Лес молчал.
Не потому, что наступила тишина. Не потому, что утихли звуки боя. Просто что-то изменилось. Как если бы сама земля затаила дыхание. Как если бы деревья перестали шептаться, а звери прижались к норам, почуяв, кто пришёл.
Я медленно подняла голову.
Он стоял в нескольких шагах, опираясь на ствол старого дуба, с ленивым равнодушием наблюдая за мной. И я заигравшийся щенок, который вдруг обратил внимание на волка. Будто результат схватки уже был решён, и я об этом просто ещё не знала.
Первое, что бросилось в глаза, — он слишком расслаблен. Ни напряжённой стойки, ни руки на рукояти меча, ни готовности к удару. Только лёгкая ухмылка, уголки губ чуть дёрнулись вверх, но в глазах усмешки не было.
Глаза.
Они были тёмные. Не просто карие, не просто чёрные, а как полночное небо без луны, как омут, в котором не видно дна. Глаза человека, который давно ничего не боится.
Высокий. Широкие плечи, длинный плащ из тёмной ткани, наброшенный небрежно, больше для вида, чем для тепла. На ногах крепкие сапоги, на поясе кинжалы, явно не декоративные. Длинные тёмные волосы собраны в небрежный хвост, но несколько прядей выбились и цепляют висок и скулу.
Он выглядел так, как выглядят люди, которые знают себе цену. Которые не торопятся, не суетятся, не кричат. Люди, которым не надо доказывать, что они сильнее.
Я вдруг поняла, что до этого мгновения во мне ещё оставался страх. Остаточный. Глухой. Беглый, на кончиках пальцев.
Но теперь его не было.
Теперь было только понимание.
Передо мной стоял не человек.
Передо мной стояла угроза. И мне некогда думать кто я теперь и как здесь оказалась. Некогда. Я снова в строю. Только теперь это не корт — это моя жизнь.
Эта угроза смотрела прямо мне в глаза.
Мы стояли, глядя друг на друга, и тишина вокруг становилась тяжелее. Как воздух перед грозой. Как первый выдох перед боем.
Я должна была что-то сказать. Сделать шаг назад. Сделать что угодно.
Но он не двигался.
Не поправлял оружие. Не менял позу. Даже не пытался выглядеть угрожающе. Просто ждал.
Я моргнула.
Никакой растерянности, никакого интереса, даже злорадства в его лице не было. Только это ленивое ожидание, как будто я — не противник, не жертва, не добыча.
Как будто я — ответ на загадку, которая его не особенно волнует.
— И кто ты, чтобы давать оценки? — спросила я, удивившись, насколько спокойно звучит голос.
— Тот, кто не любит смотреть, как хороший товар портится, — усмехнулся он.
Товар?
Я не вздрогнула. Просто замерла.
Где-то на границе сознания скреблось злое, колючее чувство, похожее на рычание. Тело не испугалось. Оно ощетинилось.
— Ты странно ведёшь торг, если думаешь, что мне понравится сравнение с вещью, — ответила я и сжала пальцы на рукояти меча.
Его взгляд скользнул вниз, туда, где лезвие ещё блестело чужой кровью.
И он улыбнулся.
Улыбка была чистой насмешкой, но без издёвки. Просто как если бы он что-то понял быстрее меня.
— Уже поздно думать о том, нравится ли тебе. Теперь это не имеет значения.
Я не успела спросить, что он имел в виду.
Потому что он двинулся.
Двинулся — это громко сказано.
Он просто перестал стоять.
Не сделал резкий шаг вперёд, не потянулся к оружию, не бросил угрозу или насмешку. Просто сместил вес с одной ноги на другую, будто случайно, будто от скуки. Но от этого легкого, небрежного движения по спине пробежал холод.
Как если бы зверь в темноте решил выйти из укрытия.
Я сжала пальцы на рукояти меча сильнее.
— Останься там, где стоишь, — сказала я. Голос был ровным. Не угрожающим, не испуганным.
Он замер. Голова чуть склонилась, будто я его действительно удивила.
А потом улыбка стала шире.
— А если не останусь?
И тут я поняла, что он не просто опасен. Он играет. И хуже всего то, что я не знаю правил.
Я стиснула зубы.
Лес молчал. Воздух застыл. Где-то далеко, за пределами поля зрения, треснула ветка. Я чувствовала, что должна что-то сделать. Но что?
Бежать?
Бессмысленно.
Броситься в бой?
Тоже глупо. Он знал это. Он ждал, что я выберу.
— Ты мне не нравишься, — сказала я, пробуя на вкус это новое понимание.
— Не надо, — отозвался он с ленивым смехом. — Если начнём друг другу нравиться, всё станет слишком сложно.
Я сжала зубы.
И тогда он двинулся на меня по-настоящему.
Он не бросился вперёд, не сделал резкого рывка — просто пошёл. Спокойно. Легко. Как если бы между нами не было крови и трупов, не было угрозы, не было меча в моей руке.
Но тело отреагировало раньше сознания.
Мгновение — и я шагнула назад.
Не потому, что испугалась. Потому что чувствовала, что он слишком близко.
Слишком сильный.
Слишком…горячий. И его запах. Я чувствовала его запах. Мускусный. Звериный. Не человеческий.
Он и сам как зверь, который не нападает сразу — сначала изучает.
И это было хуже, чем открытая угроза.
Я сжала меч крепче.
— Стой, — сказала я.
Он не остановился.
— Стой, чёрт тебя дери, — повторила я громче.
Он сделал ещё шаг, и я ударила.
Не думая.
Просто рука двинулась сама.
Острая вспышка движения — меч, рассчитанный удар. Он не должен был успеть.
Но он успел.
Всё, что я увидела — размытый силуэт, шаг в сторону, лёгкое движение руки. Какого черта я это умею. В голове картинки из фильма «Человек-паук».
И вдруг меча в моей руке не стало.
Я не поняла, как это произошло. Просто сжала пальцы — а меча уже нет.
А он держал его двумя пальцами.
Просто взял.
Как если бы не стоило даже пытаться.
Я посмотрела на пустую ладонь. Потом на него. Потом снова на ладонь.
— Что за…
— Урок, — лениво подсказал он.
И в эту секунду я поняла, что проиграла.
— Какого хрена… — выдохнула я, глядя на пустую ладонь, а потом на него.
Ублюдок держал мой меч так, будто только что поймал брошенную ему ветку. Без усилия, без напряжения, даже без особого интереса. Просто взял — и всё.
— Слишком предсказуемо, — прокомментировал он. — Слишком медленно.
— Медленно? — повторила я, и только сейчас в голосе прорезалась злость. — Да я тебя чуть не…
— Нет, — перебил он, ухмыльнувшись. — Не чуть. Даже не близко.
Он проверил вес меча на руке, повертел, оценивая, и вдруг взял и кинул его мне обратно.
Я едва успела поймать.
Металл глухо стукнулся о ладонь. Я рефлекторно сжала пальцы, но, чёрт возьми, мне захотелось просто швырнуть его в этого самодовольного ублюдка.
— Давай ещё раз, — сказал он спокойно, как учитель, раздающий домашку.
— Ты издеваешься?
— Нет, княжна, — он склонил голову, и в глазах снова вспыхнула эта опасная лень. — Я тебя тренирую.
Я стиснула зубы.
Хорошо.
Допустим, я слишком устала, чтобы сразу разорвать ему глотку. Хотя даже в теле прежней Вари Морозовой попыталась бы. Допустим, он чересчур быстр и ловок. И сейчас мне нечем крыть, кроме злости.
Но одно я знала точно:
Я не дам ему уйти от удара второй раз.
Я двинулась. Резко, сильно, на полном ходу.
Он ждал.
Я сделала шаг, второй, ударила — и в ту же секунду оказалась на земле.
Падение было стремительным, мгновенным. Он почти не шевелился — просто шагнул вперёд, резко сместился, заблокировал движение, а потом развернул меня через бедро.
Бах.
Воздух вышибло из лёгких, в голове гулко звенело, и я на секунду не могла понять, что, чёрт побери, произошло.
Потому что он сделал это легко.
Так же легко, как забрал меч.
Так же легко, как перехватил мой взгляд, а потом взглядом же бросил меня вниз в пропасть.
Я резко вдохнула.
Он уже стоял рядом, чуть склонив голову, и смотрел на меня точно так же, как смотрел в начале.
Как если бы ничего не изменилось.
Как если бы вопроса, кто из нас сильнее, не существовало.
— Слишком предсказуемо, — повторил он.
Я медленно подняла голову, выдохнула и сквозь зубы произнесла:
— Знаешь… Если ты меня прямо сейчас не убьёшь…
— То что?
Я сощурилась.
— То я тебе этого никогда не прощу.
И тогда он улыбнулся. По-настоящему.
— Вот это мне нравится.
Мышцы горели. Воздуха не хватало. Сердце билось глубоко, медленно, не как у загнанного зверя, а как у хищника, который только что понял, что встретил равного.
Но это было неправдой.
Я не была равной.
Потому что он бросил меня на землю слишком легко.
Я резко выдохнула, перевернулась, опираясь на ладонь. Он стоял рядом, небрежно, как если бы ничего важного не произошло. Как если бы не только что швырнул меня лицом в грязь.
— Ты скучная, — сказал он.
Я стиснула зубы.
Скучная?
Этот самодовольный ублюдок выбил из меня дух, а теперь раздаёт советы?
Я подалась вперёд, но он только лениво склонил голову, будто заранее знал, что я сделаю.
— Если попытаешься ещё раз, — спокойно произнёс он, — придётся тебя связать.
— Попробуй, — выдохнула я.
Его глаза скользнули по мне, оценивающе, медленно, без тени эмоций.
— Позже.
Я замерла.
Позже.
Он не сказал "если". Он сказал "позже".
Как если бы вопрос не в том, случится это или нет, а в том, когда именно.
Меня тряхнуло. Внутри что-то сжалось — не страх, не злость, но первобытное чувство угрозы.
— Кто ты такой? — выдохнула я.
— Пока не важно, — отозвался он.
— Для меня важно.
— А для меня — нет.
Я хотела ударить его снова.
Я хотела, чтобы он атаковал первым.
Я хотела понять, почему его голос кажется таким знакомым.
Но прежде чем я успела сделать что-либо, он нагнулся, схватил меня за плечо и рывком поднял на ноги.
— Вставай, княжна, — сказал он, и в голосе мелькнуло что-то старое, что-то болезненное. — Нам пора.
— Куда?
Он улыбнулся, медленно, без всякой теплоты.
— Домой.