Майя
Когда на следующее утро я приезжаю в квартиру своего отца, там посторонние люди. Организатор похорон и распорядитель самой траурной церемонии. Я не знаю, зачем Елена Николаевна велела приехать еще и мне.
- Из родственников у него только сестра, с которой он не общался много лет. Я не знаю, где ее искать.
- И все?..
- Все. Родителей его давно не стало.
Как такое могло получится?.. Что столь могущественный влиятельный человек под конец жизни остался таким одиноким? Не поэтому ли он был так одержим идеей сделать меня своей дочерью?.. Может, чувствовал, что ему уже недолго осталось?..
- Мои мама и бабушка хотят прийти на похороны, - передаю их пожелание.
- Пусть приходят, - отзывается Елена Николаевна равнодушно, - Народу все равно мало будет.
- У вас есть деньги на...
- Похороны? Да, он давно запер их в сейфе и сказал мне код.
- Хорошо.
- И Майя... После похорон тебе будет необходимо обратиться к нотариусу.
- Зачем?.. - спрашиваю я, на самом деле уже зная ответ.
Моя мама давно проконсультировалась с юристом и рассказала мне, как проходит процедура вступления в наследство. Как ни противилась я этой информации, она осела в моей голове.
- Чтобы узнать, оформил он завещание на тебя или нет.
- Мне ничего не нужно. Я не хочу от него ничего.
- Никто не спрашивает, хочешь ты или нет, Майя, - проговаривает она негромко, но достаточно жестко для того, чтобы у меня не осталось сомнений, что ее намерения более, чем серьезны, - Если деньги не нужны тебе, они должны принадлежать Насте. Ей нужен опекун и пожизненный уход.
- Я понимаю. Вы хотите стать ее опекуном?
- Я?.. Нет, упаси господь, - смеется Елена Николаевна, и, пожалуй, это впервые, когда я вижу, как она это делает, - Я согласна быть ее сиделкой, как это было раньше. При условии достойной оплаты, разумеется. Но опекуном - нет.
- Почему?..
- Мне это не нужно. Устроит такой ответ?
- Я не понимаю...
- Будет еще одно небольшое условие для того, чтобы я осталась ходить за Настей.
- Какое?
- Эта квартира. Я считаю, она по праву принадлежит мне, - проговаривает она, гордо вскинув подбородок, - Эта квартира моих родителей.
- Конечно, - мотаю головой, - Я на нее не претендую и перепишу, если выясниться, что Олег Александрович завещал ее мне. Только вы ведь можете стать хозяйкой всего его имущества, а не только этой квартиры, если согласитесь стать опекуном Насти.
- Мне, как и тебе, - усмехается Елена Николаевна, понизив голос, - Ничего от него не нужно. Я знаю, как он нажил это имущество. Но ты, Майя, должна распорядиться так, чтобы его хватило Насте на всю жизнь.
Мое горло саднит. Я прочищаю его и киваю.
- Как вы думаете, зачем все это мне?..
- А мне?..
- И вам, - соглашаюсь я.
- Мы обе заложники ситуации, и от нас зависит дальнейшая судьба больной девочки.
Я снова киваю. Тут она права. Как ни крути, даже не смотря на то, что нас связывает Цариев, Настя мне единокровная сестра. Чтобы она осталась сиротой и, не дай бог, попала в приют для инвалидов, я хочу меньше всего на свете.
- Сначала узнаем, что с завещанием, - повторяю я недавно сказанные мне Еленой Николаевной слова.
А ночью ко мне снова приходят кошмары. Я вижу отца в гробу Влада около гроба. В следующем кадре отец уже живой и, вцепившись в мое запястье, тянет меня куда-то за собой в темноту. Я пытаюсь сопротивляться, звать на помощь, но ни мышцы, ни голос меня не слушаются. Я просыпаюсь, пью холодную воду, брожу по квартире, а когда снова засыпаю, кошмары возвращаются и мучают меня до утра. В пасмурное сырое утро я вхожу разбитой.
- Что ты наденешь на похороны? - спрашивает мама, когда я развожу в кипятке растворимый кофе, - Тебе нужно купить платье.
- Не надо.
- Я приглядела себе черное, как раз для подобного случая, - продолжает она, не обращая внимания на мой настрой.
- Ты приглядела его, когда он еще был жив?
- Конечно!.. О таких вещах нужно думать заранее, потом бывает не до этого.
- Зачем тебе идти на похороны?..
- Почему нет? - взлетают ее брови, и я тут же вижу ее у гроба в строгом черном платье и с точно таким же выражением лица.
Явится туда как победительница, даже учитывая то, что он презирал ее всю жизнь.
Тяжело вздохнув, я добавляю молока в чашку и сажусь за стол. Бабуля, глядя пустым за окно, размешивает сахар в чае.
- Во-первых, он отец моей единственной дочери.
- Он не признавал меня больше двадцати лет, - напоминаю я.
- Плевать, - отмахивается мама, - Ты сломала его принципы одним своим существованием. Я уверена, что он не забывал тебя ни на минуту.
А я нет. Цариев был высокомерным и крайне тщеславным. Когда-то он прибрал в рукам все имущество своей покойной жены и ее родителей и оставил ни с чем Елену Николаевну. Ему важно было уйти из жизни в статусе хозяина - чтобы в наследнике всего, что он успел присвоить, текла его кровь. Вот он и вспомнил про меня.
- И потом, - добавляет мама, немного подумав, - Не буду скрывать, мне будет приятно видеть его в гробу. Все-таки он был редкостный мудак.
Похороны проходят на четвертый день после его смерти. Зависшее высоко в небе солнце припекает открытые участки кожи. Все идет гладко и ровно, чересчур спокойно для такого мероприятия.
Пришедших проводить его в последний путь очень мало - гораздо меньше, чем я могла предположить. Из чего я делаю вывод, что моего отца не любили.
Его сестра, контакт которой Елена Николаевна нашла каким-то чудом, стоит поодаль с двумя гвоздиками в руках и смотрит куда угодно, только не на почившего брата. Никто не плачет, никто, кроме распорядителя церемонии прощания, который заливается печальным соловьем, не говорит добрых слов. Ни в чьих глазах нет и тени скорби.
Люди пришли отдать дань памяти, свой гражданский долг человеку, с которым были знакомы. И живых цветов на свежем холме собирается совсем немного.
- Вот и все, - вздыхает тихо мама, поправляя прядь завитых волос, - ты его даже узнать как следует не успела.
Я молчу.
Шагаю рядом с ней по отсыпанной щебнем дорожке, держась взглядом за строгий затылок Елены Николаевны.
Лучше бы я его совсем не знала. Зачем он появился в моей жизни?