполне возможно знаком и с Измайловым) "(не) желанная жена офицера Тагаева"

Боже, и что я ему скажу?!

Привет, Яр, я родила от тебя сына, и скрыла это, но теперь нашему ребенку требуется помощь, поэтому я решила признаться?!

Даже вздрагиваю, когда дверь наконец открывается, но на пороге я вижу малоодетую девицу вместо широкоплечего офицера.

— Оу… — выдыхаю, чувствуя, как сердце предательски сжимается.

Тормози, идиотка!

Может это вообще квартирантка какая-нибудь, и сам Ярый теперь тут и вовсе не живет.

— И че встала? — усмехается она. — Где пицца?

— К-какая… — теряюсь я.

— Которую мы заказывали, алло! — нагло требует она. — Ты доставка или нет?

— Я… я должно быть ошиблась… — отшатываюсь от двери, и по сторонам озираюсь, пытаясь понять, что могла напутать. Этаж! Точно. — А может подскажете, на каком этаже Тагаев живет?

— Ярый что ли? — фыркает она, складывая на груди руки.

— Он самый, — киваю.

А она вдруг отходит вглубь квартиры, толкает дверь в зал, и говорит:

— Тут попрошайка какая-то пришла. Выгнать?

— Не припомню, чтобы я благотворительностью промышлял, — вдруг раздается до боли знакомый мне голос.

И я даже вздрагиваю от неожиданности услышать его там.

Значит вовсе я не ошиблась.

Это его квартира.

И его… девица.

— Слыхала? — говорит она. — Свали!

И будто этого было мало, дверь в зал открывается сильнее от сквозняка, обнажая передо мной омерзительную картину.

Отец моего малыша, явно нетрезвый, сидит посреди дивана, а вокруг него извиваются телки, буквально облизывая его с ног до головы.

Меня тошнит.

Мне больно, хотя я и права на это не имею.

А еще злость захлестывает меня с головой. Что хочется рвать и метать! Или сбежать хотя бы от этого отвратительного зрелища.

Хватаю ртом воздух, и отшатываюсь в подъезд, когда вдруг взгляд его холодных глаз фокусируется на мне, и…

— Алиска… — я по губам читаю.

А затем он вдруг…





Приятного знакомства!





Глава 17. Ариша


В панике нахожу только крохотное полотенце для лица, прикрываюсь им и выскакиваю из ванной.

Демид так и замирает с телефоном у уха, и даже рот приоткрывает, явно по достоинству оценивая мои жалкие попытки скрыть наготу. Кажется я этим полотенцем только еще хуже сделала, ведь он сейчас смотрит на него прямо как бык на красную тряпку.

Да и черт бы с ним!

Пусть смотрит! Чтобы никогда в жизни не забыл, что потерял! Благо, стесняться мне точно нечего, а он локти пусть кусает!

Шагаю к нему, пользуясь его оцепенением, выдергиваю из руки телефон, и сбрасываю звонок. На кровать мобильник кидаю:

— Совсем обнаглел? — цежу яростно в лицо без пяти минут бывшему мужу.

Демид сглатывает шумно, и головой ведет, будто воротник рубашки резко стал ему тесен:

— Смотря о чем речь? — ощущение, что он совсем потерял нить разговора.

— Кровь! — выпаливаю гневно, хотя внутри трясет всю. Ведь если речь и правда о моей крови, если этот гад додумался сделать тест, то мне крышка. — Скажи, что ты сейчас говорил не обо мне! — рычу я. — Ты никакого права не имел брать у меня кровь без моего ведома!

— Ну вообще-то, — тут же находится мерзавец, наконец концентрируя взгляд на моих глазах, — Захар сказал, что на правах твоего мужа вполне имею права…

— А ты случаем не сказал, своему этому Захару, что ты уже почти мой БЫВШИЙ муж, потому что ты… — я даже слов таких не знаю, чтобы описать все то, что чувствую сейчас, — подонок последний, который не в состоянии свой член в штанах удержать?!

— Это он и по контексту понял, — Демид вздыхает так, будто устал уже от вечного напоминания, какой он гад.

Но раз не хочет по-хорошему меня отпустить, значит я ему об этом еще много раз напомню!

— Ах понял?! — язвлю я. — Вот и славно! Значит теперь можешь передать своему доктору, что если он посмеет распространять обо мне хоть какие-то сведения, то я подам на него в суд и взыщу по полной! — рычу я предупреждающе тыча в плечо Измайлова. — Имей в виду, раз по-хорошему не понимаешь, значит еще и друга своего подставишь!

Меня буквально колотит всю от мысли, что мой секрет вот так просто раскроют.

А Демид морщится недовольно, и руку мою ловит, сжимая мои пальцы в своей огромной ладони:

— Ариш, ну прости меня, — вдруг говорит он так искренне, что у меня аж все внутренности болят. — Всего раз прости, умоляю. И я клянусь тебе… этого больше никогда в жизни не повторится. Я правда только тебя хочу. Всегда. Просто заебался постоянно один быть, вот и…

— Согласна, — перебиваю его холодно. — Этого точно больше никогда не повторится, — шиплю подаваясь ближе, — потому что жены у тебя больше не будет, а значит и изменять будет некому! Так что проваливай! И передай своему доктору, чтобы не смел ничего обо мне говорить, иначе ему не поздоровится!

— Ну хватит, солнышко! — он вдруг ловит меня за обнаженную талию и к себе прижимает. — Мы же оба понимаем, что просто так ты бы не завелась, — вдруг говорит он. — А значит тебе точно есть что скрывать, — бровь приподнимает с вызовом.

Я обмираю вся.

Вот черт.

Неужели своей бурной реакцией я выдала себя с потрохами?

Только не это!

— В отличие от тебя, — собираюсь вся, — скрывать мне вовсе нечего! Я говорю лишь о приватности своих данных, распространять которые я согласия не давала!

Демид дышит тяжело, хмуро изучая мое лицо. Все чаще цепляясь взглядом за мои губы. И пальцы его шершавые и некогда такие родные будто едва заметно поглаживают мою поясницу, причиняя почти физическую боль:

— Девочка моя, — хрипит Демид. — Ты же понимаешь, что так или иначе, но я узнаю, — говорит он вроде мягко, но я в этом вижу лишь угрозу. — Узнаю, Риш. И если окажется, что ты носишь моего малыша… — его голос вдруг непривычно ломается, — я умру. Но никогда вас не оставлю.

Кажется еще сутки назад я была бы счастлива услышать эти его слова. Что он никогда не оставит нас с ребенком.

Но сейчас…

У меня слезы к горлу подступают. И глаза предательски щиплет.

Только не рыдать.

Не сметь при нем!

Иначе выдам себя с потрохами.

Дергаюсь в его руках, чтобы высвободиться, и на ходу придумываю как бы его так покрепче отшить. Да он не отпускает, гад!

Как вдруг слышу… с кровати раздается мелодия звонка.

И я даже сообразить ничего не успеваю, зато Демид будто только этого и ждал. Резко отпускает меня, шагает к кровати, подхватывает мобильник, и принимает вызов:

— Да, Захар, — отвечает он в трубку, не оставляя мне сомнений в том, кто звонит, — ну что там? Посмотрел?

У меня будто вся жизнь перед глазами пролетает и словно в замедленной съемке все, что даже сердце замирает.

Не долго думая над адекватностью своего решения, я резко бросаюсь к мужу, не дожидаясь, пока он получит ответ, и со всего маху выбиваю у него из руки телефон…

Демид подозрительно щурится, слегка склоняя голову набок, будто понял что-то, чего понять не должен был…

Но пока он не услышал наверняка — плевать, что он там себе решил! Я готова попросту расколошматить его телефон, лишь бы он не узнал о ребенке, пока я не доберусь до родителей. Там папа если что повлияет и на того Захара, а в крайнем случае спрячет нас с малышом подальше от этого подонка! Так что мне бы только в дороге продержаться!

И я даже было уже хочу снова что-то сказать мерзавцу о своих правах, считая, что спаслась, как вдруг откуда-то из-под кровати доносится:

— Ты слушаешь, Дэм? — чужой голос из динамика. Черт, каким образом громкая связь включилась?! — Короче тест на беременность тоже готов, и…

...

Девчата, мне вроде получше, оказалось, что голова болела вовсе не на пргоду( спасибо за ваше понимание и терпеливое ожидание, буду стараться потихоньку наращивать обороты🙏🏻🫶🏻





Глава 18. Измайлов


Прижимаю жену к себе, вглядываясь в ее красивое личико. И мне даже не нужен вердикт Захара, я и так уже все понимаю.

По глазам не вижу.

По реакции острой догадался.

Она бы не стала так нервничать, если бы скрывать было нечего. Поэтому понятно все и без слов лишних…

Девочка моя.

Выходит… малыша нашего носит.

Потому и приехала, получается. Чтобы меня новостью порадовать.

А я…

Блядь, что ж я натворил?

Она же не простит меня никогда…

И к ребенку подпускать не захочет.

Но я просто обязан что-то придумать, лишь бы хоть немного загладить перед ней весь этот пиздец, что натворил. Лишь бы она позволила мне просто рядом с ними быть.

Я умереть готов, лишь бы она позволила…

— Отрицательный, — вдруг звучит из телефона, что так и валяется под кроватью. — Ты слышишь меня, Дэм? Говорю, не беременна жена твоя. Короче я все равно уже выехал в вашу сторону. Осмотрю вас обоих. Тебе так точно бинты сменить пора, — он явно сбрасывает звонок, так и не дождавшись никакого ответа.

А я все на жену смотрю, не в силах переварить услышанное, что совершенно противоречит моим ожиданиям.

Замечаю, как испуганное личико Арины теперь еще и заметно бледнеет. И она вся будто слегка обмякает в моих руках. То ли расслабляясь, то ли… слабея.

— Ариш… — выдыхаю, пытаясь понять, что с ней сейчас такое.

— Пус-сти, — шепчет она, снова пытаясь оттолкнуться от меня, и голову опускает резко, но я успеваю заметить сорвавшуюся с ее ресниц слезу.

Отпускаю только потому что не чувствую себя в праве продолжать ее держать.

Ариша, совершенно обнаженная, и будто невозмутимая даже, молча отходит к изголовью кровати, и принимается ее расстилать.

А у меня от этого ее безжизненного вида будто сердце не на месте теперь. Что даже тот факт, что она ходит передо мной абсолютно нагая не возбуждает теперь как раньше.

Я не могу глаз оторвать от ее лица, на котором сейчас ни кровинки не осталось.

Это не дает покоя.

И ответ Захара тоже.

Ведь я был на все сто уверен, что у нас будет малыш. Поверил в это. Обрадоваться даже успел, как пацан.

А теперь… будто опустошение какое-то внутри.

Ни ребенка мне. Ни жены. Ни даже малейшего повода ее удержать.

Под ребрами что-то предательски ноет. Ощущение такое, что я теперь уже совсем все проебал.

Окончательно и бесповоротно.

А еще кажется, будто я сейчас очень сильно чего-то не догоняю.

Может потому, что думать мешает эта боль за грудиной. У меня словно все органы напалмом выжигает.

Какой же я олень…

Именно сейчас у меня стойкое ощущение, что больше ничего не вернуть…

Именно сейчас внутри возникает какая-то гребанная дыра отчаяния и заведомой тоски… по ней. Потому что у меня больше нет шансов ее удержать.

И эти ее слезы, которые она отчаянно сейчас скрыть пытается, явно тому самое яркое доказательство.

Я обнять ее хочу. Утешить. Спасти от всего, что ее сейчас так мучит.

Но я и есть мучитель, выходит.

Или все же есть еще что-то?.. Хотя скорее всего, это моя совесть так защититься пытается.

Шагаю ближе к жене:

— Зайка, — хриплю я, не дожидаясь, пока она уляжется в кровать, — умоляю, объясни, что происходит? — прихватываю ее за локоть.

Она замирает тут же.

Носом шмыгает:

— Просто дай мне уже лечь спать, — отзывается она бесцветно. — А утром отвези меня к отцу, как обещал. И больше… никогда…

— Ариш, я все сделаю, — обещаю тут же. — Только ответь, почему Захар говорит, что тест отрицательный? Я же… я был уверен… разве ты не потому приехала, чтобы сообщить мне… — мысли путаются, слова тоже. Я будто боюсь задать прямой вопрос. — Ариш, — собираюсь с духом, чувствуя, как она дрожит в моих руках, — скажи честно, разве ты не… беременна? Я ведь был уверен. Иначе бы ты не приехала. И не реагировала бы так. Может в лаборатории что-то напутали или…

Чувствую, как она содрогается вся в моих руках, и вдруг поворачивается резко ко мне лицо:

— Я была! — выпаливает сквозь зарождающуюся истерику. — Ясно тебе?! Я была беременна! И да, приехала, чтобы сообщить об этом тебе, но ты… — она рычит ненавидяще сквозь слезы. — Ты все испортил, и…

— Я все исправлю! — порывисто заверяю я, лишь бы она больше не плакала. Приобнимаю жену за обнаженную спинку. А в душе что-то такое расцветает от ее признания, что у нас все же будет ребеночек. — Клянусь тебе, родная! Дай мне всего один шанс, и я все исправлю!

— Как?! — рявкает она мне в лицо. — Ты же слышал своего друга! — ее лицо искажает гримаса такой непередаваемой боли, что у меня аж сердце глохнет. А потом она дрожащими руками себя обнимает за талию, и что-то в этом жесте такое уязвимое. Такое разрывающее. Что у меня в глазах темнеет на секунду. А Риша скулит тихонько: — Его… его больше нет…

— Кого?.. — мой голос глохнет, ведь уже задавая тупой вопрос, я понимал каков ответ, но просто верить не хотел. — Нееет… — выдыхаю, по инерции прижимая ее к себе сильнее.

Кладу ладонь на ее мокрую от слез щечку, вынуждая на меня посмотреть.

Хочу увидеть, что она врет!

Она ведь уже попыталась скрыть от меня свою беременность, значит и сейчас просто вывернуться пытается!…

Но ее взгляд сейчас будто мне душу наизнанку выворачивает, органы вспарывает, причиняя реальную физическую боль.

Я вижу как ей самой больно от этого внезапного открытия. Слезы льются по ее красивому лицу ручьями. И я зарываюсь пальцами в ее волосы:

— Нет, нет, нет, зайка, — шепчу я, принимаясь покрывать мокрую от слез кожу поцелуями, — только не плачь, милая. Мы все исправим… клянусь… — понимаю, какую хуйню несу. — Боже, прости… прости меня… — вспоминаю, что права не имею больше ее целовать, отстаю и прижимаю ее голову к своей груди, зарываясь носом в ее волосы. — Умоляю, прости меня, Риш, — надломленно прошу я.

Это я виноват.

Я один во всем виноват.

Своей беспечностью я… убил собственного ребенка.

Пиздец.

Это пиздец!

Я сам умереть хочу! Если бы это могло как-то все исправить. Я идиот. Какой же долбоеб…

В груди тупая пульсирующая боль. А перед глазами пелена.

После такого… я даже дышать рядом с ней не заслуживаю. Не говоря уже о том, чтобы и дальше держать…

Какой же я урод…

— Прости меня, принцесса, — умоляю снова, хотя и понимаю, что это уже никак не поможет.

— Гори в аду… — скулит она, — вместе со своей шлюхой…

— Так точно, — выдыхаю, отпускаю ее хрупкую фигурку, отшатываюсь от нее на полшага, и… проваливаюсь в темноту.

...

Итак, девчата, для вас как всегда за задержку глава побольше🫶🏻 а еще мое торжественное обещание, что впереди нас ждет по истине жарища🔥 готовьтесь, это будет эмоционально❤️‍🔥





Глава 19. Измайлов


— Ты уверен, что у тебя нормально всё? — Яр никак не отстает.

— Нормально, — отмахиваюсь я.

— А пьешь так, будто не очень.

— Ты если щас не отъебешься, я у кого-то другого дачу одолжу.

— Ладно-ладно, — сдается он. — Не бесись. Родителей я предупредил, что дача пока занята. А мой сыкливый братан в жизни туда не сунется, зная, что там зэк живет.

— Меня оправдали, — фыркаю я, снова прикладываясь к стакану.

— Это не исключает того, что ты довольно немало времени провел в заключении, да еще и с сомнительными личностями. А у тебя и до этого характер поганый был.

— А ты ж у нас прям цветочек, — язвлю я. — Все, давай. Некогда мне тут с тобой трепаться. Пойду лучше на речку прогуляюсь, освежусь. Жара невыносимая стоит.

— Ты только не пей на солнце, бога ради, — заклинает меня друг. — Захар говорил, что тебе вообще после операции противопоказано бухать. Еще мне трупа на даче родительской не хватало.

— Ладно, мам, — сбрасываю.

И тянусь было к стакану, но торможу.

Ярый прав. Пить в такую жару не вариант вообще. Сам откинусь — это ладно. Но не подставлять же друзей. Я уже и так немало накосячил в этой жизни.

Поднимаюсь из-за стола, подхватываю свою кепку, глубоко надвигаю ее на брови, и нетвердой походкой шагаю на выход из чужого дома. Освежиться сейчас кажется и правда неплохой идеей.

Да может уже пора бы мозги в порядок приводить.

Хотя это вряд ли.

В трезвом состоянии я еще больнее дурной становлюсь. Так и с крышей распрощаться недолго.

Иду по проселочной дороге в сторону речки мимо дорогих коттеджей. Места мне знакомые: раньше у старшего брата моего тестя где-то тут дача была, и меня нередко приглашали на семейные мероприятия, еще до того, как я стал частью семьи. Но об этом опять же… лучше не вспоминать.

Спустя несколько минут выхожу к воде, и так и останавливаюсь у кромки леса, пытаясь понять, не глючит ли меня…

Я ведь вообще надеялся тут людей не встретить в самый разгар буднего дня.

А тут есть. Один.

Еще и мелкий такой. Примерно по колено мне.

У воды стоит, ветку от ивы в реку пихает, будто это у него удочка.

Озираюсь по сторонам, в поисках хоть кого-то взрослого, но никого на пляже кроме нас двоих.

Я конечно не спец по таким маленьким людям, но что-то мне подсказывает, что мелковат этот рыбак для самостоятельной прогулки.

А он еще и стоит так опасно, на самом краю большого валуна, под которым воды явно достаточно, чтобы малой больше не выплыл.

Не долго думая шагаю к нему.

Сердце отчего-то сжимается, как представлю, что не успею.

Крадусь тихо, чтобы не напугать. Еще не хватало, чтобы он из-за меня оступился. Хватит мне уже одного на совести…

Оказавшись у воды в пару прыжков оказываюсь на нужном мне камне, и резко подхватываю мелкого на руки.

— Неееть! — орет он, явно недовольный, что его рыбалку прервали.

— Я тебе щас дам «неть», — ворчу я, возвращаясь с вредным пацаном на берег. — Ты как тут оказался вообще? Где родители?

— Мама! — тут же заливается пацан, при упоминании родителей.

Ну блеск. Он походу еще и не особо говорящий. И где мне теперь его горе-мамашу искать?

Думаю для начала стоит утащить его с пляжа. Там может до охраны поселка дойти и выяснить чей это проворный рыбак.

Закидываю сопротивляющегося мелкого на плечо, и шагаю обратно к коттеджам.

Он заливается, мать зовет. А я если честно даже не представляю, что делать в такой ситуации.

— Теперь тебе мать подавай? — пытаюсь разговаривать с ним мягко, но наставительно. — А чем думал, когда сбегал от нее, а?

Он затихает, будто прислушивается к голосу моему. Перехватываю его поудобней, и в глаза заглядываю. И даже забываю, что сказать хотел…

Из-под яркой панамки на меня глядит пара серо-голубых глазищ, которые я будто уже где-то видел…

Но пацан снова взвивается у меня на руках:

— Мама! — орет он, переходя на ультразвук.

— Да понял я, понял, — уговариваю его. — Мы прямо сейчас идем к твоей маме. Еще бы ты подсказал, где ее искать, — фыркаю недовольно.

А пацан вдруг… пальцем указывает куда-то в сторону, и орет, теперь уже радостно почему-то:

— Мама!

Я слышу звук приближающейся машины, и отхожу с узкой дороги, чтобы не мешать. Но машина так и останавливается у меня за спиной.

Повернуться не успеваю, как вдруг слышу приказ:

— Сейчас же поставил ребенка на место, иначе я буду стрелять, — голос ее дрожит.

А у меня сердце останавливается.

Прямо как тогда, когда я увидел свою жену через разбитое окно…

Поворачиваюсь медленно, желая убедиться, что мне не показалось. И буквально дар речи теряю, обнаруживая перед собой… совершенно другую женщину.

Взрослее.

Явно строже, — возможно так кажется из-за пистолета, что она реально сжимает в пальцах.

И будто красивее даже, если такое вообще возможно, ведь она всегда казалась мне просто потрясающей.

И все такую же манкую…

— Принцесса моя, — хриплю я.

Кажется на секунду эта ее строгая маска спадает. А за ней вся та боль, что я ей причинил. Страх. Ненависть. И… тоска.

Блядь. Надо свалить срочно.

Я ведь права не имею даже дышать рядом с ней. После того, как из-за меня она потеряла ребенка…

— Мама! — вдруг радостно взвизгивает пацан в моих руках.

И я по инерции отпускаю его.

Он срывается вперед, и вжимается в коленки моей жены…

А я так и смотрю на этих двоих не в силах понять, какого черта тут происходит?

Так он сын… моей Ариши?

Потому и глаза показались такими щемяще-знакомыми.

Но если он ее, то значит…

— Он мой? — глухо выдавливаю из себя, не в силах поверить, что она могла так жестоко меня обмануть.

— Он мой, — эхом отзывается Арина, подхватывая на руки сына.

Она тут же шагает к машине и прячет от меня крохотного мальчика на заднем сиденье своей дорогой тачки.

И я смотрю на них, не веря своим глазам. Они так похожи, что я должен был сразу догадаться чей он. Но я думал, что это фантазия разыгралась. Ну или пьяный просто…

Меня разрывает изнутри от дичайшего предположения. Неужели и правда мой?!

Я ведь сдохнуть хотел.

А потом еще это дело против меня ее папаша сфабриковал. И я ведь даже не пытался защищаться, покорно принимая это как свое наказание за то, что… собственного ребенка убил.

Но друзья мои упрямые в лепешку чуть не расшиблись, чтобы доказать мою невиновность, и вытащить меня, все тот же Яр с Захаром. А я жить не хотел. И рад бы был принять хоть смертную казнь за своего малыша.

Но выходит… что он жив.

И его от меня скрыли.

А меня самого пытались упечь за решетку, явно надеясь, что я никогда его не увижу!

Внутри такая злость закипает, что я шагаю к жене, с намерением немедленно выяснить правду:

— Отвечай сейчас же, Арина! — рычу я.

Но она приподнимает в руке пистолет, пытаясь меня так напугать.

Однако хуже того, что они уже сделали — точно не получится. Поэтому я шагаю в упор, пока холодное дуло не упирается мне в грудь через тонкую рубашку.

Справедливости ради, пистолет моя нежная принцесса держит вполне уверенно, не зря ведь генеральская дочка. Я своих детей тоже обороне научу обязательно. Только сначала заполучу их…

— Гори в аду, Измайлов, — шипит моя фурия. — Я уже сказала: он мой. И к тебе ни малейшего отношения не имеет!

Кажется этот огонь в ее глазах делает ее еще красивее. Я еще голодный такой. А она сексуальная — пиздец. Как раньше.

Или даже еще сильнее. Ведь теперь явно не девочка наивная. Это бесит, потому что нет в ее глазах красивых больше того обожания. Но и заводит дико, потому что ощущение, что моя принцесса больше совсем не папина дочка. Скорее уж королева.

И неужели сына мне родила? Но скрыла, зараза? Я этого точно так не оставлю…

Ловлю ее ручку на своей груди, и поправляю так, чтобы если что, то сразу насмерть.

— Лучше стреляй, милая, — хриплю я. — Потому что если не убьешь меня сейчас, то я все выясню и… заберу вас себе! — угрожаю я.

А в ответ звучит… выстрел.

Оказалось это лучше чем то, что она сказала потом…

...

Не спешите с выводами, девчата) все намного интересней и запутанней, чем вам могло показаться🫶🏻





