Peter Boland
THE VANILLA KILLER
© Peter Boland, 2024 This edition published by arrangement with Lorella Belli Literary Agency Ltd. and Synopsis Literary Agency
© Осминина А., перевод на русский язык, 2026
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Взять и перенести труп так легко – в кино. Миллион раз показывали. Просто хватаешь за лодыжки и куда-нибудь утаскиваешь: в удачно подвернувшуюся кладовку, в кусты – или закатываешь в заранее выкопанную яму. Легко же. Так вот что я вам скажу: это все чушь. Сложно представить что-то более громоздкое и неповоротливое, чем труп. Ты как будто пытаешься сдвинуть один из тех камней, из которых построили Стоунхендж, только с руками и ногами. А я даже не собираюсь двигать это конкретное тело так уж далеко. Просто из одного угла фургона мороженщика в другой. И то, что это место завалено, как… как я не знаю что, тоже не упрощает задачу. Хотя Кевин (так зовут тело, которое я пытаюсь сдвинуть) щупленький и невысокий – есть такой тип, худые, но жилистые, – перетаскивать его крайне неудобно. Точно сорву себе спину. Этого в фильмах тоже, кстати, не показывают. От героев никогда не услышишь: «Да, я избавился от тела, но потянул спину, и теперь мне надо полежать». А этот еще и перекатывается тут по всему полу, как тряпичная кукла, в которую вместо набивки налили бетон. Знаю, что вы думаете. Как же трупное окоченение? Что ж, умники, мне этого ждать еще час или два.
Проверяю пульс – убедиться, что предполагаемый труп точно и наверняка отошел в мир иной. Уже в третий раз. Правда не хочется, чтобы только из-за моей небрежности он потом проснулся и сразу же указал на меня. Пытаюсь нащупать, не стучит ли кровь под кожей на запястье. Но ничего нет. Так что скоро он будет холодным как лед, который продает. Точнее, продавал.
А теперь переходим к самому сложному. Надо спрятать его куда подальше, то есть поднять тело с пола и запихнуть в морозильный шкаф в глубине фургона. Да, легко сказать. Морозильник высокий, даже выше обычного разделочного столика – возможно, чтобы влезало больше. Распахиваю обе половинки разделенной крышки, и в нос ударяет затхлый, тошнотворный запах – наверняка пролили что-то сладкое и липкое, вот оно и замерзло. Я отвлекаюсь, но вскоре вижу, что боги улыбаются мне – вероятно, скандинавские боги, раз я у морозильника. Он огромный и, что важнее, пустой – если не считать пары коробок с фруктовым льдом, и вполне вместительный, получится впихнуть туда Кевина. Только бы придумать, как подтащить его наверх и перекинуть через высокий край бортика, – потом, надеюсь, поможет гравитация.
На ум приходят прыгуны в высоту и то, как они странным образом переворачиваются спиной к планке. У этой техники даже название есть в честь того, кто ее изобрел. Как же его зовут? Умер недавно. Ну да ладно. Смысл в том, что сначала они как бы ныряют головой и плечами и все остальное волшебным образом следует дальше. Вот что Кевин и сделает. С моей помощью, разумеется.
Хватаю его под мышки и усаживаю, прислонив спиной к боку холодильника. Уже само по себе достижение. Перевожу дух, а потом готовлюсь к самому сложному. Тем же способом, что и раньше, я поднимаю его так, что он словно обнимает меня. Помощью рычага толком не воспользоваться: места нет, – но мне удается. А потом я толкаю его вперед. Его тело сгибается в талии пополам. Голова и плечи уходят вниз, бедра, наоборот, поднимаются, точно он исполняет какой-то максимально странный и замедленный прыжок, но в конце концов он падает вниз, его верхняя половина тянет за собой нижнюю. Теперь торчат только лодыжки со ступнями, так что я быстренько подпихиваю их туда. Через секунду или две внутри исчезает все тело.
А потом меня осеняет. Я вспоминаю название этой техники. Фосбери-флоп. И хихикаю про себя. Звучит как название для фруктового льда.
– Я неравнодушна к такой золотой погоде. – Неравнодушная Сью стояла у открытой двери магазинчика, зажмурившись и подняв лицо к полуденному солнцу, которое окутывало теплом всю ее гибкую фигуру.
– Золотая погода? – Фиона пыталась разобрать гору ботинок, соединяя в пары левые и правые, чтобы их продать. Пары находились не для всех, и Фионе подумалось, что, возможно, в этот самый момент кто-то сидит в другом благотворительном магазинчике над такой же коробкой с разрозненными ботинками, которых ей как раз не хватает. – А, дай угадаю – не холодно и не жарко?
– Именно! – Дэйзи от души брызнула чистящим средством на прилавок. – Ее еще называют «зоной Златовласки». Мне так нравится это название.
– Я и не сомневалась, – заметила Сью, не открывая глаз и наслаждаясь щедрыми солнечными лучами.
– Тот милый ученый в телевизоре постоянно говорит про это, – заметила Дэйзи.
– Кто, Брайан Кокс? – уточнила Сью.
– Разве не Брайан Кокс играл Ганнибала Лектера? – перестав перебирать обувь, спросила Фиона.
– Ты про другого Брайана Кокса, – по-прежнему не шевелясь, откликнулась Сью. – То шотландский актер, а Ганнибала Лектера играл Энтони Хопкинс.
– Да, я знаю. Но мало кто в курсе, что Брайан Кокс – актер, а не ученый – еще в восьмидесятых играл в ранней версии фильма про Ганнибала Лектера.
Отложив свой чистящий спрей, Дэйзи полезла гуглить.
– Да, называется «Охотник на людей»[1]. Мне не нравится, как звучит. – Предпочтения Дэйзи отличались от вкусов двух ее коллег с их неутолимым интересом к напряженным криминальным драмам.
– Это он, – подтвердила Фиона.
– Правда? – Сью приоткрыла один глаз, покосившись в их сторону. – А я и не знала. Теперь придется посмотреть.
Фиона улыбнулась:
– Возвращаясь к Брайану Коксу, ученому, а не актеру, – почему он говорил о «Златовласке»?
Дэйзи вернулась к ожесточенному натиранию прилавка.
– Я в каком-то подкасте услышала. Судя по всему, наша планета находится в пространстве, которое называется «зоной Златовласки»[2]. Тут ровно такая температура, чтобы можно было устраивать праздники в саду и пикники. А будь тут чуть теплее, мы бы все превратились в угольки. А чуть холоднее – и жили бы как в морозильнике.
– Очень жизнерадостно, – заметила Фиона.
– Дэвид Аттенборо[3], – сказала Сью.
– Что, Дэвид Аттенборо тоже участвовал в подкасте? – не поняла Фиона.
– Сомневаюсь, – сказала уже Дэйзи.
– Нет. Ты сказала, жили бы как в морозильнике. Дэвид Аттенборо вел то ТВ-шоу «Жизнь в морозильнике».
Для дам из благотворительного магазинчика «Собачкам нужен уютный дом» подобного рода беседы были привычны. Начинались они с одного, а потом перескакивали и петляли, точно пьяница на детском велосипеде, отклоняясь на краткие культурные экскурсы, и заканчивались совершенно неожиданно. Но аналогия про «зону Златовласки» была верной. Для разнообразия лето решило вести себя прилично начиная с дня летнего солнцестояния. С двадцать первого июня небо было цвета васильков, а солнце сияло как золотая монетка. Но его возможный жар смягчался прохладным восточным ветром, который мягко ласкал южное побережье, делая жизнь в самом деле очень приятной, особенно ночью – так как никто из дам еще не сменил пуховое одеяло на летнее.
– Думаю, стоит взять порцию рыбы с картошкой фри в том отличном кафе в Тактоне, – пробормотала Сью.
– Во «Фрайер Тактон»? – уточнила Дэйзи.
Они с Фионой обменялись обеспокоенными взглядами, гадая, не заболела ли Сью. Может, это от долгого стояния на солнце? Обычно в ответ на предложения купить любую еду навынос она только фыркала, потому что могла «приготовить все дома и в два раза дешевле».
– Добавлю соль и уксус, пойду на вершину Хенджистбери-Хед, буду есть и наслаждаться видом. Кто со мной? Я угощаю.
Фиона чуть не выронила ботинок, а распылитель чистящего средства в руках Дэйзи внезапно выстрелил струйку в воздух. Да что с ней такое? Неравнодушная Сью никогда не предлагала заплатить за что-то. Может, это все благодаря витамину D, который впитался с солнечными лучами и настроил Сью на позитивный и щедрый лад?
Но Сью поспешно пояснила свое предложение:
– У них акция для ранних пташек. Я бы никогда не стала платить полную цену, а еще у меня есть флаер «Купи одну порцию – получи вторую бесплатно», так что я смогу угостить только одну из вас.
Фиона расслабилась. С их подругой все было в порядке.
– Я за – и не против заплатить за себя. И Саймон Ле Бон с удовольствием прогуляется до мыса, если ему перепадет пара лишних кусочков.
Услышав о планируемой прогулке, Саймон Ле Бон, лохматый песик Фионы (которого назвали так потому, что его шерстка напоминала ей прическу певца восьмидесятых в стиле «Новой романтики»), вскочил со своей лежанки и запрыгал вокруг хозяйки с таким непринужденным восторгом, как могут только собаки.
Неравнодушной Сью хватило солнца, и она зашла в магазин.
– А ты, Дэйзи? Еда с меня, идем на мыс? – Строго говоря, угощала не она, а само кафе, но суть не менялась.
– Я бы с удовольствием, – ответила Дэйзи. – Но сегодня я готовлю для нас с Беллой.
С тех пор как ее дочь вернулась домой, расставшись с Марком, своим засранцем-мужем, Дэйзи стала самым счастливым человеком в Саутборне. Каждый день она приходила на работу улыбаясь до ушей и рассказывала радостные истории из жизни воссоединившихся матери и дочери. И о том, как они говорили до рассвета, пока не начинало болеть горло, – им нужно было многое наверстать, учитывая, что до этого они какое-то время вообще не общались.
Они поссорились, когда Дэйзи, которая обычно не лезла не в свое дело, поделилась опасениями по поводу предстоящего замужества Беллы – она не могла иначе. Дэйзи не хотела, чтобы дочь выходила за Марка, в основном потому, что тот напоминал ей отца Беллы – тоже полного придурка. По правде говоря, Дэйзи хотела уберечь Беллу от тех ошибок, что совершила она сама. Чтобы дочери не пришлось терпеть годы несчастливого брака, а потом и сложности развода. Она пыталась ее предостеречь. Но Белла не послушала и отреагировала на непрошеное вмешательство с негодованием, в итоге наступив на те же самые грабли.
Дэйзи оказалась права, но это ее как раз не трогало – как и большинство родителей, она просто хотела, чтобы дочь была счастлива. После того как Белла рассталась с Марком и вернулась домой, последовали взаимные слезы и извинения. А вскоре их сменила абсолютная радость помирившихся матери и дочери. Дэйзи только об этом и мечтала, и ее мечта сбылась. Теперь Белла год как счастливо жила с матерью, но недавно Фиона начала замечать, что обе они уже не выглядят такими радостными, как прежде.
– Как там у вас дела? – спросила Сью.
– Да все хорошо. – Дэйзи никогда не любила обременять других своими проблемами.
– А на самом деле? – уточнила Сью.
Дэйзи перестала натирать прилавок – а Дэйзи никогда не переставала что-то чистить, только если требовалось заменить закончившийся флакон новым, но и это она делала быстрее, чем Джон Уик перезаряжал пистолет.
– Ну, вы же знаете, я Беллу обожаю, и то, что она вернулась, – это чудо. Мы все делаем вместе, как когда она была маленькой: ходим в кинотеатры и по магазинам – я, кстати, ее совсем разбаловала, – еще готовим и печем вместе, смотрим сериалы, дурачимся и смешим друг друга – можем вести себя глупо и не стесняться. Правда, это настоящий рай! Мне будто дали второй шанс стать мамой, а ей – шанс прожить детство заново, если не считать того, что мне за шестьдесят, а ей почти тридцать. Но вы поняли, что я хочу сказать. В этот раз я все сделаю как положено.
Сью сочувственно улыбнулась:
– Дэйзи, ты и в первый раз так сделала.
– Спасибо, очень мило, что ты так говоришь. Думаю, на самом деле я пытаюсь наверстать то время, что мы провели порознь, особенно когда не общались. И свой второй шанс я не упущу. Использую каждую секунду.
– Но ты же так и делаешь, что тогда случилось? – спросила Фиона.
В уголках глаз Дэйзи появились слезы, и она смахнула их ладонью.
– Все стало ощущаться по-другому. – Она тут же покачала головой, будто споря сама с собой: – Я не должна так говорить о собственной дочери.
Фиона со Сью подошли к подруге и обняли, пытаясь утешить ее, уже не сдерживающую слез.
Немного успокоившись, Дэйзи продолжила, и голос ее звучал тихо и ломко:
– Сначала все казалось сказкой, как я и говорила. Но теперь она уныло бродит по дому, уткнувшись в телефон, или смотрит «Нетфликс». Никуда не хочет идти, только если я ее не вытаскиваю. Даже в такую чудесную погоду. Я просто хочу, чтобы она чем-то занялась. Чем угодно.
– Ну, она пытается пережить развод, – заметила Фиона. – И довольно болезненный. Ей и должно быть тяжело. Возможно, поэтому Белла в таком подавленном состоянии.
– И она уже не маленькая девочка, – добавила Сью. – Белла взрослая, у нее своя голова. И делает она что хочет – или не хочет, судя по тому, что ты только что рассказала.
Дэйзи слегка улыбнулась:
– Она пообещала сегодня пойти искать работу. Деньги ей не нужны – прислали соглашение о разделе имущества, и, как я сказала, Белла может жить у меня сколько захочет. Но я подумала, что ей не помешает какая-нибудь цель, то, зачем вставать по утрам.
– Звучит неплохо, – согласилась Фиона. – А какую работу она ищет?
– Из-за этого я тоже переживаю. – Дэйзи вздохнула. – Белла немного похожа на меня. Витает в облаках. Хочет заняться чем-то творческим – и это здорово. Я хочу, чтобы она воплотила свою мечту, но здесь это не особо востребовано. Мне кажется, она уже морально готовится к разочарованию. И придет домой с пустыми руками.
– Дэйз, не волнуйся, – подбодрила ее Сью. – Уверена, все сложится хорошо. Может, она еще тебя удивит.
В отдалении послышались звуки мелодии «Зеленые рукава»[4]. Запись была не лучшего качества, больше похожа на копию с копии, и то перезаписанную еще раз, прелестно искаженную. И эта мелодия становилась все громче.
Неравнодушная Сью оживилась и радостно притопнула:
– Похоже на фургончик мороженщика! Я неравнодушна к большому рожку с пломбиром и к этой музыке.
Фиона тоже очень любила эти неожиданные появления мороженщиков. Что еще могло так явно напомнить, что за окном лето, если не мягкое мороженое и звуки романтической песенки Генриха VIII? Хотя и крайне маловероятно, что тучный монарх-женоубийца лично написал эту милую средневековую балладу. Но кое-что можно утверждать наверняка: никто во времена Тюдоров, даже сам Генрих, не мог предсказать, что столетия спустя она будет оповещать о прибытии ледяных сладостей.
– Думаю, нам всем не помешает что-то сладкое и холодное, – предложила Фиона.
– Было бы чудесно, – согласилась Дэйзи. – Будем надеяться, фургончик остановится поблизости.
Сью двинулась вперед:
– Может, у нас получится его поймать?
Все трое вышли наружу как раз в тот момент, когда фургончик мороженщика остановился перед магазином, задев колесами край тротуара: ярко-красный, с безвкусной надписью, выкрашенной разными цветами, где на боку рекламировались все виды мороженого и фруктового льда.
– Удобно, – заметила Сью.
Фургончик остановился перед благотворительным магазином не просто так. Музыка все еще громко играла, а с водительского сиденья высовывалась в окошко голова с легко узнаваемой прической. Как и у ее мамы, у Беллы было круглое личико в обрамлении буйных каштановых кудряшек, пока не поседевших, в отличие от Дэйзи – у которой, судя по всему, они в этот момент поседели еще сильнее.
– Привет, мам! – крикнула Белла. – Угадай что? Я купила фургончик мороженщика!