Майя
Я больше ничего не предпринимаю. Есть вероятность того, что Лерка расскажет Сашке о моем звонке, а тот в свою очередь передаст Владу, и тогда он сам наберет меня. Но шансы на это тают с каждым днем, как снег на солнце.
Звонит только Елена Николаевна. Сухо ставит в известность о состоянии отца и отключается. Он находится между жизнью и смертью, и будто никак не может определиться. Врачи ожидают худшего.
Я выхожу на работу - на лето взяла график с утра до трех часов. Потом помогаю маме в бутике одежды в этом же торговом центре.
Мы сняли квартиру в одном из спальных районов, и теперь нам не нужно нестись каждый вечер на последнюю электричку, сломя голову.
Мне плохо. Я, как мой отец, болтаюсь между нормальным существованием и крайним отчаянием и совершенно не понимаю, что делать.
Съездить к нему домой или на базу?.. Наверное, сделаю и то и другое, как только наберусь смелости.
Примерно через неделю после того, как мы стали жить в городе, меня неожиданно вызывают в отделение. Никогда не спешила я туда с такой радостью, как сегодня.
Внизу пропускают, лишь для порядка глянув в документы. Называют номер кабинета, и это не тот, в котором меня мучили месяц назад.
- Здравствуйте, - приоткрываю дверь после короткого стука.
- Проходите, - кивает мужчина преклонного возраста.
Он высокий и худощавый. Глаза за толстыми стеклами очков кажутся неестественно выпуклыми.
- Это не разговор под запись, Майя Михайловна, - предупреждает он сразу.
Кроме нас в кабинете никого. Я занимаю стул у стола напротив него и щурюсь от бьющего в лицо солнечного света. Заметив это, он тут же встает и опускает жалюзи.
- Спасибо.
- Что вы знаете о деле, которое курировал ваш отец? Цариев Олег Александрович ведь ваш отец?..
- Мы не делали днк, но он и моя мама утверждают, что да.
- Проверка обнаружила сотню листов протоколов с вашими показаниями, - продолжает он спокойно, - Он давил на вас?
Я поперхиваюсь воздухом и впадаю в ступор. Как отвечать?.. Что сказать, чтобы это не навредило Владу?..
- Он хотел, чтобы я признала то, чего не было на самом деле, - отвечаю честно.
Цариев мне не союзник.
- Но вы давали противоречивые показания.
- Я говорила только правду.
- За что он так ненавидит Неволина? Вам известно?..
Я втягиваю воздух носом и выдыхаю его через рот. Лежащие на коленях руки сильно трясутся.
- Еще раз напоминаю, Майя Михайловна, наша беседа не протоколируется.
- Тогда зачем вам это?..
- Мотивы.
- Неволин тут не при чем, я думаю, - сглатываю вязкую слюну, - Дело во мне. Он хотел от меня послушания.
- Вот как?.. - глаза за стеклами очком становятся еще круглее.
- Да. Ему нужно было, чтобы я прекратила с Владом, - прочистив горло, поправляюсь, - с Неволиным все общение.
- Вас связывали романтические отношения?.. - догадывается мужчина.
- Связывали, да.
- Но вы отца слушать не собирались?..
- Мы с ним не близки, - поясняю я, - Я узнала о его существовании этой весной.
- Ясно, - говорит он, откинувшись в стуле и сложив руки на груди.
- Скажите... - спрашиваю негромко, поерзав на стуле, - С Неволина сняты все обвинения?..
- Дело закрыто, да... Но...
- Что?..
- Открыто другое. На вашего отца.
- Он в коме.
- Я знаю. Если он выйдет из больницы, вам придется пройти процедуру допросов и суда над ним с самого начала.
- А если не выйдет?..
Он как-то неопределенно ведет плечом и склоняет узкую, вытянутую вверх, голову набок.
- Со смертью обвиняемого уголовное преследование чаще всего прекращается.
- А... - оборачиваюсь уже в дверях, - Вы не знаете, у Неволина сейчас все в порядке?..
- Я не знаю, Майя Михайловна.
- До свидания.
Мне становится легче. Правда. Владу больше ничего не угрожает, и это главное. Отцу, судя по всему - тоже. Хуже, чем ему сейчас, уже не будет.
Можно выдохнуть и забыть об этом кошмаре раз и навсегда. Но вместе с ним придется забыть и о нем. О Неволине.
Он больше не хочет меня в своей жизни, и умом я готова понять и принять это его решение. Но хотя бы поговорить мы могли.
Шагаю по тротуару, на ходу запрыгиваю в отъезжающий автобус и еду на работу. Да, я близка к тому, чтобы окончательно отпустить его, но маленькая обласканная им девочка внутри меня вопит от обиды и несправедливости.
За он так со мной?! Что я сделала?.. Неужели жалко для меня последнего слова?
Мою новую напарницу зовут Юлей. Она невысокая, очень скромная, с потупленным взглядом и небольшим дефектом речи. Но при этом очень упорная и ответственная. Общий язык мы находим сразу. Она слушает ту же музыку, что и я, любит те же фильмы. У нее тонкое чувство юмора и, несмотря на стеснительность, способность мгновенно найти подход к любому покупателю.
- Майя! - зовет негромко одновременно с трелью входного колокольчика.
Я быстро проглатываю чай, вытираю губы салфеткой и выхожу в зал. У прилавка в полоборота стоит Саша, парень Леры. Замечает меня не сразу - посмеиваясь, расслабленно разговаривает с кем-то по телефону. Потом, издав смешок, отключается и поворачивает ко мне голову.
- Привет, - здороваюсь я сипло.
Он замирает. Смотрит на меня так, словно видит привидение, а затем, осознав, что я живая, разворачивается к выходу.
- Саша! - окликаю его, но он даже не реагирует, - Саш, подожди!
Выбегаю из-за прилавка и, не обращая внимания ни на Юлю, ни на покупателя, которого она обслуживает, бегу за ним.
- Саша!.. - кричу уже на улице.
- Иди на хер, - бросает он через плечо и садится в машину.
Я остаюсь стоять там, где меня настигла эта фраза. Хватая воздух ртом, молча наблюдаю за тем, как отъезжает его седан, и теряются в общем автомобильном потоке сигнальные огни.
Что это такое?! Что это было сейчас?!..
Что происходит?!
Почему меня всегда все ненавидят?..
- Это твой парень? - тихо спрашивает Юля, когда я возвращаюсь в салон.
- Прости... Нет, это парень моей бывшей подруги.
- А-а-а... ясно...
Ничего ей не ясно, и наверняка появилось еще больше вопросов, но наседать она с ними не станет. Поэтому мы и подружились.
Юля отстает, а в моей голове зреет решение, которое к концу рабочего дня трансформируется в железную решимость.
Я найду его. Я найду Влада и потребую объяснений. Пусть скажет, чем я заслужила такое презрение.