Глава первая. Эскадрон


*Южный Судан, округ Джуба, город Джуба, база миротворческой миссии, 31 августа 2028 года*





— Сейчас повоюем, суки! — громко пригрозил я.

Обезьяны уже оккупировали крышу и начали строить планы по штурму штаба, а я переключился на ЭМ-зрение и посмотрел на потолок, но не увидел нихрена, так как крыша тут из гофрированной жести.

И всё же, я слышу этих маленьких поганцев, поэтому могу пострелять на звук. Да и вообще, патронов-то у меня, так-то, дохуя…

Поднимаю пулемёт системы Калашникова к потолку, навожу его в сторону раздавшегося звука и открываю шквальный огонь.

На меня сразу же начинают осыпаться штукатурка, пыль, кусочки пенопласта, волокна минеральной ваты, а когда я начал водить пулемётом, чтобы усилить влияние рандома, на меня начали падать гипсокартонные панели, разрываемые мощными пулями.





+27 очков опыта

+19 очков опыта

+31 очко опыта

+15 очков опыта





Судя по частому топоту, остальные гусары поняли, что дело пахнет керосином и сразу же сдристнули с крыши.

Но меня уже было не остановить, поэтому я просто перевёл прицел в горизонтальную плоскость и открыл огонь по гусарам, что шастают по двору вокруг штаба.

Они, почему-то, подумали, что ООН строила для своих миротворцев капитальные сооружения, но это не так — здания базы построены пусть и из европейских материалов, но с учётом местного климата и ограниченности ресурсов в этой непроглядной тёмной глубине африканской жопы.

Наши бы, наверное, обнесли всё это дело железобетонной стеной, а каждое здание построили бы с толщиной стен под метр, так как интернациональная дружба интернациональной дружбой, но местных басмачей провоцировать не надо…

Ронин как-то делился со мной мудростью и сказал, что когда басмачи видят, что у тебя каждый фланг прикрыт пулемётом, а в капитальных казармах сидят гладко выбритые и воняющие потом мужики, умеющие и любящие убивать, то у этих басмачей появляется сильно меньше соблазна наламываться на твои опорные базы.

«Я положил четверых, а это значит, что осталось ещё девяносто с лихуем — неплохое начало, блядь…» — подумал я, поливая сектор пулемётом.

Пули прошивают тонюсенькие стены и наносят гусарам какой-то ущерб, который быстро перетекает в прямые потери.





+39 очков опыта

+27 очков опыта

+13 очков опыта

+22 очка опыта

+19 очков опыта

+20 очков опыта

Новый уровень





— Да-а-а, сука!!! — проорал я, не слыша свой голос из-за грохота пулемёта.

Помещение ярко освещается при каждом выстреле, а выстрелы сверкают очень часто, поэтому в зале главного штаба миротворцев стало очень светло. Во всяком случае, в этой его части.





+41 очко опыта

+21 очко опыта

+39 очков опыта

+33 очка опыта

+11 очков опыта

+14 очков опыта





Гусары поняли, что их безнаказанно расстреливают, а они не делают нихрена, кроме бессмысленной беготни по двору, поэтому их лидер, которого я никак не могу опознать, дал приказ «Breach and clear», (1) потому что шутки закончились…

Вообще, я нахватался этой хуйни из произведений некоего Эда Макбейна — «Ноктюрн», «Призраки» и «Поцелуй» из цикла «87-й полицейский участок». Там американские менты часто перекидываются между собой всякими кодами.

Читал я Макбейна ещё в Египте, на арабском языке, в рамках, непосредственно, изучения самого языка. Было интересно, хотя я не люблю все эти процедуралы, а Эд Макбейн, по мне, собрал все возможные штампы.

«Хотя, если вспомнить даты написания этих романов, возможно, он все эти штампы и заложил», — подумалось мне, пока я оценивал ситуацию.

А мартышки, тем временем, начали курочить искусственные преграды, созданные давно мёртвыми миротворцами и дополненные всё ещё живым мною.

Срезаю сразу троих, потащивших из окна один из вещевых шкафов.





+15 очков опыта

+18 очков опыта

+26 очков опыта





Разворачиваюсь и уклоняюсь от копья, брошенного метким бибизьяном, проникшим внутрь периметра. Копьё воткнулось в стену и пробило его, как толстый картон, а бибизьян получил очередь из пяти пуль в грудную клетку.





+34 очка опыта





Подбегаю к южным дверям и заливаю мартышек, пытающихся что-то поделать с дверью, плотным снопом оболочечных пуль.





+20 очков опыта

+19 очков опыта

+32 очка опыта

+15 очков опыта





Интуиция подсказывает мне, что если я положу их всех, то можно рассчитывать ещё на несколько уровней, а это будет, возможно, двухсоточка, которой я жду уже очень давно, с нетерпением…

Гусары не стерпели безответных потерь и очень громко заорали, на все голоса. Это раздражает, но я готов слушать их вопли хоть следующие десять часов, лишь бы они так и бегали по двору.

«А если они зовут подкрепление?» — посетила меня тревожная мысль. — «Тогда я буду убит стаей мартышек…»

В таком случае, у меня будет только одна надежда: что об этом никогда не узнает Щека, потому что он будет долго угорать над этим.

— О, нет-нет, суки! — прокричал я. — Я вас всех перебью! Всех перебью!!!

Заливаю стены перед собой пулями, никого не убив, а затем цинк опустел.

Быстро отстёгиваю новый цинк от разгрузки и начинаю перезарядку, но не успеваю, так как ещё одна мартышка проникает внутрь и накидывается на меня с мачете.

Отражаю мощный удар цевьём пулемёта, а затем перехватываю пулемёт и наношу колющий удар стволом в мартышкин ебальник.

Резко ставшая одноглазой мартышка отлетела на спину, но подняться ей я не дал и раздавил её ударом правой ноги по башке.

Черепная коробка мартышки не выдержала такого обращения и с хрустом выплеснула своё содержимое на пол.





+28 очков опыта





Стряхиваю фрагменты мозгов с берца, а затем возвращаюсь к перезарядке, которую мне, похоже, не суждено завершить…

В штаб проникли сразу четверо гусаров, вооружённых кто чем — у одного деревянная дубинка, явно, принадлежавшая когда-то человеку, заботливо обмотавшему рукоять синей изолентой.

«Это же канон», — подумал я.

Понимаю, что не успеваю с перезарядкой, поэтому хватаю с пола ржавый мачете, лезвие которого изгрызено зазубринами, и принимаю ближний бой.

Гусара с дубинкой я обезглавливаю одним мощным ударом, а второму гусару, несущему плотницкий топор, протыкаю морду.





+26 очков опыта

+31 очко опыта





Последние двое вооружены копьями, поэтому держатся на дистанции, так как понимают, что сближение смерти подобно…

Они пытаются затыкать меня своими копьями, но я просто выхватил Глок 17 и сделал серию из восьми выстрелов, по четыре на брата.

Копьеносцы рухнули, а я подошёл к ним и закончил всё двумя добивающими выстрелами.





+38 очков опыта

+23 очка опыта





Пока я отвлекался на хуйню, остальные мартышки повыдёргивали шкафы, столы и стулья, загораживающие проходы, поэтому свободных проходов стало семь, если я верно оценил обстановку.

Это неприятный расклад, что очевидно, но куда мне деваться? Вот куда?

А деваться некуда, поэтому я отпустил так и не заряженный ПК и перехватил ARX-200, которым начал работать короткими очередями на два-три патрона.





+9 очков опыта

+17 очков опыта

+30 очков опыта

+24 очка опыта





Тридцать три мартышки сдохли во имя моё, если я верно веду подсчёт, а ради чего? За что они воюют? Видно же, что игра не стоит свеч — они уже потеряли гораздо больше, чем могут получить с моей бездыханной тушки.

Но они упорно лезут во все щели, норовя достать меня, а я продолжаю стрелять из ARX-200, иногда подключая Глок 17, в моменты исчерпания боезапаса к штурмовой винтовке.





+32 очка опыта

+47 очков опыта

+19 очков опыта

+28 очков опыта





По мартышкам видно, что они очень мягкие и, в ходе своих мутаций, вообще не ставили бронезащиту даже близко к главе угла, что, по-видимому, никак не мешало им в их приспособлении к окружающей действительности.

Но вот он огнестрел, вот он я, а вот они — теперь оказалось, что углубленная командная работа не работает против жертв, что умеют доставать цели на дистанции и могут мыслить стратегически.

Впрочем, я вижу на некоторых из гусаров элементы бронезащиты в виде листов жести или стальных тарелок, аккуратно продырявленных и закреплённых на теле с помощью проволоки. Это значит, что они чувствуют недостаток защиты и пытаются его устранить.

Вскидываю ARX-200 и разряжаю весь магазин, укладывая сразу двух мартышек, успешно расчистивших окно с северной стороны.





+21 очко опыта

+8 очков опыта





— Ну?! — рявкнул я, когда в помещение ворвались дополнительные мартышки.

Все они вооружены мачете, топорами, а у одного, судя по всему, какое-то специализированное боевое оружие, похожее на саблю.

Я вижу, что далеко не все из них являются непроходимо тупыми: у некоторых топоры и мачете имеют не очень умелую, но зато старательную заточку, судя по всему, подручными материалами. Это свидетельствует о том, что они понимают концепцию остроты оружия и знают, как добиться увеличения поражающего эффекта доступным методом.

Патроны в магазине исчерпались, а времени на перезарядку нет, поэтому я вооружился ржавым мачете и вступил в ближний бой. Гусары легче, чем я, они слабее меня, но их всё ещё очень много, поэтому они могут завалить меня толпой.

Парирую удар мачете, нанесённый злой мартышкой, и сразу же наношу удар кулаком левой руки ей в морду, вследствие чего она отлетела в угол помещения, где замерла.

Сокращаю дистанцию со следующей мартышкой, вооружённой топором лесоруба, и вбиваю мачете ей в брюхо, под острым углом, с проникновением в грудную клетку.





+22 очка опыта





В спину мне что-то с силой врезается, я разворачиваюсь и вижу, что это было копьё, брошенное меткой мартышкой. Естественно, оно не смогло пробить бронежилет, а лишь порезало наконечником тканный чехол.

Разрываю дистанцию с противостоящими мне мартышками и перемещаюсь в помещение кухни, где раньше располагались металлические столы, но сейчас они уже снаружи — их выдернули гусары.

В этом помещении окна только на восточной стороне, поэтому можно занять угол и держать оборону.

Мартышки восприняли мой мув, как демонстрацию слабости, поэтому кинулись вслед за мной, желая поскорее покончить со всем этим.

Очень быстро столовая наполняется гусарами, что, в каком-то смысле символично, так как они точно думают, что настала пора обеда, но у меня другое мнение на этот счёт…

Гусары кидаются на меня толпой, проявляя удаль и командную работу, а я начинаю яростно отражать натиск, протыкая их тупым и ржавым мачете, но иногда стреляя из Глока 17 в упор.

Стало совсем не до фиксирования количества получаемого опыта, так как я полностью сосредоточился на жестокой рубке мартышек.

Левую руку мне проткнули копьём, поэтому я непроизвольно выронил пистолет, а затем твари навалились на меня, повалили на пол и начали пиздить толпой, поэтому мне стало понятно, что пора.

Отпускаю мачете и активирую анлимитэд пауэр. Из пальцев правой руки бьют электрические разряды, которые выжигают нейроны сразу куче мартышек, расположившихся слишком кучно.

Меня и самого щиплет электрическими дугами, которые прожигают мою одежду, а затем я с ужасом вспоминаю о том, что на мне висят гранаты, которые легко могут сдетонировать, если их шарахнет током, поэтому сразу же прекращаю подачу неказённого электричества.

Впрочем, дело уже сделано, и натиск мартышек ослаб, поэтому я смог подняться на ноги и вынуть из разгрузки гранату М67, которую сразу же освободил от предохранительной чеки и бросил в противоположную часть столовой.

Мне в лицо прилетела беспорядочная серия ударов гусарскими кулаками, правое плечо полоснули зазубренным мачете, а в бронежилет с силой ударил наконечник копья.

Спустя секунды громыхнул взрыв, задетые осколками мартышки завизжали, ну и я тоже заорал, так как мне в левую щеку воткнулось что-то острое.

Вторую гранату я просто отбросил в сторону, а затем вновь применил анлимитэд пауэр, но уже с обеих рук.

Электрический ток осветил полутёмное помещение и начал выжигать мартышек, которых тут, по моим ощущениям, никак не меньше трёх десятков особей. Но я вижу, что в главном зале их ещё больше и они прут сюда, с упорством, достойным лучшего применения.

Одного разряда не хватило, поэтому я потратил ещё одну кучу килокалорий и запустил второй разряд анлимитэд пауэра, благодаря которому удалось создать небольшое свободное пространство между собой и толпой.

Каскад уведомлений я игнорирую, потому что недосуг, и продолжаю жечь мартышек чистым электричеством.

Пришлось применить ещё три разряда, прежде чем скорость убыли мартышек превысила скорость их прибыли, а затем их лихой натиск и вовсе прекратился.

Переключаюсь на ЭМ-режим и вижу, что мартышки-гусары уже всё для себя решили и начали паническое отступление.

Быстро считаю убегающих и насчитываю пятнадцать особей, которые побежали куда-то на запад.

— Фу-у-ух… — выдохнул я облегчённо.

Воняет жжёной шерстью, с едва уловимыми нотками свежей крови, единственной и мимолётной ноткой говна из выпущенных кишок, а также подчёркивающим всю эту ароматическую комбинацию трио из запаха пороха, тротила и гексогена.

— Ах, да, ещё и озон… — произнёс я, унюхав важный компонент.

Тело ноет от боли, часть которой я причинил себе сам. Всё-таки, настолько интенсивное применение способности не может пройти без последствий, поэтому моё тело покрыто небольшими электрическими ожогами, царапинами, порезами, а также глубокими ранами.

Интерфейс услужливо выкатил мне прайс-лист, итоговая сумма в котором равна 186 923 килокалориям. Это грабёж, это вымогательство, это делает прошедшую битву совершенно нерентабельной, но лежать и заниматься самолечением я не готов, поэтому иду на это нерациональное финансовое решение.

Покидаю столовую, заваленную трупами павших гусар, пересекаю зал, где тоже много гусарских тел, и добираюсь до кабинета какого-то начальника миротворцев, в котором он жил и работал. Основным признаком его жизни тут я считаю гражданскую односпальную кровать, оснащённую подушкой и одеялом.

Ложусь на эту кровать, тяжело вздыхаю и закрываю глаза.

— Надо передохнуть хоть немного, а то я уже вконец заебался… — прошептал я.





*Южный Судан, округ Джуба, город Джуба, база миротворческой миссии, 1 сентября 2028 года*





Мне удалось поспать, и я тревожно проспал весь процесс форсированной регенерации.

Наверное, это было опрометчивое решение, так как пусть гусары и съебались в паничке, но очень недалеко отсюда находятся павианы анубисы, ну, которые обороняли отель. Но я решил, что им не чуждо чувство самосохранения и они вряд ли пойдут туда, куда ушли мартышки, которые их чуть не перебили к херам.

Мой расчёт оправдался, и мой сон никто не побеспокоил, благодаря чему я хоть как-то поспал.

Сон был некрепким, тревожным, с кошмаром, связанным со Змеем, который медленно проглатывал меня, пока я беспомощно лежал, в полном параличе.

На часах 4:31 утра, Солнце ещё не взошло, поэтому город Джуба покрыт ночной тьмой.

Теперь пришло время разбираться с тем, сколько и чего я получил по итогам этой битвы за Джубу…

Открываю интерфейс и начинаю подсчёт.

Суммарно — 1946 очков опыта.

Уровень у меня теперь 199-й, а до 200-го осталось всего 570 очков опыта.

— Интерфейс мог бы не выёбываться и дать за гибель целого эскадрона гусар побольше, сука… — пробурчал я недовольно и поднялся с кровати.

В резерве у меня 8 очков характеристик, но я их не трачу, потому что осталось всего два очка и я подниму «Энергетический уровень» до Е-8, а это вообще другой концептуальный уровень. Ну, на самом деле, не другой, а просто «Гликогеновый рывок» станет работать гораздо лучше, за счёт выросшей энергетической ёмкости грамма ультрагликогена.

«Так, здесь мне больше нечего делать — надо валить отсюда и двигаться дальше, в благословенный и спасаемый богом Сомали», — решил я и направился собирать свою снарягу.

В штабе стало вонять даже сильнее, чем во время моего боя против эскадрона мартышек-гусар, правда, вонь палёной шерсти уступила место первой скрипки неповторимому этюду выпущенных кишок и начавшей протухать крови, а порохом, гексогеном и тротилом больше не воняет вообще.

Нахожу гранату, которую отбросил во избежание самоподрыва, возвращаю её в подсумок, а затем ищу свой пулемёт, упавший в разгар боя.

Также мне захотелось подобрать себе оружие ближнего боя, так как оно очень нужно, что показал этот бой. Ради этого пришлось покопаться среди тел гусар, но зато наградой мне стала потрёпанная сабля, явно, очень старинная и спизженная этими обезьянами в каком-то местном музее.

Металл говённый, ножен нет, но это боевое оружие, с неожиданно неплохим балансом и удобной рукоятью. Видно, что древний кузнец был ограничен технологиями своего времени, но являлся мастером своего дела.

После добычи трофея, я озаботился поиском новой одежды, так как старая уже сильно истрепалась. К счастью, у меня есть доступ к вещевым запасам миротворцев, среди которых я видел комплекты формы с пустынным паттерном камуфляжа.

Рядом с оружейкой находятся шкафы с экипировкой, в одном из которых я обнаружил НАТОвский бронежилет подходящего размера, с бронеплитами уровня III, то есть, способными защитить от пуль калибра 7,62×51 миллиметр НАТО.

Помимо этого, я нашёл себе новые берцы, если по-нашему, то 44-го размера.

«Если бы можно было помыться — день бы стал одним из лучших за последние полгода…» — подумал я, затягивая ремень на брюках. — «Что за пиздец…»

Это лучше, чем сидеть в заточении в Египте, но мне кажется, что происходящее сейчас — это как-то слишком. Это постоянный стресс средней интенсивности, который давит на меня, даже когда я сплю.

Я, судя по всему, не предназначен для такого образа жизни, да и никто, блин, не предназначен для такого образа жизни, поэтому ситуация просто постепенно перфорирует мне мозг.

«Это Африка, блин…» — подумал я, выйдя из штаба. — «Нет, нихрена. Не в Африке дело, а в том, что мне сейчас некуда вернуться и выдохнуть. Тут просто негде выдыхать».

Покидаю базу миротворцев ООН и иду в направлении моста через злосчастный Белый Нил, никак не желающий заканчиваться…

Внимательно рассматриваю местность в ЭМ-режиме, чтобы не упустить появление тварей. Возможно, анубисы ещё тут, хотя, я подозреваю, что они уже свалили отсюда, так как оснований полагать, что я перебью всех гусар, у них не было.

Так и оказалось: ранее занятый анубисами отель уже пуст, все тела утащены кем-то, а о проходившем вчера бое сейчас напоминают лишь лужицы крови и многочисленные следы обезьяньих лап.

«Все эти сраные приматы точно разумны — надо смотреть реальности в глаза», — подумал я. — «Если оставить их тут тусоваться самим по себе, то не пройдёт и пары десятилетий, как они построят какую-нибудь альтернативную цивилизацию, на руинах нашей».

Я же вижу, что они уже осознали потребность защищать свои тушки чем-то потвёрже кожи, поэтому решают проблему, как могут.

А завтра они найдут бронежилеты и поймут, что люди носили их на туловищах, после чего оснастятся защитой, которая сделает их более трудными целями для зверей и людей.

А послезавтра кто-то из них поймёт, что стрельба из Калаша — это не волшебные силы людей, а весьма несложный процесс, который нужно просто понять.

Но одно хорошо — нас тупо больше, чем мартышек, шимпанзе, орангутанов, горилл и прочих гиббонов. Пока что…

Мост оказался в полном порядке, вернее, состояние его неидеально, так как голубая краска на рамах выгорела и облупилась, ну и кто-то бросил грузовик прямо посередине, но по мосту видно, что он не рухнет в Белый Нил при первом же моём шаге.

Иду по мосту и смотрю на тёмную воду в ИК-режиме. Сразу становится видно в воде четверых крокодилов Ген, которые медленно двинулись в мою сторону.

Эти здоровые твари засекли меня почти мгновенно, но сделать нихрена не могут, так как я вне зоны досягаемости. И всё же, видно, что у этих рептилий мозг с грецкий орех, так как они подплыли к основанию моста и потеряли меня из виду.

Пересекаю мост и двигаюсь по улице Нила — на глаза мне сразу попадаются две бензозаправки, которые меня очень заинтересовали.

Мне, как раз, может пригодиться пригодное для использования дизельное топливо, ведь никто не знает, какое в Сомали положение с горючим.

Быстрая проверка подземных хранилищ на обеих заправках показала, что тут нет нихрена, причём, что характерно, так было ещё до зоошизы, потому что на бензоколонках обеих заправок висят листы в мультифорах, на которых написано «NO GAS». Видимо, кончилось, а завоза не было.

Пожимаю плечами и иду дальше, и где-то через триста метров обнаруживаю заправку «Асавиир Петролеум», а сразу за ней идёт заправка «Кен Газ», что тоже вполне перспективна.

Проверяю цистерны в первой заправке и обнаруживаю, что в них нет нихуя, затем иду ко второй заправке и там ситуация та же.

— Вот западло, блядь… — пробурчал я с искренним недовольством. — Ладно…

Оглядываюсь по сторонам и вижу седельный тягач, стоящий за зданием заправки «Кен Газ» — к нему прицеплена длинная цистерна, которая выглядит прямо очень соблазнительно.

Без особой надежды на успех, забираюсь на цистерну и открываю первый отсек. Мне в нос сразу же ударил запах дизеля и я возрадовался.

— Да-а-а-а! — воскликнул я, подняв руки и взгляд к небесам.

Но теперь надо как-то доставить всё это дело в Сомали.

Закрываю люк первого отсека и пытаюсь открыть дверь кабины, но она заперта. Не проблема — выбиваю дверное стекло и вскрываю дверь, после чего сажусь в грузовик.

Одна беда — бустеров у меня нет вообще никаких, а на грузовик нужны высокомощные бустеры, которые просто так не найти.

Аккумуляторы, как я и ожидал, давно сдохли, но хорошей новостью является то, что они вообще, в принципе, есть. На карте на базе миротворцев я, кажется, видел…

— А хули я, собственно?.. — спросил я себя и снял рюкзак.

Достаю из рюкзака карту ООНовцев и изучаю её. Действительно, на северо-востоке есть довольно-таки внушительная солнечная электростанция, часть которой может работать.

«Значит, можно будет попробовать реанимировать парочку панелей, зарядить аккумуляторы хоть на сколько-нибудь, привести тягач в рабочее состояние и ехать в Могадишо», — выработал я план. — «А вообще нахуя? В тысячу раз проще найти электрогенератор - топливо-то у меня, получается, уже есть... Так и сделаю — задолбался ходить пешком».





Примечания:

1 — Breach and clear — в переводе означает «взломать и зачистить» — условный сигнал, применяемый американским SWAT, для начала штурма здания. Иногда они просто орут «Breach», то есть, «Взломать», что тоже прекрасно понятно американским полицейским спецназерам.





Глава вторая. Подлый трус


*Республика Кения, округ Уасин Гишу, город Элдорет, 4 сентября 2028 года*





Из динамиков в кабине херачит местная музыка на непонятном языке, а я мчу по абсолютно пустой трассе, и ощущаю, как мою физиономию обдувает тёплый осенний ветер.

Предыдущий юзер седельного тягача «Бейбен» предусмотрел термометр в кабине, поэтому я вижу, что на улице вообще комфортно. Всего 25 градусов плюса, что мегакомфортно и не нагружает мой «Термоконтроль».

На ремонт тягача я потратил целых трое суток, причём взял я не тот тягач, к которому была прицеплена цистерна, а другой, потому что оригинальный был расхуярен беспощадным временем и безжалостной дозоошизной эксплуатацией.

Мне пришлось походить по городу, поискать подходящий тягач, а затем, когда выяснилось, что в городе вообще нет тягачей на ходу, я выбрал наименее потерпевший и занялся ремонтом.

Кое-какая квалификация механика у меня есть, поэтому я сумел заменить вышедшие из строя детали, каннибализировав два других тягача и найдя некоторые запчасти на городском авторынке, после чего эта китайская жлыга, наконец-то, поехала…

И вот я уже двадцать пятый час еду по дороге, слушая необычную, но прикольную музыку на местном языке, ярым поклонником которой являлся предыдущий дальнобойщик, и думаю о том, что меня ждёт в Элдорете.

Вся беда в том, что я приближаюсь опасно близко к озеру Виктория, которое является пресноводным озером, то есть, бесплатным источником воды для всех окрестных животных.

В саванне с водой напряжёнка, поэтому никто не будет добровольно уходить от такого большого, вернее, бесконечного, её источника.

Из этого следует, что мне нужно ожидать очень большую плотность популяции всякой твари, что обязательно заинтересуется рёвом движка, крайне необычным для этой местности.

«Ничего, прорвёмся, блин!» — подумал я с уверенностью.

Топливо нужно доставить, любой ценой, но бесплатно, потому что если там есть корабли, а они там точно должны были остаться, в хоть каком-то количестве, то без дизеля они никуда не пойдут.

Искать дизель в стране, где его и до зоошизы было мало — это сродни поиску чёрной кошки в тёмной комнате, в которой её нет. Ну, то есть, занятие бесперспективное.

Время от времени переключаюсь на ИК-режим, чтобы видеть дальше, потому что ЭМ-режим работает на весьма ограниченную дальность и не позволяет замечать угрозы сильно заранее.

Вот и сейчас я переключаюсь на ИК и вижу, что в небе кружат какие-то летучие хуесосы, примерно в двух километрах к юго-западу. Если я верно всё понял, то это грифы или другие падальщики, ожидающие своего часа.

«Наверняка, кто-то кого-то завалил и они ждут свою долю», — решил я и прибавил газу.

Мне вообще не нравится в Африке, потому что тут сильно хуже, чем у нас — возможно, я просто привык к нашему пиздецу и местный пиздец кажется мне слишком чуждым, а возможно, тут объективно хуже.

Ну, на самом деле, в России я попадал в переплёты и пожёстче, чем здесь, даже несмотря на то, что был не один, но я тогда был гораздо слабее. Готов поставить пять килограммов золота на то, что я двухлетней давности не протянул бы тут и недели…

А сейчас вот, еду, блин, на седельном тягаче, с цистерной, наполненной тридцатью кубами дизеля, по Кении — скажи мне кто-то это до зоошизы, я бы угарнул. Да и после зоошизы, так-то, год назад, например, я бы тоже угарнул, ведь шансы на такое казались равными нулю.

«Я не упустил ни одного шанса вляпаться в говно — влез в каждую кучу, предоставленную мне судьбой, блин», — подумал я и поморщился. — «Надеюсь, что это всё было не напрасно — особо надеюсь, что Шахром и остальные выжили, и моё самопожертвование не прошло даром».

Тогда мне казалось, что это не самопожертвование и я выкручусь из этого переплёта, но это оказалось, блядь, самопожертвованием…

«Я же не знал», — привёл я сам себе контрдовод. — «Значит, это было непреднамеренное самопожертвование, а такое не считается, если я верно всё понимаю».

Да, я подставился, но у меня были просто охуенные шансы выкарабкаться, потому что я ведь почти победил! Почти победил. Почти.

— Сука! — рявкнул я и вытащил из бардачка полулитровую бутылку виски. — Похуй! Я вернусь! И за Нассером, и за Сукой, и за шахиншахом Баграмом, ебать его в жопу, Шестым! Охуели!

Отвинчиваю крышку и начинаю пить алкашку залпом.

Наверное, неправильно хуярить вискарь, когда управляешь транспортным средством…

«А кто меня остановит?!» — спросил я себя с вызовом. — «Кенийская ГИБДД?!»

Допиваю эту чекушку и бросаю пустую бутылку обратно в бардачок.

Я полутал Джубу, как единогласный победитель в битве против эскадрона гусар — имею законное право пить и веселиться.

За моей спиной, на месте для сна, стоят коробки, набитые алкоголем и консервами — мне же надо будет чем-то питаться во время круиза на сомалийском судне.

«А если не будет судна?» — спросил я себя, отрыгнув алкогольные пары.

Такая вероятность есть, потому что очень нетрудно поставить себя на место рядовых и нерядовых сомалийцев, на которых, прямо из Африки, накатывает пиздец.

Лично у меня, будь я сомалийским негром, первой мыслью было бы сесть на ближайшее судно и свалить отсюда подальше, потому что где угодно будет лучше, чем в Сомали.

Но есть неплохой шанс на то, что сомалийцы тупо не успели, так как Африка мутировала быстрее, чем соображают и реагируют люди — тут звери и до зоошизы были такие, что не дай бог с ними встретиться в тёмной саванне…

А это даёт надежду на то, что в Могадишо или другом портовом городе осталось хотя бы одно судёнышко, которое можно привести в порядок и отправиться на нём в Персидский залив, за зипунами.

«Надо будет, как вернусь домой, узнать, что такое зипуны — Фазан пару раз говорил это слово, когда речь заходила о путешествиях на«Волго-Доне» по Каспию», — пообещал я себе.

Слева от меня проплывает город Элдорет, который я решил объехать по трассе А8 Север, потому что ехать через город будет слишком долго и есть у меня подозрение, что какие-то твари выбрали городскую среду в качестве основной зоны обитания.

Например, был же Пумба, который обретался в ненаселённом пункте по каким-то своим надобностям…

Переключаюсь на нормальное зрение и смотрю в боковое зеркало, а затем обратно на дорогу, но сразу же снова смотрю в зеркало, потому что мне показалось, что я увидел какую-то точку.

Я не ошибся, действительно, какая-то тёмная точка стремительно приближается, и я понимаю, что это какая-то тварь решила догнать источник шума и бесплатно пообедать за мой счёт.

«Ну-ну…» — подумал я и начал остановку.

Позволять тварям царапать мой тягач нельзя, потому что цистерна очень уязвима и её повреждение лишит смысла весь мой труд.

Тягач останавливается, и я выскакиваю из кабины — ПК наготове, поэтому попробую решить проблему, не впутывая в это дело грузовик.

— Ох… — выдохнул я, рассмотрев мчащую по трассе тварь.

Это кто-то из кошачьих, судя по форме, но хрен его знает кто — возможно, леопард. По мере сближения я рассмотрел больше деталей, особенно в ЭМ-спектре, который показал, что эта тварь очень сильна.

Да, это леопард, но сильно мутировавший — он имеет чёрный окрас шерсти, мышцы его бугрятся при каждом движении, челюсть оснащена двумя выступающими верхними клыками, имеющими длину до десяти сантиметров, а на теле его имеются костяные пластины, защищающие жизненно важные органы в туловище.

Активирую «Энергетический таран» и вскидываю ПК, чтобы выцелить что-нибудь особо важное и завершить всё быстро.

Открываю огонь, рассчитывая всадить очередь ему в морду, чтобы он охренел от жизни и сдох, но Леопольд, получив пулю в пластину на левом плече, резко дёрнулся вправо, а затем побежал по рваной траектории, сильно затрудняющей прицеливание.

Несмотря на то, что я сейчас с очень сильно ускоренной реакцией, из длинной очереди, в сорок с лишним пуль, в цель попали лишь три, но ни одна из них не попала ни во что жизненно важное.

А потом мне пришлось совершать рывок влево, чтобы увернуться от молниеносного рывка Леопольда, который должен был положить конец моей жизни.

Полностью увернуться не удалось, так как я недооценил его скорость и манёвренность, поэтому мою правую руку, на уровне плеча, очень глубоко и крайне болезненно пропороло острыми когтями.

И всё же, я ушёл от столкновения и развернулся, чтобы дать очередь в бок Леопольду, но он проявил невероятную прыткость и оказался опасно близко. Поэтому, вместо стрельбы, я вынужден был снова уклоняться от броска, который обошёлся мне очень дёшево — без новых ранений, только килокалориями.

На этот раз, сразу после завершения рывка, применяю новый, на максимальную дистанцию, но чувствую, что у этой твари нет проблем с преследованием скоростных целей, поэтому я, на всякий случай, сразу после исчерпания импульса, делаю рывок влево, на полсотни метров.

Оказалось, что я проделал это не зря, так как Леопольд был уже опасно близко и готовился напрыгнуть мне на спину, но снова потерпел неудачу и вынужден был разворачиваться.

Тут-то я и вставил в эту заминку очередь на десяток патронов, с намерением попасть Леопольду в левый бок.

Лишь две-три пули достигли адресата, но лишь одна из них сумела попасть в не защищённый костяной бронёй участок туловища, вследствие чего на растрескавшийся асфальт брызнула первая струйка крови.

Леопольда это лишь разозлило, поэтому он бросился на меня за расплатой, но я не экономлю на выживании, поэтому щедро трачу килокалории и активно применяю рывки.

Серия рывков должна была запутать Леопольда, чтобы он потерялся и проебал вспышку, но он не запутался и не потерялся, а продолжил действовать в той же манере, пытаясь подловить меня при каждой моей остановке.

«Энергетический таран» прекратил своё действие и в этот момент я чуть не погиб, так как это почти совпало с броском Леопольда, но я успел в последний момент, и совершил рывок.

Это стоило мне целостности разгрузки и чехла бронежилета, которые были порваны мощным ударом лапы зверя, но зато я сам уцелел и вновь активировал «Энергетический таран».

Благодаря тому, что Леопольд и сам не ожидал, что у него получится меня задеть, он слегка растерялся и прохлопал вспышку, что обошлось ему в короткую очередь в правый бок, который он ненароком подставил.

Я увидел, что на асфальт снова брызнула кровь, в уже более существенных количествах, что вызвало у меня невольную и довольную улыбку.

Леопольд не стал тратить время на рефлексию и вновь бросился в атаку, но я не хлопал ушами и снова уклонился, рванув на точно выверенную дистанцию, чтобы получить время на следующую очередь из пулемёта.

А потом я понял, что моя главная проблема — это сам пулемёт. Он слишком неповоротливый, поэтому я трачу дополнительное время на маневрирование им, что совершенно неприемлемо.

Принимаю решение и отпускаю ПК, а вместо него извлекаю Глок 17, который вообще нихрена не пробивает, если сравнивать, но мне и не надо пробивать. Мне надо, чтобы Леопольд потерял самообладание и больше не хотел жить дружно…

Дело сразу же пошло веселее — при следующей его атаке я всадил ему в морду сразу две пули, которые попали ему в лоб, что вызвало у него острое раздражение и сбило его с ритма.

Следующая его атака была полностью провалена, так как он кинулся на меня с небольшим запозданием, что позволило мне разрядить в него целых пять патронов, из которых в цель попали лишь три.

И каждое такое попадание для меня — это очень маленькая, но очень идеологическая победа…

Это не может продолжаться вечно, мы оба это понимаем, поэтому Леопольд собрался, сфокусировался, и вновь бросился в атаку.

Я почти на 100% уверен, что он тратит на весь этот праздник смерти просто дохуя килокалорий, поэтому тоже, как и я, рискует остаться с голой жопой, по итогам этой схватки.

Но мне тоже не очень-то выгодно тратить тут всё, поэтому я не хочу затягивать эту драку на шоссе. Возможно, настал момент для включения в это блядское уравнение новой переменной…

Плетью я его не достану, нитью тоже, поэтому вариант только один — анлимитэд пауэр.

Делаю вид, что в моих планах ничего не изменилось и я собираюсь, в свойственной мне манере, пострелять Леопольду по морде из Глока 17, но когда он рванул ко мне и приблизился на достаточную дистанцию, я вскинул левую руку и шарахнул по нему «молниями Силы».

Электрические дуги коснулись шерсти Леопольда, но он, похоже, не сразу почувствовал их бодрящий эффект, поэтому довершил манёвр, следствием чего стал сокрушительный удар когтями по моей правой руке.

Попал он в область локтевого сгиба, и я даже не сразу понял, что именно случилось. Мне потребовалась почти секунда, чтобы понять, что Леопольд отрубил мне правую руку по самый локоть.

— СУКА!!! — прокричал я и бросился в рывок.

Леопольду сейчас тоже нелегко, так как его начало подколбашивать от полученного разряда, пусть и короткого, но очень мощного.

Тем не менее, он проявил стойкость духа и подхватил с асфальта мою руку и на ходу проглотил её, выплюнув сжимаемый в ней Глок 17.

Моя кровь брызжет из культи, окропляя асфальт, список уведомлений на долю секунды заслонил мне картинку перед глазами, но затем молниеносно исчез.

— БЛЯДЬ!!! — яростно проорал я и совершил рывок в сторону Леопольда.

Этот кошачий точно не ожидал ничего подобного, поэтому слегка растерялся, а когда я вжарил по нему анлимитэд пауэром, он просто охуел от жизни.

Я пробежал мимо него, выставив левую руку в сторону, поэтому дармовое электричество прошло по всей поверхности его туловища, и мною было зафиксировано, что, под конец, он рухнул на асфальт.

Разворачиваюсь и вижу, что он лежит и мелко сучит лапами, как подыхающая псина, что выглядит очень жалко. Но у меня нет для него никакой жалости — он сам выбрал конфронтацию со мной и теперь настал момент расплаты…

Подбегаю к Леопольду, пытающемуся встать.

— Пауэр!!! — воскликнул я и прижал левую кисть к его шее. — Анлимитэд… ПАУЭР!!!

Разряды начали херачить по Леопольду, подпаливая его шерсть и прожигая кожу, а он сам очень мелко затрясся в предсмертных конвульсиях.

В этот момент я почувствовал собственное абсолютное превосходство над этой несчастной тварью, что думала обо мне, как о добыче, которую нужно лишь загнать и убить.

«А вот хуй», — подумал я.





+570 очков опыта

+22 очка опыта

Новый уровень (3)





— Чего, блядь?! — с недоумением спросил я.

Открываю интерфейс, напрочь забыв, что у меня, вообще-то, отрублена правая рука.

— А-а-а, понятно… — произнёс я, осознав произошедшее.

Интерфейс закинул мне 570 очков опыта, чтобы я мог перейти на 200-й левел, а затем докинул разницу по новой методике.

Теперь шаг опыта до следующего левела идёт по 10 очков, ну мне и отсыпало 22 очка, что дало мне два левела, поэтому я достиг 202-го.

Смотрю на дохлую тварь по-новому. Эта скоротечная схватка на шоссе посреди Кении, блин, стала знаковой и, можно сказать, культовой.

По шкале Зверя, я думаю, этот поединок был примерно 8 из 10. Нет, скорее, 8,5 из 10.

«Зверь мне до сих пор снится в кошмарах — я чуть не сдох тогда», — подумал я, подходя к туше безвременно почтившего Леопольда. — «Хуже были только Змей и Ёжик».

Хватаю тушу за хвост и начинаю тащить её к тягачу. Бросать Леопольда будет преступлением, так как мне нужна компенсация. Не уверен, что смогу снять с него шкуру одной левой, но надо постараться.

Наш поединок, незаметно для меня, отдалил нас от тягача на три километра с лишним, поэтому тащить Леопольда пришлось долго.

В башке до сих пор властвует глухая пустота, поселившаяся там не очень понятно когда, так как я не зафиксировал момента, когда сработала пассивка.

«Не сосчитать, сколько раз она меня спасала…» — подумал я, дотащив тушу до топливной цистерны. — «Возможно, не сильно реже, чем активные способности. Слабо представляю себе, как жить без такого регулятора психики».

Благодаря пассивке, я совершаю гораздо меньше панической хуйни, а это в бою иногда значит больше, чем даже самый мощный электрический разряд.

Снимаю с пояса капроновый трос и, как могу, связываю задние лапы Леопольда, после чего карабкаюсь на цистерну и продеваю трос в одну из металлических проушин, предназначенных для транспортировки цистерны с помощью подъёмного крана.

Применив мускульную силу, поднимаю Леопольда в вертикальное положение, после чего достаю из ножен бытовой нож и распарываю этой жертве милитаристского безумия Студика глотку…

Леопольд начал вытекать на асфальт, а я вновь забрался на крышу цистерны и осмотрелся на местности.

Открываю интерфейс и принимаю прайс-лист форсрегена — на устранение повреждений выставлен ценник в 94 718 килокалорий.

Время идёт, под цистерной растекается лужа крови, а в небе появляются грифы. Всё, как в России — птицы, наслышанные о произошедшей трагедии, прибыли на поминки…

Только вместо ворон тут грифы, а так, принцип ровно тот же.

«А почему эти уроды не стали специализированными хищниками?» — озадачился я вопросом. — «Возможно, их нынешняя ниша просто сохранила актуальность и им не пришлось ничего менять?»

Жрать их никто не будет, потому что в их мясе содержатся ВИЧ/СПИД, хламидиоз, герпес, гонорея, гепатиты А/В/С, а также синдромы Альцгеймера и Дауна…

«Ну и вкусовые качества у их мяса, наверняка, совсем не Мишлен», — мысленно добавил я аргумент. — «Скорее всего, грифы, как те персидские собаки, выработали себе какой-нибудь говённый фермент, превращающий их мясо в нечто тошнотворное и несъедобное».

Леопольд, тем временем, полностью вытек, поэтому я занялся неумелой разделкой — у меня левая рука пусть и не кривая, но мозг настроен больше под правую, поэтому начал слегка ломаться, когда я закреативил одной левой с ножом.

«А больше нету, блядь…» — раздражённо подумал я, распарывая брюхо Леопольда от мудей до шеи.

Леопольд оказался самцом, с огромными яйцами, нужными, видимо, чтобы никто точно не перепутал…

Постоянно слежу за обстановкой, потому что в Африке полно желающих причаститься от чужой добычи — этакая блядская логика дикой саванны, но никто не рискнул лезть на стрельбу.

У меня возникла гипотеза: звери уже давно не слышали стрельбу, так как никаких людей тут давно нет, поэтому либо забыли, что это такое, либо, наоборот, вспомнили и решили, что ну его нахуй.

Одни только мудрые грифы прилетели и расселись по деревьям, в ожидании, пока я сервирую им стол. Кишки я вывалил прямо под тушей Леопольда, поэтому они не рискуют лезть, но я вижу по их жадным зенкам, что они всё поняли и теперь абсолютно спокойны за судьбу своей сегодняшней трапезы — без пайки они точно не останутся.

«Нет, так-то, поведение грифов рационально», — подумал я, отрезая Леопольду яйца с членом. — «Чтобы похавать, им нужно просто прилететь на место какого-нибудь рубилова. Что-то да перепадёт, а они потратили калории только на перелёт с места на место. Это выгодно, ну, просто капец».

В ходе разделки Леопольда я обнаружил свою руку, которая нашлась в его желудке. Немножко дико обнаруживать такое…

— Ёбаный в рот, — неодобрительным тоном произнёс я и покачал головой. — Сколько можно, блядь, это терпеть?..

Свежевание прошло коряво, так как свежевать одной рукой — это искусство, блин, в котором я совсем бесталанный.

Освежёванную тушу Леопольда пришлось обернуть в полиэтиленовую плёнку и затащить в салон, усадив на кресло штурмана и закрепив ремнём безопасности.

Обтерев левую руку об ветошь, я сел за руль и завёл двигатель, который просто шепчет — я перебрал его так нежно и тщательно, что даже Лапша никогда не получала от меня столько же внимания…

Тягач тронулся с места и покатил дальше по шоссе.

Посмотрев в боковое зеркало, я увидел, что грифы оперативно подлетели к куче кишок и начали жадно жрать.

«Казино всегда в выигрыше», — подумалось мне. — «Но что теперь?»

А теперь, я думаю, мне надо найти какое-нибудь надёжное место, чтобы перекантоваться до тех пор, пока полностью не отрастёт рука. Продолжать путь без правой руки никак нельзя, потому что это похоже на один из доступных способов самоубийства.

«Дичь, блин», — начал я обдумывать случившееся. — «Я так больше не могу — я просто не вывожу эту херню…»

Может, я начал больше ценить свою жизнь, а может, это кризис среднего возраста, но я прямо капец как хочу домой, желательно, чтобы быстро, желательно, чтобы без подобных поединков с дикими зверями.

«Какой ещё, блин, кризис среднего возраста?» — спросил я себя. — «Мне всего двадцать три!»

Я попытался нащупать внутри себя хоть какие-то ощущения по поводу получения двухсотого левела и двух сверх него, но, похоже, что я вообще ничего не почувствовал.

— Погоди-ка… — произнёс я, нахмурившись. — Мне не двадцать три… Мне… Ах, блядь, скоро же день рождения!

Восьмого сентября мне исполнится двадцать четыре года — зову всех в гости, блядь.

— Прилетайте ко мне в Кению — будет полный перечень развлечений и тотальный расколбас! — воскликнул я, а затем посмотрел на тушу справа от меня. — Леопольд, ты уже приготовил подарок и поздравительную речь?!

Леопольд многозначительно промолчал.

— Хуёвый ты друг, Лёня! — припечатал я его. — Но, ладно, прощаю тебя! Поехали дальше…





Глава третья. Открытый потенциал


*Республика Кения, округ Уасин Гишу, город Бернт Форест, церковь имени Святого Патрика, 8 сентября 2028 года*





Задуваю свечи, воткнутые в зачерствевший кекс — две свечи длинные, а одна короткая, что должно символизировать, по моему разумению, двадцать четыре года.

— Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам… — начал я. — А вода по асфальту рекой… И неясно прохожим, в этот день непогожий, почему я весёлый такой…

Беру со стола губную гармошку и исполняю на ней душераздирающее соло, очень отдалённо похожее на мелодию из «Песенки крокодила Гены».

— Ну, с днём рождения меня, — произнёс я, после чего выдернул потухшие свечи из кекса и впился в него зубами.

Кекс показал свойство железобетонного фундамента, и это исчерпывающе объясняет, как он сумел дожить до сегодняшнего дня. Прилагаю усилия и отгрызаю от него кусочек, после чего начинаю с хрустом жевать его.

— М-м-м… — промычал я. — Хуйня…

Доедать его я не стал, а вместо этого взял с трудом вскрытую консервную банку с фруктовым коктейлем — папайя, ананас, виноград и вишня. Содержимое банки безбожно засахарилось, что меня вообще не смущает, поэтому я взял своей правой мини-рукой большую ложку, подвинул банку правее, после чего начал есть этот праздничный десерт.

По сути, это сахарная жижа, в которую кто-то поместил нарубленные фрукты, что и называется фруктовым коктейлем — до зоошизы я бы к такому и рукой не прикоснулся, из опасения, что у меня от этого жопа слипнется, но сейчас всё иначе.

Сейчас это, пожалуй, единственный источник экстремально быстрых углеводов, который я берегу на особые случаи, когда нужно срочно восполнить запасы ультрагликогена.

На собственный день рождения я сделал исключение, ну, потому что он только раз в году, хе-хе-хе…

«Надо проторчать тут ещё четыре-пять дней, и рука отрастёт», — подумал я, посмотрев на свою мини-руку.

Она уже обрела часть функциональности, но ещё очень слаба и работает хреново, поэтому продолжать путь ещё рано.

Доедаю фруктовый коктейль, после чего сразу же берусь за вяленое мясо бегемота, которого осталось на два-три перекуса.

«Исхудал…» — подумал я, рассмотрев своё лицо в настольном зеркале. — «А как подниму энергоуровень, отощаю, наверное, вконец…»

Я не могу повысить «Энергетический уровень», пока идёт форсреген — стоит блок, что логично. Значит, нужно дождаться восстановления руки, а затем апаться и двигать дальше.

Нужно усилить пассивку, что должно дать мне ебейший прирост всех моих личных качеств — скорее всего, воду можно будет пить ещё реже, а если надо будет, то я смогу хлебать морскую воду или концентрированный солевой раствор.

Съев выделенную на день рождения норму припасов, я лёг на раскладушку и открыл книгу «Моя любимая ошибка». Есть один минус у бумажных книг — их нельзя прослушать. Вот было бы очень круто, будь у них такая функция, как у электронных книг…

Беру книгу в левую руку, а правой мини-ручонкой перелистываю страницу, и начинаю читать этот блядский любовный роман.

— Дура, блядь! — воскликнул я. — Ну нахуя тебе этот Хантер?!

Эта тупая пизда, Тейлор Колдуэлл, начала жить с Хантером Заккаделли в одной комнате, из-за ошибки в распределении университетского жилья — такое же сплошь и рядом!

«Такие неумелые и глупые люди работают в университетах — не умеют читать, особенно когда речь идёт о графе «Пол» в личном деле!» — подумал я и саркастично ухмыльнулся. — «Тейлор — это же мужское имя, блядь! Пиздец, Челси, ты придумала такую тупую хуйню — вот тебе надо было, чтобы мужик и баба жили в одной комнате!»

Естественно, Челси ведёт всё к тому, что Тейлор и Хантер поебутся, что, как я подозреваю, и является «любимой ошибкой» Тейлор — вот это и есть бестселлер, с тупейшей завязкой.

«Эта завязка настолько тупая, что её хотели отдать в спецшколу для детей с задержкой в развитии!» — подумал я с негодованием. — «Даже я, очень далёкий от литературы, смог бы придумать более рациональное обоснование! Челси, ты дешёвка!»

И всё же, это далеко не самое тупое, что есть в этой книге. Гораздо тупее вот эти кринжово-картонные персонажи, как Тейлор и Хантер.

Хантер — это бэд бой, не такой как все, носит косуху, весь в татуировках, играет на гитаре, самоуверенный и охуевший, с грубым, ну, в понимании Челси, юмором, постоянно отпускающий сексуальные намёки, а также, конечно же, блядь, с какими-то секретами и тайнами, которые должны сделать всё таким, не ебаться, загадочным и неоднозначным.

А вот Тейлор — это, буквально, воплощение видения себя у всех нормисных женщин, то есть, она вся такая сильная, независимая, саркастичная, со сложными отношениями, оставшимися в прошлом, из-за чего она с недоверием относится к мужчинам, резкая в общении, ну, вся такая нетакусечная и непонятая. Короче, слэй гёрл. (1)

И, конечно же, мечта среднестатистической нормисной женщины — это вот такой вот бэд бой, но обязательно, чтобы он не был просто агрессивным долбоёбом, у которого в башке только пиво, футбол и рандомно выскакивающие шутки о пёздах, сиськах и жопах, а какая-то личностная глубина, спрятанный под слоями социальной защиты трепетный романтик, способный на искреннюю и беззаветную любовь.

«Челси, тупая пизда, нарисовала модернизированную версию Ретта Батлера из «Унесённых ветром», предназначенную для малолеток», — подумал я с негодованием. — «Пиздец… Нахуя я это читаю?..»

«Унесённые ветром» я читал ещё в Волгограде, по совету Черепа, который любит фильм, снятый по этой книге — мне не понравились ни фильм, ни книга, потому что, ну, я далёк от проблем американских граждан периода Гражданской войны.

Мне больше по душе книги о нашей Гражданской войне — «Как закалялась сталь», например. Идеи книги для меня остаются на втором плане, но я был впечатлён тем, насколько мы отличаемся от описанных там людей. Будто два разных народа, хотя и мы, и они — русские.

Поначалу я даже не особо поверил, что такие люди вообще могут быть, но Проф заверил меня, что в те времена бывали и пожёстче — большинство из них, потом, погибло на фронтах Великой Отечественной.

«Эх, поскорее бы домой, блин…» — подумал я и окинул взглядом убранство церкви имени Святого Патрика.

Здесь когда-то собрались сотни выживших, которые пытались тут устроиться и протянуть подольше. Они укрепили церковь, даже перекрыли окна стальными решётками, поставили частокол вокруг участка, даже возвели четыре дозорные башни.

Но всё это оказалось тщетно, так как частокол пробило какое-то крупное животное, которое так никто и не прикончил, потому что на это ничто не указывает, а затем началась резня, закончившаяся вот тут, посреди церкви, гибелью всех здесь укрывшихся.

Костей, конечно же, давно нет, что указывает на костеедов, которые свободно заходили сюда через пробитые двустворчатые двери, чтобы доесть последние остатки.

Зато осталось очень много пятен крови, пулевых отверстий в стенах, царапин от когтей и последствий применения способностей, позволяющих судить о примерном масштабе резни.

Я считаю, что рядом с озером Виктория выживать вообще бесперспективно, так как зверей вокруг слишком много, что обещает бесконечную войну, которая и так идёт там, без участия каких-либо людей.

— «Я хотела увидеть Хантера», тупая ты пизда… — с негодованием пробурчал я. — Да он же хамоватый долбоёб! Дура, нахуй! «Я тебя безумно люблю, Хантер Аарон Закаделли» — бу-э-э-э… Фу, бля!

Сил моих больше нет. Закрываю книгу и бросаю её в окно.

Никогда не думал, что для меня станет большой проблемой найти нормальную литературу, чтобы убить время. Но что Южный Судан, что Кения — это кошмар книголюба, так как выбор крайне небогат.

Чего тут дохрена — различной религиозной литературы, а именно Коранов, Библий, брошюр с краткими выжимками из двух этих книг, стенограмм выступлений проповедников, ну и прочего мерчендайза. Я объясняю это себе тем, что жизнь тут была отнюдь не сахар, поэтому население искало спасение в религии, которая позволяет отвлечься от предельно хуёвой окружающей действительности и уверовать, что уж после смерти-то точно всё наладится, в загробном мире…

Второе по популярности тут — дешёвые любовные романы. Местные, как я понимаю, просто обожали любовные романы, поэтому потребляли их в промышленных масштабах.

Челси Кэмпбелл попала в мои руки не по случайности, а из-за того, что у меня был очень скромный выбор.

— Ох, блин, что теперь? — спросил я и полез в свой рюкзак. — Джей Ди Робб — «Обнажённая в смерти».

Это, как я понимаю, детектив, но с элементами романтики, потому что в аннотации написано, что Ив Даллас, детективша, влюбляется в главного подозреваемого. Дело происходит в 2058-м году, в далёком и развитом будущем, что обещает элементы научной фантастики.

Правда, на обложке я обнаружил, что это специальное переиздание 2014-го года, а само произведение относится к циклу «… в смерти», насчитывающему тридцать девять книг.

Я очень сильно рискую, начиная читать это, ведь если мне понравится, то я хрен потом соберу все тридцать девять книг. А это число книг ведь было верно только на 2014-й год, поэтому их может быть гораздо больше. И как их потом искать?

В любом случае, у меня сейчас два варианта: либо переходить на Библию и стенограмму проповеди Джоэла Остина, либо «Обнажённая в смерти».

«В Могадишо, наверное, с книгами будет совсем глухо, так как там всем было совсем не до этого», — подумал я и расстроился.





*Республика Кения, округ Уасин Гишу, город Бернт Форест, церковь имени Святого Патрика, 12 сентября 2028 года*





Форсреген, наконец-то, закончился. Рука выглядит совсем как новая, но новая она лишь наполовину, что видно по цвету кожи.

Я снова начал облезать, но правая рука выглядит так, будто мне пересадили её половину до локтевого сгиба, потому что отросшая часть белая, как снег, а часть по плечо имеет солидный загар.

«Пора апаться до Е-8», — решил я и открыл интерфейс.

Это действие будет стоить мне 59 146 килокалорий, но я готов на эту жертву, потому что выиграю от этого значительно больше. Принимаю условие и возвращаюсь на двуспальную кровать, которую притащил в церковь из ближайшего дома.

Процесс, что называется, пошёл, что проявилось в виде лёгкого зуда по всему телу, а также неприятного чувства стягивания, будто надел на всё тело компрессионный чулок на пару размеров меньше.

Это не ужасное или болезненное ощущение, а просто лёгкий дискомфорт.

Пока идёт апгрейд, открываю Библию и начинаю читать откровение Иоанна Богослова «Апокалипсис».

Наверное, учитывая моё печальное психоэмоциональное состояние, религиозные тексты — это не самый оптимальный выбор развлекательной литературы, но выбора-то нет.

Тупить и смотреть в потолок я устал, в окрестных домах были только копии Библии и несколько газет на суахили, поэтому я, в конце концов, был обречён начать читать Библию и стенограммы проповедей различных католических попов.

Попы эти, кстати, были теми ещё мудаками, если вдуматься в то, что они вещали местным жителям. В основном, они говорят о том, что господь любит всех, но у него есть специальные испытания для каждого, и если их не пройти, ну, тогда он накажет так, что потом мать родная не узнает.

Это было навязывание страха перед высшей силой и без того заёбанным людям, которые жили очень хуёво, на грани перехода от жизни к существованию, а кто-то из них уже просто существовал.

Как я понял из контекста проповедей Джоэла Остина, он вообще ёбаный америкос, который приехал в Кению и начал вещать неграм слово божье, плавно приводя их к мысли, что это всё испытание, которое они все заслужили.

Если помнить, что с образованием у них было очень туго… ну, я вообще не удивлён, почему в домах по пути сюда я встречал так много религиозной литературы.

Критическое мышление — 0%, подверженность пропаганде любого рода — 100%, бессилие против доводов сытого америкоса, который их с мудрым видом поучает — 100%.

Не осуждаю, так как только религиозным деятелям было дело до Африки, но делали они это не совсем бескорыстно, так как я имею доступ к документации этого прихода и вижу, что бюрократический аппарат Папы Римского засунул свои холодные руки очень глубоко в дела прихода и местный поп, Самсон Кебенеи, консультировался у людей Папы по куче вопросов.

Я наслышан о том, что Папы Римские — это те ещё субчики, которые всю историю отмачивали такое, что Щека представить себе не может, даже если очень постарается, и у меня нет оснований считать, что вообще хоть что-то принципиально изменилось со времён Борджиа.

Поднимаюсь с кровати и прохожу к кафедре.

— Кто побеждает и соблюдает дела Мои до конца, тому дам власть над язычниками, и будет пасти их жезлом железным! — громко продекламировал я строку. — Как сосуды глиняные, они сокрушатся, как и Я получил власть от Отца Моего!!!

Оглядываю грозным взглядом пустые стулья и табуретки.

— То-то же… — сказал я и отошёл от кафедры. — Нет, хватит с меня религиозных книг…

Вновь возвращаюсь на кровать и тупо смотрю в потолок церкви.

Так я и пролежал следующие четыре часа и двадцать девять минут, наблюдая за полётом мухи, которая летала по церкви по каким-то своим делам. В конце концов, она обнаружила консервную банку из-под говяжьей тушёнки, в которой провела около двадцати минут, а затем покинула здание.

Наконец, повышение «Энергетического уровня» закончилось и я стал счастливым обладателем статуса Е-8, а также совершенно утратил идеальную форму. Да, я снова угловатый, но до состояния дистрофика меня не ужало, хотя легко могло…

— 121 килокалория в грамме жира, — прочитал я вслух. — 45 килокалорий в грамме белка или углевода. Уважаемый объём.

Поднимаюсь с кровати, и с меня сразу же спадают штаны.

— Ага… — произнёс я, поднимая штаны с пола.

Это не проблема, так как я предвидел что-то подобное и сделал в брючном ремне дополнительные отверстия, поэтому мне потребовалось лишь затянуть ремень потуже, после чего штаны перестали спадать.

Правда, теперь они напоминают парус и болтаются на ремне — похоже на штаны какого-нибудь рэпера, косящего под американского уголовника.

Я слышал версию, что в американских тюрьмах специально давали заключённым одежду на пару размеров больше, чтобы при беге и иных активных действиях у них спадали штаны. И, согласно этой версии, негры, откидывающиеся с зоны, начали специально брать шмотки на пару размеров больше, после чего это вошло в моду в их среде.

Хотя я считаю, что эта версия — ну, такое себе, потому что есть объяснение гораздо проще. Скорее всего, администрации тюрем было в лом сильно морочить себе голову подгонкой одежды под каждого зэка, поэтому закупался «универсальный» размер, который был большим для всех.

Ну и зэкам нельзя выдавать ремни и шнурки, так как это не только очевидное средство для самоубийства, но ещё и эрзац-оружие, поэтому у зэков обязательно, с такой-то одеждой, будут спадать штаны.

То, что у них падают штаны, это просто дополнительный бонус от упрощения логистики и снижения количества суицидов и убийств внутри тюрьмы.

А вот та часть, в которой откинувшиеся негры потом начинали носить мешковатые шмотки — ну, это никак не противоречит моей версии.

Теперь я нахожусь перед выбором. Одна из трёх новых пассивок или усиление имеющейся.





— «Гидродинамическая реструктуризация»

Описание: пассивная мутация, формирующая постоянные перепончатые плавники на конечностях, жабры для дыхания под водой в области грудной клетки, а также воздушный пузырь в брюшной полости, способный изменять размер.

Эффект: скорость передвижения под водой значительно увеличивается, воздушный пузырь позволяет произвольно регулировать плавучесть, а жабры позволяют неограниченно долго находиться под водой.

Расход: нет.





— «Гиперлипидная углеводная конверсия»

Описание: пассивная мутация, позволяющая, при превышении установленного процента жировой массы, превращать избыточные липиды в углеводы.

Эффект: при превышении процента жира в организме свыше 22%, начинается пассивная конверсия излишков жировой ткани в углеводы, со скоростью 153-179 граммов в сутки.

Расход: нет.





— «Периферическая окулярная дупликация»

Описание: пассивная мутация, формирующая в височно-теменной области черепа дополнительную пару небольших и недоразвитых глаз, соединённых с расширенными участками зрительной коры головного мозга.

Эффект: благодаря появлению бокового и ограниченного заднего обзоров, поле зрения существенно расширяется, но с пониженной остротой зрения у дополнительных глаз, что компенсируется хорошей реакцией на движения и изменение освещения.

Расход: нет.

Примечание: другие мутации, связанные с преобразованием зрительного аппарата, не распространяются на дополнительную пару глаз.





Всё говно, кроме последнего.

Превращение в ихтиандра меня вообще не возбуждает, так как в воде меня просто прикончат, а мой труп выебут и сожрут.

Пассивный доход в виде углеводов тоже похож на какую-то хуйню, потому что дают мало и имело бы смысл, будь это первая моя пассивка — так бы она уже раскрылась.

А вот дополнительная пара глаз, расширяющая кругозор — это круто. Но они, как сказано в описании способности, будут подслеповатыми и на них не работает моё продвинутое зрение, что обидно и печально. Распространяйся на неё эффект от активной способности, я бы забил на всё и взял её, потому что это имба.

«По мере развития, конечно, распространение могло бы и появиться, но когда это будет?» — спросил я себя. — «К трёхсотому левелу? К четырёхсотому? Не, надо усиливать свою пассивку и не забивать голову».

Падаю на кровать и активирую усиление.

Эффекты те же, что и в прошлый раз, то есть, зуд по всему телу, а также какие-то непонятные ощущения во внутренних органах.

Мне до смерти надоело смотреть в потолок, но я решил дотерпеть, потому что раз уж начал…

Примерно через восемь с лишним часов, когда я почти решился забить на всё и рвануть на прогулку, усиление завершилось.

Сразу же открываю интерфейс и читаю описание усиленной пассивки.





— «Протоапексная гипергомеостатическая биомолекулярная оптимизация»

Описание: протоапексная мутация приводит гомеостатические процессы в организме к предпиковому уровню. Полной перестройке подвергается циркадный ритм, эритроциты в крови модифицируются до новой стадии развития, а кожный покров подвергается дальнейшей модернизации. Благодаря комплексному усовершенствованию организма, он более не испытывает потребности во сне, тратит минимум основных ресурсов для поддержания жизнедеятельности, а также обретает почти предельную устойчивость к воздействующим стресс-факторам.

Эффект:

+14 к «Термоконтролю», +14 к «Выносливости» и +14 к «Экстракции энергии»

Устойчивость к температурам: сохранение организмом стабильной внутренней температуры при внешней температуре в диапазоне от -85°C до +95°C. Обморожения, тепловые удары и локальные повреждения от воздействия внешней среды полностью исключаются.

Выносливость: организм способен выдерживать экстремальные физические нагрузки непрерывной длительностью до 52 часов, без критического повреждения тканей. Накопление лактата снижено на 94%. Обретена способность восстановления мышц при минимальной физической активности.

Устойчивость к жажде и дефициту ресурсов: потребность в воде снижена на 97%. Организм получает способность выживать без воды, сохраняя приемлемые характеристики, до 28 дней. Допустимо употребление морской воды и солевых растворов высокой концентрации, благодаря усовершенствованию солевых желёз.

Нейрохимическая стабильность: снижение стресса и паники на 96% при попадании в экстремальные и стрессогенные условия. Организм способен поддерживать очень высокий уровень концентрации внимания и эмоциональную устойчивость даже в условиях повышенного многодневного стресса.

Усиленная бледность кожи и фотозащита: кожа приобретает выраженную бледность, а синтез витамина D повышен до 99% при минимальном солнечном свете. Значительно усилена устойчивость к ультрафиолетовому и ионизирующему излучению. Обеспечена превосходная маскировка в снежной местности, риск перегрева понижен, а солнечные ожоги исключены.

Полное отсутствие необходимости во сне: полностью перестроен циркадный ритм и организм перешёл в режим постоянной низкоинтенсивной регенерации. Полноценное восстановление, очищение от метаболитов и консолидация опыта происходят во время бодрствования, в фоновом режиме, даже при активных действиях. Возможность сна сохранена, но сон более не является обязательным.

Усовершенствованные эритроциты: эритроциты приобретают вытянутую овальную форму, что значительно снижает риск тромбообразования, существенно увеличивает текучесть крови даже в условиях сильной дегидратации, а также увеличивает эффективность транзита кислорода на 32%. Гипоксия и кровопотеря переносятся организмом ощутимо легче.

Расход: нет.





— Ну, блядь… — произнёс я. — Это имба…

Вкладываю последнее очко характеристик в «Выносливость», после чего открываю статистику.





— Теперь я отборный воин Ирака — я пустыню пройду за час! — воскликнул я. — Где же ты, пассивочка, была, когда я бежал по египетской пустыне?!

Нет сил больше это терпеть — надо съёбывать отсюда.





Примечания:

1 — Слэй гёрл — от англ. slay — «убивать, сражать» — это архетип уверенной в себе, стильной, успешной, самодостаточной девушки, которая всегда всё делает и выглядит безупречно. Естественно, эта залупа сформировалась и распространилась во всяких ТикТоках, и имеет мало общего с реальностью, так как нарисовать образ себя в ролике на 15 секунд — это не просто изи, а пиздец, как изи. А быть слэй в реальной жизни, под давлением унылой и тяжёлой бытовухи, в условиях ограниченности денег, ресурсов и времени — это пиздец, это тяжело. Среднестатистической девушке или женщине, чтобы быть слэй гёрл, нужно либо въебывать на это всё время и очень тщательно следить не только за внешкой, но и за поведением, либо стать нихуя себе богатой, что существенно всё упрощает. Ну и вообще, свойство гнуть окружающих мужиков, чтобы у них падал уровень тестостерона в крови — это надо такой родиться. А так, если рассматривать этот архетип в контексте психологии и социологии, то это ловушка токсичной продуктивности, когда стремление стать успешной превращается в одержимость. Когда ты видишь это в соцсетях, в пятнадцатисекундных роликах, это всё выглядит легко и непринуждённо — проснулась, выпила капучину, посетила спортзал, что-то там потыкала в ноутбуке, в эстетичной обстановке, потом поехала в ресторан, с не менее успешным и продуктивным мужчиной, хи-хи, ха-ха, а там и день закончился. Но за кадром этого ролика всегда скрывается суровая реальность: даже если предположить, что это не инфоцыганка, за кадром остаются хроническая тревожность, куча бабок, что расходуется на такой уровень потребления, регулярное выгорание и отсутствие личной жизни вне камеры. Имею в виду, что если инфоцыганка — это понятно, это работа, а вот если это реально женщина или девушка, что строит образ слэй гёрл, ну, тогда это пиздец. У слэй гёрл есть много параллелей с «self-made man», ну, типа, сделавший сам себя человек, без мам, пап и кредитов, но у слэй гёрл больше не о бабках, а о внешнем проявлении успешности и эффективности. А пипл хавает этот пёрфект-лайф, рисуемый в таких роликах, не забывая сравнивать себя с этим симулякром, то есть, копией без копии, отчего развивается чувство неполноценности, фрустрация и прочая психологическая хуерга, которая, с каждым днём, ебёт всё больше и больше людей. Короче, я хочу сказать, что вот эта вот ситуёвина, с фейковым образом успеха, это одно из проявлений «зрелого капитализма» — раньше, в мохнатые 80-е, на Западе было важно быть, мнимо или нет, успешным и богатым, что легко считывалось обществом, а теперь уже и это не надо. Теперь достаточно выглядеть богато и успешно, а не быть — некоторые называют это «символическим капиталом», что я считаю лютой дичью. Если изъясняться проще, то раньше, до цифровой эры, людям, желающим выглядеть успешно, нужно было вести демонстративное потребление, на что нужны были реальные бабки, то есть, подразумевается, что эти бабки действительно есть. А сейчас, в цифровую эру, этого уже не надо, поэтому теперь достаточно убедительно симулировать демонстративное поведение, и это будет оказывать сильный эффект на зрителей, будто это всё в реальности, а не специально срежиссировано для создания должного эффекта. Поэтому, когда я говорю, что это симулякры — я пиздец как близок к объективной реальности, ведь эти эстетические образы — это копии без копии, прямо по Бодрийяру.





Глава четвёртая. Что делал слон когда пришёл Наполеон?


*Республика Кения, округ Китуи, деревня Канинго, 13 сентября 2028 года*





— Погоди-ка, погоди-ка… — произнёс я, замедлив ход тягача и посмотрев направо. — Ха-ха! Мистер Член! Ха-ха-ха!

Справа располагается массив сооружений из говна и палок, оснащённый множеством вывесок. И на одной из вывесок написано «M. Chem LTD», что я прочитал как «М. Член ЛТД».

Повеселившись от тупого прикола, прибавляю газ и еду к выезду из этого ненаселённого пункта.

Местных жителей тупо сожрали, причём очень быстро, так как я вижу, что они успели только начать сбор пожитков, но так никуда и не уехали — ржавеющие машины стоят у домов, гружённые нехитрым скарбом.

«У зверей, блин, организованности оказалось побольше, чем у людей», — подумал я, набирая разгон. — «У нас всё было не совсем так».

Сегодня снова думал о том, что стало истинной причиной падения Новокузнецка. А ещё я обдумывал то, что было бы, реши мы остаться. Может, сумели бы выправить ситуацию?

Сложно представить, как именно, но попробовать следовало, а мы просто свалили нахрен. А там были десятки тысяч мирных жителей, с которыми стало неизвестно что.

У меня появилось острое желание вернуться в Новокузнецк, посетить свою квартиру и забрать оттуда семейные фотографии, ну и какие-нибудь памятные вещи, напоминающие о детстве и родных.

А ещё хочется съездить в Новосибирск и найти хоть какие-нибудь сведения об отце — может, выжил?

Долгое время я его в хуй не ставил, потому что этот уёбок сбежал, бросив нас с матерью, но теперь я хочу узнать, как у него сложилась жизнь, а если повезёт, то посмотреть ему в глаза. Зачем? Не знаю — просто хочется.

«Для этого надо как-то прорваться до Могадишо», — подумал я. — «А потом всё будет».

Примерно через час пути делаю остановку, чтобы заправить тягач. Одно из преимуществ моего транспорта — я везу топливо. Теоретически, я мог бы проехать пустыню насквозь и добраться до Ирана через Ближний восток, при этом ни разу не остановившись, чтобы найти топливо.

«Может?..» — задумался я, заправляя бак. — «Нет, я недостаточно силён, чтобы выступить против султана и иметь какие-то шансы на успех».

Завинчиваю крышку бензобака и убираю канистру в специальный отсек, после чего осматриваюсь по сторонам.

— Ох, бля… — прошептал я, замерев.

Из буша на меня смотрит здоровенная тварь, покрытая сегментарной бронёй из кости. Мне кажется, это слон, но могу ошибаться, так как сходство с дозоошизным слоном у этой громадины сугубо габаритное.

«Бивни…» — подумал я, боясь пошевелиться. — «Да, это слоняра, но не наш».

У этой твари есть два здоровенных бивня, имеющих саблевидную форму, хотя у оригинальных слонов они были круглыми и предназначенными для колющих ударов.

Слоняра стоит и смотрит на меня, а я смотрю на него.

Переключаюсь на ЭМ-зрение и оцениваю состояние этой твари — ЭМ-поле крайне интенсивное, самое мощное, которое я только видел в своей жизни.

Переключаюсь на ИК-зрение и вижу, что броня его не выделяется на общем фоне, то есть, температура равна окружающей, а это точно средство маскировки.

«Это очень опасная тварь — я не потяну», — понял я. — «Надо драпать…»

Слон сделал один шаг, а я сразу же развернулся и дёрнул по шоссе.

Сзади раздался частый топот, отзывающийся вибрацией — я ощущаю её ногами.

Оглядываюсь и вижу, что слон проигнорировал мой тягач и бросился в погоню за мной.

«Понимает, мразь, что с тягача не выручить калории…» — понял я. — «А вот хуй ты меня догонишь!»

Ускоряю бег до предельной скорости, согнув туловище в положение для минимизации аэродинамического сопротивления, и поглядываю за действиями слона.

А он несётся за мной, стремительно набирая скорость. Дистанция между нами неуклонно сокращается, что очень сильно напрягает меня и заставляет моё очко сжиматься до состояния абсолютной непроницаемости.

Тут же срабатывает пассивка и меня охватывает абсолютное спокойствие.

Хладнокровно отмечаю про себя, что это больше не то тупое состояние пустоты в голове, делающее меня поведенчески похожим на какого-то робота, а нечто иное.

Мне кажется, пассивка теперь работает более тонко и отсекает только те гормоны, которые заставляют меня отмачивать паническую херню, а всё остальное оставляет, поэтому тупой пустоты в башке больше нет.

Наверное, логично, что протоапекс даёт что-то более качественное, поэтому чувствую я себя гораздо лучше — это больше похоже на состояние полного душевного равновесия, позволяющего мне мыслить абсолютно трезво и фокусироваться на проблеме более полно.

Например, я уже заметил одну деталь — слоняра бежит на своём максимуме, что проявляется в некотором напряжении, которое он испытывает при беге. Если бы такая скорость была для него в порядке вещей, как для меня, например, он бы двигался более ритмично и менее натужно.

Это вселило в меня уверенность, что он не сможет догнать меня, поэтому я не сумел сдержать довольную улыбку.

«Ох, это как-то нехорошо», — подумалось мне, когда я ворвался в деревню Бисан Харджейза. — «Я же не из улыбчивых и жизнерадостных — такой позитив для меня не характерен».

Возможно, пассивка вливает в мою кровь щедрую порцию дофамина, чтобы я действовал чуть веселее и был более мотивирован…

Не хочется думать о том, что на апексе пассивка дойдёт до такого уровня психоэмоционального контроля организма, что в каждой стрессовой ситуации я буду превращаться в жизнерадостного долбоёба, который убивает со счастливой улыбкой на лице.

Пересекаю деревню Бисан Харджейза насквозь, а слон начинает, постепенно, отставать. Он уже выдал свой максимум, а я даже не начал толком. Я могу бежать в таком темпе хоть сутки подряд, тогда как он уже интенсивно задышал.

Резко сворачиваю направо, а затем снова направо, и начинаю бежать по частным дворам. Это мне нужно, чтобы оценить слоновью соображалку.

Слон не стал ломиться через частный сектор, а вместо этого проявил тактическое мышление и побежал в обход, чтобы перехватить меня в восточной оконечности деревни.

Так, мозги у него есть, и они очень хорошо соображают…

Поворачиваю налево и забегаю в буш, который замедляет меня, но я к нему быстро приспосабливаюсь и начинаю маневрировать между кустами.

Слон, план «Перехват» которого только что потерпел крах, забежал в буш, преодолел по нему около двух километров, а затем встал, как вкопанный.

Я понадеялся на то, что у него инсульт, но нет — ему просто стало неинтересно, так как он что-то понял.

Тоже останавливаюсь и разворачиваюсь к нему. Между нами около трёхсот метров, стоим и смотрим друг на друга неопределёнными взглядами.

Вижу, что это очень умное животное, так как в глазах его есть свет интеллекта. Слон оценивает ситуацию и взвешивает все «за» и «против» — возможно, прямо сейчас, он моделирует возможный сценарий преследования и то, к чему он может привести.

Стоим так несколько минут, а затем слон разворачивается и идёт прочь.

Я вскидываю ARX-200 и стреляю ему в спину, как последний шакал.

Пуля попала ему в область жопы, но бессмысленно отскочила в кусты, а слон даже не отреагировал на это недоразумение. Похоже, что он знаком с огнестрельным оружием и оно его уже давно не пугает — он даже не вздрогнул.

«Надо подождать, пока он не съебётся к себе, а затем я вернусь к тягачу и продолжу путь в Могадишо», — выработал я план. — «Не представляю, как можно завалить такую махину — кажется, на него не хватит даже пары разрядов анлимитэд пауэра».

Слон шёл неспешно, так как ему некуда торопиться, ведь его не ждёт дома семья. Он тяжело дышит, потому что устал в ходе этой безумной погони, а я даже не вышел из первой зоны пульса. (1)

Чтобы удостовериться в верности своего предположения, замеряю свой пульс. А, нет, я вышел в третью зону — 195 ударов в минуту.

Пульс начал быстро замедляться и опустился до нормальных, для меня, 35-37 ударов в минуту. Вообще, до апгрейда пассивки у меня норма была 40-42 ударов в минуту, но теперь у меня новая норма.

«Нет, усиление пассивки — это просто имба», — подумал я, стоя посреди буша и смотря вслед слону. — «Я уже полностью восстановился от этой беготни и готов бежать хоть сколько, блин…»

Улыбаюсь своим мыслям и начинаю движение — надо обежать эту тварь по большой дуге и вернуться к тягачу.

Двигаюсь по бушу, следя за слонярой с помощью ИК-зрения — его тепловая маскировка дала слабину, так как он сильно нагрелся во время спринта, что повысило температуру его бронепластин.

Он идёт обратно, точно так, как бежал за мной, то есть, по шоссе, и делает это торопливо, будто его дома, всё-таки, ждёт семья и ему есть, зачем спешить.

Примерно минут через восемь-десять я сталкиваюсь с суровой реальностью — эта тварь очень умна и умеет анализировать ситуацию.

Слон встал рядом с моим тягачом и смотрит на меня своими мудрыми глазами. Он знает, что мне нужен этот тягач, поэтому ему нетрудно предположить, что я вернусь за ним.

Зачем он мне нужен — его это мало ебёт, потому что это не важно, а вот что важно — он знал, что я вернусь.

— Сука, — произнёс я с неодобрением. — Зачем так всё усложнять?

Я не могу бросить тягач, так как там топливо, которое мне очень нужно. Оставить его слону — это сделать напрасным всё, что я уже пережил, чтобы доставить тягач сюда.

Это классическая ловушка невозвратных затрат — вложено уже слишком много, чтобы просто всё бросить.

— М-м-м, блядь бронированная… — процедил я с недовольством. — Ну-ну, хорошо-хорошо…

Разворачиваюсь и бегу дальше на восток.

Мне нужно вооружиться чем-то помощнее и я знаю, где можно найти оружие потяжелее. Ну, теоретически.

В процессе путешествия по Кении я погрузился в контекст местной обстановки — у них были какие-то сомалийские исламисты, кошмарившие восточную границу. Называлась их контора «Харакат аш-Шабаб», (2) поэтому у кенийцев на востоке было довольно-таки много воинских частей, которые специально занимались исламистами.

Такая напряжённая обстановка до зоошизы, я считаю, даёт мне основания надеяться на нахождение чего-нибудь интересного на местных военных базах — в том числе и поэтому я еду именно таким маршрутом.

Слон-гондон всё ещё на месте, возле моего тягача, но, пока что, хрен с ним. Если я найду КПВ, РПГ-7 или ещё что-нибудь, что способно отрывать жопы крупным зверям, то пусть сразу вешается, так как ему скоро настанет капец…

Смотрю на свою правую руку и вижу, что она уже начала подгорать — изменила оттенок на щедро сдобренный молоком капучино. Пройдут ещё шесть-семь часов, и она примет среднестатистический негритянский цвет.

«А потом опять облезать, блин…» — подумал я с недовольством.

Только я надолго ухожу из-под палящего Солнца, как моя шкура сразу же начинает идти лоскутами, которые потом липнут к одежде, скатываются катышками, вызывают зуд и всячески раздражают меня. Из-за этого приходится часто вытряхивать одежду, а помыться, чтобы смыть с себя эти лоскуты облезшей кожи, негде. В речку или любой другой водоём я ни ногой, блин, а водопровод больше не работает нигде…

Вообще это неудобное свойство с защитным механизмом от гипервитаминоза D меня жутко бесит, так как мне лучше бегать с солнечными ожогами, чем постоянно сдирать с себя лоскуты кожи.

«Негодовать, блядь!» — подумал я возмущённо.

Через полтора часа я достиг мёртвого города Гарисса.

Я думаю, есть шанс найти тут какую-нибудь информацию о воинских частях — наверное, нужно найти ближайший полицейский участок, что будет непростой задачей, так как город строил какой-то шизофреник, которому было глубоко похуй, как люди будут тут жить.

Пересекаю мост через реку Тана, который перекрывали менты — тут стоят две ментовские тачки и один грузовик.

— Погодите-ка… — произнёс я, остановившись.

Возвращаюсь к ментовским тачкам и пробую открыть одну из них, но она заперта. Это не проблема — разбиваю стекло с водительской стороны и разблокирую дверь, на что сигналка загадочно промолчала. Ну, аккумулятор точно давно сдох.

Сажусь на водительское место и открываю бардачок, в котором местные менты чего только не хранят. Обнаруживаю аккуратно сложенную карту города, разворачиваю её и полностью погружаюсь в ознакомление с местностью.

Полицейский участок, согласно карте, находится в центре города, недалеко от здания банка и рынка. Ну, это логично — никто не станет пробовать грабить банк, когда неподалёку есть штаб полиции округа, полный злых и голодных до денег негров-ментов, систематически стригущих торгашей на рынке…

Координат воинских частей на карте, естественно, нет, но я почти абсолютно уверен, что в штабе полиции точно будет какая-то информация об этом, ведь если границу кошмарили радикальные исламисты, то у ментов обязательно было взаимодействие с армией.

Покидаю автомобиль и иду в центр города, который, как оказалось, недалеко отсюда.

Улицы города полны мусора, но на асфальте и тротуарах ни единого признака хоть одной человеческой косточки. Костееды не спят и подчищают абсолютно всё, что найдут.

Сдаётся мне, что когда Африка полностью исчерпает себя, они рванут осваивать соседние континенты, на которых этих костей так много, что им хватит на сотни жизней…

Обнаруживаю искомый полицейский участок и сразу же замечаю растяжку.

— Опаньки, — произношу я и медленно приближаюсь к двери.

Заглядываю в дверной проём и прослеживаю тонкую проволоку, которая ведёт к гранате Ф-1, прикреплённой к косяку серой клейкой лентой. У меня стало даже как-то теплее на душе, когда я увидел эфку — уверен, что её произвели у нас дома, во времена молодости Профа или даже чуть раньше.

Двойного натяжения тут нет, поэтому достаточно срезать проволоку и можно извлекать гранату. Лишней точно не будет.

Достаю из подсумка кусачки и обезвреживаю растяжку, после чего сдираю гранату с косяка и освобождаю её от клейкой ленты.

Сразу же разгибаю усики предохранительной чеки, чтобы не выскочила, а затем выкручиваю близкий моему трепетному сердечку УЗРГМ-2, который внимательно изучаю.

«Нет, это не модернизированный на мгновенный подрыв — видно, что его не разбирали», — понял я всё на его счёт. — «Но надо модернизировать, как будет время, чтобы было из чего ставить качественные растяжки».

Продолжаю движение по полицейскому участку и добираюсь до кабинета местного шефа полиции, у которого, согласно моей теории, должно быть просто дохрена документации по взаимодействию ментуры с вояками.

Захожу в просторный кабинет, который оформлен в подчёркнуто скромном стиле, типа, местный шеф ментов взятки вот вообще не брал, и ходил в холщовом рубище, на котором самой дорогой вещью был только полицейский жетон…

Сажусь в запыленное кресло и открываю выдвижные ящики.

— Хе-хе… — тихо хохотнул я, обнаружив в нижнем ящике литровую бутылку «Джека Дэниэлса». — А он не тратил рабочее время впустую…

Откручиваю крышку и прикладываюсь к бутылке, сразу же перемещая бесценную янтарную жидкость в более надёжное хранилище. Бесплатные калории на дороге не валяются, так-то.

Подзаправившись, смотрю на тыльную этикетку и ищу количество калорий. В 100 миллилитрах содержатся 220 килокалорий, а я выпил литр — это значит, что я на халяву разжился 2200 килокалориями. Это же успех!

Можно было бы, конечно, посмотреть на бутылку через дополненную реальность интерфейса, но я ею редко пользуюсь, так как в жизни редко пригождаются такие подробности — калории я не считаю и за весом не слежу, поэтому даже не подумал изучить состав этой алкашки.

Возвращаю пустую бутылку обратно в выдвижной ящик, после чего начинаю изучать лежащую на столе и разбросанную по полу документацию. Есть ещё здоровенный сейф, но он закрыт и ключей рядом не видно, поэтому займусь им в последнюю очередь.

В течение двадцати минут читаю случайные документы, в которых содержатся ежедневные и еженедельные отчёты о ситуации в округе, разведывательные и аналитические отчёты о передвижениях и действиях исламистов из «Аль-Шабааб», какие-то данные о расследованиях, подозрительных лицах, а также материалы о совместных действиях с армией.

Последнее меня очень заинтересовало, но никаких координат расположения армейцев в этих материалах не содержится, зато упоминаются некие казармы Модика, из которых выдвигались патрульные отряды армейцев, обнаруживавшие активность исламистов на границе.

У меня складывается стойкое впечатление, будто этот дядя, местный шеф полиции, реально работал, а не занимался хуйнёй — судя по документам, они тут проводили операции по нейтрализации угрозы от исламистов, причём нешуточные.

Настал черёд сейфа, ключей от которого я так и не обнаружил. Но это не беда, потому что когда сила есть, особо много ума не надо.

Взламываю сейф грубой силой, после чего со скрипом открываю его дверь и натыкаюсь взглядом на пистолет CZ 75, чехословацкий, очень удачный и чрезвычайно популярный, особенно у ментов.

Пригодится, хотя Глок 17 мне тоже нравится.

Тут же кобура, а также две коробки с патронами 9×19 миллиметров Парабеллум. Это тоже будет не лишним, хотя патронов у меня уже дохуя…

Креплю кобуру с чехословацким пистолетом к ремню, а патроны закидываю в рюкзак, после чего берусь за изучение документов из сейфа.

Это уже рапорты и сводки секретного характера, о том кто, куда, кому, за что и когда. Вот тут-то я и нашёл папку с планом операции по взятию крупного отряда исламистов за жопу в буше у сомалийско-кенийской границы.

Отряды армейцев работали совместно с ментами, что подразумевало точную координацию перемещения подразделений, а это требовало указания исходных позиций.

Есть наводка на четыре передовые базы армейцев, а также на те самые казармы Модика — они к западу от города, в тринадцати километрах отсюда. Для меня это как в продуктовый магазин к дяде Сурену сходить…

«Хотя какой он мне, блядь, дядя?» — спросил я себя. — «Интересно будет узнать, выжил ли он…»

У меня до сих пор есть непроработанная обида на него — за ту сраную кильку, которую он мне продал. Я до сих пор не определился, это бабушкины закрутки меня пронесли или сраная килька дяди Сурена — только поэтому я его и не угандошил тогда, у автовокзала…

Хотя, нет, не только поэтому. Тогда во мне оставалось гораздо больше человеческих качеств, чем сейчас — были иллюзии, были какие-то ценности Старого мира, который, как можно увидеть на улицах каждого города Земли, уже окончательно умер.

Покидаю полицейский штаб округа и начинаю бег к вожделенным казармам. Там, ну, просто с вероятностью 100%, точно осталась какая-нибудь взрывчатка, какое-то оружие, а ещё лучше, чтобы там нашёлся старый добрый РПГ-7 с пятью-шестью выстрелами. Это была бы просто имба.

Тринадцать километров спустя я обнаруживаю себя у КПП казарм, ворота которого перекрыты забавным колёсным танком. Этот танк имеет миниатюрный корпус и большую башню с орудием калибра, ну, наверное, 85-90 миллиметров.

Выглядит этот танк как полурак-полухуй, то есть, совершенно несерьёзно, но зато в нём расположен спаренный пулемёт неизвестной модели.

Колёсный танк меня не заинтересовал, потому что его хрен заведёшь, управлять я им не умею и у меня не четыре руки, чтобы одновременно вести, заряжать и наводить орудие.

Но этот танк — это очень хороший знак, потому что его никто не утащил отсюда, а это значит, что некому было утаскивать.

Прохожу на территорию воинской части и вижу, что здесь основательно покуролесили животные. На поросшей дикой травой и диким кустарником площадке разбросаны проржавевшие автоматы, а слабый ветерок колышет запыленные обрывки воинской экипировки.

Также встречаются выгоревшие под безжалостным Солнцем кевларовые шлемы.

Ну, тут видно, что и где расположено — вон там непосредственно казармы, где обитала солдатня, вон там штаб, вон плац, а там, похоже, столовка…

— А вот и они, — произнёс я и удовлетворённо улыбнулся.

Я нашёл взглядом склады, которые ещё и пометили вывеской, чтобы никто не перепутал.

Иду к складам и понимаю, что их тут обороняли до последнего, так как именно у них я вижу наибольшую концентрацию ржавых винтовок HK G3, обрывков экипировки и шлемов.

Захожу на ближайший склад и сразу понимаю, что это не то место — тут хранятся вещи, экипа и прочее.

Иду в соседний и обнаруживаю, что тут тоже хранится какая-то срань типа генераторов и так далее.

Начинаю соображать и вспоминаю, что боеприпасы никто не хранит в таких обычных зданиях — долбоёбов нет, потому что все долбоёбы уже давно взорвались, ещё задолго до моего рождения.

— Значит, должно быть какое-то здание, оборудованное земляными валами, которые должны направить возможный взрыв к небесам, — произнёс я задумчиво и огляделся.

Чтобы найти склад боеприпасов, мне пришлось побегать по всей воинской части — я обнаружил его на северо-востоке, на дистанции в один километр. В случае взрыва снарядов к танкам и артиллерии, это полная хуйня и казарму точно накроет.

Но склад делали совсем не долбоёбы, поэтому вокруг него насыпан высокий земляной вал, который должен не позволить подорванным и подхваченным серией взрывов снарядам прилететь прямо в штаб или в казармы.

«Сомнительно, но окей…» — подумал я, идя к складу боеприпасов. — «У нас, насколько мне известно, РАВ-склады делают в пяти-восьми километрах от ближайшей части, чтобы ни по кому не прилетело какой-нибудь боеголовкой».

При приближении к складу вижу, что возле него стоит целый танк, рядом с которым разбросаны снаряды, которые никто так и не загрузил. Печально.

Прохожу внутрь и вижу, что тут кто-то искал боеприпасы и загрузил цинки с патронами 7,62×51 миллиметр на специальную тележку, но затем сюда ворвался какой-то зверь и устроил бойню.

Но главное я уже увидел — есть ящики, подозрительно похожие на ящики, в которых хранятся гранатомёты…





Примечания:

1 — Первая зона пульса — это лёгкая нагрузка на уровне 50-60% от максимального пульса. Ещё эту зону называют оздоровительной, потому что нагрузка достаточна для того, чтобы напрячь организм, но недостаточна, чтобы порвать себе жопу от напряжения. Предназначен такой уровень нагрузки для разминки, активного восстановления или адаптации новичков. Всего существуют пять зон пульса. Вторая зона равна 60-70% от максимального пульса — иногда называется финтнес-зоной и является оптимальной и самой важной для развития базовой выносливости. Третья зона равна 70-80% от максимума — также называется аэробной зоной и оптимальна для развития дыхалки и раскачки сердечно-сосудистой системы. Четвёртая зона равна 80-90% от максимума — эту называют анаэробной зоной и в этом режиме организм вырабатывает много лактата, и в этой зоне оптимально развивать скорость бега. А пятая зона равна 90-100% от максимума и это пиздец — это область для профессиональных спортсменов, которые стремятся к высшим достижениям и долго готовились к этому. Здоровому человеку в пятой зоне делать нечего, потому что это выжимание физического максимума из собственного тела, что не способствует долголетию и хорошему самочувствию. Если осторожно, то можно заходить в пятую зону, ненадолго, но бывают такие интересные личности, которые пытаются работать, как профи, а потом, вот неожиданность, страдают от тяжёлых и, иногда, необратимых последствий. У профи же команда специалистов, специальные диеты, строгие графики тренировок, режимы сна, а ещё, самое главное, у них есть практический смысл так трахать собственный организм — высокие достижения, контракты, медали, деньги, успех, ЧСВ, женщины и так далее.

2 — Харакат аш-Шабаб — террористическая организация, запрещённая на территории Российской Федерации.





Глава пятая. Божья кара


*Республика Кения, округ Гарисса, казармы Модика, 13 сентября 2028 года*





— Так, значит, вот это надо повернуть… — произнёс я не очень уверенно, и взялся за рукоять.

Потянув за неё, я без труда откинул сопло гранатомёта и открыл доступ к казённику, в который и нужно вставить противотанковую гранату.

У Кенийской армии на вооружении стоял гранатомёт Карл Густав М2, как я понял, шведский — выглядит он старинно, но это, скорее всего, последствия злостной эксплуатации кенийскими военнослужащими.

Боеприпасы к нему тоже шведские, с надписями на этом изнасиловании латиницы, которое шведы называют своим языком.

Если я всё верно понимаю, то есть два вида выстрелов: FFV 551 HEAT — кумулятивный, а также FFV 502 HEDP — бронебойно-осколочный. Меня интересуют оба, так как они отлично работают против живой силы и есть смысл стрелять ими по слону.

«Уёбок ещё тысячу раз пожалеет, что решил связаться со мной», — подумал я, пробуя вставить FFV 551 в казённик этого нарезного гранатомёта.

Но выстрел зашёл наполовину и дальше никак не желал заходить. Поддался он лишь только тогда, когда я чуть покрутил его и попал какими-то выемками в шлицы на самом выстреле. Наверное, это такая конструктивная особенность — полагаю, что она нужна для фиксации выстрела и его точной центровки.

Возвращаю сопло на исходное место, после чего, если я верно понял инструкцию, распечатанную кем-то на листе А4, который вставили в мультифору и положили в ящик, уже можно стрелять. Главное — не забыть снять с предохранителя, а то ничего не будет.

Вскидываю гранатомёт на плечо, смотрю в оптический прицел и навожу эту шайтан-трубу на колёсный танк. Танк этот, как оказалось, называется AML 90 Panhard и является детищем французского танкопрома.

Очень похоже, что Силы обороны Кении комплектовались по принципу «На тебе, боже, что мне негоже»: есть старинные британские танки Vickers Mark 3, вот эти допотопные французские AML 90, шведские Карлы Густавы, как я понимаю, бывшие в употреблении…

«А вот надо было дружить с СССР — он бы точно подогнал Т-72, БТР-80, БМП-1 и прочую номенклатуру серьёзной, взрослой бронетехники», — подумал я, нацеливая гранатомёт в центр колёсного танка.

Нажимаю на спусковой крючок, и происходит выстрел, после чего танк исчезает в дыму и пламени взрыва, а затем происходит детонация боекомплекта танка.

Башню AML 90 срывает с погона, и она опадает с правого борта.

— Ух… — глубокомысленно изрёк я. — Нет, это просто охуенно — похоже, что слона такое точно угандошит.

Берусь за рукоять и отодвигаю сопло, после чего вытаскиваю из казённика стреляную гильзу противотанковой гранаты. Отбрасываю её в сторону и заряжаю новую гранату, такую же — пусть лежит в казённике, до востребования.

На складе лежат четыре гранатомёта, а пятый у меня в руках, что свидетельствует о дефиците противотанкового вооружения у Кенийской армии. Почему-то у меня есть уверенность, что их исламистские оппоненты не испытывают дефицита какого-либо оружия и только поэтому вся эта кровавая возня, начавшаяся капец как давно, продолжалась аж до самой зоошизы…

Один положительный момент был у зоошизы — она прекратила все локальные конфликты на почве этносов, нефти, алмазов, территорий, религии, заменив их на более обоснованные локальные конфликты на почве еды, женщин и иных жизненно необходимых ресурсов. Пусть эти конфликты гораздо кровавее, но они, хотя бы, честнее.

Я не говорю, что всё происходящее — это хорошо, вовсе нет, но я убеждён, что происходящее сейчас — это предельно честно. Больше никаких охуительных историй о торжестве демократии, никаких цветущих садов — везде дикие джунгли. От Арктики до Антарктики.

Вешаю себе на спину сразу три транспортных контейнера — в каждом по два выстрела. Среди них есть четыре кумулятивных выстрела и два бронебойно-осколочных. Я думаю, этого должно хватить на не нашего слоняру, потому что если не хватит, то вешаться придётся уже мне, так как он непобедим и бессмертен.

Оглядываюсь на казармы, в которые, как мне кажется, нужно будет вернуться, сразу после того, как я грохну слоняру. Поверх цистерны можно оборудовать импровизированный багажник, а туда уже загрузить автоматы, пулемёты, боеприпасы, ящики с гранатомётами, возможно, осколочно-фугасные снаряды к танковому орудию…

Проф рассказывал мне, что есть нехитрая, но опасная технология по вытапливанию тротила из артиллерийских снарядов — нужна просто кастрюля с водой и костёр. Расплавившийся тротил можно формовать в шашки и использовать, как душе угодно. Сдаётся мне, что можно будет попробовать, когда я покончу со слонярой. Ну, если не найду в ящиках готовые тротиловые шашки, которые никогда не бывают лишними.

Надеваю ремень Карла Густава на шею и начинаю разбег.

«Сейчас, сука, я тебе устрою…» — мысленно пообещал я слону, набирая скорость.





*Республика Кения, округ Китуи, на шоссе, 13 сентября 2028 года*





— Э, пидор! — окликнул я слона, всё так же стоящего у моего тягача. — А ну отошёл от моей малышки! Быстро, блядь!

Но слон делает вид, будто ему глубоко похуй и моё возвращение не меняет абсолютно ничего. Только вот я-то знаю, что он ждал меня — ему до пизды мой тягач, ему нужен я.

— Я хотел по-хорошему, но если хочешь, то будет по-плохому! — сказал я ему и вскинул ARX-200. — Последний шанс!

Целюсь и стреляю ему в морду, метя в левый глаз. Слон получил попадание в лоб, а затем сразу же отвернулся от меня, показав свою жопу.

— Ах так?! — возмущённо спросил я.

Рядом с моим тягачом опасно даже стрелять из обычного огнестрела, а уж Карл Густав применять вообще нельзя, ни в коем случае. Это значит, что мне нужно как-то отогнать эту тварь от тягача и потом расправиться с ней по-мужски.

«Но как?» — спросил я себя. — «Может, подойти поближе и спровоцировать на погоню?»

Решаю, что это похоже на план, поэтому начинаю сближение.

Слон никак не реагирует на моё приближение, но только до того момента, как расстояние между нами сократилось до тридцати метров. Тут он уже среагировал оперативно — резко развернулся и совершил молниеносный рывок, которого я и ждал всё это время.

Уклоняюсь от этого ожидаемого мува и совершаю рывок на сотню метров на запад по шоссе. Оглядываюсь и вижу, что слон начал преследование, а это то, чего я и добивался.

Перехватываю Карла Густава и снимаю его с предохранителя.

Когда слоняра отдалился от моего тягача на километр с небольшим, я активировал «Энергетический таран», совершил рывок на четыреста метров, после чего резко развернулся и вскинул гранатомёт.

Но стрелять я не стал, так как увидел, что на линии огня находится моё сокровище, цистерна с дизельным топливом. Я ни за что не прощу себе, если она пострадает, поэтому мне пришлось опустить гранатомёт и продолжить бег.

Слон, похоже, не понял, что стало причиной такого акта гуманизма, но ему оказалось похуй, поэтому он просто продолжил преследование.

«Стоял тут и копил силы, пока я лутался в казармах!» — подумал я с негодованием. — «Сегодня твой последний день на этом свете, мразина!»

Пробегаем вместе около двух километров, причём я стараюсь сильно не отрываться, чтобы слон продолжил тешить напрасную надежду, что меня можно догнать.

«В инструкции было написано, что граната может пролететь максимум 1000 метров, а потом падает, поэтому уже можно стрелять», — вспомнил я.

Вновь активирую «Энергетический таран», делаю рывок на 400 метров и разворачиваюсь, одновременно с этим вскидывая гранатомёт.

Навожу прицел прямо на морду слоняры и произвожу выстрел.

Граната вылетает из трубы и летит в мою цель, но слон, похоже, откуда-то знает, что это ни разу не безопасно, поэтому совершает рывок в сторону.

Граната пролетает мимо него и летит дальше, а я снова продолжаю бег, начав перезаряжать гранатомёт.

«Вот сука…» — подумал я с раздражением. — «Значит, нужно подпустить его поближе, чтобы было меньше времени на уклонение…»

Выдёргиваю отстрелянную гильзу, а затем достаю из транспортного контейнера ещё одну кумулятивную гранату и заряжаю её в казённик — всё это на бегу, со скоростным слоном на хвосте.

Это тяжёлый стресс, на что среагировала моя пассивка, после начала действия которой окружающий меня мир стал чуть-чуть ярче и как-то добрее, что ли. Вернее, это моё восприятие окружающего меня мира изменилось из-за воздействия дозы гормонов счастья.

Закрываю казённик, вскидываю гранатомёт на плечо, а затем разворачиваюсь, без каких-либо рывков, потому что знаю, что между мной и слоном около двухсот метров.

Когда расстояние сократилось до сотни метров, выстреливаю из гранатомёта, а слон, ожидаемо, начинает уклонение. Он не успел довернуть до конца, поэтому граната врезалась ему в левый бок, в бронепластину, но это не очень-то важно.

Слона заволокло пламенем и дымом, я приготовился получать кучу опыта, но вместо этого пронаблюдал, как слон пробивает своим телом облако дыма и продолжает погоню.

— Ты угораешь надо мной?! — изумлённо выкрикнул я, разворачиваясь и применяя рывок.

Оглядываюсь на слона и пристально смотрю на его левый бок.

А там видно, что одна из бронепластин отсутствует, а на её месте видна розоватая кожа с каким-то костяным кубиком посередине. Нихрена не понятно, но очевидно, что гранатомёт его не взял.

Тут либо кенийские армейцы нарушили протоколы хранения и испортили мне выстрелы, либо у слоняры есть защита от противотанковых гранатомётов.

Решаю пойти другим путём — попробую шарахнуть по нему бронебойно-осколочной гранатой. Согласно бумажке из ящика, эта граната способна пробить 150 миллиметров гомогенной стали, ну и до глубин души поразить окружающих осколками.

Заряжаю эту перспективную гранату, которая может содрать с него «лишнюю» броню и открыть мне возможность засандалить в него кумулятивкой, что прикончит этого гондона наповал.

Из-за того, что слоняра находится от меня в сотне метров, вновь активирую «Энергетический таран» и делаю рывок примерно на триста метров, что создаёт дистанцию для манёвра.

Разворачиваюсь, вижу, как слон медленно приближается, спокойно целюсь ему прямо в лоб и нажимаю на спусковой крючок.

Слоняра медленно уклоняется, уходя с траектории гранаты, но снова не успевает. Граната врезается ему в левый бок, где-то в полуметре от места последнего попадания.

Его вновь окутывают дым и пламя, а я, наученный предыдущим опытом, сразу же разворачиваюсь и бегу дальше.

Моя догадка о том, что бронебойно-осколочная граната не возьмёт эту тварь, как я и ожидал, подтвердилась — слоняра выбежал из дыма и продолжил погоню.

Только в этот раз я вижу, что у него из левого уха течёт кровь, как и из места предыдущего попадания. А на месте второго попадания отсутствуют уже целых три бронепластины.

— Да, работает! — воскликнул я и начал перезарядку гранатомёта. — Блядь, надо было взять два!

Мне кажется, я начал понимать, что здесь происходит…

Очень похоже на то, что у этого слоняры не просто бронепластины, а нечто, напоминающее мне пластины танковой динамической защиты.

Ну, эти бронепластины, как я понимаю, начинены какой-то взрывчаткой, синтезируемой организмом слоняры, и при ударе какого-нибудь мощного снаряда по пластине, происходит встречный взрыв, который толкает пластину навстречу этому снаряду, радикально снижая его бронебойные свойства.

А в нашем со слонярой случае, всё ещё хуже — динамическую защиту вообще придумали для противодействия кумулятивным снарядам, которые я и применяю против него.

Сдаётся мне, что этот слоник уже имел дело с людьми, вооружёнными гранатомётами, и выработал соответствующую защиту, позволяющую добиваться успеха в нелёгком деле выживания. Или же, это всё рандом — способности предлагаются случайно, поэтому он просто мог выиграть в этом казино очень большой куш.

«Одно ясно точно — я уже выигрываю!» — подумал я и испытал прилив вдохновения. — «Надо наковырять в его туловище побольше таких пробелов и потом спокойно расстрелять его из ARX-200. Кровь у него не бесконечная, поэтому он, рано или поздно, вытечет».

Завершаю перезарядку Карла Густава — в казённике последняя бронебойно-осколочная граната, которую я хочу засандалить слоняре в правый бок, чтобы облегчить себе его будущий отстрел.

Выполняю разворот с одновременным вскидыванием гранатомёта и фиксирую, как в меня летит что-то очень быстрое и острое.

Это нечто врезается мне в грудь и с силой отбрасывает на пару метров.

Я вижу, что у меня из груди торчит основание слоновьего бивня, который легко пропорол кевлар и вошёл мне в правую часть грудной клетки.

Сразу стало как-то хуёво, но я не позволил себе отдыха и резко вскочил на ноги, после чего почти успел уклониться от контакта с мчащимся на меня бронепоездом.

Испытываю на себе кинетическую энергию от столкновения с башкой слона, а также понимаю, каково это, когда твою левую руку распарывает экстремально острый слоновий бивень.

Отлетаю на обочину, очень неудачно, так как упал я на живот, а там торчит бивень — это крайне неприятно, когда бивень рывком заходит ещё глубже в твою плоть…

Ощущаю вибрацию почвы подо мной и прямо с четверенек исполняю резкий рывок влево.

Чуть очухавшись, активирую «Энергетический таран» и делаю очередной рывок по шоссе, оторвавшись от слона на три сотни метров.

Времени на извлечение бивня совсем нет, да и опасно это, поэтому стойко терплю его существование в своём организме. Неприятно, тяжело, но сейчас у меня жизнь висит на нитке и совсем не до сеансов самопомощи.

Окончательно поднимаюсь на ноги с четверенек и понимаю, что гранатомёт держится на последней нитке — похоже, что бивень перерезал его ремень, но не до конца.

Истекаю кровью из левой руки, которую распороло примерно на тридцать сантиметров, от плеча до верхней части предплечья. Быстро я не вытеку, но вот это придётся срочно перетянуть, потому что это грозит включением таймера.

Перехватываю Карла Густава, рву ремень окончательно, а затем связываю его узлом, и уже после этого достаю из подсумка жгут, накладываю его на руку и туго затягиваю. Жгут олдскульный, из резины, как из советских аптечек, но работу свою выполняет, что проявляется в прекращении кровотечения.

«Ух, уёбок…» — подумал я, оглянувшись на преследующего меня слона.

Делаю рывок, разрывая дистанцию метров на пятьдесят, а затем вскидываю гранатомёт и разворачиваюсь. Действую на последних секундах «Энергетического тарана», что даёт мне время ускоренной реакции, которое я использую на максимум — прицельно всаживаю гранату в слоняру, который привычно отвернул и принял гранату на правый бок.

Теперь я смог разглядеть процесс работы его бронепластин, которые взорвались, как я и предполагал. Они делятся на три-четыре компонента, которые стремительно отлетают в сторону, бесследно исчезая в буше.

Похоже, что настала пора распечатывать этого гондона, потому что у него достаточно уязвимых мест, в которые могут отличненько залететь пули из моей винтовки.

Слон тоже думает, поэтому начал понимать, что дело попахивает пиздюлями — в связи с этим, он предпринял попытку закончить всё последним выстрелом.

Я увидел, как он выстрелил оставшимся бивнем, поэтому сумел вовремя среагировать и уклониться от него. Бивень улетел в неизвестность, а слон остался без колюще-режущего оружия.

А ему и не нужно никакого оружия — он сам по себе оружие и может растоптать меня или шарахнуть своей башкой с разгона, а может даже схватить хоботом и расхуярить меня об асфальт…

— Аха-ха! — посмеялся я, вспомнив один анекдот от Фазана. — Как там было?

Это был очень хороший анекдот и Фазан рассказал его во время полёта из Петропавловска в Волгоград, на Бомбардире. В тот момент, из-за общего нервного напряжения, у меня чуть жопа не отвалилась от смеха.

«Один путешественник во время своего путешествия по Африке, нашёл раненого слона, из ноги которого торчало копьё — он вытащил копьё и обработал рану», — припомнил я тот анекдот. — «Много лет спустя этот же человек попал в московский цирк, где, кроме всего прочего, показывали слонов. И вот, один слон, вопреки командам дрессировщика, вышел из арены, прошёл по рядам, подошёл к этому человеку, обхватил его хоботом и со всей силы ударил головой об пол. Это был не тот слон. Пха-ха-ха!»

Целюсь в морду слону, который теперь уже точно не тот, надеясь попасть ему в глаз или в лоб, чтобы взболтать и смешать мозги.

Он сразу же остановился и развернулся ко мне левым боком, чтобы не подставлять башку — эта сука всё понимает, что свидетельствует о богатом опыте боёв против вооружённых людей…

Но мне и нужно, чтобы он подставил один из своих боков. Даю длинную очередь ему в бочину, прямо в ту часть, где у него отсутствуют три пластины.

— Ах-ха-ха! — радостно заржал я, когда увидел результат.

Пули легко пробили уязвимую кожу и пустили ему кровь. И пустили нормально, с брызгами. А сам слон издал болезненный возглас, после чего развернулся ко мне жопой.

«А вот это уже ошибка…» — подумал я, перехватывая Карла Густава. — «Никогда не поворачивайся к жизни задом — она очень любит засандаливать в туза!»

Слон терпеливо ждёт, а я спешно перезаряжаю гранатомёт. У меня есть ещё три гранаты, поэтому ещё есть чем бить эту скотину.

Вскидываю гранатомёт на плечо, целюсь слону прямо в жопу, точно под хвост, и нажимаю на спусковой крючок.

Слон что-то почувствовал, поэтому начал разворот направо, из-за чего кумулятивная граната врезалась ему в правое бедро и сдетонировала на бронепластине.

— Сука! — с негодованием выкрикнул я и перехватил ARX-200. — Да сдохни ты уже!!!

Начинаю стрелять в повреждённую секцию на правом боку слона и даже успеваю попасть парой пуль, но слон снова развернулся ко мне жопой.

Перезаряжаю Карла Густава предпоследней гранатой и вскидываю его для стрельбы. Тут мне в голову пришла одна интересная мысль.

У него есть висячие пластины на боках, которые нужны для защиты брюха. Если такие пластины появились, то это значит, что брюхо надо защищать. А если брюхо надо защищать, то это значит, что оно очень уязвимо.

И вот тут идея — шарахнуть из гранатомёта не в слона, а под слона. У кумулятивных противотанковых гранат есть не только фугасный, но и осколочный эффект, пусть и сравнительно слабый, поэтому можно рассчитывать на то, что этот урод сильно пострадает.

Смещаю прицел и стреляю точно в область под слоном. Он, как я и ожидал, поворачивается боком, но это уже не очень важно, так как граната пролетает под него и взрывается прямо под его брюхом.

Слона полностью заволакивает дымом, он начинает пронзительно вопить, а затем разворачивается ко мне и стремительно бежит, подняв хобот.

Эта ситуация мне хорошо знакома, поэтому я разворачиваюсь и бегу, на ходу заряжая в гранатомёт последнюю гранату.

«Нет, с ума сойти, блядь», — подумал я, отбрасывая в сторону гильзу. — «Биологическая динамическая защита — охуеть просто».

Слон начал обильно истекать кровью и после него остаётся широкий кровавый шлейф, а задние ноги его оставляют кровавые отпечатки. Несмотря на то, что это не значит, что он умирает, это, тем не менее, хороший признак…

Резко разворачиваюсь и открываю огонь из штурмовой винтовки, метя ему в башку.

На этот раз он не стал разворачиваться ко мне жопой, потому что испытал на себе всё, что бывает в таких случаях, но зато он начал вертеть головой и размахивать хоботом, чтобы затруднить мне прицеливание. И у него, блин, получается — ни одна пуля не попала туда, куда я бы хотел попасть!

Вновь продолжаю бег и вижу, что на горизонте появился мой тягач, а это плохо. Я всё ещё не хочу впутывать в эту разборку мою малышку…

Сворачиваю в буш и бегу между кустами, а слоняра кидается за мной, но сразу же начинает испытывать на себе последствия этого решения — кустарник бередит его брюшные раны, вызывая умопомрачительную боль. Слон визжит, но бежит за мной, а я возвращаюсь на шоссе и продолжаю бег на запад, чтобы увести его подальше от моей малышки с цистерной.

Не помню точно, сколько осталось патронов в магазине, но их там мало, поэтому я перезаряжаю винтовку и повторяю процедуру обстрела.

Слоник начинает слабеть, что проявляется в скорости и твёрдости его движений, а это прямо-таки очень хороший знак.

«Возможно, не придётся его подвешивать хуй пойми как и хуй пойми на что», — подумал я с удовлетворением. — «И так вытечет, паскуда сучья».

Ему просто не надо было связываться со мной, потому что я может и выгляжу слабым, но это только потому, что было мало витаминов и плохая экология в Новокузнецке…

Минут через десять, спустя четыре впустую истраченных магазина, я заметил, что слон начал сильно отставать. Он шатается при беге, а кровь из него течёт медленнее, чем раньше. Да, он уже практически вытек и сейчас находится на жёстком таймере.

В конце концов, он перешёл на нетвёрдый шаг, а затем остановился и замер.

Я тоже останавливаюсь и смотрю на него.

Несколько минут ничего не происходило, а затем он резко завалился на правый бок.





+71 очко опыта

Новый уровень (5)





— Хм… — хмыкнул я с недоумением. — Наверное, сердце не выдержало…

Я ожидал чего угодно, но не такой внезапной смерти слона. Он просто встал, а потом упал и умер — охуеть, блядь…

Подхожу к нему и тыкаю стволом ARX-200 ему в лоб, но это даёт ноль реакции. Да, точно сдох. Ну и интерфейс наёбывать не будет.

Невольно вспоминаю Ёжика, токсин которого как-то кидал интерфейс и не позволял активировать форсдетокс — это напоминает мне, что ничто не абсолютно.

На время теряю интерес к слону и бегу к моей малышке. Издалека вижу, что что-то не так — из торцевой части цистерны струится дизельное топливо.

Падаю на колени и воздеваю руки к небесам:

— Не-е-е-е-ет! За что ты её караешь?! Лучше забери меня, а не её! Госпо-о-одь!!!





Глава шестая. Спроси пустыню


*Республика Кения, округ Гарисса, город Гарисса, во дворе отеля «Хиддиг Плаза», 14 сентября 2028 года*





— Нарекаю тебя «Хилтон Гарден Инн Гариссаград»! — заявил я, посмотрев на отель.

Слон — это, блин, настоящая проблема. Мало его убить — надо его ещё и сохранить. По моим ощущениям, эта тварь весит около двадцати пяти тонн.

Солидная часть массы, как я убедился в ходе разделки, приходится на динамические бронепластины, которые вызвали у меня особый интерес.

Вновь берусь за дышло прицепа и, приложив максимум силы, тащу прицеп на задний двор отеля.

Пришлось сильно заебаться, чтобы доставить слона в Гариссу.

Сначала мне пришлось заняться самопомощью — я вытащил из себя бивень и словил таймер, начавший отсчитывать семнадцать минут до моей смерти, а затем активировал форсреген и законопатил ранение ватным тампоном из автомобильной аптечки.

Посидев десять минут, я дождался отключения таймера и вытащил из раны ватный тампон, пропитанный моей кровью, после чего тупо лежал под тягачом, дожидаясь, пока не завершится форсреген.

В процессе пришлось прерываться на убийство шакалов и грифов, которые обнаружили тушу дохлого слона, которая лежит никому не нужная. Я перебил почти два десятка местных шакалов, занявших ту же нишу, что и наши псины, а также застрелил восемь грифов, которые до последнего питали надежду покормиться с моего слона.

«Но не тут-то было, блин», — подумал я, поворачивая прицеп. — «Жаль, что опыта за них не дали вообще — обидно».

После завершения форсрегена я осмотрел местность на предмет неопознанных шакалов и надеющихся грифов, а затем побежал в Гариссу, чтобы налутать себе серьёзные инструменты для разделки, а также подходящий прицеп.

Прицеп пришлось снимать с тягача, стоящего недалеко от моста через Тану, а потом тащить его к месту гибели слоняры.

А дальше я страшно запарился: сначала мне требовалось просто понять, как правильно разделывать слонов, а затем заняться непосредственно разделкой.

В итоге, за четырнадцать часов непрерывной работы, я сумел разобрать слона на запчасти и загрузить всё мясо в прицеп, который я и потащил в Гариссу.

И вот я здесь, с кучей мяса и цейтнотом — мне нужно очень быстро завялить и закоптить всё это, а в перерывах жарить и безбожно жрать.

Отель «Хилтон Гарден Инн Гариссаград» я выбрал совсем не просто так — в нём есть ресторан, а у ресторана есть кухня, на которой я и могу заняться переработкой мяса.

Хотелось бы, конечно, получить в своё распоряжение промышленную коптильню, но даже если в Гариссе есть такая, то без электричества или топлива она работать не будет.

А я и так потерял не меньше двухсот литров дизеля из-за попадания шальной пули. Пулевое отверстие я обклеил серой клейкой лентой, а затем выточил чопик по размеру и вбил его в него. Но всё равно очень жалко топливо, которое пропало зря…

В городе, кстати, топлива мало — заправки опустошены, а сосать дизель по тачкам у меня нет желания. Да и сколько дизельных тачек бывает в городах?

Это подтверждает мои худшие опасения: топлива тут исторически мало, а зоошиза всё только усугубила. Следовательно, я правильно сделал, что привёз сюда целую цистерну дизеля. Ну, почти целую.

Открываю правый борт прицепа и начинаю вытаскивать полиэтиленовые мусорные мешки, заполненные слоновьим мясом.

Вялить мясо я буду в номерах отеля, но сначала нужно подготовить само мясо — тщательно посолить, возможно, поперчить, а потом развешать на стойках.

На улице вялить будет сложновато, так как тут полно летучих любителей халявы, которых не смущает солёность этой самой халявы.

«На халяву и уксус сладок», — подумал я, занося на кухню очередной мешок с мясом.

Работы мне предстоит много, но она с колоссальной лихвой окупит все мои энергетические вложения. Надеюсь, в этот раз мне удастся принять идеальную форму тела…





*Республика Кения, округ Гарисса, город Гарисса, отель «Хилтон Гарден Инн Гариссаград», 19 сентября 2028 года*





— Охуеть, блядь… — изрёк я и сыто рыгнул.

Слоновье мясо на вкус, ну, честно говоря, так себе. Ел я мясо в сотню раз вкуснее. Но есть можно, поэтому я ел его всё это время.

Мяса у меня всё ещё дохуя — около шести тонн.

Изначально я насчитал примерно 9,5 тонн полезного мяса, которое мне удалось снять со слона, но часть мяса испортилась, так как я не успел его обработать, а часть я уже съел.

Поднимаюсь с дивана и иду к настенному зеркалу.

Становлюсь в профиль и оцениваю свою форму. До идеала далеко, но уже можно сказать, что есть результаты…

Я настолько жирный, что у меня уже начали появляться мысли о патриархате, менсплейнинге, хуемразях, спермобаках, правах негров, угнетении гомосеков и прочем.

Пузо, содержащее моё могущество, висит и делает невидимым мой хуй, с боков тоже свисает сало, как и на щеках — работать ещё дохуя, но я уже доволен промежуточными результатами.

— Да, мы хорошо поработали! — сказал я и похлопал себя по пузу. — Но нет времени отдыхать — надо работать!

Возвращаюсь на диван и беру ведро со слоновьим шашлыком.

Запивку я нашёл в отеле — всё, что стояло на кухне и в подсобках было давно спизжено, но номера никто особо не чесал, поэтому в мини-барах нашлись ценности в виде фунфыриков с алкашкой и газировок, орешков, чипсов и шоколадок.

У меня есть гипотеза о происходившем в Гариссе в первые недели зоошизы. Африка нагрянула в город внезапно, менты и военные нихрена не смогли с этим поделать, поэтому отступили в казармы или в саванну, что объясняет очень слабую фортификацию города.

Гражданские, предоставленные самим себе, пытались налаживать оборону, строили укрепления в жилых домах, но звери Африки были свирепы и безжалостны, поэтому съели всех, кого можно было съесть.

Никто не выжил, а если и выжил, то съебался из города почти сразу, так как мародёрка тут была крайне поверхностной.

Сейчас в остальных номерах довяливается оставшееся мясо, а во дворе отеля работает моя самопальная коптильня, которую я построил из листовой стали.

Техпроцесс налажен, моё участие в нём требуется, но не постоянно, поэтому я, большую часть времени, чилю в номере, пожирая готовое мясо и весело выпивая имеющуюся алкашку.

Правда, запасы из мини-баров быстро закончились, поэтому я погулял по городу и залутал склад местного бара. Нашлись всего четыре ящика рома. Один ящик содержал в себе бутылки «Капитана Моргана» объёмом по 1 литру, а остальные три были «Бумбу», объёмом по 0,7 литра.

Это немного, но это уже хорошо, поэтому скоро, когда я исчерпаю последний оставшийся ящик, мне придётся снова выходить в город и искать себе горючее.

— Йо-хо-хо! — воскликнул я и приложился к бутылке «Капитана Моргана».

Вчера я, кстати, немного повозился с бронепластинами слона. При попытке разбора одной пластины я чуть не сдох, так как запечатанная в них взрывчатка загорается при контакте с воздухом.

Перспектива этих бронепластин, в связи с тем, что они взрываются, на мой взгляд, сомнительна. Нет, если обвешать ими танк, то будет настоящая имба, так как Карл Густав перед ними пасует, но для индивидуального ношения они не годятся.

А вот слоновьи бивни очень перспективны. Как только закончу с копчением остатков мяса, я возьмусь за их обработку.

«Да их обрабатывать-то и не надо почти», — подумал я и вновь приложился к бутылке рома. — «Просто просверлить канал в основании, вставить стальной стержень, надеть на него рукоять и всё, у тебя в руках охуительная сабля!»

Сабля обещает стать очень грозным оружием, так как режущие свойства меня впечатлили и я до сих пор под этим впечатлением — прочность умопомрачительная, заточка экстремальная, а ещё у будущей сабли будет мощный колющий эффект.

Слон же выстрелил в меня бивнем — меня проткнуло почти насквозь, а затем я сам насадился на бивень. А левую руку мне, кстати, пропороло до кости, с глубокими бороздами на самих костях.

Также у меня запланированы монтажные работы — буду сооружать и устанавливать на цистерну гигантский багажник для всего нажитого непосильным трудом.

Я использовал прицеп во второй раз и перетащил в мой «Хилтон» часть боеприпасов и оружия из казарм Модика.

Накопленными очками характеристик, которых я набрал пять штук, я распорядился по-умному: два очка вложил в «Выносливость», а три очка инвестировал в «Экстракцию энергии». Это позволит мне ещё дольше бегать, а также быстрее всасывать калории из потребляемой пищи.

Увеличение «Экстракции энергии» привело к тому, что мой желудок стал ещё более мускулистым, потому что теперь он ещё быстрее перемалывает и прессует пищу. И, как мне кажется, кишечник тоже начал обзаводиться собственной мускулатурой, так как я ощущаю какие-то смутные движения в кишках.

Предполагаю, что моя пищеварительная система имеет чёткий план по обращению с поступающей пищей: она пролетает по пищеводу, начав частично разлагаться под действием слюны, затем она попадает в желудок, где её начинают беспощадно пиздить и мять, интенсивно смешивая с желудочным соком, а уже после этого она выдавливается в кишечник, где её прогоняют через семь кругов ада, с максимальным извлечением питательных веществ.

Тяжело вздыхаю и протягиваю руку к пульту телевизора. Врубаю ЖК-телевизор, а затем берусь за пульт DVD-проигрывателя и нажимаю на «Play».

Вопрос с электричеством я решил с помощью солнечной панели и каскада аккумуляторов — панель я поставил на крышу, а аккумуляторы стоят в одном из номеров. Мощности с лихвой хватает на телевизор, DVD-проигрыватель и мини-холодильник. А больше мне и не надо.

Правда, обстановка с фильмами тут печальная: либо то, что я уже видел, либо на местном языке. Но есть фильмы на английском, поэтому мне есть, что смотреть.

«Эх, как бы было заебись, продай меня шахиншах Баграм, ебать его в рот, Шестой в Европу», — подумал я. — «Я бы уже давно был в Волгограде — чилил бы сейчас в номере, с пачкой чипсов под боком».

Сейчас я тоже в номере и пачка чипсов у меня под боком, но есть целый комплекс нюансов…

Вчера я попытался посмотреть нигерийский фильм «Лабаке Олододо» — про какую-то молодую женщину, которая боролась с угнетением женщин в отдельно взятом племени йоруба.

Я дропнул его из-за того, что у меня в организме недостаточный процент жира, чтобы мне стали близки такие идеи. Но основной причиной дропа было то, что уровень актёрской игры оказался просто эпическим.

Мне кажется, если бы режиссёр просто пошёл по улице и начал снимать случайных людей, давая им листки с их текстом, у него бы получилось не сильно хуже, чем-то, что он наснимал с этими актёрищами…

А сейчас я смотрю нигерийский фильм «Стадо», 2025-го года выпуска — это пиздец, да, но не настолько пиздец, как «Лабаке Олододо».

Вообще, приятно ненадолго погрузиться в действа, происходившие в Старом мире — смотреть на то, что волновало и беспокоило человечество раньше.

По сюжету фильма, каких-то зажиточных негров, справлявших свадьбу, похитили негры-похитители, с целью выкупа, а весь дальнейший сюжет крутится вокруг их освобождения. Их ищут менты, ищут родители, все переживают, заложники много пиздят между собой, родственники пытаются собрать бабки на выкуп, менты занимаются хуйнёй, а у жены главного героя ещё и рецидив онкологии — пиздец чернуха, короче. Ну и негры-похитители оказались не так монолитны, как можно было подумать, поэтому начали кидать друг друга, что является самым реалистичным моментом во всём фильме.

Вчера я дропнул этот фильм, потому что начал медленно умирать от кринжа, вызванного наблюдением за происходящим на экране, но сегодня у меня хорошее настроение, поэтому я готов дать нигерийскому кинематографу ещё один шанс.

Если передознусь кринжем, то дропну его окончательно и буду пересматривать «Человек-паук» с Тоби Магуайром. Это классика, блядь, поэтому можно смотреть на любом языке — даже на английском…





*Республика Кения, округ Гарисса, город Гарисса, отель «Хилтон Гарден Инн Гариссаград», 21 сентября 2028 года*





Выношу из лобби отеля последнюю сумку с вяленым мясом, после чего забираюсь на крышу цистерны и помещаю сумку в багажный отсек.

Багажный отсек — это моя гордость, на грани гордыни, так как я не просто скрутил его болтами, как изначально планировал, а сварил!

Для этого мне пришлось реанимировать дизельный электрогенератор и найти электродный сварочный аппарат, но зато получилась надёжная конструкция из листовой стали, которую хрен просто так разорвёшь.

Я даже предусмотрел аэродинамический обтекатель в носовой части багажника, чтобы он создавал меньше паразитного сопротивления, когда я буду ехать.

Но венцом всему стал сейфовый замок, который я вмонтировал в крышку двери багажного отсека. Чтобы открыть его, нужно ввести код «2004» — во всей Африке никто не знает год моего рождения, поэтому его хуй кто откроет. Придётся применять болгарку или взрывчатку, чтобы добраться до моих духовных ценностей, спрятанных в этом отсеке.

И я могу лишь пожелать удачи тому долбоёбу, который попытается подорвать дверь отсека, стоящего на цистерне с дизелем. Не говоря уж о том, что за дверью находятся боеприпасы и взрывчатка…

— Если кто-то попробует, то это будет гений, украшающий своим интеллектом свой народ, — произнёс я и заблокировал дверь багажного отсека. — Всё, пора в путь.

На самом деле, в этом багажном отсеке можно было бы жить — пространства там дохрена, но я его сооружал не для жизни, а для безопасной транспортировки духовных ценностей. Стал бы я заморачивать себе голову строительством дома на колёсах? Нет, не стал бы.

Сажусь в кабину тягача, которому тоже досталось от нахлынувшей на меня сварочной мании, и завожу двигатель.

Чтобы повысить защитные качества кабины, я наварил на корпус листы броневой стали, выдранные из колёсного танка AML 90. Всего десять миллиметров, зато французская броневая сталь, а это тебе не хухры-мухры…

На потолок кабины я наварил две стальные направляющие, по которым ездит бронелист с французского танка. Я проделал в нём смотровое отверстие, поэтому, если кто-то вздумает стрелять по мне, я просто опущу эту бронепластину и сохраню часть обзора.

А ещё я наварил на наружных бронелистах рамки, в которых разместил слоновью динамическую защиту. Это даёт мне надежду, что даже если по мне прицельно отработают из РПГ, у меня будет шанс на спасение.

Естественно, ценой за всё это стал перегруз тягача, но он, как я понимаю, рассчитан на большую нагрузку и до Могадишо доедет точно. А мне больше и не надо.

— Ну, малышка, не подведи меня, — сказал я и погладил машину по торпеде. — Поехали!





*Республика Кения, округ Ваджир, около города Ваджир, 21 сентября 2028 года*





— Подожди меня здесь — я всё исправлю! — сказал я тягачу и побежал обратно в город, который мы недавно проехали.

Факап подкрался, откуда не ждали — жара. Мне-то нормально, а радиатору не очень. Нужно пополнить запасы антифриза и продолжать путь.

Я ещё даже не начал своё путешествие в Могадишо, так как проехал всего три сотни километров, а впереди меня ждут примерно 800 километров пути.

«Сейчас, только антифриз налутаю», — подумал я, забегая в пригороды.

Этот город называется Ваджир и его, как я понимаю, кто-то основательно лутал. Судя по некоторым признакам, делали это не местные, а какие-то понаехавшие, которые сваливали отсюда на потяжелевших грузовиках.

На трассе, в десятке километрах к юго-западу, я видел один шайтан-трак, переделанный в духе Безумного Макса, который, явно, предназначался для безопасной транспортировки лута, но безнадёжно или надёжно вышел из строя, поэтому его бросили.

Это значит, что какая-то постапокалиптическая жизнедеятельность тут ведётся, а это означает, что нужно быть осторожнее, так как люди — это опасность. Верно в восьми случаях из десяти. Кто-то скажет, что в десяти случаях из десяти, но я верю в людей…

В пригородах что-либо искать бессмысленно, так как местные горожане жили ещё хуже, чем жители Гариссы, поэтому мне надо в центр.

На всякий случай, осматриваю местность в ЭМ-режиме и замечаю группу каких-то тварей, что носятся по улице и загоняют какую-то другую тварь. Насчитываю всего девять голов, оцениваю их скорость и констатирую, что это малоопасные существа, скорее всего, шакалы.

Добираюсь до центра города и начинаю чесать мастерские и гаражи на предмет бутылок с антифризом. Если ничего не найду, то будет плохо, потому что мне придётся бежать на северо-запад и пробовать набрать что-то в речке. Вода — это говённое решение для охлаждения движка, но в системе есть некоторое количество антифриза, поэтому произойдёт разбодяживание. Это плохое решение проблемы, к которому я прибегну только в крайнем случае.

В магазины я не лезу, так как они слишком очевидны и там бывали все прибывавшие в город мародёры, поэтому моей целью стали конкретные производственные объекты.

Удача неуверенно улыбнулась мне в одной автомастерской, стоящей недалеко от рынка — обнаруживаю полбутылки антифриза. Это не поможет, но уже что-то.

Покидаю рынок и иду в южную часть, где есть некие здания на огороженной территории.

— О-о-о, это успех, — произнёс я, прочитав надпись на табличке.

Это автомастерская по ремонту грузовых автомобилей, единственная на весь город, как я понимаю, и тут, судя по всему, бывали мародёры, но взяли они немного — инструменты какие-то тут были, но их унесли, запчасти кто-то точно кантовал с места на место, ну и в бытовке всё перевёрнуто.

А вот на складе мастерской Фортуна заулыбалась мне во все тридцать два зуба. Мародёры не стали утаскивать красную бочку антифриза «Shell».

Не до конца веря своему счастью, отвинчиваю крышку и смотрю внутрь бочки — полна больше, чем наполовину.

— Это абсолютный успех! — воскликнул я и завинтил крышку.

Выбегаю из города, держа перед собой бочку на вытянутых руках, и через десяток минут бега оказываюсь у моей бронированной малышки. А неподалёку от неё крутится группа заинтересованных шакалов.

Ставлю бочку на землю и медленно поднимаю ARX-200. Шакалы с любопытством смотрят на меня, а я делаю выстрел в предполагаемого альфу этой стаи. Пуля попадает ему в лоб, он падает на землю, а остальные члены стаи сразу же бросаются в тактическое отступление.

Поднимаю бочку и иду к тягачу.

Этот антифриз 100% просрочка и лучше было бы найти где-то не распечатанную бочку. У антифриза же срок хранения три года с момента открытия бочки, а не распечатанный антифриз хранится до пяти лет.

У негров этот антифриз мог и до зоошизы простоять пару-тройку лет, поэтому я нихуёво так рискую, когда заливаю эту срань в мою малышку.

Но выбирать не приходится, ведь возможно, я нашёл последнюю бочку антифриза в этом округе.

— М-да, блядь… — изрекаю я, заполнив радиатор до крышечки. — Продолжаем путь…

Я чувствую, что очень близок к дому. Нужно лишь добраться до Могадишо и там решать проблемы с морским транспортом.

Главную проблему я уже решил — у меня есть топливо. Дохуя топлива, я бы сказал.

А ещё у меня есть еда и оружие. Тоже в количестве «дохуя и чуть-чуть больше».

Надо просто найти какой-нибудь буксирчик, чтобы на нём добраться хотя бы до Аравийского полуострова. Мне бы просто дотуда добраться, а дальше я пробегу всю Аравийскую пустыню за час…

Завожу движок и продолжаю движение по грунтовому шоссе, а вернувшиеся шакалы побежали вслед за тягачом. Не знаю, чего они хотят, но, видимо, развлечений тут немного и они так себя развлекают.

«Как все кошки любят картонные коробки, так и все псины обожают гоняться за грузовиками», — подумал я, пронаблюдав за своими преследователями в боковом зеркале.

Меня уже заебала эта бесконечная езда по пустынной местности, где нет ни одного живого человека. Да я уже давно не видел даже мёртвых людей!

«Ебучие костееды — оставили бы мне хотя бы один череп, чтобы я мог посмотреть на него и увериться, что не схожу с ума», — подумал я с негодованием.

Есть надежда на то, что в Могадишо будут люди, так как кто-то когда-то лутал этот город, организованно вывозя из него ценности, куда-то на восток.

А на востоке расположен Сомали — если там есть люди, то только в Могадишо. Я уже, невольно, предвкушаю встречу с ними. Эта встреча докажет, что я не дал ёбу и в этом мире ещё есть люди.

Последние несколько дней ко мне в голову закрадывается мысль, что весь опыт, который я испытал до попадания в плен к персам — это какой-то морок, который я придумал, чтобы справиться с психическим давлением.

Наверное, я даю ёбу, потому что воспоминания-то настоящие, я жил там, в России, и все люди, которых я знал, реальны — это не может быть фейком, сгенерированным моим сходящим с ума сознанием!

«Может, это перегрев башки?» — спросил я себя. — «А может, это социальная депривация крутит мне мозг так, что я уже не знаю, где реальность, а где фейк? И с чего я вообще взял, что у меня искажение воспоминаний?»

Так или иначе, но у меня есть ощущение, что если я не встречу людей хотя бы в течение пары дней, то у меня дёрнет кукуху.

— Ох, блядь… — проговорил я и тяжело вздохнул.





Глава седьмая. Греховные деяния


*Федеративная Республика Сомали, регион Банадир, на въезде в город Могадишо, 22 сентября 2028 года*





Останавливаю свою малышку у самодельного КПП, который кто-то расстрелял из крупнокалиберного пулемёта. Судя по характеру сколов на бетонных плитах, это был калибр 12,7 миллиметров. 14,5 миллиметров бы продырявил тут всё и раскрошил в мелкую крошку.

Местные военные, которые и организовали этот КПП на въезде в пригород, обставили бетонными плитами ржавый БТР-60, который, как я понимаю, прибыл сюда не своим ходом. Думаю, его прикатили, чтобы использовать в качестве хоть какой-то бронированной огневой точки.

Бетонные плиты не помогли, поэтому старину, которому давно было пора на списание, изрешетили из крупнокалиберных пулемётов, а затем завершили всё серией попаданий из РПГ.

«Наверное, это были исламисты», — подумалось мне. — «Уж эти-то точно воспользовались ситуацией на всю катушку, потому что такие шансы завладеть страной выпадают один раз в жизни».

Ввиду того, что это радикальные исламисты, которые вряд ли пристально следили за мировыми новостями, они могли подумать, что это просто локальная хуета, с которой можно справиться, поэтому атаковали города и, наверняка, завладели ими, на некоторое время.

Я пришёл к этим выводам не потому, что я дохуя Шерлок Холмс, а потому что я вижу на крыше жилого здания чёрное знамя, на котором белым цветом написано «Молодёжное движение моджахедов», то есть, «Харакат аш-Шабаб аль-Муджахидин», но их называют просто «аш-Шабаб», то есть, «молодёжь». Почему-то уверен, что лидерами в этом движении были не юноши, а вполне пожилые окуни исламистского толка…

Из-за наличия этого знамени я и пришёл к выводу, что исламисты сумели взять Могадишо, но потом очень сильно пожалели об этом, так как им открылось, что сельского хозяйства больше нет, запасов продовольствия нет, зато есть целая прорва людей, которых надо как-то кормить.

Местные официальные власти, я полагаю, оперативно съебались морем, чтобы не вывозить всю эту щекотливую ситуацию на своих плечах, а исламисты конкретно так попали.

Осматриваю местность в ЭМ-режиме, но не обнаруживаю ничего живого, поэтому подхожу к КПП и начинаю его разбор. Покойный БТР-60 отталкиваю в сторону, бетонные плиты выбрасываю во двор частного дома, а затем, когда путь стал чистым, сажусь в тягач и продолжаю движение.

Я очень близок к цели — Могадишо, наконец-то, достигнут. Теперь дело за малым…

«Надо добраться до порта, но сперва необходимо зашифровать мою малышку в неприметном месте», — решил я. — «Здесь могут быть люди, а они могут существовать в нынешних реалиях только при условии, что у них есть пушки. А если у них есть пушки, то они могут пустить их в ход. Я ни за что не прощу себе, если эти злые люди взорвут мою малышку».

Медленно еду по очень условным городским улицам, которые представляют собой грунтовое нечто, располагающееся между унылыми участками с унылыми домиками. Тут мою малышку не спрятать, потому что она будет возвышаться над окрестными домами и её найдёт любой долбоёб с глазами.

Останавливаю тягач, выхожу из него и забираюсь на багажный отсек. Осматриваюсь по сторонам и вижу скопление капитальных сооружений, которые точно выше и больше моей малышки.

Заезжаю на территорию импровизированной парковки и останавливаю тягач почти впритык к двухэтажному зданию.

— Вот теперь можно заниматься разведкой, — произнёс я, выйдя из кабины.

Закрываю дверь на ключ и направляюсь в сторону порта.

По пути мне встречаются напоминания о попытках горожан выжить в условиях тотального хаоса и безвластия: есть признаки локальной кооперации и строительства укреплений, что иногда доходило до сооружения дозорных вышек и полноценных заграждений, усложняющих перемещение по улицам.

Но всё оказалось тщетно, потому что главным врагом людей оказались не звери. Главным врагом всегда был и до сих пор остаётся он — голод.

У меня складывается впечатление, что именно после того, как выжившие горожане отбились от первых волн охуевших от жизни зверей, на них накатило осознание, что надо что-то кушать. А кушать ничего не было, кроме зверей.

Но зверей пойди ещё убей, не став при этом ужином — полагаю, Могадишо стал городом-побратимом Новокузнецка, только проблема перенаселённости тут была гораздо острее, из-за кратно большего числа исходного населения.

В Кузне под контролем администрации полковника Белогурова были примерно 150-200 тысяч человек, которых было никак не прокормить, а в Могадишо…

Я не знаю, сколько людей здесь обитало, но это столица, поэтому, наверное, пара миллионов точно набежала.

Учитывая, что у них была война против Кураж-Бамбея, то есть, аш-Шабаб, город был укреплён с внешней стороны и представлял собой крепость, в современном понимании фортификации.

На улице иногда попадается оружие — ножи, топоры, заводские мачете, самопальные мачете, дубинки и так далее. Ни единого образца огнестрела, конечно же, нет, хотя гильзы встречаются повсеместно, как и пулевые отверстия в оградах, стенах и дверях домов.

«Да, похоже, что они, в конце концов, начали пиздиться все против всех», — пришёл я к выводу, перелезая через баррикаду из трухлявой мебели. — «Но кто-то, в итоге, победил — слишком редко бывают ситуации, когда двое последних выживших наносят друг другу смертельные раны и погибают почти одновременно».

Так как я совсем не ориентируюсь в этом городе, состоящем из бесчисленных частных домов, тесно прижатых друг к другу, для меня является загадкой, в каком районе я нахожусь, но зато я уже чувствую запах моря…

Сканирую местность в ЭМ-режиме и замечаю, наконец-то, живых людей.

Это группа из шести вооружённых выживших, которые преследуют какую-то женщину — очевидно, что это КДшники.

Женщина развернулась к преследователям и выпустила две струйки синей жидкости из своих рук. Преследователи разбежались в стороны, но один из них не сумел уклониться, поэтому попал под струю. Он рухнул и начал корчиться в муках.

«А вот это уже интересно…» — подумал я, перехватывая ARX-200.

Продолжаю наблюдать за развитием событий и вижу, как один из преследователей совершил молниеносный рывок и сбил женщину-КДшницу с ног, после чего сразу же вбил ей нож в лицо.

Медленно приближаюсь к месту действия, чтобы получше изучить этих ребят и понять, что они за люди. Убийство КДшника КДшником — это дело житейское, поэтому я не сужу о них по этому эпизоду.

А пятеро КДшников уже начали то, ради чего всё это, очевидно, затевалось — они приступили к разборке своего бывшего соратника на ценные компоненты, то есть подвесили его за ноги на ближайшем столбе, подставили под него ведро и распороли ему глотку.

Кровь начала течь в ведро, а один из КДшников, самый высокий и крепкий из них, уже спустил штаны и начал совокуплять тело загнанной и убитой КДшницы. Ещё двое встали в живую очередь.

«Ну, да — чего добру-то пропадать?» — подумал я и усмехнулся.

Мне всё понятно — это людоеды-некрофилы. С такими мне точно не по пути. Я видел много всякой хуйни — после зоошизы чего только не бывало, но такое… Нет, это уже за гранью добра и зла — это что-то новое и самобытное.

Скрытно сближаюсь с ними и аккуратно забираюсь на крышу частного дома. Специально выбираю наиболее крепко сидящие плитки черепицы, чтобы не выдать себя посторонними звуками. Звук двигающейся черепицы хрен перепутаешь с чем-то ещё…

Теперь я могу рассмотреть их обычным зрением и увиденное мне не нравится: они тощие и измождённые, но зато одеты по последней моде, в луки от Дольче и Габбаны, Гуччи, Бриони и Джорджо Армани.

Они носят не спортивки, как можно было ожидать, а прямо лухури аутфиты — ебун мёртвой бабы одет в леопардовый деловой костюм, на шее у него толстая золотая цепь, а на ногах мюли с мехом. (1)

Вообще-то, это женская обувь, как мне кажется, но я не спец, поэтому могу ошибаться. И всё же, этот негр смотрится максимально стилёво, несмотря на то, чем он сейчас занимается.

Трое других одеты в разноцветные деловые костюмы из твида, в стиле английских джентльменов, ну и на них, конечно же, навешаны многочисленные золотые цацки. Скоро они станут моими…

Прикиды на них прямо новые и чистые, что вступает в сильный диссонанс с окружающей нас обстановкой, всем своим видом символизирующей упадок и разложение. Вообще, я хотел бы одеваться так, как они — это капец как круто и модно.

«Щека, в своём леопардовом халате от Дольче и Габбаны влился бы тут, как родной», — подумал я. — «Но у него оригинальный халат».

Понятно, что на этих неграх лютый контрафакт, произведённый в знаменитой итальянской провинции Гуандун, но видно же, что эти ёблики собирали себе лук очень придирчиво и с утончённым вкусом. Наверняка, они делали это с оглядкой на самые последние модные журналы.

Наверное, встреться я с ними в другой обстановке, принял бы за приличных людей, но они каннибалы-некрофилы, а от таких лучше избавляться на месте…

— Ну, господа, по-моему, это харам, господа! — воскликнул я, наведя на них штурмовую винтовку. — Харам, господа!

Стреляю в одетого в синий твидовый костюм негра, который завалил бабу, но он активирует турбо-режим и резко уходит с линии огня, получив лишь сквозное ранение в правую руку.

Совсем не расстраиваюсь от этого и расстреливаю двоих «твидовых» КДшников, которые оказались недостаточно расторопными — они планировали дотрахать труп КДшницы после высокого. Но не судьба…

Две очереди вскрывают им грудные клетки и отправляют на тот свет, если он есть, конечно же.

Опыта никакого не дало, что исчерпывающе объясняет мне степень их опасности для меня.

Перевожу прицел на ебуна мёртвых, который активировал какую-то способность, благодаря чему сумел без последствий пережить очередь в грудь и кинулся на меня, с мачете наголо.

— А-ха! — воскликнул я. — Хочешь по-плохому, да?!

Спрыгиваю с крыши и на лету извлекаю из перевязи саблю из слоновьего бивня.

Применяю весь свой фехтовальный скилл и парирую первый удар моднявого некрофила, после чего быстрым уколом пронзаю ему предплечье правой руки, а затем наношу рубящий удар ему по шее.

Несмотря на то, что я пережил в процессе битвы со слоном, я считаю, что получил гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд.

— Смотрите, парни! — воскликнул я, подняв над собой отрубленную голову и пошевелив её губами. — Я люблю ебать трупы! Но, господа, это харам! Харам, господа!

Это действо произвело деморализующий эффект на турбо-мэна, который находился на дистанции около полутора сотен метров от меня. Он развернулся и бросился в бегство.

А вот последний боец, в красном твидовом костюме, укрывшийся за мусорным баком, выполз из-за укрытия и встал на колени, после чего отбросил от себя топор и поднял руки.

— Не до тебя мне сейчас… — произнёс я, подойдя к нему. — Хотя… Если сбежишь — будешь умирать очень медленно и мучительно. Сиди здесь, пока я не вернусь. Если увижу, что ты сдвинулся хоть на сантиметр — ну, тогда ты узнаешь, насколько именно я ебанутый. Как понял меня?

— Я тебя понял… — ответил он.

Значит, арабский они тут понимают — это обнадёживает меня.

Смотрю в сторону убежавшего уёбка и понимаю, что он съебался больше, чем на километр, поэтому придётся выполнить работу Ив Даллас, детективши из будущего, то есть, заниматься следствием.

Роман, кстати, оказался на удивление интересным — неудивительно, что Джей Ди Робб начала жёстко графоманить и выдала минимум 39 книг в цикле…

Переключаюсь в УФ-режим и начинаю смотреть свежайшие следы, оставленные Турбо-челиком, упиздовавшим в дальние дали.

«Не уйдёт», — констатировал я, встав на его след.

Он вытекает, поэтому УФ-режим опционален, но в этом режиме я меньше напрягаюсь, так как кровь выступает в роли неонового указателя направления движения жертвы.

Быстро набираю максимальный разгон и преследую трусливого уёбка, не пожелавшего умирать вместе со своими. Пусть это была группа каннибалов-трупоёбов, но группа же — человек, кидающий своих соратников, не заслуживает никакой группы, даже группы каннибалов-трупоёбов.

Следы видны отчётливо, поэтому не особо важно, насколько далеко он сбежит, но мне хотелось бы расправиться с ним побыстрее, так как у меня пленный стоит на коленях, и я очень сильно хочу с ним поболтать.

Этого Турбо-челика тоже можно было бы взять в плен, но это дохуя возни. А мне не хочется долго возиться с ним, поэтому я просто грохну его.

В один момент, увидев возможность, запрыгиваю на крышу двухэтажного здания и отталкиваюсь от него, взлетев на 22 метра вверх, что дало мне просто охуительный обзор на весь город.

Я сразу же увидел убегающую от меня жертву, после чего приземлился и скорректировал направление бега.

Турбо-челик, на определённом этапе своего пути, справился с перетягиванием своей раны жгутом, поэтому почти перестал вытекать и оставлять после себя капли крови. Его ноги и без этого оставляют отчётливые следы, превосходно видимые в УФ-режиме, поэтому разницы почти никакой.

Примерно два километра спустя, я вновь запрыгнул на здание, на этот раз одноэтажное, после чего подпрыгнул и скорректировал свой маршрут.

Я очень значительно сократил дистанцию между нами, поэтому сумел разглядеть детали — Турбо-челик перетянулся и обзавёлся ржавой кувалдой, которую решил использовать для самообороны. Ножик ему, видимо, показался недостаточно веским аргументом.

Когда между нами осталось меньше двухсот метров, он резко развернулся и побежал ко мне, рывками ломая траекторию, чтобы затруднить мне прицеливание.

Но я даже и не думал стрелять в него, так как мне хочется закончить всё в ближнем бою. Это даёт шанс на то, что за него дадут опыт — опыт я ценю.

Легко уклоняюсь от удара увесистой кувалдой, а одновременно с уклонением наношу рубящий удар по левому плечу оппонента. Слоновий бивень рассекает мягкую плоть, перерубает ему ключицу, а затем отделяет часть плеча с левой рукой.

Часть Турбо-челика падает на запыленную улицу Могадишо, он начинает вопить от боли и ужаса, а затем я затыкаю его горизонтальным ударом моей сабли.





+1 очко опыта





Голова Турбо-челика падает на грунтовую дорогу и катится по ней несколько метров.

Становлюсь на одно колено перед обезглавленным телом и начинаю шарить по его карманам.

— О-о-о, — изрёк я, вытащив из внутреннего кармана пиджака мобильный телефон Samsung Galaxy A07. — Нихуя себе! Заряженный!

Он, естественно, заблокирован, но это не беда. Я беру голову Турбо-челика, после чего открываю ему глаза и подношу к телефону.

Телефон разблокируется, и я отбрасываю голову в сторону, после чего иду обратно к пленному, на ходу копошась в мобилке.

Сразу же открываю «Галерею» и вижу, что челик активно фотографировался — похоже, что они заняли что-то вроде отеля, потому что встречаются фотографии в помещении, похожем на типичное лобби, а также фотографии в номере.

У него, как я понимаю, была своя тёлка, с которой он любил фотографироваться лёжа на кровати в обнимку.

А ещё у него куча фотографий, на которых он демонстрирует разные аутфиты: от деловых костюмов до ночных пижам. Мне даже стало немного жаль, что я его убил — у него был очень хороший вкус в одежде…

Это не его изначальный телефон, потому что телефонная книга абсолютно пуста, а звонков с него не осуществлялось, хотя в списке Wi-Fi сохранены разные телефоны, раздававшие соединение.

«Прикольно жили, короче», — подумал я. — «Значит, у них где-то тут есть логово, с какими-то запасами и бабами».

Возвращаюсь к месту побоища и вижу, что пленник стоит на коленях ровно там, где я и сказал. Он вообще не шевелился и даже не касался земли вокруг себя.

— Молодец, — похвалил я его. — Спой мне песню.

— Какую песню? — спросил он с недоумением и опаской.

— Песню о том, где находится отель, в котором вы живёте, — ответил я. — Я знаю, что это где-то в городе, поэтому лучше не лги мне — возможно, уйдёшь отсюда живым и даже проживёшь какое-то время.

— Отель «Африк», — ответил он. — Не убивай меня, пожалуйста…

— Кто была эта баба? — спросил я, указав на недотраханный труп.

— Не знаю, — ответил он.

Принюхиваюсь к воздуху.

— Ты этого не знал, но я говорю тебе сейчас — у меня аллергия на запах пиздежа, — сообщил я пленному. — И я чувствую этот запах, от которого у меня начинает чесаться кожа. Ещё раз спиздишь — я сделаю тебе больно.

— Я клянусь, я не знаю, кто она! — приложив руку к сердцу, ответил пленный.

— М-м-м, у меня скоро начнётся отёк шеи… — произнёс я, почесав шею, а затем ударил его ладонью наотмашь.

Пленный рухнул на спину.

— Встать, — приказал я ему.

Он поднялся на ноги, и я сразу же ударил его снова, из-за чего он рухнул обратно на землю.

— Встать, — повторил я приказ.

Он поднялся с земли и встал, но я снова дал ему мощную оплеуху.

— Встать, — снова приказал я ему.

Негр поднялся на ноги, держась за рассаженную левую щеку.

— Кто она? — спросил я.

— Она бежала мимо отеля — клянусь тебе! — сообщил он. — Мы бросились в погоню, потому что уже давно ничего не ели!

«Ничего не ели» — выходит, у них уже давно нормализован каннибализм и они сразу восприняли эту бабу, как бегающую еду. М-да, это, конечно, дико.

— То есть, ты снова утверждаешь, что не знаешь, кто она? — уточнил я.

Мне вообще похуй, знает он её или нет, этот разговор ведётся для того, чтобы создать в башке негра иллюзию, будто я ещё ничего не решил на его счёт…

— Я клянусь тебе — я не знаю, кто она! — заверил он меня. — Я увидел её сегодня впервые в жизни!

— Ладно, ты убедил меня, — сказал я. — Сколько людей в отеле «Африк»?

Он промедлил с ответом, и я снова шарахнул его ладонью по лицу, вследствие чего он вновь рухнул на землю.

— Встать, — приказал я.

— Четверо! — воскликнул он, поднявшись на ноги. — И ещё три женщины!

— Кто эти четверо и что у них за способности? — задал я следующий вопрос.

— Харун — он мечет молнии из рук, Хаади — он обладает большой силой и может поднимать машины, — начал перечислять пленный. — Далмар — он может видеть через тонкие стены, и очень быстр, а Кошин плюётся очень едкой кислотой.

— Какие у них уровни? — спросил я.

— Я не знаю… — ответил он. — Но очень высокие! Это сильнейшие бахалы!

Бахал — это похоже на какое-то местное слово, вероятно, на сомалийском и означает что-то вроде «скотина», «зверь» или «животное», потому что в арабском есть слово бахима, означающая именно это. Думаю, это заимствование.

— Бахал — это «зверь» или «животное»? — уточнил я.

— Да, — подтвердил пленный.

Каждый день надо стараться узнавать что-то новое — может, поумнеешь…

— Тогда идём — покажешь мне отель «Африк», — приказал я ему. — Выкинешь что-то — будешь умолять меня, чтобы я перестал.

— Что? — недоуменно спросил пленный.

— Чтобы я перестал заставлять тебя есть говно, — ответил я. — Сначала мы с тобой походим по местности и поищем источник говна, а затем я заставлю тебя — будешь жрать говно до тех пор, пока у тебя не лопнет желудок. Обещаю тебе.

Он судорожно вздрогнул, а затем пошёл вперёд.

«Нет, определённо, у них есть вкус в прикидах», — подумал я, рассмотрев его вывалянный в пыли прикид.

Костюм у него монотонный, с позолоченными пуговицами и без воротника. Сдаётся мне, что это женская версия — но я не совсем шарю в моде, поэтому не берусь утверждать.

— Это что такое? — спросил я через несколько минут, указав на большое здание.

— Это Сомалийский национальный университет, — ответил пленный.

— Он всегда выглядел так хуёво? — уточнил я.

— Сколько себя помню, — ответил он.

Идём по улице Джидка Афгуай, в конце которой я и увидел отель «Африк», выглядящий, мягко говоря, всрато. На балконах висит стиранное бельё, стены отеля вшатанные временем, пулями и осколками, а участок вокруг отеля огорожен всратыми баррикадами.

Сдаётся мне, что эта баррикада строилась силами этих канибаллов-некрофилов-долбоёбов, потому что строили её из подручных средств, то есть, каких-то парт, диванов, дорожных знаков, фонарных столбов и прочего говна, которое нетрудно вытащить из зданий или выкорчевать из земли.

Защитные свойства у всего этого, естественно, крайне сомнительные, поэтому остановить эта баррикада может, разве что, чихуахуа-мутанта, и то, не очень надолго.

— Что ж, благодарю за сотрудничество, — поблагодарил я пленного.

Он что-то понял по моему тону, поэтому начал разворачиваться, но не успел — я отрубил ему голову саблей.

— Людоеды, долбоёбы и некрофилы… — произнёс я и начал рассматривать отель в ЭМ-режиме. — Ничего, недолго вам всем осталось, господа. Потому что это харам, господа.

Наверное, надо было меньше читать религиозную литературу…





Примечания:

1 — Мюли — вид женской обуви без задника с открытой пяткой, короче говоря, это такие тапки, изо всех сил делающие вид, что они туфли. Для придания эффекта лухури и тяжёлого люкса на мюли нередко нашивают какой-нибудь редкий мех, в области пятки — типа для теплоты ног, но реально для лухури и люкса.

Пример мюлей с мехом:





Глава восьмая. Татарское безразличие


*Федеративная Республика Сомали, регион Банадир, город Могадишо, у отеля «Африк», 22 сентября 2028 года*





Ну, пленный не соврал — действительно, четыре КДшника, а также три женщины из нормальных. Похоже, им стало мало этих троих, ну, потому что они уже надёжно залетели и потеряли кондиции на срок до девяти месяцев. Не удивлён, что этим ебанатам захотелось разнообразия, но я удивлён, что они сперва убили ту КДшницу, а уже потом…

— Нездоровые они тут… — пробурчал я и направился к отелю.

Беременные бабы — это проблема. Очевидно, что они тут выживают только за счёт этих некрофилов-каннибалов, и если я убью этих ебанатов, то сами эти бабы прокормиться не смогут.

Я такой хуйни допустить не могу, ведь я не такой человек, поэтому они уже стали моим личным головняком.

«Блядь…» — подумал я с досадой. — «Я пришёл сюда за буксирчиком…»

Перелезаю через баррикаду и натыкаюсь взглядом на голого негра. Этот негр только что вышел из лобби отеля и теперь смотрит на меня изумлённым взглядом.

— Даров! — приветствовал я его. — Как дела?

Вскидываю ARX-200 и даю по нему длинную очередь, примерно на полмагазина.





+3 очка опыта





Это неплохо.

Из окна третьего этажа выглянул другой негр, который сразу же взмахнул рукой и выпустил в меня сгусток кислоты. Легко уклоняюсь от него и отстреливаю в окно остаток магазина.

Не попал, но это и не важно, потому что никуда эта блядина от меня не денется…

«Турбо-хуй не убежал — этот, тем более, не убежит», — подумал я, переступая через труп и заходя в лобби.

Со стороны лестницы доносится громкий топот и очень скоро в лобби вбегает сухой комплекции негр, вооружённый АК или АКМ.

Он сразу же оценил ситуацию и молнией метнулся к ближайшей колонне, за которой и укрылся, после чего высунул автомат и открыл по мне прицельный огонь.

Я тоже не стоял, как дерево, поэтому, ведя беглый огонь, укрылся за стойкой ресепшена.

Как я понимаю, этот негр видит меня, потому что это Далмар, который быстрый и видит сквозь тонкие стены. Но у него нет того, что есть у меня…

Вытаскиваю из подсумка гранату Ф-1, которую так и не удосужился модернизировать на мгновенный подрыв, вынимаю чеку, отпускаю предохранительный рычаг, после чего отсчитываю ровно две секунды и бросаю в сторону Далмара.

Тот совершает стремительный бросок к лестнице, но не успевает, так как граната взрывается в воздухе и осыпает его жопу осколками. Он визжит и падает, а я встаю из-за стойки ресепшена и добиваю эту суку короткой очередью.





+2 очка опыта





Кошина, который плюётся кислотой, я уже видел. Теперь нужно понять, кто ещё остался. Если тот негр во дворе был Хаади, то есть, здоровяком, а он был довольно-таки крепкой комплекции, то остаётся лишь один кандидат — Харун-молниеметатель или Электрический Харун.

Двигаюсь к лестнице, но останавливаюсь, когда вижу ЭМ-силуэт Кошина, спрятавшегося на верхнем пролёте. Похоже, что он ждёт меня в засаде — рассчитывает плюнуть мне на макушку, когда я буду подниматься.

— Эй, гондон, я тебя вижу! — воскликнул я. — Сейчас я кину тебе гранату! Готовься ловить!

Я своё слово держу, поэтому вытаскиваю из подсумка гранату М67 — в багажнике на цистерне у меня их около 1500 единиц, поэтому можно сказать, что они бесконечные.

«Кенийская армия — ван лав», — подумал я и выдернул чеку из гранаты.

Освобождаю рычаг и бросаю гранату на верхний пролёт, а Кошин плюёт в меня кислотой. Он не попал, так как я уклонился, а вот граната упала где-то рядом с ним.

Кошин сразу же бросился в коридор и успел, поэтому граната взорвалась совсем зря, но, в то же время, не совсем зря, так как я завоевал для себя лестницу и могу продолжать штурм.

— Кошин, распутная ты дочь шакала, у меня просто дохуя гранат! — сообщил я ему, вытаскивая из подсумка следующую гранату. — Лови, блядь, ещё одну!

Закидываю гранату в коридор, после чего до меня доносится интенсивный топот. Сразу же забегаю в коридор и стреляю в спину этому долбоёбу.





+2 очка опыта





Поднимаю с красного ковролина гранату, из которой я «забыл» вынуть чеку — это такая нехитрая уловка, отлично срабатывающая даже с профессионалами…

— ХАРУ-У-У-У-УН!!! — проорал я во всё горло. — ВЫХОДИ, ГРЯЗНАЯ ШАРМУТА!!! ВРЕМЯ СОСАТЬ!!!

Я знаю, где он находится — на этаж выше, но прямо сейчас он бежит к лестнице, и я встречу его у неё.

Мы добираемся до лестницы одновременно, я начинаю вскидывать ARX-200, а Харун поднимает руки и выпускает из них свои знаменитые молнии.

Меня шарахает молнией, но я чувствую слабую щекотку в пальцах, а затем автомат непроизвольно выстреливает, после чего взрывается магазин.

Быстро отстёгиваю автомат от ремня, отбрасываю его в сторону и совершаю рывок прямо на Харуна.

Врезаюсь в тело щуплого негра и ударяю им в ступеньки.





+1 очко опыта





— Жил грешно и умер смешно, — произнёс я, поднявшись на ноги. — Жалкая подделка…

Судя по положению его шеи, он впечатался затылком в ребро ступеньки, чего оказалось достаточно, чтобы убить его мгновенно.

Задумываюсь о том, что надо прекратить заниматься экстримом и начать носить шлем — у меня в багажнике лежат аж десять штук.

— Зарина, Джамиля, Гюзель, Саида, Хафиза, Зухра, Лейла, Зульфия, Гюльчатай!!! — громко позвал я. — Выходите!!!

Но три женщины не отзываются, поэтому мне придётся самому прийти к ним.

Поднимаюсь на четвёртый этаж — они сидят в одном из номеров.

Стоило мне открыть дверь номера, как они завопили от ужаса, потому что да, я не похож на человека, которого ты хочешь увидеть входящим в свой номер.

— Тихо! — рявкнул я и дождался, пока три женщины замолкнут. — Ваши хозяева мертвы — я убил каждого из них.

Выглядят они очень хуёво — есть многочисленные пятна синяков, на руках и бёдрах сигаретные ожоги, а на плечах видны шрамы от плёток или чего-то подобного. Одежды на них нет, что должно подчёркивать их рабское положение.

— Приказываю найти одежду и одеться, — приказал я. — Вы временно переходите под моё управление — до тех пор, пока я не придумаю, куда вас деть. Назовитесь.

Они не решаются заговорить, но я вижу, что они меня прекрасно понимают.

— Я жду, — произнёс я.

— Хабуун, — представилась самая старшая из них. — Вы правда убили их всех?

— Всем встать — идём на экскурсию, — приказал я. — Я сказал — встать! За мной!

Вместе с ними спускаюсь по лестнице на второй этаж и показываю всё так же лежащего на ступеньках Харуна.

— Дохлый? — спросил я. — Хабуун — проверь его пульс. Это приказ.

Женщина осторожно приблизилась к бездыханному телу, всё также смотрящему на потолок бессмысленным взглядом, и приложила ладонь к его рту.

— Он мёртв, — сообщила она.

— Так, идём дальше, — сказал я и повёл их в коридор второго этажа. — Вон того проверь.

Она прошла к телу Кашина и даже не стала ничего проверять, так как у него в спине слишком много дыр, а под ним слишком большая лужа крови.

— Он мёртв, — сказала Хабуун.

Вижу, как самая мелкая из женщин, отличающаяся от двух других прямо иссиня-чёрной кожей, неуверенно заулыбалась.

— Идём, — позвал я.

Спускаемся в лобби и я подхожу к телу Далмара.

— Вот этот долбоёб вообще сдох, как псина, — прокомментировал я наблюдаемую картину. — Хотя ему далеко до того долбоёба, что лежит во дворе… Следуйте за мной.

Показываю тело Хаади, который успел растечься очень большой лужей крови.

— Он просто посмотрел на меня, а я ему, хуяк, очередь в грудь! — похвастался я. — Круто, да?

— Да, очень круто, господин, — исполнив поклон, ответила Хабуун.

— Да-да, очень круто! — спохватившись, похвалила меня мелкая.

А вот третья, которой на вид лет тридцать, помалкивает и смотрит на меня ничего не выражающим взглядом.

— Тебя как звать? — спросил я её.

— Амаль, — тихо ответила она.

— А тебя? — спросил я у мелкой.

— Настехо, — с готовностью ответила она.

— Настюха, значит… — произнёс я. — Сколько тебе лет?

— Девятнадцать, — ответила Настюха.

— М-хм… — хмыкнул я задумчиво и посмотрел на двух других. — А вам?

— Сорок два, — сообщила Хабуун.

— Тридцать, — сообщила Амаль.

— М-хм… — снова хмыкнул я, не менее задумчиво, и погладил подбородок.

— У них было ещё шестеро воинов! — сказала Настюха.

— Было — это ты правильно сказала, — усмехнувшись, ответил я. — Не ссыте понапрасну — дядя Студик уже всё порешал…

Я даю себе отчёт, что наваливаю сейчас солидную порцию кринжа, но это первое, за долгое время, социальное взаимодействие, поэтому я хочу насладиться этим моментом.

— Нам начать разделывать их? — спросила Хабуун.

— В смысле? — с недоумением спросил я.

— Мясо же пропадёт… — сказала она, посмотрев на меня, как на дебила.

— Какое, нахуй, мясо?! — спросил я. — Вы не будете есть это говно! У меня есть просто дохуя слоновьего мяса! Больше никакого каннибализма, дамочки!

— Но… — начала Хабуун, но ей на плечо положила руку Настюха.

— Короче, мой приказ в силе — найдите себе одежду и прикройтесь, — сказал я. — А я пригоню сюда мою малышку. Ну и соберу кое-что по дороге. Кто-нибудь из вас умеет пользоваться оружием?

— Я умею, — сказала Амаль.

— Вон там, у того долбоёба, лежит АК — вооружайся, — приказал я ей. — Маловероятно, что на вас кто-то наломится, пока меня нет, но кто бережет себя, того бережет Аллах, как говорится…

Да, мне точно надо было меньше читать религиозную литературу — уже невольно сыплю цитатами и пословицами.

Амаль вооружается АК, а я отправляюсь за зипунами. А может, и не за зипунами — я до сих пор не знаю, что значит это слово.

Быстро добегаю до оставленных трупов модников и вижу, что их нашла стая из пяти шакалов.

— А ну брысь! — крикнул я и выхватил Глок 17.

Местные псины, как видно, за кусок мяса готовы потеть до последнего, поэтому они ощерились на меня своими пастями и создают видимость угрозы. Наверное думают, что я посягаю на их добычу.

Целюсь в самого крупного шакала, а тот всё верно понимает и кидается на меня рывком. Херачу его с ноги, прямо по морде, а затем даю два выстрела ему в башку, сразу же, как он приземлился.

— Кто ещё?! — с вызовом спросил я у остальных.

Произошедшее ничего не изменило в их планах, поэтому они кинулись на меня толпой. Троих расстреливаю из Глока, а последнего бью кулаком левой руки прямо в череп, после чего он откисает насовсем.

— Охуели совсем, блохастые… — процедил я и начал собирать с негров законные трофеи.

По моим прикидкам, получилось около двухсот граммов золота, но это надо будет взвешивать чуть позже, когда найду аптечные весы.

Улов хороший, поэтому не зря убивал этих ебанатов — в Волгограде сдам золото и получу монеты. Будем с Щекой на эти монеты кружить так, как ещё не угорали…

Ну, а вообще, я не знаю, какова сейчас обстановка во Фронтире, поэтому может быть, что всем давно пришлось забыть про заебись и всё стало за деньги — это маловероятно, но возможно. В таком случае, это золото придётся очень кстати.

Закидываю золото в специальный отсек рюкзака и бегу за моей малышкой.

Примерно через два десятка минут, на мощном и бронированном тягаче, подъезжаю к отелю, тупо пробив уебанскую баррикаду. Она даже не замедлила мою малышку, а просто разъехалась в стороны, так как её ничем не закрепили.

Из лобби выглянула обеспокоенная Амаль, всё такая же голая, но при Калаше.

— Это я! — сказал я ей. — Где остальные?

— Одеваются, господин, — ответила она.

— Не называй меня господином — я тебе не господин, — приказал я ей. — Можешь называть меня боссом, если тебе так хочется, но не господином. Окей?

— Хорошо, босс, — согласилась Амаль.

— Здорово! — заулыбавшись, воскликнул я. — Иди тоже, это самое, одевайся!

Выхожу из кабины малышки, с которой нам скоро, увы, предстоит расстаться, глажу её по капоту, а затем запрыгиваю на багажный отсек.

Ввожу свой год рождения на кодовом замке, после чего достаю из багажа десятикилограммовый ящик с вяленой слонятиной.

— Дамы! — обратился я к спустившимся в лобби женщинам. — Вот, угощайтесь!

Снимаю слой пищевой бумаги и демонстрирую им вяленое по моему авторскому рецепту мясо. Беру полукилограммовый кусок и впиваюсь в него зубами.

— Ах, совсем забыл! — сказал я и выбежал из лобби.

Запрыгиваю на цистерну и исчезаю в багажном отсеке. Возвращаюсь уже с упаковкой минералки.

Сейчас такие времена, что всё просрочка, но минералки это, я надеюсь, не касается. Мне-то всё равно, а вот нормальные люди могут пострадать…

Захожу в лобби и вижу, что бывшие пленницы едят мясо — они, видимо, научены горьким опытом, поэтому срезают ножами очень тонкие слои и интенсивно жуют их, маленькими порциями.

— Не забывайте запивать, — посоветовал я им и поставил ящик на стойку ресепшена.

По ним видно, что ели они нечасто, поэтому компенсируют сейчас, как могут.

— А откуда это всё? — спросила Настюха.

— Из Кении, — ответил я и открыл хищно зашипевшую бутылку минералки.

— Там всё хорошо? — задала вопрос Хабуун.

— О, нет, там всё очень хуёво, — покачав головой, ответил я ей. — Потому я и нашёл всё это, что там все умерли очень и очень быстро. Слишком быстро, чтобы успеть съесть и выпить все запасы.

— Но как ты там выжил? — спросила Настюха.

— Уметь надо, — усмехнувшись, ответил я. — Вы бы только знали, что я пережил! Это просто капец! Вот это мясо — это слонятина! Я убил его вот этими мозолистыми руками! Вот этими вот!

Показываю им свои руки, которые, и вправду, мозолистые…

— Нет, дамочки, в Кении никто больше не живёт, — произнёс я. — Там людей ебут. И, спешу заметить, очень даже неплохо.

Беру из ящика ещё один кусок мяса и сажусь на ближайший диван.

— Но как ты там оказался? — спросила Настюха.

— Это долгая история… — начал я. — Но мы, как раз, никуда не спешим, поэтому садитесь и слушайте! Вы бы, блядь, только знали, как давно я не разговаривал с людьми! Я был там один! Один! Мне даже казалось, что я схожу с ума! Но я же не сошёл с ума?

— Нет-нет, конечно, нет! — заверила меня Настюха.

— Одна ты меня всегда поддерживаешь, Настюх… — улыбнувшись, сказал я на это. — Итак, история! Началось всё, вообще-то, в Новокузнецке…

Мне потребовалось целых три часа, чтобы рассказать подробную историю страданий и мучений, обрушившихся на меня после начала зоошизы. Настюха, к концу повествования, отключилась на диване и засопела. Но я её не виню.

— Как думаешь, Фронтир тебя ищет? — спросила Хабуун.

— Разумеется! — уверенно ответил я. — Но я не знаю, как им придёт в голову искать меня в Сомали — это не интуитивно ни разу.

— Но зачем ты тогда сюда приехал? — спросила она. — Ты мог бы остаться в Судане и просто ждать.

— Знаешь, как говорят у нас в России? — произнёс я. — На других надейся, а сам не плошай. Ну и я надеюсь, что я вернусь в Иран раньше, чем остальные доберутся до шахиншаха… Я выебу этого гондона… И Нассера, и Мону, и всю его шахиншахскую гвардию — каждого, блядь!

— А что мы? — спросила Амаль.

— Вот я и думаю до сих пор, «что вы»… — ответил я. — Теперь вы рассказывайте, что происходит в городе, кто куда, с кем, зачем, почему, когда и нахуя.

— Я расскажу, — вызвалась Хабуун. — Началось всё почти как у вас…

Её рассказ занял всего около получаса, если считать с перерывом на посрать — Хабуун и Амаль отлучались.

В общем-то, они описали то, что я и так себе представил: сначала военные успешно отбились от нескольких волн зверей, а затем на город накатил Кураж-Бамбей, который проткнул оборону, казнил офицеров и сержантов у монумента Неизвестному солдату, а потом столкнулся с безжалостной реальностью.

Хабуун всё это время выживала вместе с мужем и старшим братом — они продержались три месяца на запасах риса, которые были у её мужа, занимавшегося оптовой торговлей.

А Амаль быстро стала наложницей какого-то Али Юсуфа, одного из полевых командиров Кураж-Бамбея, и первое время жила с относительным комфортом. Ну, в сравнении с остальными, естественно.

Эти месяцы они называли Чёрными, так как толпа голодных горожан сначала снесла Кураж-Бамбей, который и сам был не рад, что взял Могадишо, а затем начался замес всех против всех, за любую еду.

С тех «славных» времён в городе и стало нормально употреблять в пищу человечину, которой, в основном, и пробавлялись последние выжившие.

Сейчас в городе осталось очень мало людей, так как процесс употребления в пищу ближнего своего не прекращается и все жрут друг друга, так как звери вокруг города были слишком сильны.

Первые полгода город делили между собой крупные группировки КДшников, которые непрерывно воевали между собой, с группами нормальных людей, а также со зверями, но потом всем стало ясно, что в городе совсем нечего ловить, поэтому кто-то уплыл на имеющихся судах, а кто-то ушёл на запад, на север или на юг.

Это вызвало у меня вопрос насчёт морского транспорта, на что я получил печальный ответ — всё, что могло плавать по морю, уже уплыло нахуй.

— Ситуация, блядь… — произнёс я. — М-да-а-а, ебать его в рот, блядь, сука… Втянул себя, нахуй, в какую-то хуйню, блядь…

Всё это очень плохо, прямо очень, потому что тут даже байдарку не найдёшь — всё уже заюзано горожанами, чтобы съебаться отсюда подальше.

— Чем ты думал? — спросила Хабуун. — На что ты рассчитывал?

— Я думал головой, а рассчитывал на то, что вас всех тут сожрали, нахуй, в первые две недели! — ответил я ей. — Но, ладно, это нормально — факап есть факап. Какие вы знаете места дальше на север, вдоль берега, где могут быть корабли?

— Дальше на север нет ни одного порта, — ответила Хабуун. — Ты зря ехал сюда.

— Это я сам буду решать, зря или не зря, — возразил я. — В этом городе есть ещё какие-нибудь группировки КДшников? Тьфу ты, блядь! Группировки бахалов тут есть?

— Есть ещё одна, но она примерно равна по силе группировке Харуна, — сообщила мне Амаль. — И они тоже людоеды, как все.

— Не надо отдавать нас им, пожалуйста, — взмолилась Хабуун. — Они съедят нас!

А у меня была мыслишка сдать их кому-то, чтобы не осложняли мне мою чрезмерно затянувшуюся турпоездку, но мне понятно, что их либо сожрут, либо заюзают в том же качестве, в каком их юзали покойные негры.

— Ладно-ладно, — махнув рукой, сказал я. — Будете со мной — возможно, удастся доставить вас в Волгоград.

— У вас ведь точно не едят людей? — спросила Амаль.

— Когда я уезжал, не ели, — ответил я.

В конце концов, их можно рассматривать, как ценный актив — в них содержатся минимум трое будущих КДшников. Да и мне нужен кто-то, чтобы мне не дёрнуло кукуху окончательно…

Понимаю, что им на меня не похуй только потому, что я очень важен для них, как локомотив, на котором можно добраться до Волгограда прямым рейсом, но и я извлеку из этого свою пользу.

И вообще, общаясь с ними, я почувствовал человеческое тепло, впервые за долгое время. Это стоит дорого — у меня же, реально, начала подрагивать кукушка…

— Север — хуй с ним, — сказал я. — Что на юге?

— Ближайший крупный порт — это Момбаса, — ответила Хабуун. — Но никто не знает, что там происходит.

— Это снова Кения… — произнёс я.

— Тебе нужно было сразу направляться туда, — сказала Амаль.

— Тебе легко тут пиздеть сидеть, — раздражённо проговорил я. — В Кении вообще другая ситуация — я же говорил, что на меня из буша наломился целый слон! Я просто ехал, понимаешь?! Никому не мешал, а методично двигался навстречу мечте! И тут, хуяк — слон! Он проткнул меня вот этим бивнем!

Показываю ей свою саблю. Второй бивень я собираюсь подарить Лапше — в качестве сувенира из путешествия…

— Так что я в душе не ебу, как мне сделать так, чтобы и вас доставить, и моя малышка уцелела, — произнёс я. — С другой стороны, можно держать вас в багажнике, который не пробить смертному мужу, а сам я буду, в это время, следить за дорогой и расправляться со всеми, кто бросит мне вызов…

Можно более рационально разместить груз, а то я его закидывал на отъебись, что позволит освободить место для хотя бы пары кроватей. От части мяса, наверняка, придётся избавиться, но это опциональный вопрос.

— Короче, я выработал решение, дамы, — вновь заговорил я. — Завтра с утра, как проснёмся, начнём ревизию моих запасов в багажнике, а затем вытащим пару самых маленьких кроватей или одну двуспальную, на которой вы будете спать втроём, всю дорогу. Ещё мне нужно будет перебрать движок, систему охлаждения, ну и вообще, поработать с моей малышкой. Мы проведём тут ещё примерно неделю, но до этого мне нужно договориться со второй группой каннибалов — делить нам нехуй, поэтому… Ну, короче, разберёмся по ситуации.

— Не надо ко второй группе! — попросила Хабуун. — Лучше им вообще не знать, что группы Харуна больше нет!

— Надо, — возразил я. — Если они окажутся недоговороспособными, то я их просто захуярю. Как говаривал один мой хороший знакомый, Ильдар: «Нам, татарам, похуй — ебать подтаскивать, ёбаных оттаскивать…»

— Тогда тебе придётся взять себе всех их женщин, — парировала Хабуун.

— Слушай, еды у меня дохуя, — произнёс я. — Есть проблема с местами, но она решаемая. На самый крайний случай, организуем сидячие места.

— А если в Момбасе не будет транспорта? — спросила Амаль.

— Если там не будет — то нигде не будет, — сказала на это Хабуун.

— Придумаем что-нибудь, — произнёс я. — В худшем случае, так и будем скитаться по всей Африке на моей малышке… Нет, нихуя, точно что-нибудь придумаем!

Я здесь не останусь — мне тут не нравится.

Я вернусь домой — любой ценой!





Глава девятая. Иайдзюцу


*Федеративная Республика Сомали, регион Банадир, город Могадишо, у отеля «Гулид», 23 сентября 2028 года*





Отель «Гулид» основательно укреплён, как я посмотрю. Вокруг участка построена крепостная стена, частично из бетонных плит, а частично из кирпича и стальных балок.

Как сказала мне Настюха, в этом отеле заседал очень важный хуй из местной власти — премьер-министр Хамза Абди Барре, собственной персоной, при батальоне из бригады «Данаб», которая считалась СпН Сомалийской армии.

Настюха жила в этом районе города и считалась зажиточной, до того момента, как в дом её семьи не ворвались бравые спецназовцы, которые совсем слетели с катушек, когда премьер-министр съебался на вертолёте в неизведанные дали. Он, прямо как Карлсон, обещал вернуться…

Отца и двоих братьев Настюхи убили, а её с матерью взяли в сексуальные рабыни, а потом её продали полевому командиру Кураж-Бамбея Мансуру Осману Габаане, которого, в конце концов, разъебала группировка Рубля, в которую входила группа Харуна.

И Рубль — это не прозвище в честь нашей железобетонной и непотопляемой денежной единицы, а местное имя, означающее «приносящий дождь».

В общем-то, после гибели Дольче Габбаны, Настюха досталась Рублю, поэтому переехала в укреплённый Супермаркет, где её драли практически круглосуточно, но зато кормили.

А потом Рубль погиб в неравной схватке с КДшниками из соседней группировки Кураж-Бамбея, его группировка распалась на шесть частей, которые сразу же начали воевать между собой.

Победителем оказалась группа Харуна, которая и забрала себе все трофеи. Раньше у них было сорок с чем-то сексуальных рабынь, но к моему прибытию их всех уже съели, и остались только трое.

Хабуун, Амаль и Настюха очень слабо представляют себе, кто именно сидит в отеле «Гулид», но уверены, что это такие же каннибалы, поэтому в контакт с ними лучше не вступать.

Я решил, что контакт нужен, чтобы не мешали мне заниматься личными делами — я собираюсь шастать по этому городу в поисках всяких ништяков и не могу таскать за собой трёх беременных женщин, поэтому надо определиться в наших отношениях с этими ебобо.

Подхожу на дистанцию около сотни метров до крепостных ворот и смотрю на то, как негры, стоящие часовыми, не видят меня. Я присмотрелся — нет, они не дрочат и не спят.

— Дарова, православные! — приветствовал я негров и помахал им руками. — То есть, правоверные!

Они дёрнулись, всмотрелись в мою сторону, а затем вскинули автоматы и направили их на меня.

— Я хочу поговорить с вашим старшим! — сказал я им. — Советую опустить оружие — не стоит начинать наше общение именно так! Кстати! Вам знакомы эти люди?!

Вытаскиваю из мешка в тележке связку голов.

— Это Намджун, Чонгук, Чингачгук и Гойко Митич! — перечислил я имена, покрутив связку. — Они попытались ёбнуть меня, но меня невозможно ёбнуть, господа! И вы лучше даже не пытайтесь, потому что я недавно начал коллекционировать головы своих врагов!

Но они молчат и продолжают направлять на меня оружие.

— СТАРШЕГО КО МНЕ, БЛЯДЬ! — разъярённо рявкнул я.

Головы уже начали протухать, потому что жара, к которой человеческие мозги очень чувствительны, но мне нужно было что-то, чтобы показать серьёзность и представительность моей персоны. Лучше, чем головы членов значимой группировки, не придумать.

Ворота открылись, и из них вышел очень модный КДшник, одетый в синий деловой костюм, сияющий под солнечным светом. На нём очки с жёлтыми линзами, в руке он сжимает трость с набалдашником в виде человеческого черепа из полированного металла, а на ногах он носит туфли из кожи под крокодиловую.

— Ты здесь старший? — спросил я его.

— Кто ты такой? — задал он встречный вопрос.

Осматриваюсь по сторонам, чтобы удостовериться, что я точно не в Одессе.

— Я спросил: ты здесь старший? — повторил я вопрос.

— Кто ты такой? — повторил он свой встречный вопрос.

Я снова осматриваюсь по сторонам и вижу, что я всё ещё в Могадишо.

— Я задал тебе вопрос, — произнёс я, уставившись на негра. — Лучше тебе ответить на него — так мы сможем продолжить диалог.

— Ты пришёл к крепости, держа в руках чьи-то головы, и требуешь старшего, — сказал на это негр. — Я хочу узнать, кто ты.

— Слушай, ты мне не пизди, пожалуйста, — попросил я его. — Ты знаешь, чьи это головы. И ты знаешь, что это значит. Отвечай на вопрос.

Я уже изучил окрестности и знаю, сколько тут КДшников — их всего дюжина и они далеко не самые сильные из тех, кого я встречал. Здесь есть только один КДшник, который выделяется, но передо мной стоит какой-то слабенький хуёк, с которым вообще можно не беседовать, так как он, по определению, нихуя тут не значит.

— Я здесь не старший, — сказал он, подтвердив мою догадку. — Меня зовут…

— Мне похуй, как тебя зовут, — перебил я его. — Зови старшего — с ним я и буду разговаривать. Лови мою визитку.

Бросаю к его ногам связку голов.

Он поднимает связку и уходит — да, он здесь в роли мальчика на побегушках и осознаёт своё положение.

Складываю руки на груди и ожидаю, пока не придёт местный босс. Часовые на стене до сих пор держат меня на прицеле, будто это может на что-то повлиять…

Достаю из кармана телефон и включаю игру «Angry Birds», которая до сих пор способна меня порадовать и развлечь. Самое лучшее, что есть в этой игре — это то, что от реакции в ней ничего не зависит.

Прохожу две карты, после чего ворота вновь открываются и ко мне выходит высокий негр, одетый, как царь во дворца: на нём полноценная шуба из песца, под ней белоснежная рубашка, на ногах у него бежевые кожаные штаны, а обут он в кожаные сапоги с высоким бортом. На шее, естественно, толстая золотая цепь, на которой закреплён золотой знак доллара, инкрустированный бриллиантами.

«Успех, богатство!» — подумал я, криво усмехнувшись. — «Статус, свага, (1) самец!»

— Ты здесь старший? — спросил я.

— Да, я, — ответил он. — Кто ты такой?

— Зови меня Студиком, — представился я. — Я пришёл договариваться о мирном сосуществовании. Надолго я тут не задержусь, поэтому терпеть меня вам предстоит недолго, но если будете охуевать, то пополните мою коллекцию голов — недавно я начал ощущать страсть к коллекционированию.

Мне не нравится его лицо — он смотрит на меня не как на равного. И опасности во мне он не видит, хотя уже должен почувствовать, что мы, действительно, не ровня.

— Что нам мешает убить тебя прямо сейчас? — спросил он.

А-а-а, теперь мне всё понятно. Его вообще не впечатлили те головы, которые я просил передать ему…

— Ничего не мешает, — ответил я.

В любом случае, мне так даже легче — замочу их всех, а потом вообще не буду думать о подлых ударах в спину, так как некому их будет наносить.

— Разрешаю — можешь начинать, — дал я ему добро.

Действительно, а хули мне договариваться с людоедами? На что я рассчитываю?

Совершаю рывок в его сторону, на ходу вытаскивая из перевязи саблю из слоновой кости.

Ходячий филиал сваги начал уходить вправо, поэтому совсем красиво снести ему башку не удалось. Лезвие перерубило ему шею почти наполовину, поэтому его башка легла ему на правое плечо, а затем он рухнул.





+2 очка опыта





Я прикончил его по-самурайски, во время беседы — для полной аутентичности нам надо было сидеть за столиком и пить сакэ. Но это Африка, поэтому никакого сакэ и застольных бесед…

Негры-часовые открыли огонь, но я уже двигался на сближение и запрыгнул на стену, с параллельным раздвоением одного из часовых с помощью сабли.

Второй часовой начал разворачиваться, а я уже применил рывок и врезался в него, с выставленной перед собой саблей. Смотрю в его выпученные глаза, а затем лёгким толчком ладони отталкиваю его и наблюдаю за его падением со стены.

Сабля покрыта людской кровью, которую я смахиваю одним резким движением, а затем спрыгиваю во внутренний двор.

На лавке у входа в лобби сидит какая-то беременная баба, замершая от ужаса, но я игнорирую её и вскидываю ПК.

Открываю огонь по лобби, в котором засели четверо КДшников.

Пулемётный грохот делает это утро бодрым, и оно стало для четверых челиков в лобби последним, так как я просто распорол их очередями.

Опыта за них не дали, что меня слегка расстроило, поэтому я опустил пулемёт и вновь вооружился саблей.

— Выходите, суки!!! — требовательным тоном воскликнул я. — Деритесь, как мужики!!!

Из окна третьего этажа выпрыгивает КДшник, покрытый крупной чешуёй, блестящей металлом. Наверное, апекс защитной способности.

Вооружён он обрезом и самопальным мечом, но это не очень важно, так как гораздо важнее то, что он является сильнейшим КДшником из местных. ЭМ-поле у него крайне интенсивно, что выделяет его на фоне остальных.

Он приблизился ко мне рывком и попытался разрядить обрез мне в лицо, но я тоже не стоял на месте и резко сократил дистанцию до экстремально близкой, поэтому мне не составило труда нанести рубящий удар по обрезу.

КДшник невольно выстрелил из обреза дуплетом, но куда-то в сторону, а затем получил удар саблей по шее, что не дало нужного мне эффекта. Похоже, что его чешуя неуязвима для режущего оружия…

Расходимся на пару метров, а затем он кидается в атаку, высоко подняв свою железяку.

Я вижу, что эта самоделка создана с учётом его высокой физической дури, поэтому весит она никак не меньше десяти килограммов, что совершенно непригодно для использования нормальным человеком. Но для физически сильного КДшника — в самый раз.

Уклоняюсь от вертикального удара и пробую порезать ему ведущую руку, но это тоже не даёт эффекта.

Меняю стратегию и бью КДшника кулаком по морде, а затем уклоняюсь от вертикального восходящего удара железякой. Он целил в мою правую ногу, что должно было снизить мою мобильность.

Удар кулаком по морде заставил его отшатнуться, что я использовал по максимуму и нанёс добавочную серию из шести ударов обоими кулаками, прямо в его харю.

Из-за того, что в правой руке у меня сабля, получилось больно, так как мой кулак был сжат неправильно, но это терпимо.

Клиент слегка поплыл, поэтому я продолжил усиливать натиск и снова нанёс ему серию кулачных ударов, а завершил всё мощной вертушкой, как Чак Норрис.

«Бля, жаль Чака…» — подумал я с искренним сожалением. — «Жаль, что он не дожил до зоошизы — стань он КДшником… Ну, зверям США настал бы полный пиздец. Он бы вырывал им хоботы и хвосты, отрывал бы им жопы и головы, заставлял бы их униженно ползать перед ним и кормиться с его ладони, а потом об этом сняли бы биографический фильм».

Оппонент не устоял на ногах и рухнул на спину, а я залез на него и начал превращать его лицо во взрослое пюре. Похоже, что против ударного оружия его защита пасует, поэтому он получает почти всю поступающую кинетику.

«Но человечеству не повезло, потому что последняя надежда ушла в могилу вместе с Чаком», — пришёл я к грустному умозаключению, а затем приставил остриё сабли к глотке противника.

Давлю на навершие, и остриё преодолевает броню противника, а затем заходит вглубь. Чувствую, как оно пробивает его шею и затылок, после чего утыкается в брусчатку.





+2 очка опыта





Поднимаюсь, ставлю ногу на грудь жертве и выдёргиваю саблю из её тела.

«Нет, это прикольная чешуя — надо бы рассмотреть возможность повыдёргивать её и проверить защитные свойства», — решил я и осмотрелся по сторонам.

Четверо оставшихся КДшников, наблюдавших за ходом поединка, верно оценили свои силы и дёрнули прочь, побросав всё движимое и недвижимое имущество.

Бросаюсь в погоню за ними, так как мне не нужна вообще никакая оппозиция в Могадишо. Я здесь буду единственным ёбарем-террористом, который ебёт и кормит всех живущих тут по воле моей, хе-хе…

Через неделю или около того, конечно, я оставлю Могадишо на поругание зверям, но до того момента тут всё будет так, как я решу.

Догоняю самого медленного КДшника, которым, естественно, оказалось то ничтожество, что вышло ко мне первым. Валю урода на землю рывком, после чего, не слушая его мольбы, перехватываю его шею и ломаю её резким разворотом.

Не дали вообще нихрена, но я ничего и не ожидал.

Осматриваюсь по сторонам и вижу ближайшего КДшника, который решил не бежать, а спрятаться в домике и пересидеть происходящий ужас.

Поднимаю тело только что убитого негра и бегу вместе с ним к дому, где спрятался мышонок. С разбега бросаю тело в дверь и выбиваю её, а затем врываюсь внутрь и быстро нахожу свою цель.

— Умоляю, не убивай!!! — успела заорать жертва.

Наношу прямой удар кулаком и проламываю грудную клетку. Чувствую, как мою руку глубоко царапает какой-то костью, но игнорирую боль и выдёргиваю кулак из внутреннего мира негра.

Это разрыв сердца, поэтому дальше он фунциклировать не сможет — он ещё жив, но очень скоро умрёт.

Отталкиваю его от себя и выхожу из чьего-то давно разграбленного дома.

Нахожу взглядом продолжающего бежать бедного негра, который уже отбросил мачете, чтобы ускориться хоть как-то.

Догоняю его за несколько десятков секунд и прыгаю на него, на лету снося ему голову саблей.

Последнего КДшника нигде не видно, что осложняет мне его поиски, но не очень-то сильно. Всё-таки, у меня есть УФ-режим, а сейчас полдень.

Рассматриваю следы всех уже умерших участников забега жизни, а затем возвращаюсь к отелю и обнаруживаю следы ещё живого бегуна, и просто иду по ним, не забывая посматривать на окружение в ЭМ-режиме.

«От меня невозможно уйти…» — подумал я, изучая следы бегуна.

Он бежит на максимальной скорости, в не свойственной ему манере, а это значит, что долго он так не сможет — это подтвердилось через шесть километров, когда он сильно замедлился.

Я начал настигать его, и он показался в ЭМ-спектре. Сейчас он просто идёт нетвёрдым шагом. Очень быстро догоняю его и валю в пыль.

— Это была хорошая попытка, — похвалил я его.

— Что я сделал тебе?! — спросил он. — Пощади меня!

— Это можно, — произнёс я. — А зачем?

На это у него не нашлось ответа, поэтому я проткнул ему череп саблей.

— Вот и всё, ребята, — сказал я и начал снимать с бездыханного тела золотые украшения.

Серебро, к сожалению, в современном мире не ценится, а вот золото стало беспрецедентно дорогим, поэтому есть практический смысл собирать его изо всех источников.

Проф говорил, что в итоге Фронтир должен стать главным держателем золота. Это позволит контролировать мировую экономику, которая, в случае её повторного возникновения, просто не сможет не принять золотой стандарт. И этот самый золотой стандарт будет сохраняться очень и очень долго — возможно, четыре-пять сотен лет.

Это ведёт к выводу, что каждый грамм золота, который я приношу в Волгоград, работает на будущее Фронтира.

— Так, дамы! — крикнул я, войдя во двор отеля. — Выходите во двор! И поторопитесь — у меня мало времени! А ты продолжай сидеть, где сидела — всё окей.

Последнее я сказал так и сидящей на лавке женщине лет сорока.

Всего тут пять женщин — видимо, дела у этих негров шли очень плохо, поэтому они употребили в пищу почти всех своих женщин.

Пока женщины решаются, слушать ли мой приказ, начинаю собирать золото с тел ранее убитых негров.

В отеле «Африк» я получил целых три дополнительных килограмма золота, которое негры Харуна хранили в качестве запаса. Это дохуя денег, вообще-то, во все времена, поэтому я очень доволен и ожидаю, что негры отеля «Гулид» тоже делали какие-то золотые запасы.

— Я СКАЗАЛ — ВЫХОДИТЕ!!! — рявкнул я. — НЕ ВЫНУЖДАЙТЕ МЕНЯ ИСКАТЬ ВАС!!!

Женщины, поддавшиеся внушению, начали выходить. Да, они тоже тут поголовно залетевшие — вряд ли покойные негры озадачивались контрацепцией.

Вообще, в Могадишо установился патологический процесс общественного доживания — они сильно вряд ли собирались оставлять этих детей в живых, потому что будущее тут не предусматривается.

Процесс вымирания, начатый тут в первый день зоошизы, не прекращался ни на минуту, поэтому негры просто доживали свой век, рассматривая женщин в качестве мяса для ёбли и мяса для употребления.

— Кто тут есть кто? — спросил я, рассмотрев всех женщин. — Имя и возраст.

— Меня зовут Аниса, — представилась тощая высокорослая женщина. — Двадцать лет.

— Лейла, тридцать один год, — представилась низкорослая женщина с большим животом.

— Ковсар, девятнадцать, — сказала женщина со шрамом через всё лицо.

— Дахабо, сорок два, — представилась болезненно тощая седая женщина.

По ней видно, что её пиздили чаще остальных — наверное, она считалась наименее ценной. Это она сидела на лавке и наблюдала за тем, как я ебу её бывших хозяев.

— Сафия, двадцать семь, — представилась последняя негритянка, у которой на левой руке не хватает среднего пальца.

Ну, общий вид их потрёпанный — эксплуатация была беспощадна, поэтому у многих есть сигаретные ожоги, шрамы от ножевых порезов, старые синяки, а также ссадины. И все они, естественно, голые — такая у местных фишка.

— Буду краток, — начал я. — Вы временно переходите под моё командование — у меня есть амбициозный план по эвакуации вас всех в город-герой Волгоград, к моим людям. Людей, с этого момента, есть запрещено, а питаться вы будете исключительно вяленой слонятиной. У вас начинается новый этап существования, который уже можно назвать жизнью. Но взамен я требую беспрекословного подчинения. Я ясно всё донёс? Ковсар, назначаю тебя старшей в вашей пятёрке.

Выбрал именно её я не случайно, а исходя из того, что именно в её глазах я увидел хоть какие-то признаки света надежды. Дахабо вообще потушенная, поэтому толку от неё будет немного, хотя всё может измениться с течением времени.

— Соберите мне все ценности — мы переезжаем в отель «Африк», — сказал я. — Тут мне не нравится.

Сборы ценностей сделали меня счастливым обладателем примерно четырёх килограммов золота, что меня очень порадовало и я начал чувствовать, что не зря мочил всех этих негров.

Помимо золота, я получил в своё распоряжение гранатомёт РПГ-7 и один выстрел ПГ-7ВЛ «Луч». Наверное, негры берегли его для особого случая, который в их жизни так и не настал.

Я тоже приберегу его для особого случая, который может настать на любом участке пути в Момбасу…

— Это что за хуйня? — спросил я, указав на обувь Анисы.

— Обувь, хозяин… — тихо ответила она.

— Это не обувь, а залупа бизона, — сказал я ей. — Найди кеды или кроссовки, а эту залупу выбрось.

Она надела моднявые туфельки с высоким каблуком, в которых, если возникнет такая надобность, не убежишь ни от чего. Даже от полупарализованного ленивца.

— Я быстро, хозяин! — заверила меня Аниса и зацокала обратно в отель.





*Федеративная Республика Сомали, регион Банадир, город Могадишо, у отеля «Африк», 23 сентября 2028 года*





— Это, справа налево, Ковсар, Аниса, Дахабо, Сафия и Лейла, — представил я новоприбывших. — А это, слева направо, Амаль, Хабуун и Настюха. Советую наладить вам всем тёплые взаимоотношения, потому что, как только я закончу с моей малышкой, вы будете ехать вместе в багажном отсеке. Я не буду терпеть мозгоёблю, поэтому ожидаю от вас взаимной терпимости и вообще, я хочу, чтобы это путешествие напомнило всем нам весёлую туристическую поездку, как в былые времена. Так, вы, пятеро — теперь вы переходите под командование Хабуун. И чтобы никто и никуда не уходил. В городе, со временем, станет ещё опаснее, поэтому будьте бдительны. Хабуун — накорми их всех и проследи, чтобы они нормально устроились. Выполнять.

— Слушаюсь, босс, — ответила Хабуун.

— Вот и славненько, блин… — произнёс я и направился к моей малышке.

Проблема с неграми решена раз и навсегда, но скоро я ожидаю прибытия каких-нибудь зверей из пригородов. Шакалы — это первые кандидаты.

Мяса с них не бывает, потому что они выработали в себе вещества, которые делают их неприятными на вкус, поэтому убийство их необходимо, но не даёт ничего, кроме морального удовлетворения.

Негры систематически мочили шакалов, поэтому последние держались подальше от обитаемых зон, но теперь их убивать некому, кроме меня, а я хочу поработать со своей ненаглядной малышкой…

«Сначала нужно налутать где-то инструменты и оборудование», — начал я составлять мысленный список дел. — «Но перед этим нужно позаботиться о защите моих активов, а для этого потребуются стройматериалы».

По-хорошему, надо переезжать в отель «Гулид», так как он выглядит более укреплённым, но там мне не очень понравилось, так как там слишком упорядоченная застройка, ну и, в целом, душа не лежит у меня к тому району.

Лучше заморочиться и укрепить «Африк», чем тащить всё нажитое непосильным трудом в «Гулид».

— Так-так-так… — произнёс я, подняв кабину и получив доступ к движку. — Ну, нужен будет подъёмник, а то заебусь кантовать…

Расходники и запчасти надо искать только оригинальные, упакованные и сияющие лучезарным светом провинции Гуандун.

— Настюха!!! — позвал я.

— Да, босс?! — вопросила выскочившая из лобби женщина.

— Я тут подумал… — заговорил я, погладив подбородок. — А хули вы сидите просто так? Даю вам фронт работ: я притащу воду и химию, а вы должны будете отпидорить салон и кузов малышки, а также привести в полный порядок багажное отделение. В багажнике вам жить, поэтому в ваших же интересах, чтобы там всё блестело, как жопа Дональда Трампа после заседания Еврокомиссии.

Багажник тоже придётся снять, чтобы наварить на него дополнительную секцию с толчком — им всем придётся срать в дороге, а останавливаться я не намерен. У меня в голове крутится идея сральника типа «гальюн», то есть, выступающая секция с отверстием в основании. Кто-то срёт, а говно падает на асфальт — это система «ниппель».

— Хорошо! — улыбнувшись, ответила мне Настюха.

— Всё, ждите, — сказал я. — Я вернусь через пару часов — будьте бдительны.





Примечания:

1 — Свага — от англ. Swag — происходит от слова swagger — «вызывающая или самоуверенная походка» — это, в новопидорском диалекте означает стиль, крутость, уверенность в себе. Имеется в виду не просто прикид, а также манера держаться, жестикуляция, отношение к жизни и так далее. В новопидорский этот термин проник в начале 10-х годов, через рэперов и прочих хип-хоперов, естественно, с Запада. В те времена это была просто калька «сваг», но почти сразу носители новопидорского диалекта начали иронизировать и выработали «свагу», которая означает то же самое, но в ироничной и пренебрежительной форме. А вообще, СВАГ — это Советская военная администрация в Германии — у этих ребят сваги было просто дохуя…





Глава десятая. ... а для всего остального есть Студик


*Федеративная Республика Сомали, регион Банадир, город Могадишо, отель «Африк», 25 сентября 2028 года*





— М-да, блядь… — произнёс я, посмотрев на результаты своего титанического труда.

Похоже, что я чрезмерно увлёкся фортификацией — что-то накатила на меня какая-то апатия, из-за которой я и не заметил, как забаррикадировал первые два этажа и часть третьего.

Незадолго до фортификационных работ, я привёз сюда двадцать семь исправных солнечных панелей и организовал достойное электроснабжение отеля, чтобы были свет и электроприборы.

В группировке Харуна, как я понимаю, не было специалистов, разбирающихся в водоснабжении, поэтому насос наебнулся и перестал качать воду из скважины, а все эти негры жили за счёт накопленных в цистернах запасов.

Я потратил всего четыре часа своей жизни и восстановил водоснабжение, а затем потратил ещё шесть часов и починил фильтрационную установку, которая убирает у воды солоноватый привкус. Моему организму без разницы, какая у воды солёность, но лично мне неприятно, поэтому я захотел себе премиум-качество.

Премиум-качества воды добиться не получилось, но её солёность значительно уменьшилась.

Благодаря этой недолгой, но интенсивной работе, я, впервые за долгое время, сумел принять ванну, сбрил с себя солидно отросшую бороду, а также подстригся, воспользовавшись услугами Хабуун.

Теперь я выгляжу, как цивилизованный человек, а не чудовище из пустыни, но это расслабило меня, поэтому я, незаметно для себя, впал в этакую апатию — возможно, дело не в этом, а в чём-то другом, но впредь я буду лучше следить за происходящим со мной.

«Да это всё ебучий стресс!» — подумал я, отряхивая руки от бетонной пыли. — «Стоило мне почувствовать хоть какую-то безопасность, как я размяк и получил отходняки».

Признаки были и раньше — я периодически впадал в панички, кипишевал без повода, а также испытывал приступы упадка духа. Это не полезно для ментального здоровья, поэтому мою кукушку начало дёргать.

«Мне было нужно перезагрузиться», — решил я. — «Но пора и честь знать, блин — надо заниматься моей малышкой».

В отеле «Хилтон Гарден Инн Могадишоград» можно жить, я сделал это возможным, но надолго задерживаться в нём я не собираюсь.

Негритянки, как я вижу, приободрились и повеселели, потому что у меня нет привычки пиздить и насиловать, ну и калории тоже сыграли свою роль — они вышли из режима выживания, а это тоже напрямую влияет на бодрость духа.

Иду к уже отпидоренному до зеркального блеска тягачу. Моя малышка начала выглядеть лучше, чем в день нашей первой встречи, несмотря на то, что мы вместе проехали через всю Кению и часть Сомали.

— Студик, — обратилась ко мне Настюха, вышедшая из лобби отеля.

— Что такое? — спросил я, развернувшись к ней.

— Ты хочешь уезжать? — задала она вопрос.

— Конечно, блин! — ответил я. — Я же с самого начала говорил, что мы поедем в Момбасу — надо убираться с этого ебучего континента!

— А зачем? — спросила Настюха.

— В смысле, зачем? — нахмурившись, спросил я в ответ. — Потому что тут пиздец, Настюха! Мне так хуёво не было вообще никогда в жизни, как за время, проведённое в Судане и Кении! И это даже не говоря о том, что мне нужно к своим, а вам нужно в Волгоград — только там у вас есть будущее.

— Но всё же хорошо! — возразила она. — У нас есть вода, еда и электричество — о чём ещё мечтать?

— У вас всё это есть только потому, что я дал вам это, — напомнил я ей. — И это всё не навсегда. Тут же нет нихуя, Настюх! Я установил на крышу, буквально, последние солнечные панели в этом городе! А новые мы не произведём — можешь быть уверена! Нет, даже не рассматривай вариантов остаться здесь — это место губительно для всего живого.

— Но в Момбасе ведь может быть опасно! — выдала Настюха новый контраргумент.

— Не может быть, а реально так опасно, блин! — ответил я. — Я же не долбоёб — я не просто так не поехал туда, а вместо этого выбрал Могадишо! Но я просчитался…

Кто же мог знать, что город умирал так медленно?

— В Момбасе тоже может ничего не быть, — сказала Настюха.

— А может и не может, — ответил я на это. — Мы не знаем заранее, но проверить надо — если есть хоть малейший шанс на то, что мы сможем свалить отсюда морем, то его нужно использовать. А просто сидеть тут, как дебилы — ну, это путь к вашей смерти. Специально для тебя акцентирую: не моей, а именно вашей. Я-то выживу, потому что меня хуй убьёшь просто так, а вот вы… В любом случае, это не вам решать, как будет дальше — я уже вложил в вас свои ресурсы и вы мне обязаны. А это значит, что мы едем в Момбасу.

— Хорошо, как скажешь, — произнесла разочарованная итогом разговора Настюха.

Отворачиваюсь от неё и продолжаю копаться в движке.





*Федеративная Республика Сомали, регион Банадир, город Могадишо, отель «Африк», 29 сентября 2028 года*





— Ну, короче говоря, движок готов, — сказал я Хабуун. — Он нас точно не подведёт в дороге. Трансмиссия тоже в полном порядке.

Мне пришлось прочесать весь ебучий Могадишо в поисках запчастей к Бейбену 6×6 AWD — к счастью, мне удалось найти брошенного собрата моей малышки, на котором уцелели трансмиссия и движок.

Собрат малышки оказался почти новым, но его расстреляли в лобовуху и повредили приборную панель, руль, а также двери и дверные карты, поэтому я решил не предавать мою малышку. Вместо этого я «каннибализировал» расстрелянный тягач и заменил в малышке часть деталей.

Это была страшная работа, учитывая мой СДВГ, ведь китайцы много нахуевертили, в строгом соответствии с германскими технологиями.

В инструкции я узнал, что это, вообще-то, тягач на базе Мерседеса, поэтому есть надежда, что китайцы придерживались заданной планки и не факапили почём зря. Ну, моё успешное турне из Кении в Сомали уже говорит о том, что машина неплохая.

Теперь осталось самое неприятное — электроника… Я ненавижу автомобильную электронику, но проверить её нужно, чтобы ничего не сгорело в пути. Больше всего мне не хочется останавливаться посреди жопы Африки на вынужденный ремонт.

«И чем там ремонтировать мою малышку?» — спросил я себя. — «Говном и палками?»

Без особого энтузиазма приступаю к нелюбимой части работы, а негритянки сидят на лавках и наблюдают.

— Ёбаный рот… — прошептал я, наткнувшись на потрескавшуюся изоляцию.

Значит, я подобрал провода с хуёвой изоляцией, не рассчитанной на местную жару. Но это ещё хуйня, по сравнению с тем, что тут было до моего вмешательства.

Когда я готовил мою малышку к путешествию в Могадишо, мною был обнаружен такой колхоз, что я искренне удивился тому, как предыдущий владелец умудрился не сгореть нахуй. Тут была хаотичная лапша, с уже подгорающей изоляцией, которая только чудом не привела к возгоранию на трассе — я устранил весь этот винегрет и привёл проводку к образцовому порядку.

Но кто же знал, что я выбрал говённые провода? Теперь придётся полностью перехуяривать тут всё, так как я не могу рисковать и полагаться на авось.

— Дамы, — заговорил я, развернувшись. — Вооружайтесь и готовьтесь — я снова покидаю вас. Мне нужно найти подходящие провода с термостойкой изоляцией, а то этот пиздец вообще не годится. Вернусь сразу же, как найду. Удачи.

— Береги себя, Студик! — попросила Настюха.

— Эх, Настюх… — произнёс я. — Лучше о себе переживайте. Мне-то хули сделается? Но, тем не менее, спасибо за пожелание.

Покидаю участок отеля и направляюсь в район порта.

Да, там грабили всё миллион раз, но я нашёл там непочатую бочку антифриза, благодаря чему могу рассчитывать на то, что больше не придётся останавливаться на поиски этой бесценной жижи.

Это вселяет в меня надежду, что и провода я найду — кажется, я видел там что-то похоже…

Быстро добираюсь до морского порта Могадишо и начинаю упорядочивать хаос. До меня здесь было дохрена лутбоксеров, то есть, типов, которым в голову пришла охуительная идея поискать ценности в морских контейнерах.

Большая часть контейнеров содержит хуйню, которую разбросали прямо тут — керамическая плитка никого не возбудила, и всякие краски, лаки, сантехника, двери и окна, подержанные тачки, мебель и канцтовары тоже.

То, что раньше имело какую-то ценность, лежит разбросанным по бетону, разлагаясь под лучами беспощадного Солнца…

Но есть и абсолютно пустые контейнеры, в которых точно лежало что-то особо ценное. В прошлый визит сюда я изучил этот момент и даже нашёл бумаги, в которых есть сведения о том, что перевозилось в этих контейнерах — растительное масло, мука, консервы и всё самое актуальное в наши печальные времена.

И что очень важно, нашлись особо прошаренные мародёры, которые не поленились вывалить весь хлам из контейнеров — у меня есть гипотеза, что они искали контрабанду и, как я понимаю, иногда находили её, судя по косвенным признакам.

— Да-да, блядь… — произнёс я и полез в контейнер с автозапчастями.

В воде плещутся какие-то твари, с которыми я бы не хотел знакомиться — они выбрали внутреннюю гавань порта в качестве постоянного места жительства и хуярят там друг друга.

Я даже не пытаюсь понять, что именно это были за рыбы, потому что в воде происходит своя рыбошизная эволюция, порождающая уникальных тварей, практически не похожих на исходные варианты. У них ведь ещё и очень быстрое самовоспроизводство, поэтому эволюция идёт несколько быстрее, чем на суше — плохо жить в воде.

Наверняка, были долбоёбы из КДшников, которые выбрали мутации, предполагающие обитание в воде. Я им вообще не завидую, так как мне неизвестно, сколько нужно удачи, чтобы выживать среди таких тварей.

А вообще, у меня есть теория о том, почему среди способностей иногда выпадают те, что подталкивают тебя к уходу в море. Согласно этой теории, интерфейсу похуй, что подкидывать — он работает, как эволюция, то есть, просто спонтанно кидает в существ различные варианты, и то, что выживет — то выживет. Никогда ведь не знаешь, какая именно приспособительная мутация обеспечит тебе устойчивое выживание и процветание…

Так-то, я размышлял о своих мутациях и пришёл к выводу, что да, это круто в боевых условиях, но выживание — это не только постоянное ебашиво всех против всех, до последнего выжившего. Это ещё и столкновение с дефицитом калорий, воды, перепадами температур и так далее — что-то из этого, в долгосрочной перспективе, способно вырезать целый вид, который до этого был мегауспешен в межвидовой борьбе.

Это сложно, неоднозначно, но это эволюция.

Мне кажется, самым лучшим было бы выбирать только пассивные способности, которые не требуют расхода килокалорий на применение — они выпадают реже, но зато дают какие-то плюшки вообще бесплатно. Можно просто функциклировать, жить свою жизнь, и пользоваться ими, не расходуя много энергии, что очень круто и, как мне кажется, способствует устойчивому выживанию.

«Но анлимитэд пауэр — это гораздо круче и зрелищнее», — подумал я, отбрасывая какой-то японский движок в сторону. — «Что толку от пассивки, дающей тебе вторую жопу, когда по тебе хуярят молниями?»

И всё же, если в этом мире живёт КДшник, которому рандом подкидывал сплошь пассивки, то именно у его потомства есть неслабые шансы стать самым успешным подвидом человека.

Идут часы, я чешу контейнеры, рыбки плещутся в гавани, Солнце клонится к закату, а мне попадается всякий хлам.

Уже ближе к ночи, Фортуна решила сжалиться надо мной, и я обнаружил целый контейнер, набитый различной проводкой. Я сразу же подтаскиваю рохлю с поддоном — загружаю коробки с проводкой на поддон, после чего увожу её к прицепу, стоящему у КПП порта.

Очень быстро забиваю прицеп до отказа, а затем берусь за дышло и тащу всё это в отель «Африк».

— Всё тихо было? — спросил я у Настюхи, стоящей на крыше.

Она часовая, поэтому в руках у неё АКМ, из которого она хрен нормально постреляет, так как руки слишком тонкие и слабые. Но её задача — поднять шум, чтобы я услышал и решил все проблемы.

— Да, всё тихо, — ответила она.

— Отлично, — произнёс я. — Я нашёл дохуильярд проводов, поэтому есть высокие шансы, что удастся наладить нормальную проводку.

— Ты спать? — спросила Настюха.

— Нет, конечно же! — ответил я ей. — Мне вообще необязательно спать, поэтому я поработаю над малышкой.

— Почему ты называешь свой грузовик «малишкой»? — поинтересовалась она. — Это что-то значит?

Я называю мою малышку малышкой на русском языке, поэтому Настюха не понимает значения.

— Ага, что-то значит… — сказал я.

— Слушай, Студик, — произнесла она, решив сменить тему. — А почему ты хочешь именно в Момбасу, а не в, например, Джибути? Ты же сам говорил, что в пустыне безопасно.

— Это для меня в пустыне безопасно, а вам там пиздец, — покачав головой, ответил я. — А почему я не рассматриваю Джибути — да там 100% были ебучие египтяне! Как минимум, они спиздили оттуда все суда, что были на ходу, а те, что не были, им выгодно было взорвать или затопить. Джибути же для них в близком доступе и султану должно было хватить ума, чтобы позаботиться о судах. Нет, в Джибути и все северные порты мне дорога заказана — надежда есть только на юг.

— Почему ты уверен, что они настолько тебя ненавидят? — спросила Настюха.

— Дело не в ненависти, а в чувстве самосохранения, — пояснил я. — Если… нет, когда я вернусь к своим, я наведаюсь также и в Египет — после меня там останется только выжженная пустыня! Я буду сеять там боль и смерть, безжалостно истребляя всех этих больных уёбков, считающих нормой рабовладение и гладиаторские игры! Пидоры! Ненавижу!

Выдыхаю и закрываю глаза.

— Ладно, иди внутрь — я сам тут справлюсь, — сказал я Настюхе.

Настюха кивнула и спустилась в люк на крыше, а я приступил к созидательной деятельности — впредь нужно внимательнее смотреть на то, чем я ремонтирую мою малышку.

Смотрю на модернизированный багажный отсек — я успел снять его с цистерны, а затем вернуть обратно, после чего меня осенило.

В Кении ведь нет проблем с топливом, так как эта проблема исчезла вместе с его потребителями…

Это значит, что нет никакого смысла везти топливо в Момбасу — я, буквально, привёз это топливо из Кении.

А уже это значит, что нахуй не надо везти цистерну обратно, а можно сделать по-умному: взять с собой примерно пять тонн топлива, на всякий случай, а всё освободившееся пространство использовать для увеличения комфорта поездки и прироста живучести моей малышки.

Для этого я отказался от цистерны и прицепил к моей малышке самосвальный полуприцеп, который я выбрал потому, что умный — обычные грузовые полуприцепы делают практически из фольги, тогда как самосвальные полуприцепы делают толщиной до 8 миллиметров.

Восемь миллиметров конструкционной стали — это аргумент, во всяком случае, звучит это надёжнее, чем стенка обычного грузового полуприцепа, сделанная хуй его знает из чего.

Конкретно в случае моего самосвального полуприцепа, который я налутал в порту, толщина борта равна 6 миллиметрам, что тоже неплохо, поэтому я начал строить из него бронекапсулу.

Дизеля у меня хоть жопой хлебай, в связи с чем не стало проблемой найти подходящий дизельный электрогенератор, сварочный аппарат и достаточно стальных листов, чтобы превратить этот полуприцеп в броневагон.

В передней трети этого броневагона я установил цистерну на пять тонн дизеля, а оставшиеся две трети площади я использовал для организации быта.

Я приварил в задней части, прямо у двери, сортир типа «гальюн», оборудовал склад для хранения моих пожитков, то есть, честно налутанных гранат, боеприпасов и оружия, а также организовал три двухъярусных кровати и одну двуспальную.

Жить в этой стальной коробке будет не очень комфортно, но я добавил туда телевизор и холодильник, а также кондиционер — питаться всё это будет от двух больших аккумуляторов и двух солнечных панелей на крыше.

А чтобы жизнь не казалась мёдом, я оборудовал по две бойницы с обоих бортов, для станкового оружия, которое нам предстоит захватить в Гариссе — раньше я был ограничен по массе и объёму, из-за чего у меня в кабине, под ногами и под сиденьем, лежали мешки с корпусами гранат.

Можно было, конечно, сразу сложить всё по-умному, но я не стал, потому что мне было лень, а теперь, с кучей дополнительных рук, мы утрамбовали всё в броневагон так плотно, что есть ещё дохрена места.

Борта броневагона я, кстати говоря, плотно увешал слоновьей динамической защитой, которая очень хорошо держит пули, а кумулятивные гранаты вообще выносит.

«Получился лютый чертолёт», — подумал я, продолжая возню с проводкой.

В общем-то, будь у меня команда из четверых КДшников, на такой жлыге можно было бы спокойно рейдить всю Африку — мы могли бы трахнуть каждого слона в саванне, а на обратном пути грохнуть всех львов.

Но это, в настоящий момент, не в моих интересах, потому что план мой остаётся неизменным.

Возвращаюсь мыслями к промежуточному этапу плана — к Момбасе. Этот город-порт выгоден мне не только потому, что там повышенные шансы найти рабочее судно, но ещё и потому, что даже если состоится былинный факап, я смогу довольно быстро добраться до Дар-эс-Салама, а если и там меня настигнет факап, то останется вариант добраться до Занзибара.

Это троекратно увеличивает вероятность нахождения рабочего судна — это самые лучшие шансы во всей Африке.

«Главное, мои активы будут в броневагоне не только в безопасности, но и поддержат меня огнём», — подумал я, нагревая термоусадку специальным феном. — «И в Момбасе, если мне повезёт, можно будет полутаться — посадить залётных на судно, а самому спокойно лутать город на предмет золота».

Меня преисполняет оптимизм, так как жизнь, постепенно, налаживается — уже есть хоть какая-то ясность и окружающий мир не выглядит таким беспросветно уебанским…





*Республика Кения, округ Гарисса, город Гарисса, казармы Модика, 3 октября 2028 года*





— Вот эта хуерговина — это AA-52, французское говно, которое они называли единым пулемётом, — сообщил я Сафие. — Калибр — 7,62×51 миллиметр НАТО. Вот это — цинк для ленты на пятьдесят патронов. Перезаряжается это оружие вот так…

Демонстрирую процесс перезарядки пулемёта, который я уже прикрутил к станку.

— Повтори при мне, — приказал я.

Сафия не очень уверенно начала повторять процесс перезарядки, но факапила на каждом шагу, поэтому мне пришлось повторить всё ещё три раза, прежде чем она сумела выполнить весь процесс без ошибок.

— А теперь ещё пять раз, — дал я приказ. — Остальные — внимательно наблюдаем! Если Сафию пристрелят или она решит рожать прямо в разгар боя, кто-то из вас должен будет заменить её!

Этот AA-52 я снял с танка AML-90, но он не единственное, что у нас есть.

— А вот этот красавчик — это легендарный М2 Браунинг, — сообщил я залётным, перейдя к следующей бойнице. — Калибр 12,7×99 миллиметров, то есть, он способен отрывать жопы. Стрельба из него производится следующим образом…

Этот пулемёт я извлёк из танка Виккерс Марк 3 — внутри танка была инструкция, как именно предполагалось использовать этот пулемёт. И способ его использования может удивить многих — это дальномерный пулемёт, то есть, он оснащён трассирующими патронами, по падению которых экипаж и должен был понимать, какую поправку нужно вносить в наведение основного орудия.

По сути, это обычный М2 Браунинг, поэтому мне ничего не помешало извлечь его и установить на станину.

Помимо Браунинга, я вытащил из Виккерса пулемёт FN MAG, который бельгийский, от известной фирмы, поэтому нареканий с моей стороны он не вызывает. Его я установил в бойницу по правому борту.

Вторым пулемётом на правом борту стал ещё один М2 Браунинг, вытащенный из второго Виккерса.

Больше мне в казармах Модика ничего не нужно, поэтому скоро мы тронемся в путь на Момбасу. Но прежде чем мы поедем, я должен научить беременных и нервных эксплуатировать все эти пулемёты.

«Плохо, что Сафия и Амаль находятся на поздних сроках», — подумал я, взводя Браунинг. — «Если они начнут роды прямо во время движения — ну, это будет неприятно».

Вообще, я набрал достаточно медикаментов, чтобы оказать помощь, но проблема в том, кто её будет оказывать. Из меня получается такой себе акушер-гинеколог, поэтому вся надежда на житейский опыт остальных залётных.

«Очень удобно было бы сказать, что это всё в руках господа, поэтому в этой ситуации мы, просто, наше, как это самое, мы уже, здесь наши полномочия — всё, окончены», — подумалось мне. — «Действительно, это пиздец, как удобно».

Достаю из патронного ящика ленту.

— Сильно беспорядочно шмалять не надо, — сказал я. — Патронов у нас, конечно, дохуя и больше, но они не бесконечные, поэтому надо стрелять очередями, а не напропалую, куда бог пошлёт. На нашем миролюбивом пути нам будут встречаться всякие свирепые твари, которые обязательно захотят убить и съесть нас. Но вот эта штука, разработанная и воплощённая в металле самим Джоном Мозесом Браунингом, может остановить большую часть из них. А на меньшую часть у вас есть я. Поэтому ссать можете, но только в специально отведённом месте — нормально всё будет…





Глава одиннадцатая. Гардемарины


*Республика Кения, округ Момбаса, близ города Малинди, 4 октября 2028 года*





— Стреляйте по ним, суки!!! — прокричал я в рацию. — Стреляйте!!!

Я управляю нашим чертолётом и не могу участвовать в бою, поэтому у меня надежда только на мой залётный актив, стреляющий из пулемётов.

За нами увязался в погоню целый эскадрон мартышек-гусар — эти твари вооружены стальным оружием и экипированы самопальной бронёй из жести и кусков листовой стали.

Если бы не специфические обстоятельства, я мог бы погордиться братьями нашими меньшими, вернее, эволюционными успехами, которых они достигают, но обстоятельства таковы, что я желаю им всем смерти — необязательно безболезненной, но обязательно скорой…

В боковые зеркала вижу, что некоторые из моих залётных попадают по преследующим нас тварям, сшибая их с лап, но гусар слишком много.

Внимательно слежу за дорогой, чтобы не наехать на что-нибудь нехорошее и не перевернуть мой броневагон, но поглядываю за действиями гусар, чтобы они не устроили мне абордаж.

Около пяти километров назад уже была попытка абордажа, в ходе которой гусары облепили мою кабину и закрыли мне своими тушами обзор, а также попытались выдрать бронеэлементы, чтобы добраться до меня.

Но я варил каркас не на страх, а на совесть, поэтому вне сил гусар отодрать от моей жлыги хоть один кусок стали!

А ещё у меня здесь есть бойницы, через которые я расстрелял полдесятка этих уродов, которые рухнули под колёса и были перемолоты ими в кровавую кашу.

Пулемёты грохочут, моя ультимативная жлыга рвёт километры, а гусары скачут за нами и коллективно вырабатывают генеральный план «Как нам обустроить Момбасу».

Тем временем, мы въехали в город Малинда, география которого мне известна только по карте, сугубо в общих чертах. Но я знаю, что мне нужно проехать по трассе Е8, проходящей сквозь город — так мы сможем выехать на относительно чистый участок, если там нет такого же пиздеца, как на трассе у города Бура-Тана.

Там был лютый завал из тачек — народ погрузил все свои пожитки на все способные ехать тачки и цыганской шумною толпою поехал на юг, рассчитывая, что удастся проскочить и добраться, ну, видимо, в Момбасу. Только вот они не учли, что прямо на их пути находится обезьяний заповедник…

Вот эти вот бравые гусары, анубисы, возможно, ещё какие-нибудь приматы — они встретили беженцев достойно, разгромив хаотичный конвой и перебив всех, кто в нём был.

Возможно, я ошибаюсь, так как тут и без гусар есть, кому мочить беженцев, но что-то мне подсказывает, что это были сраные обезьяны, ставшие теперь моей персональной проблемой.

«Чуяло моё сердце, что мы ещё встретимся…» — подумал я, сбавляя скорость.

Город — это страшная, блядь, сила, потому что в городе нельзя топить газ в пол и мчать на своей колеснице смерти навстречу судьбе. Дело не в ПДД, а в брошенных автомобилях. Только в кино они отлетают в стороны, как пустые пластиковые бутылки, а в жизни можно навсегда остаться на той же улице, после одного неудачного столкновения с каким-нибудь Крузаком, который намотается тебе на колесо.

Доблестные и лихие гусары начали вдохновенно орать и реветь, когда поняли, что моя бронемалышка сбавляет ход, но догонять и атаковать не спешили — наоборот, они начали держаться строго позади, в мёртвой зоне пулемётов моего залётного актива.

А затем ситуация резко ухудшилась — я увидел, что трассу перекрывает капитальная стена из кирпича и бетона.

Похоже, что местные жители занимались строительством крепости, которая им почти никак не помогла — они огородили здание мэрии и целый квартал трёхметровой высоты стеной, вершина которой оборудована ржавой колючкой, ржавыми стальными шипами, а также трухлявыми кольями.

— Вот, блядь, досада!!! — выкрикнул я, останавливая броневагон. — Какая, ебать её в рот, досада!!! Блядь!!!

Но оказалось, что можно ещё хуже — из-за стены показались головы других неприятных тварей, обитающих на суверенной территории Кении.

Это анубисы — я так понимаю, они ожесточённо конкурируют с эскадронами бравых гусар, потому что живут недалеко друг от друга.

Кто-то бы сказал, что «враг моего врага — мой друг», а я бы сказал, что этот дохуя умный философ должен пойти нахуй, так как он вообще не шарит в войне. Нет ни у кого никаких друзей…

Мы в западне — сейчас эти твари займутся моей бронемалышкой и мы останемся тут навсегда. Надо что-то делать, потому что я прожил недостаточно долго и хочу ещё.

— Стреляйте сразу, как увидите уёбков! — крикнул я в рацию. — Но по мне стрелять нельзя — не дай бог… Хабуун, ты меня расслышала?!

— Да, Студик! — ответила она.

— Не дай бог… — предупредил я её.

— Мы не будем стрелять в тебя, — заверила она меня.

Хватаю ПК, открываю дверь и выскакиваю наружу, после чего сразу же запираю дверь на ключ.

Взвожу пулемёт и открываю огонь по помчавшимся ко мне гусарам.

Я думал, что меня начнёт осыпать дождём из опыта, но что-то нихрена: срезал уже шестерых, но ни капельки опыта.

«Просто этот дождь золотой, блядь», — отстранённо подумал я.

Выкашиваю уже почти два десятка гусар, а затем они меняют тактику и коллективно уходят за мою бронемалышку, но это было ожидаемо мною, поэтому я просто сместился к её правому борту и снова открыл огонь.

Но они всё ближе и ближе, а патроны в цинке не бесконечны, поэтому я прибегаю к предпоследнему доводу.

— А-ха, шлюхи грязные! — рявкнул я, выхватив саблю из перевязи. — Тысяча чертей!

Сразу четверо гусар кинулись на меня со стальными копьями наперевес, и поплатились за это жизнями — первого я рассёк от плеча до жопы, второму раскроил черепушку, третьего банально проткнул в грудь, а четвёртому досталась самая тяжёлая смерть, от удара кулаком прямо в лоб.





+1 очко опыта





До следующего левела всего одно очко опыта, а потом апнуть ещё два левела и будет следующий усилок способности! Ну или какая-нибудь имба типа неуязвимости Супермена или Паучьего чутья Человека-Паука. Или лассо Чудо-Женщины. Или свирепость Халка. А быть может, четыре-пять миллиардов долларов на счёт и Бэт-пещера.

«А может, ключ от квартиры, где деньги лежат, ха-ха!» — подумал я с усмешкой и уклонился от мощного удара дорожным знаком.

Это прямо здоровый гусар, орудующий знаком, как дубиной — на знаке видны следы осмысленной обработки, так как бетонное основание сколото, сам дорожный знак оторван, а наконечник его оборудован проволочной намоткой, для утяжеления удара.

Провожу хитровыебанный фехтовальный приём с обманным рубящим ударом, который гусар сразу же попытался отразить, но сильно просчитался, так как это был финт, ведущий к уколу прямо ему в морду.

Наконечник моей сабли с хрустом вошёл в череп гусара и убил его на месте.





+1 очко опыта

Новый уровень





— Да! — торжествуя, выкрикнул я.

В меня полетело копьё с наконечником в виде кухонного ножа, но я не просто увернулся от него, а перехватил в полёте и сразу же вернул отправителю.

У копья оказался удивительно хороший баланс — это тоже свидетельство планомерного развития технической мысли бравых гусар.

«Да, развиваются, сволочи», — подумал я неодобрительно. — «Надо будет, когда разгребём в России, вернуться сюда и зачистить тут всё от разумной жизни — не нужны нам конкуренты…»

Какие-нибудь экзальтированные зоозащитники бы возмутились, типа, как так, это же разумная жизнь и так нельзя, но эти сказочные долбоёбы просто никогда в одиночку не отбивались от этой разумной жизни, находясь на заброшенной базе миротворцев ООН.

Продолжаю отчаянную рубку с гусарами, которые кидаются на меня крупными группами, с намерением повалить и забить на земле.

Кружу вокруг моей бронемалышки и не позволяю им осуществить свой, безусловно, подлый замысел — сабля выручает просто капец как…

Это экстремально острое лезвие, которое ещё даже не начало тупиться, несмотря на то, чему я его подвергаю, рубит плоть, как тонкую бумагу, но баланс у сабли говённый, если говорить честно.

Но тут уж всему виной то место, из которого растут руки мастера — каюсь, придал слишком мало значения балансу, так как мне было похуй.

И всё же, благодаря физической дури и экстремальной ловкости, шинкую этих тварей на неравные части, а затем, примерно сорок гусар спустя, у их лидера сформулировалось отчётливое понимание сложившейся на поле боя обстановки.





+1 очко опыта

+1 очко опыта





Раздался властный рёв, после которого все гусары разом дёрнули врассыпную, причём несколько особей попали в сектор обстрела пулемётов левого борта и бесславно пали, пронзённые пулями.

Делаю резкий взмах саблей и стряхиваю кровь. Получилось красиво — брызги ударили в отрубленную голову гусара.

Поле боя осталось за мной, а эскадрон панически отступил.

«Ну, такое…» — подумал я. — «Надо было не разводить паничку и сделать так сразу — на трассе я бы мог догнать и перехуярить их всех. А тут такое нельзя…»

Почему тут такое нельзя — потому что анубисы.

Разворачиваюсь к крепостной стене и вижу, что анубисы, вооружённые копьями, стоят на ней и смотрят на меня своими янтарными глазами, в которых ощущается свет интеллекта.

Они просто смотрят, не проявляя никакой агрессии.

Так и стоим — мне-то нетрудно устроить резню, но хотелось бы обойтись без этого, так как анубисы крупнее гусар, и чувствуется, что им вполне по силам вырывать бронеэлементы с моего боевого вагона…

— Обезьяны… Вместе… Сила… — произнёс я, активно жестикулируя.

Но анубисы никак не отреагировали на моё обезьянничанье, поэтому я решил, что мы договорились о вооружённом нейтралитете.

Отпираю кабину бронемалышки и сажусь за руль. Вновь завожу двигатель, после чего сдаю назад — придётся объезжать эту крепость.

«А анубисы-то, как мне кажется, будут поумнее гусар», — подумал я. — «Моё отражение натиска эскадрона гусар произошло у них на глазах и они, скорее всего, прикинули хуй к носу, и поняли, что со мной лучше вообще не связываться. Ни через Телегу, ни через ВК, ни через Мейл.ру…»

Но возможно, что они, в силу более развитого интеллекта, не такие агрессивные, как гусары — может быть, они тут ходят главными потерпевшими, вынужденными взять в лапы оружие из-за циничной беспощадности окружающего мира?

«Всей правды мы не узнаем», — подумал я, пожав плечами.

— Студик? — спросила Хабуун по рации.

— У аппарата, — ответил я. — Что такое?

— Ты их всех убил? — задала она животрепещущий вопрос.

— Ну, убил, но далеко не всех, — сообщил я ей. — Эти твари потеряли примерно четверть эскадрона и свалили в закат. Они поняли, что мы стоим дохуя дорого и сказали, что ещё походят…

— Походят? — переспросила Хабуун.

— Да ты просто забей, — попросил я её. — Всё, что вам нужно знать — это то, что мы едем дальше. Мы не так уж и далеко от Момбасы и шансы добраться у нас неплохие.





*Республика Кения, округ Момбаса, пригород Момбасы, 4 октября 2028 года*





— Охо-хо, блин… — произнёс я, подойдя к костяку.

Кто-то очень опасный, относительно недавно, хуйнул целого слона. Костееды к нему ещё не успели, но это вопрос времени.

Труп слона был тщательно обглодан, причём настолько тщательно, что некоторые кости переломаны и их содержимое высосано.

Но я остановил свой броневагон совсем не ради любования очарованием природы, а ради прагматичной цели — мне нужны слоновьи бивни. Я подсел на них — я хочу ещё…

Слона уконтрапутили прямо у шоссе, но судя по следам, он долго бежал к месту своей смерти, по пути отражая атаки неизвестного зверя.

Переключаюсь на УФ-режим и рассматриваю следы — ну, видно, что здесь произошёл полный цикл «обработки» падали, то есть, тут побывала вся очередь падальщиков.

Элементы слоновьей динамической защиты тут тоже лежат, поэтому их надо собрать — будет чем, в случае необходимости, облицевать рубку буксирчика, который я, чует моё сердце, обязательно найду в этом городе…

Но сперва нужно найти бивни, потому что это очень крутое оружие, которое должно быть у Фронтира.

Это не такое же крутое оружие, как иглы Ёжика, но тоже нихуя себе, вообще-то. Уж получше профовских мечей.

«Профовский меч становится ебейшим средством нагиба и порабощения только в руках у самого Профа», — подумал я. — «Вот этот его шелушащийся в рану меч, вызывающий жёсткий тромбоз, атеросклероз, инсульт и инфаркт жопы — это просто имба».

Иду по слоновьим следам и обнаруживаю первый бивень, которым он отстрелялся по неизвестному противнику — он торчит из каменной ограды, обмотанной колючей проволокой. Выдёргиваю бивень и придирчиво осматриваю его со всех сторон.

— Годится, — сказал я и повязал его на пояс.

Следую дальше и проникаю на территорию какого-то завода, через который слон пробежал, невзирая на такие мелкие неудобства, как каменное ограждение, деревья и какие-то хозяйственные сооружения.

Второй бивень обнаружился лишь спустя два километра пути, уже не на заводе, а у местного алкомаркета, сквозь который пробежал слон.

«Фазан бы больше не мог жить, увидь он такое своими глазами», — подумал я, рассмотрев сотни разбитых бутылок.

Похоже, что эту часть города никто не грабил, поэтому товар алкомаркета оставался нетронутым, но вероломная рука слепой судьбы навела на него слона, который уничтожил все эти сокровища.

Захожу в алкомаркет и копаюсь среди битого стекла и переломанных стеллажей.

— Опа! — воскликнул я и вытащил из осколков целую бутылку «Джима Бима». — Это успех! А успех надо отпраздновать!

Свинчиваю крышку и запрокидываю голову. Начинаю хлебать это калорийное пойло и выпиваю его до дна.

— Неплохо, неплохо… — произношу я и вытираю губы ладонью.

Но я пришёл сюда не за алкашкой, а за бивнем, который торчит в стальной двери соседнего супермаркета. Захватываю бутылку какого-то вина, этикетка на котором растеклась и неразборчива, и иду к супермаркету.

Хватаюсь за бивень и выдёргиваю его из двери, после чего креплю его на поясе. Всё, можно возвращаться.

Выковыриваю из бутылки вина пробку и нюхаю её — запах дерьмовый, указывающий на исходно низкое качество вина. А если учесть условия, в котором оно хранилось — ну, это такое себе…

Пробую вино на вкус и сразу же выплёвываю. Запах не обманул.

— Ну, не совиньон, — произнёс я и пожал плечами.

Отбрасываю бутылку и возвращаюсь к моей бронемалышке.

Забравшись внутрь, я помещаю два новых бивня в деревянный ящик, в котором раньше хранились автоматы HK G3.

Эти бивни длиннее, чем у того слона, которого я замочил лично, что указывает на то, что слоняра был непростой…

«И тем опаснее тварь, что его завалила», — подумал я, положив руки на руль.

Эта мысль вызвала у меня лёгкий мандраж — нет никаких оснований считать, что эта тварь куда-то делась, ведь тут её охотничьи угодья, в которых она ебёт гигантских слонов.

Тем не менее, мне нет дороги назад, ведь возвращаться некуда — там только Могадишо, в котором я, в конце концов, сдохну или зачахну.

— Студик, всё в порядке? — спросила Хабуун по рации.

— Всё просто охуенно, — ответил я ей. — Едем дальше. И глядите в оба — тут водится какая-то особо опасная тварь, что жрёт слонов. Кто хочет срать и ссать — делайте это сейчас. Как закончите, я заблокирую гальюн, во избежание инцидентов.

Доверия к моему активу, в этом вопросе, у меня не было и нет, поэтому я предусмотрел наружное запирание гальюна, крышку которого я оснастил сейфовым кодовым замком.

В мире живут всякие твари и среди них могут быть те, для которых пролезть в очко десятисантиметрового диаметра — как два пальца обоссать…

Срать и ссать, естественно, захотелось всем и сразу, поэтому пришлось ждать, пока они закончат свои дела. И навалили они, конечно же, кучу дел, потому что я существенно улучшил их питание — они едят не только экстратонкие слайсы из вяленой слонятины, но и консервированное хрючево, найденное мною в одном из магазинов по пути.

Теперь они уже не такие тощие, как раньше — обильное питание способствует быстрому набору массы.

«Но срут, конечно…» — подумал я, закрывая стальную плиту гальюна и вводя комбинацию на кодовом замке.

Возвращаюсь в кабину и завожу двигатель.

Броневагон трогается с места, и я везу нас к основному шоссе, которое должно привести к острову Момбаса, где исторический центр города и, конечно же, зона портов, куда нам и надо.

Проезжаем мост, который заставил моё очко сжаться до физиологического максимума, когда начал «ездить» под броневагоном — я сумел выдохнуть, когда мы достигли суши.

Смотрю в боковое зеркало и вижу, что некоторые сваи были некачественно подорваны. Это значит, что кто-то пытался изолироваться от животных на острове, но потерпел неудачу. Возможно, это были военные или менты — сейчас это уже не очень важно.

Доезжаем до порта и я сразу же, как ребёнок в новогоднее утро, вылезаю из кабины и начинаю носиться по пирсу, пытаясь найти мечущимся взглядом хоть какой-нибудь буксирчик.

— Где?! — спросил я. — Да где же?!

Продолжаю лихорадочно метаться и искать.

— Да где?! — воскликнул я, испытывая нарастающее отчаяние. — А, вот где! Ха-ха-ха!

Подбегаю к отдельному причалу и рассматриваю два буксирчика, выглядящих очень многообещающе. Они манят меня…

За ними я обнаружил какой-то катер, смахивающий на что-то военное.

— Так даже лучше! — воскликнул я и запрыгнул на первый буксирчик.

Осматриваю его рубку, и у меня сразу же опадает член, а яйца уныло повисают.

— Какая сука это сделала, а?! — выкрикнул я в гневе. — Кто посмел?!

Кто-то не очень аккуратно выдрал тут всю оснастку, а также расковырял двигатель. Проверяю топливный бак — высосан до дна. Но топливо — это хуйня, в порту его должно быть много…

Перехожу на второй буксирчик и вижу схожую картину. Какие-то варвары разграбили его.

— Ёбаные египтяне… — проговорил я, определив возможного виновника этой трагедии. — Да-да, эти пидарасы легко могли наведаться сюда, чтобы…

Тут со стороны воды раздался громкий хлопок выстрела.

Сразу же укрываюсь за стенкой рубки и взвожу ARX-200.

Переключаюсь на ЭМ-режим и сканирую местность. Мне потребовалась секунда, чтобы найти источник шума — четверо людей, стоящих на судне посреди гавани, которые интенсивно машут мне руками.

Один из них держит в руках над головой какой-то охотничий карабин с оптикой и трясёт им.

Похоже, что они не собираются мочить меня, а, наоборот, очень рады меня видеть.

— Вы кто такие?! — громко спросил я на английском.

— Уходи с берега!!! — крикнул мне высокорослый негр, тощий, как жердь. — Там опасно!!!

— Не лечи меня! — потребовал я. — Я сам разберусь! Хули вы там делаете?!

— Там звери!!! — крикнула какая-то тощая баба-полторашка. — Прячься!

Оглядываюсь по сторонам и вижу, что, действительно, звери.

Но это, как я понимаю, какие-то мелкие приматы, едва ли представляющие для меня серьёзную опасность. Их всего тридцать четыре особи. Длиной они, в среднем, до полуметра, если с хвостом.

— А-а-а, это же эти! — опознал я животных, когда переключился на обычное зрение. — Как их там? О-о-о, вспомнил! Галаго!

— УБЕГАЙ!!! — во всё горло заорал высокий негр. — СКРЫВАЙСЯ В ЗДАНИЯХ!!! СПАСАЙСЯ!!!

— ПРЫГАЙ В ВОДУ!!! — посоветовала мне полторашка.

— НЕТ, НЕ ПРЫГАЙ В ВОДУ!!! — присоединился к экстренному совету мужик среднего роста, в трусах и майке.

— А-а-а, что же делать?! Что же делать?! — схватившись за голову, запричитал я и начал метаться по пирсу. — Мама! Папа! Дедушка! Бабушка! Предки, дайте мне совет! О, бог мой! Они близко! Помогите!

Затем я перестал исполнять этот цирковой номер и вытащил из перевязи саблю.

— Пора кончать с этим фарсом… — произнёс я и перехватил напрыгнувшего на меня галаго за глотку.

Он вцепился своими коготками в мою руку и начал царапать её, но всё прекратилось сразу после того, как я медленно ввёл в него саблю.

Отбрасываю бездыханную тушку с пирса, что вызвало молниеносную реакцию в воде. Да, такая шумиха не могла не привлечь внимания деловых морд, обитающих в гавани…

Тушку покойного галаго начали драть на куски, то есть, начался раздел паёв, но мне было не до этого, так как я был занят отражением невообразимого натиска галаго.

Зажужжала сабля, во все стороны полетели брызги крови и неравные доли галаго, которые, явно, не ожидали того, что я окажу настолько сильное сопротивление.

Галаго сумели прорваться ко мне и начали облеплять меня со всех сторон. В кожу мою вонзились короткие, но острые коготки, сразу десятки, что вызвало неслабую боль.

Перехватываю ближайшего галаго за голову и взрываю её сжатием. Затем совершаю рывок в сторону броневагона и эти сраные приматы разлетаются в стороны.

Один из них с визгом улетел с пирса, а потом его визг резко стих, потому что в гавани все морды деловые и не любят тратить время зря…

Совершаю ещё один рывок и разрубаю саблей сразу двоих галаго, после чего разворачиваюсь и готовлюсь встречать следующую атаку.

Но выжившие галаго уже пошли в героическую атаку на город, ну, то есть, дали по съёбам.

Смотрю им вслед, а затем начинаю чесать левое плечо. Осматриваю свои руки и вижу, что эти твари содрали с меня часть кожи своими маленькими коготочками.

Появляются уведомления от интерфейса.





Множественные поверхностные экскориации мягких тканей кожи туловища, верхних и нижних конечностей — лёгкие.

Доступна опция форсированной регенерации.

Расход: 11 827 килокалорий.

Интоксикация нейротоксином — лёгкая.

Доступна опция форсированной детоксикации.

Расход: 6175 килокалорий.





Ну, попал на калории на ровном месте…

Принимаю предложение интерфейса.

— Эх, жизнь моя жестянка… — пробурчал я недовольно, а затем начал собирать тушки галаго и бросать их в воду.

— ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?! — с ужасом спросил высокий негр. — ЗАЧЕМ?!

— Ты не ори там — всю рыбу мне распугаешь! — велел я ему.

Все мёртвые галаго оказываются в воде и там происходит настоящая фондовая биржа в разгар рабочего дня. Сотни рыб разных размеров дерут тушки на куски, обагряя морскую воду кровью.

Навожу на эту рыбную биржу правую руку и выстреливаю электропроводящей нитью.

Сразу же, как нить оказывается в воде, подаю электричество.

Рыб начинает ожесточённо пидарасить, в нос мне ударяет запах озона и, почему-то, хлора, но затем разряд заканчивается и в воде начинают всплывать рыбёшки, брюшками кверху.

— М-м-м, это не то, чего я ожидал… — произнёс я. — А я уж понадеялся, что придумал имбовый способ прокачки…

Но интерфейс не наебёшь.

— Итак, господа мореплаватели! — обратился я к неизвестным. — Кто вы такие и что делаете на моём судне?!





Глава двенадцатая. Рука Фортуны


*Республика Кения, округ Момбаса, город Момбаса, морской порт, 4 октября 2028 года*





— Мы здесь живём! — сообщил мне долговязый негр.

— Вы можете подгрести к причалу?! — спросил я. — Мне надоело орать во всё горло!

— У нас кончилось топливо! — ответил он.

— Это решаемо! — сказал я. — Дизель или бензин?!

— Дизель! — ответил негр. — Но кто ты такой?!

— После поговорим! — сказал я ему. — Сейчас я решу вашу проблему с топливом, а уже после будем прояснять все вопросы!

Вижу, что на лицах этих четверых появилась надежда — наверное, они тусуются на моём корабле уже очень давно и страдают от голода и жажды.

— Студик, — раздался из рации голос Хабуун. — Что происходит?

— Происходит добыча морского транспортного средства, — ответил я ей. — Сейчас я договорюсь с этими выжившими и мы придумаем способ свалить отсюда подальше, с комфортом. Просто сидите тихо — я всё разрулю. Окей?

— Хорошо, Студик, — ответила она. — Мы полностью в твоей власти и покорно принимаем твои решения.

У залётных очень сильно развито чувство чина — они стараются угодить мне, изо всех сил, чтобы я, не дай бог, не начал пиздить их и развлекаться с ними в извращённой манере. Ну, там, тушить о них окурки, наливать на них расплавленный воск и так далее. Всё это с ними уже было, потому что те ёбены-бобены, которых я убил, были больными на голову каннибалами-некрофилами.

— Да-да, как скажешь, — сказал я и направился к топливным цистернам.

Много топлива этим робинзонам давать нельзя, а то уплывут ещё, поэтому я решил, что надо дать ограниченную дозировку, которой хватит только на причаливание. А то будет очень обидно, если они решат свалить.

Никуда они, конечно же, не свалят, потому я сразу же перехуярю их из ARX-200 или из ПК, но нельзя допускать даже соблазна…

Понятно, что они не смогут далеко уплыть на тяговом буксире, в котором живут всё это время, но даже если уплывут недалеко, мне всё равно будет неудобно догонять их — не хочу тратить лишнее время.

«Между нами метров двести», — прикинул я расстояние. — «Наверное, нужно найти какую-нибудь байдарку с движком и направить её на автопилоте…»

Под автопилотом я подразумеваю точное наведение моторной байдарки на судно и фиксацию её руля. Таким образом можно добиться прямого попадания, а дальше эти типы сами поймают её и примут груз.

Самому мне плыть на гипотетической байдарке слишком опасно, так как деловые морды в гавани не упустят такую возможность. Они уже сожрали всех неудачников, оказавшихся недостаточно атлантами и не сумевших расправить плечи, и потому попавших в ловушку — это значит, что их тут слишком много…

— Никуда не уходите!!! — крикнул я неграм на судне. — Я скоро буду!!!

Направляюсь к складу контейнеров и начинаю вскрывать их, один за другим, с целью нахождения подходящей моим задачам байдарки.

Ну, не байдарки — мне нужна моторная лодка. Байдарка — это же, если я верно всё помню, что-то вроде вёсельной лодки, изготовленной из хуйни, типа пластика или углеродного волокна. Просто я в морском и речном транспорте шарю чуть лучше, чем в сортах винограда.

Фортуна облагодетельствовала меня только на четырнадцатом контейнере. До этого мне попадались, преимущественно, б/ушные японские тачки, унитазы, ванны, раковины, зерно, электроника, а потом я открыл контейнер и увидел настоящий катер.

Это двухместная хреновина с небольшим пространством для пассажиров или грузов, покрытая упаковочной плёнкой, вся такая новенькая и пахнущая резиной…

— О, Фортуна!!! — воскликнул я, посмотрев на безоблачные голубые небеса.

Я вспомнил о богине судьбы во время путешествия в Гариссу — когда-то в детстве читал сборник древнеримских мифов. Не было света, в Playstation 3 поиграть было нельзя, поэтому я в первый и последний раз обратился к бабушкиной библиотеке.

Тогда я начал читать «Сто лет одиночества», но мне оно прямо не залетело — какая-то мистическая ебанина, совершенно непонятная и написанная хуй его знает зачем и хуй знает кем.

Ещё я пытался читать какой-то «И всё-таки орешник зеленеет», про какого-то деда-банкира, который дохуя философствует, но мне это тоже не залетело.

Единственное, что мне хоть как-то понравилось — это книга «Легенды и мифы Древней Греции и Древнего Рима». Я прочитал примерно четверть, а потом свет дали и, собственно, всё.

Запомнилось из книги мне только то, что все эти планеты типа Марса, Венеры, Юпитера, Сатурна и Меркурия — это в честь древнеримских богов. Ну и Фортуна, конечно же — это богиня непредсказуемости судьбы и удачи, а также случая, которую римляне спиздили у своих соседей, точно таких же жителей Италии.

«И это великая ирония, блин — судьба непредсказуема и поэтому богиню спиздили», — подумал я и улыбнулся.

Ещё там что-то было о том, что у древних греков была Тюхе, отвечавшая за то же, что и Фортуна, поэтому Фортуну начали отождествлять с Тюхе.

В общем, я жалею о том, что в детстве был ебланом и не читал все эти книжки, которые так и остались стоять в шкафах бабушкиной квартиры.

«Может, если бы побольше читал, стал бы умнее и это помогло мне не попасть в ебучую Африку?» — задался я вопросом. — «Может быть».

Но Фортуна, сука такая, непредсказуема, поэтому никому и ничего не гарантированно. Возможно, из-за того, что я не читал все те книжки, я до сих пор жив — никто не знает наверняка, так как судьба могла крутануться вообще как угодно.

Размышляя о Фортуне, вытаскиваю катер и начинаю, так сказать, распаковку.

Прикатываю катер на пирс и устанавливаю его так, чтобы неграм на судне было лучше видно. Встаю за катером и разминаю шею.

— Привет! — воскликнул я, помахав им рукой. — Вы на канале Мистер Костя! Сегодня мы открываем неизвестный сюрприз! Что же у нас внутри?!

Начинаю разрывать упаковочную плёнку.

— ЭТО ЖЕ КАТЕР!!! — выпучив глаза, воскликнул я. — КАТЕР!!!

Негры смотрят на меня со смесью ахуя, недоумения и страха. Наверное, они подумали, что я совсем ебанутый…

«Может, так и есть», — пожав плечами, подумал я.

Заканчиваю распаковку и рассматриваю новёхонький катер, на котором даже мухи ещё не еблись. Ну, если и еблись, то только в заводских условиях, а это не считается.

— Так, что тут у нас?! — спросил я, раскрыв приложенную к катеру инструкцию. — Блядь, тут всё на китайском! А, нет, вот на английском!

Внимательно читаю инструкцию и понимаю, что корпус катера изготовлен из стеклопластика, а движок питается бензином. С бензой у меня проблемы, так как в наличии имеется только дизель, но проблема решаемая.

Я нашёл пустую пятилитровую баклажку, вооружился шлангом и выкачал бензу из Ниссана Альмеры, стоящего на парковке. Бенза, скорее всего, выдохлась к хуям, поэтому движок может не потянуть.

Добытый бензин я профильтровал через дохрена слоёв марли, чтобы на них осталось как можно больше говна, а затем пошёл к моему броневагону.

— Спокойно, это я, — сказал я, постучав в дверь. — Открывать не надо — Настюх, дай мне бутылку со спиртом. Очень надо.

Настюха сбегала на склад и притащила оттуда 0,5 чистейшего медицинского спирта, одинаково пригодного как для смазки телесных, так и душевных ран…

— Спасибо! — поблагодарил я её, приняв бутылку через бойницу. — Одна ты меня всегда поддерживаешь, Настюх…

Возвращаюсь к моей полевой лаборатории, достаю из подсумка алюминиевый стакан, наливаю в него спирт, а потом выпиваю его залпом.

— Ух! — выдохнул я. — Вот! Теперь у меня рабочий настрой! Ха-ха!

Поправившись, приступаю к алхимии — разбодяживаю отфильтрованный бензин спиртом, добавив около 10% долю последнего, чтобы не заруинить весь процесс. Этого должно быть достаточно, чтобы внести летучий компонент, который пропадает из просроченного бензина одним из первых.

«Должно сработать», — подумал я. — «Спирт приподнимет октаны с колен, что должно помочь со вспышкой».

Заправляю бензобак, а затем, следуя инструкции, привожу катер в боеспособное состояние и, наконец, напарываюсь на «неожиданную» проблему — аккумулятор.

— Да ёб твою мать! — воскликнул я.

Вновь иду на контейнерный склад и начинаю копаться в имуществе давно мёртвых людей.

Полтора часа поисков не привели ни к чему, поэтому я пошёл в город, чтобы посмотреть на крыши домов. Но далеко идти не пришлось, так как первое, буквально, первое здание, которое я увидел, выйдя с территории порта, уставлено солнечными панелями. Вся крыша в них и выглядят эти панели целыми — надо стереть пыль и можно юзать.

Демонтирую две панели, извлекаю из здания сразу два аккумулятора и быстро собираю на пирсе мини-систему энергоснабжения.

— Ща-ща!!! — помахав рукой, сказал я ожидающим развития событий неграм. — Всё будет!!!

Ожидаю, пока аккумулятор зарядится хотя бы на 15%, но это заняло нормально времени — около пары часов.

У меня в броневагоне есть аккумуляторы, но я решил не жертвовать ими, потому что это лучшие из лучших, тщательно протестированные и обещающие служить очень долго. Лучше заебаться с зарядкой этого говна, чем терять их.

Я ведь всё ещё допускаю, что с кораблями в Момбасе всё наебнётся и мне придётся пилить в Дар-эс-Салам…

Когда аккумулятор зарядился, я установил его обратно в катер и, воздав хвалу Фортуне, в качестве предоплаты за нужную мне толику удачи, нажал на пуск.

Двигатель протарахтел натужное соло, а затем замолк.

— Нет, так просто это не закончится! — воскликнул я и повторил запуск.

Завестись этот новенький китайский движок, который я напоил смесью дохлого бензина и медицинского спирта, сумел только с третьей попытки. Он закашлял, как туберкулёзник в терминальной стадии болезни, но затем поймал ритм и заработал.

— Во-о-о-от! — торжествуя, воскликнул я. — Всё! Поехали!

Закидываю четыре канистры с дизелем в катер и креплю их ремнями к боковым стенкам. Это восемьдесят литров — двигателю их буксира этого хватит, чтобы пару раз чихнуть, ну и совершить в это время манёвр для причаливания к пирсу.

— Слушайте, как будет! — крикнул я неграм на буксире. — У вас есть багор?!

— Да, есть! — ответил долговязый негр.

— Отлично! — сказал я. — Держите его наготове! Сейчас я спущу эту хуйню на воду и направлю её точно на вас! Нужно будет перехватить её багром и забрать топливо! Дальше вы заправляете свою тарантайку и причаливаете вот сюда! Справитесь?!

— Да, справимся! — уверенно ответил мне негр.

— Смотрите, не обосритесь! — предупредил я его.

Точно навожу катер на судно, после чего запускаю его на первую передачу, два водомёта начинают работу, а затем я толкаю катер с пирса.

В воде, точно в момент, когда катер коснулся её поверхности, началась биржевая игра с участием самых солидных местных держателей капитала — они начали биться о борта и вгрызаться в них своими острыми зубами, но это не остановило катер.

Как я и запланировал, он продолжил движение к судну, а затем стукнулся о его борт и был тут же перехвачен багром.

— Цепляй за петли! — воскликнул я. — Я сделал петли на каждой канистре!

Негры поняли меня верно и вытащили ещё один багор, которым зацепили первую канистру и потащили её наверх коллективными усилиями.

— Жучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку: тянут-потянут, вытянуть не могут… — проговорил я.

Но негры — это тебе не дедка, бабка, внучка и жучка, а отборные выживальщики Момбасы. Они успешно подняли первую канистру, за ней сразу же потащили вторую, но обосрались на третьей — канистра рухнула в воду, утащив за собой багор.

— Долбоёбы!!! — выкрикнул я.

Канистра поплыла куда-то по течению, а багор ушёл на дно. Но канистре недолго было плавать, потому что на неё накинулись бизнесмены, видимо, из нефтяного сектора, которые вскрыли её и выпустили дизель в воду.

Наверное, им сильно не понравился вкус дизеля, так как они сразу же прыснули в стороны.

Долговязый негр решил рискнуть и отпустил катер, но сразу же зацепил четвёртую канистру, которую они и вытащили, взявшись за последний багор вчетвером.

— Да! — воскликнул я радостно. — Заправляйте аппарат и айда сюда!

Поддавшиеся эйфории негры исчезли под палубой, а я сел за береговую тумбу и достал из рюкзака книжку «Всё закончится на нас», авторства Колин Гувер.

«Нормальные книги же можно было держать в домах, блядь…» — подумал я с недовольством. — «Нет, конечно! Давай держать любовные романы, и побольше!»

Похоже, что африканским неграм хронически не хватало большой и чистой любви, поэтому они либо уходят в религию, либо в любовные романы — ни тебе боевиков, ни тебе драм каких-нибудь.

Фильмы у них тоже, преимущественно, о любви, семейных отношениях и так далее. Нигерийский кинематограф навсегда в моём сердце, блядь…

Прошло около тридцати минут и я, наконец-таки, услышал рёв дизельного двигателя судна. Долговязый негр выбежал на палубу, радостно помахал мне, а затем вошёл в рубку и подал газу.

Судно тронулось с места, что не понравилось бизнесменам из гавани, которые начали суетиться и яростно биться о металлический корпус.

Наблюдаю за тем, как судно приближается к пирсу и останавливается у него, после чего полторашка и мужик в трусах и майке кидают мне швартовы. Креплю судно к причальным тумбам и дожидаюсь, пока они не спустят трап.

— Так-так-так… — произнёс я, рассмотрев экипаж.

Долговязый негр вышел из рубки и тоже начал изучать меня.

Ему, по моим прикидкам, не более тридцати, но он заёбан жизнью, поэтому может быть и помладше.

Мужику в трусах и майке, я думаю, около сорока — он ещё не седой, но видно, что лучшие его годы уже в прошлом. В руках у него Ruger Mini-14, самозарядный карабин, питающийся патроном калибра 5,56×45 миллиметров НАТО. По нынешним временам, говно, которое можно юзать только от безысходности.

Полторашке же примерно лет тридцать, она тощая, как жертва анорексии, но зато взгляд крайне жизнерадостный, будто она выиграла в лотерею миллион долларов США.

Четвёртый член этого экипажа — седая женщина лет шестидесяти, выглядящая так, будто она пахала на заводе по четырнадцать часов в сутки десять лет подряд.

Ну, видимо, пребывание на этом судне, в изоляции, не красит человека…

— Это что такое? — спросил я, указав на корабль. — Этот буксир может совершать дальние путешествия? Например, если мне надо в Иран — на этом можно дойти дотуда?

— Нет, — ответил долговязый негр. — Кто ты?

— Кто я? — переспросил я его, ткнув пальцем себе в грудь. — В ваших краях меня знают, как Ебателя гусар, а также как Трахателя слонов. Такие прозвища я получил за то, что дважды выебал гусар и единожды трахнул слона. А если серьёзно, то зовите меня Студиком. А вы кто такие?

— Фредерик Лаланг, — представился долговязый.

— Какой ещё, нахуй, Фредерик?! — спросил я его. — Ты паришь меня, что ли?!

— Меня так зовут, — недоуменно уставившись на меня, ответил он.

— Ладно, буду звать тебя Фредди, — сказал я. — Кем был?

— Я был капитаном этого тягового буксира, — ответил он мне.

— О-о-о, капитан… — тихо произнёс я. — Ладно, дальше.

— Джозеф Кипкембой, — представился мужик в трусах и майке. — Старший механик.

— Старший механик… — ещё более тихо произнёс я. — Так, ладно. Дальше.

— Это моя мама, Нэнси Лаланг, — представил Фредди пожилую женщину.

— А это Виола Кипкембой, моя племянница, — представил Джозеф полторашку.

— Рад знакомству, господа! — заулыбавшись, сказал я. — У меня очень хорошие предчувствия насчёт вас четверых! Я редко ошибаюсь в людях, поэтому почти уверен, что мы с вами сработаемся! Итак, у вас есть идеи, как нам найти судно для океанического плавания, которое поможет нам добраться до Ирана? Ох, что же это я? Как смотрите на то, чтобы поесть? Знаю тут, неподалёку, одно хорошее заведение… Следуйте за мной.

— Ты же не убьёшь нас? — спросила Нэнси.

— Хотел бы убить, уже убил бы, — ответил я ей. — Но у нас с вами есть одна общая цель, просто вы об этом ещё не знаете.

— Какая? — улыбнувшись, спросила Виола.

Эта, как я понял, вообще не утратила боевого духа и просто счастлива от того, что теперь она точно не сдохнет от жажды и голода в трюме неподвижного буксира.

— Все мы хотим убраться отсюда в Иран, — ответил я ей.

— Почему именно в Иран? — нахмурившись, спросил Фредди.

— Ну, потому что через Иран мы доберёмся до России, — ответил я ему. — А там, в России, есть город-герой Волгоград, где у меня куча очень хороших друзей, дохрена еды, нет никаких проблем с водой и электричеством, а ещё там безопасно. Я работаю над тем, чтобы вернуться туда и вы, дорогие мои чернокожие товарищи, мне в этом поможете! Поможете ведь?

Вижу, что они пребывают в ахуе от того, что у них, оказывается, всё это время была великая цель, но они не знали…

— Ничего-ничего, — сказал я. — Идём к моей малышке — там вас накормят и напоят. Вы, как я вижу, сидели на очень строгой диете.

Среди них ни одного КДшника, что удивительно, так как шансы на то, что обычные люди выживают малой группой — ну, их практически нет.

— Идём! — позвал я их. — Хули вы теряете, в конце концов?

— А ходить тут — это точно безопасно? — спросила Нэнси.

— Нэнси-Нэнси… — произнёс я, повернувшись к ней. — Со мной безопасно практически везде… Но лучше поторопиться, а то галаго могут вернуться с подкреплением.

Озвученная мною мысль подстегнула их, и они отбросили последние сомнения — галаго ведь, действительно, могут вернуться.

— Сова, открывай! — воскликнул я, постучав по двери броневагона. — Это я!

Скрипнули засовы и дверь отворилась.

— Заходим, — велел я спасённым робинзонам. — Настюха, Хабуун — есть что пожрать? Тут четверо из голодного края — обслужите их, но чтобы без заворота кишок! Кашу какую-нибудь сварите…

— Кто это? — спросил напрягшийся Фредди, рассмотрев сидящих в вагоне залётных.

— Это, если коротко, счастливые уроженки Могадишо, — ответил я. — Я спас их из заточения — перебил всех уёбков, которые держали их в рабстве, ну и мне стало жалко бросать их. Они бы померли там, а у меня трепетное сердечко и чуткая совесть, поэтому, ну, теперь они со мной.

— Рассаживайтесь за столом, — сказала им Хабуун.

Я сел в свободное кресло, зарезервированное специально для меня — предусмотрено оно для того, чтобы я мог прийти сюда и посидеть в нём, расслабиться и спокойно пожрать. Но так уж получилось, что я всё время за баранкой и нет времени отдыхать.

Хабуун включила плитку и начала готовить овсяную кашу.

— Они точно не в неволе у тебя? — спросила напряжённая Виола.

— Сама спроси, — сказал я ей. — Что за недоверие? Я вас спас — расслабьтесь! Но как поедите, я жду обстоятельного рассказа, как так получилось, что вы застряли на буксире, посреди гавани.

Настюха распечатала упаковку овсяного печенья и передала его мне, а затем подала стакан с «Чивасом». Начинаю хрустеть этой просрочкой и запивать её вискарём.

— Вам не предлагаю, — сказал я, приподняв стакан. — Не потому, что жадный, а потому что боюсь, что вас распидарасит на месте — из-за недоедания.

— Налей мне, — попросила Нэнси.

— Ах, шельма… — заулыбавшись, произнёс я. — Ладно, Настюх, налей ей четверть пальца «Чиваса». И дай полтарелки фасоли.

Настюха метнулась исполнять и быстро поставила перед Нэнси всё требуемое.

А через пару минут перед спасёнными были поставлены тарелки с геркулесом и стаканы с минералкой.

— Мне тоже налейте минералки, — попросил я.

Настюха снова метнулась и подала мне сразу бутылку минералки «Keringet». Пью её с горла.

«Не «Карачинская», конечно, но пойдёт на безводье», — подумал я.

Спасённые робинзоны набросились на кашу, а Нэнси уже распидарасило, как я и предупреждал — она отвалилась на спинку кресла и закрыла глаза.

— Я же говорил, — сказал я, разведя руками. — И помедленнее ешьте, а то скрутит желудки и потом хуй его знает, что с вами делать…

Они сразу же замедлились, потому что, наверняка, слышали о том, что бывает с людьми, не евшими очень долго, при обильном приёме пищи.

— Тебе подавать обед? — спросила Хабуун.

— Спрашиваешь ещё? — удивлённо спросил я в ответ. — Несите!

Мне сразу же принесли здоровенный кусок вяленого мяса, покрытый сверху фасолевым соусом и варёными макаронами.

Приступаю к трапезе, а выжившие наблюдают за процессом.

— Вам такое нельзя, — сказал я им. — Это слонятина — она убьёт вас.

— Кто ты такой? — спросил Фредди. — Что это было, когда ты выпустил в воду электричество?

— А ты разве не знаешь? — вновь удивлённо спросил я вместо ответа. — Есть такой феномен, когда человеку даются особые способности — собственно, я и есть такой человек.

— Мы слышали о таком… — произнесла очнувшаяся Нэнси. — В самом начале…

— Блин, а старушка-то оказалась крепкой! — воскликнул я восхищённо. — Так вы на этом буксире с самого начала?

— Да, — подтвердил Фредди. — Как только на город начали нападать животные, я собрал свой экипаж, приказал взять свои семьи и зайти на буксир. Нас было девятнадцать человек…

Далее я узнал, что они не стали проявлять скепсис и восприняли всё серьёзно — Фредди продал свой Крузак владельцу продмага и погрузил в трюм всё содержимое складов магазина. Владелец продмага, наверное, посчитал, что совершил сделку века.

А Джозеф вообще пихнул свой дом за четверть цены, и обменял тачку на несколько тонн овощей и фруктов — они основательно закупились продовольствием и загрузили всё на буксир.

Собственно, так и куковали они в гавани, наблюдая за тем, как город стремительно съедается, а потом, когда всё стихло, у них начались проблемы.

Прилетели хищные птицы, которые спиздили одного пацанёнка, Вилли, а также столкнули в воду его мать, жену покойного матроса Бена. В воде её растерзал уже виденный мною истеблишмент гавани.

А потом, где-то через полгода такого существования, в ходе которого они потеряли ещё четверых, запасы начали показывать дно.

И вот тогда им пришлось начать совершать вылазки в город: почти в каждой они либо получали ранения, либо теряли кого-то, а иногда и получали ранения, и теряли кого-то.

К концу года их осталось шестеро и они уже выработали сравнительно эффективную тактику молниеносных вылазок в порт за едой и водой, но потом закончилось топливо и помощник механика выпрыгнул за борт, так как не пожелал продлевать мучения.

Последней погибла Эммануэль, сестра матроса Джулиоса — она умерла от голода. Так их осталось четверо. А потом появился я и спас их всех.

— Дела, блин… — произнёс я, когда Фредди закончил свою историю. — Что ж, это значит, что вам очень сильно повезло, что Могадишо умер слишком медленно. Длинная агония этого города привела к тому, что я вынужден был прибыть в Момбасу. Что это, как не мановение руки Фортуны?





