2003 год
Даша спешила домой, перепрыгивая лужи, которые разлились по пешеходным дорожкам после сильного дождя. Сейчас-то он прекратился, но надолго ли? Вон какими черными тучами снова затянуло небосвод. Бросив взгляд вверх, Даша прибавила шагу. Если ливанет, она насквозь промокнет, да и побыстрее надо бы попасть домой.
Игорь уже звонил два раза и явно был на взводе. Ему не терпелось выехать пораньше, а ее, как назло, задержали на работе. «Еще бы, — злорадно думала Даша. — Боится опоздать к своей мамочке». Отношения со свекровью у нее не сложились, и каждая поездка за город, где жили родители мужа, была ей как острый нож в сердце. Игорь не то чтобы сильно настаивали на ее, Дашином, тесном общении с его матерью, но и их конфликтных отношений не понимал. А завтра у свекрови юбилей — Валентине Ивановне исполнялось шестьдесят. Так что хочешь не хочешь, а ехать придется.
— Подожди, красавица! — раздался сзади женский голос.
Даша обернулась и увидела цыганку, которая спешила к ней. Только этого ей не хватало! Историй про цыган Даша знала много. Как те останавливали зазевавшегося прохожего на улице или подсаживались в полупустой электричке, предлагали погадать, человек словно бы впадал в транс, а когда приходил в себя, оказывалось, что кошелек-то у него увели…
Отвернувшись от цыганки, Даша поспешила уйти подальше. Правда, трудно было идти быстро с тяжелой сумкой, в которой она несла продукты, купленные для свекрови — не поедешь же к ней с пустыми руками!
— Да постой ты, говорю! — Цыганка нагнала Дашу и ухватила за локоть.
Дашу руку тотчас же вырвала и в сердцах крикнула:
— Да отстань ты от меня! Нет у меня денег и гадать мне не нужно.
Цыганка на это лишь усмехнулась и вдруг протянула к Даше раскрытую ладонь.
— Ты обронила.
Удивленная, Даша опустила глаза. На ладони поблескивала золотая сережка со вставленным в нее голубым камнем.
— Это не моя, — пробормотала Даша, но тут же инстинктивно потянулась к ушам, чтобы удостовериться, что ее серьги на месте.
«Что за дурочка, — отругала она себя. — У меня же в ушах простые кольца, а эта с камнем».
— Точно не твоя? — спросила цыганка.
В ее голосе Даше слышалась насмешка. А Даша вдруг почувствовало, как ее бросило в пот. Где это видано, чтобы цыгане отдавали найденное золото? Еще и бежала за ней, чтобы вернуть…
— Это не моя сережка… — неуверенно повторила Даша, но теперь взгляд ее словно прилип к украшению.
«Господи, не может быть!» — пронеслось в голове.
Даша подняла глаза на цыганку.
— Откуда это у вас?
— Значит, все-таки твоя, — улыбнулась та с иронией.
— Нет, это не…
Цыганка и слушать не стала. Взяла Дашину руку, разжала пальцы и вложила в ладонь серьгу. «Но этого не может быть, просто не может быть», — думала Даша.
Рука ее дрожала, и, чтобы не выронить сережку, Даша сжала пальцы в кулак. Цыганка кивнула.
— Так-то лучше. Послушай меня, красавица, что тебе скажу…
Даша стояла словно под гипнозом не в силах ни отвести взгляда от черных глаз цыганки, ни остановить ее, ни уйти.
— Ждет тебя впереди дальняя дорога, но лучше тебе по ней не ходить. Пойдешь — потерянное найдешь, но себя потеряешь. Не пойдешь — никогда ничего не узнаешь, зато самой собой останешься.
— Я не понимаю… — пробормотала Даша.
— А ты подумай как следует, глядишь, и поймешь.
Из гипнотического состояния Дашу вывел крик проходившей мимо бабульки.
— А ну, пошла отсюда! Сейчас милицию вызову! — заголосила она на цыганку. — Граждане! Граждане! Вы только гляньте, уже посреди бела дня людей обирает. Совсем совесть потеряли, ироды!
Цыганка все это время стояла, накрыв своей ладонью руку Даши, в которой та сжимала серьгу. Теперь, услышав визг прохожей бабульки, цыганка отступила на шаг и еще раз сказала Даше:
— Лучше не ходи по той дорожке, красавица! Не нужно!
— Иди! Иди отсюда! — разошлась бабка. — А то сейчас будет тебе дорожка!
Даша сморгнула, будто только проснулась. Ей хотелось расспросить цыганку и про сережку, и про ее странные слова, но та уже была далеко. Яркая юбка мелькнула у поворота и исчезла. Бабулька же взглянула на Дашу и покачала головой.
— Что встала, раззява? Неужто не знаешь, что с ними и говорить нельзя. Загипнотизируют и оберут как липку. — И уже более дружелюбно спросила: — Кошелек-то на месте?
Даша порывисто открыла сумку и проверила.
— Да, все на месте.
— Значит, не успела обокрасть. Мне спасибо скажи. — С осуждением посмотрев на Дашу, бабулька покачала головой и выдохнула: — Эх ты! Стоишь, рот раскрыла да басни слушаешь.
— Ничего она у меня не украла. Наоборот… — пробормотала Даша, а потом махнула рукой и пошла прочь.
На душе у нее скребли кошки…
Домой Даша влетела, едва переводя дыхание, опустила тяжелую сумку с покупками на пол, а сама рухнула на пуфик возле входа. Прижала к груди кулак, в котором все еще держала сережку, и зажмурилась. Перед глазами все плыло.
В коридор выглянула дочка, а за ней и Игорь.
— Наконец-то, — недовольно выдохнул он.
— Мам, — подошла к ней Катюшка, — ты чего, от собак бежала?
Даша открыла глаза.
— От каких собак, детка?
— Ты же говорила, что в подворотне, через которую ты на работу путь срезаешь, лают злые собаки.
— А-а-а, собаки, — Даша выдохнула, — нет, не от собак.
— Так, хватит болтать. Давайте, ноги в руки и будем собираться! — скомандовал Игорь. — Кать, у тебя все собрано?
— Ой, пап, нет еще! Я своего медведя забыла.
— Так иди собирай рюкзак.
Игорь недовольно покосился на Дашу и ушел в кухню.
Наконец-то отдышавшись, она поплелась следом за ним.
— Игоряш…
— Даш, вот почему всегда так? — проворчал он. — Когда что-то надо сделать быстрее, ты обязательно опоздаешь. Ты же обещала отпроситься пораньше на пару часов.
— Я и отпросилась, но у нас в офисе форс-мажор случился, — попыталась оправдаться Даша. — А еще этот ливень.
— И ты, конечно, без зонта, — хмыкнул Игорь.
— С зонтом, но его ветром поломало, пока я к метро бежала. — Даша вздохнула и заискивающе посмотрела на мужа. — Игорь, может, не поедем сегодня? Обещают грозу и ураганный ветер. Посмотри в окно.
Игорь несколько секунд молчал, уставившись на Дашу, будто не веря, что она говорит на полном серьезе.
— Не поедем?
— Ну, да. Что-то на душе неспокойно. Ты же знаешь, как я боюсь грозы.
— Опять твои глупости, — махнул он рукой. — Ты предлагаешь мне позвонить матери и сказать, что мы не приедем на ее юбилей, потому что обещают грозу?
— Я же не говорю, что не нужно вообще ехать, — попыталась оправдаться Даша и улыбнулась. — Поедем завтра, а? Выедем пораньше с утра и…
— Даш! — повысил голос Игорь, останавливая ее. — Я понимаю, что юбилей моей мамы для тебя не праздник. Я знаю и, заметь, ровно отношусь к тому, что ты с ней не ладишь, но ведь всему есть предел.
— Да я же не говорю, чтобы вообще не ехать. Я лишь предлагаю поехать завтра.
— Что изменят несколько часов?
— Не знаю, просто мне как-то не по себе, — помотала головой Даша.
— Из-за грозы?
— Не только.
— А из-за чего еще? — нахмурился Игорь. — Ну, что такое, заяц?
Даша выдохнула и тихо сказала:
— Вот…
Она разжала ладонь и показала Игорю золотую сережку.
— Что это? — Он взял серьгу и поднял ее на уровень глаз. — Старье какое-то, хоть и золотое.
— Это сережка Любы.
— Любы? — Игорь посмотрел на жену непонимающе. — Твоей старшей сестры?
— Моей пропавшей двадцать лет сестры, — уточнила Даша.
— И зачем ты достала ее сережку?
— Я ее не доставала. Люба пропала с этими сережками, а сегодня, пока я шла по проспекту, ко мне подошла какая-то цыганка и отдала ее, сказала, что это мое. Представляешь? — Голос Даши стал визгливо-истеричным.
— Цыганка отдала тебе сережку? — не поверил Игорь. — Серьезно?
— Я не шучу.
Он перевел взгляд с жены на украшение, повертел его на свету и положил на стол.
— А с чего ты решила, что это та самая сережка? По мне, так таких миллион.
— Нет. Я ее сразу узнала. Видишь, тут у камня скол, а рядом в оправе одно звено выбито? Это Люба, однажды поругавшись с родителями, с силой швырнула серьги. Мол, заберите свой подарок. Камень и вылетел. Потом, когда она остыла, решила сама их починить. Кое-как вставила сапфир, но осколок камня так и не нашли… Я эти серьги изо всех узнаю. — Даша испуганно посмотрела на мужа. — Игоряш, давай не поедем никуда, а? Эта цыганка мне сказала, что не нужно никуда ехать. Мне что-то страшно.
— Погоди-погоди! — остановил поток ее слов Игорь. — Ты чего такое говоришь-то? Из-за какой-то цыганки и дурацкой серьги мы возьмем и все отменим? Ты в своем уме, Даш? — последнее он уже прокричал.
— Она не дурацкая! — тоже взвилась Даша. — Я же тебе объясняю, а ты не хочешь понять!
— Знаешь, что? Хватит с меня всякой ерунды! Не хочешь ехать к моим, так не езжай. Сиди дома, а мы с Катей сейчас же отправляемся!
В дверях кухни появилась испуганная Катя.
— Мам, ты что, не поедешь? — Глаза девочки были полны страха.
Бабушку она боялась как огня, и перспектива оказаться у нее в гостях без мамы вызвала у девочки панику.
— Ма-а-ам? — дрожащим голосом пропищала Катя и хлюпнула носом.
— Вот! Довела ребенка! — в сердцах выругался Игорь.
Даша встала и подошла к дочери, обняла ее за худые плечи и сказал:
— Конечно, я поеду, милая. Как я могу не поехать?
— Ну, слава богу! — покачал головой Игорь. — Все, загружаемся. Хватит болтать. Это брать? — Он поднял сумку, которую принесла Даша.
— Да, там фрукты и кое-что к праздничному столу.
— Тогда я пошел в машину все загружать, а вы переодевайтесь.
Даша вытерла слезы дочке и отправила ее в комнату надеть в дорогу джинсы и свитер. Сама же взяла сережку, оставленную Игорем на столе, повертела ее, рассматривая со всех сторон. Нет, ошибки быть не могло. Эта та самая сережка. Господи! Двадцать лет прошло со дня исчезновения сестры — и вдруг цыганка отдает ей серьгу. Что же это, а?
Сначала Даша подумала было позвонить родителям и рассказать о случившемся, но по размышлении решила этого не делать. Мама снова начнет волноваться, плакать. Еще сердце прихватит! Нет, не стоит им ничего говорить. Да и что тут расскажешь? Никуда ведь это не приведет. Скорее всего, цыганка где-то нашла украшение. Вот и вся загадка. Только почему она отдала серьгу именно ей, Даше? И почему сказала эту странную фразу: «Пойдешь — потерянное найдешь, но себя потеряешь. Не пойдешь — никогда ничего не узнаешь, зато самой собой останешься». Что бы это могло значить?
Даша не знала, что и думать. Опустив сережку во внутренний карман ветровки, она стала собираться. Ехать совсем не хотелось. Ее снедало плохое предчувствие…