Фионе не нравились прозвища убийц и маньяков. Они либо восхваляли, либо опошляли чудовищные поступки этих монстров. Из-за этого они казались привлекательными, загадочными, смелыми и дерзкими злыми гениями. Фиона их таковыми не считала. Они были просто мерзкими, подлыми и опасными людьми, которые причиняли ненужные страдания и несчастья, и их нужно было остановить любой ценой. И уж звучных прозвищ они явно не заслуживали. Джек-потрошитель, Ночной сталкер, Сын Сэма – список был столь же красочным, сколь длинным, а все из-за средств массовой информации, которые наслаждались этим цирком, будто перед ними злодеи из пантомимы.
Ванильный убийца – не самое удачное прозвище, подумала Фиона. Цепляющее, но вряд ли им будешь гордиться. С таким именем убийца казался неприметным дурачком, который носит бежевое, гладит нижнее белье и стоит в очереди у почтового отделения за двадцать минут до его открытия. Впрочем, Ванильный убийца не был серийным убийцей. Пока что. Он совершил лишь одно убийство – но менее опасным преступником от этого не становился. Полиция так никого и не арестовала.
Фиона нервно постукивала ногой по полу под столом – как и все утро с того момента, как вспомнила об этой истории, появившейся на местном новостном сайте. Считалось, что Кевина Мастерсона убил из-за конкуренции такой же продавец мороженого, а тело спрятал в морозильник в качестве предупреждения для остальных – так звучала официальная версия. Под заголовком статьи было и изображение: плохого качества фотография, которую сделал кто-то из прохожих за полицейской лентой. Газете пришлось ее увеличить, поэтому снимок оказался таким размытым. Но все же достаточно четким: не самое удачное изображение Арни с гигантским рожком, украшавшее капот, ни с чем не спутать. На еще одном снимке, таком же размытом, но сделанном с другой стороны, виднелся Терминатор с предупреждением для водителей.
Те же самые рисунки, что и на фургончике Беллы.
– Дэйзи должна знать, – сказала Сью. – Будь я на ее месте, я бы хотела знать.
Все утро они с Фионой спорили, говорить ей или нет. И так разгорячились в процессе, что даже не заварили чай, нарушив свой ежеутренний ритуал. Ситуация серьезная, не иначе. А торт вообще так и остался лежать в хозяйственной сумке Неравнодушной Сью.
Фиона покачала головой:
– Ты же видела выражение лица Дэйзи, когда Белла подъехала на этом фургончике с мороженым. Она и так встревожена. Если сказать ей, что предыдущего владельца нашли мертвым в морозильнике… Боюсь даже представить, как она отреагирует.
– Как там его звали?
– Кевин Мастерсон.
Сью поднялась со стула и принялась расхаживать по магазинчику. Саймон Ле Бон следовал за ней по пятам, возможно надеясь, что за этим последует прогулка.
Тут она резко остановилась. Саймон Ле Бон ткнулся носом в ее ногу и чихнул.
– Может, ты права. Может, и не стоит говорить. Она же изведет себя, если узнает, что ее любимая дочь только что купила передвижную сцену преступления. Возможно, поэтому фургон стоил так дешево.
Фиона молчала.
– Что такое? – спросила Сью.
Фиона поерзала на стуле.
– Думаю, мы с тобой поменялись мнениями. Теперь я думаю, что ты права. Дэйзи должна знать. Если что-то произойдет с Беллой и окажется, что мы ей ничего не рассказали, мы себя никогда не простим.
– Верно. Так что, расскажем?
– Мне кажется, так правильнее.
Именно в этот момент дверь распахнулась и в нее, тяжело дыша, влетела Дэйзи. Она зацепилась краешком длинного платья за корзину с шерстью, и мотки разлетелись во все стороны.
– Простите, я опоздала! Мы с Беллой допоздна смотрели историческую драму про времена англосаксов. Она постоянно останавливала фильм и объясняла, кто есть кто. Там было слишком много Этелей.
– Этелей? – переспросили ее подруги.
– Ну да. Их там целая толпа: одна – Этель Ред, другая – Этель Флэд и еще Этель Стан.
– А, – поняла Фиона. – Ты про Этельреда, Этельфледу и Этельстана.
– Первого настоящего короля Англии, – вставила Неравнодушная Сью.
– А я думала, это тот, который сжег пироги[10]. – Дэйзи рухнула на стул. – Да не важно. Этель Флэд или Этельфледа, свёкла или свекла, вечером нам пришлось посмотреть несколько серий, чтобы расслабиться после уборки в фургончике Беллы… – Тут Дэйзи отвлеклась на стол, точнее, на то, чего на нем не было. – О, вы еще чай не заварили. Все в порядке?
Фиона со Сью обеспокоенно переглянулись.
– Да, в порядке, – подтвердила Фиона.
Дэйзи хоть и была добрейшей душой, но точно не глупой.
– Что случилось?
– Да ничего не случилось, – возразила Сью, возможно слишком поспешно.
– Так, я же вижу, что вы даже не поставили чайник, значит, что-то не так.
Чай был источником жизненной энергии в магазине «Собачкам нужен уютный дом». «Вскройте нас, и вместо крови потечет чай», – часто повторяла Фиона, хотя Дэйзи никогда не нравилось это сравнение: живое воображение не очень сочеталось с тонкой чувствительностью. Неравнодушной Сью тоже оно не особенно нравилось, но по совершенно другой причине. Сколько бы хорошего чая пропало! Так или иначе, ни один день не мог начаться без большого, с парой сколов, коричневого чайника в центре стола.
– Э-э, на самом деле мы беспокоились, как у Беллы дела с ее фургончиком, – ответила Фиона. Не совсем ложь, но и не до конца правда.
Вопрос отвлек Дэйзи от отсутствия чая.
– Ах да. Мы все хорошенько отмыли, такое облегчение! Все работает, и она уже закупила мороженое. Всех вкусов, даже со вкусом жвачки, представляете? И еще без молочных продуктов и веганское – никогда не пробовала веганское мороженое. И знаете что? Никакой разницы! Разве не удивительно? Хотя я не решилась спросить, сколько она потратила.
– А как насчет карпи-что-то-там? Которое делает мягкое мороженое? – напомнила Сью.
– Тоже не помню, как она называется… Я называю ее «карп и Джанни». Да, все работает – Белла посмотрела кучу обучающих видео на Ютубе. А вы знали, что мороженое привозят в картонных пакетах, а потом выливают его в ту машинку, как ультрапастеризованное молоко?
– Да, я слышала.
– Мы сделали одно такое на пробу. – Дэйзи покраснела. – Потом еще одно, чтобы отметить. И еще одно, пока смотрели Этелей по телевизору. Немного нагло, но оно такое вкусное…
Все трое захихикали.
– И как ты теперь относишься к новой работе Беллы? – спросила Фиона.
Дэйзи сглотнула.
– Гораздо лучше, спасибо. Думаю, это все шок, понимаете? Такого я точно не ожидала. Но теперь, когда я немного успокоилась, мне эта идея даже нравится. И Белла так увлеченно взялась за дело. Наконец-то я вижу ее счастливой, она так радуется!
Фиона вопросительно взглянула на Сью, а та в ответ едва заметно, но четко покачала головой. И понять ее ответ можно было без всякой телепатии: сейчас явно не стоило рассказывать Дэйзи или Белле про кровавое прошлое фургончика, и Фиона согласилась. Все так хорошо шло, зачем портить.
– Так что, она готова к первому рабочему дню? – спросила Сью.
– Определенно! Ей надо еще кое за чем заехать утром, а потом полный вперед к покупателям. Едва ли ее сейчас может что-то остановить.
Фиону кольнуло чувство вины. Ее раздирали противоречия, и она была готова поспорить, что и Сью тоже. Правильно ли они поступили, позволив Белле нырнуть в мир торговли мороженым, не рассказав о прошлом ее фургона?
Может, и правда лучше, если она ничего не будет знать. Меньше знаешь – крепче спишь. По крайней мере, в этом Фиона пыталась убедить себя, но легче не становилось, а звон в ушах донимал ее все утро.
Пролетали часы, Фиона мысленно спорила сама с собой, приводя аргументы за и против под пронзительный звон, который слышала только она. Ей ужасно хотелось обратиться к Сью за поддержкой, но при Дэйзи поговорить они не могли. Дэйзи же энергично суетилась в магазине, что-то тихонько напевая себе под нос, убирая, вытирая и расставляя предметы, и все это время улыбка не сходила с ее лица.
Молчание прервал звук. Около половины двенадцатого телефон Дэйзи звякнул.
– О, посмотрите!
Фиона со Сью встали рядом. Белла выложила пост в соцсети: на селфи она выглядывала из окошка фургончика, передавая весьма внушительное мороженое довольному покупателю. Подпись гласила: «Первое мороженое дня!»
– Как чудесно! – воскликнула Фиона, радуясь за Беллу, но чувствуя также и облегчение, что ее страхи не оправдались, во всяком случае пока.
Дэйзи увеличила снимок:
– Похоже на черничное.
Неравнодушная Сью привычно смотрела на все с экономической точки зрения:
– Кажется, она работает себе в убыток. Никогда не видела такой большой порции. Вафельный рожок сейчас сломается от тяжести.
– Ну это же ее первый покупатель, – заметила Фиона. – Конечно, она сделала большую порцию.
– Что ж, тогда в будущем стоит уменьшить, – возразила Сью. – Иначе это съест всю ее прибыль. Точнее, покупатели съедят.
В следующие минуты телефон Дэйзи оповещал их о новых снимках, доказывая, что первый день Беллы проходит успешно и с разными вкусами. Мороженое за мороженым вручалось счастливым покупателям. Порции, к большому негодованию Неравнодушной Сью, меньше не становились.
Фиона чувствовала, как расслабляются плечи. Ее не беспокоило, как Белла раздает мороженое – ведрами или наперстками. Она их продавала несмотря на прошлое фургончика, а все остальное значения не имело.
Так что, когда незадолго до закрытия в магазинчик ворвалась раскрасневшаяся Белла, все трое очень удивились и ничего не поняли. Фиона не могла определить, Белла вот-вот расплачется или взорвется от гнева.
Дэйзи бросилась к дочери:
– Милая, что случилось?
Белла сунула ей в руки какую-то бумажку.
– Кто-то подбросил ее мне на лобовое стекло! Поверить не могу!
Дэйзи, расправив бумажку, вытянула руки перед собой, Фиона со Сью подошли поближе.
Там было написано:
«Убирайся. Твоему фургону здесь не рады».