Майя
Я не всегда здесь жила. Родилась здесь, да - моя мама тогда работала на местной птицефабрике. Крупнейшей в области. Это для ее работников когда-то давно построили две пятиэтажки, в одной из которых ей и выделили эту квартиру. Правда, на момент моего рождения предприятие уже было на грани банкротства. Шли сокращения и увольнения. Из-за роста конкуренции и устаревших технологий часто дохла птица, и фабрика простаивала месяцами.
Когда мне исполнилось три года, мы с мамой уехали в соседнюю область. Там жила бабушка, да и с работой было гораздо проще. Я ходила в детский сад, ба трудилась в местной филармонии, а мама, не имея образования, перебивалась случайными заработками - то продавец на рынке, то уборщица, то кондуктор в трамвае.
Мне нравится вспоминать то время. Казалось, это были счастливейшие годы в моей жизни. Позже, когда я училась уже в седьмом классе, наша жизнь разрушилась. Развернулась на сто восемьдесят градусов, когда мать, решив попробовать себя в бизнесе, заложила бабушкину квартиру и прогорела.
Боже... конечно, она не могла не прогореть!.. Я отлично помню ту праздничную феерию, в которой прошли первые несколько месяцев после того, как мама стала «бизнесвумен». Красивые вещи, шубы в пол, украшения, шампанское на ужин и ее новые друзья. Однако роскошная жизнь закончилась довольно быстро. Мама распродала все, что успела накупить, а так же отдала банку наше жилье.
Втроем мы прожили на съемной квартире еще пару месяцев, а потом все стало настолько плохо, что нам пришлось вернуться сюда, на станцию «Пионерская» и напроситься обратно в эту двушку, которая на самом деле нам не принадлежала.
Мама с нами не побыла даже месяца - ее здесь очень не любили. Списалась вскоре с каким-то мужчиной и уехала жить к нему.
А мы с ба остались. Я закончила школу в селе неподалеку, в которое мне нужно было ездить каждый день с кем-нибудь из местных. Потом после девятого класса окончила колледж и три года назад поступила в Аграрную академию на факультет, на который хватило моих баллов. Не сказать, что я без ума от моей будущей профессии, но найти работу и снять для нас с бабушкой квартиру в городе наверняка смогу.
- Майя!.. - вдруг доносится до меня ее слабый голос.
Я сползаю с кровати и босиком шлепаю в маленькую комнатку с видом на то, что осталось от птицефабрики.
- Что?
- Дай мне таблетку для сна.
- Сейчас, - говорю я, открывая стоящий тут же пластиковый контейнер с лекарствами.
Это обычный пустырник, но сила самовнушения одна из сильнейших в мире. Порой у ба от него даже голова перестает болеть.
- Это невозможно, - шепчет она со стоном, - Ты слышишь?
- Слышу, да...
Крики и пьяных хохот Костяна и его друзей во дворе. Они наверняка уже напились и теперь придумывают, куда выплеснуть свою агрессию.
Меня этот шум не напрягает. Здесь, в стенах нашей квартиры, я чувствую себя в безопасности. А вот от мысли оказаться сейчас с ними рядом, кровь в жилах стынет. Они ненавидят меня так же сильно, как я их боюсь. За мою мать и за то, что я ее дочь.
Ба не знает, что именно произошло здесь много лет назад, и я полагаю, ей это не интересно. Но по слухам, мама крупно подставила отца Костяна. Ему дали восемь лет колонии, отсидев которые он сюда так и не вернулся. И в этом тоже винят мою мать - иначе, как «шлюха», «крыса» и «мразь» местные ее не называют. А меня соответственно - дочерью шлюхи и крыской.
Вернувшись к себе, я залезаю под одеяло с головой и мгновенно вырубаюсь. А утром, по морозу и с зажженным фонариком на телефоне я бегу по тропинке на первую электричку. В ней всегда пусто и сонно, и я даже умудряюсь поспать сорок минут.
- Теряева!.. - окликает меня Настя, моя одногруппница, едва я захожу в корпус.
Ее пуховик прижат локтем к боку, в руке стакан с кофе. Мой рот наполняется слюной, но я решаю довольствоваться только запахом, поскольку следующая неделя пройдет в режиме жесткой экономии.
- Привет... завтра курсовую сдавать, - вздыхает, шмыгнув простуженным носом, и добавляет, - Купить тебе кофе?
- Да, я помню, - лезу в кармашек сумки и достаю оттуда флешку с таблицей, которую обещала.
- Я думала, ты про меня забыла. Ждала вчера целый день.
- Не забыла, - отвечаю, в который раз обещая себе больше никому не помогать.
Наши с ней темы курсовых очень схожи - таблицы с одними и теми же показателями. Я делала себе и ей с небольшой корректировкой.
На вопрос про кофе я ей не отвечаю, а она больше и не напоминает. Не хочу, чтобы думала, что купила меня за стаканчик кофе из автомата.
- Спасибище, ты мой друг вовек, - бормочет Настя, убирая флешку в сумку, - Если что, обращайся.
- Да, не за что...
- Идем?
Вместе поднимаемся на третий этаж и занимаем первую парту в аудитории. Пока она забивается студентами и хрипловатым от раннего пробуждения гулом их голосов, я переписываюсь с Леркой. Подозреваю, что она не спит в такую рань, потому что сама только что вернулась домой.
«У тебя во сколько пары заканчиваются сегодня?»
«В три» - отвечаю я, уже зная, что ей от меня нужно.
«Я задержусь сегодня немного. Прикроешь?» - тут же подтверждает мою догадку.
«Немного, это сколько?»
Был случай, когда ее «немного» растянулось на две смены. А это были два предпраздничных дня, толпы торчащих в очереди недовольных покупателей и как следствие - с десяток жалоб на нашу точку и штраф.
«На час, не больше! Отлежаться хочу»
«Не спала ночью?»
«К Сашкиным друзьям ездили»
Весело живешь, Лера.
И нет, она не плохая девчонка. Тоже прикроет, если надо, и деньжат в долг подкинет до зарплаты. Но боюсь, жажда приключений не доведет ее до добра.
«Окей, только не задерживайся»
«Спасибо» - пишет она и добавляет целую строку сердечек.
В половине четвертого, купив в ближайшей пекарне пирожок с печенью, я на автобусе доезжаю до небольшого торгового центра, в котором находится салон связи, в котором я работаю.
Ренат тут же передает мне кассу и, натянув на голову капюшон толстовки, забирает рюкзак и сваливает. Он всегда работает с утра и всегда один, потому что в первой половине дня посетителей как правило мало. Потом его сменяем мы с Лерой и стоим до восьми, а в без четверти девять у меня последняя электричка. Платят мало, но работать официанткой я уже пробовала - не понравилось.
Через час Лерка не повляется. Через полтора я начинаю донимать ее дозвонами. Отвечает далеко не сразу и сильно сонным голосом.
- Все... лечу... щас буду.
Выручки почти нет, поэтому, когда у витрины с телефонами останавливается девушка, я рисую на лице самую приветливую улыбку и вылетаю из-за прилавка.
- Показать что-нибудь?..
Она с сомнением морщится, и я собираюсь было выдать заученную наизусть речевку, как вдруг замечаю боковым зрением черное пятно на стеклянной входной дверью.
Как грозовую тучу, закрывшую солнце. Вздрогнув чисто интуитивно, я резко разворачиваюсь и начинаю пятится. Дверь открывается и в павильон входят двое. Один из которых брат Славки. Отморозок.