Без названия





Для моих читателей,





Для моих читателей,

Спасибо, что были со мной до конца.





Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Перевод выполнен группой: delicate_rose_mur

Над книгой работали:LoveLikeLove, Mia Rose Jett, Viktoria M.





Содержание


1. Аврора

2. Финн

3. Нокс

4. Дэмиен

5. Аврора

6. Финн

7. Дэмиен

8. Аврора

9. Аврора

10. Нокс

11. Аврора

12. Аврора

13. Финн

14. Аврора

15. Дэмиен

16. Аврора

17. Аврора

18. Финн

19. Аврора

20. Нокс

21. Дэмиен

22. Финн

23. Нокс

24. Аврора

25. Финн

26. Аврора

27. Дэмиен

28. Аврора

29. Финн

30. Аврора

31. Дэмиен

32. Нокс

33. Аврора

34. Финн

35. Аврора

36. Нокс

37. Аврора

38. Нокс

39. Дэмиен

40. Финн

Эпилог





Глава 1




Глава 1

Аврора



Я сбежала от опасности только для того, чтобы снова оказаться в ее объятиях.

Своим каблуком я изо всех сил наступаю на кроссовок того мудака, который держит меня в своих лапах.

Он шипит сквозь зубы и опускает руки настолько, что я успеваю развернуться и нанести удар прямо ему между ног.

Крик его агонии перекрывает пульсирующий бит поп-музыки и гул пьяных студентов универа.

— Господи! — Его друг хлопает его рукой по плечу, морщась, как будто он чувствует боль моего обидчика как свою собственную. — Ты знаешь, насколько чувствительны яйца? Ты могла стерилизовать его на всю оставшуюся жизнь.

Словно в знак согласия, парня рвет. Я отступаю назад, чтобы избежать брызг рвоты.

— И хорошо. Тот, кто хватает незнакомых девушек на вечеринке без их согласия, не должен размножаться.

— Он думал, что ты его девушка.

— Тогда я оказала ей услугу. Теперь не будет никаких нежелательных беременностей.

Я поворачиваюсь на каблуках и ухожу подальше от этих тупоголовых.

Конечно, именно так должна была пройти моя первая студенческая вечеринка. Я хотела получить все впечатления от университета, и вот они. Какое разочарование.

Но все же это чертовски лучше, чем быть запертой Джеремайей. Когда тебе говорят, во сколько можно уйти, куда пойти, с кем разговаривать. Я потратила слишком много чертовых лет, выполняя его приказы, держа голову опущенной, затыкаясь, когда он говорил мне сделать это. С меня хватит приказов, и хватит жить по чужим правилам.

Так что, если я захочу пойти на вечеринку братства и пнуть какого-то вонючего мудака без манер по яйцам, я это сделаю.

Жаль только, что вечеринки довольно унылые, когда у тебя нет друзей. Рядом нет никого, с кем можно посплетничать, выпить или потанцевать. Даже выпивка на вкус дерьмовая.

Я не совсем уверена, что это типичная вечеринка братства. Большинство присутствующих носят маски. Не уверена, что происходит - Хэллоуин был несколько месяцев назад. Наверное, я пропустила какую-то рассылку.

Яркие цифры на моем телефоне говорят мне, что сейчас только начало двенадцатого. Немного рановато сбегать с университетской вечеринки, но за мной ведь никто не следит. Последние четыре года у меня был только один человек во всем мире, который утверждал, что заботится обо мне, и я наконец-то сбежала от него пятнадцать дней назад.

Пятнадцать дней. Триста шестьдесят часов свободы. И все равно я чувствую на себе пристальный взгляд, словно камера следит за каждым моим шагом.

Басовая музыка сотрясает мой мозг, вызывая боль в висках. Она далека от высокого, мягкого звучания моей скрипки. Я могу играть часами, пока не почувствую, что мои пальцы вот-вот отвалятся, и при этом не чувствую ни малейшей боли в барабанных перепонках.

Вечеринки официально переоценивают.

Пробираясь сквозь толпу, собравшуюся на площадке перед лестницей, я замечаю трех здоровяков в противогазах, прислонившихся к стене. Один из них стоит с запрокинутой головой, а его маска обращена к потолку. Маски двух других повернуты в сторону лестницы, и все трое игнорируют девушек, танцующих рядом с ними.

Я стискиваю зубы. Да что со всеми этими мудаками сегодня? Им повезло, что девушки танцуют для них, жаждут их внимания, а им даже не хватает порядочности посмотреть на них. Если бы я была одной из этих девушек, я бы разозлилась.

— Классные маски, — говорю я, проходя мимо. — Мне нравится, что они закрывают ваши лица.

Мелочно? ДА. Стервозно? Может быть. Но даже если этим парням насрать на то, что думает о них какая-то случайная девушка на вечеринке, мне от этого становится легче.

Позади меня раздается низкий голос, искаженный маской.

— Это была...?

— Подожди!

Я напрягаюсь от резкой, хрипловатой команды, но продолжаю идти. К черту этих парней. Я не собираюсь уделять им больше ни секунды своего внимания. У них куча других девушек, которые могут занять их. Я не ищу разговоров, споров или секса на одну ночь.

Я проскальзываю между телами, толпящимися в коридоре, и направляюсь к выходу. Мой телефон вибрирует в кармане. Есть только два возможных варианта - электронное письмо или сообщение от него.

Пожалуйста, пусть это будет спам.

Когда я осмеливаюсь взглянуть на экран, у меня сводит живот.



Неизвестный



Ты должна поговорить со мной.



Он, блядь, не оставит меня в покое. Я уже заблокировала его номер - в ту же секунду, когда собрала чемодан и свалила к чертовой матери из его дома. Но он сразу же купил новый, как только понял, что не может со мной связаться. Он всегда находил новый способ добраться до меня.

Я смахнула уведомление, и его череда все более настойчивых сообщений осталась без ответа.

Скоро он начнет ругаться, обзываться самыми ужасными словами, а через час извинится и будет вызывать у меня чувство вины. Будет винить меня за то, что он говорит, за то, как он себя ведет. Каким-то образом сделает меня злодеем во всем этом.

Долгое время я верила в то, как он искажал нашу историю. Но больше не буду.

— Этот парень смотрит на тебя так, словно хочет убить. — Хриплый женский голос отвлекает мое внимание от телефона.

Девушка с черными волосами, в которых мелькают алые пряди, наблюдает за мной. Ее лицо усеяно пирсингом, ноги обтянуты колготками в сетку, короткая юбка заканчивается высоко на бедрах. Взгляд ее голубых глаз не назовешь теплым или приветливым, но и не злым. Скорее скучающим.

Рядом с ней стоит девушка в обтягивающем красном платье с мягкими каштановыми волосами и кусает губу, хмуря брови от беспокойства за... меня?

— Какой парень? — О ком, черт возьми, они могут говорить? Я антисоциальная студентка музыкального факультета. Я едва ли разговаривала с кем-либо в этом университете достаточно долго, чтобы они успели меня возненавидеть.

Девушка-гот указывает на высокую фигуру в противоположном конце комнаты. Он возвышается над головами окружающих, он самый высокий и крупный парень в толпе. Его глаза прищурены и смотрят прямо на нас. Его пронзительный взгляд настолько острый, что способен пролить кровь.

Мое сердце падает на пол. Он нашел меня.

— Дерьмо. — Я засовываю телефон в карман. Мне нужно убираться отсюда к чертовой матери.

— Кто он? — Брюнетка чувствует мою тревогу и ее голос понижается до приглушенного, высокого шепота.

— Мой гребаный бывший.

Как, черт возьми, он нашел меня? Откуда он узнал, что я буду сегодня на этой вечеринке? Он не студент. Я не ответила ни на одно из его сообщений. Я не давала ему никаких подсказок о том, где я могу быть.

Горячие слезы щиплют мне глаза. Я должна была догадаться, что сбежать от него будет не так-то просто.

— Мы отвлечем его, — предлагает девушка с волосами цвета воронова крыла.

Мне удается улыбнуться, хотя мое сердце колотится так сильно, что это причиняет боль.

— Спасибо...

— Джульет, — представляется она.

Подруга Джульет обнимает меня так быстро, что я даже не успеваю отреагировать, как она уже отпускает меня. Ее аромат жасмина почти успокаивает.

— Я - Сиенна.

— Аврора.

Я едва успеваю произнести свое имя, как Джульет подталкивает меня к двери. Ее голубые глаза, обрамленные угольно-черной подводкой, не выдают ни капли беспокойства. Она девушка, которая умеет справляться с дерьмом. Мне чертовски повезло, что сегодня вечером она наткнулась на меня раньше него.

— Иди. Мы позаботимся о том, чтобы он не последовал за тобой.

Я киваю и разворачиваюсь, как только он начинает пробираться сквозь толпу, чтобы добраться до меня. Мое сердце колотится в горле, угрожая задушить меня. Я не позволю ему снова прикоснуться ко мне.

— Подожди! — кричит Сиенна мне в спину. — Нам нужно взять твой номер, чтобы убедиться...

Но я уже распахиваю дверь и выбираюсь на морозный ночной воздух. Я почти трусцой спускаюсь по ступенькам и спешу по тротуару, сильнее кутаясь в куртку, когда начинают падать ледяные капли дождя.

Мне не нужно, чтобы они проверяли, как я. Отвлечь Джеремайю, чтобы дать мне сбежать от него, - уже достаточно. Пока он не может за мной последовать, пока он не может выяснить мой новый адрес, я в безопасности.

По крайней мере, так я себе говорю.





Глава 2




Глава 2

Финн



— Это была она, разве нет? — Дэмиен и Нокс обмениваются взглядами под масками.

Нокс пожимает плечами.

— Не уверен. Я не смог как следует разглядеть ее лицо.

Этот ореол светло-русых волос был точно такого же оттенка, как у нашей девочки. Девочки, которую никто из нас не может выбросить из головы с тех пор, как мы увидели ее в кампусе в прошлом семестре. С тех пор мы ее ищем. Безрезультатно.

Но ее голос оказался совсем не таким, как я ожидал. Не неземным, мягким, тихим голоском застенчивой, сдержанной девушки, пытающейся спрятаться в себе. Этот голос был как отравленный мед - сладкий и теплый, с острым как бритва, опасным оттенком.

— Финн? — Дэмиен кивает мне. — Думаешь, это была она?

Я качаю головой.

— Мы принимаем желаемое за действительное.

Мы видели ее повсюду, но вблизи оказывалось, что у девушки не тот нос, не те глаза, не те губы, не тот оттенок блонда. Кто знает, может, наша девочка уже и не в кампусе.

Исчезла прежде, чем мы успели ее найти. Прежде, чем даже узнали ее имя.

Пронзительный смех бьет по моим барабанным перепонкам. Слишком знакомый.

Я выпрямляюсь. Отталкиваю танцующих перед мной “хоккейных заек” и игнорирую их протесты. Проталкиваюсь сквозь толпу, ведомый этим гребаным смехом.

Нахожу ее с новичком в белой маске с отверстиями для глаз и рта. Райдер, переведенный студент-первокурсник, который уже играет лучше некоторых старшекурсников. Два из наших четырех голов сегодня были забиты им.

Я бы восхищался им, если бы он не заставлял Куинн так смеяться. Если бы он не смотрел на нее, как на свое следующее блюдо.

Я сжимаю его плечо. Сильно. Он вздрагивает.

— Сестра.

Его темные глаза вспыхивают, когда он переводит взгляд с меня на Куинн, которая хмуро смотрит на меня.

— Не знал, что у тебя есть сестра, — ворчит он.

Никто из “Дьяволов” не знает. Куинн ненавидит спорт, поэтому она никогда раньше не бывала на играх. Но теперь, когда это мой последний семестр, она предложила прийти хотя бы одну игру, и в итоге выбрала последнюю.

Следовало подумать получше, прежде чем знакомить ее с “Дьяволами”. Теперь она смогла пробраться на вечеринку братства после того, как я отправил ее домой.

— Ты не обязан уходить, — протестует она, когда он отступает.

Райдер поднимает руки в знак капитуляции. Разумно.

— Правило “Никаких сестер”. Извини.

Как только он исчезает в толпе тел, Куинн бьет меня по руке. Слишком сильно для человека ростом всего пять футов пять дюймов (Прим.: Примерно 165 сантиметров) с ручками как у пугала. На языке жестов она говорит: — Я с ним даже не флиртовала. У меня есть парень.

Куинн слабослышащая, и мы вместе выучили язык жестов, когда были детьми. Никому из наших родителей не было дела до его изучения, и с тех пор он стал нашим собственным секретным языком. Ее слуховой аппарат помогает, но в таком людном месте, где нас перегружают звуки, язык жестов - самый простой способ общения.

— Мне все равно. Он флиртовал с тобой, а тебе не следует здесь находиться. И у тебя не должно быть парня.

Куинн закатывает глаза.

— Мне восемнадцать.

— Тогда позвони ему и пригласи.

— Ни за что, ты его до смерти напугаешь.

— Хорошо.

Не помешало бы дать этому сопляку понять, чтобы не связывался с моей сестрой. Она и так прошла через достаточно дерьма в жизни, а я готов пройти через ад, прежде чем позволю кому-то снова причинить ей боль.

— Можешь снять маску? Я не могу воспринимать тебя всерьез в этой штуке.

— Ни за что. Это то, что нравится дамам.

Темные глаза Куинн становятся нехарактерно серьезными.

— Знаешь, ты не можешь защитить меня от всего. Она мертва. Теперь я в безопасности. Ты должен перестать строить всю свою жизнь вокруг заботы обо мне и начать жить своей.

Я никогда не перестану желать защитить Куинн от всего. Я не смог защитить ее, когда мы были детьми, не смог защитить ее от матери, которая должна была защищать нас. Даже после того, как наша мать умерла и была похоронена, меня до сих пор преследуют крики Куинн. Она звала меня, старшего брата, который ничего так не хотел, как защитить ее, спасти, но не смог.

— Я так не думаю. Как насчет того, чтобы я поместил тебя вместо этого в пузырь?

Куинн качает головой, но на ее губах появляется неохотная улыбка.

— Тебе нужно найти другое хобби. Заведи себе уже чертову подружку.

Я фыркаю. Точно. Найди девушку, которая смогла бы полюбить парня, ненавидящего каждую секунду, когда ему приходится говорить. Девушку, которая смогла бы как-то смириться с жизнью в тишине.

Куинн никогда этого не поймет, потому что она заводит друзей везде, куда бы ни пошла. К моему ужасу, у нее появлялись парни начиная с седьмого класса. Ее легко любить. Меня? Не совсем.

На мое плечо опускается тяжелая рука.

— А это кто?

Нокс поднимает маску и улыбается Куинн. Она хлопает ресницами. О, черт нет.

Я стряхиваю его руку.

— Сестра.

Его брови взлетают до линии роста волос.

— У тебя есть сестра?

— Куинн, — представляется она с ослепительной улыбкой.

— Куинн? Куинн и Финн? — Он ухмыляется мне с насмешкой. — Рифмующиеся имена. Так мило.

По версии Куинн, наша мать решила дать нам рифмующиеся имена, чтобы ей было легче их вспоминать, когда она была нетрезвой. А так было почти всегда.

— Я Нокс, — представляется он ей, а потом поднимает бровь, глядя на меня. — Вы двое общались на языке жестов? — Когда я киваю, его глаза загораются. — Как мы так долго прожили вместе, и я только сейчас узнаю, что у тебя есть сестра и ты знаешь язык жестов?

— Не знаю. Удивлен, что твоей любопытной заднице потребовалось так много времени, чтобы это выяснить.

Куинн хихикает. Хотя Нокс и понятия не имеет, что означали мои жесты, он все равно улыбается и хлопает меня по спине. Он всегда был хорошим другом. Хотел бы я быть таким же счастливым, каким он всегда кажется.

Кроме Куинн, Нокс и Дэмиен - единственные два человека в мире, которые принимают меня таким, какой я есть. Они не спрашивают, почему я предпочитаю молчать. Они не смеются надо мной из-за того, какой у меня низкий голос, несмотря на то что именно это делала моя собственная мать. Я смотрел на своего отца, молча стоявшего рядом с ней, как будто смотрел на себя через много лет, молчаливого и несчастного.

— Хочешь выпить? — спрашивает Нокс у Куинн.

— Ей семнадцать. — Да, ошибся на год, но это неважно. Она все еще учится в старшей школе. И будет пить на вечеринке братства только через мой труп.

— Вот дерьмо, — смеется Нокс. — Тогда тебе точно нельзя пить. — Он кивает в сторону выхода. — Тебе лучше вернуть свою задницу домой в целости и сохранности.

Прежде чем Куинн успевает возразить, кто-то зовет Нокса по имени. Его взгляд останавливается на девушке, которую я не знаю, и выражение его лица меняется до неузнаваемости. Улыбка исчезает, плечи напрягаются, и он бормочет:

— Мне нужно идти, — и исчезает в толпе, даже не попрощавшись с моей сестрой.

Я говорю Куинн на языке жестов:

— Серьезно. Иди домой .

— Расслабься. Мой парень уже в пути. — Она ухмыляется. — Мы собираемся на еще одну вечеринку, а потом переспать.

Она пытается спровоцировать меня. И у нее получается.

— Дай мне его адрес.

Куинн смеется, а затем обхватывает меня руками за талию и крепко сжимает. Когда она отстраняется, ее улыбка мягкая, нежная.

— Я счастлива. И я хотела бы, чтобы ты тоже позволил себе быть счастливым.

Какой-то тугой узел в моей груди расслабляется.

— Ты заслуживаешь счастья.

Это все, чего я когда-либо хотел с детства - чтобы моя младшая сестра была счастлива, в безопасности. Чтобы она чаще улыбалась, чем плакала.

На ее телефоне высвечивается сообщение. Ее парень приехал за ней. Маленький гаденыш даже не заходит в дом. Я ни за что не позволю ему оставаться.

Куинн отступает от меня и показывает жестами:

— Ты тоже, Финн.

Но я не уверен, что это так.

— Напиши мне, когда будешь дома, — показываю я ей. — Если он не вернет тебя целой и невредимой, я убью его.





Глава 3




Глава 3

Нокс



Моника Джонс. Я надеялся, что выпускной будет последним разом, когда я ее увижу, но вот она, с бокалом в руке, на вечеринке “Sigma Chi”.

Черт меня побери.

Я оглядываю толпу в поисках знакомых лиц, но я потерял из виду “Дьяволов“, а найти Джульет или Сиенну с их малорослыми задницами - задача чертовски невыполнимая. Дэмиен сегодня - бомба замедленного действия после того, как его мама привела на игру своего нового бойфренда, так что, надеюсь, вспыхнет драка, в которую мне придется вмешаться.

Мой напиток чуть не проливается через край, когда я пытаюсь лавировать в толпе, чтобы избежать встречи с ней, но уже слишком поздно. Рука с ногтями длиною в милю ложиться мне на предплечье, а облако удушающе цветочного парфюма забивает мне ноздри. У меня скручивает живот.

— Нокси? Привет!

Я стискиваю зубы от этого раздражающего прозвища. Мне не нужно, чтобы оно преследовало меня в универе, особенно сейчас, когда я через несколько месяцев заканчиваю учебу.

— Я не знала, что ты будешь на этой вечеринке. — Она изображает обманчиво милую улыбку.

Конечно. Она совершенно случайно оказалась на вечеринке в моем универе. Зачем я только снял маску? Она бы никогда не узнала меня, если бы я просто оставил эту чертову штуковину на лице.

Я натягиваю улыбку и заставляю свои напряженные плечи расслабиться. Я не позволю ей понять, что она все еще оказывает на меня хоть какое-то влияние.

— О черт, привет.

Она обнимает меня, неловко обхватив руками за талию. Все, чего я хочу, - это стряхнуть ее, но продолжаю улыбаться.

Я первым разрываю объятия, не в силах больше их терпеть.

— В Провиденсе сегодня нет хороших вечеринок?

Через плечо она улыбается подруге, которая слишком занята флиртом с потным футболистом, чтобы заметить нас.

— Вечеринки “Sigma Chi” довольно широко известны. Мы должны были лично убедиться в этом перед выпуском.

Мне требуется вся моя сила воли, чтобы сдержать усмешку. Возможно, если бы мы все еще учились в старшей школе, я бы купился на ее ложь, но не сейчас. Зачем ты на самом деле здесь? Слова так и рвутся слететь с моего языка, но она все равно не сказала бы мне правды.

Кроме того, я уже знаю зачем. Она здесь ради меня. Даже четыре года спустя ее миссия - делать меня несчастным, когда это возможно. Несчастным с ней, несчастным без нее - это единственные варианты, когда Моника Джонс оказывается на твоей орбите. Астероид с апокалиптическими последствиями.

Я поднимаю свой стаканчик, притворяясь, что киваю кому-то поверх ее головы.

— Что ж, веселись...

— Ты с кем-нибудь встречаешься? — Ее рука снова ложится на моем предплечье так, что длинные ногти постукивают друг о друга. Ее улыбка с поджатыми губами может показаться милой любому, кто не знает ее по-настоящему. Но я-то знаю.

Паук, плетущий свою паутину. Расставляющий ловушку.

Она здесь, чтобы вернуть меня. Я лучше умру преждевременной, мучительной смертью сегодня вечером, чем проведу с ней еще хоть секунду.

Я усмехаюсь.

— Не-а. Я не ищу девушку.

Она должна понимать, что именно из-за нее я разочаровался в отношениях. Но, может, она действительно не осознает, через какой ад заставила меня пройти. Может, она правда думает, что это нормально - сегодня относиться к своему парню как к дерьму, а на следующий день признаться ему в любви. Так морочить ему голову.

Я не дам никому другого шанса сделать то, что она сделала со мной.

— Ах, как жаль. — Позади нее краснолицый парень из братства, спотыкаясь, подходит к ней, а затем бормочет что-то неразборчивое в ее волосы. Она сияюще улыбается и прижимается к нему спиной, а я чуть не закатываю глаза.

— Это мой парень, Аарон.

Понятно. Если она не может вернуть меня, то заставит ревновать. Бедный ублюдок. Я ему ни капли не завидую. Хотелось бы сказать ему, чтобы бежал от нее куда подальше, но он, вероятно, не вспомнит завтра об этом разговоре.

По дороге домой она будет отчитывать его за то, как он набрался на вечеринке. Может, даже ударит, пока он будет сидеть, сгорбившись на пассажирском сиденье рядом с ней. И он будет делать то, что я всегда делал - оправдывать ее, убеждать себя, что если он будет любить ее достаточно сильно, если он докажет ей, что он достаточно хорош, то сможет исправить ее. Его любовь заставит ее перестать обращаться с ним как с дерьмом.

И он тоже усвоит урок на собственном горьком опыте. Нельзя исправить того, кто не считает себя сломанным, и последний человек, с которым стоит быть вместе - это тот, кого ты пытаешься исправить против его воли.

Знакомый женский голос зовет меня по имени, и я почти вздыхаю с облегчением. Сиенна машет мне рукой, Люк возвышается рядом с ней. Позади них в углу Трей и Джульет слишком активно проявляют чувства для общественного места.

Никогда я не был так рад их видеть.

Я киваю и чуть не сбиваю с ног Монику, все еще цепляющуюся за своего несчастного мальчика-игрушку.

— Увидимся.

— Нокс...

Но я продолжаю идти. Она будет кипеть от злости всю оставшуюся ночь из-за того, что я посмел ее проигнорировать.

Когда мне удается пробраться сквозь толпу, я улыбаюсь своим друзьям.

— Никогда не был так счастлив видеть вас, придурки. Хорошо проводите время?

Рука Люка ложится на бедро Сиенны, а Джульет высвобождается из собственнической змеиной хватки Трея.

— Отлично проводим. Целовались с какими-то горячими парнями в масках и спасли девушку от ее сумасшедшего бывшего. Вечер удался. — Она по-дружески толкает меня в плечо. — Кто это был?

— Она кажется... милой, — говорит Сиенна. Но она никогда не была хорошей лгуньей.

— Не похоже, что она в твоем вкусе. — Люк заглядывает мне через плечо в поисках Моники в толпе. — Я думал, тебе больше нравятся сдержанные, тихие девушки.

— Тихие? — Ворчит Трей. — Если бы они были тихими, я бы не слышал их из своей спальни.

Нам удалось убедить Трея и Джульет остаться с нами в хоккейном доме до окончания учебы. Он хотел снять для них отдельное жилье, но Джульет хотела остаться рядом с Сиенной, пока мы все не покинем кампус. Жаль только, что им приходится держать в комнате этого чертова паука. Кто держит тарантула в качестве домашнего животного?

— Да, это так, — говорю я Люку. — Она - причина.

— Кто она? — Сиенна с беспокойством хмурит брови. Я рад, что Люк нашел милую девушку - он этого заслуживает.

— Моя бывшая.

— У тебя есть бывшая? — Джульет приподнимает темную бровь. — Я думала, ты девственник.

Все смеются над этим, даже ее невозмутимый бойфренд.

— Мы встречались всю старшую школу. Я слишком долго терпел ее выходки.

— Только не говори мне, что это из-за нее ты не хочешь ни с кем серьезных отношений. — Сиенна подталкивает меня локтем.

Джульет теряет интерес, тянет Трея обратно на диван и усаживает его, а затем садится на него верхом.

Когда я не отвечаю, Сиенна добавляет:

— Не позволяй ей разрушить твои шансы с кем-то, кто действительно может быть достоин тебя, Нокс. — Она смотрит на Люка со слащавой улыбкой. — Любовь того стоит.

— Фу! — кричит Джульет, прежде чем снова засунуть язык в рот Трею.

Понравилось бы мне что-то похожее на то, что есть у Сиенны и Люка? Конечно. Но этого не произойдет.

— У меня на уме есть вещи поважнее, чем отношения. Хоккей, занятия, выпускной.

— Просто убедись, что, когда она появится, ты не упустишь свой шанс. — Люк притягивает Сиенну ближе к себе за бедро, и она улыбается ему. — Поверь мне.

Им легко говорить, потому что они нашли человека, с которым собираются провести остаток своей жизни. Финн, Дэмиен и я смирились со своими судьбами вечных холостяков.

— Куда подевались Вандербильт и Эшби? — Люк вглядывается в лица вокруг нас.

— Надеюсь, они нашли для нас “хоккейных заек”. — Моя улыбка кажется почти такой же фальшивой, как та, которую я выдавил для Моники. Даже после нашей сегодняшней победы все, чего я хочу, - это пойти домой, отрубиться и забыть об этом вечере. Я хлопаю Люка по плечу. — Увидимся дома.

В темном, более тихом уголке вечеринки я наконец нахожу Дэмиена и Финна, прислонившихся к стене, а две “хоккейные зайки” трутся о них своими задницами. Маска Дэмиена по-прежнему на нем, но я отчетливо представляю его сердитый взгляд, с которым он смотрит на девушку перед собой, скрестив руки на груди, абсолютно не впечатленный. Голова Финна откинута назад, а глаза, вероятно, закрыты под маской.

— Кто-нибудь хочет домой? — Спрашиваю я.

Подбородок Финна медленно опускается, как будто он пробуждается ото сна. Дэмиен отталкивается от стены, чуть не опрокидывая стоящую перед ним девушку, но успевает поймать ее за локоть. Но он не смотрит на нее, когда она начинает ныть.

— Да, давайте убираться отсюда к чертовой матери.

— Мы берем с собой “хоккейных заек”? — Спрашиваю я. И обе девушки оживляются.

Дэмиен уже направляется к двери.

— Не-а, я не участвую.

Девушки надувают губы, когда Финн молча проходит мимо них.

— Засранцы! — кричит одна из девушек нам вслед, нахмурив брови.

— Может быть, в следующий раз, — кричу я, потому что даже спустя годы не могу терпеть, когда девушки обзывают меня. Не могу позволить ей думать, что я действительно такой дерьмовый, каким она меня считает.

Мне так и не удалось исправить Монику, но ей удалось сломать меня.





Глава 4




Глава 4

Дэмиен



Ведя машину, я сжимаю руль так, словно он убил мою мать.

Рядом со мной Нокс копается в своем телефоне в поисках плейлиста, который он включает после игр, чтобы разрядить напряженную тишину. На заднем сиденье Финн прислонился головой к подголовнику, глаза устремлены в потолок и закрыты с того момента, как он снял маску и закрыл за собой дверь. Он отключился с тех пор, как мы пришли на ту вечеринку.

С ночного неба сыплет мокрый снег так же быстро, как дождь, барабаня по ветровому стеклу и стуча по металлической крыше над нашими головами. Единственный звук - это монотонное шуршание дворников туда-сюда по лобовому стеклу, мокрый снег поблескивает в дальнем свете и освещает дорогу перед нами, - темную и скользкую. Дерьмовое окончание дерьмового дня.

Моя первая игра в качестве капитана, и я едва успел насладиться ею.

Почему, блядь, моя мать не может оставаться одной хотя бы пять чертовых секунд? Клянусь, она перескакивает с одного мужика на другого, и они всегда оказываются самыми большими кусками дерьма, которых она только может привести домой. Мой отец превратил ее в магнит для таких же подонков, как и он сам.

Если мне придется разбить костяшки о лицо этого нового парня, я сделаю то, что должен, но я хотел бы, чтобы она была больше похожа на меня. Чтобы она послала к черту отношения и вбила себе в голову, что лучше быть одинокой, чем с кем-то, кто думает о тебе только лишь как о смазливой мордашке. Именно так мужчины смотрят на нее, а женщины – на меня. Она тоже это знает, но по какой-то причине не сдается. Она все еще думает, что “Прекрасный принц” где-то рядом, хотя никогда не встречала никого, кроме жаб.

— Осторожнее на льду, — предупреждает Нокс.

Я сжимаю руль крепче, так, что костяшки пальцев белеют.

— Я умею водить.

Нокс ерзает на сиденье. Он единственный, кто никогда не может усидеть в тишине. Он всегда пытается снять напряжение, заклеить проблему пластырем и притвориться, что ее нет. Финн - полная противоположность: иногда мы не слышим от него ни слова по нескольку дней.

— Финн знает язык жестов, — выпаливает Нокс. — И у него есть сестра. Ты знал об этом?

Я качаю головой. Неудивительно. Финн почти не разговаривает, не говоря уже о том, чтобы поделиться чем-либо о себе. Держать свою сестру подальше от “Дьяволов” было умно. Жаль, что я не сделал того же самого со своей мамой. Мне пришлось выслушать слишком много шуток от половины команды о том, как сильно они хотят ее трахнуть.

— Это был новый парень твоей мамы? — Спрашивает Нокс.

— Не хочу об этом говорить.

Парень с седеющими волосами и подстриженной бородой держал руку на пояснице моей матери, даже когда она представила его мне, и он протянул мне руку. Он не вздрогнул, когда я слишком сильно сжал ее, и улыбался слишком широко, когда смотрел на мою маму. Он не мог отвести от нее глаз, но это ни хрена не значит. Мужчины никогда не могут этого сделать. Как и большинство женщин. Люди и от меня не могут отвести глаз, но это не значит, что кто-то из них хочет от меня чего-то большего, чем удовольствия, которое, по их мнению, я могу им доставить.

Мама назвала мне его имя, но я уже забыл его. К следующей неделе он исчезнет.

На другой стороне дороги по тротуару спешит девушка. Тонкая куртка не защищает ее от натиска мокрого снега, капюшон поднят, но длинные светлые волосы выбиваются из-под него. Она держит руки скрещенными на груди, но идет навстречу мокрому снегу, который, похоже, не собирается прекращаться.

Какого хрена она здесь делает? Погода дерьмовая, и уже двенадцатый час. Наверное, она возвращается в кампус с вечеринки “Sigma Chi”, но ей следовало хотя бы попросить кого-нибудь подвезти ее.

Если я предложу ей это сейчас, она увидит в машине трех здоровенных хоккеистов и с криком убежит в противоположную сторону.

Я стискиваю зубы. Никто не может облегчить мне жизнь сегодня, да?

— Ты же знаешь, что твоя мама - взрослая женщина, верно? Она может сама о себе позаботиться. — Нокс нажимает “Play” на своем телефоне, и я еще сильнее сжимаю челюсти, узнавая первые ноты. Песня о парне, который хочет трахнуть маму своего друга. — Если она хочет трахаться, она потрахается.

Я выключаю стереосистему.

— Заткнись нахуй, Рокфеллер.

Он ухмыляется.

— Я буду твоим новым отчимом, если хочешь.

С заднего сиденья раздается смешок Финна. Я разрываюсь между желанием ударить Нокса по лицу и рассмеяться, сдерживая улыбку, угрожающую расползтись по моим губам. Он единственный человек, который может позволить себе говорить гадости мне в лицо. Единственный человек, который говорит гадости, чтобы рассмешить тебя, а не посмеяться над тобой.

— Ты мудак.

Слишком поздно я замечаю почти прозрачный участок льда на обочине дороги. Прямо перед тем, как наши шины на него наезжают.

Мое горло сжимается, мозг цепенеет, и мысли разбегаются, когда шины скользят, а руль не реагирует на мой железный захват.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо⁠…

Машина вращается, задние колеса заносит, и они визжат. Нас выбрасывает с дороги в темноту.

Каждый мускул в моем теле напрягается, готовясь к удару.

Нокс бормочет какие-то бесполезные молитвы, и последнее, что я слышу перед оглушительным металлическим скрежетом, - это слово, которое бормочет Финн.

— Блядь.





Мертв.

Я, должно быть, мертв. Нет другого объяснения неумолимому, ледяному холоду, покрывающему мою спину.

До моего носа доносится аромат меда, а по щеке нежно пробегает легкая щекотка.

Что-то теплое обхватывает мою руку. Нежное и маленькое.

— Пожалуйста. — Отчаянный шепот. — Пожалуйста, очнись.

Когда мне наконец удается открыть глаза, девушка с круглыми карими глазами в ужасе смотрит на меня сверху вниз. Ее светло-русые волосы прилипли к голове, мокрые от прекратившегося снега с дождем, и шуршат по моей коже. Ее крошечная ручка сжимает мою, словно она может вернуть меня к жизни.

Но я не мертв. Лед у меня под спиной - это не холод смерти, а обледенелый асфальт. Тихая, заброшенная дорога, по которой мы возвращались в хоккейный дом. В это время ночи здесь не видно больше ни одной пары фар.

Девушка с тротуара. Она, должно быть, увидела аварию и прибежала на помощь.

Если бы ее здесь не было, если бы мы все трое остались без сознания в той машине, кто знает, что могло бы с нами случиться.

Спустя несколько морганий, я, наконец, могу разглядеть ее черты в тусклом свете.

Мое сердце, черт возьми, чуть не останавливается.

Девушка, которую мы видели на территории кампуса в прошлом семестре. Которую мы видели в кафетерии, когда Сиенна и Джульет перевелись в Даймонд. Девушка, которая привлекла наше внимание, которая запечатлелась в наших умах, не сказав ни слова и не бросив ни одного взгляда в нашу сторону.

Она почти неузнаваема из-за намокших волос, прилипших к лицу, и потому что большая часть ее черт скрыта тенью. Я не думал, что мы когда-нибудь увидим ее снова, но вот она здесь. Здесь, когда она нужна нам больше всего.

Наш ангел. В руках ее Дьяволов.

— Наконец-то.

— Что? — Ее смущенное выражение лица просто очаровательно: она морщит носик и прищуривает свои завораживающие янтарные глаза.

— Мы нашли тебя.

Это та часть, где она должна была бы растаять в моих руках. Должна была бы улыбнуться и прошептать, что тоже искала нас.

Вместо этого она расправляет плечи.

— Слушай, я думаю, ты, наверное, ударился головой во время той аварии. Ты знаешь, какой сегодня день?

— День, когда я наконец-то встретил тебя.

Ее глаза сужаются.

— Да, у тебя определенно какая-то черепно-мозговая травма. Ты можешь встать? Я чертовски уверена, что не смогу тебя поднять.

— Что случилось?

— Вашу машину занесло на льду, и она врезалась в ограждение.

Позади нее к ночному небу поднимается дым. Бензин забивает мне ноздри, заглушая ее сладкий медовый аромат. Двигатель дымится.

Мое сердце чуть не выпрыгивает из груди, когда я резко сажусь.

— Финн, Нокс...

— С ними все в порядке.

Финн помогает Ноксу выбраться с пассажирского сиденья машины. Должно быть, она сначала разбудила Финна, и он вытащил меня. Нокс в сознании, но хромает и опирается всем весом на Финна. Это из-за сегодняшней игры или аварии?

Блядь. Я чуть не убил своих товарищей по команде. Своих друзей. Своих братьев.

Я стискиваю зубы. Если кто-то и должен был пострадать, так это я. Но беглый осмотр показывает, что на мне нет ни царапины.

Воют сирены, и наш ангел кивает мне, как будто читает мои мысли.

— Я позвонила в 911.

Прежде чем я успеваю спросить ее имя или поблагодарить, Финн подбегает ко мне, хватает за руку и поднимает на ноги.

Она тоже встает, и я возвышаюсь над ней. Кто-то вроде меня должен защищать ее, но именно она спасла мою задницу.

Наш ангел спасла меня. Всех нас.

— Нам нужно убраться подальше от машины, пока двигатель не взорвался, — предупреждает она.

Теперь из двигателя валит темный густой дым. Должно быть, загорелось масло. Она права - если двигатель взорвется, мы окажемся в зоне поражения.

Я хватаю ее за руку и тащу на тротуар, в безопасное место. На этот раз я не выпущу ее из виду.





Глава 5




Глава 5

Аврора



“Дьяволы”. Финн Эшби, Нокс Рокфеллер и Дэмиен Вандербильт. Правый нападающий, центровой и капитан хоккейной команды “Университета Даймонд”. Пять минут в больнице, и я узнала все, что мне нужно было знать о “Дьяволах” от медсестер, которые, по-видимому, одержимы их командой.

Конечно же, три гиганта, которых я спасла в автомобильной аварии, оказались хоккеистами. Я никак не могу отделаться от этих ублюдков. Бьюсь об заклад, они все так же одержимы моим бывшим, как и любой другой фанат их команды. Кого волнует, что его попросили покинуть лигу за неподобающее, агрессивное поведение? В их глазах он по-прежнему - звезда.

— Значит, вас не было в машине? — При свете флуоресцентных ламп медсестра осматривает меня на предмет травм, несмотря на мои протесты парамедикам и каждому встречному персоналу больницы, что я не была участником аварии.

— В десятый раз повторяю: нет, я увидела аварию с тротуара.

Она сердито смотрит на меня и опускает руки.

— Как вы себя чувствуете? Психологически? Стать свидетелем аварии может быть травмирующем опытом.

— Я проходила через вещи и похуже. Эта ночь даже не вошла бы в топ-100.

Сначала я услышала визг их шин. Машину развернуло дважды, прежде чем ее задняя часть врезалась в ограждение. Грохот аварии эхом разнесся в тишине - визг шин, скользящих по льду и не способных найти сцепление с дорогой, когда они заскользили по асфальту, а затем лязг металла о металл.

На секунду у меня перехватило дыхание. Затем мои ноги сами по себе понесли меня к ним, и я не думала ни о чем. Первая дверь, до которой я добралась, была задней со стороны водителя, и мужчина, сидевший там, был без сознания.

Я потрясла его за плечо, боясь что могу навредить ему еще больше, пытаясь привести в чувство.

После несколько секунд, в течение которых мое сердце не билось, его глаза наконец открылись. Он осмотрел салон, медленно вспоминая, где находится, прежде чем его взгляд остановился на мне.

Самый великолепный мужчина, которого я когда-либо видела. Его полуночно-черные волосы разительно контрастировали с сапфирово-голубыми глазами. Из его виска, куда пришелся удар, сочилась кровь, но он, казалось, даже не замечал этого.

Увидев меня, он замер. А я на мгновение забыла, где нахожусь. И об аварии, свидетелем которой я только что стала.

Наконец, мне удалось стряхнуть с себя оцепенение.

— Ты в порядке?

Все, что он сделал, это кивнул. И, видимо, моих слов было достаточно, чтобы вывести его из транса, потому что он проскользнул мимо, а его божественный хвойный аромат окутал меня, как одеяло. Он рывком открыл дверцу со стороны водителя, и я увидела двух мужчин без сознания на передних сиденьях.

Он вытащил самого крупного из них из-за руля. Несмотря на отсутствие видимых повреждений, по его реакции на меня было очевидно, что водитель получил какую-то травму головы. Он явно принял меня за кого-то другого.

Спасатели, прибывшие на место происшествия, сообщили нам, что возгорание двигателя было вызвано топливом, которое, возможно, уже подтекало до аварии. Пожарным удалось потушить огонь, но если бы меня не было там, чтобы привести “Дьяволов” в чувство, они могли бы не выжить.

Так что, несмотря на то, что эта ночь была более чем дерьмовой, из нее вышло что-то хорошее. Если бы я не пошла на ту вечеринку, если бы не ушла тогда, когда ушла, никто бы не увидел, что произошла авария.

— Как они? — Спрашиваю я медсестру.

— Вы можете их навестить. — Она отходит от моей кровати, давая понять, что я могу идти. Наконец-то, блядь.

— Со мной все в порядке, — я спрыгиваю с кровати. — Я ухожу.

Медсестра моргает, поджав губы. Очевидно, я стала худшей частью ее ночной смены. Не сказав больше ни слова, она покидает палату, а я выжидаю несколько секунд, прежде чем выскользнуть следом.

В это время ночи в больнице царит зловещая тишина. Разговоры ведутся приглушенными голосами, чтобы не разбудить спящих пациентов, слышен монотонный писк аппаратов в каждой палате. Меня окутывает стерильный запах хлорки, а флуоресцентные лампы слепят глаза, пока я прохожу мимо палат. Я чертовски устала, и теперь мне остается только надеяться, что какой-нибудь полуночник возьмет меня в попутчицы и сможет подвезти до дома.

Чья-то рука хватает меня и дергает.

Я вскрикиваю, прежде чем рефлекторно вскидываю руки. Парень, затащивший меня в свою больничную палату, отступает, подняв ладони в знак капитуляции.

Парень с заднего сиденья.

Его сапфировые глаза пронзают меня насквозь. Темные джинсы и толстовка с логотипом его команды помяты и кажутся слишком повседневными для той интенсивности, с которой он смотрит на меня. Его черные волосы растрепаны, и меня охватывает странное желание провести по ним рукой.

Мы молча смотрим друг на друга в течение нескольких секунд, пока мое раздражение не достигает предела.

— Это твой странный способ поблагодарить меня?

Он по-прежнему не произносит ни слова. Возможно, та струйка крови на его виске оказалась серьезнее, чем я думала.

— Это медицинская проблема? Мне позвать врача?

Он качает головой.

Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

— Как тебя зовут?

— Финн. — Его голос глубок, как океан. Настолько глубокий, что я бы подумала, что он не человеческий, если бы не видела, как двигаются его губы.

Неудивительно, что он не разговаривает. Такой голос наверняка привлекает постоянное нежелательное внимание и раздражающие вопросы. Это твой настоящий голос? Почему у тебя такой голос? Ты болен? Боже, от одной только мысли об этом мне хочется воткнуть ножи себе в уши.

— Я - Аврора.

— Аврора, — шепчет он. По моей спине пробегает дрожь от звука моего имени, слетевшего с его губ.

Прежде чем я успеваю отреагировать, Финн снова берет мою руку и подносит ее к губам, нежно касаясь ими моих пальцев.

Каждый мускул в моем теле замирает, каждая нервная клеточка сосредотачивается на том, что он прикасается ко мне. На том, что он целует меня.

Когда его глаза снова встречаются с моими, а губы все еще прижаты к моей коже, - мне хочется растаять.

Пока я не прихожу в себя и не выдергиваю руку.

— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты чертовски странный?

Один уголок его рта приподнимается в веселой ухмылке. Его голубые глаза мягкие, губы пухлые и изогнутые, а челюсть достаточно острая, чтобы резать ей стекло.

Я скрещиваю руки на груди, осматривая его на наличие гипсов или повязок. Кроме повязки на виске, у него нет никаких видимых повреждений.

— Так ты в порядке или как?

Финн шевелит руками и ногами. Это его способ показать мне, что с ним все в порядке.

Я сдерживаю смешок.

— Хорошо. Я ухожу...

— Смотрите-ка, кто нашел торговый автомат! — Один из оставшихся “Дьяволов” входит в палату, улыбаясь и прижимая к груди множество маленьких пакетиков и батончиков мюсли. Он резко останавливается, когда замечает меня, и его улыбка становится еще шире. — Привет, красавица!

Тот “Дьявол”, который выбрался с пассажирского сиденья прихрамывая. Он больше всех из них выглядит по-мальчишески – у него растрепанные каштановые волосы, ярко-зеленые глаза, темно-серые спортивные штаны, низко сидящие на бедрах, и улыбка, которая каким-то образом охватывает все его лицо. Он бросает закуски на ближайшую кровать, и его улыбка становится еще шире с каждым шагом, который он делает ко мне.

Несмотря на то, что он только что встретил меня, и даже несмотря на то, что он не знает моего имени, он улыбается мне так, словно я его самый любимый человек на свете. Хотя, учитывая, что я сегодня спасла его задницу, думаю, это все объясняет.

Он притягивает меня в объятия, его руки огромные, мускулистые, и меня обволакивает его мятный аромат. Черт, от него так вкусно пахнет.

Но я не могу долго наслаждаться объятием, потому что застываю, испытывая клаустрофобию. Он может раздавить меня, и от этой мысли у меня учащается пульс.

Я вырываюсь из его объятий. Нормальный человек с благодарностью принял бы подобные физические проявления как выражение признательности. Жаль, что сегодня их спасла не та девушка.

— Спасибо, что спасла моих друзей.

— Не за что.

— Как тебя зовут, красавица?

Я стараюсь не дать комплименту отвлечь меня.

— Аврора.

— Я Нокс. — Он падает на кровать и, открыв пакетик чипсов, протягивает его мне. Я качаю головой. — Это тебя мы видели на вечеринке “Sigma Chi”?

Я пожимаю плечами.

— Я была там.

— Ты сказала, что тебе понравились наши маски, потому что они закрывали наши лица?

Я фыркаю.

— Это были вы трое? Да, это я сказала. — Я перевожу взгляд с одного на другого. — И я не отказываюсь от своих слов.

Нокс разражается смехом, и даже Молчун-Финн издает тихий смешок.

— Не волнуйся. Мы можем удовлетворить твой фетиш на маски.

Несмотря на каждую логическую клеточку моего мозга, внизу живота у меня разливается тепло.

— Мне не нужно, чтобы вы удовлетворяли какие-либо мои фетиши, спасибо.

— Мы видели тебя раньше. В кампусе. Не могли оторвать от тебя глаз. — Он хрустит чипсами, а Финн разрывает обертку батончика мюсли. — Мы искали тебя.

Наконец-то. Мы нашли тебя.

Значит, Дэмиен действительно знал, кто я, когда пришел в себя. Как долго они искали меня? Не понимаю, почему я запомнилась им. Последние несколько лет я жила как черепаха в панцире - пряталась от мира, старалась оставаться незаметной, чтобы избежать внимания. Чтобы не привлекать нежелательного интереса, за который Джеремайя мог бы меня наказать.

Нормальный человек был бы напуган тем, что трое незнакомцев однажды увидели меня и с тех пор разыскивали. Но я - нет.

Я прочищаю горло.

— Это действительно жутко, Нокс.

Он сияюще улыбается.

— Мне нравится слышать, как ты произносишь мое имя.

Я закатываю глаза, хотя мои щеки горят.

— Полагаю, с тобой все в порядке, раз тебя выпустили из палаты за снеками?

Нокс следует за моим взглядом к своей ноге и двигает ею.

— Все хорошо. Колено и так болело после игры. Просто нужно прикладывать лед. Могло быть намного хуже.

— Хорошо. — Я смотрю на них обоих и показываю большим пальцем через плечо. — Ну, я лучше...

— Ты веришь в любовь с первого взгляда? — Нокс наклоняет голову набок, но его неизменная улыбка так и не сходит с лица. Он похож на щенка, который счастлив лишь от того, что ты уделяешь ему внимание.

Они оба смотрят на меня так, будто мой ответ на совершенно случайный, нелепый вопрос имеет для них какое-то значение.

— Нет. Влечение - это не любовь.

— Нет? — Нокс выглядел бы почти разочарованным, если бы не его непоколебимая улыбка. У него самые идеальные зубы, которые я когда-либо видела. Его улыбка доходит до самых глаз так, что в их уголках появляются морщинки, а брови приподнимаются так, будто каждый дюйм его тела излучает счастье. — А как насчет... потенциальной любви? Ты когда-нибудь видела кого-то в первые и думала: “я могла бы в него влюбиться”?

Правда в том, что я всю свою жизнь мечтала влюбиться в кого-то, кто спас бы меня. Спас бы меня от мучительного одиночества после смерти родителей, спас бы меня от приемных семей, между которыми я металась, пока не вырвалась из системы, спас бы меня от хулиганов, которые превращали мою жизнь в ад в каждой школе, куда я переводилась, спас бы меня от Джеремайи. Спас бы меня от жизни, которая, кажется, никогда не принадлежала мне. Но я бы никогда не призналась в этом вслух, даже самой себе. Надежда - слишком пугающее чувство, чтобы за нее цепляться.

Я прикусываю губу, делая вид, что обдумываю свой ответ.

— Думаю, ближе всего я подошла к этому, когда думала: “Если бы я пнула его по яйцам, то почувствовала бы крошечное, малюсенькое чувство вины”.

— Я тоже никогда такого не испытывал. — Нокс откидывается на тонкую подушку больничной койки. — До сегодняшнего вечера.

Он действительно верит, что может влюбиться в меня? Он и понятия не имеет, что я за девушка. Если бы он знал, то не думал бы так ни секунды.

Я смотрю на Финна, ожидая, что он отчитает Нокса за то, что тот сказал что-то настолько нелепое. Но он держит рот на замке, и его пристальный взгляд, устремленный на меня, говорит мне, что он вовсе не считает Нокса смешным.

Прежде чем я успеваю ляпнуть что-нибудь грубое о том, что они сегодня явно слишком накурились, я разворачиваюсь, чтобы уйти. Они все через многое прошли за последний час - они просто не могут ясно мыслить.

— Привет, ангел. — Хриплый голос останавливает меня на полпути.

Перед дверью стоит здоровяк, скрестив руки на груди и прислонившись к стене, - он слишком высокий, чтобы поместиться в дверном проеме.

Его темные глаза пронзают меня, угольно-черные радужки сверкают той же благодарностью, что была в них, когда он пришел в себя на асфальте. Его джинсы обтягивают мощные мышцы бедер, а толстовка с капюшоном не скрывает его выпуклые бицепсы. Каждый дюйм его тела выглядит устрашающе.

Дэмиен.

Я одна в палате с тремя здоровенными хоккеистами. По крайней мере, если я закричу, на помощь прибежит дюжина сотрудников больницы.

— Травм головы нет? — Спрашиваю я.

— Ни царапины. Благодаря тебе.

— Я не бог. Все, что я сделала, это сообщила об аварии.

— Ты сделала гораздо больше, — доносится из-за моей спины голос Нокса, нежный и тягучий, как мед.

Дэмиен кивает на мой карман, из которого выглядывает телефон.

— Дай нам свой номер. Ты можешь навестить нас, когда мы выпишемся из больницы.

— Зачем мне это делать?

Его темный пристальный взгляд скользит по каждому дюйму моего тела.

— Мы отблагодарим тебя должным образом.

Я смеюсь, хотя от этого намека моя кожа загорается так, как не горела уже годами. Не могу отрицать, что его раздевающий меня взгляд заставляет мои клетки гудеть от адреналина. Может быть, даже от желания. Но я только что выбралась из многолетних дерьмовых отношений и не намерена в ближайшее время вступать в новые с другим мужчиной. Тем более с тремя явно чокнутыми хоккеистами, которых я едва знаю.

Каких Дьяволов я выпустила из ада сегодня ночью?

— Вы уже поблагодарили меня. Много раз. Этого достаточно.

— У них и так слишком много посетителей! — гремит мужской голос из коридора.

Я слышу, как приближается пара ботинок.

— Тогда вызывай охрану!

Женский хрипловатый голос кажется смутно знакомым.

Господи. Кто там еще? С таким же успехом можно было бы пригласить в эту палату всю гребаную больницу.

В палату врывается девушка с волосами цвета воронова крыла, которую я видела на вечеринке. Джульет. Ее кожаная куртка распахнута, обнажая монохромный наряд. Сиенна вбегает следом за ней, на ней накинуто пальто поверх короткого платьица. За девушками следуют два невероятно высоких, раскрасневшихся парня, которые стараются не отставать от них.

Джульет подходит к Дэмиену и шлепает его по руке.

— Ты напугал меня до чертиков! — Затем она поворачивается к Финну и Ноксу. — Вам повезло, что вы остались живы, потому что я бы убила вас, если бы вы умерли.

Сиенна бросается обнимать Нокса со слезами на глазах, а он поглаживает ее по спине. Один из парней, который пришел сюда с девушками, прищуривается, глядя на руки Нокса, лежащие на ней.

Мне действительно следовало сбежать из этого цирка, когда у меня был шанс.

— Аврора, верно? — Джульет кивает мне. — Что, черт возьми, ты здесь делаешь?

— Сегодня она спасла наши задницы, — говорит Нокс.

Сиенна отпускает его, подбегает ко мне и обнимает меня. Второе объятие за одну ночь. А я только что встретила эту девушку.

— Она увидела аварию и позвонила в 911, — рассказывает Дэмиен их друзьям.

Сквозь удивительно удушающие объятия Сиенны мне удается выдавить:

— Теперь я их герой.

— Ты герой для всех нас. — Сиенна отстраняется и смотрит на меня с таким искренним выражением лица, что я разрываюсь между желанием подарить ей искреннюю улыбку и рассмеяться ей в лицо.

— Вы обе сегодня спасли мою задницу. — Я показываю на нее и Джульет. — Так что давайте считать, что мы квиты, ладно?

С меня хватит хаоса на эту ночь. На всю оставшуюся жизнь. Я готова умыть руки от “Дьяволов” и вернуться в свою раковину - смотреть вперед, сосредоточиться на музыке и учебе, закончить университет и отправиться в Джулиард. Все остальное не имеет значения.

— Даже близко нет, Рори, — Нокс одаривает меня кривой ухмылкой.

Рори. Это что-то новенькое.

— Это не мое имя.

— Это мой парень, Люк. — Сиенна указывает на очаровательного парня в светло-серых спортивных штанах, чей взгляд не оторвался от нее дольше чем на пять секунд с тех пор, как они вошли. — А это парень Джульет, Трей.

Трей - именно такой тип парня, которого я могла бы представить рядом с Джульет: волчьи глаза, темная одежда и собственническая хватка на ее бедрах. И ни один из их парней не смотрит на меня с особым интересом.

— Спасибо, что спасла наших товарищей по команде, — говорит Люк.

Сиенна толкает его локтем.

— Они твои лучшие друзья.

— О-о-о, — протягивает Трей.

Люк показывает ему средний палец.

Я бы осталась посмотреть на шоу, которое стало неожиданно забавным, но усталость дает о себе знать, а если я не найду того, кто меня подвезет, то придется идти домой пешком.

— Было приятно со всеми вами познакомиться, — обращаюсь я ко всем. А Дэмиену, Финну и Ноксу добавляю: — Не стоит благодарностей, за спасение ваших жизней. В любом случае, я ухожу. Серьезно. Пока.

Я протискиваюсь мимо их друзей, и Сиенна одаривает меня дружелюбной улыбкой. Если бы в моей жизни было место для друзей, я бы, возможно, даже пригласила их в нее.

На выходе Дэмиен ловит меня за локоть. Он нависает надо мной, излучая тепло всем своим телом.

Мое сердце подпрыгивает к горлу под его знойным, пожирающим меня взглядом.

Все они наблюдают за нами.

— Ты так и не дала нам свой номер, ангел.

Я одариваю его приторно-сладкой улыбкой.

— И не собираюсь.

Трей издает веселый смешок. Люк прикусывает щеку, чтобы подавить усмешку. Финну и Ноксу и близко не так весело, и на секунду мне становится почти стыдно за то, что я их разочаровала.

Улыбка Дэмиена тоже исчезает. Он отпускает меня, но его голос понижается настолько, что никто другой не может услышать.

— Мы больше не отпустим тебя, Аврора. Каждому дьяволу нужен свой ангел.





Глава 6




Глава 6

Финн



Мы могли погибнуть.

Мы могли погибнуть, мы могли погибнуть, мы могли погибнуть.

Мы. Могли. Погибнуть.

Но мы не погибли.

Мы все еще здесь.

Второй шанс. Аврора дала нам его.

— Будьте честны со мной, джентльмены. Вы пили? — спрашивает тренер, расхаживая перед нами в своем кабинете, заложив руки за спину.

Мы с Дэмиеном качаем головами. В тот вечер я не выпил ни капли, а Дэмиен никогда не пьет, когда он за рулем.

— Я выпил пиво, — признается Нокс. — Но на этом все.

— Вы были под кайфом? — Взгляд тренера мечется между нами троими.

— Нет, сэр. — Дэмиен уставился в пол, злясь на себя за аварию больше, чем на тренера, который допрашивает нас два дня спустя после нее. — Мы все были трезвы.

Тренер тяжело вздыхает.

— По крайней мере, это радует. Вы же понимаете, что могли погибнуть?

Мы киваем. А что, черт возьми, мы должны сказать? С тех пор мы каждое мгновение думаем о том, как близко мы были к смерти. Насколько хуже могла бы закончиться та ночь, если бы Аврора не оказалась рядом. Если бы она вовремя не вытащила нас из машины.

Если бы я умер, Куинн осталась бы одна. Я бы не получил ни секунды с Авророй. Не смог бы прикоснуться к ней снова. Услышать ее голос. Почувствовать на себе ее мягкий карий взгляд.

Теперь, когда я вкусил ее, мой аппетит вырос в десять раз. Мне нужно больше. Все, что я могу получить от нее. Каждую частичку, которую она готова мне отдать.

— У вас вся жизнь впереди. — Тренер снова начинает вышагивать перед нами. В его тесном кабинете возможно сделать всего по несколько шагов в каждую сторону. — Вы должны быть более осторожными.

— Будем, — клянется Дэмиен. Он носил свое чувство вины как вторую кожу в течение сорока восьми часов с момента аварии, несмотря на заверения Нокса, что за рулем мог быть любой из нас.

— Хорошо. И вам лучше быть очень, очень благодарными, что эта девушка оказалась там.

Эта девушка. Эта девушка не выходит у нас из головы с тех пор, как мы ее увидели. С тех пор, как она ворвалась в нашу жизнь в самый неподходящий момент. И в самый подходящий.

— Аврора, — подсказывает Нокс. Он смотрит на нас с Дэмиеном с блеском в глазах. — Поверьте мне, тренер. Мы благодарны.

— Очень благодарны, — подтверждает Дэмиен кивком.

И покажем ей, насколько сильно.





Аврора Арчер. Рост пять футов пять дюймов. Двадцать один год. Студентка музыкального факультета. Адрес: 3265 Maple Street, квартира 13.

Как только мы вернулись из больницы, я сел за свой ноутбук и начал искать ее студенческий профиль. Оттуда я узнал ее полное имя, специальность, адрес. Никаких записей в базе данных ГАИ, судимостей или аккаунтов в социальных сетях. Единственная причина, по которой студентка университета не имеет аккаунтов в социальных сетях - она от кого-то прячется.

Нам еще столько всего предстоит узнать. Дэмиен и Нокс едва ли были удовлетворены информацией, которой я их снабдил.

— Ты хотя бы узнал расписание ее занятий? — Дэмиен ведет нас в кафетерий, и у всех нас покрасневшие лица после тренировки.

Я качаю головой.

— А это не нужно. — Нокс сияюще улыбается и машет рукой над головой. — Мы спросим ее. Рори!

Она продолжает идти к выходу без малейших колебаний, ее светлые волосы развеваются за спиной, а тяжелый рюкзак перекинут через плечо.

— Аврора! — Громкий крик Дэмиена заставляет несколько девушек, стоящих в очереди в кафетерии, практически подпрыгнуть.

Она оглядывается через плечо, сдвинув брови. Наш ангел обладает магнетизмом. Один ее взгляд приковывает меня к месту.

Нокс хлопает меня по плечу.

— Ты знал, что она будет здесь, да?

Им обоим хватает одного взгляда на мою ухмылку, так что мне не нужно говорить ни слова. Дэмиен одобрительно кивает мне.

— Молодец.

Аврора заметно вздыхает и неохотно направляется к нам.

— И снова, здравствуйте.

— Пообедай с нами, — предлагает Нокс.

— Не думаю, что...

Но Дэмиен уже достает свой студенческий билет и дважды проводит им по терминалу.

— Давай же. Обед.

— Это будет одна из тех ситуаций, когда ты спасаешь кому-то жизнь, а потом они следуют за тобой, как щенки, и вечно чувствуют себя в долгу перед тобой?

Нокс одаривает ее улыбкой:

— Теперь ты начинаешь понимать.

Она сжимает губы и бросает на нас раздраженный взгляд.

— Вы все невыносимы.

Мы станем еще хуже, ангел. Просто подожди.

Я не могу оторвать глаз от ее попки, обтянутой джинсами, пока она проходит вдоль шведского стола передо мной и набирает целую гору еды. А затем неохотно следует за Дэмиеном и Ноксом к столу, где наши друзья уже едят.

Сиенна оживляется, когда замечает Аврору, а плечи Авроры слегка расслабляются, когда она замечает девочек. Тот, кто заставил ее бояться мужчин, должен быть похоронен.

— Вижу, твои навыки сталкера никуда не делись, — говорит мне Люк.

Светло-карие глаза Авроры, сузившись, останавливаются на мне.

— О чем он говорит?

— Не обращай на него внимания. — Нокс выдвигает для нее стул. — Присаживайся.

Она нарочно выдвигает другой стул, садится и принимается за картошку фри. Трей одобрительно ухмыляется, а Люк с трудом сдерживает смех. Приподнятая бровь Джульет говорит нам то, что мы и так знаем: Аврора заставит нас попотеть.

Дэмиен занимает место напротив нее, а мы с Ноксом садимся по бокам от нее. Мне приходится поправить себя в штанах при мысли о том, как мы окружим ее точно также, но за закрытыми дверями. Что-то подсказывает мне: она постарается молчать как можно дольше, чтобы позлить нас, но в конце концов мы будем вознаграждены ее криками.

— Расскажи нам о себе, Аврора, — Сиенна откладывает вилку, сосредотачивая все внимание на нашем ангеле.

— Что вы хотите знать? — скептически протягивает она.

Сиенна пожимает плечами.

— Все. Какая у тебя специальность?

— Послушайте, я знаю, что вы все пытаетесь быть… милыми или что-то в этом роде, — она оглядывает всех за столом. — Но не стоит. Я оказалась в нужном месте в нужное время. Сделала то, что сделал бы любой на моем месте. Мне не нужно становиться вашим маленьким приемным другом из жалости.

За столом воцаряется тишина, даже Сиенна не знает, что сказать.

Наконец Джульет откидывается на спинку стула, пристально глядя на Аврору.

— Если бы кто-то назвал тебя сукой, ты бы восприняла это как оскорбление или как комплимент?

Аврора не задумывается ни на секунду.

— Как комплимент.

— Она мне нравится, — говорит нам Джульет.

— Мы позвали тебя не из жалости. — Дэмиен сверлит Аврору взглядом. — Ты здесь, потому что мы хотим тебя трахнуть. Думал, это очевидно.

Сиенна поперхнулась водой, и Люк протягивает ей салфетку.

— Это очень очевидно, — бормочет Трей, пытаясь сосредоточиться на своем бургере.

— Этого не будет. — Аврора достает свой телефон, когда он вибрирует уведомлением. Ее спина напрягается, и я пытаюсь разглядеть сообщение, но она слишком быстро блокирует экран.

Нокс отодвигает тарелку и упирается локтями в стол:

— И почему нет?

— Потому что я не трахаюсь с незнакомцами. Или хоккеистами. — Ее телефон снова вибрирует, но на этот раз она игнорирует его. Я умираю от желания заполучить эту штуку и выяснить, кто, черт возьми, ей пишет.

Джульет фыркает.

— Знакомая история.

— В конце концов, все сдаются. — Трей раздевает Джульет глазами.

— Только не я. — Аврора одаривает нас приторно-сладкой улыбкой, прежде чем вернуться к поглощению еды и игнорированию телефона, лежащего экраном вниз у нее на коленях. Она пытается сбежать отсюда, чтобы встретиться с тем, кто ей пишет?

Кто, блядь, этот парень?

— Кто тебе пишет? — рычит Дэмиен.

Она пожимает плечами, запихивая еду в рот.

— Парень?

— У меня нет парня. — Но больше она ничего не сообщает.

Нокс и Дэмиен смотрят на меня и кивают.

Я хватаю телефон с колен Авроры. Она пытается его отобрать, крича с набитым ртом:

— Эй!

Сообщения приходят с номера, который она не потрудилась сохранить в контактах. Без имени. Только стена сообщений, на которые она ни разу не ответила.



Неизвестный



Перестань игнорировать меня, Рора.



Ответь мне, блядь.



Нам нужно поговорить.



Я заслуживаю ответов.



Ты гребаная сука, ты знаешь это?



Хватит, блядь, прятаться. Тебе нужно столкнуться с последствиями своих действий. Возьми на себя ответственность.



Я нужен тебе.



Ты знаешь, что мы идеально подходим друг другу.



У меня подскакивает давление. Я хочу телепортироваться через этот телефон и выбить все дерьмо из ублюдка, который смеет так с ней разговаривать.

Я передаю телефон Дэмиену, который хмурится все сильнее с каждым прочитанным сообщением.

— Вы все мудаки! — протестует она.

Джульет пожимает плечами.

— Ты к этому привыкнешь.

— На самом деле они милые мудаки, когда узнаешь их поближе, — говорит Сиенна.

— Милые? — Люк прищуривает глаза, глядя на нее с притворным подозрением.

Сиенна закатывает глаза.

— В платоническом смысле милые.

— Мы милые и в романтическом смысле, — возражает Нокс. — И в сексуальном.

Трей изображает рвотные позы.

— Кто он, блядь, такой? — рявкает Дэмиен, заставляя сидящих за столом замолчать. Он протягивает телефон Ноксу, который хватает его раньше, чем это успевает сделать Аврора. Нокс застывает, когда видит экран. — Никаких секретов. Мы больше не будем иметь дело с этим дерьмом.

Никто не произносит ни слова, пока Аврора наконец не отодвигает пустую тарелку и вздыхает.

— Это мой бывший. С вечеринки “Sigma Chi”.

Джульет кивает.

— Ты в опасности, да?

Снова воцаряется тишина, и, взглянув на ее лицо, я понимаю, что Аврора отчаянно пытается сдержать слезы. Злится, что ей приходится иметь дело с этим ублюдком, а под этой яростью скрывается…страх.

Я делаю единственное, что могу. Беру ее за руку. Переплетаю ее пальцы со своими, поглаживая большим пальцем ее руку. На этот раз она не отдергивает руку. Всем нужна поддержка, даже тем, кто изо всех сил пытается убедить окружающих, что она им не нужна. Особенно им.

— Мы можем защитить тебя. — Голос Нокса звучит мягко, успокаивающе.

Это гораздо серьезнее, чем просто желание трахнуть ее. Она защитила нас той ночью - теперь мы должны сделать то же самое для нее.

Она фыркает, смаргивая слезы.

— И что? Вы станете моими телохранителями?

— Лучше нас ты не найдешь, — говорит Дэмиен.

— Более того, бесплатные, — добавляет Нокс. — Мы у тебя в долгу.

Аврора отпускает мою руку, и я уже скучаю по ее пальцам в своих.

— Вы живы благодаря мне.

Нокс ухмыляется.

— Именно.

— Живи с нами, — бормочу я.

Глаза Авроры становятся круглыми, как блюдца.

— Жить с вами? Ты с ума сошел.

— А как еще мы можем обеспечить твою защиту? — мурлычет Нокс.

Ее взгляд наполняется скептицизмом.

— И чего вы хотите взамен?

— Тебя, — просто отвечает Дэмиен.

На секунду я действительно верю, что она примет наше предложение. Впустит нас в свою жизнь. Позволит нам помочь ей. Она не должна сталкиваться с этим ублюдком в одиночку.

Но она качает головой, берет свою пустую тарелку и встает.

— Спасибо за обед. Но нет, я в порядке. Мне не нужны телохранители, и уж точно мне не нужны соседи по комнате. Считайте, что ваш долг погашен.

— Аврора... — рявкает Дэмиен, но она не останавливается, направляясь в дальний конец зала, чтобы оставить свою тарелку и покинуть здание.

— Она упрямая. — Нокс с усмешкой откидывается на спинку стула. Ему нравятся вызовы.

— Дадим ей две минуты. — Темный взгляд Дэмиена провожает ее. — Потом пойдем за ней.

Даже если Аврора хочет отвертеться и притвориться, что ей не нужна помощь, мы будем защищать ее из тени. Теперь она наша.

— Три сталкера, — ворчит Джульет. — А я думала, что один - это уже слишком.





Глава 7




Глава 7

Дэмиен



Перед зданием музыкального факультета мне приходится дважды оглянуться, когда я вижу парня почти моего роста, который стоит в нескольких футах от меня, оперившись на кирпичную полустену вдоль тротуара.

Не может быть, чтобы это был бывший звездный игрок “Титанов” из НХЛ, Джеремайя Краудер. Срань господня. Этот чувак - настоящая легенда. Весь чертов штат был потрясен, когда его вынудили досрочно уйти на пенсию. СМИ пытались убедить нас, что он ушел добровольно, но в соцсетях он ясно дал понять, что не хотел покидать лигу. Не знаю, что там произошло на самом деле, но это чертовски позорно, что человека с таким уровнем мастерства на льду заставили уйти.

Не хочу выглядеть чертовым фанатиком, но ноги сами несут меня в его сторону. Он отрывается от стены, когда видит, что я приближаюсь, как будто не уверен, хочу ли я пожать ему руку или ударить по лицу.

Я протягиваю руку.

— Дэмиен Рокфеллер. Ты Джеремайя Краудер, верно?

Он крепко пожимает мне руку.

— Да, это я. Приятно познакомиться, приятель. Ты играешь?

— Ага. — Я киваю в сторону ледового катка вдалеке. — Я играю за “Дьяволов”.

— Круто. Отличная команда.

— Удивлен видеть тебя в кампусе. Ты присоединяешься к команде?

Он криво улыбается.

— Не-а, я на пенсии. Просто жду свою девушку. Она студентка. Может, ты ее знаешь.

Я пожимаю плечами.

— Это большой университет.

Черт, надеюсь, она не одна из тех “хоккейных заек”, которых я делил с Ноксом и Финном за последние пару лет. Будет чертовски неловко, когда она появится.

— Это она. — Джеремайя достает свой телефон из заднего кармана и показывает мне экран блокировки.

И вот она, блядь.

Хрупкая блондинка в длинном кардигане, с рукавами, спущенными ниже запястий, и завесой волос, наполовину скрывающей ее ангельское лицо. Изящный подбородок, носик-пуговка, высокие скулы. Свирепые карие глаза, но укрощенные, настороженные, сломленные.

Аврора.

Что за херня? Кровь закипает в моих венах, заставляя лицо пылать. Она сказала, что у нее нет гребаного парня.

Она, блядь, солгала.

Мало того, что у нее есть парень, так он еще и один из самых известных бывших игроков “Титанов”. Как, черт возьми, я могу с этим конкурировать?

Я и не могу. Она уже списала меня со счетов. Да я и изначально не был претендентом.

— Ты ее знаешь? — Спрашивает Джеремайя.

Я качаю головой.

— Не похожа на кого-то из знакомых.

Он проверяет время на своем телефоне, оглядывается на здание и морщится.

— Черт, мне пора.

— А как же твоя девушка?

— Она может написать мне, чтобы я заехал за ней. Всего хорошего.

— Да. Тебе тоже.

Я прислоняюсь спиной к кирпичной стене, когда Джеремайя Краудер исчезает на парковке и уезжает. С каждой минутой, которая проходит, а Аврора не выходит из здания музыкального факультета, во мне все больше нарастает ярость.

Все бойфренды моей матери лгали ей. Изменяли ей. Начиная с моего донора спермы. Отца, который продержался всего пять секунд, узнав, что у него будет сын, пока не понял, что даже сын не заставит его остаться с одной женщиной навсегда.

Чего, блядь, Аврора думала добиться своей ложью? Вероятно, думала, что ей это сойдет с рук.

Наконец, двери музыкального корпуса со скрипом открываются, и из них выходит вереница студентов, у которых закончились занятия. Аврора идет в середине толпы, сжав губы, отказываясь разговаривать или смотреть на кого-либо.

Когда она замечает, что я жду ее, она прищуривается. Она сжимает челюсти. На одном плече у нее рюкзак, а в руках - стопка папок, из которых выпадают ноты. Несмотря на то, что я скриплю зубами, я тянусь к ее рюкзаку.

Она отстраняется.

— Не трогай меня.

— Я не трогаю тебя, — шиплю я. — Я просто заберу твой рюкзак.

— Ну так, не надо.

— Эта штука выглядит так, будто весит сорок гребаных фунтов (Прим.: Примерно 18 килограмм). Ты можешь покалечиться, таская эту хрень, или можешь позволить мне понести его.

Она колеблется, как будто больше всего на свете хочет сбросить свою ношу на меня. Но вместо этого она подтягивает лямку на плече еще выше.

— Я справлюсь.

Для девушки с короткими ножками она двигается быстро. Но я быстрее. Я иду с ней в ногу, даже не вспотев.

— Мне показалось, ты сказала, что у тебя нет парня.

Морщинка между ее бровями становится глубже. Невероятно, но каким-то образом она отражает мою ярость.

— У меня его нет.

Она действительно собирается лгать мне в лицо?

— Так какого черта Джеремайя Краудер болтался тут и назвал тебя своей девушкой? Почему у него стоит твоя гребаная фотка на экране блокировки?

В одно мгновение весь гнев исчезает из ее завораживающих карих глаз. Она останавливается, и в чертах ее лица проступает страх, от которого замирает мое сердце.

— Он был здесь?

Черт. Это был он. Ее гребаный бывший.

Я идиот. Я должен был поверить ей, а не ему. Она сказала, что у нее нет парня, но он, очевидно, не понял намека. Или не поверил. У него до сих стоит ее фотография на заставке телефона, как будто она принадлежит ему. Он же не мог признаться, что приехал сюда, чтобы преследовать свою бывшую, верно?

— Он твой бывший, да?

— Да. Это он. — Ее взгляд мечется по периметру, словно она ожидает, что он нападет на нее в любую секунду. Никогда не видел ее такой. И мне это, блядь, чертовски не нравится. Ненавижу, что она боится кого-то, когда у нее есть я. — Он пытается застать меня одну.

— Мы можем помочь тебе, ангел...

— А я сказала вам отвалить. — Она поворачивается ко мне, и в ее глазах снова вспыхивает знакомый гнев. — И не называй меня так.

А вот и она. По крайней мере, она меня не боится. Я бы не смог вынести, если бы она смотрела на меня так же, как когда услышала его имя.

Она уходит прочь от меня, но я не отстаю от нее.

— Дай угадаю: ты узнал его по ночным дрочкам на матчи НХЛ, и теперь вы лучшие друзья? Увидел парня, который хорошо забивает шайбы в ворота, и теперь ты влюблен, как и все остальные, кого он, блядь, встречает?

Я останавливаю ее за локоть, заставляя посмотреть на меня.

— Нет. К черту этого парня. Ты для меня гораздо важнее, чем вся эта херня.

Хоккей - это все, что у меня есть. Конечно, я могу цеплять девушек, но они никогда не остаются со мной. И возвращаются только тогда, когда хотят долгого и жесткого траха. Я выбрал спортивный менеджмент как свою специальность, потому что, если я не смогу стать профессиональным хоккеистом, то смогу провести остаток жизни тренером.

Но я бы завтра же бросил играть, перестал смотреть хоккей и никогда бы больше не заговорил об этом, если бы это было то, что ей нужно.

— Тебе плевать на меня. — Она вырывается из моей хватки. — Ты ничего обо мне не знаешь.

— Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь.

Она сердито смотрит на меня и, не сказав больше ни слова, разворачивается, топая прочь.

Я следую за ней. Она даже не представляет, как далеко я готов зайти ради нее.

— Когда-нибудь я узнаю все.





В раздевалке перед тренировкой я постоянно проверяю свой телефон. Что, если этот ублюдок видел меня с Авророй? Что, если он проследил за ней до ее квартиры? Мне чертовски не нравится, что сейчас я её не вижу. Что он приперся в наш гребаный кампус, притворяясь любящим парнем, который забирает свою девушку после занятий.

— В чем дело? — Нокс кивает на телефон, который я сжимаю в кулаке так, что побелели костяшки пальцев.

— Я сегодня встретил бывшего Авроры.

И Нокс, и Финн замирают.

— Где?

— Ублюдок болтался в кампусе. Вел себя так, как будто она все еще его. — Я хочу швырнуть свой телефон в гребаную стену, но подожду, пока мы выйдем на лед, чтобы выплеснуть свою агрессию. — Это Джеремайя Краудер.

— Игрок НХЛ? — Глаза Люка расширяются.

— Ага.

— Ты должен его убить, — предлагает Трей ровным тоном, направляясь на лед. — Дай мне знать, если понадобится помощь.

Люк качает головой.

— Ненавижу, когда я согласен с этим парнем.

Когда Люк выходит вслед за Треем из раздевалки, я киваю Финну.

— Нашел что-нибудь?

Он копался в цифровых следах Авроры. Если кто-то и может найти нужную нам информацию, подробности, которые она так не желает раскрывать, так это Финн.

Не говоря ни слова, он достает свой телефон и показывает нам с Ноксом свой экран. Некролог. Я шиплю сквозь зубы, когда читаю имена.

— Черт, — бормочет Нокс. — Оба ее родителя. Здесь сказано, что ей было всего одиннадцать, когда они умерли.

Финн кивает, прежде чем запихнуть телефон обратно в шкафчик.

У меня сжимается сердце. Аврора была одна в этом мире с тех пор, как ей исполнилось одиннадцать. А потом она встретила жалкого мерзавца, который обращался с ней как с дерьмом, и у нее не было никого, кто помог бы ей сбежать от него. Никого, на кого она могла бы опереться. Она заслуживает гораздо лучшего.

Я снова проверяю камеры на своем телефоне. Мы установили несколько таких в ее квартире, пока она была на занятиях. Дополнительная мера безопасности. Она нуждается в нашей защите.

И что с того, что мы теперь также сможем наблюдать, как она танцует по ночам в своей шелковой маечке и трусиках?

Нокс и Финн наклоняются, чтобы просмотреть запись. Аврора в гостиной, водит смычком по своей скрипке, создавая прекрасную мелодию. То, как она играет, наполняет мою грудь гордостью.

— Она в безопасности, — подтверждает Нокс.

Из динамика доносится сопрано, мягкое и неземное. Мое сердце едва не останавливается.

— Она поет?

Господи, она действительно гребаный ангел. Никогда бы не догадался, что она может так петь.

Нокс ухмыляется, доставая свой телефон из шкафчика, и звонок эхом отражается от металла, когда он включает громкую связь.

На экране камеры видно, как Аврора откладывает скрипку и проверяет свой телефон на столе. Она хмурится, прежде чем поднести его ко рту.

— Алло?

— Громче, — говорит ей Нокс.

— Что?

Теперь он улыбается от уха до уха. Даже у Финна появился озорной блеск в глазах.

— Пой громче, чтобы мы тебя лучше слышали.

— Что за черт? — Аврора поворачивает голову и осматривает свою квартиру. — Ты в моей гребаной квартире?

— Нет.

— Как ты меня слышишь? — Она бросается к окну, выглядывая наружу.

Я сокращаю расстояние между мной и Ноксом.

— У тебя прекрасный голос, ангел.

— Заткнись нахуй. — Она завершает звонок, и мы наблюдаем, как она продолжает безрезультатно обыскивать квартиру.

С легкой улыбкой на лице.





Глава 8




Глава 8

Аврора



Эти ублюдки шпионят за мной. Когда я пошутила о том, что они станут моими телохранителями, я не думала, что буквально слежка и наблюдение без согласия войдут в их должностные обязанности.

Я пою себе под нос в ванной, пока одеваюсь. Прошлой ночью я осмотрела каждый дюйм своей ванной в поисках камер или скрытого микрофона, но, по крайней мере, похоже, они имели достаточно такта, чтобы оставить мне хоть немного личного пространства в моем собственном доме.

У тебя прекрасный голос, ангел.

Как бы мне ни хотелось этого признавать, вчерашние похвалы от Нокса и Дэмиена согрели что-то холодное и безжизненное в моей груди. Но я бы никогда не призналась им в этом. Я унесу эту маленькую истину с собой в могилу.

Когда я выхожу из ванной и направляюсь в сторону кухни, грохот там заставляет меня замереть на месте.

Что за хрень?

Кто-то находится в моей гребаной квартире.

Я отступаю обратно в ванную, а пульс колотится у меня в горле. Конечно, мой гребаный телефон на кухне. Что, черт возьми, я могу использовать в качестве оружия? Воткнуть ему в глаз зубную щетку? Жидкость для полоскания рта, попавшая в глаза, отвлечет его на достаточно долгое время, чтобы я смогла сбежать из квартиры?

Присев на корточки, я как можно тише роюсь в хаосе под раковиной, пока не нахожу фен, который сломался несколько дней назад. Думаю, это лучше, чем ополаскиватель для рта. По крайней мере, будет чем огреть этого ублюдка по голове.

С каждым моим бесшумным шагом по коридору грохот продолжается. Что, черт возьми, он ищет? Вскоре сквозь шум начинает пробиваться негромкое напевание.

Злоумышленник в моей квартире напевает? Во время незаконного проникновения и кражи моих вещей? О боже.

Что это, блядь, за грабитель такой…

Не успеваю я завернуть за угол в кухню, как меня окутывает аромат свежих, масляных блинчиков и сладкого кленового сиропа.

Нокс улыбается, когда замечает меня, с лопаткой в руке и пятном муки на лбу.

— Привет! Я приготовил твое любимое блюдо. Блины с шоколадной крошкой.

Странное чувство облегчения расслабляет мои плечи, потому что это не Джеремайя. Но я не опускаю занесенный для удара фен. Нокс Рокфеллер вломился в мой дом. Он явно не в себе, как я и предполагала.

— Какого черта ты делаешь в моей квартире?

— Готовлю тебе завтрак. — Его улыбка даже не дрогнула.

Это, должно быть, гребаная шутка.

— Ты вломился в мою квартиру, чтобы испечь мне блинчики?

— Чтобы испечь нам блинчики. Я собираюсь съесть как минимум шесть из них. — Он кивает на стопку рядом с собой, а затем улыбается, глядя на мое импровизированное оружие, как на котенка. — Ты планировала убить меня феном?

Наконец, я опускаю оружие. Но пока не бросаю его. На всякий случай.

— Я уже представила себе пять различных способов убить тебя.

— Тебе придется поделиться со мной кровавыми подробностями, пока мы кушаем. — Он хватает наши тарелки и несет их к столу, как будто он здесь живет. — Присаживайся.

— Не веди себя так, будто ты хозяин в моем доме. — Тем не менее, я сажусь на один из стульев, которые мне удалось раздобыть на нескольких гаражных распродажах. У меня текут слюнки от сиропа, стекающего по бокам стопки блинчиков. Я стискиваю зубы. Очевидно, он узнал о моих предпочтениях в еде, следя за мной против моей воли. — И никогда больше не вламывайся в мою квартиру.

— Дай мне ключ, и мне не придется вламываться.

Я сердито смотрю на него, но он не замечает. Он уже слишком увлечен своей стопкой пышных золотисто-румяных блинчиков, чтобы ощутить тяжесть моего взгляда. Или, может быть, он сознательно решает его игнорировать.

— Зачем ты пришел?

Между его бровей появляется складочка.

— Рори, мы буквально только что обсудили это. Я здесь, чтобы испечь тебе блинчики. Ты в порядке? Ты не ударилась головой?

Я закатываю глаза в ответ на его притворную заботу и это прозвище, которым меня никто никогда в жизни не называл.

— Зачем ты вломился, чтобы приготовить мне завтрак? Ты никогда не слышал о том, что нужно стучать, как нормальный человек?

— Потому что ты не впустила бы меня, если бы я постучал.

Верно.

— Может, это должно послужить тебе подсказкой, что ты здесь не желанный гость.

— Ты хочешь сказать, что не рада, что кто-то приготовил для тебя завтрак сегодня утром? — Он дерзко приподнимает бровь.

Я не могу вспомнить, когда в последний раз кто-то готовил для меня. Конечно, приятно съесть блюдо, которое в кои-то веки не пришлось готовить самой. Проснуться и не спешить с кофе и завтраком, и все равно опоздать на занятия. Но я не могу признаться в этом буквально незваному гостю в моем доме.

— Мне понравилось слушать, как ты поешь. Пока ты собиралась. — Он снова улыбается мне. Почему этот парень никогда не может перестать улыбаться? Это нервирует. И вызывает странные ощущения в моем животе, которых определенно не должно быть. — Может, ты споешь мне, когда я повезу нас в универ.

— Ни за что. — Я сжимаю зубы. Не могу поверить, что он подслушивал, как я пою. Снова. — И я не сяду с тобой в машину.

Нокс надувает губы.

— Почему? У тебя прекрасный голос. Я мог бы слушать его целый день.

Мои щеки горят, и я надеюсь, что он не замечает, как я краснею. Джеремайя жаловался каждый раз, когда я пела в его присутствии. Музыка для меня как второй язык - мои руки так и чешутся играть в любой свободный момент, и я пою, даже не осознавая этого. Пока Джеремайя не рявкал на меня, чтобы я заткнулась, потому что у него болит голова и никто не платил мне за то, чтобы слушать мой голос. Я никогда не могла сделать ничего правильно, поэтому научилась молчать.

— Джеремайе не нравился мой голос.

Впервые за это утро улыбка исчезает с лица Нокса.

— Тогда он полный идиот.

Я сдерживаю самодовольную ухмылку. Никто никогда не говорил и слова плохого о Джеремайе, когда мы были вместе. Его окружали подхалимы, которые надеялись, что частичка его славы перепадет и им. Они делали и говорили все, что нужно, чтобы остаться в его кругу. Мне казалось, что я сумасшедшая, потому что была единственной в его окружении, кто смог его возненавидеть.

В повисшей между нами тишине я намазываю блинчики маслом. Если не считать того случая, когда “Дьяволы” заставили меня пообедать с ними в кафетерии, я не могу вспомнить, когда в последний раз ела с кем-то. Даже когда мы с Джеремайей были еще вместе, он обычно ел перед телевизором или с друзьями.

Нокс наблюдает с блеском в глазах, как я разрезаю стопку. Едва первый воздушный, сладкий кусочек касается моего языка, как он спрашивает:

— Ну как тебе?

— Вкусно. — Честно говоря, это самые вкусные блинчики, которые я когда-либо пробовала, но если я признаюсь в этом, он может воспринять это как зеленый свет для дальнейших проникновений в мою квартиру.

— Здорово! — Он кладет кусочек в рот.

Что с этим парнем? Я никогда не встречала таких, как он. Таких непринужденных, таких расслабленных, таких... счастливых. Я разрываюсь между тем, чтобы найти это милым или раздражающим.

Он великолепен, атлетичен, популярен. Некоторым людям действительно достается все, а остальные довольствуются крохами.

— У тебя когда-нибудь бывает плохой день?

Он издает короткий удивленный смешок.

— Почему ты об этом спрашиваешь?

— Ты выглядишь слишком счастливым. — Я отрезаю еще кусочек от своей блинной стопки. — Дай угадаю: твои родители все еще счастливы в браке, ты провел свое детство, резвясь на цветочных полях с кучей друзей, вырос в достатке, считая нормальным иметь огромный дом и три спортивных машины, и у тебя никогда не было врагов. Ты путешествовал по миру с большой семьей на каникулах, у тебя были милые, симпатичные подружки на протяжении всей старшей школы, ты получал хорошие оценки и занимался спортом. Ты привлекательный, так что тебе повезло и в этом. Люди будут к тебе добрее и будут относиться снисходительнее, чем к тем, кто не является привлекательным в общепринятом смысле. Жизнь была добра к тебе, так с чего бы тебе быть несчастным?

Между нами воцаряется тишина. На этот раз Ноксу нечего сказать. Но он все еще улыбается. Улыбка стала меньше, но она есть.

Он складывает руки на столе перед собой и наклоняется ближе.

— Ты права: мои родители все еще счастливы в браке, у меня в детстве было много друзей и подружек. Я получал хорошие оценки и занимался спортом. И я чертовски привлекательный.

Я закатываю глаза и открываю рот, но он перебивает меня.

— Но ты также и ошибаешься. У меня есть три старших брата, которые много ели, занимались спортом и ломали кости, так что к тому времени, как на свет появился я, в семье особо не было лишних денег. Я был тем самым “упс-ребенком”, которого родители не могли себе позволить. Но мы справились. Мы не ездили в отпуска, я не резвился на цветочных полях, и у меня было много врагов. Моя бывшая - одна из них. Я слишком много лет был несчастен с не тем человеком. Поэтому сейчас я стараюсь жить по-другому.

Так вот как можно выставить себя полной дурой. Мне стоит давать уроки. Не могу поверить, что так ошиблась в нем.

— Почему ты был несчастен с ней?

Его плечи напрягаются, улыбка исчезает, а взгляд опускается на стол. Когда его кадык начинает подергиваться, я понимаю, что он не шутил. Что бы ни сделала с ним эта девушка, она оставила свой след.

— Она всегда пыталась контролировать меня. Ей не нравилось, когда я куда-то ходил без нее. Она постоянно хотела знать, где я, с кем я. Она била меня, когда ей не нравилось то, что я говорил, даже если я просто пытался сказать ей, как сильно она меня ранит.

У меня сжимается грудь. Черт, это звучит слишком знакомо.

— Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. — Часть меня хочет протянуть руку и сжать его ладонь. Сделать хоть что-то, чтобы утешить его. Поблагодарить его за то, что он поделился этим со мной. Но потом я вспоминаю, что он буквально вломился в мою квартиру, и поэтому держу руки при себе. — Я тебя понимаю.

Джеремайя никогда не применял ко мне физическую силу. По крайней мере, не такими очевидными способами. Он мог слишком сильно сжать мою руку, хватал меня, чтобы удержать, но он никогда не бил меня. Он бил вокруг меня - по стенам, столам, дверям. Но этого было достаточно. Достаточно, чтобы заставить меня нервничать и глубоко в душе осознавать, что с ним я никогда не была в безопасности. Угроза всегда была рядом, как подводное течение у меня под ногами. Постоянное, пугающее обещание утащить меня в океан.

Зеленые глаза Нокса, наконец, поднимаются и смотрят на меня, и у меня перехватывает дыхание.

— Я ненавижу, что ты можешь понять. И я ненавижу, что ты нам не доверяешь, но я понимаю, почему.

Я киваю и возвращаю свое внимание к блинчикам, чувствуя комок в горле. По крайней мере, он понимает. Кто-то понимает. У меня такое чувство, что я ждала этого всю свою жизнь. Услышать, как кто-то говорит: я понимаю. Я понимаю тебя.

Если Нокс смог пройти через этот ад и выйти из него, то смогу и я.

Глубоко в моей груди что-то шевелится. Проблеск надежды.

Я заталкиваю ее обратно.

— Вероятно, это связано с тем, что ты буквально вломился в мой дом и шпионил за мной. Это может вызвать некоторые проблемы с доверием.

Он игнорирует мою колкость.

— Ты можешь доверять нам, Рори. Мы никогда не причиним тебе вреда. Все, что мы делаем, - это ради тебя.

Я открываю рот, но снова закрываю его, прежде чем успеваю произнести хоть слово. Единственные слова, которые приходят на ум, язвительные и едкие, и на этот раз я их проглатываю. Он не заслуживает их, даже если он домашний террорист, который готовит блинчики для своих ничего не подозревающих жертв.

Но я и не могу быть наивной дурочкой, которая доверяется первому встречному парню, проявившему к ней доброту после четырех лет жизни с жестоким мудаком. Особенно когда этот парень явно никогда в жизни не слышал слова “границы”.

— Рори?

Я поднимаю на него взгляд.

— Я Аврора.

— Мне нравится Рори. — И снова эта улыбка. Та, от которой у меня в животе начинают порхать бабочки, которых я считала давно умершими. — Ты не обязана мне верить. Мы докажем, что ты можешь нам доверять. Сколько бы времени это ни заняло. Мы никуда не уйдем.





По дороге домой, я постоянно оглядываюсь по сторонам. Дэмиен сказал, что Джеремайя появился в кампусе и искал меня. Утверждая при этом, что я все еще его девушка. К желудку подкатывает тошнота.

Он застанет меня одну. Это только вопрос времени. Без хоккея, который занимал его, и без “хоккейных заек”, которые его отвлекали, у него есть все время в мире, чтобы выследить меня. Он знает, где я учусь, так что я должна жить неподалеку и добираться до университета пешком. Не так уж много мест, где я могла бы спрятаться.

Он может поджидать меня за любым углом, следя за тем, когда я прихожу и ухожу.

Я надрывала задницу, чтобы зайти так далеко. Приемные дети, которые кочуют из дома в дом, не вырастают с большими возможностями. Когда тебя выгоняют из последнего приемного дома и ты выходишь из системы из-за возраста, у тебя нет никакой подстраховки. Я учусь на последнем семестре перед выпуском - я не хочу бросать все, когда так близка к цели.

Я не хочу, чтобы он отнял у меня еще что-то.

Мой телефон вибрирует от входящего звонка. На экране высвечивается имя, которое одновременно вызывает у меня тошноту и заставляет закатить глаза.

Барб Краудер.

Мать Джеремайи. Моя бывшая приемная мать.

Я могла бы ответить. Я могла бы сказать ей, чтобы она перестала мне названивать, что мне плевать на то, что она может сказать в защиту Джеремайи или о том, какая я злодейка, поскольку разбила ему сердце. Но это только подлило бы масла в огонь. С Барб невозможно договориться или заставить ее выслушать, так же как невозможно добиться этого от Джеремайи. На данный момент я хочу только одного - чтобы они исчезли из моей жизни, чтобы мне больше не приходилось иметь с ними дело.

После того как я отклонила звонок, ровно через минуту приходит уведомление о появлении нового сообщения на голосовой почте. Без сомнения, она наговорила целую гневную тираду, требуя, чтобы я помирилась с Джеремайей, упрекая меня за то, что я разбила ему сердце и стала худшим, что с ним когда-либо случалось.

Я покончила с Джеремайей, а с ней я покончила уже давным-давно.

Позади меня урчит внедорожник. Я прикрываю глаза от ярких солнечных лучей и расправляю плечи. До сих пор все машины проезжали мимо без остановок, но сейчас по мере приближения, ее колеса замедляются на асфальте. У меня сжимается грудь.

Нет ни одного хорошего сценария, в котором автомобиль тормозит рядом с одинокой девушкой на тротуаре - будь то Джеремайя или другой отморозок, который хочет меня похитить.

Я хватаюсь за перцовый баллончик, висящий на моем рюкзаке⁠...

Низкий, знакомый голос зовет:

— Садись.

Слава богу. Мои плечи расслабляются, и я отпускаю перцовый баллончик, даже не смотря в их сторону.

— Отвалите.

— Позволь нам подвезти тебя, красавица. — Нокс высовывается из окна со стороны пассажира с широкой глупой улыбкой.

— Мы тебя прокатим. — До моего уха доносится непристойное предложение Дэмиена с водительского сиденья. Должно быть, он купил этот внедорожник взамен машины, на которой был за рулем в момент аварии.

— Я почти у своей квартиры. Раз уж вы следили за мной и узнали мой адрес, то должны это знать. — Я бросаю на них сердитый взгляд и тут же жалею об этом.

Все их тонированные стекла опущены, открывая мне вид на их соблазнительные ухмылки и томные взгляды, которыми они раздевают меня, пока я иду рядом с ними. “Дьяволы” слишком великолепны для их же блага. Для моего блага.

С заднего сиденья Финн манит меня к ним. Но я заставляю свои мышцы замереть на месте.

— Почему у тебя нет машины? Тебе не следует разгуливать одной. — Нокс поворачивает головой из стороны в сторону, осматривая окрестности в поисках опасности.

Я сжимаю кулаки.

— Женщины должны иметь право ходить где угодно в одиночку!

— Да, должны. — Мгновенное согласие Дэмиена сбивает меня с толку. — Но тебя преследует какой-то урод, поэтому мы должны принять дополнительные меры, чтобы защитить тебя.

— Вы же понимаете, что вы трое тоже преследуете меня, верно? — Наконец, я останавливаюсь, складываю руки на груди и бросаю на них укоризненный взгляд. — Вы также вломились в мою квартиру и шпионили за мной через скрытые камеры.

Они должны понимать, насколько это лицемерно. А если они этого не понимают, то просто бредят.

— Чтобы помочь тебе. — От редкого, глубокого, как океан, голоса Финна у меня по спине пробегают мурашки.

— А не навредить, — подтверждает Дэмиен.

Глупая часть моего мозга смягчается по отношению к ним от этого заверения. Он прав - они не сделали ничего, чтобы навредить мне. Пока.

— Почему у тебя нет машины? — повторяет свой вопрос Нокс.

— Я не могу себе ее позволить. А даже если бы и могла, я не умею водить. — И я сразу же жалею, что не могу взять свои слова обратно.

— Мы научим тебя. — Дэмиен делает это предложение так, будто вопрос уже решен.

— Категорически нет.

— Тебе нужен кто-то, кто научит тебя.

— Только не вы трое.

— Тогда кто?

— Твои родители не учили тебя водить? — Вмешивается Нокс. В его голосе слышатся странные нотки. Как будто он уже знает ответ.

Я стараюсь говорить ровным голосом. Если не показывать эмоций, люди будут думать, что ты ничего не чувствуешь.

— Они умерли, когда я была ребенком. После этого я кочевала по приемным семьям, и никто так и не научил меня.

— А как же твой бывший-мудак? — Дэмиен морщится, как будто ему невыносимо даже упоминать Джеремайю. Значит, нас таких двое.

— Я просила его об этом. Несколько раз даже умоляла. Он не хотел учить меня. Он хотел, чтобы я зависела от него во всем. Так ему было проще контролировать меня. — На меня вновь нахлынули воспоминая, и теперь я не могу остановить поток слов. — Конечно, тогда я этого не понимала. Он говорил, что делает это, чтобы защитить меня - он не хотел, чтобы я попала в аварию, как мои родители. Он не хотел потерять меня так, как я потеряла их. Он точно знал, что именно нужно сказать, чтобы убедить.

Когда я оглядываюсь на тот период своей жизни, мне кажется, что над каждым днем нависала темная туча. Она заслоняла любой солнечный свет и погружала все мое существование во тьму.

— Черт бы побрал этого парня. — Необычная, глубоко укоренившаяся ярость омрачает лицо Нокса. — Он манипулировал тобой. Он не имел права использовать то, что случилось с твоими родителями, против тебя.

В то время я не осознавала этого - я думала, что Джеремайя действительно боялся потерять меня в результате несчастного случая. Но теперь, с течением времени и дистанцией, я поняла правду. Он проецировал мой собственный страх на меня.

Позади них притормаживает грузовик. Водитель жмет на клаксон, создавая неприятную череду гудков. Дэмиен показывает ему средний палец, и грузовик проносится мимо, а сам он хмуро смотрит на меня:

— Садись в машину, Аврора.

— Нет.

Нокс выскакивает прежде, чем я успеваю снова запротестовать. Дверь Финна распахивается, когда Нокс хватает меня. Я визжу, но ничего не могу сделать, чтобы освободится, когда он поднимает меня, несет к внедорожнику и бросает на заднее сиденье.

— Какого хрена...

Дверь за мной захлопывается, и я не успеваю ее открыть, как Нокс уже возвращается на пассажирское сиденье, а Дэмиен трогается с места.

— Ублюдки, — ворчу я.

— Да, мы ублюдки, потому что отвозим тебя домой. — Дэмиен сердито смотрит на меня в зеркало заднего вида. Я показываю ему средний палец, а он ухмыляется.

Мерзость. Мое отношение его заводит.

На этот раз я перевожу взгляд на Финна.

— То, что ты не водитель, который помогает им скрыться, и не похититель в прямом смысле этого слова, не значит, что ты не такой же злодей, как они. Ты соучастник.

— Он тот, кто завяжет тебе глаза и наденет наручники, — говорит Нокс. — Он не просто соучастник.

Сексуальная ухмылочка Финна - все, что мне нужно для подтверждения. Они все сумасшедшие.

— Почему ты не разговариваешь? — Спрашиваю я. Этот вопрос не выходит у меня из головы с тех пор, как я встретила “Дьяволов”. Молчание Финна резко контрастирует с постоянным обаянием Нокса и нескончаемыми поддразниваниями Дэмиена.

Я подозреваю, что ему не нравится слышать комментарии о том, какой у него глубокий голос. Но я думаю, что дело не только в этом.

Его кадык дергается, прежде чем он выдавливает из себя слова.

— Предпочитаю общаться руками.

— Просто подожди, пока он начнет присылать тебе длиннющие сообщения посреди ночи, — перебивает Нокс. — Его будет не заткнуть.

Финн непринужденно показывает ему средний палец, и Нокс смеется.

— Общаться руками? Типа на языке жестов? У тебя проблемы со слухом? — Я никогда не замечала слухового аппарата, но я и никогда не присматривалась особо, да и волосы закрывают ему уши.

Он качает головой.

— У сестры.

Мои руки двигаются медленно, неуклюже, и я не уверена, что правильно передаю слова: “Как и у моего отца”.

Голубые глаза Финна загораются, уголки его рта поднимаются, и это зрелище неожиданно заставляет мое сердце екнуть. Его руки двигаются быстрее, плавнее, чем мои. “Ты знаешь язык жестов”?

— Немного. Я не пользовалась им с детства, так что уже подзабыла. — По какой-то причине мои щеки краснеют.

Теперь он жестикулирует медленнее, чтобы я могла поспевать за ним. К счастью, мне легче понимать жесты, чем общаться с помощью них. “ Моя мать ненавидела слышать мой голос, когда я был ребенком. Я понял, что лучше общаться с сестрой без слов. Нам нравилось, что у нас был свой секретный язык. Наши родители никогда не утруждали себя его изучением .”

Мое сердце сжимается от сочувствия к Финну и его сестре. Моя мама начала изучать язык жестов, как только они с папой познакомились. Не могу представить, чтобы мои собственные родители так мало заботились обо мне, что не захотели хотя бы попытаться общаться со мной более доступным для меня способом.

— Это дерьмово с их стороны. Ты мог бы помочь мне освежить знания, чтобы мы могли говорить всякие гадости о Дэмиене и Ноксе прямо у них на глазах.

— Эй! — протестует Нокс.

— Если ты собираешься говорить обо мне гадости, говори их вслух. И мне в лицо, — рычит Дэмиен.

Финн усмехается и жестами говорит: “Конечно”.

Как ни странно, но неудержимая улыбка растягивает мои губы. Я не пользовалась языком жестов с тех пор, как умерли мои родители, и до сих пор не понимала, как сильно мне его не хватало. Как сильно я скучаю по этой связи с моими родителями.

Внезапно внедорожник останавливается. Мы уже у моего дома. Меня охватывает неожиданная волна разочарования, но я быстро стряхиваю ее с себя.

— Ты можешь поехать с нами, — мурлычет Дэмиен.

Все трое наблюдают за мной томными взглядами. Глазами, которые раздевают меня, пока они фантазируют о том, как отвезут меня к себе.

На долю секунды я чуть не выпаливаю “да пошло он все” и не уезжаю с ними.

Вместо этого я распахиваю дверцу и выпрыгиваю наружу, а от прилива адреналина у меня дрожат ноги.

— Со мной все в порядке. Больше никогда не вытворяйте ничего подобного.

— Поцелуй на прощание? — окликает Нокс, высунувшись из окна.

Я показываю ему средний палец через плечо, не оборачиваясь.

— Увидимся завтра, ангел, — кричит Дэмиен.

— Не...

Но они уже уехали.





Глава 9




Глава 9

Аврора



Оказывается, хоккейная тренировка невероятно отвлекает, когда пытаешься готовиться к экзамену по теории музыки. И дело не только в криках тренера и игроков, скрежете коньков по льду или глухих ударах их тел и снаряжения, сталкивающихся друг с другом, но и в этих их чертовых растяжках. Что за развратные действия эти мужчины вытворяют с бедным льдом, и почему, черт возьми, меня это так заводит? Как, черт побери, я должна сосредоточиться на учебе, когда такое происходит прямо перед моими глазами?

Джульет и Сиенна загнали меня в угол возле факультета музыки и притащили сюда против моей воли.

— Не хочу показаться сукой, — сказала Джульет, — но тебе нужны друзья.

Несмотря на то, что Джульет и Сиенна общаются с сомнительной компанией, я не могу отрицать, что наличие друзей кажется мне желанным избавлением от постоянного стресса и страха жить в тени моего бывшего.

Даже в их громоздком снаряжении мой взгляд все равно прикован к Финну, Дэмиену и Ноксу на льду. Все трое продолжают поглядывать на меня, и я практически пылаю под их взглядами. Они ни за что не выпустят меня отсюда, не загнав в угол. Интересно, знают ли Джульет и Сиенна, какие морально сомнительные делишки вытворяют “Дьяволы” в свободное время?

Я сдерживаю стон. Иисусе, эти растяжки в паховой области могут оплодотворить меня даже c такого расстояния.

— Ты уже переспала с кем-нибудь из них? — Джульет кивает в сторону "Дьяволов". Они с Сиенной обе в футболках, которые доходят им почти до колен. Поддерживающие подружки.

Сиенна толкает Джульет локтем, а затем улыбается мне, держа книгу на коленях.

— Ты не обязана отвечать на этот вопрос. Не наше дело, с кем ты встречаешься.

— Наше, если она теперь часть компании, — возражает Джульет. — Если она собирается заняться сексом вчетвером, я, по крайней мере, имею право услышать пикантные подробности.

Мы знаем друг друга недолго, но я поймала себя на том, что действительно скучаю по ним в последние пару дней. Сиенна очень милая, а Джульет веселая в своей саркастичной, невозмутимой манере. К тому же, они кажутся единственными нормальными в компании, хотя окончательный вердикт еще не вынесен.

— Нет, не переспала и не планирую этого делать.

— Почему бы и нет? — Джульет хмурится, будто отказ от одновременного секса с тремя чокнутыми хоккеистами делает меня преступно сумасшедшей.

Я приподнимаю бровь, глядя на нее, но, полагаю, не стоит ожидать, что она будет помнить подробности моей личной жизни. Мы знакомы всего пять секунд.

— Я только что вышла из дерьмовых отношений.

— Хорошая новость: бросив своего козла-парня, ты можешь трахаться с кем захочешь. Даже с тремя одновременно.

При этом предложении в моей голове начинают мелькать непристойные образы. Темная комната, Дэмиен прижимает меня к стене за горло, Нокс проводит пальцами по моей обнаженной коже, шепча мне на ухо похвалы, а Финн стоит на коленях передо мной. Я на кровати, голая, Нокс подо мной, Финн сзади, а Дэмиен спереди...

— Не слушай ее. — Сиенна наклоняется к Джульет. — Не делай ничего с ними, пока не будешь уверена, что готова.

— Эээ... спасибо. — Они говорят об этом так, будто мой секс с “Дьяволами” неизбежен. Помимо их личного опыта, я не знаю, откуда они берут эту информацию.

Я уверена, что секс с этими тремя был бы самой жаркой ночью в моей жизни, но сближаться с ними, даже просто физически, было бы ошибкой. Я никому не могу настолько доверять.

— Однако оргазмы определенно могут помочь исцелить душу, — добавляет Сиенна с лукавой улыбкой. — И эти трое хорошо бы о тебе позаботились.

— Эй! Как насчет того, чтобы поговорить о чем-нибудь другом? — Я захлопываю учебник. Похоже, сегодня я ничего не смогу выучить.

Джульет кивает на книгу.

— Ты изучаешь музыку?

— Ага.

— На чем ты играешь?

— На скрипке, и я учусь играть на фортепиано.

— Это потрясающе. — Сиенна искренне улыбается мне. — А я учусь на медсестру.

— Психология, — буднично сообщает Джульет скучающим тоном, не отрывая взгляда от хоккеистов, мчащихся по льду.

— Круто. Мне бы не помешал психотерапевт. — Я киваю на книгу на коленях Сиенны. — Что читаешь?

Она сияюще улыбается и поднимает книгу так, будто сама ее написала.

— Это книга нашей подруги.

Я прищуриваюсь, чтобы разглядеть имя.

— Вайолет Новак?

Сиенна кивает.

— Она использовала фамилию своего парня в качестве псевдонима. Разве это не мило? Она опубликовала ее на прошлой неделе. Она так хороша. Очень сексуальная.

— Похоже, книга в моем вкусе.

— Можешь взять мой экземпляр, когда я закончу.

Остаток хоккейной тренировки проходит под рассказы Сиенны и Джульет об их занятиях, планах после окончания универа, о том, как они подружились, и как познакомились со своими парнями. На самом деле, я не могу вспомнить, когда у меня в последний раз были друзья. Наверное, в старшей школе, до того как мы с Джеремайей начали встречаться. Постепенно он отдалил меня от них, пока единственным человеком рядом не остался он сам.

Признаюсь, я немного теряюсь - не знаю, какие вопросы задавать и как поддерживать разговор. Но Сиенна и Джульет, похоже, не замечают этого, а если и замечают, то им все равно. Они мне уже нравятся.

После окончания тренировки "Дьяволы" отправляются в раздевалку, чтобы переодеться, и когда они выходят, мое сердце замирает при виде высоких, крепких фигур Нокса, Дэмиена и Финна, направляющихся в мою сторону.

Сиенна бежит к Люку, который расплывается в улыбке, увидев ее. Она прыгает в его объятия, и он кружит ее, прежде чем они целуются. Надо отдать им должное - они чертовски милые. Трей кивает Джульет и подзывает ее пальцем. Его ухмылка говорит мне все, что нужно знать о его намерениях.

Прежде чем отойти от меня, Джульет наклоняется ко мне и шепчет:

— Ты держишь их в своих руках. Не забывай: власть здесь у тебя.

Ее слова камнем оседают у меня внутри. Я никогда не чувствовала, что у меня есть какая-то власть над Джеремайей, но три “Дьявола” смотрят на меня так, словно я единственный человек здесь.

Но вряд ли Джульет права. “Дьяволы” не у меня в руках. В лучшем случае, они пытаются отплатить мне за ночь аварии. В худшем - они пытаются запугать меня, вломившись в мою квартиру и похитив меня с тротуара, чтобы... приготовить мне блинчики и подвезти до дома.

Я неохотно спускаюсь с трибун им навстречу.

— Я здесь не ради вас. Джульет и Сиенна притащили меня сюда. Брыкающуюся и кричащую.

Финн и Нокс ухмыляются, а Дэмиен достает что-то из кармана и бросает мне.

Я вздрагиваю и едва успеваю поймать ключи, которые с лязгом приземляются в мою ладонь.

— Для чего они мне, черт возьми?

— Мы научим тебя водить машину.

Я закатываю глаза и бросаю ключи обратно, после чего разворачиваюсь к выходу.

— Ни за что.

— Ты сказала, что не умеешь, — рычит Дэмиен мне в спину. — Теперь пришло время научиться.

Я поворачиваюсь к нему.

— У парня, который попал в аварию пять секунд назад?

Нокс и Финн напрягаются.

Дерьмо. Это было неправильно сказано. Авария произошла не по вине Дэмиена, но он, вероятно, до сих пор чувствует себя виноватым за то, что в тот вечер был за рулем.

Единственный признак того, что мои слова задели Дэмиена за живое, это подергивание мышцы на его челюсти.

— Вождение - это базовый жизненный навык. Ты должна быть в состоянии самостоятельно добраться до универа, или на работу, или в больницу, или куда угодно еще. Ты же не хочешь зависеть от других, когда тебе куда-то нужно, верно?

Я стискиваю зубы. Конечно, я не хочу ни от кого зависеть. Я пыталась объяснить это Джеремайе, когда просила научить меня, но он все равно отказался.

— Нет, не хочу.

— Значит тащи свою задницу в машину. — Он не дожидается, пока я снова начну возражать, и топает к выходу, сжимая ключи в кулаке.

Снаружи Сиенна и Люк уже садятся в его машину, а Джульет и Трей надевают мотоциклетные шлемы. Трей забирается на сиденье и протягивает руку, чтобы помочь Джульет перекинуть ногу через мотоцикл позади него. Когда она замечает, что я неохотно следую за “Дьяволами” к внедорожнику Дэмиена, то ухмыляется и делает непристойный жест, прежде чем опустить козырек.

Я показываю ей средний палец, и хотя не вижу ее лица и не слышу ее из-за рева двигателя, когда они трогаются с места, я уверена, что она смеется.

— А я не могу учиться водить на чем-нибудь поменьше? — Я скрещиваю руки на груди. Внедорожник огромный и устрашающий, как и трое мужчин, окружающих меня. Смесь их дурманящих ароматов опьяняет.

— Нет. Если ты научишься водить что-то вроде этого, то водить что-то меньшее не будет проблемой. — Почему-то я никогда не могу поспорить с логикой Дэмиена, даже если то, что он все время прав, бесконечно меня бесит.

Финн открывает передо мной дверцу со стороны водителя и протягивает руку, чтобы помочь мне забраться внутрь. Я не принимаю его руку, даже если маленькая, крохотная, смехотворно крошечная часть меня очень этого хочет.

— Я могу сама сесть в машину, — ворчу я. Дэмиен садится на пассажирское сиденье, а Финн закрывает за мной дверцу и забирается на заднее сиденье вместе с Ноксом.

— Неважно. Когда ты с нами, сама ты двери открывать не будешь, — говорит Дэмиен.

Стиснув зубы, я хватаюсь за руль и отказываюсь смотреть на кого-либо из них.

— Я думала, вы хотели, чтобы я делала все сама.

— Когда это необходимо, — вмешивается Нокс. — Когда мы рядом, ты не открываешь сама двери, не платишь за еду и даже сама не снимаешь свою чертову обувь.

— Вы все смешны. — Я закатываю глаза, хотя их слова согревают каждую клеточку моего тела.

Обращаются как с принцессой. Раньше, когда у меня еще были социальные сети, я пролистывала видео за видео, на которых мужчины застегивали женщинам платья, снимали с них туфли на каблуках или открывали им дверцы машин, и думала, что все это для показухи. Что все это ради просмотров, и ничего искреннего или настоящего в этом нет.

Но, может быть, такие мужчины все же существуют.

Если только это все не спектакль, который разыгрывают “Дьяволы”. Шоу, чтобы заставить меня растаять и раздвинуть ноги. А затем, как только они получат то, что хотят, им станет скучно, и они исчезнут.

Я не глупая. Я хорошо осведомлена о репутации “Дьяволов”. Они делят девушек на ночь или две, а потом выбрасывают их, как только они им надоедают. И их внимание, похоже, не длится долго.

Я не переживу такого отказа после того, как сталкивалась с ним всю свою жизнь. В приемных семьях, в школах, с Джеремайей. Девушка может вынести только определенное количество отказов, прежде чем перестанет давать кому-либо шанс отвергнуть ее снова.

Дэмиен просовывает руку между моих ног, и мускусный аромат его шампуня наполняет мой нос, когда его волосы оказываются в нескольких дюймах от моего лица.

Вид его руки между моими раздвинутыми коленями заставляет мой желудок кувыркаться.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — Пищу я.

На этот раз он молчит, как Финн, толкая мое сиденье вперед, чтобы я могла дотянуться до чертовых педалей.

Когда он с ухмылкой откидывается на спинку своего сиденья, мое сердце все еще бешено колотится. Никто не должен оказывать на меня такого воздействия, просто находясь в непосредственной близости, не говоря уже об этих троих.

Но воздух гудит от напряжения. Я не знаю, как, черт возьми, я смогу сосредоточиться на вождении, когда эти “Дьяволы” следят за каждым моим движением.

— Первый шаг: отрегулируй зеркала, — инструктирует Нокс.

С неохотой я выполняю их указания, пока они проводят меня через каждый этап настройки зеркал, помогают найти поворотники и дворники, переключить коробку с режима парковки на движение и говорят держать ногу на тормозе, пока я не буду готова тронуться. С таким количеством новой информации, обрушившейся на меня сразу, я ожидала, что буду перегружена, но в их спокойных голосах, объясняющих мне каждое движение, есть что-то умиротворяющее.

Хорошая новость: бросив своего козла-парня, ты можешь трахаться с кем захочешь. Даже с тремя одновременно.

Может, они мне и это объяснят.

Я отгоняю эту мысль. Сосредоточиться на вождении будет невозможно, если я буду отвлекаться на мысли о том, что “Дьяволы” могут сделать со мной в спальне.

Черт, да прямо здесь, в этой машине.

Остановись.

— Быстрее. — Низкий, мягкий приказ Финна возвращает меня в реальность.

Я немного сильнее нажимаю на газ, сжимая руль в смертельной хватке, хотя мы находимся на пустой парковке.

— Тебе нужно научиться расслабляться, — успокаивает Нокс. — Опусти плечи.

За всю свою жизнь у меня не было ни одного инструктора по вождению, а теперь их трое.

— Я несусь на пятитонной груде металла. О каком расслаблении может идти речь?

Дэмиен закатывает глаза.

— Ты ни на чем не несешься. Я только что видел, как нас обогнал червяк.

Я показываю ему средний палец.

— Обе руки на руль, — напоминает мне Нокс.

— Тогда скажи Дэмиену, чтобы он не выводил меня из себя.

— Ммм. Повтори мое имя еще раз, — протягивает Дэмиен.

— О боже.

Низкий стон едва не заставляет мои глаза вылезти из орбит.

— Медленнее, — стонет Финн.

Я бросаю взгляд в зеркало заднего вида. Его глаза прикрыты, но легкая ухмылка и руки, заложенные за голову, говорят мне, что он определенно не дрочит на заднем сиденье, как я подозревала.

Вопреки здравому смыслу, я хочу услышать, как он издает этот звук снова. Снова и снова.

Нокс и Дэмиен хохочут до упаду, а я борюсь с улыбкой, которая растягивает мои губы, пока все лицо горит.

— Вы все ублюдки.

Я поворачиваю руль, чтобы проехать вдоль следующего ряда свободных парковочных мест.

— Ты отлично справляешься, Рори. — Поддержка Нокса наполняет мою грудь гордостью. — Продолжай.

Почему теперь каждое слово, слетающее с их губ, звучит как сексуальный намек?

— Вы же знаете, что когда я смогу водить сама, мне не нужно будет, чтобы вы меня возили, да? Вы не боитесь, что я больше не буду в вас нуждаться?

— Вовсе нет, — рычит Дэмиен, ни секунды не колеблясь. — То, что ты можешь сама о себе позаботиться, не значит, что ты перестанешь нуждаться в нас.

Нокс ухмыляется.

— Мы предлагаем множество других преимуществ.

— Каких, например? — Адреналин разливается по моим венам, и на этот раз он вызван не управлением пятитонным транспортным средством.

— Оргазмы, — протягивает Финн.

— В любое время, когда захочешь, — добавляет Дэмиен.

Я закатываю глаза, хотя мои бедра сжимаются. Оргазмы от всех троих. Господи.

— Мой вибратор прекрасно с этим справляется.

— Но не так, как можем мы. — Нокс наклоняется вперед, упираясь локтями в колени, и его голос понижается на октаву, становясь соблазнительным. — Игрушка не обнимет тебя ночью, не отвезет на занятия, не понесет на руках, если у тебя сломается нога, и не трахнет тебя, пока ты связана и умоляешь о большем.

На этот раз я не нахожу слов. На языке не вертится ни одной язвительной колкости. Возможно, потому, что мой разум наполняется образами Дэмиена, несущего меня в больницу и требующего врача. Моя голова лежит на груди Нокса, который прижимает меня к себе, тихонько посапывая. Рука Финна лежит высоко на моей ноге, пока он везет меня утром на занятия. Затем возникают образы всех трех “Дьяволов”, связывающих веревкой и трахающих меня, прижимая вибратор к моему клитору.

Я сжимаю бедра вместе, незаметно пытаясь ослабить нарастающее там давление.

Небольшой желтый седан въезжает на парковку, заставляя мое сердце остановиться. Я сжимаю руль, как буй посреди океана.

— Черт! Боже мой, что мне делать?

— Прежде всего, черт возьми, успокойся, — рявкает Дэмиен. — А затем медленно поверни на парковочное место. Мы скажем им отвалить.

Дюйм за дюймом я въезжаю на место. Или, по крайней мере, пытаюсь. Мои колеса оказываются прямо на белой линии.

— Я думаю, это был новый рекорд, — говорит Дэмиен. — Самая медленная парковка в истории человечества.

— Отвали.

— Не обращай на него внимания. Ты отлично справляешься, ангел. — Нокс улыбается мне так, будто действительно искренне хвалит меня.

Когда я нажимаю на тормоз, мы все дергаемся вперед, и я перевожу коробку передач в режим парковки.

— Ладно, получилось немного грубо, — признает Нокс. — Мы поработаем над этим.

Водитель желтой машины уже припарковался, вышел из автомобиля и направляется к нам. Девушка с каштановыми волосами, волнами ниспадающими ниже плеч, шагает к нам с самодовольной ухмылкой. Ее длинные ногти привлекают внимание, а темная подводка делает ее глаза выразительными даже с такого расстояния.

Мой желудок скручивается в узел. Она явно узнала машину. Она приехала сюда не просто так. “Хоккейная зайка”, которую “Дьяволы” пригласили сюда, чтобы встретиться с ними после тренировки.

Конечно. Они, наверное, каждую ночь трахались с “хоккейными зайками” с тех пор, как мы встретились. Для меня это не должно иметь значения. Они не мои парни, и они мне ничего не должны. Я даже не хочу парня.

Так почему же у меня такое чувство, будто кислота обжигает мне горло?

— Черт, — выругался Нокс себе под нос.

— Что? — Дэмиен поворачивается и хмуро смотрит на своего друга. — Кто это, черт возьми?

Они ее не знают. Значит, не “хоккейная зайка”. Меня захлестывает волна облегчения.

На этот раз на лице Нокса не играет беззаботная улыбка.

— Моника.





Глава 10




Глава 10

Нокс



Гребаная Моника.

Она ухмыляется с того места, где останавливается посреди парковки, когда я выпрыгиваю из внедорожника Дэмиена: ее губы ярко-красные, а ногти достаточно длинные, чтобы выцарапать глаза из глазниц.

Я стараюсь держать плечи расслабленными и направляюсь к ней, засунув руки в карманы. Чего она хочет на этот раз?

— Ты теперь тусуешься на пустых парковках? — Говорю я. — Должен признать: довольно странное хобби.

От ее хихиканья у меня внутри скручивается кислота. Обычно, когда я заставляю кого-то смеяться, это тешет мое эго. От ее же смеха мне хочется поджечь себя.

— Тебе ли говорить. Разве ты не этим же занимаешься?

— Вообще-то, я даю уроки вождения. — Я выдавливаю из себя улыбку и киваю в сторону ее машины. — И мы вроде как надеялись, что парковка будет пуста.

— Уроки вождения? У тебя там шестнадцатилетний подросток? — фыркает она.

Я следую за ее взглядом, но Рори больше нет на водительском сиденье. Должно быть, она по какой-то причине перебралась назад.

Сделав успокаивающий вдох, я сжимаю челюсти и сдерживаю весь яд, который хочу выплеснуть на Монику.

— Так что же привело тебя сюда?

— Я подумала, что у тебя, наверное, тренировка или игра или что-то в этом роде. Я была поблизости, поэтому решила заехать и поздороваться.

Можно было бы подумать, что с возрастом она должна была научиться лучше врать, но, похоже, она все еще ожидает, что я поверю тем же лживым словам, которыми она кормила меня, когда мы были подростками.

— Какое совпадение.

Она не замечает сарказма в моем голосе и кивает в сторону внедорожника.

— Похоже, у твоего ученика в машине есть еще один учитель. Может, сделаешь перерыв.

Перерыв с ней? Я бы предпочел пройти милю по раскаленным углям.

— Я…

Позади меня хлопает дверца и по асфальту разносится стук каблуков.

Мое сердце замирает, когда Аврора направляется к нам в облегающем черном платье и на высоких каблуках. Ее сиськи в платье бешено подпрыгивают при каждом шаге. Лифчика нет. Пожалуйста, пусть под этим платьем не будет и трусиков.

Господи. Неужели она прятала все это в рюкзаке? Для чего – для, ну скажем, экстренного секса на одну ночь? И как она успела переодеться из спортивного костюма в это за тридцать секунд?

Я отрываю взгляд от нее ровно настолько, чтобы заметить, как Дэмиен кусает кулак, а Финн наклоняется вперед с заднего сиденья, чтобы лучше видеть.

Моника напрягается, вздергивая подбородок, когда замечает Аврору, спешащую к нам с самой широкой фальшивой улыбкой, которую я когда-либо видел. Это зрелище чуть не вырывает из меня смешок.

Я даже не утруждаю себя поправлением стояка в штанах. Пусть Моника видит, какой эффект производит на меня Рори. Моника никогда так не влияла на меня, даже в свои лучшие дни.

— Прости, детка! — говорит Аврора, цепляясь за мою руку. — Я не хочу торопить тебя, но если мы не уедем сейчас, то пропустим нашу бронь!

Мой мозг пытается поспеть за ее импровизацией, прежде чем я подыгрываю ей.

— Нет проблем, красавица. Ты стоишь того, чтобы тебя подождали.

Прежде чем я успеваю предугадать, что она сделает дальше, Аврора берет меня за лицо. Мое сердце подскакивает к горлу, медовый аромат ее лосьона обволакивает меня. Ее руки такие мягкие, нежные, когда она обхватывает ими мою челюсть.

Без предупреждения она притягивает меня к себе, и ее губы встречаются с моими: холодные от свежего ночного воздуха, но невероятно сладкие.

Я замираю на долю секунды, прежде чем притягиваю ее ближе, и ее торс сталкивается с моей эрекцией, когда я обхватываю ее руками, окутанный ее медовым ароматом.

Ее тело в моих объятиях упругое и теплое, а ее язык мятный и восхитительный, когда я просовываю свой ей в рот. Она издает прерывистый вздох, от которого мой член дергается, и я стону, притягивая ее так близко, как только могу. Но она никогда не бывает достаточно близко.

Это уже не часть спектакля - каждая секунда этого момента реальна.

Блядь. Это то, чего я так жаждал. За что был готов умереть. Аврора в моих объятиях, ее губы на моих, ее вкус на моем языке. Мне нужно больше. Еще, еще, и еще...

Когда кто-то прочищает горло позади нас, мы оба выходим из транса. Слишком, блядь, рано. Я забыл, что Моника здесь.

Аврора умеет заставить меня забыть обо всем на свете.

— О! — Аврора поворачивается к Монике, как будто только что заметила ее. — Привет! Я Аврора, девушка Нокса.

Девушка Нокса. Черт, как это приятно звучит.

Хлопают две дверцы машины, за ними раздаются тяжелые шаги. Дэмиен и Финн стали свидетелями всего этого представления. Их ревность почти осязаема. Может, для Авроры поцелуй и не был настоящим, но для меня - да. И для них тоже.

Моника прищуривает глаза, глядя на Рори, как будто она ядовита.

— О, привет. Я Моника.

— Моника? — Аврора сдвигает брови в самом преувеличенном, удивленном выражении. — Извини, я плохо запоминаю имена. У вас есть совместные занятия?

Эта девушка - чертов гений. Где гребаное кольцо, когда оно так нужно? Я прямо сейчас опущусь на одно колено.

— Нет. Вообще-то я возлюбленная Нокси еще со школьных времен, — мурлычет Моника, хлопая накладными ресницами, как будто надеясь, что это вызовет ревность у Авроры. Мои руки сжимаются в кулаки, потому что она говорит обо мне в настоящем времени, как будто мы все еще что-то значим друг для друга. Она ничего не значит для меня с тех пор, как мы закончили школу. — Мы встречались много лет.

— А! Ты та Моника. Теперь я вспомнила. — Голос Авроры сочится отравленным медом. Она берет меня под руку, и фальшиво-дружелюбная улыбка сменяется злодейской. Финн и Дэмиен находятся достаточно близко, чтобы подслушивать нас. — Моника, которая обращалась с Ноксом как с дерьмом, и после того, как он бросил тебя, ты так и не смогла смириться с мыслью, что он счастлив, поэтому заявляешься на вечеринки в кампусе его университета и выслеживаешь его, чтобы получить толику его внимания, хотя вы расстались много лет назад. Та Моника?

Тишина опускается между нами, словно камень, когда шаги “Дьяволов” замирают. Я прикусываю губу, чтобы не начать аплодировать или подбадривать ее.

Румянец подкрадывается к скулам Моники, а ее губы сжимаются. Она вот-вот взорвется.

Рори встает передо мной, скрестив руки на груди.

— Как насчет того, чтобы теперь ты стала Моникой, которая отвалит? Перестань преследовать его. Оставь его, блядь, в покое. Ты обращалась с ним как с дерьмом, и ты больше не имеешь прав на него. Так что тебе нужно принять, что он двинулся дальше, и смириться с этим. И, возможно, тебе стоит научиться относиться к своим партнерам так, как они того заслуживают, раз уж ты об этом заговорила.

Моника смотрит на Аврору так, будто хочет вырвать ей волосы, но держит руки при себе. Умно.

Ее взгляд скользит ко мне.

— Ты действительно знаешь, как понизить планку, да, Нокс?

Я - Нокси, когда она чего-то хочет, и Нокс, когда она злится.

С этими словами она разворачивается и направляется к своей машине.

— Он сказал, что я делаю лучший минет в его жизни! — кричит Аврора. — Приятно было познакомиться!

Позади нас Дэмиен и Финн теряют самообладание. Теперь я тоже не могу удержаться от смеха: плечи трясутся одновременно от веселья и облегчения, когда Моника с визгом шин уезжает, исчезая в наступающей темноте.

Я притягиваю Аврору к себе за бедро, - ткань ее черного платья настолько тонкая и хрупкая, что ее легко разорвать. Очень легко.

— Это было впечатляюще.

— Черт, да, это было впечатляюще. — Темный взгляд Дэмиена блуждает по ней с головы до ног. — Откуда, черт возьми, взялся этот наряд?

— Однажды я забыла нарядиться для сольного концерта. — Ее губы кривятся в гримасе при этом воспоминании. — Я поклялась себе, что подобное больше никогда не повторится, поэтому теперь держу запасной наряд в сумке.

Я не могу перестать улыбаться. Никто никогда не защищал меня так, не говоря уже о Монике. У нас обоих было много друзей в старшей школе, но многие из них после разрыва встали на ее сторону, даже несмотря на то, что видели, как она била меня на вечеринках и оскорбляла в кафетерии на глазах у всех.

Аврора знает меня не так давно, и все же она сказала Монике именно то, что я хотел высказать ей годами. Она спасла меня, когда я больше всего в этом нуждался. Снова.

Готов поставить все деньги из своего кошелька на то, что ей хотело бы высказать все тоже самое своему бывшему.

Рори упирает руки в бедра и самодовольно покачивается.

— Дайте знать, если вам понадобится отпугнуть еще каких-нибудь “хоккейных заек“.

— Если это принесет мне еще один такой поцелуй, то увидимся на следующей игре.

— А что мне нужно сделать, чтобы получить такой поцелуй? — Все веселье испарилось с лица Дэмиена. Он смотрит на Рори так, словно хочет проглотить ее прямо здесь.

Я чувствую тоже самое. Эта девушка околдовала нас.

Финн подходит к ней и приподнимает ее подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом.

Между нами нарастает электрическое напряжение. Боже, я ничего так не хочу, как отвести ее в свою комнату и отблагодарить. Она и понятия не имеет, что мы трое могли бы заставить ее почувствовать.

Она отстраняется от прикосновения Финна и расправляет плечи.

— Этот поцелуй был только для вида. Мне нужен был способ отпугнуть ее, и поцелуй сделал это. Вот и все.

Несмотря на то, что я уже знал правду, мои внутренности все равно сжимается от разочарования.

— Можете подвезти меня домой? Уже поздно, а эти каблуки убивают меня.

— Ты в них всего пять минут, — говорит Дэмиен.

Она прищуривается, глядя на него.

— Попробуй походить на каблуках пять минут и посмотрим, как долго ты продержишься.

— Я хочу посмотреть, как долго ты продержишься. — Я сжимаю ее бедро, желая большего. — В моей постели.

Она сбрасывает мою руку.

— Отвезите меня домой.

Мы все следуем за ней обратно к внедорожнику, отчаянно желая ее. Она сдерживает улыбку, когда я открываю для нее дверцу. Но я не закрываю ее за ней, когда она забирается внутрь.

Я опираюсь на дверную раму, глядя на нее с самоуверенной ухмылкой.

— Самый лучший минет в моей жизни, да? С нетерпением жду его.

Она закатывает глаза и хватается за дверцу, а затем захлопывает ее, заканчивая разговор.

Но я замечаю, что она тоже улыбается.





Воскресный ужин, как обычно, проходит в оглушительном шуме. Мои родители кричат, веля моим братьям и сестрам расставлять тарелки на столе или раскладывать на салфетках столовое серебро, как будто нам всем все еще по десять лет. При этом они находят время, чтобы целовать друг друга и шлепнуть по заднице в перерывах между криками, помешиванием кипящей еды в кастрюлях на плите и вытаскиванием блюд из духовки.

Мои братья и я стонем каждый раз, когда наши родители демонстрируют подобные проявления их чувств, которые отправят нас на терапию, но я всегда втайне хотел чего-то подобного. Такой же легкой и комфортной связи. Девушку, с которой я мог бы смеяться так же часто, как и трахаться.

Всю прошлую неделю я не мог выбросить из головы маленькое представление Авроры. Не мог не желать, чтобы часть о том, что она моя девушка, не была ложью. Чтобы я мог привести ее на воскресный ужин с моей семьей. Черт, да даже если бы она не позволила мне представить ее как мою девушку, ужин все равно стал бы лучше, если бы она была здесь. В последнее время, когда она рядом, все становится лучше.

Когда мы все, наконец, усаживаемся за стол, Картер смотрит на меня с подозрением и весельем. Он самый высокий и единственный из моих братьев, кто когда-либо играл в хоккей. Потом его девушка забеременела, еще учась в колледже, и в его жизнь ворвался хаос. По крайней мере, ему не скучно.

— Ты в хорошем настроении.

Его жене Блэр удается усадить их малыша на стул между ними, прежде чем она оживляется и наклоняется вперед, подперев подбородок кулаком. По крайней мере, настолько, насколько может. Ее беременный живот служит барьером между ней и столом. Она вот-вот родит.

— Кто она?

Мои глаза закатываются к потолку.

— Вы все сумасшедшие, знаете это? Разве парень не может просто быть в хорошем настроении?

— Нокс! — наполовину ахает, наполовину взвизгивает мама. — У тебя есть подружка?

— Нет у меня подружки. — Лучше сразу развеять эти надежды, пока мама не начала планировать свадьбу.

— Но девушка есть. — Дин проводит пальцами по своим светлым волосам в стиле серфера. Как он, блядь, вечно все узнает?

Я держу рот на замке. Я отказываюсь подтверждать и давать им больше поводов для разговоров. Но и отрицать не могу. Потому что девушка есть. И та самая девушка.

— О боже! — Мама прикрывает рот рукой. — У тебя не было подружки после Моники.

При звуке ее имени я напрягаюсь. Неловкое молчание прерывает разговор. По сей день мои родители не знают о масштабах всего того дерьма, которое творилось с Моникой, особенно моя мама. У нее случился бы сердечный приступ, если бы она все узнала.

Но я почти во всем признался своим братьям, когда они, наконец, вывели меня на разговор. Они до сих пор злятся, что она не понесла никакого наказания за то, через что заставила меня пройти.

— Мы хотим с ней познакомиться! — практически кричит мама, как будто я не сижу в трех футах (Прим.: Примерно один метр) от нее.

— У меня нет подружки, — напоминаю я ей.

— Но она у тебя будет! Посмотри на себя - ты такой симпатичный! И такой милый. Мой милый, милый мальчик. Конечно, она влюбится по уши.

Сэм, мой брат, который больше всех похож на меня, потому что у него такие же каштановые волосы и зеленые глаза, кривит губы. Он всего на пару лет старше меня, и в школе одноклассники всегда принимали нас за близнецов.

— Оу.

— Если она тебе нравится, сделай что-нибудь, — говорит Картер, как будто это так просто. Дин и Сэм кивают в знак согласия.

Я не испытывал ничего подобного ни к одной девушке... никогда. И как бы я ни ненавидел признавать правоту своей семьи, особенно своих старших братьев-говнюков, они, возможно, правы.

Мне нужно сделать свой ход. Мне нужно показать Авроре все, что я могу для нее сделать. Все.





Глава 11




Глава 11

Аврора



Воздух в здании суда затхлый и спертый. Даже когда я уже направляюсь к выходу, стуча каблуками по полированному полу, мое сердце учащенно бьется.

Двадцать один день. Судья выдал мне временный запретительный ордер против Джеремайи сроком на двадцать один день. За это время его должны уведомить. А затем они назначат дату слушания.

Внутри меня закипает возмущение, и мне требуется каждая унция силы воли, чтобы закрыть этот чайник крышкой и не закричать.

Мне придется встретиться с ним лицом к лицу в зале суда. И у него будет шанс оправдаться.

Мне выдали запретительный ордер против моего обидчика, только чтобы заставить меня оказаться с ним в одном помещении ради получения окончательного судебного постановления на три года.

Если они решат его выдать.

Эта система - полный отстой.

Но худшая часть - это не то, что мне придется снова встретиться с ним в суде. Худшая часть - это страх перед тем, что он может со мной сделать, когда ему вручат повестку.

Когда он узнает, что я получила судебный запрет на его приближение, это только еще больше его подстегнет. В конце концов, это всего лишь лист бумаги. Лист бумаги не помешает ему причинить мне боль.

Я до сих пор не уверена, правильно ли поступила. Но я не могу просто сидеть сложа руки. Я должна хоть что-то сделать, чтобы защитить себя.

Выйдя на улицу, я наконец снова могу дышать: прохладный весенний воздух - бальзам для моей пылающей кожи и бешено колотящегося сердца.

Прислонившись спиной к черному седану и уперев руки за собой в капот, стоит мужчина с волосами цвета полуночи и пронзительно-голубыми глазами, а на его жилистых руках проступают вены. В горле встает ком.

Финн.

Предвкушение обвивает каждый мой позвонок, как бы я ни пыталась с этим бороться.

Серые тучи над нами закрывают солнце, а я мечтаю о предлоге в виде слепящего света, чтобы притвориться, что я его не заметила.

Но сейчас я не могу притвориться.

— Ты последовал за мной сюда?

Он не вздрагивает от моего тона. Только жестикулирует руками.

— Я бы последовал за тобой куда угодно.

Я игнорирую то, как от его слов у меня замирает сердце.

— Не надо. Я люблю свое уединение. И мне нравится, когда меня оставляют в покое.

Но в этой лжи нет убедительности. Иногда я ценю уединение. Особенно после того, как его не было годами. Но я чувствовала себя одинокой всю свою жизнь и устала от этого. Я устала от этого очень, очень давно.

Бледно-голубые глаза Финна не отрываются от меня. Я не могу понять, чувствую я себя скорее добычей, за которой охотится хищник, или статуей, которой восхищаются.

— Подумал, что тебя не помешало бы подвезти .

— Так ты последовал за мной сюда?

Он не утруждает себя ответом. Конечно, он следил за мной. Они явно вломились в мою квартиру, чтобы установить скрытые камеры. Они похитили меня прямо с тротуара. Отслеживание моих передвижений - наименьшее из их преступлений.

— Меня не нужно подвозить. Я в порядке. — Я заплатила за поездку на такси. У меня нет денег, чтобы продолжать тратить их на подобные поездки, но я также отказываюсь проглотить свою гордость настолько, чтобы просить кого-то об одолжении. Снова зависеть от кого-то хоть в чем-то.

— Тебе не помешал бы кофе. — Он с невероятной скоростью сокращает расстояние между нами, и его пальцы обвиваются вокруг моего запястья. Не для того, чтобы затащить меня в свою машину, а чтобы успокоить, потому что его большой палец начинает поглаживать венки на нем.

От его прикосновения по моей руке пробегает электрический разряд. Я замираю, страстно желая, чтобы его рука двинулась дальше, чтобы кончики его пальцев скользнули вверх по моей руке, по шеи, и оказались на лице.

Пока я не вспоминаю, кто он, где мы, и вырываюсь из его хватки.

— Где Дэмиен и Нокс?

— На занятиях.

— Если я скажу тебе отвалить и уйду, ты снова похитишь меня с тротуара, как в прошлый раз?

Он обдумывает это с едва заметной ухмылкой, заигравшей в уголке его рта.

— Или ты можешь бежать, и я буду догонять. Как тебе больше нравится.

Я закатываю глаза к небу и подавляю в себе любой намек на возбуждение от мысли, что он будет меня преследовать. Что все три “Дьявола” буду преследовать меня в темноте, пока не поймают. Пока я не позволю им поймать меня.

— Один кофе. И ты угощаешь.

На губах Финна расцветает улыбка, от которой у меня перехватывает дыхание, и на этот раз я следую за ним.





В кофейне Финн привлекает внимание девушки-бариста и пары женщин с колясками. Я не могу винить никого из них за то, что они пялятся, и у меня нет оправдания тому, что раскаленное железо ревности обжигает все мои внутренности.

Я делаю заказ для нас обоих, и Финн платит, ни секунды не колеблясь. Как долго “Дьяволы” будут продолжать чувствовать себя в долгу передо мной?

К тому времени, когда мы усаживаемся за маленьким столиком напротив друг друга, и сладкий запах моего мокко согревает меня, я уже успокоилась после паники, пережитой в здании суда. Что-то в постоянном молчании Финна успокаивает меня, даже если и не должно.

— Ты можешь сейчас помочь мне освежить знания языка жестов? — Выпаливаю я, обхватив кружку ладонями. Мне хочется чем-то занять руки, чтобы избавиться от этой тревожной энергетики.

Он оживляется, и мое сердце немного оттаивает от того, что он рад поделиться со мной своим любимым средством общения.

— Научи меня всем лучшим ругательствам.

Следующие десять минут я хихикаю и чуть не давлюсь своим кофе, пока Финн учит меня ругаться. Самым важным словам, которые нужно выучить в любом языке.

— Как сказать кому-то “отсоси мой член”?

На его губах появляется улыбка.

— Давай поработаем над знаками, которые ты действительно будешь использовать. Например, “Финн такой сексуальный”, “потяни меня за волосы” и “трахни меня сильнее”.

Я сердито смотрю на него, несмотря на то, что мои бедра сжимаются.

— А как показать “извращенец”?

Он издает тихий смешок, прежде чем его улыбка исчезает, и он наклоняется ближе.

— Что ты делала в здании суда?

Я напрягаюсь. Я знала, что он спросит об этом в какой-то момент, но хочу продолжать делать вид, будто ничего не происходит. Как будто я на обычном свидании за кофе с красивым парнем, а сама я студентка университета с блестящим будущим, у которой было прекрасное, беззаботное детство, и нет никаких проблем или груза прошлого. Я хотела бы, чтобы мы могли продолжить притворяться хотя бы еще немного.

— Я получила временный запретительный ордер против Джеремайи. — Я вращаю кружку в руках. — Через несколько недель мне придется встретиться с ним на слушании, чтобы получить окончательное судебное постановление. Если, конечно, они смогут вручить ему повестку.

Ни секунды не колеблясь, Финн начинает жестикулировать:

— Мы пойдем с тобой. Тебе не придется встречаться с ним в одиночку.

Мне даже не нужно рассказывать Финну о своих страхах. Он может прочесть их на моем лице. Я ерзаю на стуле. Он уже так легко читает меня - это тревожит.

Хотя часть меня отчаянно хочет принять его предложение, я держу рот на замке.

Но я также не могу заставить себя отказаться от его предложения.

Он отрывает мою руку от кружки и берет ее в свою, большим пальцем поглаживая центр ладони, тем самым заставляя все нервные окончания собраться в этой точке, прежде чем показать:

— Ты храбрая. Я горжусь тобой.

Я не знаю, как воспринимать эти слова. Последний раз, когда кто-то говорил мне, что гордится мной, мои родители были еще живы.

Я вырываю руку из его хватки, симулируя кашель. Его прикосновение слишком интенсивное. Если я позволю ему продолжать прикасаться ко мне, я не захочу, чтобы он когда-либо останавливался.

— Скорее глупая. Он взбесится, когда ему вручат повестку. И вероятнее всего это мне аукнется.

— Вот для чего у тебя есть мы. — Когда я опускаю взгляд, Финн протягивает руку через стол, чтобы приподнять мой подбородок. В животе у меня все переворачивается. Его взгляд пронзительный, завораживающий. — Ты поступила правильно. Ничто из того, что с тобой произошло, не было твоей виной.

Мое сердце разрывается надвое. Он всегда точно знает, что сказать.

— Спасибо, — шепчу я. Проходит мгновение тишины, прежде чем я вздыхаю и отодвигаю свою почти пустую чашку. — В любом случае. Можем мы уйти сейчас?

Он встает, не говоря больше ни слова, и обходит стол, чтобы помочь мне подняться с места. Но прежде чем я успеваю принять протянутую мне руку, он хмурится и опускается на одно колено.

Мое сердце падает вместе с ним.

Что за...

Обеими руками Финн тянется к моему ботинку - к развязавшимся шнуркам.

Я втягиваю воздух.

Бариста, которая пожирала его глазами, когда мы вошли, подходит к нашему столику с улыбкой.

— Я думала, что сейчас будет предложение! — Она хихикает, пока Финн завязывает мне шнурки. — Могу я предложить вам что-нибудь на десерт?

— Нет, ничего не нужно, — выпаливаю я, вставая, когда Финн помогает мне подняться на ноги. — Спасибо.

— Хорошего дня! — кричит бариста.

Я вылетаю за дверь и направляюсь к машине Финна, смущенная тем, что та же мысль о предложении мелькнула и у меня в голове. Слава богу, что он не настолько обезумел.

По дороге обратно к моей квартире мы с Финном спорим из-за радио. Мы переключаем станции между рэпом и поп-музыкой, фолком и кантри, грустными мелодиями и веселыми хитами.

Когда я протягиваю руку, чтобы снова переключить станцию, просто чтобы его позлить, он рычит:

— Аврора.

Я замираю, и по моей спине пробегает приятная дрожь. Блядь, я хочу снова услышать, как он рычит мое имя.

Слишком быстро мы подъезжаем к тротуару возле моего дома. Моя грудь сжимается. Я не готова вернуться в эту квартиру. Не готова снова остаться одна.

— Знаю, что не должна благодарить тебя за то, что ты преследуешь меня, но... — начинаю я. Финн приподнимает бровь, и я не могу поверить, что на самом деле собираюсь признаться ему в этом вслух, но уже не могу остановиться. — Я рада, что ты был там. Я действительно не хотела быть в суде одна. Знаю, что уже должна была привыкнуть к этому - я чувствовала себя одинокой всю свою жизнь. Думала, что к этому моменту одиночество пройдет, что я привыкну. Но… кажется, это чувство только усиливается.

Я сразу же опускаю взгляд на свои руки, сцепленные на коленях. Не могу поверить, что только что призналась ему в этом. Что только что произнесла эти слова вслух. Чувство, которое я похоронила так глубоко, что отказывалась признаваться в нем даже самой себе. Что, черт возьми, со мной не так?

Финн касается моей руки, привлекая мое внимание, но я не могу заставить себя посмотреть на него.

— Аврора. — Его голос хриплый от отсутствия практики, но в нем слышится оттенок мольбы.

Я не должна чувствовать, будто меня молния поражает каждый раз, когда он произносит мое имя.

Наконец, я поднимаю на него взгляд, и вижу, что он наблюдает за мной, а между его темными бровями пролегла морщинка. В его глазах я вижу сочувствие, но при этом они не выражают жалость.

— Тебе больше не нужно быть одной. Ни одного дня.

Я прочищаю горло.

— Мне нужно привыкнуть к одиночеству. Ты живешь один, и умираешь один. Мне просто нужно с этим смириться.

Он непреклонно качает головой.

— Нет. Это нормально - не хотеть прожить всю свою жизнь в одиночестве. Это не делает тебя слабой.

Теперь мне приходится сморгнуть слезы. Черт бы его побрал.

В наступившей тишине между нами потрескивает электричество. Он такой чертовски красивый. Кристально-голубые радужки, темные волосы, падающие на лоб и спускающиеся до ушей, острые скулы и челюсть, выступающий кадык и губы, которые немного великоваты для его узкого лица. Его единственное несовершенство. За исключением того, что они вовсе не несовершенны. Я не могу найти ни одного изъяна.

Прежде чем успеваю передумать, я бросаюсь к нему, и наши губы сталкиваются. А его губы такие чертовски мягкие. Такие же совершенные, как я представляла…

Я резко отстраняюсь, губы покалывает, и меня охватывает ужас.

— Черт, я не должна была...

Финн не дает мне закончить. Он хватает мое лицо обеими руками и притягивает обратно к себе так, что наши губы сталкиваются вновь.

Наши губы идеально соединяются, когда его губы начинают исследовать мои, посасывая нижнюю губу, а затем он нежно прикусывает ее. Я ахаю, и мои руки тоже скользят к его лицу: его кожа потрясающе мягкая и гладкая, и он наклоняет голову, чтобы углубить поцелуй.

Он раздвигает мои губы, и когда наши языки встречаются, из глубины моей груди вырывается стон. Неожиданный стон слетает и с его губ, и этого достаточно, чтобы я полностью растаяла.

Пожалуйста, застони вот так еще раз, о боже…

— Финн... — выдыхаю я.

Но он не дает мне перевести дыхание, притягивает к себе и снова поглощает меня. На вкус он как сладкий, насыщенный кофе, а его губы мягкие и податливые. Я хочу почувствовать их на каждом дюйме своего тела. Прежде чем он использует свой язык…

Я отстраняюсь, тяжело дыша.

— Спасибо, — выпаливаю я. — За то, что подвез.

Не давая ему возможности возразить, я выскакиваю из машины, захлопываю за собой дверцу и бегу вверх по ступенькам к своей квартире, голова идет кругом.

Если я прямо сейчас не уберусь от него подальше, то позволю отвезти меня в дом “Дьяволов”. И позволю им делать со мной все, что они захотят.

Не самая умная идея, как бы заманчиво это ни звучало.

Теперь я поцеловала уже двух “Дьяволов”. Хотя и клялась себе держаться от них подальше. Я только что вышла из отношений. Из действительно, действительно паршивых отношений. Мне нужно побыть одной какое-то время. Мне нужно время, чтобы разобраться в себе, научиться быть счастливой самой по себе, твердо стоять на своих ногах.

Это было бы разумно. Так поступила бы девушка с головой на плечах. Именно это я должна сделать.

И все же с каждым днем становится все труднее и труднее держаться от них подальше. И даже хотеть этого.





Глава 12




Глава 12

Аврора



В музыкальном корпусе я уже в пятый раз за последние десять минут пытаюсь сыграть “Für Elise” Бетховена.

Моя мама была классической пианисткой и утверждала, что я родилась с “пальцами пианиста”, поэтому этот инструмент должен даваться мне легче, чем это происходит на самом деле. По словам преподавателя музыки в моей последней старшей школе, клавишные - самый универсальный инструмент, и каждый серьезный музыкант должен владеть ими.

И все же мои глаза продолжают стекленеть, когда я смотрю на ноты, пальцы сбиваются, и мне приходится начинать заново.

Слова Джеремайи эхом отдаются в моей голове. “Просто брось. Займись чем-то, в чем ты действительно хороша. Найди занятие, которое принесет тебе деньги. Что, черт возьми, ты будешь делать с музыкальным образованием?”

К сожалению, дирижер нашего оркестра - настоящая тиранша с глубокими морщинами вокруг глаз, которые выдают, сколько лет она кричит на студентов, не способных соответствовать ее невозможным стандартам.

Не совсем то, что нужно, чтобы преодолеть мой страх сцены.

— Возможно, вам стоит остановиться только на скрипке, мисс Арчер. — Профессор Абернати нависает надо мной, уперев руки в бедра, а ее костлявые локти торчат, как у птенца. Каждые две секунды она поправляет свой седой хвост, подтягивает очки в металлической оправе, или фыркает носом, как раздраженный бык. Все это отвлекает меня.

Я сжимаю челюсти, но каким-то чудом мне удается сдержать все ругательства, которые хочется выкрикнуть в ее адрес.

— Еще раз! — рявкает профессор Абернати.

Я расправляю плечи, прежде чем попробовать снова: пальцы скользят по прохладным на ощупь гладким клавишам. На этот раз фальшивые ноты раздаются чаще, и от их диссонансного грохота у меня звенит в ушах.

Прежде чем профессор Абернати успевает отчитать меня снова, я с силой ударяю руками по клавишам, стиснув челюсти и чувствуя боль в ладонях. Спина и задница болят от многочасового сидения на этой скамейке, и самое худшее, что я отлично играла эту чертову песню, пока она не вошла в этот класс.

Все дело в ней. В любом, кто наблюдает за мной. Как только я оказываюсь в центре внимания, конечности деревенеют, пальцы застывают, а мысли путаются. Ноты на листе расплываются, я теряю ритм, забываю следующие ноты, и все летит к чертям.

Если я смогу играть только в одиночестве, я провалю свой сольный концерт. А это значит - отложить выпуск и распрощаться с Джулиардом. Попрощаться с единственным шансом убраться как можно дальше от Джеремайи. С началом новой жизни, которая будет принадлежать только мне.

Профессор Абернати вздыхает.

— На сегодня все. Соберите свои вещи и освободите помещение для другого студента. — Она берет свою сумку и бросает на меня сердитый взгляд, нахмурив брови. — Возможно для того, кто действительно уделяет время репетициям.

— Я провела здесь несколько часов, — шиплю я.

— Может, она не может играть, когда кто-то дышит ей в затылок, — огрызается низкий голос. — Ожидая, что она совершит ошибку.

Мы с профессором Абернати одновременно оборачиваемся, широко раскрыв глаза, и видим трех огромных мужчин, которые маячат у двери.

Дэмиен, Нокс и Финн.

Я никогда не была так чертовски рада их видеть.

— Аврора прекрасно играет, когда никто не смотрит. — Нокс одаривает меня теплой улыбкой, которая растапливает ледяную стену вокруг моего сердца. — И поет тоже.

Точно. Они слышали, как я играю, когда я думала, что никто меня не видит. Я до сих пор не нашла эти чертовы камеры, которые они спрятали в моей квартире.

Профессор Абернати смотрит на меня так, будто я ответственна за то, как они с ней разговаривают. Будто я должна их контролировать. Они же не мои гребаные собаки.

— Если это правда, ей придется научиться преодолевать свой страх сцены, если она когда-нибудь хочет стать серьезным музыкантом.

— А разве не вы должны научить ее этому? — Дэмиен подходит ближе с мрачным выражением лица и скрестив руки на груди. — Уверен, что это ваша работа.

Я сдерживаю улыбку, которая угрожает расползтись по моему лицу. Профессор Абернати наконец замолкает. Единственный признак какой-то реакции с ее стороны - румянец на ее щеках, когда она шаркающей походкой выходит из помещения.

— Увидимся завтра, мисс Арчер. Будьте готовы.

— Как всегда, с удовольствием, профессор! — Кричу я ей вслед, но она уже ушла.

Нокс подлетает ко мне и садится на скамью рядом. Его тепло и мятный аромат мгновенно успокаивают, так что мои мышцы сразу же расслабляются.

— Не слушай ее. Ты можешь все, Рори.

Боже, Нокс всегда знает, что сказать. Он действительно знает, как расположить к себе девушку комплиментом.

Финн наклоняется ко мне, его палец скользит по пряди моих волос, прежде чем он накручивает ее на свой палец. Мое сердце замирает от их близости. Финн жестикулирует:

— Все, что угодно.

С тех пор, как умерли мои родители, все, кого я знала, заставляли меня сомневаться в себе и в моих способностях. Преподаватели, приемные родители, социальные работники, одноклассники, друзья, бойфренды.

А затем в мою жизнь врываются три “Дьявола” и говорят все, что я всегда хотела услышать. Ты прекрасна. Ты можешь все. Ты не одна. Я рядом.

Я вытираю глаза и заставляю себя улыбнуться, пока не разрыдалась у них на глазах.

— Боже, я ненавижу эту суку.

— Сыграй, — уговаривает Финн низким голосом. — Для нас.

Я прикусываю губу, уставившись на черно-белые клавиши передо мной. Всю мою жизнь музыка была моим единственным утешением. Я не хочу, чтобы кто-то отнял у меня и это.

— Ты же знаешь, нам нравится слушать, как ты играешь. — Нокс легонько подталкивает меня плечом. — Заглуши все остальные голоса в своей голове, Рори. Они не имеют значения.

— Они ни хрена не знают. — Голос Дэмиена звучит угрожающе, когда он берет меня за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза. — Наши голоса - единственные, что сейчас имеют значение. И твой.

Если я смогу сыграть перед “Дьяволами”, возможно, мне удастся преодолеть свой страх сцены. Наконец-то заставить замолчать все эти негативные голоса, которые эхом отдаются в моей голове.

Проходит несколько секунд тишины в окружении “Дьяволов”. Они не будут смеяться или издеваться надо мной. Даже если я облажаюсь, они проигнорируют это или посмеются вместе со мной.

Но в тот момент, когда мои пальцы снова касаются прохладных клавиш, затылок начинает гореть, и я вскакиваю на ноги.

Я хватаюсь за телефон, лежащий на пианино, чтобы проверить время.

— Я не могу. Мне нужно на работу.

— Мы отвезем тебя. — Дэмиен качает ключами в воздухе.

Если кто-то из них и разочарован, они не показывают мне этого.

Я качаю головой, засовывая ноты и телефон в сумку.

— У меня есть, на чем доехать.

— Не заставляй нас умолять, Рори, — кричит Нокс мне в спину.

Вопреки здравому смыслу, я останавливаюсь в дверном проеме и поворачиваюсь к ним.

— Умолять о чем?

— О тебе, — просто отвечает Финн.

Их взгляды прикованы ко мне, словно я единственный человек во вселенной. На этот раз небольшая часть меня наслаждается их вниманием.

— Может, я хочу мужчин, которые будут умолять меня.





— С таким отношением чаевых тебе не видать. — Лия, моя невыносимая коллега, одаривает меня своей обычной самодовольной ухмылкой. — Или сохранить работу.

Я с хаотичным грохотом сметаю пустые тарелки и чашки в корзину. Как бы мне ни было противно соглашаться с Лией-Можешь-Отсосать-Каммингс, она, вероятно, права - с таким отношением я долго не продержусь на работе. И черт возьми, я точно не планирую менять свое отношение в ближайшее время, как бы сильно мне ни нужна была эта работа. Некоторым людям нужно прямо в лицо сказать, что они - мудаки.

— Может, клиентам пора бы уже понять, что не стоит трепать нервы тем, кто имеет доступ к их еде.

Лия фыркает.

— Так плюнь им в суп. Но если ты ведешь себя как сука, можешь попрощаться с чаевыми.

Она кивает в сторону моего столика, на котором явно нет денег.

Когда-то люди называли меня милой. Тихой, вежливой, даже дружелюбной.

Теперь никто из тех, кто меня знает, не скажет обо мне ни одного доброго слова.

Теперь я - собака, которую столько раз пинали, что она рычит, стоит кому-то подойти слишком близко. И она откусит твою чертову руку, если придется.

Так я остаюсь в безопасности.

Все мои столики пусты. Справедливости ради, ресторан обычно довольно пустой. Еще одна причина, по которой моя работа здесь в лучшем случае ненадежна. Но невозможно игнорировать тот факт, что у Лии три столика заняты довольными клиентами, большинство из которых - постоянные посетители. Когда мы работаем вместе, она уходит со ста пятьюдесятью долларами в кармане, или двумя сотнями, если за ее столиками окажется несколько возбужденных мужчин средних лет, а мне повезет, если я наскребу пятьдесят баксов. Она знает, как изобразить фальшивую улыбку, когда ей это нужно.

Когда я была с Джеремайей, я тоже умела так делать. Улыбаться, когда нужно. Поддерживать мир. Ходить на цыпочках. Но я не могу заставить себя делать это снова.

Я поклялась перестать так жить, когда ушла от Джеремайи. Я не могу вернуться к тому что было.

Я останусь здесь, пока меня не уволят. Тогда моей следующей работой, вероятно, должно быть что-то, что не предполагает общения с людьми.

Прежде чем Лия успевает поймать меня, я проверяю свой телефон. Пропущенный звонок от Барб и еще одно сообщение на голосовой почте. Я смахиваю уведомления и удаляю сообщение, не прослушивая, затем блокирую ее номер. Я не хочу слышать ничего, что эта женщина может мне сказать.

Знакомый звон дверного колокольчика усиливает мое беспокойство. Старый добрый классический триггер.

— Твой! — кричит мне Лия, направляясь на кухню за закусками для одного из своих столов.

Я вздыхаю, но взгляд на одно из сияющих лиц, появившихся в дверях, наполняет меня облегчением.

— Привет, Аврора! — Сиенна бросается вперед, чтобы обнять меня.

Рядом с ней Джульет, как обычно, выглядит недовольной и поджимает губы, пока осматривает невпечатляющее помещение с шаткими деревянными столиками, плиточным полом и минимальным, устаревшим декором.

— Как вы узнали, что я здесь? — спрашиваю я их. Джульет приподнимает бровь с пирсингом, словно я должна знать ответ. — Ах да. Мои сталкеры.

А что не знают обо мне Финн, Нокс и Дэмиен? Стоит просто радоваться тому, что они прислали сюда Сиенну и Джульет, а не явились сами, чтобы хмуро наблюдать за каждым мужчиной-клиентом и коллегой, который со мной общается.

— Парни сказали нам, что тебя можно найти здесь, — подтверждает Сиенна. — Мы подумали, может, ты захочешь потусоваться после смены. Девичник!

Похоже, они не собираются есть здесь. И это к лучшему. Пришлось бы предупреждать их, что я даже в обеденные перерывы не ем здесь - хожу через дорогу в бистро, которое славится плохими буррито и пищевыми отравлениями.

Я понятия не имею, что включает в себя девичник, но уверена, это будет лучше, чем мои планы пересмотреть любимый сериал и вырубиться к девяти.

— Эм… Конечно. Моя смена заканчивается через десять минут.

Сиенна засияла.

— Отлично! Мы думали, может, ты захочешь пойти с нами и на вечеринку “Sigma Chi” в субботу?

— Ты же знаешь, что я не объект благотворительности, верно? — я одариваю ее искренней улыбкой, давая понять, что даже если они приглашают меня только из вежливости или в качестве одолжения “Дьяволам”, я ценю это.

— Мы не общаемся с людьми, которые нам не нравятся. — Джульет плюхается в кабинку, не дожидаясь приглашения, и скрещивает руки на груди.

— Хорошо. Мне нравится проводить время с вами обеими.

Джульет фыркает.

— Да, только с нами двумя.

Я решаю не обращать внимания на ее слова.

— Хотите воды или еще чего-нибудь пока ждете?

— Конечно, — ворчит Джульет, в тот момент, когда Сиенна садится рядом с ней в кабинку и спрашивает: — Можно мне лимонад?

— Без проблем. Сейчас принесу. — Наконец-то, нормальные клиенты.

Я направляюсь на кухню за их напитками, и привычная тяжесть в груди уже становится легче. К сожалению, я не могу вспомнить, когда в последний раз я действительно чего-то ждала с нетерпением. Я не уверена, пришли ли Сиенна и Джульет сюда по собственной инициативе или их подговорили “Дьяволы” - совсем не тонкий способ следить за мной, но на данный момент мне все равно. Мне нравится проводить время с Сиенной и Джульет, и если “Дьяволы” подтолкнули их пригласить меня на их девичник, то я рада, что они это сделали.

Может быть, то, что трое чокнутых хоккеистов суют свои носы в мои дела, не так уж и плохо.

Но я никогда не признаюсь им в этом.

— Ты знаешь этих девушек? — Спрашивает Лия, выглядывая из кухни, пока я наливаю лимонад Сиенне.

— Да. Мы все учимся в Даймонде.

— А кто тот парень с ними? Твой бойфренд?

— У меня нет бойфренда. — Я беру стаканы для обеих. Должно быть, появились Трей или Люк. Вот и весь девичник.

Когда я выхожу из кухни, то чуть не роняю стаканы.

Джульет встала со своего места, скрестила руки на груди и теперь сверлит взглядом мужчину, возвышающегося рядом с ней. Глаза Сиенны округлились, в них читается страх, в то время как на лице мужчины сохраняется непринужденная улыбка.

— Твою мать, — шиплю я.

— Что? — Лия даже и не думает понижать голос. — Кто это?

— Ты не смотришь хоккей, да?

Она усмехается.

— Нет, я не смотрю спорт. За исключением тех видео, где бейсболисты танцуют на поле. Ты их видела? Их задницы в тех штанах? Святое дерьмо. Если бы весь спорт был таким, я бы его смотрела.

Я прохожу мимо Лии, уже не обращая на нее внимания. С каждым шагом мое сердце бьется все сильнее, а конденсат на стеклах стаканов делает мои ладони скользкими. Каждый инстинкт в моем теле кричит бежать в противоположном направлении, но он блокирует выход.

Все трое поворачиваются ко мне лицами, и мне хочется вспыхнуть, как фениксу, и рассыпаться пеплом.

— Привет, Рора. — От знакомого голоса Джеремайи у меня скручивает желудок и желчь подступает к горлу.

Его почти не узнать с отросшей щетиной. Теперь, когда он больше не играет в хоккей, он начинает терять мышечную массу. Употребление алкоголя не помогает разгладить морщины на лбу или улучшить цвет лица. Он так не похож на того семнадцатилетнего парня, с которым я познакомилась. Когда я, как и все остальные, купилась на его притворство.

Но я пала гораздо ниже.

Дыши, дыши, дыши.

Я ставлю бокалы на столик Сиенны и Джульет. Если бы взгляды могли убивать, Джульет уже давно убила бы Джеремайю. Даже при том, что я не стала бы с ней связываться – и, судя по тому, что я слышала о ее репутации, большинство людей в кампусе ее боятся, - она понятия не имеет, с кем на самом деле имеет дело.

— Как у тебя дела? Я скучал по тебе.

Скучал по мне? Ты имеешь в виду, что скучал по тому, чтобы кого-то контролировать.

— Что ты здесь делаешь? — Боже, я ненавижу дрожь в своем голосе.

Говорят, что в опасной ситуации ваше тело реагирует стрессовой реакцией: борется, убегает или замирает.

Но с Джеремайей я не делаю ничего из этого. Мое тело реагирует как олень - ластится к хищнику, говорит или делает все, что нужно, чтобы задобрить его. Чтобы он не вцепился зубами.

Реакция Джульет - борьба.

— Ты должен убраться отсюда к чертовой матери.

— Вы выглядите знакомо. — Он указывает на нее и Сиенну, сохраняя очаровательную улыбку на лице. — Вечеринка “Sigma Chi”, верно? Вы знаете Рору?

Мой желудок падает. Я не должна была позволять им вмешиваться. Не должна была втягивать их в эту неразбериху. Кто знает, как он может отомстить им теперь, когда они оказались в центре событий. Я никогда не прощу себе, если он причинит им боль.

— Уходи. — Джульет не отступает.

Джеремайя не вздрагивает. Его улыбка обращается ко мне. Есть мало вещей в этом мире, которые я ненавижу больше, чем чувствовать его взгляд на себе.

— Мы можем поговорить? За чашечкой кофе? Я угощаю.

Это предложение слишком сильно напоминает мне мое свидание с Финном за кофе. Финн бы взбесился, если бы узнал, что Джеремайя здесь. Все “Дьяволы” бы взбесились, если бы узнали, что Сиенна, Джульет и я остались с ним наедине, даже в таком общественном месте.

— Она никуда с тобой не пойдет, — кипит от злости Джульет.

— Я думаю, Рора может говорить за себя. — Джеремайя одаривает Джульет улыбкой с оттенком раздражения, которое заметил бы только тот, кто хорошо его знает. Слишком скоро его внимание возвращается ко мне. — Мы могли бы поболтать. Давно не виделись.

Его лицо ничего не выдает, но он всегда хорошо умел скрывать свои истинные эмоции, пока плотину не прорвет. Пока улыбка не исчезает, а его верхняя губа не скривится в презрительной усмешке. Но пока он продолжает притворяться. Слишком много свидетелей.

Он, должно быть, узнал о судебном запрете. Суд еще не уведомил меня, но, наверное, поэтому он здесь.

Взгляды Джульет и Сиенны устремлены на меня. Джульет ждет от меня сигнала, чтобы броситься на него, как гончая, а Сиенна держит в руке телефон, готовая позвонить в полицию. Или, что еще лучше, “Дьяволам”.

Ненавижу, что они все оказались втянутыми в это дерьмо. Застряли в зыбучих песках вместе со мной, из которых я годами пытаюсь выбраться.

Я медленно делаю глубокий вдох, пытаясь сдержать комок тревоги, готовый взорваться.

— Нет, — шепчу я.

— Что? — Он меня услышал. Он, блядь, услышал меня, но он никогда не принимает “нет” в качестве ответа.

Я прочищаю горло и поднимаю подбородок.

— Нет. Мы не можем поболтать. Я не хочу никуда с тобой идти.

Вспышка ярости в его глазах - единственный признак того, что я разозлила его. Но так же быстро, как эта ярость появилась, она исчезает. Заперта в клетке, пока он не будет готов ее выпустить.

— Ну, ты знаешь, как связаться со мной, если передумаешь.

Напряжение тяжелым грузом продолжает висеть в воздухе даже после того, как Джеремайя выходит за дверь, звякнув колокольчиком. Наши посетители притихли, и только стук лопаток и тарелок из кухни нарушают тишину.

Лия впивается ногтями в мою руку.

— Ты не можешь притаскивать сюда свои драмы.

Я отталкиваю ее, готовая откусить ее гребаную голову.

— Я и не притаскивала. Он заявился сам - я его не приглашала.

Я устала от того, что меня обвиняют в поступках мужчин. Профессор Абернати смотрела на меня так, будто это я виновата в том, что появились “Дьяволы” и отчитали ее. Лия ведет себя так, будто я ответственна за то, что Джеремайя заявился ко мне на работу и устроил сцену. Финн был прав - в этом дерьме нет моей вины. Ни в чем из этого.

Лия сердито смотрит на меня.

— Господи. Успокойся. Я просто пытаюсь помочь тебе не потерять работу. Не обязательно быть такой стервой.

Она уходит, и я уверена, что она получит еще больше чаевых от посетителей за ее столиками из сочувствия за то, что ее отчитала коллега.

Я падаю в кабинку к Сиенне и Джульет, сжимая трясущиеся руки на столе. Когда я осмеливаюсь взглянуть в окно, Джеремайя садится в машину.

Но он не уезжает.

Что, если он будет ждать, пока не закончится моя смена? Пока я не окажусь вдали от свидетелей?

— Не могу поверить, что он просто взял и заявился к тебе на работу. — Сиенна пододвигается ближе ко мне, неловко кладя руку мне на плечо.

— Я могу. Я подала прошение о запрете приближения. Должно быть, ему его вручили. Теперь он взбешен.

Джульет дуется на своем месте в кабине. Как будто она сердится, что не смогла вырвать ему глаза из черепа.

— Ты правильно поступила, что подала прошение. Ты не виновата, что он говнюк.

— Как вы познакомились? — Спрашивает Сиенна.

Но я слышу истинный смысл ее вопроса. Как ты связалась с таким абьюзивным мудаком?

— Его биологические родители стали моими приемными родителями, когда мне было шестнадцать. Мы довольно быстро влюбились друг в друга и начали встречаться тайком. Когда мне было семнадцать, они узнали, что происходит, и выгнали меня.

В то время я думала, что это захватывающе - прокрадываться по ночам в комнаты друг друга прямо под носом у его родителей. Думала, что раз мы ночуем вместе это означает, что он любит меня.

До того момента его родители хвастались мной по всему городу, чтобы все знали, какие они замечательные люди, берут под опеку приемных детей, устраивают им роскошные дни рождения и каникулы. За закрытыми же дверями я была лишь средством для достижения цели.

Пока его родители не узнали, что мы тайком встречаемся, и не вышли из себя, обвиняя меня в том, что я соблазнила их невинного сына.

— Ему было восемнадцать, когда они выгнали меня, поэтому он снял квартиру и мы стали жить вместе. Поскольку он был их любимым сыночком, который не мог сделать ничего плохого, они оплачивали все его счета. Они понятия не имели, что я тоже там жила, а через несколько месяцев я стала совершеннолетней и вышла из системы, поэтому мне некуда было идти. Вот тогда-то он стал вести себя намного хуже - когда понял, что я застряла с ним.

До того момента я списывала поведение Джеремайи на перепады настроения. Бушующий, копящийся тестостерон. На то, что он рос избалованным единственным ребенком в семье. Он никогда не бил меня, но у него всегда находились способы выплеснуть агрессию. Лгал, манипулировал и запугивал.

Но я была сиротой с проблемами привязанности. Поэтому, даже если я интуитивно понимала, что что-то не так, я не слушала свои инстинкты. Я не могла.

Я выдавливаю слабую улыбку.

— Вы, наверное, думаете, что я была идиоткой.

Сиенна сжимает мою руку.

— Вовсе нет. Ты была совсем одна. Конечно, ты хотела доверять ему. Конечно, ты надеялась, что хоть кто-то в этом мире будет любить тебя и заботиться о тебе.

Я смаргиваю слезы. Удивительно, что Сиенна, Джульет и “Дьяволы” зная меня совсем недолго, уже так хорошо понимают.

— Ты думаешь, Нокс был идиотом, потому что встречался с Моникой? — Спрашивает Джульет, но ее бесстрастное выражение лица ничего не выдает.

— Конечно, нет. — При упоминании бывшей Нокса у меня подскакивает давление. Я не была свидетелем того, что она с ним делала, но я стала свидетелем последствий. Этого достаточно, чтобы возненавидеть ее.

— Так и ты не вини себя.

Я подавляю нарастающее рыдание прерывистым вздохом. Никто никогда не говорил мне этого раньше. Годами его родители винили меня в поведении Джеремайи. Как и компания мудаков, с которыми мы тусовались в старшей школе, его товарищи по команде, тренера, наши учителя. Если я и не была ответственна за его поступки, то я была идиоткой, потому что осталась с ним.

Жертвы всегда являются злодеями в чьих-то глазах. Часто - в наших собственных.

— А когда ты с ним рассталась? — мягко спрашивает Сиенна.

— Примерно за две недели до вечеринки в “Sigma Chi”. Ситуация немного улучшилась, когда он попал в НХЛ. Он был так занят, что мне не приходилось проводить с ним много времени. Я снова могла сосредоточиться на своей музыке. Но чем меньше времени мы проводили вместе, тем хуже он становился, и когда мы были вместе, ситуация только ухудшалась. А когда его выгнали из НХЛ, я поняла, что не могу больше с ним оставаться. Он - бомба замедленного действия. Какое-то время он вымещал свою агрессию на соперниках на льду. Но без хоккея? Я знала, что пройдет совсем немного времени, прежде чем он начнет вымещать ее на мне. — Я прерывисто выдыхаю. Это первый раз, когда я рассказываю кому-либо всю историю, от начала до конца.

Только вот, похоже, это еще не конец. Джеремайя позаботится о том, чтобы последнее слово осталось за ним.

— Я так рада, что ты смогла уйти от него. — Сиенна снова сжимает мою руку, и я сжимаю ее в ответ.

Джульет сердито смотрит в окно на машину Джеремайи. Наверное, представляя все способы, которыми она могла бы отомстить ему за меня.

— Я тоже. — Наконец, он заводит двигатель, устав ждать меня. Каждая напряженная мышца в моем теле наконец расслабляется. — Но это еще не конец.





Глава 13




Глава 13

Финн



Она поцеловала меня.

Аврора поцеловала меня.

Всю прошедшую неделю я был не в состоянии думать ни о чем другом. Снова и снова прокручивая в голове тот момент в машине. Ее мягкие губы на моих. Вкус приторно-сладкого кофе на ее языке. Тихий стон, вырвавшийся из ее горла.

Мне нужно, чтобы ее губы снова оказались на моих. А мой рот на каждом дюйме ее тела.

Куинн машет мне рукой в видеочате. Между ее бровями пролегла глубокая морщинка.

— Эй! Я сказала, что нашла платье для выпускного.

— Отлично. И ты пойдешь одна.

— Очевидно. Я буквально только что сказала тебе, что рассталась с Адамом. — Она сообщает мне эту новость так, как будто рассказывает, что ела на обед.

— Это длилось недолго .

Куинн печально известна тем, что у нее много парней. Но она никогда не задерживается в отношениях дольше нескольких месяцев. К сожалению, то же самое касается и периодов одиночества.

Осенью она поступит сюда, и у нее появится еще больше парней, с которыми она сможет встречаться. Жаль, что я уже закончу учебу и не смогу присматривать за ней, когда она будет здесь. А главное, не смогу присматривать за мелкими засранцами, которые возомнят, будто у них есть шанс с ней.

— А ты ожидал чего-то другого? — Куинн гордится тем, что разбивает сердца.

— Нет. Но может, пока останешься одинокой. Попробуешь что-нибудь новенькое .

Она закатывает глаза.

— Ты бы так же защищал брата?

— Да. Мне неважно, что ты девушка. Я защищаю тебя, потому что ты мне небезразлична.

— Хорошо. Я бы очень разочаровалась, если бы мой брат был женоненавистником . — Она наклоняет голову, а губы растягиваются в ухмылке. Я напрягаюсь. — Ты в последнее время выглядишь подозрительно счастливым. Ты наконец-то переспал с кем-то?

Я морщусь.

— Мы не будем об этом говорить.

— Ну, что-то же произошло. Выкладывай.

Она будет приставать ко мне, пока я не сдамся. Не могу сдержать улыбку, которая растягивает уголки моих губ, когда показываю ей жестами:

— Я поцеловал Аврору.

Глаза Куинн загораются.

— А потом вы трахнулись?

— Господи, Куинн. Нет. — Хотя я чертовски хочу, чтобы мы это сделали. Я представляю как Аврора забирается ко мне на колени с пассажирского сиденья, прижимается спиной к рулю, пока я расстегиваю ее рубашку и стаскиваю кружевной лифчик...

Куинн прищуривает глаза.

— Тогда я не понимаю, что тебя так радует. Я постоянно кого-то целую, но не выгляжу после этого как ты. Ты влюблен, да?

— Это был просто поцелуй. И все.

Это все, чем любой из нас может сейчас быть для Авроры. Восстановлением. Она пережила слишком многое, слишком недавно. Она не готова к чему-то большему.

Но я буду ждать. Я буду ждать, сколько бы времени на это ни потребовалось.

Куинн ухмыляется.

— Ты влюбился в нее. Я вижу.

Раздается тихий стук в дверь моей спальни. Мое спасение.

— Мне пора.

Я захлопываю ноутбук, прежде чем Куинн успевает возразить. Распахиваю дверь как раз в тот момент, когда Сиенна собирается постучать снова.

— Привет! — Она улыбается. Сиенна всегда была милой. Симпатичной. Когда-то мы думали, что она согласится, чтобы мы ее разделили. Но Люк довольно быстро положил этому конец. Сейчас даже трудно себе это представить. Теперь она больше похожа на невестку, чем на “хоккейную зайку”. — Я хочу поговорить с тобой об Авроре.

Я прислоняюсь к дверному косяку. Наклоняю голову. Она воспринимает это как приглашение продолжать.

— Я беспокоюсь за нее. Ее бывший объявился, когда она была на работе....

Каждый мускул в моем теле напрягается. Я выпрямляюсь, руки сжимаются в кулаки.

Сиенна поднимает руки, чтобы успокоить меня, прежде чем я успеваю сорваться с места.

— С ней все в порядке. Он просто попросил поговорить с ней за кофе, она отказала, и он ушел. Но… я беспокоюсь, что он не оставит ее в покое. Даже с судебным запретом на приближение.

Я киваю, стиснув челюсти так сильно, что болят зубы. Я беспокоюсь об этом с тех пор, как узнал об этом ублюдке.

— Я думаю, мы должны предложить ей переехать к нам, — говорит Сиенна. — Мы все не против. Я уже говорила с Джульет, и ты знаешь, что Люку и Трею будет все равно.

Дэмиен, Нокс и я были бы рады, если бы Аврора переехала к нам. Делить ее, по очереди обнимать по ночам, отвозить на занятия и на работу. И это, черт возьми, значительно облегчило бы задачу по ее защите. Но она никогда на это не согласится.

Увидев выражение моего лица, Сиенна добавляет:

— Я знаю, что она будет сопротивляться. Она пережила многое и не хочет ни от кого зависеть. Но если она передумает, я просто хотела, чтобы ты знал, что мы все это поддержим.

Я улыбаюсь ей. Сиенна – милая девушка. Рад, что она и Джульет стали с Авророй хорошими друзьями.

Сиенна указывает на мою комнату.

— Ладно, оставлю тебя заниматься дрочкой или чем ты там занимался.

Это заставляет меня рассмеяться. После всего этого разговора об Авроре я, наверное, так и сделаю. Несколько раз. Достаточно, чтобы насытить меня до тех пор, пока я не доберусь до нее своими руками.

Сиенна уже собирается уходить, но вдруг оглядывается на меня и ухмыляется.

— Вайолет была права.

Я наклоняю голову. Понятия не имею, о чем она говорит.

— Она сказала, что вы трое влюбитесь в одну девушку и даже не будете думать о других, — объясняет Сиенна. — Она была права, да?

Сиенна, не дожидаясь моего подтверждения, уходит. В то время я думал, что Вайолет несет чушь. Одна девушка для всех троих? Ни за что.

Хорошо, что она уже выпустилась и не видит, насколько была права.

Я закрываю за собой дверь своей спальни. Сажусь за стол и открываю ноутбук. В браузере я ввожу: Джеремайя Краудер.





Глава 14




Глава 14

Аврора

Дэмиен убьет меня. Как только он узнает, что я стащила его ключи - и по сути, его машину - он взбесится. Но это ради стоящего дела. Они не могут дать мне еще один урок вождения, находясь на тренировке по хоккею, а мне нужно разобраться во всем этом дерьме, чтобы я могла сама ездить до университета и на работу. Не уверена, как я смогу позволить себе машину с моими жалкими сбережениями на счете, но придется что-то придумать.

Чего я действительно не могу себе позволить, так это продолжать разгуливать одной, пока Джеремайя где-то рядом.

Я опускаю стекла, и ветерок освежает меня, пока солнце нагревает темный салон внедорожника. Без “Дьяволов”, которые давали бы мне инструкции и отвлекали, мое нервное дыхание учащается. Даже на пустой парковке в самом тихом уголке кампуса я совершаю глупые ошибки, например, включаю поворотник не в ту сторону или нажимаю на тормоз вместо газа. Точь-в-точь как когда я играю перед публикой, но на этот раз отсутствие зрителей заставляет меня ошибаться еще больше.

Когда на парковку заезжает еще одна машина, я стискиваю зубы. Серьезно? Из всех мест, куда эти люди могли бы поехать, им нужно было выбрать именно это?

По крайней мере, это не машина Джеремайя. Думаю, от него я бы не смогла скрыться даже на угнанном автомобиле. Я бы врезалась в первое же заграждение и сделала внедорожник непригодным для езды задолго до того, как успела бы сбежать от него.

Я нажимаю на тормоз в конце парковки и делаю несколько глубоких вдохов. Я отгоню внедорожник обратно к зданию спорткомплекса, где я его нашла, до того, как закончится тренировка “Дьяволов” и Дэмиен даже не поймет, что его машина пропадала.

Когда я наконец набираюсь смелости снова нажать на газ, пассажирская дверца распахивается, и я вскрикиваю.

Дэмиен плюхается на сиденье, захлопывая за собой дверь. Я готовлюсь к тому, что он начнет кричать или отчитывать меня за то, что я угнала его машину. Как будто он не натворил достаточно дерьма с тех пор, как мы познакомились, например, спрятал камеры в моем доме, чтобы шпионить за мной, и похитил меня с тротуара.

Но вместо того, чтобы сердито смотреть на меня, он ухмыляется.

— Решила прокатиться, ангел?

Я пожимаю плечами, но мое сердце все еще колотится от его внезапного появления.

— Ты же сказал, что хочешь, чтобы я научилась водить.

— Да, но для обучения нужен учитель.

— Или трое. — Нокс распахивает заднюю дверь и с привычной ухмылкой усаживается за спиной Дэмиена.

Финн открывает дверцу позади меня, и теперь я окружена всеми тремя. Снова.

Но мой желудок не скручивает от страха, как когда я наедине с Джеремайей. Вместо этого мое сердце замирает, а бедра сжимаются.

С ними тремя в машине я испытываю смешанные чувства: одновременно спокойствие и напряжение. Уверенность и нервозность.

— Ты не злишься на меня за то, что я угнала твою машину?

— Тебе же нужна была машина, разве нет? — Дэмиен откидывается на спинку сиденья, широко расставляя ноги. Он заполняет собой любое кресло или сиденье, в котором оказывается. — Оставь ее себе.

Оставь ее себе. Как будто он может позволить себе просто отдать ключи от машины, которую купил всего несколько недель назад взамен той, на которой был в ночь аварии.

— Я планировала вернуть ее после того, как немного потренируюсь. Я думала, вы, ребята, заняты своим хоккейным дерьмом.

— Не беспокойся об этом. — Взгляд Дэмиена из-под опущенных век скользит по мне. — Мы можем поделиться.

— Да, вы привыкли делиться, — ворчу я, включая поворотник и поворачивая направо в следующий ряд парковочных мест.

— Скажи мне, что ты не хочешь, чтобы тобой делились, — протягивает Дэмиен.

Я вцепляюсь в руль. А слова слетают с моего языка, прежде чем я успеваю их обдумать.

— Я не хочу становится одной из тех “хоккейных заек”, которых вы трахаете по ночам, а на следующий день они вам надоедают.

Напряжение в воздухе меняется. Жаль, что я не могу забрать свои слова обратно. Я должна была просто сказать: “нет, я не хочу, чтобы мной делились”. А вместо этого я призналась в страхе, который так усердно пыталась отрицать даже перед самой собой.

— Этого не произойдет, Рори. — Нокс наклоняется между нашими сиденьями так, что его голова оказывается у моего плеча.

Я фыркаю.

— И почему я должна в это верить?

— Нам ведь еще не наскучило, правда? Мы все еще здесь, — напоминает мне Дэмиен.

— Пока. Как только погоня закончится, вы потеряете интерес. У вас всегда так происходит. Почему я должна верить, что со мной будет иначе? — Однажды я уже влюбилась в ходячий красный флаг. И потратила на него годы. Я не повторю эту ошибку снова.

Одно дело, когда тебя отвергает один мужчина, но трое? Я не дам им шанса причинить мне такую боль.

— Ты особенная, — рокочет голос Финна позади меня, слишком близко.

— Мы никогда не встречали такую девушку, как ты, Рори, — подтверждает Нокс. — Или девушку, которая хотела бы, чтобы мы трое были для нее чем-то большим, чем просто хорошим трахом.

— А с чего вы взяли, что я хочу чего-то большего?

Все трое напрягаются. Больное место. Я сожалею о своих словах, как только они вылетают из моего рта. Я боюсь, что они отвергнут меня, боюсь, что это причинит мне боль, и именно это я делаю с ними.

Мгновение я боюсь, что Дэмиен прикажет мне остановиться и убираться к чертовой матери. Что они покончили со мной. Покончили с попытками. А почему бы им этого не сделать? Я удивлена, что они продержались так долго. Какой бы долг, по их мнению, у них не был передо мной - они его давно погасили.

— Ты бы не угнала мою машину, если бы это было все, чего ты хочешь, — рычит Дэмиен. — Ты хочешь нашего внимания. Ты хочешь, чтобы мы были рядом. Кроме того, если бы ты хотела от нас только хорошего траха, ты бы уже сидела у меня на лице.

Что-то рвется в моей груди при мысли о Дэмиене, лежащем на спине, о моих бедрах, обхвативших его голову, о его пальцах, вцепившихся в мои бедра и удерживающих меня на месте, о Финне и Ноксе, нависающих надо мной, пока я попеременно сосу их члены и дрочу им...

— Если ты хочешь, чтобы наши руки и губы были повсюду на тебе, тебе нужно лишь сказать слово, ангел. — Дерзкая ухмылка Нокса сопровождается блеском в его глазах. Вызовом.

Я могла бы это отрицать. Сказать им, чтобы отваливали.

Но я не делаю этого.

— Налево, — просто приказывает Финн. Я поворачиваю по его команде, не произнося ни слова протеста.

Все трое отдают мне приказы и хвалят, пока я петляю по парковке, а затем отправляюсь в путешествие по разным частям кампуса. На этот раз моя нога на педали держится тверже, мышцы плеч расслаблены, и никто не стонет от боли. Есть что-то успокаивающее и в то же время, возбуждающее в том, как они дают мне инструкции. Проводят через каждый шаг.

Между нами гудит статическое напряжение. Моя кровь бурлит от прилива адреналина. В голове проносятся образы, как они затаскивают меня на заднее сиденье, срывают с меня одежду, достают свои члены и наполняют меня. И на этот раз я не могу их отогнать.

— Какая хорошая ученица, — мурлычет Нокс с заднего сиденья. — Интересно, чему еще мы можем ее научить.

— Совершенно ничему…— Но мой протест прерывается, когда рука Дэмиена скользит по моим джинсам.

Каждая клеточка моего тела замирает.

— Думаю, она готова учиться вождению с отвлекающими факторами. — Его огромная ладонь останавливается на пуговице моих джинсов.

Я пытаюсь отодвинуться от него, но деваться особо некуда. А между бедер у меня уже влажно.

— Что ты...

— Когда ты за рулем, тебя многое может отвлекать. — Нокс наклоняется вперед, и его чувственный голос звучит совсем близко. — Свет, шум, люди. Ты должна уметь сосредоточиться на дороге, несмотря ни на что.

Грубая мозолистая рука касается моей шеи, заставляя меня подпрыгнуть, когда она обхватывает мое горло и сжимает.

— Финн... — выдыхаю я.

— Шшш. — Даже от его тихого шепота у меня по спине пробегает дрожь. Его рука сжимает мою шею. — Сосредоточься.

Как будто сейчас это вообще возможно.

— Здесь поверни направо, — командует Дэмиен, расстегивая пуговицу на моих джинсах.

— Вы все сумасшедшие, — выпаливаю я, тяжело дыша.

Я могла бы остановить их. Я могла бы резко затормозить и выпрыгнуть из машины. Я могла бы запротестовать и сказать им, чтобы они убрали от меня руки. Если бы я приказала, они бы послушались.

Несмотря на каждую логическую мысль, проносящуюся в моем мозгу, которая говорит мне, что это очень, очень плохая идея, которая говорит мне, что нужно положить этому конец сейчас, пока все не вышло из-под контроля, мои губы остаются сомкнутыми.

Я больше не могу этого отрицать, даже перед самой собой. Я хотела, чтобы их руки касались меня с той самой ночи, когда я их встретила.

Дэмиен с довольным урчанием расстегивает молнию на моих джинсах, а рука Нокса перемещается к пуговицам на моей блузке, ловко и целеустремленно расстегивая каждую из них.

— Смотри на дорогу, красавица.

Я ахаю, когда рука Финна сжимается на моей шее. Дэмиен просовывает пальцы в мои джинсы, поглаживая меня через хлопковые трусики. Через единственную преграду, разделяющую нас. Я вздыхаю от прикосновения, от давления его пальцев. Мой комочек нервов находится в состоянии повышенной готовности: он более чувствительный, чем когда-либо, после всего этого напряжения.

От низкого смешка Дэмиена у меня по спине пробегает дрожь.

— Она уже промокла для нас.

Нокс стонет, а Финн урчит глубоко в горле.

В тот момент, когда Дэмиен оттягивает мои трусики в сторону и прикасается к моему клитору, я вскрикиваю и случайно нажимаю на тормоз.

Но всем на это плевать.

— Осторожнее, ангел, — поддразнивает Дэмиен. — Не отвлекайся.

— Ты делаешь это невозможным, — шиплю я сквозь стиснутые зубы.

— Это часть твоего урока. — Нокс расстегивает последнюю пуговицу на моей блузке и просовывает руку в лифчик, так что его мозолистые пальцы царапают мой сосок. Я всхлипываю, клитор пульсирует. — А теперь будь хорошей девочкой и делай то, что мы тебе говорим.

— Быстрее, — шепчет Финн мне на ухо.

Его рука присоединяется к руке Нокса в моем лифчике, и теперь уже они оба проводят ладонями по моим соскам и сжимают мои сиськи, массируя их.

Прилив адреналина ударяет мне в голову, и все, что я хочу сделать, это рухнуть на сиденье, отпустить руль, закрыть глаза и насладиться непристойностью всего того, что они со мной делают.

Ничто и никогда не доставляло мне такого удовольствия, как прикосновения рук “Дьяволов”.

Палец Дэмиена вновь касается моего клитора, и я больше не могу сдерживаться. Из моего горла вырывается стон, и я изо всех сил сжимаю руль.

Но Дэмиен не унимается. Он скользит пальцем вниз, по ожидающей его влажности, а затем погружает его внутрь.

Я сдерживаю стон. Верхняя часть его ладони касается моего клитора, в то время как его палец проникает все глубже, дюйм за дюймом. Я уже готова умолять его двигаться жестче, быстрее, когда он вытаскивает палец. И снова с силой вводит его внутрь.

Я вскрикиваю, когда его ладонь ударяется о мой клитор, потираясь о него, пока он с дикой скоростью вводит палец, растягивая меня.

— Господи, Аврора, — выдыхает он сквозь стиснутые зубы. — Ты намочила мне руку.

Нокс стонет.

— Не могу дождаться, когда трахну тебя, Рори.

Финн сжимает мои волосы в кулаке и дергает, откидывая мою голову назад. Я вскрикиваю, но все еще умудряюсь не отрывать глаз от дороги, даже когда мы немного сворачиваем. Слава богу, мы находимся на пустой парковке, иначе я бы точно уже во что-нибудь врезалась.

— Глаза. На. Дорогу. — Финн снова тянет меня за волосы, и от этого по коже головы пробегают мурашки.

Джульет ошибалась. Не “Дьяволы” у меня в руках - это я в их.

Нокс зажимает мой сосок между пальцами, прежде чем наклониться ко мне, и его мягкий, влажный язык скользит по моей шее к уху. Оставляя след слюны, он помечает меня как свою. Их.

— Представь, что мы могли бы сделать с тобой в моей постели, Рори. — Он покусывает меня за ухо, и мурашки добегают аж до пальцев ног. — Если бы ты жила с нами. Если бы мы могли иметь тебя так каждый день.

— Все три наших члена внутри тебя. — Дэмиен добавляет еще один палец, растягивая меня сильнее, и я стону. — Одновременно.

— Я... не... буду жить с вами, — удается выдавить мне, а сердце бьется так, что, кажется, вот-вот взорвется. Я никогда в жизни не была так возбуждена. Я даже представить себе не могу, насколько было бы приятно чувствовать на себе их руки и губы одновременно.

— Ты должна, — бормочет Финн. Его голос вызывает у меня мурашки каждый раз, когда он позволяет мне его услышать.

— Мы могли бы делать это с тобой днем и ночью. — Рука Дэмиена двигается во мне, мой клитор пульсирует от трения, а его пальцы наполняют меня. Непрерывные шлепки его руки по моей киске, хлюпанье его пальцев внутри меня - все это так непристойно, но я слишком сильно охвачена похотью, чтобы обращать на это внимание.

Мои бедра сжимают его руку, киска начинает непроизвольно спазмировать. Я скоро кончу. Жестко.

— Кончи для нас, ангел, — мурлычет Дэмиен. — Позволь нам услышать твой крик.

Теперь я не смогла бы остановить оргазм, даже если бы захотела. Удовольствие мчится ко мне, как неуправляемый поезд.

— Кончай на его пальцы, красавица. — Нокс сжимает мою грудь, подталкивая меня к вершине наслаждения.

Рука Финна возвращается к моему горлу. Его пальцы ложатся на точку пульса, прежде чем он сжимает их. А затем он шепчет мне на ухо команду:

— Сейчас.

Без моего согласия меня накрывает оргазм: моя киска хаотично сокращается вокруг пальцев Дэмиена, а клитор дико пульсирует.

Машина замедляет ход, когда я убираю ногу с педали газа, моя спина выгибается дугой, а взгляд закатывается к крыше, но мне плевать, поскольку удовольствие переполняет каждый мой нерв.

Мои крики удовольствия заглушают медленный рокот двигателя и скрип шин по асфальту.

— Блядь, да. — Дэмиен еще быстрее начинает двигать пальцами во мне, вытягивая каждую унцию удовольствия.

— Это наша хорошая девочка, — шепчет Нокс.

Финн тянет меня за волосы, и каждый дюйм моего тела накрывает волна удовольствия.

Мое сердце колотится о грудную клетку, когда я постепенно начинаю спускаться с вершины оргазма, грудь поднимается и опускается, пока я восстанавливаю дыхание, а пустая парковка перед нами возвращается в фокус.

Дэмиен усмехается, вытаскивая из меня пальцы. Я всхлипываю от внезапного ощущения пустоты, а он демонстрирует скользкие и блестящие пальцы.

— Не очень-то хорошо водить, когда отвлекаешься, ангел.

Прежде чем я успеваю огрызнуться, он засовывает пальцы в рот и закатывает глаза.

— Блядь, какая же она вкусная.

— Иди сюда, Рори, — голос Нокса звучит как мольба. — Мне тоже нужно попробовать.

Несмотря на то, что мои конечности ослабели от удовольствия, я не могу заставить себя поспорить.

Звонок телефона разряжает напряжение. Дэмиен роется в кармане и достает телефон.

— Черт, — рычит он. — Это тренер.

— Наверное, он хочет, чтобы мы вернулись. — Нокс звучит абсолютно несчастным от этой мысли.

— Я могу... отвезти вас. — Моя нога дрожит, когда я переставляю ее, чтобы нажать на газ, руки трясутся, а сердце все еще колотится как сумасшедшее.

Чудом, но мне удается отвезти “Дьяволов” обратно на каток. Каким-то образом, даже с ослабшими конечностями, я вожу лучше, чем когда-либо.

Не могу поверить, что мы только что это сделали. Что я кончила перед “Дьяволами”. Кончила на пальцы Дэмиена, пока Нокс и Финн лапали меня, дергали за волосы и называли хорошей девочкой.

О боже. Теперь я в полной заднице.

Когда я заезжаю на парковочное место, выпрыгиваю из внедорожника и протягиваю Дэмиену ключи, его темные глаза буквально прожигают во мне дыры.

— Подумай над нашим предложением, ангел. — Он кивает Ноксу и Финну, стоящим по бокам от него. Все их взгляды прикованы ко мне, заставляя меня таять на месте. Пожирая меня. — Мы будем ждать, когда ты будешь готова принять нас.





Выйдя из здания музыкального факультета, я плотнее кутаюсь в куртку. Мои пальцы болят от часов, проведенных за клавишами пианино. Но я готова тратить на репетиции столько времени, сколько потребуется, чтобы заставить профессора Абернати взять свои слова обратно.

Прохладный ветерок обжигает мои губы и нос. Часть меня так и чешется вытащить телефон, который прожигает дыру в кармане, и написать “Дьяволам”, чтобы они приехали и забрали меня. Мне не следует идти домой одной по темноте, но у меня такое чувство, что они все равно наблюдают за мной откуда-то из тени.

На следующей неделе у меня экзамен на знание правил дорожного движения. Как только я его сдам, смогу получить ученические права, а через месяц записаться на практический экзамен, обзавестись машиной и больше не беспокоиться о том, что придется идти домой одной по темноте.

Я уже собираюсь повернуть за угол здания музыкального факультета к парковке, когда треск позади заставляет меня замереть.

Я поворачиваю голову через плечо, вглядываясь в темноту, освещенную лишь тусклым светом фонарного столба, чтобы разглядеть, что скрывается в тени. Но за моей спиной никого нет.

Успокойся.

Когда я снова поворачиваю голову вперед, на меня бросается монстр из темноты.

Он впечатывает меня в шершавую кирпичную стену еще до того, как я успеваю закричать.

Мое сердце начинает колотиться где-то в горле, пульс бешено стучит.

Я была права. Я была права. Он бил и крушил все вокруг меня - это был лишь вопрос времени, когда настанет моя очередь.

Я следующая.

— Какого хрена, Рора? — кипит он. — Ты получила против меня чертов судебный запрет?

Даже в темноте я могу разглядеть каждую яростную морщину на его лице. Лице из моих кошмаров.

— Ты должен оставить меня в покое, Джеремайя.

Мое дыхание сбивается, зубы стучат, но уже не от холода.

— Ты думаешь, что можешь просто уйти от меня? — В его глазах бурлит ярость, а складка между бровями становится глубже. — После всего, что я для тебя сделал?

Несмотря на страх, бегущий по моим венам, я стискиваю зубы. Джеремайя никогда ничего для меня не делал. Каждый подарок, который он покупал, каждый счет, который он оплачивал, он делал это, чтобы держать меня на крючке. Чтобы я была у него в долгу. В его извращенном сознании, если я была ему должна, то никогда не смогла бы уйти. Не смогла бы выбрать одиночество вместо отношений с мужчиной, который доставал для меня свой кошелек.

Большая часть наших отношений не имела ко мне никакого отношения. Я могла бы быть кем угодно, девушкой с любым другим именем, и он относился бы к ней точно так же. Потому что ему не нужна подружка или жена - ему нужен объект, который он мог бы использовать по своему усмотрению.

— Отвали от меня. — Я толкаю его в грудь, но он не двигается с места.

Поэтому я использую последнее оружие в своем арсенале. Я кричу так громко, как только могу.

Его рука зажимает мне рот, заставляя замолчать.

— Рора, прекрати! Я просто хочу поговорить.

Никто не бежит на помощь. Я здесь совершенно одна, и рядом только он. Последний человек, с которым я хотела бы снова оказаться наедине.

Нет, нет, нет⁠…

— Все в порядке? — раздается легкий, воздушный голос. Что-то в нем кажется мне смутно знакомым.

В темноте к нам приближаются стук каблуков, и Джеремайя отскакивает от меня, засунув руки в карманы и даже опустив голову, как будто он способен испытывать стыд.

Облегчение от того, что его руки больше не касаются меня, подобно тому, как будто меня выдернули из ледяной ванны.

— Что здесь происходит? — Девушка с волнистыми каштановыми волосами, ниспадающими ниже плеч, останавливается в нескольких футах от нас. Длинные ногти, темная подводка, волчьи глаза.

Моника. Боже, я никогда не думала, что буду рада видеть ее.

— Просто разговариваем. — Джеремайя пытается улыбнуться, чтобы успокоить ее. Но он все еще кипит от злости. Все еще хочет потребовать ответов, объяснений, которые я не должна ему давать после всего, через что он заставил меня пройти.

Я делаю большой шаг от него, но этого никогда не будет достаточно. Даже если он переедет на другой конец света, это все равно будет недостаточно далеко.

— Это ты так называешь то, что припер меня к стенке? Просто разговариваем?

— Я просто… — Он запускает пальцы в волосы, словно хочет выцарапать себе мозги. — Я просто пытаюсь понять, как все исправить.

— Это невозможно исправить, Джеремайя. — Я подхожу ближе к Монике, хотя она и не совсем безопасная гавань. Но в данный момент я предпочитаю иметь дело с ней, а не с ним.

— Это любовная драма или мне нужно кому-нибудь позвонить? — Моника прищуривается, глядя на него. Я удивлена, что она хочет мне помочь после нашей первой встречи.

Не то чтобы я сожалела о том, что сказала или сделала, но она не совсем тот спаситель, на которого я бы рассчитывала в кризисной ситуации. Я бы скорее ожидала, что она бросит меня на растерзание волкам.

— Не нужно никому звонить. — Джеремайя поднимает ладони в знак капитуляции и отступает. — Я ухожу.

— Не возвращайся. — И хотя мои колени дрожат, мой голос остается твердым.

Несмотря на судебный запрет, он не обещает держаться от меня подальше. И я знаю, что лучше даже не надеяться на это. Его возвращение - лишь вопрос времени.

Моника ждет, пока Джеремайя сядет в свою машину и уедет, прежде чем снова переключить свое внимание на меня.

— Кто был этот очаровашка?

Как только Джеремайя наконец исчезает из виду, каждый мускул моего тела расслабляется от облегчения. Я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить свое бешено колотящиеся сердце.

— Мой бывший.

— Он всегда так с тобой обращался? — У нее хватает наглости хмурить брови, как будто она чем-то лучше его.

— Это не твое дело.

Моника тянется к крошечной сумочке, висящей у нее на плече.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я кому-нибудь позвонила? Охране кампуса?

— Что ты вообще здесь делаешь? — Уже почти одиннадцать, а она не учится здесь. Кто, черт возьми, тайно бродит по кампусу ночью в одиночку?

Она улыбается, но на ее идеальных зубах не остается ни малейшего следа ярко-красной помады.

— Я навещаю нового парня, с которым встречаюсь. Мы познакомились на вечеринке “Sigma Chi”. — Ее взгляд скользит по мне с неприятной жалостью. — Пойдем, позволь мне угостить тебя чаем. Тебе нужно что-то, чтобы успокоить нервы. Ты как чихуахуа.

— Со мной все в порядке, — я даже не дрожу. Ну, не так уж сильно.

Моника добродушно закатывает глаза и подталкивает меня в сторону “Ночной совы”, единственной закусочной, открытой до двух часов ночи.

— Не строй из себя героиню. Это всего лишь напиток.

Неохотно, но я следую за ней в закусочную и позволяю ей угостить меня чаем. Теплый напиток звучит заманчиво, а я слишком потрясена, чтобы сопротивляться. Она наблюдает за мной с улыбкой, пока я делаю глоток.

Не может быть, чтобы она была так добра ко мне без скрытого мотива. Я просто пока не понимаю, какого именно.

Может, она думает, что я расскажу Ноксу, какая она милая и как сильно изменилась. Да пошла она. Даже если ее личность каким-то чудом совершила поворот на сто восемьдесят градусов с тех пор, как они встречались, она не заслуживает его прощения или второго шанса.

Я делаю еще один глоток чая, и он согревает весь мой пищевод. Я действительно чувствую себя лучше, но не признаюсь ей в этом.

— Знаешь, это не делает тебя хорошим человеком.

К моему удивлению, она мило улыбается мне.

— В каждом из нас есть и хорошее и плохое, не так ли?

Ей удобно так говорить как человеку, в котором плохого гораздо больше, чем хорошего. Может, я и не знаю о ней многого из личного опыта, но Нокс рассказал мне достаточно, чтобы я не хотела узнавать ее лучше. Я уже точно знаю, что она за человек. Они с Джеремайей были бы идеальной парой.

— Как дела у Нокса? — осторожно спрашивает она.

Я так и знала. И прям таки ждала, когда она заговорит о нем. Если она была на вечеринке “Sigma Chi”, то пришла туда ради Нокса. Она все еще по нему сохнет.

— На самом деле ты здесь из-за него, да? — Я со стуком ставлю свой чай на стол между нами так, что жидкость едва не выплескивается через край. — Он больше не хочет иметь с тобой ничего общего. Не после всего, через что ты заставила его пройти.

Моника издает короткий смешок, качая головой, словно то, что она сделала с ним, было не более чем безумной подростковой выходкой.

— Я не виню его. Я была ужасной стервой в старших классах. Слава богу, те времена прошли.

— Это не меняет того, что произошло. — Те дни, может, и прошли, но она все равно оставила свой след в жизни Нокса. И она до сих пор вмешивается в нее.

— Знаешь, тебе не обязательно быть его сторожевой собакой. Очевидно, что мы оба двигаемся дальше. — Она улыбается. — И мой парень чертовски горяч.

Прежде чем я успеваю возразить, она достает свой телефон и начинает листать фотографии, на которых она в объятиях невысокого парня в футбольной майке с, надо признать, впечатляющей задницей. Вот они обнимаются на диване, затем целуются в кабинке, пока она сидит у него на коленях, а потом улыбаются в камеру на селфи. Сначала я подумала, что она врет насчет того, что двинулась дальше, но, возможно, это действительно так. Нокс будет рад услышать эту новость.

— К тому же я всегда знала, что у нас с Ноксом ничего не выйдет. — Она пренебрежительно взмахивает рукой. — Он слишком быстро теряет интерес. Ему нравится переходить от одной девушки к другой, но я уверена, что ты и так все это знаешь.

Мой позвоночник напрягается. Хотелось бы мне это отрицать, броситься на его защиту… но именно этот страх так долго мешает мне довериться “Дьяволам”. Именно он до сих пор бережет мое сердце.

Я ничем не лучше тех девушек, с которыми они водились раньше. Что помешает “Дьяволам” снова заскучать и перейти к кому-то другому?

— Но я уверена, что с тобой он другой. — Эти слова торопливо срываются с губ Моники, когда она замечает выражение моего лица.

В кармане вибрирует телефон. На нем два процента заряда. На экране высвечивается имя Нокса. Я одариваю Монику притворно-сладкой улыбкой.

— Да, другой.

Моя наживка повисает в воздухе между нами, и проходит несколько секунд тишины, в течение которых я готовлюсь к тому, что Моника даст мне пощечину, закричит, или дернет меня за волосы. Но она держит руки при себе, открывает переписку с кем-то, сохраненным в телефоне как “Малыш” с двумя смайликами-сердечками, и сообщает, что уже в пути.

— Что ж, — она встает, улыбаясь мне сверху вниз. — Рада, что смогла помочь. Надеюсь, у вас все сложится.

Я действительно чувствую себя виноватой за то, что не поблагодарила ее, когда она выходит из закусочной. Многие люди, которые жестоко обращаются со своими партнерами, милы со всеми остальными, но даже если она искренне добра ко мне, это все равно не делает ее хорошим человеком.

Когда Нокс снова звонит, я наконец провожу большим пальцем по экрану, чтобы ответить.

— Рори! — Он практически выкрикивает мое имя, тяжело дыша. — Где ты? Ты в порядке? Мы звонили, но так и не смогли дозвониться.

Меня накрывает волна вины, хотя это и не моя вина, что меня загнал в угол мой бывший, а потом спас последний человек на Земле, от которого я меньше всего ожидала, что он настолько обо мне забеспокоится, что поможет.

— Прости, телефон был на беззвучном режиме. Ты не мог бы приехать за мной? Я в “Ночной сове”.

“Дьяволы” появляются менее чем через десять минут, все с красными лицами, будто всю дорогу сюда бежали. Я бы не удивилась, если так оно и было.

Бесшумный, как тень, Финн скользит между столиками, пока не оказывается передо мной. Он осторожно приподнимает мой подбородок, и на его лице читается безмолвный вопрос. Неожиданные слезы в моих глазах размывают его черты.

Я киваю и с трудом выдавливаю из себя:

— Я в порядке.

Следующим на меня налетает Дэмиен, хватая за локоть на удивление нежно для того, кто трахал меня пальцами настолько жестко, что я до сих пор чувствую боль и пульсацию.

— Что-то не так.

Они так легко меня читают. Видят тревогу, написанную на моем лице.

Я делаю глубокий, успокаивающий вдох и рассказываю им о появлении Джеремайи. Лицо Нокса становится все мрачнее и мрачнее по мере того, как я делюсь всеми подробностями.

Он обхватывает мое лицо обеими ладонями. Его брови нахмурены, но взгляд мягкий. Хотя мне и нравится в Ноксе его мягкая сторона золотистого ретривера, эта его яростная, защитная версия заставляет мое сердце биться быстрее.

— Ты в порядке?

Я шмыгаю носом и киваю, поворачиваясь ко всем троим.

— Сейчас мне намного лучше.

В последнее время все кажется лучше, когда “Дьяволы” рядом.

Дэмиен делает шаг вперед, и его рука ложится на мой локоть - словно он боится прикоснуться ко мне где-то еще. Боится напугать так же, как это сделал Джеремайя.

— Прости. За то, что позволил ему прикоснуться к тебе.

Я быстро качаю головой. Не может же он всерьез извиняться. Он не сделал ничего плохого - никто из них не сделал.

— Это не твоя вина.

Дэмиен морщится, и в его темных глазах читается глубокое сожаление.

— Но ведь для этого мы здесь, не так ли? Как тебе удалось от него сбежать?

— Эм. — Я бросаю взгляд на Нокса. Ему точно не понравится то, что я собираюсь сказать. — Вообще-то, появилась Моника. По сути, она велела ему проваливать.

— Моника? — Хмурится Нокс. — Какого черта она там делала?

Я пожимаю плечами.

— Судя по всему, она встречается с кем-то из университета. Она показала мне фотографии.

Но это похоже, его нисколько не успокаивает.

— Да, я познакомился с ним на вечеринке “Sigma Chi”. Бедняга.

— Не переживай. То, что она спасла мою задницу, не делает ее моей новой лучшей подружкой.

— По крайней мере, кто-то был рядом, когда ты нуждалась в помощи, — говорит Дэмиен. — Меня бесит только то, что это были не мы.

— Не злись. Вы же не можете быть со мной все время. Вы уже и так сделали для меня все возможное. — Они все пожертвовали своим временем и здравым смыслом ради меня. Сейчас есть только три возможных исхода: Джеремайя либо подчинится запрету на приближение, либо окажется в тюрьме за его нарушение.

И я не хочу думать о третьем возможном исходе.

Нокс сжимает мою руку.

— Мы не допустим, чтобы подобное повторилось.

Финн скрещивает указательные пальцы на груди в виде Креста, пристально глядя на меня.

“Дьяволы” физически не могут находиться рядом со мной круглосуточно. Но я верю, что они сделают все, что в их силах, чтобы защитить меня.

Все трое смотрят на меня, и в складках между их бровями читается беспокойство. Стали бы они так усердно защищать меня, если бы я не спасла им жизни? Вдруг, все, что они делают для меня, продиктовано лишь тем, что они чувствуют себя в долгу передо мной, и ничем больше.

Но судя по тому, как они на меня смотрят... я сомневаюсь, что это так. Никто и никогда не смотрел на меня так, как смотрят на меня “Дьяволы”. Как будто я принадлежу им.

Я обхватываю себя руками. И на этот раз дрожь, пробегающая по рукам и спускающаяся по позвоночнику, никак не связана с прохладным ночным воздухом.

— Вы можете отвезти меня домой?

— Для тебя все, что угодно, ангел, — бормочет Дэмиен.

Финн берет меня за руку и, показывая жестами другой рукой, уводит меня.

— Что угодно.





Глава 15




Глава 15

Дэмиен



Мы собираемся убить его.

Финн вбивает адрес Джеремайи Краудера в GPS. Ему не составило труда найти его. Парень не особо пытается скрываться. Он думает, что ему не от кого прятаться.

Его ошибка.

По дороге туда мы не разговариваем, наши лица уже закрыты противогазами. Да и вообще мы почти ничего не говорили друг другу с тех пор, как узнали, что прошлой ночью он загнал Аврору в угол.

Мы подвели ее. Мы позволили ему снова наложить на нее лапы. И образ того, как он прижимает ее к стене, а его руки на ней, пожирал меня заживо последние двадцать четыре часа.

К счастью, сегодня вечером она на вечеринке “Sigma Chi” с Джульет и Сиенной, и всех троих охраняют Люк и Трей. Если Джеремайя уже отправился на ее поиски, он не пройдет мимо наших товарищей по команде.

— Это здесь, — объявляет Нокс ровным голосом. С прошлой ночи он тоже не в себе. Обычно ничто не может его вывести из себя. Ничто не может испортить ему настроение. И после сегодняшнего вечера Джеремайя Краудер больше никогда не сможет этого сделать вновь.

Я резко торможу перед двухэтажным домом. Он уединенно стоит в конце тупика, достаточно далеко от соседей, чтобы те не услышали криков, доносящихся изнутри.

Теперь мы используем это в своих интересах.

Кое-где внутри горит свет. Если он следил за Авророй, то к этому моменту он уже должен знать о нас. О ее трех Дьяволах. Он либо дома, либо заманивает нас в ловушку. В любом случае, мы его найдем. Ему нужно преподать урок. Он должен понять, что Аврора принадлежит нам и он больше никогда не сможет к ней приблизиться.

Прежде чем я успеваю распахнуть дверь, Нокс кладет руку мне на плечо.

— Не убивай его.

— А почему, блядь, нет? — Убийство этого мудака не входит в мои планы на сегодняшний вечер, но оно наверняка решило бы наши проблемы.

— Мы нужны Авроре. Все мы. Но мы не сможем быть рядом с ней, если окажемся за решеткой.

Я сжимаю челюсти. Он прав, но мне это не нравится. Не нравится, что этот ублюдок будет и дальше свободно разгуливать по Земле после всего, что он сделал с нашим ангелом.

— Я не убью, — соглашаюсь я. — Просто заставлю его почувствовать себя мертвым.

Нокс и Финн оба смеются.

Я поправляю противогаз, чтобы убедиться, что он надежно закреплен, а затем выхожу из машины.

Мы втроем подкрадываемся к дому, заглядывая в окна. Его нигде нет.

Финн работает над замком своей отмычкой и умудряется открыть дверь так быстро, что это удивляет.

— Занимаешься грабежами в свободное время? — спрашиваю я его.

Единственный ответ, который он мне дает, это легкое пожатие плечами.

— Давайте преподадим этому ублюдку урок, — бормочет Нокс, прежде чем как можно тише войти в дом.

На кухне и в гостиной горит свет, но вокруг тихо. Даже отдаленного шума телевизора сверху не слышно. Волосы у меня на затылке встают дыбом. Может, он заманивает нас в ловушку. Но нас трое против одного, и если он думает, что у него есть шанс, то он сильно нас недооценивает.

Ни в одной из этих комнат нет и намека на Аврору. Ни единого следа, указывающего на то, что она когда-либо здесь жила, тем более с семнадцати лет.

Они расстались всего пару месяцев назад. Этого недостаточно, чтобы стереть все следы ее присутствия, особенно если он утверждает, что все еще хочет ее. Если бы она меня бросила, я бы не выбросил ни одной ее чертовой вещи. Я бы хранил все, что она когда-либо дарила мне, вечно.

Ему было плевать, кто она такая. Она значила для него не больше, чем кожаный диван или случайный гобелен на стене. Аврора была для него не более чем украшением.

Мои руки сжимаются в кулаки. Он никогда больше не прикоснется к ней. Даже не взглянет на нее снова. Мы позаботимся об этом.

Мы разделились, чтобы осмотреть две ванные комнаты, заваленные грязным бельем, пустой кабинет, разгромленную спальню и гостиную, усыпанную смятыми пивными жестянками. Но здесь больше никого нет.

Я стискиваю зубы и хрущу костяшками пальцев. Я ведь и вправду мечтал превратить его лицо в кровавое месиво сегодня вечером.

— Его здесь нет, — подтверждает Нокс, и его лицо краснеет. Он тоже был готов выбить все дерьмо из Джеремайи, а теперь злится из-за того, что упустил возможность.

— Я предупрежу Люка и Трея. — Я достаю телефон и отправляю сообщение в групповой чат.



Дэмиен

Его здесь нет. Будьте начеку.



Через несколько секунд мой телефон вибрирует от сообщений от них обоих.



Люк

Понял.



Трей

Есть, капитан.



Я закатываю глаза. Даже если Джульет влюблена в этого парня, а Сиенна приняла в компанию, Трей все равно действует мне на нервы. И все же, если бы мне пришлось нанять кого-то для совершения убийства, я бы позвонил ему первым. Или, может быть, вторым после Джульет.

— Похоже, придется отправить ему сообщение другим способом. — На лице Нокса появляется ухмылка, пока он осматривает холостяцкую берлогу.

Финн как ни в чем не бывало кладет руку за заднюю панель плоского экрана телевизора и наклоняет его вперед, как будто он сделан из перьев. Телевизор с грохотом падает на ковер.

— Так держать! — хохочет Нокс.

С ухмылкой я хватаю открытый ноутбук с журнального столика и ломаю его пополам. А последовавший за этим треск доставляет мне огромное удовольствие.

Я бы предпочел, чтобы этот треск исходил от его носа, но пока придется довольствоваться этим.

В то время как треск и грохот наполняют воздух, поскольку Нокс и Финн крушат все подряд, я достаю из холодильника бутылку кетчупа, чтобы написать ему милую записочку на стене. Достаточно большую, чтобы он ее не пропустил.

Держись подальше.

Последнее. Предупреждение.





Глава 16




Глава 16

Аврора



— Где они? — Я поднимаю свой стаканчик, и волна теплого, как моча, пива ударяет мне по языку так, что я морщусь, заставляя себя проглотить его.

— Ты имеешь в виду своих парней? — Джульет одаривает меня насмешливой ухмылкой.

Моя первая реакция - показать ей средний палец, но я продолжаю сжимать пластиковый стаканчик. Больше нет смысла это отрицать. Они таскаются за мной по кампусу, подвозят, учат водить, следят, чтобы я была в безопасности, а после того, что произошло в машине Дэмиена, я даже не могу отрицать это перед самой собой. С момента нашей первой встречи они ясно дали понять, что хотят меня; и я наконец-то признаю, что тоже хочу их.

Кем бы ни были для меня эти “Дьяволы”, они мои.

— Они скоро должны быть здесь. — Люк отрывает руку от Сиенны только для того, чтобы показать мне сообщение в групповом чате, где написано, что “Дьяволы” уже в пути.

— Где они были? — Редко бывает так, что я не знаю, где находятся “Дьяволы”. Они либо на льду, либо в спортзале, либо в кафетерии, либо на занятиях, либо дома. Или же в машине со мной.

Во мне бурлит предвкушение при воспоминании о них троих, сидящих со мной во внедорожнике Дэмиена. Нокс лапает меня, Финн тянет за волосы, а пальцы Дэмиена у меня между ног.

Я даже представить себе не могу, каково это - чувствовать их всех троих внутри себя одновременно. Наверное, это было бы максимально близко к раю, насколько я могу себе представить это, оставаясь при этом в живых.

Хотя я сомневаюсь, что они дадут мне возможность дышать, когда будут по очереди входить в мой рот⁠…

Я заставляю себя сделать еще один глоток отвратительного пива, чтобы отвлечься, и меня сразу же чуть не тошнит. Ошибка.

И хотя я не знаю Люка или Трея так хорошо, как их девушек, выражение их лиц говорит мне, что они точно знают, где были “Дьяволы”, но держат рот на замке. Они не хотят, чтобы я знала.

Горячий гнев разливается по моим венам. “Дьяволы” месяцами преследуют меня, следят за мной, лапают в машине, ведут себя так, будто я им небезразлична, а теперь...

Теперь они трахают какую-то “хоккейную зайку”. Где еще они могут быть, чтобы их друзья не хотели, чтобы я знала?

Они мне ничего не должны. Они не просили быть моими парнями и не говорили, что любят меня. Я не имею права злиться.

Но именно это я и делаю. Это единственное чувство, которое бурлит во мне, и единственное которому я могу дать название.

Сиенна трется о Люка среди других пьяных гостей вечеринки, которые без особого энтузиазма танцуют посреди гостиной. Трей и Джульет уединились в темном углу, а их губы искажены коварными ухмылками, будто они замышляют что-то непристойное друг с другом.

Я - пятое колесо.

Собравшись с духом, я залпом допиваю остатки пива, как лекарство, и кричу друзьям, что ухожу. Это вторая разочаровывающая вечеринка, на которой я была в этом семестре, и думаю, что пора с ними завязывать. Вечеринки не для меня. Я бы сейчас с большей охотой занималась учебой.

Я направляюсь к двери, лавируя между разгоряченными, пьяными телами, пока не врезаюсь в кирпичную стену.

В мясистую кирпичную стену, покрытую невероятно мягким хлопком, под которым скрываются твердые, несгибаемые мышцы.

Мой взгляд поднимается все выше и выше, пока...

Лицо “Дьявола” скрыто противогазом. Но я узнаю его фигуру. Его характерный наклон головы, в то время как он изучает меня, находящуюся сильно ниже него.

— Дэмиен...

Позади меня теплое тело прижимается к моей спине. За талию меня обхватывают руки, знакомые и сильные. Якорь, удерживающий меня от того, чтобы уплыть в открытый океан. Он шепчет мне на ухо:

— Привет, красавица.

Я не могу сдержать улыбку, растягивающую мои губы. Нокс. Мое сердце колотится о ребра от их близости, от тепла, исходящего от их массивных тел, от их аромата сандалового дерева и мяты.

— Где вы были? — Я осматриваю толпу вокруг нас, но в масках только Дэмиен и Нокс.

Финна нигде не видно. Мой желудок сжимается от разочарования. Я хочу, чтобы они все трое были здесь, со мной.

Когда ни один из “Дьяволов” не отвечает, я прищуриваюсь.

— Где вы были?

Наконец Дэмиен подходит ближе, а его голос звучит опасно низко и искажается маской.

— Мы ходили навестить твоего бывшего.

Волосы у меня на затылке встают дыбом. Дерьмо. Если “Дьяволы” застали Джеремайю где-то одного, кто знает, в каком состоянии они его оставили. Особенно после того, как узнали, что он распустил руки.

Я осматриваю футболку Дэмиена и костяшки пальцев Нокса, но на них нет ни следа крови.

Мой пульс учащается. Где, черт возьми, Финн? Должна быть причина, по которой его нет здесь с ними, и она нехорошая.

— Что вы сделали? — шепчу я.

— Разгромили его квартиру. Его там не было. Но мы оставили ему сообщение. — Дэмиен складывает руки на груди. Поверх моей головы они с Ноксом встречаются взглядами друг с другом через маски. И оба, я уверена, самодовольно ухмыляются.

Меня накрывает волна облегчения. Как бы мне ни хотелось, чтобы “Дьяволы” выбили Джеремайе зубы, это только подлило бы масла в огонь. Его родители вытащат его из любых неприятностей, в которые он может попасть, и пострадают от всего этого только “Дьяволы”.

И я.

— Он должен держаться от тебя подальше, Рори, — руки Нокса крепче прижимают меня к нему. — И мы позаботимся, чтобы так и было.

— Что за сообщение? — Я поворачиваюсь в его объятиях, всматриваясь в лица вокруг. — Где Финн?

— Финн ждет тебя. — Голос Дэмиена из-за маски сочится намеками.

Мгновенно тревога и беспокойство растворяются, сменяясь предвкушением.

— Ждет где?

Не говоря больше ни слова, Дэмиен перекидывает меня через плечо, словно я невесомая, выбивая весь воздух из моих легких, когда его твердые мышцы и кости вдавливаются в мой живот. Мое платье задирается, обнажая трусики перед всеми гостями вечеринки.

Вокруг нас раздается хохот, пока я колочу кулаками по его спине, но с таким же успехом я могла бы быть мухой, учитывая полное отсутствие реакции с его стороны.

— Эй! Поставь меня!

Нокс шлепает меня по заднице поверх трусиков, прежде чем опустить подол моего платья. Он приподнимает маску ровно настолько, чтобы ухмыльнуться мне.

— Никто не должен видеть это, кроме нас.

Как будто все вокруг еще не успели мельком увидеть мои трусики. Хотя большинство людей здесь мне незнакомы, и через несколько месяцев я больше никого из них не увижу, мои щеки все равно пылают.

— Веселитесь! — нараспев кричит Джульет.

Сиенна показывает мне два больших пальца, словно тот по кому я сохну только что пригласил меня на выпускной, а не так словно меня перекинул через плечо капитан хоккейной команды, чтобы пронести через толпу пьяных студентов и поднять на второй этаж.

— Скучала по нам, дорогая? — спрашивает Нокс, пока Дэмиен несет меня по тускло освещенному коридору.

Мое сердце бешено колотится, щеки все еще горят, но в животе зарождается предвкушение, и я не могу его отрицать. Все, что я могу сделать, это показать ему средний палец.

Нокс усмехается под своей маской, и этот звук согревает меня до кончиков пальцев на ногах.

— Конечно, скучала, — отвечает за меня Дэмиен рокочущим голосом. — Но мы загладим свою вину.

Прежде чем я успеваю открыть рот, чтобы спросить, что именно они планируют со мной сделать, Дэмиен толкает дверь, ведущую в темную комнату. Единственный источник света здесь - мигающий светофор на ближайшем перекрестке, свет от которого проникает через окно.

Нокс заходит следом, но не он захлопывает за нами дверь. Эхо резкого звука гулко отзывается в моих ушах.

Я мельком успеваю заметить высокую стройную фигуру Финна, его темные волосы, сливающиеся с окружающей обстановкой, его огромную руку, прижатую к двери, и его лицо, скрытое под таким же противогазом, прежде чем Дэмиен ставит меня на ноги и прижимает к стене, положив на мою грудь свою массивную руку.

Второй раз за вечер из моих легких вытесняется весь воздух, но я не произношу ни единого слова жалобы. За моей спиной беспощадная стена, а передо мной – несокрушимые, словно каменные, “Дьяволы”.

В этой тишине единственные звуки, которые наполняют уши - это бешеное биение моего сердца и наше нетерпеливое дыхание.

— Как ты хочешь нас, ангел? — Спрашивает Дэмиен.

Три “Дьявола” окружают меня, заслоняя слабый свет, пробивающийся из-за их спин. Они - все, что я могу видеть. Каждый из них в спортивках и простых футболках, невзрачной одежде, позволяющей остаться незамеченными, несмотря на противогазы, которые, напротив, привлекают внимание.

Мое сердце колотится. Это происходит на самом деле. Нокс, Дэмиен и Финн окружают меня. Наблюдают за мной, ждут.

— Что ты имеешь в виду? — Хрипло спрашиваю я.

Нокс нежно проводит пальцем по моей щеке, обжигая ее своей теплотой. Он наклоняется так близко, что его маска касается моего уха.

— Ты хочешь, чтобы мы были нежны с тобой? — Его палец скользит к моей челюсти, пока не доходит до ее нижней части, где он зажимает мой подбородок большим и указательным пальцами. — Или ты хочешь, чтобы тебя трахнули?

Я сглатываю.

— Мы можем быть с тобой нежны. — Дэмиен снимает маску, бросая ее к своим ногам, и даже сейчас я поражаюсь его красоте. Резким линиям квадратной челюсти и темным, почти черным глазам. — Или мы можем сделать так, что завтра ты не сможешь ходить.

Мой язык словно прирос к небу. Но наконец, мне удается прочистить горло и успокоить свое бешено колотящееся сердце настолько, чтобы заговорить.

— А кто вообще сказал, что я хочу трахаться с вами? С любым из вас?

Не то чтобы я поднялась сюда по собственной воле. Они просто предполагают, что я готова снять трусики и раздвинуть ноги для них.

Они правы, но...

Неожиданно Финн падает на колени передо мной. Мое сердце подскакивает к горлу и замирает там, а все мои мышцы превращаются в камень.

В тишине, окружающей нас, я уверена, что все трое слышат каждый предательский, громоподобный удар моего сердца.

Ладони Финна ложатся на мои бедра и скользят вверх мучительно медленно, так что прикосновение его кожи к моей оставляет за собой дорожку мурашек. Когда он добирается до моих трусиков, его дыхание сбивается, и мне приходится подавить стон при виде этого.

Его грудь поднимается и опускается быстрее, а дыхание становится все более тяжелым, когда он зацепляет пальцами мои трусики.

И я не останавливаю его, пока он стягивает их до пола.

Призрачный ветерок обдувает влагу, уже ожидающую их. Я вздрагиваю.

— Кто сказал, что ты хочешь трахнуть нас? — бросает мне вызов Дэмиен, а затем поднимает руку к моему горлу и сжимает его, прижимая меня к стене. Я всхлипываю.

Финн скользит пальцем по моей щелке, и я перестаю дышать. Он отвечает из-под своей маски.

— Твоя ноющая киска.

Мои колени становятся ватными.

— Насколько она мокрая? — Слова вырываются из горла Нокса прерывистым шепотом.

Горло Финна поднимается и опускается.

— Насквозь.

— Блядь, — рычит Дэмиен. Его губы находят мои, сминая их в поцелуе.

Его рука сжимает мою шею, заставляя меня застонать и открыть для него губы, чем он пользуется в полной мере, скользя своим языком по моему.

Нокс слегка стягивает мое платье вниз, издавая стон, когда замечает жалкую пару стикини, прикрывающих мои соски. Он срывает их, и Дэмиен проглатывает мой крик, прежде чем спуститься губами к моей шее, посасывая кожу там почти до боли.

Мои бедра сжимаются вокруг руки Финна, но все, чего я добиваюсь этим, это прижимаю его к себе. Его палец снова скользит вверх по моей щелке, перенося влагу опасно близко к моему клитору.

Я всхлипываю. Я хочу, чтобы он прикоснулся ко мне там, нуждаюсь в этом...

— Ты такая совершенная, Рори, — шепчет Нокс, сбрасывая маску на пол с тихим стуком, прежде чем его губы смыкаются вокруг моего напряженного соска.

Я вскрикиваю, когда он начинает посасывать его, и искры удовольствия проносятся по каждой клеточке моего тела. Без губ Дэмиена, которые заглушали звуки, вырывающиеся из меня, мой крик эхом разносится по почти полностью тихой комнате. Любой, кто пройдет мимо, может услышать нас, войти...

— Заприте дверь, — выдыхаю я.

Дэмиен ухмыляется.

— А что, если мы хотим, чтобы кто-нибудь увидел шоу?

У меня подскакивает пульс. Даже если я соглашаюсь на то, чтобы меня впервые в жизни разделили трое мужчин, я не соглашалась, чтобы меня выставили напоказ перед кем-то еще с этой вечеринки. Хотя небольшая, крошечная часть меня не совсем против этого.

— Нокс буквально сказал, что никто не должен видеть мои трусики.

— И не увидит, — язык Дэмиена скользит к моему уху, заставляя меня дрожать.

Ни один из них еще даже не вошел в меня, а это уже лучший секс в моей жизни. Один мужчина, доставляющий тебе удовольствие, это хорошо. Даже очень хорошо. Но трое?

Ничто не сравнится с этим. Ничто не сравнится с ними. С “Дьяволами”.

Нокс выпускает мой сосок изо рта, прежде чем проложить дорожку поцелуев к другому:

— Ты будешь так прекрасно выглядеть, принимая все три наших члена.

Все три. Как, черт возьми, я справлюсь с этим? Я могу принять один в рот и другой в киску, но...

Прежде чем я успеваю ответить, Нокс обхватывает губами второй мой сосок. Я хватаюсь за его волосы, отчаянно нуждаясь в чем-то, за что можно было бы ухватиться, как за спасательный круг.

Большой палец Финна касается моего клитора. Каждая мышца в моем теле напрягается, пока он, наконец, наконец, не надавливает на него, и я ни за что не смогу кончить так быстро, но, срань господня…

Я выдыхаю его имя.

— Финн.

Он продолжает давить на мой клитор, но не двигает большим пальцем. Я вот-вот сойду с ума, поэтому начинаю покачивать бедрами, в отчаянии пытаясь получить от него то, что хочу. Пока он не рычит:

— Заставьте ее молчать.

Ни секунды не медля, Дэмиен закрывает мне рот своей огромной, тяжелой и неумолимой ладонью. Я не смогла бы оторвать ее, даже приложив всю свою силу.

Нет ничего более возбуждающего, чем быть в их власти. Полная противоположность тому, что я чувствовала с Джеремайей.

Потому что “Дьяволы” не такие, как он. Хотя я знаю их совсем недолго, глубоко внутри я понимаю, что могу им доверять.

Нокс сильно посасывает мой сосок, прежде чем отпустить его так, что моя грудь покачивается. Его пальцы сжимают твердые вершинки.

— Тебе нравится то, что мы делаем с тобой, ангел?

Я киваю, быстро и отчаянно.

Наконец, Финн приподнимает маску ровно настолько, чтобы открыть рот, и заменяет большой палец кончиком языка.

Я ахаю от первого влажного, мягкого прикосновения, но звук заглушается рукой Дэмиена.

Все трое издают стон. Нокс опускает взгляд, изучая, как мое лицо искажается от удовольствия, которое доставляет мне язык Финна между моими ногами.

— Мне нужно быть внутри нее. — Слова Нокса звучат как отчаянная мольба.

Дэмиен дергает мои бедра вперед, заставляя мой клитор глубже погрузиться в рот Финна, и я вскрикиваю. Боже, я знала, что язык Финна будет хорош, но, твою мать...

Дэмиен шлепает меня по заднице так сильно, что плоть сотрясается, и я взвизгиваю. Во что, черт возьми, я ввязалась? И почему я так готова к этому?

— И мы будем, — клянется Дэмиен.

Финн молча встает, стягивает платье через мою голову, небрежно бросая его на пол, а затем несет меня к кровати и бросает на нее. Остальные “Дьяволы” следуют за ним, словно жаждут понаблюдать за шоу, но я знаю, что скоро они станут его участниками. Их остекленевшие взгляды говорят мне, что они не смогут долго себя сдерживать.

Часть меня чувствует себя уязвимой и застенчивой под их пристальными взглядами, потому что я полностью обнажена и выставлена на показ. Другая же часть меня не хочет быть нигде больше.

Финн срывает маску и ложится на спину, прежде чем притянуть меня к себе. Его чувственный приказ заставляет мои бедра сжаться.

— Сядь.

Значит, Финн Эшби гораздо более разговорчив в постели. Интересно.

— Или что? — Дразню я, только для того, чтобы снова услышать его глубокий голос.

Прежде чем я осознаю, что происходит, меня поднимают за бедра. Я вскрикиваю, когда Дэмиен толкает меня на грудь Финну, а Финн подтягивает меня к своему лицу.

— Сядь ему на лицо, Рори. — Инструкции Нокса больше не нежные. — Сейчас же.

У меня по коже бегут мурашки. В этот момент я готова сделать все, что они прикажут.

Молния страха пробегает по моему позвоночнику, пока язык Финна не скользит по моей щелке.

— О боже! — Я опускаю руки на матрас над его головой, когда пытаюсь удержать равновесие.

Я теряю себя на языке Финна и закрываю глаза, пока Нокс не приказывает:

— Смотри на нас, ангел.

Матрас прогибается, и когда я открываю глаза, Нокс и Дэмиен оба стоят на кровати по обе стороны от меня, маски снова закрывают их лица, а кулаки скользят по их твердым членам.

У меня пересыхает во рту. Член Нокса длинный и широкий в обхвате, с толстой веной на нижней стороне, которую я мельком замечаю при каждом движении его кулака вниз. Его головка невероятно широкая. Как, черт возьми, он собирается запихнуть это в меня, для меня остается загадкой. Похоже, меня ожидает спазм челюсти. От кончика до основания он... пугающий. Мягко говоря.

Дэмиен поглаживает свой член так, как будто жаждет сломать меня им. И он мог бы. Но мое внимание привлекает то, что блестит на его нижней стороне, чуть ниже головки.

Три изогнутые штанги.

У Дэмиена гребаного Вандербильта лестница Иакова. Вы что, издеваетесь надо мной? “Дьяволы” пытаются уничтожить меня.

Я никогда не была с кем-то, у кого был бы пирсинг в члене, и я не уверена, что хочу узнать, какой хаос он может вызвать внутри меня.

А может, это будет лучшая ночь в моей жизни. Если бы мне пришлось делать ставку на один из двух вариантов, я бы поставила на то, что завтра я не смогу ходить, и мне это понравится.

— Погладь нас, Рори. — Нокс убирает руку со своего члена, и Дэмиен делает то же самое.

Руки Финна сжимают мои бедра, удерживая меня на месте. Я не слезу с его лица, пока он не позволит мне. Его язык кружит по моему клитору и слизывает мою влагу, но его движения медленные, неторопливые. Он подталкивает меня к краю, но не дает упасть с него.

Нерешительно я протягиваю руки, чтобы взяться за члены Дэмиена и Нокса. Они оба горячие и твердые в моих ладонях, и я делаю все возможное, чтобы обхватить их пальцами.

Дэмиен шипит сквозь зубы, а Нокс издает хриплый стон, когда я провожу пальцами по их длинам до основания.

Рука Дэмиена обхватывает мою руку на его члене, побуждая двигаться быстрее, а сам он запрокидывает голову назад, закрыв глаза. Нокс же прикусывает губу, не отрывая от меня взгляда. Ему нравятся медленные и упругие движения.

Волосы у меня на затылке встают дыбом, когда я представляю, с какой разной скоростью и какими разными способами они будут меня трахать.

Когда Финн прикусывает мой клитор, я вскрикиваю.

— О боже, Финн!

Его имя на моих губах приносит мне награду. Его язык начинает потираться о мой клитор сильнее, быстрее. Мышцы моих бедер напрягаются, и внизу живота разливается жар. Я никогда не кончала так быстро, даже в одиночестве, но оргазм стремительно нарастает…

— В рот, — рычит Нокс.

Он не дает мне шанса согласиться или отказаться, прежде чем подносит головку члена к моим губам. Я медленно провожу по нему языком, а он отслеживает каждое мое движение.

Когда я наконец открываю рот для него, он гладит меня по щеке.

— Хорошая девочка.

Никто не умеет хвалить лучше, чем Нокс Рокфеллер.

Его член, горячий и твердый, как камень, медленно скользит по моему языку, как будто у него есть все время в мире, чтобы оставаться у меня во рту. В моей груди поднимается паника от почти мгновенного напряжения моей челюсти вокруг него. Я не уверена, что моя челюсть выдержит достаточно долго, чтобы он кончил, не говоря уже обо всех троих.

Мне нужно заставить его кончить. Быстро.

Но язык Финна у меня между ног отвлекает меня. Я не могу точно сказать, слезы на глазах наворачиваются от напряжения моих челюстей вокруг члена Нокса или из-за языка Финна, который доставляет мне небывалое удовольствие.

Одной рукой я быстро дрочу Дэмиену, а другую держу у основания члена Нокса, не давая ему заставить меня проглотить его целиком. Я быстро двигаю головой, останавливаясь примерно на половине его длины, чтобы не вызвать рвотный рефлекс.

Он стонет, дышит хрипло, а его член становится скользким от слюны.

— Это наша гребаная хорошая девочка, Аврора.

— Она обещала тебе самый лучший минет в твоей жизни, — протягивает Дэмиен. — Надеюсь, это касается всех нас.

— Если это хоть какой-то показатель, — Нокс издает горловой стон, от которого у меня поджимаются пальцы на ногах, — то так и будет.

Мои губы пытаются растянуться в улыбке вокруг его члена в ответ на похвалу, но мой рот слишком наполнен им. Я кружу языком вокруг его головки, а затем снова скольжу ртом вниз. Вена на нижней стороне его члена неожиданно начинает пульсировать, и я ахаю.

— Вот так, детка. Именно так. — Рука Нокса сжимает мои волосы в кулак, направляя мои движения.

Его член проникает в мой рот все сильнее, быстрее, и я начинаю задыхаться вокруг него. Финн ласкает мой клитор так, будто отчаянно хочет насладиться моим вкусом, мое сердце колотится как бешенное, а удовольствие все нарастает, и нарастает...

Губы Финна обхватывают мой клитор, и он посасывает его. Жестко.

Я теряю всякий контроль над своими конечностями, своим ртом, когда на меня обрушивается цунами удовольствия. Я вскрикиваю вокруг члена Нокса, но он лишь использует эту возможность, чтобы трахнуть мой рот жестче. Все, что я могу сделать, это позволить им использовать меня, пока мои мышцы растекаются лужицей, а язык Финна продолжает ласкать меня, пока меня накрывают все новые волны оргазма.

— Блядь, это прекрасно. — Приглушенный голос Нокса полон благоговения.

— Она никогда не звучала так красиво, — соглашается Дэмиен, двигаясь в моей руке. — Тебе придется кончать для нас каждую ночь, ангел.

Мой пульсирующий клитор становится настолько чувствительным, что я хнычу и пытаюсь сдвинуться с лица Финна. Но он удерживает меня на месте, хотя движения его языка в конце концов замедляются, позволяя мне спуститься с вершины оргазма. Иисусе, как долго он собирается оставаться там внизу?

— Он хочет еще, — объясняет Дэмиен.

— Я сейчас чертовски близко, Рори, — предупреждает меня Нокс, тяжело дыша, начиная еще быстрее толкаться в мой рот. — Я хочу наблюдать, как ты кончаешь, всю ночь. Это самое возбуждающее, что я когда-либо видел.

— Я следующий, — рычит Дэмиен. И я воспринимаю это как предупреждение.

Наконец, Нокс убирает мою руку с основания своего члена и входит так глубоко, что его головка упирается в заднюю стенку моего горла. У меня срабатывает рвотный рефлекс, и я сдвигаюсь назад.

Язык Финна подо мной замирает, когда он усмехается.

Дэмиен и Нокс делают то же самое, но сквозь их маски этот звук становится одновременно зловещим и возбуждающим, а я выпускаю член Нокса изо рта, борясь с улыбкой, которая так и норовит растянуть мои губы. Я не могу поверить, что действительно нахожусь в комнате на какой-то вечеринке, наконец-то трахаюсь с “Дьяволами”, и мы уже достаточно комфортно себя чувствуем друг с другом, чтобы смеяться, находясь в таком положении.

Быть с ними намного, намного лучше, чем я могла себе представить.

— Ублюдки.

Дэмиен цокает.

— Лучше накажите ее за это, парни.

У меня нет ни секунды, чтобы подготовиться, прежде чем рука Нокса снова хватает меня за волосы, а его член раздвигает мне челюсти.

— Вот так, ангел. Прими мой член, как хорошая девочка.

Слезы застилают мне зрение, когда он входит в меня, а по подбородку стекает слюна, пока он толкается снова и снова, наказывая меня ударами по небу и задней стенке горла.

Финн наказывает меня, целуя там, где я этого хочу. Но эти нежные поцелуи не дают мне вновь подняться на вершину наслаждения, к которой я так стремлюсь. Я всхлипываю, отчаянно желая, чтобы он коснулся моего ноющего клитора.

— Не останавливайся, — говорит Дэмиен Ноксу. — Трахни ее жестче.

Нокс так и делает, толкаясь в мое горло снова и снова.

— Ты заставишь меня чертовски сильно кончить, красавица.

Его толчки внезапно прекращаются, и я не успеваю подготовиться, как он вливает свою сперму мне в рот.

Я давлюсь и содрогаюсь, принимая его сперму, которая заливает мое горло, заставляя меня глотать. По моим щекам текут слезы, пока я пытаюсь сохранить возможность дышать. Мои ногти вонзаются в его бедро, но он не сбавляет напора.

Язык Финна наконец снова касается моего клитора, вознаграждая меня за то, что я проглотила сперму его друга, отчего удовольствие смешивается с силой моего рвотного рефлекса.

Наконец, Нокс выходит из моего рта, и я с хрипом втягиваю воздух. Легкий солоноватый привкус его спермы остается на моем языке, в горле.

— Ты пытался утопить меня? — Мое сердце бешено колотится, легкие сжимаются и все еще отчаянно нуждаются в кислороде, которого он меня лишил.

Я никогда бы не подумала, что добрый, милый, забавный Нокс будет таким властным в постели. Но даже с ослабевшими мышцами и заплаканными щеками, я хочу большего.

Я не вижу его улыбки за маской, но слышу ее.

— Вовсе нет, красотка. Тебе предстоит глотать еще дважды.

Дэмиен смеется, а мои глаза расширяются. Они все ожидают, что я проглочу их сперму? Я едва смогла справиться с Ноксом.

— Я не...

Но Дэмиен не дает мне закончить, потому что проталкивает свой член между моих губ, так что его пирсинг скользит по моему языку. Ощущение непривычное, но странно возбуждающее, металлический привкус резко контрастирует с соленостью его кожи.

Я хнычу из-за боли в челюсти, когда он заполняет меня. Мне придется трахнуться с Финном, просто чтобы не свело челюсть.

— Иисусе, — шипит Дэмиен, и его член немедленно начинает пульсировать у меня на языке.

У меня есть ощущение, что он не продержится долго, и я молю Бога, чтобы так оно и было, потому что я не знаю, как иначе смогу это пережить.

Дэмиен не начинает медленно и не щадит меня, как Нокс. Он хватает меня за голову обеими руками и удерживает на месте, так что даже кровать скрипит, пока он покачивает бедрами взад-вперед, быстро и неумолимо.

О боже мой, о боже мой, о боже мой. По моим щекам текут слезы, и я разрываюсь между желанием разрыдаться и желанием закричать от удовольствия.

— Она так хорошо принимает наши члены, — хвалит Нокс. Невероятно, но он уже снова стал твердым, и обхватывает моей обмякшей рукой свой член. Он использует ее как марионетку, чтобы дрочить.

— Твои слезы так красивы, ангел. — С придыханием произносит Дэмиен, проникая в мой рот. Все, что я могу делать, это оставаться на коленях и принимать его. — Просто подожди, когда мы все трахнем тебя одновременно. Во все три дырочки.

Я ни за что не смогу справиться с этим сегодня. Я ни за что не смогу пережить еще и это. Мое сердце просто не протянет столько.

Нокс стонет, заставляя меня крепче сжать руку вокруг его члена.

— Я, блядь, не могу дождаться.

Финн шлепает меня по заднице обеими руками, звук получается резким и отдается эхом. Я морщусь, но боль почему-то доставляет удовольствие. Несомненно, завтра на моей коже останутся отпечатки его ладоней.

Я хочу, чтобы их метки остались повсюду на моем теле.

— Я собираюсь кончить. — Хватка Дэмиена на моих волосах усиливается до такой степени, что боль пронзает мой череп, когда он погружает свой член глубоко мне в рот.

Неожиданный поток горячей спермы ударяет мне в горло, но он не прекращает толчки, изливаясь в меня, пока его пирсинг скользит по моему языку. Я всхлипываю, и пытаюсь сглотнуть, борясь с рвотным рефлексом. Дэмиен сжимает мою челюсть, заставляя проглотить все до последней капли.

Когда он, наконец, вытаскивает свой член из моего рта, меня охватывает облегчение. Челюсть все еще болит, но теперь это тупая боль, а не острая.

По члену Дэмиена стекает струйка спермы. Он цокает.

— Все, ангел.

Большим пальцем он собирает сперму и проталкивает ее между моих губ. Жест ужасно непристойный, унизительный…

Я обхватываю губами его большой палец и обсасываю его. Я буду их ангелом столько, сколько они захотят.

Рот Финна покидает мою киску. Мои руки дрожат, все конечности стали ватными. Я не уверена, что смогу стоять.

Но у меня нет возможности это проверить, потому что Финн опрокидывает меня на спину. Я вскрикиваю.

Все трое нависают надо мной: Дэмиен и Нокс маячат в своих масках, стоя на матрасе, а тело Финна подминает мое под себя.

— Теперь ты трахнешь меня? — Шепчу я. Я цепляюсь за его восхитительные бицепсы. Не уверена, что смогу выдержать продолжение, но готова это выяснить.

Финн качает головой, и моя грудь сжимается от разочарования.

— Ты не будешь меня трахать?

Они спросили, хочу ли я этого. Сейчас это то, чего я хочу больше всего на свете.

Раздается мрачный смешок Дэмиена.

— Пока нет, детка. Для этого тебе понадобится серьезная подготовка.

Я не уверена, что мне нравится, как это звучит. А может и нравится.

Они с Ноксом продолжают дрочить, а Финн приподнимается и ползет вверх по моему телу, пока его бедра не оказываются по обе стороны от моей головы. Я застываю, пойманная под ним в ловушку.

Его рука скользит в спортивные штаны и, наконец, он вытаскивает член. Мое сердце снова начинает колотиться.

Член Финна такой же длинный и твердый, как и у других “Дьяволов”, а его головка уже блестит от предэякулята. Его член изогнут вверх, и как будто создан для того, чтобы попасть в то местечко внутри меня, которое заставит меня кричать.

Его пронзительные голубые глаза пожирают меня, пока он дрочит себе, медленно проводя рукой по всей длине, дюйм за дюймом. Его взгляд точно передает то, что он хочет мне сказать. Приготовься. Я тоже не буду с тобой церемониться.

Я улыбаюсь, и на губах Финна тоже появляется дерзкая ухмылка.

— Отдай мне все, — выдыхаю я.

Его ухмылка исчезает, веки опускаются, а затем он свешивается с кровати и надевает маску, скрывая лицо. По моей спине пробегает холодок. Я не могу точно понять, в чем именно дело, но есть что-то в том, что мужчина в маске сидит на мне, смотрит на меня сверху вниз и подносит свой член к моим губам, что заставляет мои пальцы на ногах поджиматься от предвкушения.

Финн раздвигает мои губы своим членом. Я вдыхаю так глубоко, как только могу, когда он проводит своим членом по моему языку, а его вкус уже слегка солоноватый от его предэякулята.

Он не торопится, медленно скользит внутрь, раздвигая мою челюсть все шире, и погружаясь все глубже и глубже. Слезы снова щиплют мне глаза, и я не думаю, что после сегодняшнего ночи они у меня еще останутся.

Из глубины его горла вырывается гортанный стон. А я сжимаю бедра, пытаясь облегчить нарастающую там боль.

Нокс опускается на колени, и матрас прогибается под его весом. Он продолжает поглаживать свой член, в то время как другой рукой скользит мне между ног, касаясь моего клитора.

Я хнычу вокруг члена Финна, и Нокс стонет.

— Из нее течет на постель.

— Твою мать, — шипит Дэмиен.

— Мне нужно попробовать ее на вкус. — Нокс раздвигает мои ноги, поднимает маску и зарывается лицом мне между ног.

Я вскрикиваю, и этот звук вырывается мимо члена Финна. Нокс облизывает и посасывает меня, как изголодавшийся мужчина, а в это же время Финн ударяется о мой небный язычок.

— Глубоко в горло, — рычит он, и я не уверена, команда это или предупреждение.

Финн пульсирует внутри меня, но он не вытаскивает член, чтобы снова провести им по моему языку, как другие “Дьяволы”. Он остается погруженным в мой рот, лишь слегка выходя для того, чтобы с силой врезаться в мое горло.

О боже. Мои ногти впиваются в его бедра, но он, кажется, даже не замечает этого, потому что продолжает толкаться. Они все чертовски безжалостны, а я катастрофически слаба перед ними.

Нокс пожирает меня в исступлении, и во мне начинает пульсировать удовольствие. В моих венах бурлит кровь, как предупредительный сигнал, а сердце бьется неровно. Он заставит меня кончить снова. Они все собираются сделать это.

Дэмиен сползает с кровати и поглаживает свой член, подходя ко мне. Он направляет головку на меня, его дыхание становится тяжелым, а грудь вздымается точно так же, как это было прямо перед тем, когда он кончил мне в рот.

Нет, он же не собирается...

Прежде чем я успеваю закрыть глаза, струйка спермы попадает мне на щеку.

Я ахаю, и Финн пользуется этим, начав трахать мой рот еще быстрее. Я всхлипываю, вцепившись в его бедра, когда горячая сперма Дэмиена снова попадает мне на лицо. И я не могу отвернуться или сбежать, потому что Финн прижимает меня к кровати.

Но мысли о побеге покидают мою голову, как только Нокс всасывает губами мой клитор, а затем прикусывает его.

Я вскрикиваю, когда на меня неожиданно накатывает оргазм. Мои стоны звучат высоко и громко, даже несмотря на то, что член Финна их заглушает.

— Блядь, — стонет он, врезаясь в мое горло в последний раз, прежде чем его сперма изливается наружу. Паника от того, что на этот раз я действительно могу захлебнуться, когда пытаюсь сглотнуть, распластавшись на кровати, охватывает мое сердце.

Финн не останавливается, даже когда я извиваюсь под ним, да и Нокс тоже. Ни один из “Дьяволов” не отпускает меня, пока последняя капля спермы не покидает тело Финна, а мое горло поднимается и опускается, когда я пытаюсь сглотнуть.

К тому времени, как он выходит из моего рта, у меня болит в груди. Между ног у меня мокрое месиво, а Дэмиен усмехается, вытирая простыней свою сперму с моего лица.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

— Это был уже перебор.

— Вот почему тебе это понравилось, — просто отвечает он, вытирая последние свои следы с моей кожи.

Не могу поверить, что он прав. Не могу поверить, что мне понравилась каждая секунда того, что они со мной делали. Безумно понравилась.

— Ты была невероятна, Рори. — Нокс поглаживает мою щеку, лучезарно улыбаясь мне. — Это наша девочка.

Наша девочка. Я не могу поверить, что это произошло на самом деле. Что теперь я действительно принадлежу им.

И это одновременно возбуждает, волнует, успокаивает и пугает.

— До всего этого... Финн упомянул что-то о погоне за мной. Может быть, мы сможем сделать это в следующий раз?

Нокс издает низкий смешок.

— Все, что захочешь, красавица.

— Твою мать. — На этот раз низкое шипение Дэмиена вызвано явно не удовольствием.

Я резко сажусь на кровати. Телефон Дэмиена излучает синий свет, пока он пристально смотрит на экран.

— Что такое? — Спрашивает Нокс.

Дэмиен снова снял маску и хмуро смотрит на других “Дьяволов”, прежде чем его взгляд останавливается на мне. Не говоря ни слова, он показывает нам видео, которое воспроизводится на его телефоне.

Но это не видео. Это прямая трансляция. Из моей квартиры.

Мое сердце замирает, когда я замечаю темную фигуру, крадущуюся в темноте. Качество видео плохое, оно темное и немного зернистое, но есть только один человек за пределами этой комнаты, который мог бы вломиться в мою квартиру.

Джеремайя, должно быть, получил сообщение “Дьяволов”. Или он уже был на пути к моей квартире, когда “Дьяволы” отправились на его поиски.

Он ничего не ломает. И ничего не забирает. Он держит руки в карманах своей толстовки, а его голова поворачивается в разные стороны. Он что-то ищет.

Меня.





Глава 17




Глава 17

Аврора



После того, как мы позвонили в полицию с вечеринки “Sigma Chi”, мои руки все еще дрожат.

— То ваше предложение пожить у вас… оно еще в силе?

Не могу поверить, что действительно принимаю их предложение переехать к ним, но у меня нет особого выбора. Я знала, что это лишь вопрос времени, когда Джеремайя найдет мой новый адрес, и, судя по всему, он не остановится даже перед взломом, чтобы добраться до меня. Я не могу продолжать жить там, особенно одна.

Брови Дэмиена низко нависают над его темными глазами.

— Нет.

У меня сердце уходит в пятки. Они передумали. Теперь, когда они получили то, что хотели...

— Это обязательно. Ты переезжаешь к нам, ангел. Теперь это не обсуждается.

Меня переполняет ошеломляющее облегчение, и я бросаюсь ему на шею. Он прижимает меня к себе, и меня окутывает аромат его одеколона, которым пропитана его футболка, его тело все еще пылает жаром, а сердце колотится от того, что оказалось одновременно лучшей и худшей ночью в моей жизни.

Когда я отстраняюсь, то складываю руки на груди и смотрю на “Дьяволов”. Высокие, мощные, великолепные - они намного лучше, чем я заслуживаю.

— Я не хочу приносить свои драмы к вашему порогу.

— Это не драма. — Нокс подходит ближе и берет меня за подбородок. — Ты в опасности, Рори. И мы сделаем все, что в наших силах, чтобы защитить тебя.

Наконец, я поворачиваюсь к Финну. К безмолвной тени, всегда маячащей рядом. Его черные волосы растрепаны, и я не могу дождаться, когда увижу, как они будут выглядеть после по-настоящему бурной ночи, проведенной вместе.

Но прямо сейчас напряженность в его голубых глазах заставляет меня сглотнуть.

— Ты пойдешь с нами , — жестикулирует он. — И мы тебя не отпустим. Теперь ты наша, Аврора. Не забывай об этом .

Я киваю, и “Дьяволы” надевают свои маски и выводят меня из комнаты, словно телохранители. Или дикие псы.

К дому “Дьяволов” мы едем в тишине, но Финн держит меня за руку на заднем сиденье. Не могу поверить, что я так быстро привыкла к “Дьяволам”. Но так или иначе, я чувствую себя абсолютно комфортно наедине с ними тремя в машине. Точно так же, как я чувствовала себя абсолютно комфортно наедине с ними на вечеринке “Sigma Chi”. Не могу вспомнить, когда в последний раз я чувствовала себя настолько спокойно с кем-либо.

С Джеремайей я всегда была настороже, ходила практически на цыпочках, чтобы не вывести его из себя. Но с “Дьяволами” я ни секунды не беспокоюсь об этом. Я не боюсь разозлить их, сказав что-то не то. Я не боюсь их вспышек гнева или плохого настроения.

Может, именно так и ощущается безопасность.

— Мы дома, — объявляет Дэмиен с водительского сиденья.

Дома. Когда в последний раз я чувствовала себя где-то как дома? Точно не в квартире, которая казалась временным убежищем от Джеремайи, пока он в конце концов, как и следовало ожидать, не выследил меня. Не в его доме, где он разрешил мне жить вместе с ним, оплачиваемом его родителями, в стенах которого не осталось и следа моего присутствия. Ни в одной из приемных семей, в которых я жила.

В последний раз я чувствовала себя как дома, когда еще были живы мои родители. Теперь же единственное, что дарит мне хотя бы крупицу этого чувства, это когда я держу свою скрипку в руках. Она последняя ниточка, связывающая меня с родителями.

Но таунхаус передо мной - с красно-черными эмблемами, висящими на двери и окнах, которые свидетельствуют о том, что здесь живут лучшие хоккеисты “Дьяволов Даймонда” - определенно имеет потенциал. Даже если сейчас он не кажется мне домом, когда-нибудь он может им стать. Потому что здесь живут “Дьяволы”, а там, где находятся они, я чувствую себя в безопасности.

Я смаргиваю слезы. Слава богу, я была там в ночь аварии. Мир был бы гораздо хуже без них, и я... я, возможно, не выжила бы без них.

Финн, должно быть, ошибочно принимает мои слезы за страх, потому что сжимает мою руку. Все трое уже без масок, и в ярко-голубых глазах Финна читается беспокойство.

— С нами ты в безопасности.

Я киваю.

— Я знаю.

Я никогда не чувствовала себя в большей безопасности, чем рядом с ними.

Надеюсь, полиция скоро прибудет в квартиру, если еще не прибыла. В лучшем случае, они поймают Джеремайю с поличным. Наденут на него наручники, арестуют, предъявят обвинение. Не только за незаконное проникновение, но и за нарушение запретительного судебного приказа. Однако, какое бы наказание они ему ни назначили, этого будет недостаточно - я уже знаю это. В лучшем случае он, вероятно, получит несколько месяцев тюремного заключения, но, зная его родителей, они подкупят нужных людей, и он отделается не более чем условным сроком.

В худшем случае они его не поймают. Ему все сойдет с рук. Даже несмотря на то, что в отношении него есть судебный запрет, он скрыл лицо капюшоном толстовки. Его невозможно четко опознать. Этого будет недостаточно для предъявления обвинений, не говоря уже о том, чтобы посадить его за решетку.

Если бы не “Дьяволы”, я не знаю, куда бы я пошла.

— Спасибо. — Слова вырываются хрипом, поэтому я проглатываю комок, застрявший у меня в горле. — За... — За то, что защищаете меня, спасаете, понимаете, заботитесь обо мне…— за все.

Нокс ласково улыбается мне. Почти... с любовью.

— Давайте отведем ее внутрь.

Финн протягивает руку, чтобы помочь мне выбраться из внедорожника, Дэмиен достает огромную куртку с заднего сиденья и накидывает ее на мои дрожащие плечи, а Нокс ведет меня за руку внутрь.

В доме “Дьяволов” меня сразу же встречает запах подгоревшего бекона. Одна тарелка с крошками стоит на столе, а на кухонной стойке - другая, с большой горкой обугленных полосок бекона.

Трей и Джульет ковыряются в подгоревшем беконе, сидя на табуретах за барной стойкой, а Сиенна и Люк развалились на диване в гостиной позади них. Сиенна оживляется и вскакивает на ноги, когда замечает меня.

— Аврора! Боже мой, ты здесь!

Мое сердце увеличивается вдвое, как у Гринча, каждый раз, когда Сиенна визжит, как маленький ребенок, при моем появлении. Она, возможно, действительно самый милый человек на свете.

— Аврора переезжает, — улыбается мне Нокс сверху вниз, сжимая мою руку.

Я прикусываю губу. В этом доме уже живет семь человек. Как они отнесутся к появлению еще одного соседа? Больше шума, больше посуды и, учитывая мои кулинарные навыки, больше подгоревшего бекона.

Сиенна хлопает в ладоши, сияюще улыбаясь.

— Ура! Еще одна девушка в доме!

— Слава богу, — ворчит Трей, бросая обратно на тарелку полоску бекона, которую он рассматривал. — В этом доме слишком много тестостерона.

— Давно пора. — Люк прислоняется плечом к стене, скрестив руки на груди. Я понимаю, почему Сиенну к нему влечет. Я даже могу понять влечение Джульет к Трею, несмотря на то что меня он немного пугает. — Мне было интересно, когда это произойдет.

— Что заставило тебя передумать? — Джульет хрустит почти черным ломтиком бекона. — Член был настолько хорош?

Я открываю рот, но прежде чем успеваю ответить, вмешивается Финн.

— Очевидно.

Все смеются, и даже я не могу подавить смешок, несмотря на жар, заливающий мои щеки.

— Кто-то вломился в мою квартиру, — объясняю я. — Но член тоже был хорош.

— Ты хотела сказать – великолепен, — приподнимает бровь Дэмиен.

— Волшебный, — улыбается Нокс.

— Кто-то вломился в твою квартиру? — визжит Сиенна, подбегая ко мне. — Боже мой! Ты в порядке? Они что-нибудь взяли?

— Я в порядке, — успокаиваю я ее. — Мы видели, как он вломился, на камерах. Мы вызвали полицию, но я пока не знаю, взял ли он что-нибудь.

— Это так страшно. Я так рада, что ты здесь. Ты видела, кто это был? — ее глаза расширяются. — Это был твой бывший?

“Дьяволы” рядом со мной напрягаются.

— Да, — рычит Дэмиен.

— Тогда я очень рада, что ты здесь, — говорит Сиенна.

— Звучит так, будто у парня есть желание умереть, — комментирует Трей.

Люк кивает. Почему-то они оба выглядят такими же взбешенными, как и мои “Дьяволы”.

— Если ты переезжаешь, я должна предупредить тебя, что Пушистик иногда сбегает. — Джульет спрыгивает со своего табурета и сурово смотрит на меня. — Так что не убивай его.

Пожалуй, это самая тревожная новость на сегодняшний день.

— Кто такой Пушистик и зачем мне его убивать?

— Как ты относишься к паукам? — Спрашивает Дэмиен.

— Не фанатка.

— Вот почему ты захочешь убить Пушистика, — морщится Нокс, как будто он тоже не фанат питомца Джульет.

— Но не делай этого, — вмешивается Джульет. — Я люблю его больше всех в этом доме.

Сиенна ахает от ужаса, в то же время, когда Трей притягивает Джульет к себе за бедро.

— Осторожнее, демон. Я заставлю тебя пожалеть об этих словах.

Она одаривает его застенчивой улыбкой.

— Может быть, поэтому я так и сказала.

Люк кашляет.

— Снимите комнату.

Трей поворачивается ко мне, и от его волчьей улыбки у меня сводит живот.

— Ты можешь услышать крики, но не пугайся - все по обоюдному согласию.

— Что я могу сказать? — ухмыляется Джульет. — Он крикун.

Трей перекидывает ее через плечо и уносит в их комнату, даже не попрощавшись, и дверь за ними хлопает.

Сиенна улыбается мне.

— Серьезно, мы все очень рады, что ты здесь. Оставайся, сколько захочешь. Не чувствуй себя чужой или гостьей, потому что ты не такая. Теперь ты одна из нас.

Я ничего не могу с собой поделать. Я отпускаю руку Нокса и обнимаю Сиенну.

— О! — удивленно вскрикивает она, но быстро обнимает меня в ответ.

— Спасибо, — говорю я ей, отстраняясь. — Ты до странности милая.

Она весело улыбается мне.

— Эм, спасибо?

— Я говорю это как комплимент. Никто не бывает таким милым. По крайней мере, со мной.

Позади нас Финн прочищает горло.

— Мы были очень милы с тобой, Рори, — напоминает мне Нокс.

Дэмиен ухмыляется.

— Особенно сегодня вечером.

— Нам не нужны подробности, — говорит им Сиенна. А затем снова обращает свое внимание на меня. — Нужна пижама? У меня наверняка найдется что-то, что тебе подойдет.

— Она может спать голой, — протягивает Дэмиен, собственнически обнимая меня за талию.

Нокс и Финн ухмыляются. Им обоим нравится эта идея.

— Уверен, у них найдется майка, в которой она сможет спать, — протягивает Люк, и на его губах появляется самодовольная улыбка. — Вопрос в том: чья?

Между нами повисает напряженное молчание, пока “Дьяволы” переглядываются, ведя безмолвный спор.

— Большое спасибо, Люк.

Он тепло улыбается мне.

— Добро пожаловать в семью.

Семья. Мое сердце сжимается. Он даже не представляет, как много значит для меня это слово. Семья - это именно то, что я искала с тех пор, как умерли мои родители. Но видимо я просто искала не в тех местах.

Но, кажется, удача решила встать на мою сторону.

Сиенна дарит мне ободряющую улыбку.

— Просто дай нам знать, если тебе что-нибудь понадобится. Мы действительно рады, что ты здесь, Аврора.

Каким-то образом ее заверения полностью успокаивают меня.

Я совсем не рада обстоятельствам, которые привели меня сюда, но... мне начинает казаться, что это наилучший возможный исход для такой дерьмовой ситуации.

Сиенна берет Люка за руку, и, пожелав нам спокойной ночи, они исчезают в его комнате.

Как только мы остаемся одни, Нокс притягивает меня ближе к себе за бедро, а его тепло окутывает меня, как одеяло.

— Я лучше всех умею обниматься. Так что сегодня ночью ты можешь спать в моей постели.

Дэмиен хмурится.

— Она проведет ночь в каждой из наших кроватей. Мы все проведем ночь с ней.

Я закатываю глаза.

— Вы что, собираетесь составить график сна?

“Дьяволы” кивают друг другу, словно все согласны установить график ночевок. Со мной.

Я отодвигаюсь от Нокса.

— Вообще-то, я хочу спать одна.

Все трое смотрят на меня так, как будто я только что пнула их щенка.

— Почему ты пытаешься разбить нам сердца, красавица? — Нокс ударяет себя кулаком по груди, будто я воткнула ему нож в сердце.

Я обнимаю себя за плечи.

— У меня... кошмары. Я не хочу никого из вас будить.

— Это смешно, — фыркает Дэмиен.

— Ты же знаешь, что преимущество наличия трех бойфрендов в том, что хотя бы один из нас будет бодрствовать, чтобы утешить тебя, когда тебе приснится кошмар, верно? — улыбается мне Нокс, и мое сердце замирает.

Три бойфренда. Так вот кто они для меня? Я решаю не поднимать эту тему. Сегодня нам не нужно в добавок ко всему пытаться еще и определить статус наших отношений. Я невероятно устала, и уверена, что они трое тоже готовы завалиться спать.

— Это не подлежит обсуждению, — говорю я им.

Дэмиен злится, Нокс разочарован, но выражение лица Финна кажется странно понимающим.

— Мы обсудим это завтра, — уступает Дэмиен.

Финн берет меня за руку, открывает дверь в темную спальню и указывает внутрь. Я качаю головой и отступаю назад.

— Я же сказала, что буду спать одна.

Он указывает на себя, а затем на гостиную.

— Диван.

— Нет, я буду спать на диване. Я не выгоняю тебя из твоей собственной постели.

Настала его очередь закатывать глаза, а затем он подталкивает меня за ягодицы в свою комнату и закрывает за мной дверь. Его шаги затихают, и я улыбаюсь, глядя на дверь. Он милый, в своей очень странной манере.

Я щелкаю замком и роюсь в комоде Финна в поисках футболки, в которой можно спать. Даже если остальные согласны, чтобы я осталась здесь, они, вероятно, передумают, если я разбужу их всех криками. Надеюсь, сегодня я слишком устала, чтобы видеть сны.

Но на самом деле я беспокоюсь, что они станут еще хуже.

Джеремайя вломился в мою квартиру. Кто знает, каковы были его намерения. Найти меня и... что потом? Что он собирался со мной сделать?

Он не собирается прекращать преследовать меня. Сегодня он ясно дал это понять.

Сейчас он для меня опаснее, чем когда-либо.





— Пожалуйста, мисс Арчер. Изложите свое дело. — Судья, - женщина с каштановыми волосами, в которых проглядывают серебристые пряди, и в очках, сидящих на кончике ее длинного носа - кивает мне.

В зале суда душно, воздух спертый и пропитан напряжением. За моей спиной на скамейках сидят “Дьяволы” в костюмах, хотя сегодня судят не их.

А меня.

Я представляю доказательства преследования и преступной деятельности моего бывшего парня. Мою потребность в правовой защите от него.

Мне стоило надеть что-нибудь другое, а не платье А-силуэта с воротником и длинными рукавами. Воротник слишком тугой и душит меня в помещении, отчаянно нуждающемся в кондиционере.

На стороне Джеремайи в зале суда на скамье сидят вместе молча его родители: его отец, вероятно, уделяет только четверть своего внимания судебному разбирательству, а остальное - своему телефону. А вот внимание Барб, я уверена, ни на секунду не отрывается от нас. Все их взгляды давят на меня.

Кроме взгляда Джеремайи. К моему абсолютному шоку, он ни разу не взглянул на меня с тех пор, как я вошла в зал.

После взлома он залег на дно. Мы ни разу не видели его ни на территории кампуса, ни возле ресторана. Дни проходили в череде занятий, репетиций, игр и смен в ресторане. Лию повысили до менеджера, так что мои дни там сочтены. Но теперь, когда я живу с “Дьяволами”, мне не нужно платить за жилье, так что, возможно, я обойдусь без другой работы до отъезда в Джулиард.

Если судья не выдаст мне этот охранный ордер, я не знаю, что буду делать одна в Нью-Йорке без “Дьяволов”. Жизнь с ними сейчас - не более чем временное решение. Как только Джеремайя поймет, что я одна в Нью-Йорке, он придет за мной. Даже в огромном городе с восемью миллионами других жителей он найдет меня.

Мое будущее решится сегодня. Сейчас.

— Мисс Арчер? — снова спрашивает меня судья.

Итак, я прочищаю горло и начинаю. Начинаю с того момента, как мы встретились, когда я еще была в патронатной системе и переехала жить в его семью. Как его родители потворствовали его плохому поведению, как он плохо обращался со мной в мелочах, которые я тогда даже не могла озвучить, и как усугубилась ситуация после того, как его родители выгнали меня. Как он заявился на вечеринку в “Sigma Chi” и на мою работу, подкараулил меня в кампусе и вломился в мою квартиру.

Все молчат, пока я говорю. Судья не говорит мне переходить к сути, и чудесным образом ни Джеремайя, ни Барб не перебивают меня.

Как только я заканчиваю, судья кивает Джеремайе.

— Теперь вы можете представить доказательства в свою защиту, мистер Краудер.

— У меня нет защиты, ваша честь.

Какого черта? Моя голова резко поворачивается в его сторону. Он вообще не собирается защищаться? Джеремайя Краудер не собирается лгать, манипулировать и вводить в заблуждение, чтобы выглядеть лучше? Чтобы добиться своего?

Он наконец-то побрился - вероятно, по настоянию Барб - и стоит перед судьей, ссутулив плечи, словно черепаха, пытающаяся спрятаться в панцирь.

Я оглядываюсь на его родителей. Они не могли не посоветовать ему сказать все необходимое, чтобы выпутаться из неприятностей. Но ни у кого из них в холодных глазах не горит огонь. Они невозмутимые, смирившиеся.

Возможно, это и есть их стратегия. Возможно, если Джеремайя сумеет притвориться раскаивающимся, у него еще будет шанс избежать последствий своих действий.

— Вы уверены, мистер Краудер? Это ваш последний шанс выступить в свою защиту, — напоминает ему судья.

Он коротко кивает.

— Я уверен, Ваша Честь.

На этом судья удовлетворяет мой запрос о защитном ордере. На три года. С возможностью продления в случае необходимости.

Три года.

Три года свободы. Три года без Джеремайи Краудера в моей жизни.

Если он его не нарушит.

Тем не менее, даже со всем, что я знаю о нем, я ничего не могу поделать с волной надежды, которая поднимается в моей груди. Может быть, это действительно конец. Может быть, я наконец смогу закрыть эту главу своей жизни.

Меня трясет, когда я выхожу из здания суда, но не от страха или нервозности, как этим утром. А от прилива адреналина. Из-за победы.

“Дьяволы” окружают меня, когда я практически выбегаю из здания. Я жду, пока мы не окажемся на ярком солнечном свете, его лучи слишком жаркие для их длинных рукавов и брюк - и обнимаю каждого из них.

— Спасибо. Я так рада, что вы были здесь.

Костюм Дэмиена вот-вот лопнет по швам, натянутый на его мощные мышцы. Костюм Нокса сидит на нем идеально, словно сшит точно по меркам, а мятно-зеленая рубашка прекрасно сочетается с цветом его глаз. Рукава пиджака Финна немного коротковаты, но они подчеркивают его великолепные руки. Ему удалось уложить свои иссиня-черные локоны для суда, но все, чего я хочу - это запустить обе руки в них и растрепать снова.

Нокс сжимает мои плечи обеими руками и прижимается своим лбом к моему. Мои нервы гудят в каждом месте, где он меня касается, а его широкая улыбка утешает так, как не может ничто другое.

— Ты была невероятна, Рори. Я так горжусь тобой.

Я отвечаю на его улыбку. Я буквально переполнена эмоциями. Мне хочется прыгнуть с самолета или спрыгнуть с моста с тарзанкой. Я чувствую себя непобедимой.

Финн берет меня за подбородок, и на его губах тоже появляется редкая улыбка.

— Теперь все позади.

— Лучше бы, блядь, так и было. — Дэмиен следит за каждым движением Краудеров, пока родители Джеремайи спускаются по ступеням здания суда, а сам Джеремайя следует за ними, словно провинившийся щенок.

Месяцами я пыталась почувствовать себя частью их семьи. Мне было шестнадцать - всего два года отделяли меня от совершеннолетия и того, чтобы выйти из системы. Пять лет в приемных семьях. Все, чего я хотела, это принадлежать кому-то. Краудеры были богатыми, популярными, филантропами. Каждые выходные мы путешествовали, занимались волонтерством или ходили на вечеринки. Эта была жизнь в роскоши, о которой я мечтала ночами в других приемных семьях, когда мой желудок так болел от голода, что я подумывала о том, чтобы тайком выбраться на улицу и порыться в мусоре соседей в поисках объедков.

Джеремайя был тем, кто касался моего колена под столом. Тем, кто целовал меня. Тем, кто тайком затаскивал меня в свою комнату после того, как его родители ложились спать. Но наказанной оказывалась я.

Барб поднимает руку, и в свете дня на ее пальце мерцает неприлично большой камень. Состоятельная семья, которая обожает выставлять напоказ свое богатство.

— Аврора! Можно с тобой поговорить?

Я напрягаюсь. Черт. Мы уже должны были уйти…

Нокс сжимает мою руку в своей.

— Мы с тобой, — бормочет он.

— Тебе больше не нужно о них беспокоиться, — рычит Дэмиен.

Ладонь Финна опускается на мою поясницу. Он произносит тихую, суровую клятву, больше похожую на проклятие.

— Больше. Никогда.

С “Дьяволами” на моей стороне, я могу встретиться с ними лицом к лицу. Я могу чувствовать себя в безопасности. Я могу все.

Страх и нервозность отступают, и я расправляю плечи. Я не отвожу взгляд, пока они приближаются, и не прячусь. Я не собираюсь больше ни от кого прятаться.

Джеремайя и его отец останавливаются в нескольких футах от нас, а Барб продолжает приближаться. По крайней мере, эти двое достаточно умны, чтобы понять, когда их превосходят числом. И, что еще важнее, кто их превосходит.

Барб роется в сумочке и вытаскивает сложенный листок бумаги, прижимая его к груди и позвякивая браслетами.

— Я пыталась дозвониться.

— Я знаю.

Она должна понимать, почему я не отвечала. Почему даже не удосужилась прослушать ее голосовые сообщения. Мне не нужно было выслушивать ее оправдания своего сына.

— Я хотела извиниться. За то, что произошло. — Она сует листок мне в руки.

Когда я разворачиваю его, мои глаза застилает пелена при виде бесконечных рядов цифр.

— Что это?

Она поджимает губы.

— Наследство Джеремайи. Если он снова приблизится к тебе, оно станет твоим.

— Мама... — Джеремайя делает шаг вперед, а его глаза округляются от ужаса, но отец прижимает руку к его груди.

— Иисусе. — Дэмиен указывает на сумму в банковской выписке.

Пятьсот тысяч долларов.

О мой бог. Неудивительно, что Джеремайя выглядит так, будто его мать только что предложила кастрировать его и подать его яйца на блюде. Я даже представить не могу, какой была бы жизнь с такими деньгами. А они просто лежат на счете и ждут его.

Я стискиваю зубы. Ему так повезло, так запредельно повезло, и он ничего из этого не ценит. Он понятия не имеет, насколько жизнь ему благоволит.

— И я должна просто поверить тебе? — Я возвращаю ей листок бумаги, потому что это всего лишь бумага и пустые обещания. Ничего больше.

Я никогда не была для Барб чем-то, даже отдаленно напоминающим дочь. Джеремайя - ее единственный ребенок, ее гордость и радость, ее золотой мальчик, который не может сделать ничего плохого. Неужели она искренне думает, что я должна поверить, что она готова отдать мне состояние, которое она скопила для своего идеального сына?

— Он вернется домой. За последний год пресса публично уничтожила его репутацию, он был уволен из НХЛ и арестован за взлом и проникновение. Он опозорил нашу семью, и теперь всему этому положен конец. — Барб засовывает документ обратно в сумочку и расправляет плечи. И почему-то она кажется совершенно искренней. У Барб есть одна особенность, которую я усвоила за год, прожитый с ними. Каждый раз, когда она лжет, ее губы слегка подрагивают. Она часто лгала, и всегда чтобы выставить себя и свою семью в лучшем свете. Но сейчас она предельно серьезна. — Я с радостью поручу своим адвокатам составить договор. Мы можем оформить все в письменном виде и заверить у нотариуса, если это успокоит тебя.

— Барб…— Теперь даже отец Джеремайи протестует. Он тоже не думал, что она всерьез это сделает. Он так же потрясен, как и его сын. Не могу представить, сколько лет они копили эту сумму для своего сына, чтобы теперь пообещать ее его бывшей девушке в случае очередного проступка.

— Ты не можешь так поступить! — Джеремайя хватается руками за голову. Он бы сжал плечо матери, чтобы образумить ее, но он больше не может приблизиться ко мне.

Но Барб поднимает руку, заставляя их обоих замолчать. Мы все знаем, кто в их доме главный.

— Хватит. Аврора? Как ты хочешь поступить? Я могу попросить своих адвокатов прислать тебе проект договора завтра.

Я смотрю на “Дьяволов”, но никто из них не высказывает своего мнения. Потому что даже если они бросают мне вызов и подталкивают меня, они не пытаются мной управлять. Все происходящие - это мой выбор, мое решение, на моих условиях.

Наконец-то я контролирую ситуацию. Я принимаю решения. Впервые в жизни.

— Значит, если он нарушит запрет на приближение, деньги станут моими? — Мне не нужны ее деньги. Я больше не хочу иметь ничего общего ни с кем из них.

Но угрозы потерять наследство достаточно, чтобы напугать Джеремайю. Деньги - его единственная настоящая любовь.

Барб кивает.

— Мы переведем деньги на твой счет на следующий же день. А наш сын будет отрезан от семьи.

Джеремайя шипит ругательства себе под нос, разворачивается и обхватывает голову руками, пытаясь остыть.

Может, я недооценила Барб. Или, может, я просто не знала ее так хорошо, как думала.

Это последний раз, когда я вижу Джеремайю. Поэтому не могу сдержать такой широкой улыбки, что у меня от нее болят щеки.

— Договорились.

Барб тащит мужа и сына к “Мерседесу”, а Дэмиен ждет, пока их машина не исчезнет вдали, и только тогда говорит:

— Надо было заключить договор.

Я пожимаю плечами.

— Мне насрать на их кровавые деньги. Но Джеремайи - нет. Если он нарушит запрет на приближение, максимум, что сделает закон, это влепит ему штраф. Всего тысяча долларов, которую его родители заплатят, даже не поморщившись. Но потерять полмиллиона долларов? Это будет держать его подальше от меня.

— Надеюсь, ты права. — Мышцы на челюсти Нокса напрягаются, пока он смотрит им вслед. Я почти уверена, что единственный человек, которого он ненавидит так же сильно, как Джеремайю, это Моника.

Финн сжимает мою руку. Его голубые глаза светятся неуверенностью, скептицизмом, но он тоже надеется, что я права. Как и все они.

Надеюсь, это последний раз, когда мы видим или слышим о Джеремайе Краудере. Мирная жизнь с “Дьяволами”? Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, и я хочу наслаждаться ею столько, сколько смогу.

— Спасибо, что пошли со мной сегодня. Серьезно. Я... я не знаю, как бы я смогла выдержать это в одиночку.

— Мы бы не хотели быть где-то еще. — Темные глаза Дэмиена горят, и я знаю, что он на самом деле имеет в виду: “Мы бы не хотели быть где-то без тебя”.

— Где-то еще? — Поддразнивает Нокс. — Я могу придумать пару мест. На льду. Перед тарелкой домашней лазаньи. И, определенно, с обнаженной Авророй в моей постели.

Улыбка растягивает мои губы. Нокс всегда знает, как разрядить напряжение. Заставить меня смеяться и улыбаться, даже когда мое сердце болит. Это одна из моих любимых черт в нем.

— У меня есть к вам еще одна просьба.

Финн жестикулирует:

— Все, что угодно.

Я подхожу ближе к “Дьяволам”, и между нами начинает нарастать напряжение. В своих костюмах они выглядят привлекательнее, чем когда-либо. Привлекательнее, чем когда-либо, рядом со мной, поддерживая меня во всем. Абсолютно во всем.

— Отвезите меня домой и заставьте забыть.

Губы Дэмиена растягиваются в ухмылке.

— Что забыть?

— Все, кроме ваших имен.

Нокс закрывает свои зеленые глаза, пытаясь сдержаться. Дэмиен опасно прикусывает нижнюю губу, как будто хочет сожрать меня прямо здесь.

Финн запускает руку в мои волосы, посылая мурашки от макушки до самых пальцев ног. Это напоминает мне, как он тянул меня за волосы в машине Дэмиена. А затем своим редким, глубоким, как океан, голосом он бормочет.

— Для тебя. Все, что угодно.





Глава 18




Глава 18

Финн



Она наша. Полностью наша. Пока мы можем ее удержать.

Аврора была такой храброй в зале суда. Она выступила перед судьей и рассказала о всем том аду, через который заставил ее пройти этот ублюдок. В детстве я мечтал сделать то же самое в отношение моей матери. Рассказать полицейскому, судье, хоть кому-то обо всех тех способах, которыми она заставляла мою сестру плакать. О том, как она затыкала меня, крича каждый раз, когда я открывал рот. Как запирала в комнате на часы, которые превращались в дни. И как молчание было моим единственным спутником.

Я никогда так не гордился Авророй, как в тот момент, когда она вышла из зала суда с широкой улыбкой на лице.

Но я не уверен, что это последний раз, когда мы видим этого мудака. Так что я буду приглядывать за ним.

Внедорожник Дэмиена резко останавливается на пустой парковке кампуса. Сумерки окрашивают близлежащий лес в насыщенные оттенки жжено-оранжевого и красного.

— Выходи.

После приказа Дэмиена Аврора замирает. Ее карие глаза становятся жестче. А восхитительные губы растягиваются в идеальной гримасе.

— Что?

Дэмиен поворачивается к ней с водительского сиденья:

— Выходи. И беги.

Уголки моих губ приподнимаются. Это будет весело. После всего стресса с бывшим Авроры, занятий, тренировок и игр нам всем не помешает вечер отдыха.

— Что, черт возьми, происходит? — Ее взгляд мечется между нами троими. Она такая чертовски очаровательная, когда притворяется, что сопротивляется. — Я сказала, что хочу, чтобы вы отвезли меня домой.

— Ты уже дома, — настаивает Нокс.

Брови Авроры хмурятся, и она открывает рот, чтобы возразить, но я перебиваю ее.

— С нами.

Это заставляет ее губы сомкнуться. Она знает. Ее место здесь. С нами. Теперь мы ее дом. А она - наш.

Нокс ухмыляется ей с пассажирского сиденья.

— Ты сказала, что хочешь, чтобы за тобой гнались. Так что беги, ангел. И не позволяй своим дьяволам поймать тебя.

— А что произойдет, если вы меня поймаете? — Она изо всех сил старается звучать кокетливо, но в ее карих глазах читается нервозность.

— Именно то, чего ты хочешь, — рокочет Дэмиен. — Мы заставим тебя забыть все, кроме наших имен.

Ее подозрительный взгляд скользит по нашим костюмам.

— Вы собираетесь преследовать меня в этой одежде?

— А ты бы предпочла, чтобы мы гонялись за тобой голышом? — протягивает Дэмиен. — Это можно устроить.

Нокс морщится.

— Говори за себя. Звучит болезненно.

Я приподнимаю пальцами ее подбородок и слегка сжимаю. Она вздрагивает, но не возражает и не вырывается. Ей нравится все, что мы хотим ей дать.

— Добро пожаловать в твою фантазию, детка.

На ее губах появляется легкая улыбка.

— Последнее предупреждение, ангел, — говорит Дэмиен. — Беги.

Аврора не медлит ни секунды. Она распахивает дверцу и выскакивает наружу, устремляясь прямо к лесу.

— Вы все сумасшедшие! — кричит она, не оборачиваясь.

Дэмиен усмехается.

— Дадим ей фору. Она ей понадобится.

Он прав. Ее бедра покачиваются, руки комично взмахивают, а волосы развеваются за спиной, но бежит она небыстро. Она музыкант, а не бегунья. У нее нет для этого выносливости. Но она разовьет выносливость для нас.

У меня текут слюнки. Я уже не могу дождаться, когда прикоснусь к ней. То, что произошло во внедорожнике Дэмиена и в той темной комнате на вечеринке “Sigma Chi”, было лишь пробой. Закуской. С тех пор я изнываю от желания к ней.

Мы выходим из машины, и Дэмиен открывает багажник.

— Хорошо, что у нас здесь есть все наше спортивное барахло.

Из наших спортивных сумок мы достаем шорты, кроссовки, носки, спортивки и футболки. Я бросаю пиджак, брюки и рубашку в багажник Дэмиена. Авроре может и нравиться, когда мы одеты официально, но каждый раз, надевая эту жесткую накрахмаленную одежду, я хочу сорвать ее с себя. Впрочем, ради нее я готов носить ее хоть каждый день.

Я выбираю спортивки и кроссовки, не надевая футболку. Ей это понравится.

Дэмиен хлопает меня по обнаженному плечу.

— Ты записал номер машины?

Я показываю ему заметку в телефоне. Номер машины, который я записал перед тем, как Краудеры умчались на своем “Мерседесе”.

— Молодец. — ухмыляется Нокс.

Я сделаю все, что в моих силах, чтобы отслеживать их передвижения. Кто знает, сколько из того, что его мать наговорила Авроре, было чушью. Возвращение домой, оставление ее в покое. Аврора уверена, что он ценит деньги больше, чем ее, настолько, что будет держаться подальше.

Мне же нужны более веские доказательства. Страховка. И это только начало.

Наряду с их именами, адресами, стоимостью имущества, номерами телефонов, адресами электронной почты, адресами компаний...

— Вся эта история о том, что он возвращается домой к мамочке и папочке, может быть полной чушью, — обычная ухмылка Нокса сменяется хмурым взглядом, и между его бровями появляется складка. — Нужно убедиться, что они действительно выполнят свои обещания.

Дэмиен скрещивает руки на груди, глядя вслед Авроре, которая наконец исчезла в лесу.

— Я не хочу, чтобы этот ублюдок снова приближался к ней ближе, чем на пятьдесят миль (Прим.: примерно 80 км).

Я киваю. Мы будем держать его подальше от нее. Чего бы это ни стоило.

Наконец, мы надеваем маски на лица. Одинаковые противогазы, чтобы в темноте Аврора не могла понять, какой из “Дьяволов” поймал ее.

Но даже в темноте, даже под маской, я надеюсь, она узнает меня, когда я дотронусь до нее. Прошепчет мое имя. Притянет ближе.

Нокс запрокидывает голову и издает вой, эхом отдающийся под маской. Дэмиен хохочет, и мы срываемся с места. Бежим на полной скорости к лесу. Каждый полон решимости поймать ее первым.

Будет ли она мчаться по лесу прямо перед нами, ведя нас прямо к себе? Закричит ли, услышав, как приближаются наши шаги? Или попытается спрятаться?

Под маской я ухмыляюсь. Не могу дождаться, когда узнаю.

Шаги моих товарищей по команде грохочут рядом со мной всего несколько секунд, прежде чем я обгоняю их. Дэмиен - бык на льду, Нокс - волк, но я - пуля. На льду и вне его.

Я первым вбегаю в лес, и под моими кроссовками начинают хрустеть веточки и листья. Кроны деревьев скрывают то немногое, что осталось от света в наступающих сумерках. В лесу впереди никто не кричит, не бежит и даже не дышит тяжело.

Значит, она прячется. Обожаю игру в прятки.

Я бесшумно пробираюсь между деревьями. Даже не вспотел, а мое сердцебиение едва превышает нормальное.

В нескольких ярдах позади меня Нокс и Дэмиен вбегают в лес.

— Ты что-нибудь видишь? — Голос Нокса приглушен маской.

— Я даже, блядь, ничего не слышу, — рычит Дэмиен.

Я чуть не хохочу. Они никогда ничего не услышат, если не заткнутся. Она услышит их приближение и ускользнет прежде, чем они поймут, что были всего в двадцати футах от нее.

Ноксу нравится погоня. Дэмиену - страх. А мне нравится момент поимки.

И единственный способ поймать ее - это если она не увидит и не услышит моего приближения. Если я буду тихой тенью среди деревьев. Мужчиной в маске всего в шаге, в дыхании от того момента, когда его рука закроет ей рот.

Из-под моего кроссовка раздается тихий треск. Я вздрагиваю. Замираю на мгновение, чтобы прислушаться к ее движениям, если она где-то рядом.

Ничего.

Еще не близко. Мои ноги продолжают двигаться. У меня большой опыт бесшумного передвижения по миру. У нее нет шансов.

Мой член подергивается от предвкушения. Нам придется сделать это снова после сегодняшней ночи. Я уже знаю, что одного раза будет недостаточно.

— Выходи, ангел. — Голос Дэмиена разносится в тишине леса. В нескольких ярдах отсюда.

Никакого движения. Ни звука. У нее это получается лучше, чем я думал. Мы хорошо ее вознаградим.

— Там! — Кричит Нокс.

Шум движений. Грохот шагов, треск коры, хруст листьев. Ликующие возгласы Нокса и Дэмиена.

У меня сводит живот. Блядь. Надо было пойти с ними. Теперь они доберутся до нее первыми.

В темноте, в нескольких футах впереди, из-за дерева появляется маленькая темная фигурка. Она оглядывается через плечо на шум, издаваемый “Дьяволами”, направляющимися в противоположном направлении.

Должно быть, они заметили что-то другое. Оленя или что-то в этом роде. Игра света.

Потому что наш ангел здесь. Прямо передо мной.

Ее внимание остается прикованным к хаосу в нескольких ярдах от нее, пока она медленно отступает, стараясь не издать ни звука.

Она не замечает, как к ней подкрадывается тень. Пока моя рука не зажимает ей рот.

Наш ангел кричит под моей ладонью, и извивается, когда я прижимаю ее к коре. Ее широко раскрытые глаза мечутся между окружающей обстановкой и черным противогазом, закрывающим мое лицо. Но его недостаточно, чтобы скрыть от нее мою личность. Как только она понимает, что это я, ее мышцы расслабляются, и она перестает сопротивляться.

Аврора улыбается под моей ладонью, и я опускаю руку, чтобы вместо этого прижать ее плечи к коре. Мой палец скользит по ее щеке, челюсти, и ее губы приоткрываются.

Так как ее губы теперь свободны, она шепчет:

— Ты не собираешься позвать их?

Мы втроем всегда делились. За годы, что мы знаем друг друга, редко кто-то из нас уводил девушку домой один. А если мы не хотели делиться “хоккейной зайкой”, мы приглашали ее подругу.

Но я хочу немного побыть с Авророй наедине, прежде чем разделить ее. Хочу все ее внимание. Чтобы ее глаза были устремлены только на меня. А мое имя – будет единственным, что сорвется с ее губ.

Сейчас слишком темно, чтобы общаться с помощью языка жестов. У Дэмиена и Нокса нет проблем с тем, чтобы общаться с ней словами. Нокс заставляет ее смеяться. Дэмиен бросает ей вызов.

А что я могу сделать для нее? Ничего, что заставило бы ее выбрать меня.

Спустя столько лет я все еще слышу голос своей матери, раздающийся в моей голове. “Заткнись нахуй. Я не хочу слышать твой голос.” И то, как она понижала свой голос на октаву, чтобы передразнить меня.

Ради Авроры я проглатываю знакомый ком в горле. Ради Авроры я подавляю годами выработанную привычку и заставляю слова вырваться изо рта.

— Ты моя. — Моя маска касается ее щеки, а слова скребут по моему горлу. Как зуд, который я не могу почесать. Она содрогается подо мной. — Еще не готов поделиться.

Она слышала мой голос не так уж часто, но когда слышала, то никогда не смеялась над ним. Даже до того, как она наконец потеплела к нам. С момента полового созревания люди постоянно спрашивали, что со мной не так. Ларингит? Бронхит? В конце концов, большинство решило, что я притворяюсь, чтобы привлечь внимание.

Но только не Аврора.

В темноте ее рука скользит по моему горлу, останавливаясь на кадыке, когда он двигается.

— Мне нравится слышать твой голос, — шепчет она. — Мне нравится, когда ты говоришь только для меня.

В наступившей тишине мое сердце чуть не останавливается.

Никто раньше не говорил, что им нравится мой голос. Никто. Ни одна женщина никогда не была так близка к тому, чтобы сказать, что любит меня.

Аврора не может исправить те годы дерьма, через которые заставила меня пройти моя мать. Но ее слова исцеляют ту часть меня, которая, как я думал, давно угасла и бездействует.

Жестом я показываю ей знак, который, я уверен, она сможет понять даже при слабом освещении.

— Спасибо.

На ее губах появляется улыбка. Понимание.

Прежде чем она успевает сказать еще хоть слово, я прижимаюсь к ней всем телом. Она ахает, а мое дыхание хрипит под маской, пока мы разделяем тепло друг друга.

Сейчас Аврора принадлежит только мне. Но “Дьяволы” скоро осознают свою ошибку. И придут нас искать.

Теперь она не сможет долго хранить молчание.

— Что ты собираешься со мной сделать, Финн? — Она затаила дыхание. Ожидает моего следующего шага.

Я никогда не устану слышать, как мое имя слетает с ее губ.

Ей не нужны мои слова. Ей нужны мои прикосновения. Мои руки, мои губы, мой язык, мой член.

Мои ладони скользят вниз от ее плеч к запястьям, каждый дюйм которых скрыт накрахмаленной белой рубашкой. Подол ее темно-синего платья доходит почти до колен. Моим рукам до боли хочется скользнуть по ее мягкой, гладкой коже. Языку до боли хочется попробовать ее на вкус. Ее шея почти до подбородка закрыта жестким воротничком. Нам придется что-то с этим сделать. Со всем этим.

— Рори! — зовет Нокс.

— Ты не сможешь прятаться от нас всю ночь, ангел. — Даже на расстоянии нескольких ярдов я слышу дразнящую усмешку Дэмиена.

Они все еще в нескольких ярдах от нас. У меня есть время, пока они не найдут нас.

Когда я прижимаю палец к губам Авроры, она кивает. Послушная. Такая хорошая девочка.

Ее пристальный взгляд следует за мной, когда я опускаюсь перед ней на колени.

Не могу сдержать улыбку под маской, когда она сглатывает. Мне нравится эффект, который я на нее произвожу. Я живу ради этого.

— Где, черт возьми, Финн? — Нокс. Они приближаются. Мне недолго осталось быть с ней наедине.

В считанные секунды я стягиваю платье через ее голову. Пуговицы на белой рубашке расстегнуты, обнажая трусики. Лифчика нет. Милые маленькие стринги - единственное, что отделяет ее от меня.

Я ухмыляюсь. Она надела стринги на судебное заседание. Она точно знала, что мы будем с ней делать после. Это наша девочка.

Приподняв маску так, чтобы открыть только рот, я обхватываю губами ее сосок, и она стонет, хватая меня за волосы, но затем вспоминает, что ей нужно помолчать. Она прикусывает губу так сильно, что розовая плоть становится белой. А я посасываю сильнее. Посмотрим, как долго ты сможешь молчать, ангел.

Я отпускаю ее сосок, и зажимаю между большим и указательным пальцами мокрый от слюны бугорок, а затем всасываю другой ее сосок в рот как можно глубже. Она извивается подо мной, а из ее горла вырывается приглушенный стон, но слышу его только я.

Шаги приближаются, хрустя ветками. Я не могу заняться с ней медленной, внимательной, неустанной прелюдией, как мне хотелось бы. Нет, если я хочу быть похороненным внутри нее до того, как Дэмиен и Нокс найдут нас.

Я остаюсь перед ней на коленях. Она не отпускает мои волосы, но ее хватка на них ослабевает. Ровно настолько, чтобы позволить мне делать то, что я хочу. То, в чем она нуждается.

— Финн, — выдыхает она едва слышно. — Что ты...

Мои зубы вцепляются в ее стринги, и она ахает как раз перед тем, как я стягиваю их вниз. Обнажая ее передо мной. Перед всеми, кто может найти нас здесь.

Она меня не останавливает.

Теперь их шаги звучат слишком близко. Каждый хруст отдается эхом в моих ушах.

Стринги Авроры сползают по ее ногам, и я хватаю ее за задницу, притягивая к себе. Просто чтобы попробовать...

— Ты слышал? — бормочет Дэмиен.

Я снова прижимаю палец к губам. Напоминаю. Аврора все еще кивает, когда мой язык скользит по ее щелке.

Она издает самый тихий вздох. Ее голова откидывается на кору, а хватка на моих волосах усиливается.

Она уже вся мокрая для меня.

Я не щажу ее. Не тяну время. Мой язык беспощаден, он ласкает и стимулирует ее клитор, а она пытается заглушить свои стоны, прижимая ладонь к губам.

Скольжу внутрь пальцем. Затем вторым. Она растягивается вокруг меня, и еще чуть шире раздвигает ноги. Губами я обхватываю ее клитор и всасываю его в рот, пока она не начинает дергаться так же, как тогда, когда я поймал ее.

— Финн, — шипит она. Я прикусываю ее клитор. Она выдаст нас, привлечет их сюда.

Но затем ее клитор сильно пульсирует у меня во рту, и мне становится плевать на все остальное, когда она кончает мне на лицо. Ее влага покрывает мой язык, и стекает по подбородку. Ее тугие стенки сокращаются вокруг моих пальцев с каждой волной удовольствия.

Я не хочу быть нигде, кроме как между ее ног. Заставлять ее извиваться и стонать мое имя. Единственное слово, которое она сможет вспомнить.

Прежде чем она полностью выходит из состояния оргазма, я вытаскиваю из нее пальцы и снова натягиваю маску на лицо, вытаскивая член из спортивных штанов. Мне нужно быть внутри нее. Сейчас.

Шуршат листья, ломается ветка. Две высокие темные фигуры останавливаются как вкопанные, наблюдая за нами. Голова тени пониже склоняется на бок, забавляясь. Другая скрещивает руки на груди.

— Похоже, Финн нашел ее, — растягивает слова Нокс.

— Пожалуйста, — хнычет Аврора. Мой рот уже превратил ее в дрожащее, умоляющее месиво.

Подожди, пока не узнаешь, что с тобой сделают три члена.

— Ооо, — усмехается Дэмиен, подходя ближе. — Ее нужно трахнуть.

— Уже заставил ее кончить? — Нокс замечает, как вздымается грудь Авроры, как покраснела ее кожа. Когда я провожу рукой по ее киске, она ахает и вздрагивает. Я смазываю свой член ее влагой. — Интересно, как быстро она кончит, когда я окажусь внутри нее.

— Не так быстро, — выдавливаю я, прежде чем ввести в нее свою головку.

Ее руки сжимают мои предплечья.

— О, черт!

Дэмиен усмехается.

— Звучит так, будто у нас тут намечается пари. Что думаешь, ангел? Кто заставит тебя кончить быстрее?

Она только качает головой, не произнося ни слова, когда я вхожу в нее чуть глубже.

— Блядь, она такая тугая.

— Не волнуйся, красавица, — шепчет Нокс, опираясь рукой о дерево. — Я буду говорить с тобой, направлять тебя.

Она молча кивает, не в силах произнести ни слова.

— Заставь ее кричать, Финн. — В голосе Дэмиена больше нет веселья.

— Сейчас он глубже войдет в тебя своим членом, ангел. Сделай вдох и постарайся расслабиться.

— Хорошо, — хнычет она.

Она следует его инструкциям - вдыхает и задерживает дыхание. Ее мышцы слегка расслабляются, когда она пытается приспособиться ко мне, и я проникаю глубже. И еще глубже. Так чертовски глубоко...

— О боже. — Она стонет, сжимаясь вокруг моего члена по мере нарастания удовольствия.

— А теперь он поиграет с твоим клитором, красавица. Ты кончишь на его член, как наша хорошая девочка.

— Такая хорошая гребаная девочка. — Дэмиен уже дрочит. Всегда такой нетерпеливый. Если бы он поймал ее первым сегодня, к тому времени, когда он закончил бы с ней, ей уже было бы слишком больно, чтобы ее можно было разделить.

Одной рукой я прижимаю ее плечо к коре. Другую я протягиваю между нами, чтобы поиграть с ее клитором. Снова подталкивая ее к краю пропасти.

Как быстро она кончит на этот раз? Насколько сильно? Не уверен, что смогу прожить еще один день, не наблюдая за этим. Не доводя ее до этой критической точки.

Она всхлипывает и постанывает, когда я кружу пальцем по ее клитору. Я стону, когда ее влага заливает мой член. Когда я, наконец, касаюсь ее шейки матки, ее глаза распахиваются.

— Ах! Блядь. Боже мой...

— Тебе нравится, да, детка? — Шепчет Нокс. — Тебе нравится, когда его член так глубоко проникает в тебя?

Аврора продолжает бессвязно бормотать, когда я почти до конца вытаскиваю член, оставляя в ней пустоту.

— Расслабься, красотка. Сейчас он тебя трахнет. Жестко.

Едва он произносит последнее слово, как я снова погружаюсь в нее.

Из ее горла вырывается восхитительный, прекрасный крик.

Дэмиен стонет.

— Блядь, как же это прекрасно.

Я трахаю ее жестко, быстро, игнорируя ее мольбы. Мольбы о большем, о меньшем, быть жестче, быстрее, медленнее. Она хочет всего, что я ей даю.

Ее грудь поднимается быстрее, появляется знакомый румянец, и Нокс усмехается. Мы все уже научились распознавать признаки ее оргазма.

— Она собирается кончить.

— Кончи на его член, ангел, — подбадривает Дэмиен.

По его команде Аврора теряет себя на моем члене, крича в темноту. Ее киска сокращается вокруг меня, а мои яйца сжимаются до боли. Мне становится практически невозможно сдержаться, чтобы не кончить в нее.

У нее самое потрясающее выражение лица во время оргазма, какое я когда-либо видел. Она так сильно зажмуривает глаза, что кожа по краям морщится, а рот открывается в беззвучном крике. А затем, когда на нее накатывает следующая волна, ее глаза распахиваются, а веки слегка подергиваются.

Иисусе.

— Хорошая девочка. А теперь мы зажмем тебя между нами, детка. — Нокс гладит ее по щеке. — И я собираюсь трахнуть тебя в рот.

Она тяжело дышит, и я смеюсь. Ей нужно набраться выносливости для нас.

— Эм…

Прежде чем она успевает произнести еще хоть слово, я подхватываю ее на руки и переворачиваю. А ее ноги теперь касаются земли ровно настолько, чтобы я мог снова погрузиться в нее.

— Это безумие... — успевает произнести она, прежде чем я с силой толкаюсь в нее, и она стонет.

Я поднимаю ее бедра в воздух, а Нокс держит ее за торс.

— Ты готова к тому, чтобы мы разделили тебя, ангел? — мурлычет он.

Она кивает, прежде чем выдохнуть:

— Да.

— Финн собирается кончить в твою идеальную киску. А ты проглотишь мой член. — Когда член Нокса скользит ей в рот, она давится. — Когда он с тобой закончит, наступит моя очередь.

— А потом моя. — Дэмиен подходит ближе, все еще дроча себе. Он делает это медленно, пока приближается. Мы все слышим это как предупреждение.

Стоны Авроры. Она уже напряглась в ожидании грубого траха, который устроит ей Дэмиен.

Ей понадобится время на восстановление после сегодняшнего вечера. Мы все сдерживали себя в течение нескольких месяцев. Мечтая о моменте, когда она наконец окажется в наших руках.

Теперь мы никогда ее не отпустим. И она узнает, что значит быть разделенной тремя “Дьяволами”.

Дэмиен хватает ее руку, переворачивает ладонью вверх и плюет на нее. Она вскрикивает вокруг члена Нокса, но никуда не может деться. Дэмиен обхватывает ее рукой свой член, и она делает несколько нерешительных движений, слишком перегруженная двумя членами внутри себя, чтобы сделать для него что-то большее. Дэмиен накрывает ее руку своей, удерживая ее на месте, и начинает толкаться в ее влажную ладонь. Он запрокидывает голову назад и стонет.

Нокс тоже стонет, погружаясь глубже в ее рот, а Аврора впивается ногтями свободной руки в его бедро, но он не останавливается.

— Ты так хорошо справляешься со всеми нами троими, красавица.

Моя хватка на ее бедрах усиливается, а член подергивается глубоко внутри нее. Развратные звуки секса наполняют темный лес вокруг нас. Аврора вскрикивает вокруг члена Нокса, а мне остается всего несколько толчков до того, как я кончу в нее.

— Лучше бы ты принимала противозачаточные, ангел, — рычит Дэмиен.

Ей удается кивнуть.

— Отлично, — выдыхает Нокс, толкаясь в ее рот. — Потому что Финн вот-вот кончит в тебя.

И он чертовски прав. Ее задница шлепает по мне, когда я дергаю ее тело на себя, погружая в нее с вой член так глубоко как только могу.

— Сегодня вечером мы все кончим в тебя, — предупреждает Дэмиен.

— Но я… — выдавливаю я, мое зрение за маской становится расплывчатым, когда первая волна удовольствия затягивает меня на дно, — первый.

Мои яйца шлепают по ней, когда они опустошаются, а член сильно пульсирует при первом извержении глубоко внутри нее.

Аврора снова вскрикивает, и Нокс вытаскивает член из ее рта, чтобы мы могли услышать каждый звук, который она издает.

Дэмиен стонет низким горловым хрипом, быстрее толкаясь в ее руку.

— Послушайте, как она поет.

Под маской мое дыхание становится смущающе затрудненным, отдаваясь эхом в ушах. Как будто я не кончал годами, а только ждал ее.

Та ночь на вечеринке “Sigma Chi” была лишь моим первым знакомством с ней. Я понятия не имел, что она может заставить меня почувствовать. Как она может заставить мой разум кружиться, глаза закатываться, сердце колотиться, а член подергиваться...

— Хорошая. Девочка.

Аврора всхлипывает, когда я наконец выхожу из нее и опускаю ее на землю. Сперма стекает у нее между ног. Хорошо, что она принимает противозачаточные. Теперь я зависим. Мне нужно видеть ее такой - хнычущей, содрогающейся, и чтобы из нее текло после меня - снова и снова.

— Блядь, — выдыхает Аврора. Она нетвердо стоит на ногах, колени трясутся. Волосы растрепаны, макияж потек. Но она одаривает нас троих широчайшей улыбкой. — Это то, чего я все время лишалась?

Дэмиен усмехается.

— Просто подожди, пока не узнаешь обо всем, чего ты себя лишала.

— Возможно, ты не сможешь говорить нескольких дней, — предупреждает Нокс.

Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не шлепнуть ее по заднице обеими руками. Чего бы я только не отдал, чтобы посмотреть, как ее попка покачивается, пока я вхожу в нее. Скоро.

— Все в порядке. — Она одаривает меня застенчивой улыбкой через плечо. — Я все равно смогу разговаривать с Финном.

Она жестикулирует руками:

— Правда?

На моих губах появляется улыбка. Иногда я беспокоюсь, что мое молчание напрягает ее. Что она хотела бы, чтобы я разговаривал больше, как Дэмиен и Нокс. В другие моменты я рад, что у нас есть общий способ общения, которым они не владеют. Что-то, что принадлежит только нам.

Ноксу это не нравится. Его челюсть сжимается от нашего безмолвного общения, и он хватает ее за бедра. Он дергает ее рубашку, чтобы прикрыть ее невероятные сиськи, а затем прижимает ее к дереву, где я ее трахал.

— Сейчас я возьму тебя, ангел. У этого дерева. И буду трахать твою идеальную киску именно так, как я мечтал месяцами. — Нокс прижимает ее к дереву, проводя головкой своего члена по ее входу.

— Пожалуйста, — шепчет она, упираясь ладонями в кору.

Мы с Дэмиеном наблюдаем за ними с восхищением. Кровь уже приливает к моему члену. Скоро она мне снова понадобится.

Нокс издает резкий, непристойный стон, медленно входя в нее.

— Вот так, детка! Ты так хорошо справляешься.

— Ах! — Ногти Авроры впиваются в кору. Завтра ей будет чертовски больно после того, как она примет всех троих за одну ночь. Но ей придется привыкнуть к нам.

У нас есть время.

— Сейчас я собираюсь быстро трахнуть тебя, ангел. Мне нужно кончить. И ты примешь все до последней капли. — Ее белая рубашка - единственное, что защищает ее от жесткой коры, когда Нокс начинает двигать бедрами.

Шлепки кожи о кожу, ее крики, и то, как она зажмуривает глаза... блядь. У меня снова встал.

Это будет долгая, очень долгая ночь.

— Все вы! — выдыхает она, цепляясь за дерево, как за спасательный круг. — Я хочу вас всех. Всех сразу.

Мы втроем встречаемся взглядами сквозь противогазы и усмехаемся.

— Мы подготовим тебя к этому, ангел, — обещает Дэмиен.

— Я уже готова. — Она сердито смотрит на него. Наша смелая, дерзкая девочка. И это одна из черт, которые я люблю в ней больше всего.

— Поверь мне. — Дэмиен подходит ближе, а Нокс попадает в ту самую точку внутри Авроры, заставляя ее глаза закатиться. — Ты будешь благодарна, что мы не торопимся с тобой. Иначе... — Дэмиен умолкает и смотрит на меня.

— Мы сломаем тебя, — заканчиваю я.

Аврора сглатывает и не пытается снова возражать.

— Я собираюсь кончить, детка, — выдыхает Нокс, крепко сжимая ее бедра, и продолжая толкаться в нее. — Ты готова к тому, чтобы тебя наполнили?

— Да, — выдыхает она. — Я хочу каждую каплю.

— Хорошая девочка, — рычит Дэмиен.

— Ты сейчас кончишь, Рори. — Его толчки становятся отрывистыми, отчаянными. — Я хочу, чтобы ты кончила на мой член. Ты можешь сделать это для меня, детка? Сожми свою киску вокруг меня. Снова и снова, и снова.

Ее ногти впиваются в кору по мере нарастания удовольствия. Мои яйца сжимаются в ожидании ее оргазма. Это самое прекрасное зрелище, звук, ощущения.

— Нокс. О боже...

— Блядь! — Его крик мог разбудить весь кампус. Нокс еще несколько секунд долбится в нее, как отбойный молоток, а затем замирает, прижимая ее к дереву, когда изливается в нее, а она кончает на его член.

Аврора вскрикивает, не в силах пошевелиться под ним. Все, что она может сделать, это принять это. Принять каждую каплю. От всех нас.

— Моя очередь. — Дэмиен дрочет себе так, словно его член должен ему денег. Долго он не продержится. И это хорошо, потому что я не думаю, что Аврора тоже сможет долго это выносить.

Когда Нокс вытаскивает член и отходит, ее колени почти подкашиваются. Ему удается вовремя подхватить ее, и теперь его голос звучит успокаивающе.

— Ты в порядке, Рори?

— Лучше не бывает. — Она задыхается, но сияет. Она счастлива.

Ее улыбка исчезает, когда Дэмиен обхватывает ее руками.

Он поднимает ее, словно она невесомая, и прислоняет спиной к дереву.

— Обхвати меня ногами.

Аврора делает, как ей сказано, а руками хватается за его плечи. Ее глаза широко раскрыты, и она робко прикусывает губу.

— Не надо...

— Чего не надо, ангел? — резко спрашивает Дэмиен.

Она качает головой. Она не отвечает. Немного напугана, но предвкушение перевешивает страх.

— Не надо быть нежным.

Нокс издает короткий смешок, в котором смешаны удивление и веселье. Наш ангел может выдержать больше, чем мы ожидали.

— Ты же знаешь меня, — дразнится Дэмиен, направляя свой член к ее входу. — Я никогда не бываю нежным.

С этими словами он резко входит в нее.

Глаза Авроры широко распахиваются, и она издает крик. Она не перестает кричать, и эти звуки продолжают вырываться из ее горла, пока Дэмиен толкается в нее. Он прижимает ее к дереву и безжалостно трахает.

Я не могу спокойно стоять и смотреть, как ее трахают, и не войти в нее снова сегодня вечером. Возможно, придется воспользоваться ее ротиком, потому что ее киска будет болеть до следующей недели.

— Дэмиен! Блядь! — Ее сиськи дико подпрыгивают, когда он жестко толкается в нее. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

— Пожалуйста, что? — рычит он.

— Пожалуйста, кончи, — стонет она. — Кончи в меня.

— Блядь, — бормочет Нокс себе под нос.

Я уже собираюсь залезть в спортивки и подрочить, потому что яйца слишком напряжены и ноют, чтобы сопротивляться, когда Дэмиен издает резкий стон.

— Я собираюсь кончить, детка.

— Ах! — Ее ногти впиваются в его плечи. Красивые карие глаза закатываются, а рот приоткрывается. — Блядь! Дэмиен!

Аврора снова кончает, вскрикивая, когда Дэмиен безжалостно входит в нее, и этого достаточно, чтобы он тоже кончил. Он стонет, с такой силой вдавливая в нее свои бедра, что она снова вскрикивает.

Он низко рычит.

— Вот так. Прими каждую гребаную каплю.

Как только ее ноги снова касаются земли, я ставлю ее на колени. Моя очередь. Она снова нужна мне. Не могу думать, не заставив ее проглотить еще одну порцию...

Хруст. Позади нас.

Мы с Ноксом оборачиваемся. Осматриваем деревья вокруг нас, но тени не движутся.

— Что это было? — Кричит Аврора.

Дэмиен, наконец, отходит от нее, и она спешно запахивает рубашку. Чтобы прикрыть как можно больше своего тела. Смесь нашей спермы стекает по внутренней стороне ее ног.

— Не знаю, — признается Нокс. — Я ничего не видел.

Мы ждем, затаив дыхание. Как раз в тот момент, когда я собираюсь поднять Аврору на руки и увезти ее отсюда, тишину нарушает еще один хруст. На этот раз ближе.

В лесу с нами что-то - или кто-то - есть.

— Кто здесь?— Кричит Нокс. — Покажись!

Ответа нет. Может, это просто животное.

Или, может, это животное в человеческой коже. Кошмар, от которого Аврора пыталась сбежать.

Может, он вернулся? Попросил родителей высадить его, чтобы вернуться и встретиться с ней? Чтобы снова наложить на нее свои руки?

Я сжимаю руки в кулаки.

Дэмиен подхватывает Аврору на руки, держа ее как невесту.

— Нам нужно убираться отсюда к чертовой матери.

Один мой кивок - и Дэмиен мчится из леса обратно к внедорожнику.

— Подожди! — кричит Аврора, заметив, что мы не следуем за ним. — Нокс! Финн!

Мое имя, сорвавшееся с ее губ, заставляет мою грудь сжаться, но я должен выяснить, что - или кто - находится с нами в этом лесу. Я должен убедиться, что она в безопасности.

Мы с Ноксом пробираемся между массивными стволами деревьев, окружая место, откуда донесся звук. Если Джеремайя Краудер здесь, с нами, мы позаботимся о том, чтобы он не ушел.

— Наверное, это просто олень, — бормочет Нокс.

То, во что мы оба хотели бы верить. Но никто из нас в это не верит.

Под нашими шагами хрустят листья и сучья. Как бы тихо мы ни старались идти. Мы не слышим других звуков. Даже дыхания.

К тому времени, когда мы добираемся до края леса, Аврора выкрикивает наши имена, а Дэмиен машет нам рукой.

Что бы это ни было, теперь этого нет.

Нокс кладет руку мне на плечо, и я вздрагиваю.

— Наверное, нам просто послышалось. Это была птица или что-то в этом роде. Мы просто параноики. Потому что никто не хочет быть пойманным с оголенным членом посреди леса.

Мне удается усмехнуться. Нокс всегда умеет разрядить обстановку.

Он бежит трусцой, чтобы догнать Аврору и Дэмиена, а беспокойство уже спало с его плеч.

На окраине леса что-то привлекает мое внимание.

Отпечаток ботинка.

Подошва не совпадает с нашими кроссовками. И с отпечатком балеток Авроры тоже.

Нокс ошибся. Мы искали не оленя и не птицу.

Кто-то наблюдал за нами.





Глава 19




Глава 19

Аврора



Я все еще чувствую боль спустя два дня после ночи, проведенной в лесу с “Дьяволами”. Каждая мышца в моем теле болит так, словно я пробежала марафон после того, как меня избили на турнире по джиу-джитсу.

Следы пальцев Дэмиена отпечатались на моих бедрах, там, где он держал меня, когда трахал у дерева, отпечатки Финна - на ляжках, а Нокса - под мышками, где я повисла в их руках, пока они держали меня над землей. Мне следовало догадаться, что любая ночь, проведенная с тремя “Дьяволами”, будет безумной и оставит меня измученной, крайне чувствительной и зависимой.

То, что меня преследовали и трахали “Дьяволы”, совершенно не утолило мой аппетит к ним. Теперь я зверски голодна.

Даже поведение Лии сегодня не может испортить мое настроение. Теперь, когда ее повысили до менеджера, она превратилась в Лию 2.0, но я слишком высоко парю в облаках, чтобы обращать на это внимание.

Я забираю напитки для своего столика из кухни, и, выходя обратно, все еще не могу избавиться от улыбки, которая не сходит с моего лица последние два дня.

Пока не замечаю нового гостя, сидящего за одним из моих столиков.

Блядь.

Я ставлю напитки перед постоянными клиентами и перехватываю Лию, когда она собирается отнести свой заказ на кухню.

— Что? — шипит она, вырываясь из моей хватки.

— Можешь обслужить мой столик?

Она оглядывает зал, а затем хмуро смотрит на меня.

— У тебя всего два столика. Если ты не можешь справиться даже с этим, то ты не подходишь для этой работы...

— Только в этот раз. — Хотя Лия - одна из последних людей на земле, которых я хочу о чем-либо просить, я выдавливаю из себя это слово. — Пожалуйста.

Выражение ее лица не меняется. Я - собачье дерьмо на подошве ее туфли.

— Мне действительно нужно напоминать тебе, что ты уже ходишь по тонкому льду? Или делай свою работу, или увольняйся. У тебя есть только два варианта.

С этими словами она уходит на кухню. Боже, она хуже всех. Я стискиваю зубы, натягивая фальшивую жизнерадостную улыбку, направляясь к теперь занятому столику.

— Могу я предложить вам для начала что-нибудь из напитков?

— О, привет! — Девушка с волнистыми каштановыми волосами смотрит на меня сквозь густые ресницы.

Моника. Я так чертовски устала видеть ее лицо в “Дайамонде”.

Она одаривает меня приторно-сладкой улыбкой.

— Я не знала, что ты здесь работаешь.

— Не понимаю, почему ты должна была знать об этом. Я тебя здесь никогда не видела. — Не будь стервой, не будь стервой, не будь стервой. Но это так тяжело, когда имеешь дело с такими людьми, как Моника.

— Я встречаюсь со своим парнем. Он должен быть здесь с минуты на минуту. — Она хлопает ресницами, но мне буквально плевать на ее личную жизнь. Главное, чтобы она держалась подальше от Нокса. — Знаешь, я хотела спросить тебя: с кем из “Дьяволов” ты встречаешься?

Я чуть не выпаливаю: Не понимаю, какое тебе, блядь, дело до этого, но краем глаза замечаю, что Лия наблюдает за нами.

— На самом деле мне не следует обсуждать свою личную жизнь на работе. Могу я предложить тебе кофе или что-нибудь еще?

— О боже мой. — Моника прикрывает свой открытый рот, а ее ресницы трепещут от ужаса. — Скажи мне, что ты не трахаешься со всеми ними?

Я наклоняюсь ближе и понижаю голос, потому что слишком зла, чтобы заботиться о том, что подумает Лия.

— Это вообще не твое дело.

Взгляд Моники становится осуждающим.

— Это нечестно по отношению к Ноксу. Он не хотел бы делиться. По крайней мере, он не хотел делить меня с другими.

Я сжимаю челюсти. Лия уволит меня на месте, если я вырву Монике волосы, но это того стоит.

— Он уже не тот, кем был в старшей школе. Некоторые люди меняются. — Мой пристальный взгляд скользит по ней. — А некоторые - нет.

Она сжимает губы в ответ на мой выпад.

— Ты должна отпустить его. Перестань водить его за нос. Если ты не можешь выбрать, позволь ему найти ту, которая выберет его.

Ее слова попадают точно в цель. С самого начала я чувствую вину из-за своей неспособности выбрать между “Дьяволами”. Случайный секс со всеми тремя - это одно. Но сейчас все стало глубже, чем просто секс. И я жду, когда они поставят мне ультиматум - выбери одного из нас или никого.

Но я не могу. Я не могу выбрать. Они все трое мне небезразличны. Я хочу их всех по разным причинам. И по одним и тем же.

Дэмиен - грубый, требовательный, резкий. Нокс - забавный, обаятельный, утешающий. Финн - внимательный, собственнический, надежный. Они все заботливы, одержимы и заслуживают доверия. Они каким-то образом заставляют меня чувствовать себя в безопасности, даже когда гоняются за мной по лесу в масках. Они заставляют меня чувствовать то, чего никому другому никогда не удавалось. Я не хочу только одного, и я не хочу причинять боль никому из них, будучи вынужденной выбирать.

Но я ужасно боюсь, что причиню боль всем им, если так и не сделаю выбора.

— Можно мне просто кофе? — вздыхает Моника и встает из-за стола, направляясь в туалет.

Лия, стоя у кассы, буквально испепеляет меня взглядом. Если она еще раз прокомментирует то, что я приношу сюда свою драму, я взорвусь.

Звенит дверной колокольчик, и трое здоровенных мужчин входят внутрь, неловко застывая у входа, пока не замечают меня и начинают улыбаться.

— Добро пожаловать. — Лия выпрямляется и нацепляет свою ослепительную улыбку. Ту, которую она использует для парней, которых хочет трахнуть. — Присаживайтесь, где вам удобно.

Я спешу к ним. Если Нокс увидит здесь Монику, он выйдет из себя. Что еще хуже, она может попытаться заговорить с ним. Неужели она не может вести себя как порядочный человек и держаться подальше от его кампуса, от его города? Встречаться с кем-то, кто не учится в том же университете, что и бывший, который больше не хочет иметь с ней ничего общего?

Но, видимо, просить Монику быть порядочной - это слишком большая просьба.

— Вам, парни, лучше уйти. — Я стараюсь говорить тихо, но по глубокому хмурому взгляду Лии, который я замечаю боковым зрением, становится понятно, что она меня услышала.

Она точно меня уволит.

— Зачем нам уходить, красавица? Мы только пришли. — Нокс улыбается мне, и внезапно Лия, Моника и Джеремайя вылетают из моей головы. Никто больше не имеет значения, кроме них.

Дэмиен хватает меня за задницу и притягивает к себе для собственнического поцелуя, от которого мое сердце замирает. Когда он наконец отпускает меня, теперь уже Финн хватает меня, чтобы поцеловать.

Щеки Лии становятся вишнево-красными, и она спешит к одному из своих столиков, чтобы проверить, как там гости. Каким-то образом, но она найдет способ обвинить меня в этом чрезмерном публичном проявлении чувств.

Финн собственнически держит меня за подбородок, в то время как его губы заявляют права на мои, и теперь мое сердце колотится как бешеное. Несмотря на то, что все они были внутри меня, то, как они целуют меня, все еще кажется таким поразительно интимным. Слишком интимным для публики, не говоря уже о моей работе.

Я толкаю его в грудь.

— Из-за вас всех меня уволят.

— Отлично. Значит будешь больше времени проводить с нами. — Нокс улыбается, а затем поднимает меня на руки. Я вскрикиваю, сжимая его торс коленями, но он держит меня так, словно я невесома. Его губы оказываются в нескольких дюймах от моих, и меня окутывает мятный аромат.

— Отпусти меня, — шепчу я, хотя это последнее, чего я хочу. Я хочу, чтобы “Дьяволы” держали меня в объятиях весь день.

Я осмеливаюсь взглянуть на Лию. Она и половина гостей наблюдают за нашим маленьким представлением, а ее руки сжаты в кулаки по бокам.

Я официально мертва.

— Серьезно. — Я пытаюсь вывернуться из объятий Нокса, но он держит меня железной хваткой. — Парни, вам нужно уйти.

Моника не задержится в туалете надолго, а я не хочу, чтобы заразительная улыбка исчезла с лица Нокса. Не хочу, чтобы его настроение испортилось.

Как только я смогу выпроводить “Дьяволов” за дверь, я скажу ей, чтобы она отвалила и держалась подальше от Даймонда. Ее парень может навещать ее. Ей не нужно продолжать мучить Нокса таким образом.

— Ладно. — Нокс драматично вздыхает, прежде чем поцеловать меня в лоб и опустить мои ноги обратно на пол. — Но мы подождем снаружи.

— Вы не обяза...

— Нокс Рокфеллер, — раздается звонкий голос. — Как дела?

Стоящий передо мной Нокс застывает. Его улыбка исчезает, а внимание больше не сосредоточено на мне.

Моника лучезарно улыбается, приближаясь к нему, но я встаю у нее на пути.

— Оставь его в покое, Моника.

Мышцы на челюсти Дэмиена начинают подергиваться, а Финн нависает рядом, как молчаливый убийца, готовый нанести удар.

Она оглядывает нас и заливисто смеется.

— Боже мой. Почему вы все ведете себя так, будто я серийный убийца?

— Здесь какие-то проблемы? — Приторно-сладкий голос Лии сочится ядом. А ее глаза сужаются, глядя на меня, как будто я причина всего этого.

— Я просто поздоровалась со своим школьным возлюбленным, — объясняет Моника. — Но ваша официантка, похоже, против.

— Как и все мы. — Дэмиен делает опасный шаг ближе к ней.

Лия сердито смотрит на меня.

— Аврора, ты должна...

— Отвали, Моника. — Если бы взгляды могли убивать, я бы позаботилась о том, чтобы Моника больше не дышала. — Убирайся отсюда к чертовой матери и оставь его в покое. Он не хочет иметь с тобой ничего общего.

Вся закусочная замирает в тишине.

Лия готова взорваться, когда Моника выбегает за дверь, и за ее спиной громко звенит колокольчик.

Стоящий за моей спиной Нокс, опускает ладони мне на бедра. Безмолвное “спасибо”.

Лия сжимает мою руку так сильно, что наверняка останутся синяки, и шипит достаточно тихо, чтобы посетители не услышали:

— Какого черта, Аврора? Убирайся. Ты больше здесь не работаешь.

Тишина внезапно нарушается хаосом криков и аплодисментов “Дьяволов”. Лия хмурится еще сильнее.

К черту все. В любом случае, эта работа была полный отстой. Иметь дело с клиентами, которые проявляют недовольство без причины, и с начальницей, которая с первого дня меня недолюбливала. Если меня увольняют за то, что я защищала Нокса, то я с радостью найду другой способ получать зарплату.

Дэмиен подхватывает меня на руки, и я взвизгиваю. Этот жест должен быть торжественным, но я чувствую себя мешком картошки, который перекинули через плечо, чтобы утащить.

Закусочная выглядит совершенно иначе с такой высоты. Лия отсюда кажется крошечной злобной собачонкой, и я машу ей пальцами. Я больше никогда не увижу ее, и в груди у меня поднимается волна радости. А затем так мило, как только могу, я кричу ей:

— Отъебись, Лия.





В доме “Дьяволов” царит зловещая тишина.

Позади меня с глухим эхом закрывается дверь. Замок щелкает, вставая на место. Я зову их по именам, но ответа нет. Но что-то подсказывает мне, что они дома.

Они в этом доме. Так почему же они молчат?

Паранойя подступает к самому горлу. Что-то не так.

Я стараюсь ступать как можно тише, передвигаясь по дому. Никаких признаков присутствия хоть кого-то. Ни Джульет, ни Сиенны, ни Трея, ни Люка. И моих “Дьяволов” нигде не видно.

Только дверь спальни Нокса приоткрыта на дюйм.

Я задерживаю дыхание, когда толкаю ее, и ответный скрип петель отдается у меня в ушах.

Мое сердце выбивает хаотичный ритм, пока глаза осматривают комнату…

На полу. Алая лужа растекается на полу, касаясь моих босых ног.

Я задыхаюсь, сердце останавливается, когда я нахожу источник крови.

Три тела. Лицом вниз на ковре. Неподвижные.

Из их спин торчат ножи.

Из моего горла вырывается крик, когда все внутренности опускаются к полу. Нет.

Дэмиен, Нокс, Финн…

Нет, нет, нет.

Я падаю на колени, прижимая руки к ушам, чтобы заглушить собственные мучительные крики.

С кровати встает фигура. Он выходит в лунный свет, льющийся из окна.

Джеремайя. С маниакальной ухмылкой и кровью, капающей с его рук.

Я все еще кричу, когда мое тело резко просыпается.

Холодный пот покрывает мою спину, шею, ладони. Я резко сажусь, прижимая руку к груди в безуспешной попытке успокоить сердце, колотящееся о грудную клетку.

Но меня разбудили не мои крики.

Что-то ударяется о запертую дверь моей спальни. Спальни Финна. Он вызвался спать на диване после того, как я настояла, что все еще не могу спать с ними в одной постели по ночам.

Когда замок наконец ломается, и высокая, устрашающая, безмолвная тень Финна врывается в комнату, мои губы дрожат.

— Прости, — выдыхаю я, а слезы заливают мне щеки.

Финн бросается ко мне, забирается под одеяло и прижимает меня к себе.

Я не могу остановить поток рыданий, которые сотрясают мое тело. Мое лицо прижато к его груди, и это немного приглушает мои крики, но лишь немного. Он не пытается утихомирить меня. Он не говорит ни слова. Только гладит меня по спине, позволяя мне выплакаться.

— Вы были мертвы. — Всхлипываю я. — Вы все были мертвы.

Невероятно, но он притягивает меня еще ближе. Его низкий, рокочущий голос звучит успокаивающе.

— Я здесь.

Он берет мою руку и кладет себе на грудь, и чувствую, как под ней колотится его сердце.

С ними все в порядке. Это было не реально. Просто сон.

В моих кошмарах всегда фигурирует Джеремайя, но обычно больше там никого не бывает. В моих снах он всегда преследует меня. Ему всегда удается загнать меня в угол и схватить.

Но видеть “Дьяволов” такими… с Джеремайей, стоящим над ними...

Я не знаю, что сделаю, если он когда-нибудь причинит им вред.

Когда я наконец достаточно успокаиваюсь, чтобы перестать рыдать, Финн переворачивается на спину и кладет мою голову себе на грудь. Я держу руку на его сердце, как напоминание о том, что он прямо здесь, он жив и никуда не денется. Нет, если сможет это предотвратить. Нет, если я смогу это предотвратить.

Он убирает мою руку со своей груди, и я уже собираюсь протестовать, когда он проводит рукой по моей щеке. Она блестит от слез.

В темноте он не может общаться жестами.

Но он может. Это его способ сказать мне, что мое горе приносит горе и ему. Когда мне больно, больно и ему.

— Прости. Я не хотела тебя расстраивать. Я не хотела тебя будить. — Снова подступают рыдания. Я разрушаю их жизни. От меня гораздо, гораздо больше хлопот, чем я того стою.

Финн кладет мою руку себе на подбородок, а затем качает головой. Мой большой палец скользит по его гладкой, теплой коже. Теперь, когда он здесь, со мной, я не могу представить, что когда-нибудь захочу снова спать одна. Ему не нужно говорить или жестикулировать. Я знаю, что он хочет сказать.

— Не надо...

— Ты не обязан говорить. — Я проглатываю рыдание, заставляя себя дышать спокойнее. — Я знаю, тебе это не нравится. И меня это не беспокоит. Мне нравится слышать твой голос, но я также люблю и твое молчание.

Едва эти слова слетают с моих губ, как его губы уже оказываются на моих. А мое сердце замирает сейчас уже по совершенно другой причине.

Его тепло окутывает меня, когда он прижимает меня к матрасу. Он всасывает мою нижнюю губу, прежде чем нежно прикусить ее. Его язык пробует меня на вкус, прежде чем скользнуть в мой рот, его движения медленные и нежные, чем когда-либо.

Я обнимаю его за шею, углубляя наш поцелуй, и слезы возвращаются. Но на этот раз не от страха или горя, а от радости, которую я никогда раньше не испытывала. От такой радости, о которой я не знала, что она вообще возможна.

— Я люблю... — Его глубокий голос затихает, и я снова целую его в губы. Заверяя в том, что ему не нужно говорить больше ни слова. Не со мной. — ... все в тебе.

Моя грудь сжимается, и я прикусываю губу, чтобы она снова не задрожала.

Губы Финна скользят по моей челюсти, вниз по шее, к ключице. Я едва могу дышать. “Дьяволы” душат меня самым лучшим из возможных способов.

Его рука скользит под мои пижамные шорты. Собственнически. Он проникает под трусики, поглаживая пальцем мой клитор, и у меня перехватывает дыхание.

В темноте я едва могу разглядеть синеву его радужек, когда он смотрит на меня сверху вниз. Он не приглашает “Дьяволов” присоединиться к нам.

Ты моя. Еще не готов поделиться. Это то, что он пробормотал в лесу, поймав меня. Но что, если Финн больше не хочет делиться?

Его палец медленно скользит внутрь, растягивая меня, и я стону. Он задирает мою майку до подбородка и наклоняет голову, чтобы облизать мой сосок, все еще поразительно нежный. Как будто у него есть все время в мире, чтобы быть со мной.

— Финн, — выдыхаю я его имя, когда он надавливает большим палацем на мой клитор.

Это все, что ему нужно в качестве поощрения, так что он оттягивает мои шорты и трусики в сторону и раздвигает мои бедра, а затем с легкостью входит в меня.

Я сильно прикусываю губу, когда резкий стон угрожает вырваться наружу. Его палец никак не помог мне растянуться и подготовиться к нему. Обе его руки ласкают мои щеки, подбородок, волосы, пока он покрывает нежными поцелуями каждый дюйм кожи, до которого может добраться. Его толчки столь же благоговейны, и он трахает меня так, будто я создана для него.

Почему-то мне кажется, что так оно и есть. Но и для Нокса и Дэмиена тоже. Для всех троих.

Мои ноги уже затекают, пока он лениво покачивает бедрами. Трение о мой клитор его членом глубоко внутри меня заставляет мое сердце разрываться, и я заглушаю свои крики, уткнувшись в его плечо, когда кончаю.

Он не прекращает толчки и не меняет своего ритма. Он трахает меня так, словно не имеет значения, сколько раз я кончу, не имеет значения, стану ли я настолько слабой от удовольствия, что не смогу пошевелиться, он не остановится, пока не насытится мной. Может, он будет продолжать до восхода солнца.

И я бы позволила ему.

— Надеюсь, ты знаешь, какой ты невероятный, — выдыхаю я, когда наконец снова могу дышать. — Добрый, умный и внимательный. С добавлением здоровой дозы безумия.

Он улыбается мне в губы, прежде чем снова поцеловать, посасывая мой язык, а темп его толчков немного ускоряется.

Я хватаюсь за его плечи и стону, шепчу его имя, кончая, а затем еще раз. Я почти выдохлась, когда его кожа наконец начинает шлепаться о мою так громко, что это скорее всего слышно во всем доме. Когда его движения резко замирают, я уже снова содрогаюсь вокруг него, выкрикивая его имя.

— Блядь. — Его стон мог бы поставить меня на колени. — Аврора.

Новый страх подкрадывается, когда незнакомое чувство наполняет мою грудь. Наполняет меня почти до боли. Чувство к Финну, Ноксу, и Дэмиену, которому я не могу дать точного названия.

Но я знаю, что оно переполняет меня. Я почти разрываюсь от этого.

Возможно... возможно я влюбилась в них. И это может быть тем, что в конце концов сломает меня.





Глава 20




Глава 20

Нокс



К концу игры я готов сломать клюшку об колено. Не могу вспомнить, когда в последний раз играл так дерьмово. Мы проиграли “Медведям”, команде, над которой мы шутили в раздевалке перед игрой, что им лучше сразу вывесить белый флаг, пока шайба еще не коснулась льда.

Сколько бы “Дьяволы” ни выкрикивали мое имя и ни хлопали меня по плечу, я не мог сосредоточиться на игре. И на этот раз меня отвлекает не Аврора.

Это Моника. Последний гребаный человек, о котором я хочу думать.

Она появилась в закусочной, где работает Аврора. Работала. Почему из всех мест именно в этой дерьмовой забегаловке? Она постоянно крутится где-то рядом после вечеринки “Sigma Chi”, и я не в восторге от этого.

Какого черта ей нужно? Эта мысль не выходит у меня из головы. Моника никогда ничего не делает, если ей это не выгодно.

Дэмиен хлопает меня по плечу, выходя из раздевалки с Финном, Люком и Треем. Когда помещение пустеет, я остаюсь наедине со своими мыслями, и трудно представить место хуже.

Разве что быть связанным в подвале Моники.

Она не стала бы делать ничего настолько безумного. Она не такая невменяемая, как бывший Рори. Но она чего-то хочет, и я должен выяснить, чего именно, прежде чем она это получит.

Или, может, у меня просто паранойя. Может, она действительно трахается с каким-то парнем из кампуса, и все наши встречи - не более чем совпадение.

Дверь раздевалки со скрипом открывается как раз в тот момент, когда я собираюсь перекинуть сумку через плечо.

В помещение вплывает блондинка, с яркими темными глазами и застенчивой улыбкой. Я не могу сдержать улыбку, которая тут же расплывается на моем лице.

Что бы ни происходило, где бы я ни был, этой девушке всегда удается заставить меня улыбнуться.

— Привет, Рори. Так сильно скучала по мне, да? Не могла ждать больше ни минуты.

— Именно, — мурлычет она, медленно сокращая расстояние между нами.

Аврора, наконец, отдает себя нам. Предлагает себя нам на блюдечке с голубой каемочкой.

Она и понятия не имеет, какими способами мы ее сожрем.

— Да? — Я приподнимаю бровь и бросаю сумку. — Дэмиен и Финн идут за тобой сюда?

Она качает головой.

— Они сказали, что у тебя была тяжелая игра. Я не знаю. Я не разбираюсь в хоккее. Но я точно знаю, что ты выглядел так, словно готов был уложить любого из команды соперника.

— Сейчас ты просто тешишь мое эго. — Я прислоняюсь спиной к шкафчику позади меня. — Мне нравится. Продолжай.

— И поскольку у тебя была тяжелая игра, — ее рука ложится на мою ширинку, а затем она с мягким мурлыканьем тянет ее вниз, — я подумала, что тебе не помешает немного... поднять настроение.

Я провожу большим пальцем от ее скулы к линии подбородка.

— И я получу тебя всю для себя?

Она напрягается, и я замираю. Неправильно подобрал слова. Может, она не хочет быть со мной наедине. Но затем улыбка возвращается на ее губы.

— Нет, это я получу всего тебя для себя.

С этими словами она опускается передо мной на колени. У меня текут слюнки.

— Когда поймешь, что я сделал, чтобы заслужить это, дай знать. Я буду делать это каждую секунду своей жизни.

Аврора вытаскивает мой член, уже твердый как камень для нее, и проводит рукой по всей длине. Ее взгляд не отрывается от моего.

— Ты уже делаешь это каждую секунду своей жизни. Ты - это ты. Ты заставляешь меня улыбаться сквозь слезы. Ты заставляешь меня смеяться, даже когда я чувствую, что забыла, как это делается. Ты всегда точно знаешь, что сказать. Чтобы я почувствовала себя лучше, чтобы я рассмеялась, кончила. Ты - Нокс. Вот почему ты заслуживаешь этого.

Мое сердце, черт возьми, чуть не останавливается. Никто никогда не говорил мне ничего подобного. Уж точно не во время того, как поглаживали мой член.

Мой большой палец проводит по ее щеке.

— Я дам тебе все, что смогу, Рори. Это то, чего ты заслуживаешь.

Ее губы растягиваются в ухмылке.

— Особенно после этого.

А затем без лишних слов она высовывает язык и проводит им по моей головке.

Я стону так, словно никогда никого раньше не трахал.

Она усмехается, прежде чем обхватить губами головку. Меня даже не волнует ее тихое хихиканье, когда я откидываю голову назад, полуприкрыв глаза, но изо всех сил стараясь держать их открытыми и устремленными на нее.

Моя рука скользит в ее волосы, поглаживая ее затылок так, как ей нравится.

— У тебя это так хорошо получается. Такая хорошая, хорошая девочка.

— Сейчас ты просто тешишь мое эго. — Она повторяет мои слова, продолжая дрочить мне рукой. — Мне нравится. Продолжай.

Когда она снова обхватывает губами головку и медленно опускает голову вниз по всей длине, я сжимаю ее волосы в кулаке и нахваливаю ее так, как она того хочет.

— Ты заставишь меня кончить очень сильно, если продолжишь так двигаться на мне, красавица. Каждая капля потечет прямо в твое горло. Ты так хорошо меня принимаешь. У тебя идеальные губы. Невероятный язык. Потрясающий ротик.

Она улыбается, но не отрывает от меня рта, чтобы ответить. Слава богу. Когда головка касается ее горла, она тихо подавляет рвотный рефлекс, вздрагивая. Но это ее не останавливает. И даже наоборот, когда она снова подается головой вперед, она пытается взять меня еще глубже.

— Моя девочка любит вызов, — мурлычу я, массируя кожу ее головы, пока она не начинает постанывать, посылая искры удовольствия в мои яйца. — Ты можешь это сделать, Рори. Ты сможешь проглотить каждый дюйм. Будь моей хорошей гребаной девочкой.

Она благодарно мурлычет от похвалы. На этот раз мой член дергается у нее во рту. Блядь, я не знаю, сколько еще продержусь.

— Я хочу трахнуть тебя прямо сейчас, ангел.

Рори выпускает мой член изо рта, слюна стекает по ее подбородку, а сама она слегка откидывается назад.

— Так трахни меня.

С этими словами она открывает для меня рот. Приглашает трахнуть ее в ротик так сильно, как я захочу.

— Блядь, Рори. — Ее имя срывается с моих губ гортанным рычанием. Мои глаза, черт возьми, почти закрываются, и я представляю, как ее глаза расширятся, как ее язык будет скользить по моему члену, как она будет булькать и давиться, пока я безжалостно трахаю ее рот.

Но на этот раз я хочу не этого.

— Вставай.

Ее губы изгибаются в улыбке, когда она встает.

— Ооо. Мне нравится властный Нокс.

Я притягиваю ее к себе, и она ахает. Ее кокетливая улыбка исчезает, но она не знает, чего от меня ждать дальше. Я ухмыляюсь.

— Через секунду он тебе не понравится. — Я прижимаю ее к шкафчику так, что ее щека ложится на металл. Мое тело вплотную прилегает к ее, а член упирается в ее попку через тонкую юбочку. — Ты полюбишь его.

Она хнычет, когда я потираю ее клитор через трусики.

— Ты снова будешь рассказывать мне о каждом шаге?

Я ухмыляюсь, как чертов идиот. Она уже тяжело дышит от возбуждения.

— Я всегда буду проводить тебя через каждый шаг, ангел. А теперь сними свои трусики.

Она изгибается подо мной, стягивая трусики вниз по ногам в том небольшом пространстве, которое я ей предоставляю.

— Положи их в рот.

— Что? — Она резко поворачивается ко мне. — Я не буду этого делать.

— Тогда это сделаю я. — Я выхватываю трусики у нее из рук и засовываю их ей в рот, пока она пытается протестовать. — Нам нужно что-то, чтобы ты не шумела. Нельзя, чтобы кто-то узнал, чем мы занимаемся в раздевалке. — Когда мое дыхание касается ее шеи, она вздрагивает. — Они могут захотеть присоединиться.

Я беру обе ее руки и сжимаю ее запястья за спиной двумя пальцами, чтобы она не смогла вытащить кляп. Она могла бы сопротивляться сильнее, но для этого ей нужно захотеть этого. Она готова ко всему, что я хочу ей дать.

— Я буду держать твои руки, чтобы ты не пыталась вытащить трусики изо рта. А теперь приготовься, детка. Я войду в тебя. Медленно. Отдам тебе каждый дюйм, который ты сможешь принять.

Постепенно я ввожу в нее свой член. Она такая узкая и влажная, что мы оба стонем, когда я погружаюсь в нее. Импровизированный кляп был хорошим решением - ее стоны эхом отразились бы от шкафчиков и предупредили бы всех в здании о том, что я с ней делаю.

Я отпускаю ее запястья, прижимая каждую из ее рук к прохладному металлу шкафчика своими руками, переплетая наши пальцы.

— А сейчас я войду глубже, ангел. Так глубоко, как смогу. Так глубоко, как ты сможешь принять меня.

Она быстро кивает, соглашаясь на все. На все.

Мои яички сжимаются, когда я проникаю все глубже и глубже, заставляя ее принять столько дюймов, сколько она может. Ее скользкие стенки сжимаются вокруг меня, и эйфория разливается по моим венам. Она кричит сквозь кляп.

— Ты можешь взять еще, красавица? — Тяжело дышу я.

Я не уверен, что она сможет. Возможно, она достигла предела своих возможностей.

Но она снова кивает.

Я целую ее в шею, а затем всасываю ее кожу в рот. Завтра там будет моя метка.

— Вот это моя хорошая девочка.

Мой член скользит еще немного глубже, и я просовываю руку между шкафчиком и ее телом, чтобы потереть ее клитор, после чего она снова кричит сквозь кляп. Ее киска сильно сокращается, и я улыбаюсь. Она так близка. Уже готова кончить для меня.

— Сейчас я собираюсь грубо оттрахать тебя у этого шкафчика, ангел. Твоя киска испытает жесткие толчки, а потом примет каждую каплю моей спермы. — Я покусываю мочку ее уха, и ее пальцы сжимают мои. — Приготовься.

Я выхожу из нее, пока внутри нее не остается только моя головка. Она ждет, затаив дыхание, в последующие секунды тишины. Ее мышцы напрягаются, когда она готовится.

А затем я начинаю толкаться в нее бедрами так сильно и быстро, как только могу.

Аврора вскрикивает, теряя себя на моем члене, когда мой стояк во второй раз попадает в то самое местечко глубоко внутри нее. Она кричит и бьется в конвульсиях, пока я двигаюсь внутри нее, а звуки шлепков, шлепков, и снова шлепков моей кожи по ее попке эхом разносится вокруг нас.

— Вот так, красавица. Кончай на мой член. Попробуй выкрикнуть мое имя с кляпом во рту.

Она пытается, и из ее горла вырывается приглушенная, невнятная версия моего имени.

— Блядь, ты заставишь меня кончить очень сильно. — Ее киска яростно сокращается вокруг моего члена по всей длине, почти выталкивая меня из нее, но я остаюсь глубоко внутри нее, пока мои яйца не сжимаются до боли, а удовольствие не взрывается в моей голове, вытесняя все мысли.

Я стону, двигаясь неторопливо, но сильнее, чем когда-либо, когда изливаюсь в нее. Она - хнычущее месиво между мной и шкафчиком.

— Вот так, красавица. Прими каждую каплю. Ты такая хорошая девочка, принимаешь все, что тебе дают.

Когда я, наконец, выхожу из нее и отпускаю ее руки, она вытаскивает трусики изо рта и бросает их мне на грудь. Я ловлю их, пропитанные ее слюной.

— Они мне больше не понадобятся. — Она пытается гневно сверкнуть на меня взглядом. Мне нравится, когда она притворяется непокорной.

— Не волнуйся. — Я улыбаюсь ей. — Я найду им лучшее применение.

Она закатывает глаза, но не может сдержать улыбку, когда поправляет одежду и прическу. Я делаю то же самое, прежде чем запихнуть ее трусики в свою сумку. На скамейке загорается экран моего телефона.



Неизвестный

Я скучаю по тебе, Нокси



Далее следует череда смайликов. Поцелуйчики и сердечки.

Моника.

Я заблокировал ее много лет назад. Должно быть, она сохранила мой номер. Сколько раз ей нужно сказать, чтобы отвалила, прежде чем она наконец оставит меня в покое?

Часть меня хочет ответить, потребовать объяснений о том, чего она хочет, но для Моники любое внимание - это внимание. Она воспримет мой ответ как приглашение.

— Кто это? — Аврора заглядывает мне через плечо, чтобы посмотреть на экран.

— Моника, — ворчу я, блокируя экран.

Брови Рори хмурятся.

— Почему ты не заблокировал ее?

— Заблокировал. Наверное, она сменила номер.

Она скрещивает руки на груди, и я не могу понять, злится она на меня или на Монику. Может, ревнует? Но ей не к кому ревновать. Я бы в любой день выбрал камень вместо Моники. Авроре уже следовало бы понять, что с ней никто не сравнится.

— Не отвечай. Просто заблокируй ее снова. Не трать ни секунды своего времени на ту, кто этого не заслуживает.

Это возвращает улыбку на мое лицо.

— Да? А чего заслуживаю я, Рори?

Она обдумывает ответ.

— Уважения. Доброты. Сострадания.

— А может, девушку, которая спела бы мне серенаду своим прекрасным голосом, играя на скрипке? — Поддразниваю я. Она все еще не хочет играть перед нами. Это не должно меня так сильно беспокоить, но это грызущее чувство не дает мне покоя.

Она хлопает ресницами, глядя на меня, прежде чем направиться к двери.

— А может, девушку, которая будет отсасывать тебе в раздевалке и готовить завтраки по утрам.

— Я еще и завтрак получу? — Я следую за ней, чувствуя прилив энергии, которого не было до того, как она вошла в раздевалку. — Блинчики с шоколадной крошкой? Вафли?

— Все углеводы и сахар, какие только можно пожелать, — обещает она.

Прежде чем мы успеваем выйти из помещения, звучит мой рингтон. У меня сводит живот.

Моника.

Я смотрю на экран, уже готовый сбросить звонок и заблокировать ее новый номер, когда вижу лицо моей мамы.

— О черт. Мне нужно ответить.

Как только я подношу телефон к уху, мама визжит. Я резко отдергиваю телефон, морщась.

— Нокс! Блэр рожает! Мы в больнице.

— Я уже в пути.

Мама начинает рассказывать о больничной палате, родах и всех кровавых подробностях, но я прерываю ее, улыбаясь Авроре, которая нахмурив брови ждет, чтобы узнать, что происходит.

— Могу я привести друга?

— Конечно! Скоро увидимся, мальчики! — Мама вешает трубку, прежде чем я успеваю ее поправить. Конечно, она предполагает, что я приведу Финна или Дэмиена. Я улыбаюсь Рори. Почему бы не сорвать пластырь прямо сейчас.

— Готова познакомиться со всей моей семьей?





— С ума сойти, как много изменилось с тех пор, как мы были здесь в последний раз. — Я веду Аврору за руку через парковку больницы. Той же больницы, в которую нас доставили в ночь аварии. Кажется, что прошла целая вечность. Тогда она была для меня почти незнакомкой.

Теперь она для меня все. Я обнимал ее, защищал, похищал, целовал, был внутри нее. И с каждым днем я все больше и больше влюбляюсь в нее.

Рори пожимает плечами.

— Не так уж много изменилось. Ты все такой же ненормальный, каким я тебя считала, когда мы встретились.

Как только двери больницы с шумом открываются, и мы входим в вестибюль, полная женщина выкрикивает мое имя и налетает на меня. Рука Авроры выскальзывает из моей, когда воздух выбивается из моих легких, но я умудряюсь рассмеяться и обнять ее в ответ.

— Привет, мам.

Каждый раз, когда я прихожу в гости, она обнимает меня так, словно не видела десять лет, даже если прошла всего неделя.

Я нахожусь в ее объятиях примерно полсекунды, когда ее внимание переключается на Рори.

— О боже, ты, должно быть, его девушка!

Мама обнимает Аврору прежде, чем кто-либо из нас успевает сказать хоть слово. Глаза Рори расширяются, но она не поправляет мою маму. Меня охватывает облегчение.

— Это Рори, — говорю я маме.

— Аврора, — поправляет она, прищурившись, но не может побороть игривую улыбку, растягивающую ее губы.

— Аврора - прекрасное имя! Я так счастлива наконец-то познакомиться с тобой! — восклицает мама, прежде чем взять Аврору под руку и представить ее всем членам семьи, включая маленьких детей, которые не проявляют к ней особого интереса.

У меня внутри все завязывается узлом. Знакомство с родителями, всеми моими братьями, невестками, племянницами и племянниками одновременно - чересчур для любого. Но Рори тепло улыбается всем, с радостью отвечает на их вопросы, смеется над их шутками и даже сама отпускает несколько.

Поверх ее головы Дин подмигивает мне. Моя улыбка становится такой широкой, что щеки начинают болеть. Она им нравится. Они любят ее. Я ни секунды не сомневался, что так будет, но не был уверен, что она ответит взаимностью. Но к тому моменту, когда мама позволяет ей вернуться ко мне, она светится от счастья.

— Тебе так повезло, — шепчет она. — Я всегда хотела большую семью.

После одиннадцати лет она росла в приемных семьях. А до этого у нее были только родители. Держу пари, большая семья - это именно то, о чем она мечтала все эти года.

Я беру ее за руку и сжимаю.

— Теперь она у тебя есть.

Ее великолепные карие глаза блестят, прежде чем она встает на цыпочки и запечатлевает на моей щеке нежнейший поцелуй.

— Ой, вы двое такие милые! — Восклицает Сэм.

Мой первый порыв - показать ему средний палец, но мне все равно. Мы действительно милые. Рори хихикает, и мама провожает всех палату, где ждут Картер, Блэр и наша новорожденная племянница.

Картер стоит у кровати Блэр, держа на руках мою племянницу. Я завожу Рори за руку в палату, и Картер лучезарно улыбается, направляясь прямо к нам, чтобы похвастаться своей малышкой.

— Познакомься со своим дядей Ноксом, Элла.

Она невероятно крошечная, и ее маленькая ручка крепко обхватывает мизинец моего брата. Я хлопаю его по плечу.

— Она очаровательна. Вся в меня.

Блэр ахает.

— Ты его девушка?

Аврора бросает на меня косой взгляд. Я практически слышу ее вопрос, хотя она и не шевелит губами. Как давно ты говоришь своей семье, что я твоя девушка? Но ее улыбка говорит мне, что она польщена таким определением.

— Я Аврора.

— Сколько у вас теперь детей? — спрашиваю я. — Десять?

Мой брат шутливо толкает меня в бок.

— Пятеро.

— И на этом все. — Блэр бросает на Картера предупреждающий взгляд. — Я рада, что ты наконец привел с собой Аврору, Нокс. Мне очень хотелось с ней познакомиться.

— Я тоже этому рада, — Аврора улыбается мне, сжимая мою руку. А я не могу припомнить ни одного момента в своей жизни, когда был более счастлив.

Картер передает Эллу мне на руки. Она невероятно маленькая. Ее крошечный беззубый ротик изгибается в улыбке, и я улыбаюсь ей в ответ.

Аврора наблюдает за тем, как я держу свою племянницу, словно готова растаять от этого зрелища.

— Ооо, она тебе улыбается.

— Это, наверное, значит, что она пукнула, — говорит Блэр. — Или обкакалась.

Картер кивает мне.

— А теперь поменяй подгузник моему ребенку, чтобы помнил, как важно предохраняться.





Глава 21




Глава 21

Дэмиен



ее нового парня зовут Тодд. Тодд. Что это за имя такое? Одно только имя делает его кретином.

За исключением того, что он отодвигает для моей мамы стул и кладет на стол свою черную платиновую кредитную карточку еще до того, как официант принес счет. Он улыбается ей, не отрывая от нее взгляда каждый раз, когда она говорит, и его глаза не блуждают по другим женщинам в ресторане.

Что еще более важно, мама откликается на его прикосновения, и ее глаза загораются, когда она смотрит на него. Я никогда не видел, чтобы она так смотрела на мужчину. Так, как Аврора смотрит на меня. Так, как я смотрю на нее.

Может, он и не такой уж козел, как я думал. Возможно.

Мама настояла, чтобы двое ее любимых мужчин наконец-то сели и поужинали вместе. Я заказал самый дорогой стейк и алкоголь в меню, а парень даже глазом не моргнул.

— Как дела у Авроры? — улыбается мама, отправляя в рот последний кусочек тирамису, а затем отодвигает тарелку.

— Отлично.

А теперь, когда мы не видели этого урода Джеремайю с судебного заседания, даже намного лучше. Но я пока не расслабляюсь - я слишком хорошо знаю жизнь. Но новая легкость в походке Авроры и ее беззаботная улыбка в последнее время вселяют надежду, что мы начали новую главу, оставив его далеко позади.

— Раз между вами двумя все становится серьезно, я хочу с ней познакомиться. — Мама встает и сжимает плечо Тодда, прежде чем направиться в туалет.

Оставшись с Тоддом наедине, я откидываюсь на спинку стула и сверлю его взглядом. Он сохраняет свою веселую улыбку. Но это ненадолго.

— Итак, расскажи мне поподробнее об этой Авроре...

— Моя мать - одна из немногих людей в этом мире, которые мне небезразличны. — Я киваю вслед ее удаляющейся фигуре. Но, несмотря на скрытую угрозу в моих словах, беззаботное выражение лица Тодда не меняется. — Я играю в хоккей. И могу швырять взрослых мужчин по льду. Просто помни об этом.

Тодд издает добродушный смешок, кладя предплечья на стол.

— Я рад, что у нее есть сын, который так сильно заботится о ней.

Я чуть не закатываю глаза. Держу пари, так и есть. Наверняка он был просто в восторге, когда узнал, что у нее есть двадцатидвухлетний сын.

— А у ее сына есть целая хоккейная команда, которая с радостью последует за своим капитаном в тюрьму.

— Поверь мне, на твоем месте я чувствовал бы то же самое. Но тебе не о чем беспокоиться. — Он откидывается на спинку стула, и его непринужденный тон заставляет меня подумать, что я действительно могу ему доверять. — Я скорее причиню боль себе, чем ей. Твоя мама... очень важна для меня.

Я кладу локти на стол.

— Расслабься, Шекспир. Мне не нужны твои поэтические речи. Она моя мать.

Возможно, он и не пишет ей любовных писем или сонетов, но если этот парень хотя бы наполовину такой порядочный, каким кажется, мне, возможно, не придется его убивать.

Возвращается моя мама, и он встает, чтобы снова отодвинуть для нее стул. Я делаю мысленную заметку спросить ее, всегда ли он такой или просто сейчас устраивает шоу. Хотя она не выглядит удивленной. Скорее, она ожидает от него, этого отношения к ней как к принцессе. Может, она наконец-то нашла того, кто может любить ее так, как она того заслуживает.

Может, мы оба нашли.

Хотя я не уверен, как долго продлится то, что у меня есть с Авророй. Приближается выпускной, а потом что? Она отправится в Джулиард и забудет обо мне. Может, когда она уедет, то поймет, что я недостаточно хорош для нее. Может, она все еще будет хотеть Нокса и Финна. А может, она больше не захочет никого из нас.

— Так о чем вы двое говорили, пока меня не было? — Мама улыбается нам, пока ее внимание не привлекает стул рядом со мной, когда кто-то отодвигает его от стола.

Самая великолепная девушка, которую я когда-либо видел, садится рядом со мной.

— Привет! Простите, я опоздала. Сдавала экзамен на права.

Мама оживляется, и я не могу сдержать глупую улыбку, которая расплывается на моем лице, когда я обнимаю спинку стула Авроры. Она ни разу не упомянула о планах встретиться с нами здесь. Лучший сюрприз, который я когда-либо получал.

— Аврора! Боже мой, Дэмиен даже не сказал, что ты присоединишься к нам. Я так рада, что ты пришла! Как прошел твой экзамен?

Она достает из кармана карточку с мегаулыбкой.

— Теперь я водитель с правами.

Когда я познакомился с ней, она была из тех девушек, которые держат свои достижения при себе. Держат все в секрете. Закрываются ото всех, и близко никого не подпускают.

Я чертовски горжусь ею. Она самая сильная и храбрая девушка, которую я знаю. Она смотрит в лицо своим страхам и, даже когда дрожит, преодолевает их.

Я сжимаю ее плечо и наклоняюсь ближе, чтобы шепнуть ей на ухо.

— Я горжусь тобой, ангел.

— Спасибо, милый, — мурлычет она.

У меня вырывается удивленный смешок, но мама проглатывает это. Она улыбается, переводя взгляд между нами. И даже Тодд выглядит счастливым за нас.

Аврора заказывает десерт, и мы задерживаемся, пока мама расспрашивает ее, а Аврора вежливо отвечает на все ее вопросы, пока ест. Я умираю от желания слизнуть остатки шоколада с ее губ. Когда мы останемся наедине.

Наконец мама разрешает нам встать из-за стола, когда я настаиваю, что нам обоим нужно заниматься. Выйдя из ресторана, она обнимает меня и Аврору, а Тодд пожимает мне руку. Крепкое рукопожатие. Он берет маму за руку и держится с внешней стороны тротуара, ставя себя между ней и машинами, проезжающими по парковке. Еще одна галочка в его пользу.

Но я все еще не спускаю с него глаз.

— Твоя мама такая милая, — говорит Аврора. — Она мне понравилась. Тодд мне тоже понравился.

— Да. Он ничего.

— Вот это да! — ее глаза округляются в притворном удивлении. — Ты не ненавидишь его? Через сколько кругов ада ты заставил его пройти, чтобы заслужить одобрение?

— Да-да, умница. Пойдем. — Я хватаю ее за руку и тяну к своему внедорожнику. — Нокс и Финн тебя подбросили?

— Да. Но я могу отвезти нас домой. Мне разрешено.

Ее банальная игра слов падает как камень в тишину между нами. Я качаю головой, но сдерживаю смех. Она такая чертовски очаровательная, что даже ее ужасные каламбуры вызывают у меня улыбку.

— Я рад, что ты появилась.

— Я знала, что ты не хотел идти. Поэтому подумала, что смогу хотя бы помочь разрядить обстановку.

Я отпускаю ее руку и притягиваю к себе за талию, когда мы подходим к моему внедорожнику. Она смотрит на меня своими неотразимыми карими глазами и дарит идеальную улыбку розовыми губами, которая заставляет хотеть целовать ее каждый раз, когда я ее вижу.

— Спасибо. — Это слово непривычно звучит на моем языке. Но она заслуживает его услышать. — То, что ты была там, много значило для меня. Твое присутствие рядом со мной всегда много значит. Я чувствую себя... лучше. С тобой.

Аврора заставляет меня чувствовать себя сильным. Непобедимым. Как будто я могу сделать что угодно, стать кем угодно, а она будет рядом и будет поддерживать меня.

— Я тоже. — Она лучезарно улыбается мне. Но когда я открываю для нее дверцу со стороны пассажира, ее улыбка гаснет. — Я же сказала, что могу вести...

— Посади свою попку в машину, Аврора.

Она фыркает и топает к двери, игнорируя руку, которую я протягиваю, чтобы помочь ей сесть. Я усмехаюсь, закрывая за ней дверцу.

Примерно через десять секунд она простит меня.

— Думаю, пора домой, надо заниматься. — Она скрещивает руки на груди и надувает губы.

— Или мы можем позаниматься прямо здесь. — Я усаживаю ее к себе на колени, так что она оказывается верхом на мне. Она такая мягкая и податливая в моих руках. — Видишь? Я могу прекрасно изучить тебя и здесь.

— Так вот что ты подразумевал под “нам нужно заниматься”. — Она хитро улыбается, и да, я уже прощен. Ее пальчик соблазнительно очерчивает контур моих губ. — Осторожно. Будет устный экзамен.

Я отвечаю на ее дразнящую улыбку:

— Который я сдам на отлично.

У нее нет времени отпустить еще одно саркастическое замечание, потому что мой язык оказывается у нее во рту, раскрывая ее для меня.

Я всего на секунду обхватываю ее щеку рукой, а затем этой же рукой скольжу в ее волосы и дергаю за них. Она вскрикивает, и мои губы искривляются в улыбке.

— Мне нравится, какая ты громкая для меня.

— Может, на этот раз я буду тихой. Просто чтобы помучить тебя.

— Как будто ты можешь это контролировать. Если я захочу, чтобы ты была громкой - ты будешь громкой. Если я захочу увидеть твои слезы, ты будешь плакать. Если я захочу услышать твои крики, ты будешь кричать для меня, пока у тебя не пересохнет горло.

Ее легкая ухмылка говорит мне, что ей не терпится увидеть, как я заставлю ее быть громкой.

— Это мы еще посмотрим.

Я стягиваю ее платье через голову. Я бы просто разорвал его, если бы она не выглядела в нем так чертовски мило. Затем я стягиваю ее лифчик вниз так, что ее сиськи оказываются прямо у меня перед лицом. Ее сосок оказывается у меня во рту, и из нее вырывается стон. Она предпринимает жалкую попытку приглушить звук, когда вспоминает, что поклялась вести себя тихо.

Я жадно втягиваю его в рот. Завтра на ней точно останутся синяки, именно такие, какие мне нравятся. Ее руки вцепляются в мои плечи, и она пытается вырваться, но она зажата между мной и рулем.

— Ты никуда не денешься.

Она тихонько мурлычит, когда я так же глубоко всасываю другой ее сосок и кружу по нему языком, но продолжает держать рот плотно закрытым. Я почти смеюсь. Мне нравится, какая она упрямая.

Каким-то образом она оказалась идеальной девушкой для всех нас. Ей нравится, как Нокс хвалит ее, и она отвечает ему тем же, подпитывая его эго. Она защищает его, потому что он обычно последний, кто способен постоять за себя. Ей нравится молчаливость Финна, и она научилась общаться с ним так, как ему нравится больше всего. Она принимает то, что он может ей дать, и никогда не требует большего.

Ей нравится, как я подталкиваю ее, бросаю ей вызов, дразню ее. И она отвечает мне тем же, всеми способами, которые, как она знает, мне нравятся. Дразнит меня, заставляя кровь бурлить, а температуру тела повышаться, потому что это делает отдачу намного слаще.

Она может делать это медленно и нежно. Или грубо и жестко. Громко и тихо. Идеальная женщина для всех нас. Наш ангел.

— Вытащи мой член.

Хотя она и подчиняется, она отпускает мою твердую длину, как только вытаскивает ее из джинсов. Я предупреждающе прикусываю ее сосок, и она ахает.

— Я сделала то, что ты просил!

— Я не говорил отпускать.

Она снова послушно обхватывает мой член рукой, и большим пальцем скользит по пирсингу, но при этом закатывает глаза.

Я кусаю ее за плечо. Она взвизгивает, а ее рука невольно сжимает мой член чуть сильнее, чем нужно.

— Что я сделала на этот раз?

— Не закатывай на меня глаза.

— Если ты будешь наказывать меня каждый раз, когда я закатываю глаза, я покроюсь синяками.

— Именно такой я тебя и хочу.

Она сердито смотрит на меня, но не закатывает глаза и не прекращает двигать рукой. Это я ей позволяю. Мне нравится, как огонь пылает в ее карих глазах, когда она притворяется, что злится на меня.

Моя рука скользит между ее ног, оседлавших меня, и касается ее клитора через трусики. Она вздрагивает, сильно прикусывая губу, чтобы сдержать стон.

— Не нужно больше молчать, ангел, — поддразниваю я. — Будь настолько громкой, насколько хочешь.

— А я и не пытаюсь молчать.

Я сильнее нажимаю на ее клитор, агрессивно потирая его круговыми движениями. Она резко вдыхает, и ее глаза закрываются, когда удовольствие разливается по всему ее телу.

— Плюнь себе на ладонь.

Она поджимает губы.

— Нет.

Я оттягиваю ее трусики в сторону и погружаю в нее палец. Она приглушенно стонет, и ее стенки плотно сжимаются вокруг моего пальца.

— Сейчас же, Аврора.

Толчки моего пальца становятся все более жесткими, пока она, наконец, не плюет себе на руку и не накрывает ею мой член, начав дрочить мне быстрее. Мои яйца сжимаются, но я ни за что на свете не кончу ей в ладонь.

— Вставь в себя мой член, ангел. — Я приподнимаю ее за бедра и еще сильнее отвожу ее трусики в сторону.

Уголок ее рта приподнимается в ухмылке.

— Ты понимаешь, что если я сверху, то я все контролирую?

Так мило, что она в это верит.

— Полагаю, мы сейчас узнаем, что происходит, когда ты контролируешь ситуацию, да?

Аврора опирается на мое плечо, направляя головку к своему входу. Она медленно опускается, прикусив нижнюю губу, но не в силах подавить вырывающийся стон.

— Эти гребаные пирсинги, — выдыхает она, опускаясь еще на дюйм.

Она такая тугая и влажная вокруг моего члена, что я постанываю для нее.

— Они тебе нравятся, ангел? Нравится, когда я тебя трахаю?

— Обожаю их, — выдыхает она. — И я почти уверена, что это я трахаю тебя.

Чтобы доказать свою точку зрения, она упирается обеими руками в мои плечи, приподнимается и снова опускается на меня. Ее голова откидывается назад, глаза закрываются, и она напрочь забывает о своем обещании молчать, когда из ее горла вырывается крик.

— Я никогда не видел более потрясающего зрелища, чем ты, скачущая на мне. Бери каждый дюйм, который хочешь. — Мне нравится, как она использует мое тело для получения удовольствия, чего я никогда не испытывал ни с кем другим.

Раньше меня возмущало то, что женщины использовали мое тело, чтобы кончить. Поэтому я делал то же самое с ними. Но Аврора? Она может скакать на мне столько, сколько захочет. Она может кончать на мой член снова и снова, столько раз, сколько пожелает, и я никогда не перестану любить то, как она раскрывается для меня.

Ее губы прижимаются к моим, пока она продолжает подпрыгивать на моем члене, и ее движения становятся все быстрее и быстрее по мере нарастания удовольствия. Она стонет мне в губы, и я прижимаю ее к себе, ее кожа мягкая и горячая в моих руках. Я хочу, чтобы она была как можно ближе ко мне.

Когда она, наконец, прерывает поцелуй, чтобы перевести дыхание, я убираю прядь волос ей за ухо.

— Ты меня хочешь?

Она хмурится, движения ее бедер замедляются, но не останавливаются.

— Я буквально скачу на твоем члене прямо сейчас. А ты как думаешь?

Я качаю головой.

— Нет. Не так. Многие девушки хотели только этого. И ничего больше. Ты хочешь меня? Всего меня.

У меня такое чувство, будто я только что разорвал собственную грудь. Мое сердце обнажено перед ней. Она может взять его и сделать с ним все, что захочет. Можешь прижать к груди и позаботиться о нем. А можешь бросить на землю и растоптать.

Я больше не контролирую ситуацию. Она контролирует. Всегда контролировала. Я всегда был в ее власти.

Аврора ласково берет мое лицо в ладони, а ее медово-карие глаза горят искренностью.

— Да, Дэмиен. Я хочу тебя. Всего тебя. Каждую частичку тебя, которую ты хочешь отдать мне. Ты прекрасен, но ты гораздо, гораздо больше, чем просто внешность. Мне жаль, что кто-то когда-то заставил тебя думать иначе.

Мое сердце сжимается в разорванной груди. В безопасности. Оно целое. Она никогда не узнает, как много значат для меня ее слова. Как они сшили воедино части меня, о которых я даже не знал, что они были разорваны.

— Теперь никто другой не имеет значения. Только ты. — Я сжимаю ее подбородок, глазами изучая каждый дюйм ее лица. Запоминаю ее именно такой, какая она сейчас, в этот самый момент. Полностью моя.

Она опускает взгляд, не в силах выдержать моего.

— Если я когда-нибудь... заставлю тебя почувствовать себя так... будто ты ничего для меня не значишь...

— Не заставишь, — перебиваю я ее, не давая ей продолжать думать об этом ни секунды.

— Ты… — она замолкает, проводя пальцем по моей челюсти. Затем кладет ладони мне на шею. Она не может решить, как закончить эту фразу, подбирая следующие слова. — Ты, Нокс и Финн так много значите для меня. Я... даже не знаю, как выразить это словами. Но мне кажется, часть меня всегда чувствовала себя неполной, всю мою жизнь. Как будто я что-то искала, но не могла понять что. Теперь… я чувствую себя целой. Как будто наконец нашла недостающую частичку.

Я приподнимаю ее подбородок, заставляя снова посмотреть на меня.

— Ты также моя недостающая частичка.

Ее губы дрожат всего секунду, прежде чем она снова целует меня. Она такая сладкая на вкус, ее губы мягкие, но ненасытные. Я прижимаю ее к себе так, словно даже сама вселенная не смогла бы оторвать ее от меня.

Мои руки ложатся на ее бедра, когда я больше не могу выносить ее медленные, плавные движения. Я крепко сжимаю ее и заставляю подниматься и опускаться на моем члене, так же, как использовал бы ее руку или ротик.

Она вскрикивает мне в шею, крепко вцепившись в меня, пока я трахаю ее жестко, быстро, глубоко. Ее бедра начинают подрагивать, когда ее сотрясает оргазм, а киска сжимается вокруг моего члена.

— Дэмиен!

Я стискиваю зубы, когда удовольствие нарастает глубоко в моем животе. Я невольно зажмуриваю глаза, когда мое собственное освобождение захлестывает меня, и член извергается глубоко внутри нее.

Я издаю стон, долгий и гортанный.

— Бляяяядь, Аврора.

Мой член пульсирует внутри нее, когда мои яйца опустошаются, отдавая ей все до последней капли. Она содрогается на мне, обвив руками мою шею, как будто, если я отпущу ее, она упадет.

Я бы никогда не позволил этому случиться.

Как только мы оба, наконец, отдышались и наши мышцы расслабились, Аврора со стоном соскальзывает с моего члена. Она превратилась в кашицу, и мне это нравится.

— Боже мой. — Она морщится. — Завтра у меня все будет ныть.

— Пока я рядом, ныть у тебя все будет постоянно. — Я шлепаю ее по попке, прежде чем она успевает слезть с меня.

На этот раз она даже не пытается сердито посмотреть на меня. Она лучезарно улыбается и указывает на водительскую дверь.

— А теперь я отвезу нас домой.

Я вылезаю из машины и сажусь на пассажирское сиденье, а она садится за руль.

— Только не убей нас.

Но она не обращает внимания на мою шутку. Потому что она сосредоточена исключительно на телефоне, который сжимает обеими руками.

— В чем дело?

Ее глаза округляются, она открывает рот, но не произносит ни слова. Она решает, сказать мне правду или увильнуть. Потому что знает, что правда выведет меня из себя.

— Это... он.

Этого не может быть. Мы донесли до него наше послание четко и ясно. Теперь он знает, с кем имеет дело. С ангелом, за спиной которого стоят три Дьявола.

Он не может быть настолько чертовски туп, чтобы продолжать пытаться добраться до нее.

Я вырываю телефон у нее из рук. На экране сообщение с несохраненного номера.



Неизвестный



Ты пожалеешь об этом.



Я сжимаю телефон так сильно, что, клянусь, уголок экрана трескается.

Гребаный Джеремайя. Он, блядь, все еще пытается с ней связаться. Даже после всего того дерьма, через которое он заставил ее пройти, и всего того, что она сделала, чтобы он держался от нее подальше.

Мы знали, что судебный запрет на приближение его не остановит. Похоже, полмиллиона долларов тоже.

Он полон решимости добраться до Авроры. Любой ценой.

Скоро он узнает, что ценой этого может стать его жизнь.





Глава 22




Глава 22

Финн

Мне нравится слышать твой голос, но я также люблю и твое молчание.

Она даже не подозревает, что это были именно те слова, которые я мечтал услышать всю свою жизнь. Которые мне было необходимо услышать, пусть я и не осознавал этого.

Я чуть было не сказал ей, что люблю ее прямо тогда. С тех пор эти слова вертелись у меня на кончике языка. И я жду подходящего момента, чтобы прошептать их ей в ухо.

Но страх не дает мне их произнести. К этому моменту она уже все знает. Она знает, что я люблю ее. Но она тоже этого не сказала. Но я и не могу этого ожидать от нее. Не могу ожидать, что она полюбит меня, примет меня таким, какой я есть. Со всем, чего я не могу ей дать.

Все, что я могу - принести ей кофе, пока она занимается в библиотеке. Ее любимый. Холодный карамельный макиато. С молоком и льдом. С большим количеством эспрессо, ванильного сиропа и карамельного соуса.

На полпути между кофейней и библиотекой мое внимание привлекает знакомое лицо. Я резко разворачиваюсь, чтобы пойти в другом направлении.

Но я опоздал.

Позади меня раздаются шаги, и моя сестра толкает меня в плечо, прежде чем ее глаза расширяются при виде кофе, который я из-за нее чуть не проливаю. Она жестикулирует:

— Прости!

— Засранка.

Она показывает мне язык.

— Что ты здесь делаешь?

— Экскурсия по университету. — Она указывает на группу, направляющуюся в библиотеку.

— Ты уже бывала в этом кампусе. Много раз .

Она закатывает глаза.

— Чтобы подбросить тебя, еще на первом курсе и сходить на один хоккейный матч. Это вряд ли считается. Я еще не была на полной экскурсии. К тому же, это был хороший повод прогулять занятия.

— Похоже, из тебя выйдет многообещающая студентка.

Куинн показывает мне один-единственный палец, и никому из окружающих не нужно знать язык жестов, чтобы понять, что она мне говорит.

Поверх ее головы я замечаю Аврору, выходящую из библиотеки с сумкой, перекинутой через плечо. Черт. Я не могу позволить им встретиться. Пока нет. Кто знает, что, черт возьми, Куинн ей выболтает.

Но как только моя рука опускается на плечо сестры, чтобы направить ее в другом направлении, Аврора замечает нас и машет рукой.

— Финн!

Куинн прослеживает за моим взглядом и оживляется, когда видит, как Аврора с улыбкой спешит к нам.

— Это она?

Я никогда не видел, чтобы руки Куинн были настолько оживленными.

— Да. Аврора.

Когда Аврора подходит к нам, ее брови хмурятся в легком замешательстве.

— Куинн, — говорю я ей.

Но прежде чем я успеваю представить Аврору, моя сестра уже обнимает ее.

— Аврора! Привет!

— Привет! — улыбается Аврора, хотя в ее глазах мелькает искорка страха. Все немного побаиваются Куинн.

Я жестикулирую Куинн.

— Аврора знает язык жестов.

Каким-то образом ухмылка Куинн становится еще шире.

— Правда ?

— Немного. — скромно улыбается Аврора. Она всегда стесняется признавать свои заслуги. Приуменьшает свои достижения, свои способности. Однажды она перестанет это делать. Однажды она поймет, насколько она невероятна. Увидит себя такой, какой вижу ее я.

Куинн взвизгивает, а затем снова притягивает Аврору к себе в почти насильственном объятии. Я уже собираюсь вмешаться, когда Куинн наконец отпускает ее. Удачи парню, на которого она положила глаз.

— Я так счастлива наконец-то познакомиться с тобой! Я расскажу тебе все самые сокровенные и мрачные секреты Финна .

Аврора озорно улыбается в мою сторону. Именно этого я и боялся.

— Не могу дождаться. Черт, я имею в виду... — Она начинает жестикулировать, но Куинн качает головой.

— Все в порядке. Он помогает. — Куинн указывает на слуховой аппарат у себя в ухе. — И я очень хорошо читаю по губам. Просто мне и Финну легче общаться на языке жестов. Он больше похож на мой родной язык, понимаешь?

Аврора кивает, даже если на самом деле не понимает. Но она может представить, каково это - быть на месте Куинн. Ей не нужен личный опыт, чтобы понять. Еще одна черта, которую я в ней люблю.

Я протягиваю Авроре ее кофе, и она мило благодарит меня. Куинн берет Аврору под руку, и хотя она настаивает, что Аврора - лучший гид, чем тот, что из приемной комиссии, Куинн идет впереди. Как всегда. Я плетусь за ними, прикрывая глаза от яркого солнца. Но Аврора смеется, и Куинн тоже. И я не могу заставить себя остановить это. Потому что я почти уверен, что ничто и никогда не делало меня счастливее.

Когда мы проходим мимо библиотеки, группа Куинн уже выстраивается на парковке, ожидая автобус.

— Я рассказывала тебе, как Финн упал лицом вниз в свой первый день на ориентации для первокурсников? У него даже штаны порвались.

Аврора заливается смехом:

— Правда?

— Этого, — выдавливаю я из себя слова, — не было.

Я жестикулирую Куинн:

— Лгунья. По крайней мере, рассказывай ей постыдные истории, которые являются правдой.

Куинн пожимает плечами с самодовольной улыбкой, а затем кивает на что-то позади меня.

— Похоже, за тобой следит “хоккейная зайка”.

Я бросаю взгляд на Аврору. Оцениваю ее реакцию. Готовлюсь к ревности, гневу, обиде. Но ничего из этого не происходит. Она даже не смотрит в сторону “хоккейной зайки”. Ее это не беспокоит.

Хорошо. Так и должно быть. Она наконец поняла, что никто не сравнится с ней. Нам не нужен никто другой. Только она.

И ей понравится то, что мы запланировали для нее позже.

К тому времени, как я бросаю взгляд через плечо, девушка уже уходит в противоположном направлении. Скрыв лицо.

Куинн упирает руки в бедра, а Аврора подносит кофе к губам.

— Итак. Очевидно, что мой брат влюблен в тебя. Это взаимно?

Аврора поперхнулась своим кофе.

— Иди. — Я указываю на автобус, куда садится последний человек из ее группы.

Куинн улыбается, прежде чем снова обнять Аврору, чуть не расплескав остатки ее кофе:

— Приятно было познакомиться!

Моя сестра бежит, чтобы успеть на автобус, и исчезает внутри, помахав нам на прощание. Ее вопрос повисает между нами, тяжелый и необъятный. Приковывая нас к месту.

Наконец Аврора нарушает молчание.

— Может, вернемся в библиотеку?

Я качаю головой. Кладу руку ей на поясницу. Она прикусывает губу в предвкушении.

— У нас другие планы.





Чудесным образом, дома больше никого нет. Дом в нашем полном распоряжении. В моем, Нокса, Дэмиена и Авроры.

Хорошо. Аврора своими криками обрушит стены, если я буду прятать свою голову между ее ног всю ночь.

В комнате Нокса нас уже ждут он и Дэмиен. Она идет впереди, адреналин подгоняет ее вперед. Ведя меня за руку, пока я не закрываю за нами дверь.

Нокс и Дэмиен поднимаются с кровати. Мы втроем окружаем ее. Шторы раздвинуты, чтобы показать нашего ангела во всей красе.

Горячее предвкушение закипает у меня в животе. Я никогда не нуждался в ней, да вообще ни в чем больше, так сильно.

Как только она доходит до середины комнаты, то останавливается и поворачивается на каблуках. Прикусывает губу. Она очаровательна, когда нервничает.

— На этот раз я хочу позаботиться о каждом из вас.

Дэмиен издает мрачный смешок.

— А что, по-твоему, ты делала до сих пор?

— Я имею в виду, что хочу, чтобы вы все расслабились и позволили мне... — Она указывает на кровать.

Нокс качает головой.

— Тебе придется сказать нам, чего ты хочешь, ангел. Или показать.

Она поднимает подбородок и расправляет плечи.

— Сядьте на кровать.

Мы с ухмылками следуем ее инструкциям. Мы точно знаем, что у нашей девочки на уме. И не можем дождаться, когда снова увидим, как она пытается проглотить каждую порцию.

Когда мы все усаживаемся на край кровати, Аврора кивает, уперев руки в бедра, как учительница. От этой мысли я становлюсь еще тверже.

Не говоря ни слова, она неторопливо подходит ко мне и дергает за подол моей футболки.

— Снимите это, — говорит она Дэмиену и Ноксу.

Ее пальцы касаются моей кожи, когда она стягивает футболку через мою голову. Я не смог бы отвести взгляд от ее лица, даже если бы захотел. Она завораживает. То, как она облизывает нижнюю губу медленным движением языка. То, как ее карие глаза загораются, когда она видит кожу и твердые мышцы на моей груди, плечах и прессе, когда она стягивает футболку с моих плеч.

Ладони Авроры скользят по моим обнаженным рукам. Останавливаются на моих плечах. Она изучает меня, запоминая каждый дюйм. Как будто мы одни в комнате.

Нокс игриво кидает свою футболку ей в голову, вырывая нас из транса. Она притворно хмурится и бросает его футболку на пол.

— Что дальше, красавица?

— Мы готовы для тебя. — Дэмиен потирает пах через брюки, дерзко ухмыляясь ей.

Она подходит к прикроватной тумбочке Нокса, берет бутылку лосьона и кивает Дэмиену.

— Ложись на кровать. На живот.

— Не уверен, что мне нравится, к чему это идет. — Он хмурится, но делает, как она говорит. — Сегодня никто не трахнет меня в зад, Аврора. И в любую другую ночь тоже.

Нокс фыркает, и я тоже не могу сдержать смешок. Аврора сдерживает смех, подходя к нему, забирается на кровать и усаживается верхом на его ноги.

— Ты можешь просто расслабиться?

Когда она выдавливает лосьон на его обнаженную кожу, он вздрагивает и приподнимается на локтях, чтобы оглянуться на нее.

— Что, черт возьми, ты делаешь?

Брови Авроры хмурятся. И она медленно говорит:

— Делаю тебе массаж спины? А что еще это может быть.

Дэмиен секунду прибывает в шоке. Ни одна девушка раньше не делала мне массаж. И судя по лицу Дэмиена, с ним тоже раньше подобного не происходило.

Неохотно, но он расслабляется, и Аврора втирает лосьон ему в плечи, а затем спускается на спину. Дэмиен стонет в матрас, как будто это лучшее, что он когда-либо испытывал в своей жизни, а я с каждой минутой ревную все больше.

Нокс не может долго оставаться в стороне. Он стаскивает с нее платье, обнажая лифчик и стринги.

Нокс берет лосьон и выдавливает немного на ладонь, а затем начинает массировать ей спину. Аврора издает тихий стон, ее руки замирают на коже Дэмиена, а сама она отклоняется назад, навстречу прикосновениям Нокса. Не могу дождаться, когда услышу, как она вот так стонет из-за меня.

Я сажусь на кровать, беру ее за подбородок и заставляю встретиться со мной взглядом.

— Тебе нравится?

Она кивает, и прикусывая губу, прежде чем мои зубы заменяют ее. Она ахает в мой рот, когда я успокаиваю это место языком.

Аврора стонет мне в губы, когда Нокс начинает разминать ей плечи, а ей каким-то образом удается массировать поясницу Дэмиена.

Я уже чувствую, какой сладкой она будет, когда все это напряжение наконец достигнет пика.

Аврора слезает с Дэмиена и велит Ноксу лечь следующим на живот. Он поет ей дифирамбы, пока она делает ему, по-видимому, лучший массаж в его жизни.

— Как ты узнала? — стонет Нокс.

— Вы, парни, доводите свои тела до предела почти каждый чертов день. Тренировки, разминки, матчи. Вам следует делать массаж спины хотя бы раз в день.

— Хорошо, что мы нашли тебя, — протягивает Дэмиен.

— Господи, Рори. Что мы сделали, чтобы заслужить тебя?

Наш ангел улыбается ему сверху вниз.

— Все. Вы сделали все.

Наконец Аврора поворачивается ко мне с улыбкой и протягивает руку, блестящую от лосьона.

— Твоя очередь, красавчик.

Почему одного этого слова достаточно, чтобы сделать меня слабым перед ней?

Дэмиен скатывается с кровати, чтобы продолжить раздеваться, а я беру руку, которую мне протягивает Аврора. Позволяю ей опустить меня на матрас.

Ее тело ощущается приятной тяжестью на моих ногах, когда она садится на меня верхом, а затем брызгает лосьоном и кладет руки мне на плечи. Ласкает, успокаивает, массирует. Прикасается ко мне так, как никто никогда не прикасался.

Она почти убеждает меня, что я достоин этого. Что когда-нибудь я смогу стать для нее чем-то большим.

Ее мягкое дыхание касается раковины моего уха за секунду до ее слов.

— Финн.

В кои-то веки мне не приходится выдавливать это слово из себя. Оно вырывается само по себе.

— Ангел.

— Спасибо. За то, что ты всегда рядом, когда нужен мне. — Ее слова звучат настолько тихо, что Дэмиен и Нокс не могут их услышать. — Я хорошо выражаю свою благодарность?

Как только последнее слово слетает с ее губ, она надавливает большими пальцами в параллельные узлы между моими лопатками, и с моих губ срывается низкий стон.

Наполовину приглушенный матрасом, я бормочу:

— Невероятно.

Руки Авроры скользят вниз по моей спине, постоянно отвлекаясь, пока она восхищается каждым мускулом, каждым дюймом кожи, каждой выемкой моего позвоночника. Я никогда раньше не знал, каково это - когда тобой... восхищаются.

Я должен отплатить ей тем же.

Без предупреждения я поднимаюсь в планку, едва не сбрасывая ее с себя. Аврора взвизгивает, но прежде чем она успевает что-то сказать, я прижимаю ее к матрасу, хватаю бутылочку лосьона и выдавливаю струйку ей на позвоночник.

Она вздрагивает подо мной, но тут же расслабляется, когда мои руки начинают скользить по ее бархатистой нежной коже.

— Вау, — выдыхает она почти неслышно.

Нокс выдавливает лосьон на ладонь, а затем начинает разминать большими пальцами ее ступню.

— Почти уверен, что это прямой перевод “ménage à trois”. Трехсторонний массаж.

— Даже близко нет. — Усмехается Аврора, прежде чем застонать, когда мои большие пальцы надавливают на ее поясницу.

Не говоря ни слова, Дэмиен отводит волосы Авроры в сторону, а затем начинает втирать лосьон ей в шею. Теперь она вообще не может перестать стонать, когда все три пары рук массируют ее.

У нас никогда раньше не было такой девушки. Обычно не требовалось много прелюдий, чтобы “хоккейная зайка” встала на колени или раздвинула перед нами ноги.

Те дни остались позади. Так далеко позади, что я не могу вспомнить, какими они были. Как пахли другие женщины, каково было прикасаться к ним. Какой была жизнь до Авроры.

До нее все было как в тумане. С ней туман рассеялся.

Мой член подергивается в джоггерах, когда я, наконец, позволяю своим рукам спуститься к плоти ее попки. Она разделена симпатичными черными стрингами, которые едва ли больше, чем лента между ее ягодиц. Она стонет, когда я разминаю ее задницу. Все ее тело напряжено, как струна, готовая лопнуть.

Ее жизнь - полна стрессов. Она похожа на гору беспокойства и страхов от слишком долгого проживания с ее ублюдком-бывшим.

В ответ я наклоняюсь и провожу языком от ее челюсти до уха. Она содрогается подо мной. Я прикусываю ее мочку, прежде чем втянуть ее в рот, и она всхлипывает.

— Почему, черт возьми, это так приятно?

— Все, что мы с тобой сделаем, будет приятно, — обещает Нокс.

Быстрыми движениями я расстегиваю ее лифчик, спускаю бретельки с рук, а затем чем переворачиваю ее на спину. Бюстгальтер отброшен, забыт. Надеюсь, потерян в небытие.

Она предстает перед нами во всей красе: ее великолепные сиськи покачиваются в стороны, а идеальные розовые соски стоят торчком. Единственная частичка ее, скрытая от нас, это то немногое, что прикрывают ее стринги.

Когда она замечает, как мы на нее смотрим, она пытается прикрыться. Дэмиен бросается вперед и прижимает ее руки к матрасу.

— Ни за что, — рычит он. — Ты не будешь от нас прятаться.

Еще немного лосьона, и мы начинаем массировать эти идеальные сиськи, ее руки, ладони, бедра. Ее глаза закрываются, она расслабляется на матрасе и позволяет нам касаться ее, где мы хотим. Делать с ней все, что мы хотим.

Доверие. Она наконец-то доверяет нам. Ничего и никогда не было слаще.

Я больше не могу терпеть это возбуждение. Мой член пульсирует в штанах, яйца ноют, и я нуждаюсь в ней. Прямо сейчас.

Одним пальцем я оттягиваю ее стринги в сторону, обнажая ее голую киску. Она уже блестит влагой для нас. Кончик моего пальца едва касается ее клитора, но этого достаточно, чтобы она дернулась и зашипела сквозь зубы.

Однако, прежде чем я успеваю продолжить, она садится и балансирует на коленях.

— Нет. Твоя очередь. Снимай штаны.

— Она думает, что она здесь командует, — размышляет Дэмиен.

— Это так мило. — Ухмыляется Нокс, даже когда мы выполняем ее указания.

Аврора сползает с кровати, и я задерживаю дыхание, пока она не останавливает на мне свой взгляд. Она опускается передо мной на колени, а ее карие глаза смотрят на меня из-под темных ресниц. У меня пересыхает во рту.

— Ты первый, — мурлычет она. — Массаж за массаж.

Блядь, я буду делать ей массаж каждый день, если это подарит мне такое удовольствие еще хоть раз в жизни. Я поглаживаю ее подбородок, а она обхватывает рукой мой член, твердый и ноющий от желания к ней. Она медленно поглаживает его, а другой рукой направляет мою руку к своему затылку.

Нам не нужны слова, чтобы понять друг друга. Я запускаю пальцы в ее волосы и тяну за них.

Ее голова откидывается назад, и она улыбается.

— Хороший мальчик.

Я снова дергаю ее за волосы, на этот раз сильнее. Достаточно сильно, чтобы вызвать слезы.

— Хорошая девочка.

Несмотря на блеск непролитых слез, она ухмыляется. Но она не произносит больше ни слова, прежде чем высовывает язычок и начинает кружить им по набухшей головке моего члена.

Она держит глаза открытыми, наблюдая, как я жестикулирую.

— Вот так, ангел. Вот так. Возьми мой член, как моя хорошая девочка.

— Я начинаю терять терпение, ангел, — предупреждает Дэмиен, садясь на край матраса и притягивая ее к себе: его член уже зажат в кулаке и ждет ее.

— Похоже, это твоя проблема, — бросает она вызов, но не отталкивает Дэмиена, когда он тянет ее на себя и просовывает свой член между ее губ.

Ее рвотный рефлекс заставляет нас троих застонать. Я дрочу себе, мой член скользкий от ее слюны, и уже отчаянно желает снова оказаться внутри нее.

Она тянется ко мне и Ноксу, и начинает поглаживать нас, в то время как ее голова двигается вверх-вниз на члене Дэмиена. Я стискиваю зубы. Удовольствие пульсирует в моем члене от каждого движения ее руки. Ей предстоит долгая ночь.

Нокс запускает руку ей в волосы и притягивает к себе. По ее подбородку спускается полоска слюны, но у нее нет времени вытереть ее, потому что ее рот проглатывает его член.

Она всхлипывает, а он издает резкий стон. Его голова откидывается назад.

— Такая чертовски хорошая девочка.

Дэмиен дает Ноксу всего тридцать секунд, прежде чем рычит:

— Положите ее на кровать.

Мы встаем, Нокс хватает Аврору и бросает ее на матрас так, что она взвизгивает.

— Сегодня ты возьмешь всех нас троих, ангел, — обещает Дэмиен. — Одновременно.

— Подождите! — Восклицает она. Ее грудь поднимается и опускается, когда она тяжело дышит. — Я должна вам кое-что сказать.

Мы замираем. Что, черт возьми, она нам не рассказала? Какой секрет она хранит? Тот, которым ей нужно поделиться, прежде чем мы, наконец, разделим ее.

— В чем дело, красавица? — Мурлычет Нокс, подбадривая ее, пока ее взгляд мечется между нами, нависающими над ней.

Она садится, глаза блестят от слез. Ее руки сжимаются в кулаки. Если она так нервничает, я не хочу это слышать. У меня перехватывает во рту.

— Для меня это больше, чем секс. И я... я не хочу выбирать. Между вами. — Она прикусывает губу, чтобы та перестала дрожать. — Вы мне все трое небезразличны. Одинаково.

Мы все обмениваемся одинаковыми взглядами. Нахмуренные брови, сжатые губы, смятение, запечатленное в каждой черте лица.

Наконец Дэмиен спрашивает:

— Кто сказал, что ты должна выбирать?

— Для нас это гораздо больше, чем секс, Рори. Так было всегда. — Нокс подходит ближе к ней, улыбаясь так, что она не может отвести взгляд. — И мы всегда были более чем счастливы разделить тебя. Не уверен, заметила ли ты, но мы делали все, что ты хотела.

Напряжение спадает с ее плеч. Сквозь слезы пробивается улыбка.

— Все, что сделает тебя счастливой. Мы все это дадим тебе, — подтверждает Дэмиен.

Это ее так встревожило? Мы все давно знаем, что она одинаково хочет нас троих. Мы привыкли делиться. И если это поможет нам удержать ее, то мы продолжим это делать.

Я сокращаю расстояние между нами. Беру ее за руку. Поглаживаю ее ладонь большим пальцем, пока ее взгляд не сосредоточивается исключительно на мне.

— Все, что заставит тебя остаться.

Она улыбается нам.

— Я никуда не собираюсь.

— Как будто у тебя есть выбор. — Нокс запрыгивает к ней на кровать, снимая напряжение. — Мы бы не позволили тебе уйти.

Аврора смеется. А затем пытается пихнуть его, но он прижимает ее руки к кровати.

— Кто трахнет ее первым? — Спрашивает Нокс, не отрывая от нее взгляда.

Атмосфера меняется, как только у Авроры поджимаются пальцы на ногах.

— Не я. — Дэмиен подходит на шаг ближе с волчьей ухмылкой. — Она не сможет ходить, когда я с ней закончу.

Она сглатывает, а затем переводит взгляд с Нокса на Дэмиена, пока не находит мой. Ее глаза приковываются к моим, как будто я единственный мужчина в мире. Она протягивает ко мне руку.

— Финн, — выдыхает она.

Как ей удается позволять нам троим делить ее и при этом заставлять каждого из нас чувствовать себя ее самым любимым человеком на свете? Она хочет всех нас в равной степени. Я никогда не думал, что встречу женщину, в сердце которой хватит места для кого-то вроде меня, не говоря уже о троих.

Но вот она. Вся наша.

Я не могу войти в нее, сначала не попробовав на вкус. Легкая улыбка предвкушения трогает уголки ее губ, когда я ползу к ней по кровати. Наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, попробовать на вкус ее сладкие губы, а за тем облизываю ее от челюсти до уха. Всю длину ее шеи. Пространство между ее ключицами. Кружу языком вокруг ее сосков, и она ахает, цепляясь за меня. Затем веду языком по ее мягкому животу, тазовым костям, внутренней стороне бедер.

К тому моменту, как я провожу языком по ее щелке, она уже хнычет из-за меня.

Нокс и Дэмиен стонут, когда Аврора вскрикивает, выгибая спину. Никогда не пробовал ничего столь же великолепного, как она.

— Финн, — выдыхает она. Дергает меня за волосы, как будто пытается не причинить мне боль. Я почти улыбаюсь. Я бы позволил ей причинить мне боль, если бы это было то, что ей нужно. — У тебя невероятный рот.

— Трахни ее, Финн, — рычит Дэмиен. — Я устал ждать.

Я игнорирую его, посасывая клитор Авроры. Она извивается подо мной. Ее стоны экстаза усиливают наше желание к ней. Я не утруждаю себя растягиванием ее пальцем. Она растянется вокруг моего члена.

Когда я сажусь, Дэмиен шипит себе под нос:

— Наконец-то.

Нокс улыбается Авроре, прикусывая губу, когда она раздвигает для меня ноги.

— Хорошая девочка, Рори. Раздвинь свои ножки красиво и широко для него. А затем держи их так, пока мы все будем входить в тебя по очереди.

Она сглатывает, но делает, как ей сказано, и хватается за колени, пока я подталкиваю свою головку к ее входу. Влажному и жаждущему меня.

Медленно проскальзывая внутрь, я шиплю сквозь стиснутые зубы.

— Хорошая. Девочка.

Ее влажные стенки плотно обхватывают каждый мой дюйм. Она хнычет, когда я постепенно растягиваю ее. Нельзя действовать слишком жестко и быстро, иначе она не сможет справиться со всеми нами. Со всем, что мы планируем сделать с ней сегодня вечером.

— Как ощущается ее киска, Финн? — Голос Дэмиена звучит низко, а его взгляд прикован к обнаженному, извивающемуся телу Авроры.

— Не... вероятна, — выдавливаю я.

Аврора ухмыляется подо мной.

— Мне нравится, что в постели ты становишься разговорчивее. Это заставляет меня хотеть трахать тебя чаще.

— Пожалуйста, делай это, — стонет Дэмиен.

— Не знаю, — дразнится Нокс. — Не уверен, что она сможет вынести, если мы будем трахать ее чаще, чем делаем это сейчас.

Она прищуривается, глядя на него.

— Я могу справиться с чем угодно.

Мы трое обмениваемся одинаковыми улыбками. Нам придется это проверить.

Нокс оттаскивает Аврору от меня и тянет ее к краю кровати. Он уже готов войти в нее. Он прижимается губами к ее губам, прежде чем прошептать:

— Я сейчас трахну твою хорошенькую маленькую киску, красавица.

— Пожалуйста, — умоляет Аврора, когда он выпрямляется и погружается в нее.

Они оба одинаково громко стонут. Наши соседи явно не будут довольны нами сегодня. Но, учитывая, сколько раз нам приходилось слышать звуки из их спален, они с этим справятся.

Ее сиськи подпрыгивают, когда Нокс толкается в нее. Не могу дождаться, когда услышу ее крики, от того что она примет всех нас троих одновременно.

Дэмиен сжимает зубы, наблюдая и слушая, до тех пор пока становится больше не в состоянии ждать.

— Положи ее на кровать.

Когда Нокс выходит из нее, чтобы подтолкнуть на середину матраса, она кокетливо улыбается.

— Это та часть, где вы трахаете меня во все дырочки?

— Да, ангел, — ухмыляется Дэмиен. — Это та часть, где ты кричишь для нас.

Нокс ложится, прислонившись спиной к изголовью кровати, и притягивает Аврору к себе. На этот раз она сама вводит его член в себя. Она запрокидывает голову и стонет, опускаясь на него.

— Ты так хорошо принимаешь мой член, ангел. — Нокс сжимает ее бедра, ухмыляясь и не сводя глаз с ее лица. — А теперь давай посмотрим, насколько хорошо ты справишься с тремя.

Аврора не замечает, как я беру бутылочку со смазкой, в то время как Дэмиен становится на колени на кровати рядом с ней. Она облизывает губы, впитывая каждый сантиметр его члена, пока он дрочит себе.

— Откройся, ангел.

Ее широко раскрытые глаза мечутся по сторонам. Остаюсь только я. Наношу смазку на член, а затем выдавливаю каплю на палец. Для нее.

Аврора сглатывает. Она никогда раньше этого не делала. Напряжение и тревога прям таки написаны на ее лице. Но ей не о чем беспокоиться. Я не причиню ей боли. Только не тогда, когда я хочу продолжать делать это с ней. Ночь за ночью.

— Позаботься обо мне, Финн, — шепчет она.

— Всегда.

Дэмиен поворачивает ее лицо к себе, большим пальцем проводя по ее губам, чтобы приоткрыть ее губы. Она пытается что-то сказать, но член Дэмиена заставляет ее замолчать.

Нокс щадит ее, неторопливо направляя ее бедра вверх и вниз. Хвалит ее при каждом толчке. Он потирает ее клитор, чтобы возбудить ее еще сильнее для меня. Для всех нас. Ей это понадобится.

Я киваю Ноксу через ее плечо.

— Финн сейчас начнет ласкать твою попку, ангел. Постарайся расслабиться.

Аврора делает прямо противоположное, она напрягает мышцы, готовясь к боли. Она продолжает двигать ртом вверх и вниз по члену Дэмиена, пока я размазываю смазку по ее дырочке. Но пока не толкаюсь внутрь.

— Расслабься, — успокаиваю я ее.

Наконец, она концентрируется на том, чтобы расслабить напряженные мышцы. Сначала плечи, затем руки. Спина. Ягодицы. Ноги. Расслабляет каждый дюйм своего тела, чтобы мы могли использовать ее так, как хотим. Так, как она будет хотеть каждую ночь до конца своей жизни.

— Хорошо, Рори, — мурлычет Нокс под ней. — Ты так хорошо справляешься. Мы сделаем так, что тебе будет очень хорошо.

Дэмиен поглаживает ее затылок, направляя движения, пока она позволяет ему трахать ее рот. Позволяет Ноксу трахать ее киску. А теперь и мне...

Я надавливаю пальцем на ее попку, и она не сжимается. Я одобрительно мурлычу. Она издает низкий горловой стон, когда мой палец погружается внутрь. Медленно. Осторожно. Не делая ничего, что она не сможет принять. Ничего, с чем она не сможет справиться. Ничего такого, чего она не хочет. В чем она не нуждается.

Дэмиен вытаскивает свой член у нее изо рта, поглаживая его перед ее лицом, чтобы она могла отдышаться.

Она ахает, переводя взгляд на меня.

— Я готова.

— К чему, ангел? — дразнится Нокс под ней.

Ее пристальный взгляд не отрывается от моего. В ее знакомых шоколадно-карих глазах пылает привычная интенсивность. В глазах, в которых я мог бы теряться каждый день до самой смерти.

— К тому, чтобы Финн трахнул меня.

— Тогда именно это он и сделает.

Нокс перестает трахать ее, позволяя ей до упора насадиться на его член. Все трое наблюдают, как я прижимаю головку своего члена к ее входу, смазанному лубрикантом, чтобы облегчить для нее проникновение.

Когда я осторожно ввожу кончик, она снова напрягается, прикусывая губу.

— О боже...

— Расслабься, Рори, — призывает Нокс. — Он не сможет трахнуть тебя, если ты не расслабишься.

Она зажмуривает глаза, сосредоточиваясь на том, чтобы снова расслабить напряженные мышцы. Но когда она, наконец, снова расслабляется для меня, она не открывает глаза.

Мне нужно, чтобы она смотрела на меня, пока я трахаю ее сюда в первый раз. Мне нужно, чтобы она была со мной. В этот момент. Нужно запомнить каждую черточку ее лица, пока оно меняется от нервозности к экстазу.

— Смотри на меня.

По моей команде глаза Авроры распахиваются. Теперь они прикованы ко мне. Она не отводит взгляда ни на секунду. Боится даже моргнуть, когда я проникаю еще на дюйм глубже.

Я стону. Блядь, какая же она тугая. Мне не потребуется много времени, чтобы кончить. Но я не могу продолжать входить, пока не буду уверен, что она готова.

Она прикусывает губу, привыкая к незнакомому ощущению.

— Это приятно, — выдыхает она. — Продолжай.

— Боже, я не могу дождаться, когда трахну ее в задницу, — стонет Дэмиен.

Она бросает на него сердитый взгляд.

— У тебя не хватает терпения.

Он ухмыляется ей сверху вниз.

— Не для твоего первого раза. Но завтра.

У нее нет времени возразить, потому что я толкаюсь в нее еще на дюйм. Теперь она стонет, упираясь ладонями в грудь Нокса и падая вперед.

Когда я, наконец, погружаюсь в нее до самого конца, Аврора сокращается вокруг меня, и я запрокидываю голову назад. Теряюсь в удовольствии от того, что нахожусь так глубоко внутри нее. В предвкушении незабываемого вечера, который мы собираемся ей подарить.

— Сейчас я собираюсь жестко трахнуть тебя, ангел. — Нокс толкается в нее, и она вскрикивает. — Финн трахнет тебя в задницу. А Дэмиен трахнет тебя в глотку.

— Да, — выдыхает она. — Это то, чего я хочу.

Даже если она думает, что это то, чего она хочет, я не буду усердствовать с ней сегодня ночью. Мы подготовим ее к этому. Завтра она должна быть в состоянии ходить. А сегодня вечером мы сможем нести ее.

Как только Дэмиен снова оказывается во рту Авроры, и она стонет вокруг его члена, я выхожу из нее, оставляя внутри лишь головку. А затем снова толкаюсь внутрь.

Она кричит, обхватив губами член Дэмиена. Да, сегодня она определенно не сможет выдержать что-то слишком жесткое. Если оценивать по шкале от одного до десяти, насколько груб я могу быть с ней, то это было где-то на двойку.

— Ты делаешь все потрясающе, ангел! — стонет Нокс перекрикивая ее крики. — Принимаешь нас, как чертовски хорошая девочка. Насаживаешься сразу на три члена.

Ее задница ощущается чертовски невероятно вокруг моего члена. Тугая и смазанная. Нокс и Дэмиен долбят ее, заставляя кричать и давиться. Комната наполняется ее криками, нашими стонами, шлепками кожи о кожу и звуками ее слюноотделения, когда она пытается проглотить член Дэмиена, а слюна стекает из ее рта.

— Она вот-вот кончит. — Глаза Нокса полуприкрыты, пока он изучает ее лицо, продолжая насаживать на свой член.

Аврора сжимается вокруг моего члена за долю секунды до того, как кончает. На этот раз оргазм накрывает ее почти без предупреждения.

Даже находясь в ее попке, я чувствую сильную пульсацию ее киски, и мы все трое стонем.

Дэмиен глубже входит в ее рот, вызывая у него рвотный рефлекс. И мои яйца сжимаются от этого сладкого звука.

— Проглоти все до последней капли, ангел. — Предупреждение Дэмиена, должно быть, звучит слишком поздно, потому что она уже захлебывается. Она изо всех сил пытаясь дышать и кричать, одновременно глотая его сперму. — Твою мать, вот так.

— Я собираюсь кончить в твою киску, красавица. — Нокс прикусывает губу, входя глубоко в нее, и его толчки резко прекращаются.

Когда Дэмиен наконец вытаскивает член у нее изо рта, я дергаю ее за волосы, откидывая голову назад. Она вскрикивает.

— О мой бог!

Я продолжаю тянуть ее за волосы, пока мое дыхание не касается раковины ее уха.

— Я. Следующий.

Я шлепаю ее по ягодице, и этот звук отдается эхом по комнате.

С последним толчком в ее задницу мой член взрывается. Горячая сперма выстреливает в нее, а у меня перед глазами начинают плясать звездочки. По моим венам проносится лучший оргазм в моей жизни. Аврора вскрикивает, когда мой член пульсирует внутри нее. Снова и снова. Каждая капля исчезает глубоко внутри нее. Так глубоко, как я могу проникнуть.

Я вытаскиваю свой член последним, и Аврора падает на Нокса, а затем перекатывается на спину на матрас.

— Срань господня. — Она смотрит в потолок, тяжело дыша. — Когда мы сможем сделать это снова?

Мы смеемся, и Дэмиен целует ее в лоб.

— Ты была чертовски хороша, ангел.

Он переворачивает ее на бок и шлепает по попке, а затем слезает с кровати, чтобы одеться.

Аврора тянется ко мне, пока я не беру ее за руку. Ее ладонь горячая и мягкая в моей.

— Финн?

— Ангел?

— В следующий раз, — она мило улыбается мне, — не сдерживайся.

Я улыбаюсь в ответ.

— С удовольствием.

Нокс натягивает одеяло, чтобы укрыть себя и Аврору.

— Дэмиен, пойди приготовь ей чай. Финн, наполни ванну.

Она мило хмурит бровки в замешательстве, пока мы оба одеваемся.

— Что происходит?

— Забота о тебе, детка. Прижмись ко мне. — Нокс притягивает ее к себе, и она широко улыбается, положив голову ему на грудь. — После ванны мы натрем тебя лосьоном.

Ее кожа покраснела от отпечатков наших рук, а грудь залита румянцем от оргазма. Ей нужен лосьон, чтобы восстановить силы и расслабиться после того, что мы с ней сегодня сделали.

Она лучезарно улыбается.

— Я буду получать такой уход каждый раз, когда вы будете делиться мной?

— Заставишь нас снова так кончить, и ты получишь все, что захочешь, — говорит ей Дэмиен.

Нокс приподнимает ее голову за подбородок.

— Тебе понравилось, да?

Она качает головой.

— До безумия. — Ее взгляд неуверенно скользит по всем нам. — А вам…

— Это был лучший вечер в нашей гребаной жизни, — прерывает ее Дэмиен, прежде чем она успевает задать нелепый вопрос о том, понравилось ли нам.

Снова надев спортивки, я уже собираюсь пойти в ванную, но что-то в окне привлекает мое внимание.

Я замираю. Лицо. Оно появляется всего на секунду, а потом исчезает.

Но кто-то был там.

Кто-то есть снаружи.

Наблюдает за нами.

Дэмиен первым замечает мою реакцию.

— Что?

Напряжение наполняет воздух в комнате, насыщенный запахом секса и пота. Но теперь мое сердце колотится по другой причине.

Воздух прорезает крик.

Но Аврора смотрит не в окно. Она показывает на что-то черное и маленькое, ползущее по комоду.

— Что это?

— Что, черт возьми, происходит? — Дэмиен подходит к выключателю и щелкает им, включая свет.

— Пушистик, — бормочу я и хватаю его, прежде чем Аврора успевает снова закричать, нежно прижимая его к себе, пока бегу к окну. В сумерках ищу любые признаки его присутствия. Джеремайи гребаного Краудера. Но за окном никого нет.

— В чем дело, Финн? — настаивает Аврора.

Я бросаюсь к двери спальни.

— Лицо.

Аврора бледнеет, улыбка исчезает. Она резко садится, бросая взгляд на теперь опустевший вид из окна.

— О боже мой. Ты видел, как кто-то наблюдал за нами через окно?

Дэмиен распахивает дверь, и я не трачу время на ответ. Джеремайя, блядь, там. Он наблюдал, как мы ее трахаем. И мы должны схватить его, пока он снова не ускользнул у нас из рук.

Нокс следует за нами, когда мы с Дэмиеном выбегаем из комнаты. Наши шаги грохочут, как у стада в панике.

В гостиной Сиенна, Люк, Джульет и Трей смотрят фильм, сидя на диване, выкрутив громкость на максимум, чтобы заглушить нас. Трей и Люк вскакивают, когда замечают, как мы пробегаем мимо, а я бросаю Пушистика в руки Джульет.

— Что происходит? — Спрашивает Люк.

— Куда, черт возьми, вы трое так спешите? Ей удалось сбежать через окно? — Джульет приподнимает бровь с пирсингом. — Пушистик, ты ее напугал. Тебе нужно извиниться.

— Ее бывший, — резко отвечает Дэмиен. — Он наблюдал за нами через гребаное окно.

— Боже мой! — Ахает Сиенна, бросаясь в комнату Нокса, чтобы найти Аврору.

Я выхожу за дверь первым. Нокс и Дэмиен следуют за мной по пятам, а Люк и Трей сразу за ними.

Пятеро против одного. У этого ублюдка нет ни единого шанса.

Уличные фонари освещают тротуар. Но вокруг нас - никакого движения. Люк и Нокс обходят дом, пока Дэмиен, Трей и я осматриваем дорогу и пространство между машинами, припаркованными вдоль тротуара.

Ничего. Никого не видно.

— Возвращайся в дом, — рычит Трей, когда Джульет выбегает через дверь.

Она игнорирует его приказ, пока Сиенна и Аврора обнимают друг друга, стоя в дверном проеме. На их лицах отражается одинаковая озабоченность. Сиенна столкнулась с той же проблемой, когда только приехала сюда. Не с бывшим, но с тем, кто хотел добраться до нее. Сиенна точно знает, с чем мы имеем дело.

И то, через что она прошла... то, что он может попытаться сделать с Авророй...

Я не могу позволить себе думать об этом. Если я это сделаю, то появлюсь на пороге его дома и буду последним, что он когда-либо увидит.

— Какого хрена? — визжит хриплый женский голос. — Он проколол шины моего гребаного мотоцикла!

Мотоцикла, который Джульет купила несколько месяцев назад, чтобы они с Треем могли кататься вместе. У обоих спущены шины.

— Еще и моей машины, блядь. — Низкое рычание Дэмиена заставляет Аврору прижать Сиенну ближе.

— Мне так жаль, — говорит Аврора.

— Не стоит, — резко отвечает Джульет. — Что бы ни натворил этот ублюдок, в этом нет твоей вины.

— Какой у него, блядь, адрес? — Спрашивает Трей низким и угрожающим голосом.

Джеремайя не сдается. Он еще не закончил с Авророй. И он думает, что, преследуя нас, он отдалит нас от нее. Разлучит нас.

Но он даже не представляет, что его ждет.





Глава 23




Глава 23

Нокс



Дэмиен и Финн уходят из спортзала на час раньше меня. Жжение в мышцах от работы с весами и на тренажерах не помогает избавиться от назойливых мыслей.

Бывший Рори шпионил за нами. Наблюдал, как мы трахаем ее, через окно моей спальни. Почему, черт возьми, я не догадался задернуть шторы? Почему я не подумал о том, чтобы защитить ее?

Он видел, как мы трахали ее, и это его разозлит. Он будет в ярости, как никогда раньше. А после разрыва отношений, судебного запрета на приближение и угрозы собственной матери лишить его наследства он, по сути, превратился в бомбу, готовую взорваться в любой момент.

Финн подтвердил, что недвижимость по адресу Джеремайи по-прежнему принадлежит его родителям. В тот вечер мы поехали к нему, чтобы поговорить, но его там не оказалось. Сейчас там живет совершенно новая семья, двое маленьких детей играют во дворе перед домом. Вся семья затаила дыхание, когда мы въехали на подъездную дорожку, а затем быстро развернулись и отправились в другую сторону.

Он действительно вернулся жить к мамочке и папочке. Но это ни хрена не значит. Во всяком случае, это не значит, что они следят за его передвижениями.

К тому времени, когда я выхожу из спортзала с липкой от пота шеей, уже давно стемнело. Моя машина - одна из немногих оставшихся на стоянке в этот час, и кто-то опирается на ее капот.

Это не Джеремайя. Не один из “Дьяволов”. И не Аврора.

Я стискиваю зубы и останавливаюсь как вкопанный.

— Ты преследуешь меня?

Она закатывает глаза, отталкивается от капота и неспешно подходит ближе.

— Расслабься. Я увидела твою машину. И мне нужно было с тобой поговорить.

— Вообще-то, тебе не нужно ничего делать со мной. — С меня хватит притворной вежливости. Моника больше не заслуживает ни капли моего внимания. И уж точно не моей доброты.

— Я слышала, твоя маленькая подружка теперь живет с тобой, — мурлычет Моника нараспев.

— Какое тебе до этого дело?

Она подходит ближе, и я готовлюсь к тому, что она потянется ко мне. Мне придется стряхнуть ее руки. Может, даже оттолкнуть, если она не поймет намек. У нее это никогда не получалось.

— Она ни за что не предпочтет тебя Дэмиену или Финну.

Я сжимаю зубы. Моника понятия не имеет, о чем говорит. Она думает, что я должен испытывать какую-то глубокую неуверенность в себе из-за того, что Аврора не выберет меня вместо Финна и Дэмиена, но мы никогда и не ожидали, что она сделает выбор, никогда не хотели этого. Моника не понимает, что у нас с Авророй, и никогда не поймет.

Я скрещиваю руки на груди, используя всю свою силу воли, чтобы сдержать гнев.

— Так ты ждала здесь все это время только для того, чтобы оскорбить меня?

Моника качает головой, на ее лице появляется выражение, от которого у меня переворачивается желудок. Выражение, которое я слишком хорошо знаю - слегка приоткрытый рот, невинно округлившиеся глаза, приподнятые в притворной заботе брови. Она делает еще один шаг ко мне, но не протягивает руку.

— Я не пытаюсь оскорбить тебя, клянусь. Я просто... я имею в виду, что мы встречались много лет, Нокси. Я все еще забочусь о тебе. И всегда буду. Ты был действительно важен для меня. Очень, очень важен. И я думаю, ты заслуживаешь кого-то получше, чем ту, кто не может выбрать между тобой и твоими друзьями. — Ее губы, окрашенные в темно-пурпурный цвет, брезгливо изгибаются. — Со мной тебе бы не пришлось об этом беспокоиться. Ты это знаешь. Я была бы только твоей. И именно этого ты заслуживаешь.

Вот как она манипулирует людьми. Как она манипулировала мной годами. Она притворяется, будто ей действительно не все равно, будто все, что она делает, в твоих интересах, но реальность такова, что она никогда ничего не делает, если в этом нет выгоды лично для нее. Ей насрать на то, как Аврора относится ко мне и чего я заслуживаю. Она хочет вернуться в мою жизнь, снова занять место моей девушки и вытеснить Аврору. Но не потому, что я ей небезразличен. Нет, если бы она действительно заботилась обо мне, она бы не причиняла мне боль снова и снова.

Что волнует Монику, так это победа. Получение приза, на который она положила глаз. Она хочет меня только потому, что я теперь с кем-то другим.

Я потратил годы, пытаясь понять, почему она так себя ведет, пытаясь понять, что могло твориться у нее в голове, чтобы оправдать то дерьмо, через которое она заставляет проходить людей, но я сдался. Я никогда не пойму ее, и на данный момент меня это уже не волнует. Я просто хочу, чтобы она исчезла из моей жизни. Навсегда.

— Я думал, у тебя есть парень.

— Уже нет. — Она небрежно пожимает плечами, как будто он ничего не значил для нее. А так и было. Для нее никто не имеет значения, кроме нее самой. — Так что... я свободна. Вот что я хотела сказать, Нокси. Я изменилась. Мы можем попробовать еще раз.

Из моей груди едва не вырывается смешок. Черта с два. Даже если бы у меня не было Авроры, я бы попросил Дэмиена переехать меня на своей машине, прежде чем снова подпустил бы к себе Монику.

Но прежде чем я успеваю высказать все свои бесконечные возражения, ее рука ложится на мой бицепс. Слишком близко, слишком фамильярно. Она больше не имеет права прикасаться ко мне.

Я стряхиваю ее руку, ее прикосновение обжигает, как раскаленное железо.

— Не прикасайся ко мне.

Ее брови хмурятся в знакомом выражении раздражения.

— Нокси...

— Ты понятия не имеешь, чего я хочу. Или чего я заслуживаю. Ты никогда даже близко не была к тому, чего я заслуживаю.

Глаза Моники сужаются. Теперь она злится. Зрелище, от которого раньше мой желудок наливался свинцом. Теперь же мне хочется только ухмыльнуться. Отлично, злись. Злись так сильно, чтобы убраться куда подальше и больше никогда не возвращаться.

— Что ты в ней нашел? — шипит она.

— Все, чего я никогда не видел в тебе. — Наконец, я прохожу мимо нее. Мои отношения с Моникой закончились давным-давно. Теперь, когда я с Авророй, надеюсь, она наконец осознает это и будет двигаться дальше.

— Ты совершаешь ошибку, — кричит она мне в спину.

Я иду задом наперед к своей машине, не сводя с нее глаз.

— Единственная ошибка, которую я совершил, это дал тебе шанс с самого начала.

Ее хмурый взгляд становится еще более злобным, чем я когда-либо видел. Даже когда она била меня. Даже когда она кричала на меня перед нашими друзьями.

У меня по спине пробегает арктический холод.

Я сажусь на водительское сиденье, и мои шины визжат, когда я выезжаю с парковки.

Моника не двигается со своего места в моем зеркале заднего вида.





Перед хоккейным домом стоит полицейская машина. У меня сжимается желудок, когда два офицера выходят из машины и направляются к нашей входной двери, как раз перед тем, как я включаю поворотник и паркуюсь параллельно тротуару.

Несмотря на слабость в икрах после тренажерного зала, я подбегаю к ним.

— Здравствуйте, офицеры! Я могу вам помочь?

Оба поворачиваются ко мне. Офицер-мужчина кивает.

— Вы здесь живете?

— Да. С несколькими товарищами по команде. — Я протягиваю руку, и женщина-офицер первой пожимает ее. — Нокс Рокфеллер.

— Офицер Джексон, — говорит она, прежде чем отпустить мою руку. — Мы получили запрос на проверку благополучия женщины по имени Аврора Арчер. Есть опасения по поводу возможного похищения.

Я ничего не могу с собой поделать - и смеюсь. Офицерам это не нравится. Они обмениваются взглядами, которые говорят мне, что я их главный подозреваемый.

— Она внутри. Вы можете проверить ее благополучие. Но я могу заверить вас, что с ней все в порядке.

Офицер Джексон поджимает губы.

— Мы хотели бы побеседовать с мисс Арчер.

Я провожаю полицейских внутрь: Дэмиен и Нокс занимают почти весь диван, а Аврора, как куколка, сидит между ними.

— Какого хрена? — Брови Дэмиена хмуро опускаются над темными глазами, когда офицеры входят следом за мной.

Я указываю на них большим пальцем через плечо.

— Кто-то позвонил и попросил проверить, в порядке ли Аврора. Видимо, они думают, что мы ее похитили.

Технически, мы действительно это сделали. Один раз. Но только чтобы отвезти ее домой. Впрочем, подозреваю, полицейским эта информация не придется по душе.

— Господи Иисусе, — ворчит Дэмиен. Но сдвигается, позволяя Авроре подняться с дивана.

Она встает и указывает на себя с убедительной улыбкой.

— Думаю, вы видите, что со мной все в порядке. Я здесь по собственной воле.

— Мы хотели бы задать вам несколько вопросов. — Офицер Джексон одаривает Аврору вежливой улыбкой, которая не достигает ее глаз, давая понять, что у Авроры нет особого выбора в этом вопросе.

Офицер Джексон выводит Аврору на улицу, чтобы допросить ее там, где мы не сможем их услышать. Я сжимаю челюсти. Мне не нравится, когда она остается наедине с кем-то, кого мы не знаем и кому не доверяем.

Посреди комнаты неловко топчется офицер Уильямс, скрестив руки на груди. Он явно предпочел бы быть дома с женой и мясным рулетом.

— Кто-то дал вам ложную наводку, — говорю я ему. — Это нас преследуют.

Офицер Уильямс хмурится, теперь его интерес пробудился.

— Преследуют? В каком смысле?

— Наблюдают за нами через наши гребаные окна, — рычит Дэмиен. — Режут нам шины.

Уильямс достает блокнот, чтобы записать это.

— Вы знаете, кто этот человек?

— Ее бывший. — Дэмиен кивает на входную дверь, за которой исчезла Аврора с другим офицером.

— И у вас есть доказательства личности этого человека?

Мы замолкаем. Финн не разглядел лица Джеремайи в окне, и мы не видели, как он прокалывал нам шины. Но кое-что у нас есть.

— Он вломился в ее квартиру. У нас есть видео. И она уже получила на него запрет на приближение.

Входная дверь со скрипом открывается, Аврора и офицер Джексон наконец возвращаются. Выражение лица Авроры теперь более обеспокоенное, и все, что я хочу сделать, это сократить расстояние между нами, прижать ее к себе и утешить.

Каким-то образом офицер Уильямс все еще не выглядит убежденным.

— Так вы считаете, что это ее бывший парень позвонил с ложным сигналом о возможном похищении?

— Очевидно. — Теперь Дэмиен стоит, а его руки сложены на груди.

— Хотя вся эта информация, безусловно, вызывает беспокойство, — офицер Уильямс бросает настороженный взгляд на внушительную фигуру Дэмиена ростом шесть футов семь дюймов (Прим.: примерно 201 см), — звонок с просьбой о проверке благополучия поступил от женщины.

Дэмиен, Финн и я обмениваемся взглядами. Какая женщина позвонила бы с запросом проверить, все ли в порядке с Авророй? Джеремайя - единственный, кто вмешивается в нашу жизнь. Единственный, кто заинтересован в этом.

— Должно быть, это была Барб, — предполагает Аврора. — Его мать.

Я стискиваю зубы. Теперь этот ублюдок заставляет свою мать делать за него грязную работу. Сбивает полицию со следа.

Он умнее, чем я думал. Что значительно усложняет нашу работу.

Полицейские благодарят нас за уделенное время и выходят за дверь. Они пожаловались в чертову полицию на нас. Отправили их в наш дом в очередной попытке отнять у нас Аврору.

Когда дверь за офицерами закрывается, над нами повисает неловкое молчание.

Дэмиен готов взорваться, тихая ярость Финна подобна бомбе с часовым механизмом, а Аврора... она закусывает губу, переплетает пальцы и неловко переминается с ноги на ногу. Более встревоженная, чем когда-либо.

Наконец, я сокращаю расстояние между нами и обнимаю ее. Она холодная в моих объятиях, и только когда я прижимаю ее к себе, я замечаю, что ее руки дрожат. Я успокаивающе поглаживаю ее по спине.

— Все в порядке. С тобой все будет хорошо. Мы не позволим, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Я знаю. — Она высвобождается из моих объятий с легкой благодарной улыбкой, которая тут же тает, когда она смотрит на нас троих. — Простите. За то, что принесла все это к вашему порогу. Я могу уехать, если хотите.

— Не неси чушь, Аврора, — Дэмиен подхватывает ее на руки и усаживается на диван, устраивая ее у себя на коленях. — Ты никуда не пойдешь.

Я жестом указываю Финну на входную дверь, и он следует за мной. Нам обоим не помешает подышать свежим воздухом.

Полицейские отъезжают от тротуара и направляются вниз по дороге, когда раздается хриплый женский голос:

— Гребаные копы?

— Они не в наручниках на заднем сиденье, — растягивает слова Трей. — Значит, никого не убили.

Сиенна подбегает к нам, а ее каштановые волосы развеваются у нее за спиной.

— Что случилось?

— Какого черта полиция стояла перед нашим домом? — хмурится Люк, провожая их взглядом.

Я даже не могу заставить себя порадоваться встрече с друзьями.

— По словам матери Джеремайи, мы похитили Аврору. Они приехали проверить, все ли с ней в порядке.

— Это не первый раз, — ворчит Сиенна.

Ее комментарий заставляет меня улыбнуться. Даже Финн усмехается:

— Нет, не первый.

— Вы же не пустили их в мою комнату, правда? — Спрашивает Трей, внезапно напрягшись.

— А что такого? Ты там труп прячешь?

— Только парочку, — невозмутимо отвечает Джульет.

— Как Аврора? — Спрашивает Сиенна, и в ее зеленых глазах появляется беспокойство, когда она бросает взгляд на дверь за моей спиной.

Финн выдает редкие слова:

— В безопасности.

Навязчивая мысль лезет в мою голову. И не покидает остаток ночи. Пока.





Глава 24




Глава 24

Аврора



С той ночи, когда меня допрашивала полиция, я с головой ушла в музыку. Пальцы едва не кровоточат, когда я склоняюсь над струнами скрипки или клавишами пианино, пока я играю печальные композиции, большинство из которых знаю наизусть. Песни, которые были идеальным саундтреком к моей жизни, когда я была заперта с Джеремайей. Они отражали мои чувства.

— Когда ты, наконец, сыграешь веселую песню, Рори? — Знакомый дразнящий голос доносится из-за моей спины.

Мои пальцы стучат по клавишам, когда я оборачиваюсь и вижу трех “Дьяволов”, неторопливо приближающихся ко мне. Невероятно, но они рады меня видеть. Словно уже забыли все то дерьмо, через которое я их заставила пройти.

Они не делили меня с той ночи, когда Джеремайя подглядывал за нами через окно. Они заметили, как я замкнулась в себе, как снова спряталась в раковину, в которой жила, когда они впервые увидели меня в кампусе. Их прикосновения стали нежными, успокаивающими.

Мое сердце болит от каждого их прикосновения. От каждого напоминания о том, как забота обо мне влияет на них.

Милосерднее всего было бы оттолкнуть их. Отпустить. Самой разбираться со своими проблемами и позволить им вернуться к своей мирной жизни, к хоккею, занятиям и друзьям, к тому как они жили до того как я ворвалась в их жизнь, как торнадо, разрушая все вокруг.

— Почему пианино? — Спрашивает Нокс, когда я не отвечаю. Он садится на скамью рядом со мной с легкой улыбкой на лице. — Почему ты играешь на этом инструменте весь семестр, когда у тебя дома есть скрипка?

Дома. Теперь мой дом там, где они.

— Учитель музыки однажды сказал моему классу, что каждый серьезный музыкант должен уметь играть на клавишных инструментах. А моя мама была классической пианисткой. Но меня всегда больше тянуло к скрипке. Мне нравилось, что я могла носить ее с собой и играть где угодно. Эту скрипку мне подарили родители. Я брала ее с собой в каждый приемный дом. Это последнее, что у меня осталось от них.

Нокс сжимает мое плечо.

— Ты можешь добиться всего, чего захочешь. Но ты также должна проводить время за тем, что действительно любишь. У нас его не так много.

Я заставляю себя проглотить огромный комок, застрявший у меня в горле. Он даже не догадывается.

Перекинув ноги через скамейку, я поворачиваюсь лицом к “Дьяволам”. Они высокие, подтянутые и пугающие. Но в то же время надежные, верные, утешающие. Все сразу.

— Я прошла в финальный тур. В Джулиард.

Лица всех троих озаряются широкими улыбками. Нокс обнимает меня, все еще сидя рядом, и улыбается, уткнувшись лицом в мои волосы.

— Это потрясающе, Рори.

— Конечно, ты прошла, — говорит Дэмиен. — Они были бы идиотами, если бы не взяли тебя.

Пронзительные голубые глаза Финна полны нежности и мягкости. Он жестикулирует:

— Я горжусь тобой.

Слезы жгут мне глаза. Они делают эту ситуацию чертовски сложной.

— Прослушивание состоится в мае, и оно будет очным. Так что я не думаю, что поступлю.

— О чем ты говоришь? — В голосе Нокса слышится искреннее замешательств. — Конечно, тебя примут. Рори, ты невероятный музыкант. Ты создана для этого.

Я переплетаю пальцы на коленях.

— Если бы это было так, я бы могла играть перед зрителями.

Всего несколько недель осталось до того момента, когда мне придется играть перед незнакомцами. Играть лучше, чем когда-либо в жизни, чтобы получить место в одном из самых престижных учебных заведений в области исполнительских искусств в мире. Несколько недель, чтобы преодолеть страх сцены, который не позволяет мне играть даже перед одним-единственным человеком.

Невозможно. Несбыточная мечта.

— Тогда играй. — Дэмиен кивает на пианино за моей спиной.

— Что?

— Играй, Аврора. Если ты и сможешь начать играть перед кем-то, то это должны быть мы.

— Я... я не могу. — Я сжимаю руки. Они это знают. Я уже много лет не могу играть ни перед кем. Почему сейчас все должно быть иначе?

— Не позволяй ему определять, кто ты. — Голос Нокса понижается на октаву, брови сурово сдвинуты, но взгляд по-прежнему нежен. — Или на что ты способна.

Он прав. У моей боязни сцены есть одна четкая причина: Джеремайя. И его язвительные комментарии о том, что я калечу ему слух, что я трачу время впустую, что я никогда не стану ничем большим, чем его девушкой.

Руки Финна ложатся мне на плечи, теплые и удивительно легкие. Он поворачивает меня так, что я оказываюсь лицом к пианино, берет мои руки и кладет их на клавиши. Я ожидаю, что он отстранится, но его ладони остаются на моей коже. Проходя со мной каждый шаг, играя каждую ноту.

Дрожащими пальцами я нажимаю клавишу за клавишей, медленно, нерешительно. Мое сердце колотится так громко, что я почти не слышу неуверенного позвякивания клавиш.

Даже несмотря на неровное звучание, я все равно узнаю мелодию. Я выучила ее в детстве на скрипке. Песня, которую я могла бы сыграть с закрытыми глазами, если бы была одна.

Но Финн все еще стоит за моей спиной, а его ладони следуют за моими руками по клавишам. Нокс сбоку от меня, Дэмиен с другой. Я окружена тремя “Дьяволами”, тремя парами глаз, и все их внимание сосредоточено исключительно на мне.

И все же мои пальцы не путаются в нотах. И с каждым тактом мои руки двигаются все быстрее, потому что ноты впечатаны в мой мозг так же глубоко, как мое собственное имя. Мой пульс начинает замедляться, подстраиваясь под умеренный темп мелодии.

— Пой. — Команда Дэмиена звучит чуть громче шепота. Самый мягкий звук, который я когда-либо слышала из его уст. Скорее просьба, чем приказ.

Когда я приоткрываю губы, слова начинают литься сами по себе. Горло сдавлено и охрипло от напряжения, от слез, которые были готовы пролиться всего несколько мгновений назад, и я едва слышу собственный голос над нотами. Но ни один из “Дьяволов” не подталкивает меня петь громче. Они знают мои пределы. Знают, что я стараюсь, что это - максимум того, на что я способна за долгое, долгое время, и они гордятся всем, что я могу им дать.

Мои губы смыкаются еще до того, как затихают последние ноты пианино. Улыбка, с которой я не могу бороться, растягивает мои губы. Не могу вспомнить, когда в последний раз так играла так - безупречно попадая в каждую ноту, даже когда была одна.

Я снова могу играть. Перед людьми. Благодаря им. Благодаря “Дьяволам”.

— Вау, — выдыхает Нокс, но он улыбается не так, как обычно. И смотрит он на меня не так как обычно, словно знает обо мне какой-то секрет, о котором я ему еще не рассказала. Нет, он смотрит на меня так, будто я открыла ему тайну, о существовании которой он даже не подозревал. Будто он в восторге от меня. — Аврора, это было...

Руки Финна поднимаются с моих рук, чтобы откинуть мои волосы назад за плечи, а затем опускаются на мою шею. Я вздрагиваю, когда он наклоняется, а его губы касаются моего уха. Слово слетает с его губ так тихо, что слышу его только я.

— Невероятно.

— Видишь? Ты можешь все. Все, что захочешь. — Широкая тяжелая ладонь Дэмиена опускается на мое колено, а его большой палец начинает поглаживать мою кожу. — Мы будем с тобой. На твоем прослушивании. Если ты начнешь нервничать, если тебе покажется, что ты не сможешь играть, посмотри на лица зрителей и ты увидишь нас. Твоих самых преданных поклонников.

"Дьяволы" слишком хороши для меня. Гораздо лучше, чем я заслуживаю. Не могу поверить, что после жизни полной одиночества, отвержения, потерь… мне так повезло.

Я улыбаюсь сквозь слезы счастья.

— А что, если они вас не пустят?

— Ты думаешь, мы дадим им выбор?

— Джулиард находится в Нью-Йорке.

“Дьяволы” переглядываются в замешательстве.

— И? — Наконец произносит Нокс, растягивая слово. — Ты не хочешь переезжать в Нью-Йорк?

— Хочу, но... — Я зажмуриваю глаза, не желая слышать их ответ, но знаю, что должна. — Но что это значит для нас? У вас здесь семьи и друзья. Ваша жизнь здесь.

— Нью-Йорк не так уж и далеко. — Дэмиен закатывает глаза, как будто мое беспокойство нелепо. — Мы будем жить с тобой.

Нокс придвигается ближе, подталкивая мое колено своим.

— Куда бы ты ни поехала, мы последуем за тобой.

— Я не могу просить вас об этом. — Я качаю головой, ненавидя себя за то, что произнесла эти слова вслух. Ненавидя себя за то, что я не достаточно эгоистична, чтобы отнять у них всю их жизнь. — Я не могу просить вас оставить все ради меня.

Финн берет меня за подбородок и поворачивает мою голову в сторону, так что я вынуждена поднять глаза, чтобы встретиться с его взглядом. Пронзительный, интенсивный взгляд его кристально-голубых глаз вернулся.

— Ты для меня - все.

По моей щеке скатывается слеза, за ней быстро следует другая. Я полностью потеряла дар речи. Потому что полностью потерялась в своей любви к ним.

Потому что именно это я и чувствую. Не знаю, как долго я испытывала эти чувства или как долго я влюблялась, но теперь я знаю это наверняка.

Я влюблена в “Дьяволов”.

Я дергаю Финна за рубашку и притягиваю его губы к своим. Они нужны мне. Все. Сейчас.

Навсегда.

Когда язык Финна скользит в мой рот, и я стону, голос Дэмиена наполняет мои уши.

— Запри дверь.

Нокс встает со скамейки рядом со мной, но я не открываю глаза, чтобы проследить за ним. Финн проводит кончиком языка по моей нижней губе. Я уже как пластилин в его руках.

Глухой щелчок замка раздается за секунду до того, как гаснет свет, погружая нас в темноту без единого проблеска света из окон.

Руки Нокса и Дэмиена ложатся на оголенный участок кожи между моей юбкой и высокими носками, лаская и исследуя. Финн отрывается от моих губ только для того, чтобы наклониться ниже и провести языком по моей шее. Мои пальцы на ногах поджимаются в туфлях.

— Может, посмотрим, насколько хорошо она сможет играть, если ее отвлекать? — дразнит Дэмиен.

— Нет, — выдыхаю я. Они не смогут снова так меня мучить. Сладкой пытки, которой они подвергли меня во внедорожнике Дэмиена, было достаточно.

— Руки на клавиши, ангел, — инструктирует Дэмиен. — И не отрывай их оттуда.

“Дьяволы” ждут, пока мои пальцы не окажутся на прохладных клавишах пианино и не начнут неуверенно наигрывать ноты знакомой мелодии, прежде чем их руки опускаются на мое тело. Одна ладонь на бедро, другая на колено, пальцы скользят по моей шее. Каждый дюйм моего тела мгновенно загорается огнем.

— Тебе нравятся наши руки на тебе, ангел? — горячее дыхание Нокса обжигает мое ухо. Мурашки пробегают по обнаженной коже.

Прежде чем я успеваю выдавить из себя ответ, одна рука сжимает мою грудь. Другая - горло.

Мои пальцы спотыкаются на клавишах. Низкий смешок Дэмиена, когда он нежно проводит кончиком пальца между моих бедер, заставляет мои руки продолжать движение, несмотря на фальшивую ноту. Я не позволю их рукам остановить меня. Я не позволю ничему помешать мне снова играть.

— Осторожнее, Рори. Не прекращай играть. — Нокс скользит рукой под мою футболку, в то время как рука Дэмиена проникает в мои трусики.

Мое дыхание сбивается, и ладонь Финна, лежащая на моей шее, сжимается сильнее, ограничивая приток крови к голове и вызывая головокружение от удовольствия. Каждое прикосновение становится еще слаще.

Они играют на мне, как на инструменте, созданном специально для них.

Нокс задирает мою футболку выше груди и стягивает бюстгальтер, обнажая мои торчащие соски.

— Прекрасно, ангел, — благоговейно шепчет он.

Дэмиен оттягивает мои трусики в сторону. Финн собирает мои волосы своими длинными, невероятными пальцами и наклоняет мою голову набок, покрывая нежными поцелуями мою шею.

— Не позволяй никому услышать тебя поверх музыки, — предупреждает Нокс.

А затем втягивает мой сосок в рот, Финн посасывает мою шею, а Дэмиен скользит пальцем внутрь меня.

Я шиплю от неземного удовольствия, которое доставляют мне все трое. Их рты, их руки и, надеюсь, скоро...

— Шшш, — почти неслышное предупреждение Финна раздается за секунды до того, как он закрывает мой рот рукой и впивается зубами в шею.

Он дергает меня за волосы, Дэмиен добавляет второй палец, а Нокс щиплет меня за сосок, одновременно посасывая другой, и я не думаю, что мое тело когда-либо так быстро приближалось к оргазму.

Мои пальцы ударяют по клавишам с диссонансным звоном, мелодия резко обрывается, но никто из них не упрекает меня и не просит продолжать играть. Они давно забыли о музыке, как и я.

Под массивной ладонью Финна я стону:

— Я собираюсь кончить.

Дэмиен сгибает пальцы, а Нокс находит мой клитор. Финн убирает руку от моих губ только для того, чтобы скользнуть двумя пальцами мне в рот. Я посасываю его пальцы, широко раскрыв глаза, а он смотрит на меня, как... как на свою собственность. Их собственность. Которую они могут использовать по своему желанию.

Именно то, чего я хочу.

— Кончи для нас, ангел, — призывает Нокс.

Каждая мышца начинает гореть, сердце бешено колотится, прежде чем оргазм, наконец, молнией проносится по моему позвоночнику. Я кричу вокруг пальцев Финна, извиваясь в их руках.

— Вот так. — Дэмиен еще сильнее начинает проталкивать пальцы внутрь меня, а Нокс кружит по моему пульсирующему клитору, сопровождая каждый спазм моего оргазма.

Все, что я могу делать, это позволять им брать то, что они хотят. И мне это нравится больше всего на свете.

Когда я наконец начинаю спускаться с вершины оргазма, Финн вынимает пальцы из моего рта и позволяет мне отдышаться, мои легкие хрипят, а сердце бьется как сумасшедшее.

Срань господня. Мы только что это сделали. На скамейке у пианино.

— Слышала когда-нибудь о “Гудини”? — Улыбка Дэмиена становится дьявольской.

Когда я смотрю на Нокса и Финна, выражения их лиц совпадают.

Я качаю головой.

— Что это?

Нокс ободряюще сжимает мою руку.

— Мы тебе покажем.

Финн поднимает меня со скамейки, и я вскрикиваю. Всего за два широких шага он усаживает меня на крышку пианино, и мои бедра дрожат.

Дэмиен и Нокс ухмыляются у него за спиной, а Финн достает из кармана шелковую повязку для глаз.

— Мы завяжем тебе глаза, Рори. Потом ты ляжешь, раздвинешь ножки, как хорошая девочка, и каждый из нас по очереди будет входить в тебя. А ты должна будешь угадать, кто находится внутри тебя.

Мой желудок завязывается узлом от смеси предвкушения и беспокойства. А если я угадаю неправильно?

— Это и есть “Гудини”?

Дэмиен пожимает плечами.

— Другой вариант - взять тебя сзади, плюнуть тебе на спину, а когда ты обернешься, кончить тебе на лицо.

Я хмурюсь, вспоминая его сперму на моем лице на вечеринке “Sigma Chi”.

— Давай остановимся на первом варианте.

Финн завязывает мне глаза повязкой так, что темная ткань отрезает меня от окружающего мира. С таким же успехом я могла бы находиться в неосвещенной комнате, не имея ни малейшего представления о том, кто со мной. Мои бедра сжимаются в предвкушении.

“Дьяволы” полностью развратили меня.

Как только Финн закрепляет повязку на моей голове, он толкает меня на крышку пианино. Часть меня беспокоится, что крышка проломится подо мной. Другая же часть знает, что “Дьяволы” поймают меня прежде, чем я упаду.

— Никаких подсказок. — Хотя я и не вижу лица Нокса, я знаю, что он ухмыляется. — Мы не скажем ни слова. Только если ты правильно угадаешь.

— А что, если я ошибусь?

Между нами повисает напряженное молчание.

— Не ошибайся. Или мы позаботимся о том, чтобы ты больше никогда не задавала вопросов о том, чей член находится внутри тебя.

Я сглатываю комок в горле, услышав предупреждение Дэмиена. Что-то подсказывает мне, что они проведут всю ночь внутри меня, заставляя меня запомнить каждый их дюйм, каждой дырочкой.

— Я готова.

В тишине комнаты я едва улавливаю почти незаметное шарканье шагов, приближающихся ко мне, прежде чем что-то мягкое и влажное скользит между моими раздвинутыми ногами.

— О боже мой! — шиплю я, невольно сжимая бедра вокруг его головы.

Его язык кружит по моему клитору, прежде чем его заменяет палец, а губами он теперь захватывает мой сосок. Из моего горла вырывается стон, но затем я улыбаюсь. Я точно понимаю, кто он - какой из “Дьяволов”.

Но я подожду, пока он не окажется внутри меня, прежде чем высказывать свое предположение.

Я не привыкла к тишине между нами, но с каждой проходящей секундой, с каждым напряженным моментом, когда мне остается лишь гадать, где он прикоснется ко мне в следующий раз, когда он, наконец, войдет в меня, я начинаю любить тишину все больше и больше. Точно так же, как, я уверена, любит ее Финн.

— Трахни меня, — выдыхаю я. — Пожалуйста.

Никто из них не стонет и даже не усмехается в ответ на мою мольбу. Они полностью сосредоточены. И я бы никогда не подумала, что их молчание, и таинственность тьмы, могут быть такими возбуждающими.

Он не медлит. Он скользит своим членом в меня, заставляя меня вскрикнуть, когда растягивает меня и входит по самые яйца.

Моя киска сокращается вокруг него, пытаясь привыкнуть к слишком быстрому растяжению.

— Нокс, — выдыхаю я.

Надо мной раздается его смешок.

— Хорошая девочка.

Его толчки становятся быстрее, и он хвалит меня с каждым движением своих бедер. Это моя девочка. Ты так хорошо принимаешь мой член. Мне нравится наблюдать, как подпрыгивают твои сиськи. Ты заставишь меня кончить так сильно. Ты такая идеальная, Рори. Наша идеальная, идеальная девочка.

— Кончай на мой член, красавица.

Словно по команде, сорвавшей с его губ, мое сердце едва не взрывается в груди, а киска - начинает пульсировать. Он так глубоко во мне, что наслаждение становится умопомрачительно интенсивным. Он продолжает двигаться сквозь мой оргазм, пока не погружается до самого основания и не находит собственное освобождение.

— Блядь, Рори. Ты невероятна. — Он запечатлевает сладкий поцелуй на моих губах, что полностью противоположно тому, как он трахал меня.

Мои бедра все еще подрагивают от остаточных волн оргазма, когда он выходит из меня.

Осталось два “Дьявола”. Если я правильно угадаю следующего, то буду точно знать, кто станет последним. И я довольно уверена в своих шансах.

Сперма Нокса все еще вытекает из меня, когда другой член скользит в меня, без прелюдий, без предупреждения.

Его длинный, твердый как камень ствол фактически разрывает меня надвое, создавая невероятное эйфорическое ощущение, и я всхлипываю, потому что он не дает мне времени привыкнуть, прежде чем его толчки становятся карающими.

Это может быть только один “Дьявол”.

— Дэмиен. — Мои руки находят его грудь, и мягкую рубашку, покрывающую его кожу.

— Это. Чертовски. Верно, — рычит он между толчками.

Мое тело скользит, поскрипывая, по крышке пианино, пока он безжалостно трахает меня, и удовольствие разливается по каждой клеточке моего тела.

Я не смогу кончить снова. Я слишком истощена. И им, скорее всего, придется выносить меня из здания. Черт, я, наверное, не смогу ходить завтра.

Как я смогу снова заниматься в этой аудитории, не отвлекаясь на воспоминания о том, что мы здесь делали?

— Ты заставишь меня кончить так чертовски сильно. — Дэмиен едва успевает произнести это предупреждение, прежде чем врезается в меня, сжимая руками мои бедра так сильно, что остаются синяки, а его член начинает пульсировать.

Я все еще ухмыляюсь, когда он выходит. Так или иначе, каждая ночь с “Дьяволами” становится лучшей ночью в моей жизни. Хорошо, что они поклялись не покидать меня, потому что они уничтожили меня для всех других мужчин.

Остался только один “Дьявол”. Но я пока не шепчу его имя.

В меня проникает палец, проталкивая сперму глубже. Другой проскальзывает мне в рот. Моя грудь сжимается. Финн - единственный оставшийся “Дьявол”, но на него это не похоже.

Во мне оказывается второй палец, и я стону от растяжения. И все же резкие, сбивчивые толчки его пальцев не похожи на обычно томные, глубокие движения пальцев Финна.

Но что, если я ошибаюсь? Что, если я ошибаюсь и испорчу весь этот вечер?

Я бормочу свое предположение вокруг пальца во рту. Потому что я уверена, что это не Финн.

— Нокс.

Он смеется и вынимает палец у меня изо рта.

— Хорошая работа, красавица. Ты же не думала, что мы так сильно облегчим тебе задачу, правда?

— Ублюдки. — Я игриво шлепаю его по руке, но он уже выходит из меня.

Следующим будет Дэмиен? Может, Нокс сделает еще один ход, чтобы снова сбить меня с толку. Я прикусываю губу.

Что-то теплое и твердое трется между моих ног, скользя вверх по моей щелке и теребя мой клитор. Я шиплю, вонзая ногти в крышку пианино.

Я сразу понимаю, кто он. Но держу рот на замке.

Он медленно вводит в меня свою головку. Продвигаясь глубже, постепенно, дюйм за дюймом, и я прикусываю губу от жжения растяжения, которая нарастает между моих ног, пока он растягивает меня. Я точно не выйду из этого здания на своих двоих.

Когда он, наконец, подается назад, оставляя внутри лишь головку, и толкается обратно, я шепчу его имя.

— Финн.

Его ладонь ложится на моем сердце. В знак подтверждения.

Он толкается нежно, неторопливо, как будто у него есть все время в мире. Затем он стаскивает меня с пианино и несет, все еще находясь во мне, а я цепляюсь за него. Понятия не имею, куда он меня несет.

Затем мы опускаемся, и мои колени упираются в знакомую кожаную мягкую подушку скамьи у фортепиано.

Руки Финна на моих бедрах направляют меня вверх и вниз, пока он не шепчет мне на ухо:

— Аврора.

Так же сильно, как я люблю его молчание, я люблю слушать, как он говорит. Особенно когда он произносит мое имя.

— Финн.

Он целует меня в шею, чуть ниже уха. Я содрогаюсь.

— Я... — Он замолкает, слова застревают у него в горле. Но я не пытаюсь угадать, что он пытается сказать, или подтолкнуть его продолжить говорить. Я хочу лишь того, что он может мне дать. Затем, так тихо, что только я могу услышать, он шепчет: — Я... люблю тебя.

Все мое тело замирает, включая сердце.

Его слова повторяются в моей голове снова и снова, и я хочу слышать их из его уст каждый день до конца своей жизни.

Наконец, я стягиваю с глаз повязку, чтобы видеть его даже в тусклом свете комнаты. В его голубых глазах появляется намек на неуверенность, когда он изучает мои.

Я провожу пальцами по его челюсти, твердой и острой.

— Я тоже тебя люблю.

Финн Эшби любит меня. А я люблю его. Их всех.

Может быть, я уже давно влюблена в них. Гораздо дольше, чем думала.

На его губах мелькает намек на улыбку, и он начинает быстрее двигать мной вверх-вниз на своем члене. Я обнимаю его и притягиваю к себе для глубокого поцелуя, проникая языком в его рот.

Дэмиен и Нокс обходят скамейку с другой стороны, и Финн поворачивает меня лицом к ним, снова насаживая на свой член так, что я стону.

Нокс приподнимает мой подбородок, а губы Финна находят мою шею.

Дэмиен ухмыляется мне сверху вниз, снова завязывая мне глаза повязкой.

— А теперь пришло время угадать, кто в какой дырочке.

— Что? — протестующе пищу я, когда Финн встает, снимая меня со своего члена и снова опускает мои колени на скамейку, но на этот раз в одиночку. — Где...

Но мне не нужно заканчивать вопрос. Я точно знаю, где находятся “Дьяволы”, когда три пары рук тянут меня к краю скамейки.

Я никогда не чувствовала себя настолько уязвимой - я полностью обнажена в таком общественном месте, с завязанными глазами и тремя мужчинами, готовыми сожрать меня. Кто угодно может в любой момент попытаться открыть эту запертую дверь, и нам придется спешно одеваться и придумывать оправдание, почему мы заперли дверь, и музыка здесь не играет.

Но почему-то перспектива быть пойманными делает каждую секунду наедине с тремя “Дьяволами” еще более возбуждающей.

Один из них лапает мои сиськи, другой - задницу, третий засунул палец мне в рот. Угадай, кто в какой дырочке. Они собираются наполнить меня, как в комнате Нокса. Горячее предвкушение разливается по моим венам.

Неумолимый кончик упирается в мой вход, кожа гладкая и горячая. Он быстро входит, и один, два, три пирсинга в виде штанги заставляют меня зашипеть сквозь зубы. Я сжимаю его бицепсы.

— Дэмиен.

Он стонет, и хотя я не могу видеть его через повязку на глазах, я уверена, что его голова откинута назад, когда он шепчет:

— Гребаный ангел.

Резкий шлепок по моей заднице отдается эхом в помещение, и я вздрагиваю. Если кто-нибудь приблизится к этой аудитории, не останется никаких сомнений в том, что происходит за закрытой дверью.

Позади меня раздается звук клавиш пианино, когда один из “Дьяволов” натыкается на них, а затем он притягивает меня к себе за бедра.

Дэмиен протестующе рычит, когда головка его члена почти выскальзывает из меня, но он меняет положение, снова глубоко входя. Я уже начинаю чувствовать боль, и Дэмиен, должно быть, замечает это, потому что его палец находит мой клитор и начинает восхитительно кружить по моему чувствительному бугорку.

“Дьявол” позади меня сплевывает, а затем медленно проникает пальцем в мою попку, растягивая меня до тех пор, пока я не становлюсь готова для него. Затем его член постепенно скользит внутрь, понимая, что он не может врезаться в меня так, как это делает Дэмиен, если только он не хочет, чтобы я силой отделила его придаток от его тела.

Я стону и приподнимаюсь навстречу ему, а его губы находят мою шею, и я знаю, что к этому моменту он, должно быть, проглотил уже тысячу слов похвалы.

Я тянусь через плечо, обнимаю его за шею и притягиваю ближе.

— Нокс.

— Верно, красавица. — Я практически слышу его улыбку, когда он шепчет мне эти слова на ухо.

Два “Дьявола” наполняют меня. Я уже дрожу, ослабев между ними.

— Остается только...

Финн хватает меня за щеки, прежде чем я успеваю закончить предложение, и тянет мое лицо вниз, пока его головка не касается моих губ. Я открываю рот для него и провожу языком по нижней ее части, а затем начинаю кружить по ней.

Он стонет, запуская руку в мои волосы, и мне нравится, как все трое громко выражают свое удовольствие, когда мы вместе. Я хочу слышать каждый их стон, вздох, проклятие. Каждое благоговейное произнесение моего имени.

— Горло. — Прежде чем я успеваю отреагировать на команду, слетевшую с губ Финна, он проникает глубже в мой рот так, что головка его члена ударяется о мое горло, вызывая у меня рвотный рефлекс.

Все трое стонут от этого, Дэмиен и Нокс проникают в меня глубже, и шлепки кожи о кожу наполняют комнату.

— Обожаю слушать, как она давится. — Дэмиен вонзается в меня с карающей силой.

— Почти так же сильно, — тяжело выдыхает Нокс, — как ее стоны.

Финн хмыкает в знак согласия.

По моим конечностям вновь разливается сильное удовольствие, мышцы напрягаются. По моему подбородку стекает слюна, когда толчки Финна становятся безжалостными, Дэмиен продолжает врезаться в мою киску, а Нокс заявляет права на мою попку.

Я никогда не знала, что такое эйфория, пока не встретила “Дьяволов”. Я хочу заниматься этим каждый божий день до конца своей жизни.

— Собираешься кончить для нас, ангел? — Дразнит Нокс.

— Она не выдерживает долго, принимая всех троих одновременно, — размышляет Дэмиен.

Я бы ответила какой-нибудь пустой репликой, если бы мой рот не был так заполнен.

Один из них щиплет меня за сосок, другой тянет за волосы, третий обхватывает рукой мое горло и сжимает. Дэмиен начинает все быстрее потирать мой клитор, когда они все ускоряют темп, дыша тяжелее, потому что их толчки становятся безжалостными и толкают меня к краю.

Все мои мышцы одновременно сжимаются, когда оргазм накрывает меня, и чья-то ладонь закрывает мне рот как раз в тот момент, когда я вскрикиваю.

Наблюдение за тем, как я кончаю, доводит всех трех “Дьяволов” до вершины удовольствия, темп их толчков сбивается, и Дэмиен издает резкий стон, кончая в меня первым, Нокс в последний раз врезается в мою задницу, изливая в меня свою сперму, а сперма Финн бьет по задней стенке моего горла, так что я вынуждена проглотить все до последней капли.

Когда они наконец отпускают меня, я судорожно хватаю ртом воздух и срываю повязку с глаз. Они так великолепны, возвышаясь надо мной, их лица и шеи блестят от пота, а широкие улыбки заставляют мои колени подкашиваться.

Каждая мышца в моем теле невероятно слаба после множества оргазмов. Я окидываю взглядом пустое, тускло освещенное помещение вокруг нас.

— После этого я уже никогда не буду смотреть на пианино, как раньше.

“Дьяволы” смеются, и этот звук волшебен. Я не хочу прожить ни дня, не услышав его.

— Думаешь, нам стоит дать ей передохнуть? — Дэмиен ухмыляется, глядя на Нокса и Финна.

— Да, — выдыхаю я.

— Хм. — Нокс массирует мою попку, раздумывая. — Думаю, она выдержит еще один раунд.

— Нас поймают, — напоминаю я им. — Нам нужно уходить...

Невероятно, но Финн уже снова возбужден. Не говоря ни слова, он хватает меня за затылок.

— Финн...

Но протест замирает у меня на языке, когда он скользит своим членом между моих губ, заставляя меня замолчать.

Он жестикулирует с ухмылкой:

— Мне нравятся звуки, которые ты издаешь, но мне также нравится, когда ты молчишь.





Глава 25




Глава 25

Финн



С трибун ревет толпа. Мы устраиваем настоящее побоище на льду. Пусть “Львы” покоятся с миром.

Стекло в том месте, куда Дэмиен вмазал одного из их защитников, буквально все заляпалось кровью, и нам пришлось прервать игру на время, чтобы его почистили.

Люк перед воротами непробиваем. “Львы” не забили ни одного гола, а время истекает.

Наша последняя игра в сезоне и, без сомнения, лучшая. “Дьяволы” уходят на пике.

Она тоже имеет к этому отношение. Аврора. Ее глаза прикованы к нам с трибун. Наш талисман. Наш ангел.

Она любит меня. Она, черт возьми, любит меня, и я никогда в жизни не чувствовал себя лучше, чем когда она прошептала эти слова. И с тех пор я не могу прийти в себя. Неудивительно, что сегодня я играю лучше, чем когда-либо.

Когда Нокс отправляет шайбу в ворота соперников, мы все задерживаем дыхание. Последний шанс забить, пока не истекло время.

Мое сердце подпрыгивает в груди, когда шайба ударяется о столб.

Но она проскальзывает мимо перчатки вратаря и влетает в ворота.

Весь каток взрывается. Крики, овации, восторженные возгласы, визг. Наша лучшая игра, наш сезон, наша команда, какой мы ее знаем - все закончилось.

И мы, блядь, выложились на полную.

Райдер, наша восходящая звезда, первым врезается мне в грудь, подняв клюшку в воздух, и кричит. Дэмиен и Нокс делают то же самое, а вслед за ними - Люк. Все мы красные от напряжения, потные, и победившие.

Тренер теряет самообладание, словно это он забил победный гол, а на трибунах Сиенна и Джульет поддерживают Аврору с одной стороны. А с другой - Куинн, уже вскочила на ноги и хлопает в ладоши. Удивительно увлеченная спортом, который раньше ее никогда не интересовал.

После круга почета по льду мы все еще празднуем, когда выходим из раздевалки.

Куинн ждет меня с широкой глупой улыбкой, оживленно жестикулируя.

— Было так горячо, когда у того парня пошла кровь.

— У тебя фетиш на кровь? — Аврора удивленно приподнимает бровь, глядя на Куинн, и у моей сестры отвисает челюсть.

Аврора обнимает меня за шею и визжит.

— Ты был великолепен, Финн!

Когда она разрывает объятия, жестикулирует.

— Я так горжусь тобой .

Я прижимаю ее к себе. Так крепко, как только могу, не причинив ей боли. Меня окутывает ее медовый аромат, и я надеюсь, что буду растворяться в нем каждый день до конца своей жизни.

Она гордится мной. Она любит меня. Даже если весь мир вокруг меня сгорит дотла, у меня останется это.

Она.

— Я буду гордиться тобой, когда ты сведешь меня со своим товарищем по команде. — Куинн кивает на Райдера, который лучезарно улыбается, получая похвалу от тренера, товарищей по команде и болельщиков.

Аврора приподнимает брови, глядя на мою сестру.

— Кто-то влюбился.

Куинн поправляет ее жестами:

— У кого-то встал .

Брови Авроры хмурятся в притворном замешательстве, и она опускает взгляд между моих ног.

Куинн отмахивается от нее.

— Фу, гадость!

Но обе вдруг начинают хохотать, а мое сердце никогда не было настолько полно радости.

Моя сестра обнимает Аврору за плечи, но улыбается мне.

— На самом деле, я буду гордиться тобой, когда ты сделаешь эту девушку моей невесткой.





Глава 26




Глава 26

Аврора



"Дьяволы" не пьяны в стельку, но к тому времени, когда мы, спотыкаясь, вваливаемся в дверь в час ночи, они уже изрядно навеселе.

Дэмиен громче обычного и похож на огромного разрушительного плюшевого мишку, когда врезается плечом в запертую входную дверь. Даже спокойный и сдержанный Финн натыкается на фонарный столб и смеется над каждым словом Нокса. А Нокс вообще хихикает. Я никогда раньше не слышала, чтобы взрослый мужчина хихикал, особенно такого роста, но это, пожалуй, самый очаровательный звук, который мне когда-либо доводилось слышать в жизни.

Прямо позади нас Люк облокачивается на плечи Сиенны, утыкается в нее носом и щекочет, а она смеется и игриво пытается оттолкнуть его. Она хохочет без остановки с тех пор, как мы ушли с вечеринки. Глаза Трея почти закрываются, когда он, как зомби, шаркает по тротуару, а его рубашка была сброшена и потеряна где-то в течении ночи. Несмотря на то, что Джульет так же пьяна, как и он, именно она ведет своего обнаженного по пояс парня домой... за ошейник, обернутый вокруг его шеи.

Я не спрашиваю, потому что я определенно не хочу знать.

— Уйдите с дороги. — Даже пьяная и с невнятной речью, Джульет проталкивается мимо “Дьяволов” и умудряется отпереть входную дверь, впуская всех нас внутрь.

Счастье “Дьяволов” заразительно. Несмотря на то, что в этом сезоне они одержали много побед, ни одна из них не сделала Дэмиена, Нокса или Финна настолько счастливыми.

“Одна из лучших ночей в нашей жизни.” Эти слова пробормотал мне Нокс, когда мы танцевали вместе. “Благодаря тебе.”

Я толкнула его в грудь, улыбаясь, хотя и знала, что он врет. “Вы победили не благодаря мне.”

“Мы здесь благодаря тебе. Живы благодаря тебе. Так что да, мы выиграли благодаря тебе. Все благодаря тебе.”

Именно эти слова звучат у меня в ушах, когда кто-то включает свет над нашими головами, и комнату наполняет хор стонов. И над нами нависает гробовая тишина.

“Все благодаря тебе.”

Пока нас не было, по дому “Дьяволов” пронесся торнадо. Тарелки и стаканы разбиты о кухонный пол, диванные подушки сброшены на пол, кофейный столик опрокинут, одежда была вынесена из наших комнат и сейчас валяется у наших ног, шторы сорваны с окон.

Торнадо по имени Джеремайя.

Сиенна прикрывает рот рукой и шепчет:

— О боже мой.

Мы все трезвеем, глядя на разрушения перед нами. Мое сердце замирает в груди, и я не уверена, что оно когда-нибудь снова начнет биться. Потому что после этого “Дьяволы” не захотят иметь со мной ничего общего. Их друзья не захотят, чтобы я осталась здесь еще хоть на день. Не после того, что я впустила в их дом.

Что бы сделал Джеремайя, если бы кто-то из них был здесь, когда он вломился?

Теперь они тоже не в безопасности. Из-за меня.

— Что за хуйня? — Лицо Джульет - грозовая туча. Я никогда раньше не видела ее такой разъяренной. Если бы не знала ее, я бы побоялась оказаться в центре ее гнева.

— Сукин сын, — ругается Дэмиен себе под нос, прежде чем врывается в дом. Он проносится по комнатам, словно ожидая, что Джеремайя где-то поджидает нас, чуть не срывая двери с петель.

Нокс, Трей и Люк следуют его примеру, и только Финн остается позади, держит руку на моей талии, прижимая меня к себе. Моя надежная гавань в этом кошмаре.

Но он не может разбудить меня от этого кошмара.

Я подвергаю “Дьяволов”, моих друзей, опасности. Мне следовало разобраться с Джеремайей в одиночку и не впутывать их. Мне следовало подождать, пока окончательно избавлюсь от него, прежде чем впускать их в свою жизнь. Я могла бы сделать больше, чтобы избегать их после аварии. Чтобы защитить их.

— Аврора! — Крик Дэмиена чуть не обрушивает дом вокруг нас.

Я мчусь на его голос в комнату Нокса, и остальные следуют за мной.

В спальне, свет над головой настолько ослепляет, что мне приходится щуриться. Нокс сидит на краю кровати, опустив голову, и смотрит на пустой угол комнаты.

Пустой уголок, который мы отвели для тех немногих вещей, которые я взяла с собой из квартиры. Но только одна из них действительно имела значение.

Моя скрипка.

Скрипка, которую мне подарили родители. Последнее, что от них осталось.

Исчезла.

Он забрал ее. Он знал, как много она для меня значила. Это его способ наказать меня в последний раз. Он забрал единственное, что имело для меня значение. Когда умерли мои родители, часть моего сердца, моей души, влилась в эту скрипку.

И он украл ее.

Куда бы он ни унес мою скрипку, сейчас она, наверное, разбита на куски.

Слезы щиплют глаза и душат меня. Колени дрожат, готовые подкоситься. Джеремайя мог забрать мою одежду, разорвать в клочья мои книги, разбить мой ноутбук, уничтожить мой телефон, но мою скрипку?

Еще хуже то, что он сделал с единственными людьми, которых я люблю в этом мире. То, что он продолжает делать с ними.

Сиенна обнимает меня, прежде чем это успевают сделать “Дьяволы”.

— Мне так жаль, Аврора.

Она не дает пустых обещаний о том, что мы вернем мои вещи или купим новые. Она понимает. Они все понимают.

“Дьяволы” смотрят на меня, и я вижу в их разъяренных лицах то, что они испытывают: сожаление.

Сожаление о том, что они впустили меня в свою жизнь. О том, что создали этот беспорядок.

Любая другая девушка могла бы стать свидетельницей их аварии той ночью. Девушка с гораздо меньшим багажом и проблемами, с которыми им приходится иметь дело. Девушкой, которая стала бы гораздо лучшим ангелом, чем та сломленная и побитая, которую они нашли.

— Ему это с рук не сойдет. — Взгляд Дэмиена мог бы сжечь дотла целый город.

В считанные секунды он и «Дьяволы» уже начинают планировать свой следующий ход, но я не слушаю их. Ничего из этого больше не имеет значения.

Он не отпустит меня. Я знала это с самого начала, задолго до того, как ушла. Я знала, что не должна была втягивать “Дьяволов” в эту неразбериху, но все равно сделала это. Эгоистично.

Я думала только о себе - о своей безопасности, своих желаниях, своей страсти к трем несчастным мужчинам, которые решили сделать меня своим ангелом. Но я далека от ангела. Я та, кто принес хаос и разрушение в их жизни. Причина, по которой они теперь вынуждены ходить по кампусу, оглядываясь по сторонам.

Потому что Джеремайя поджидает нас в темноте. Всех нас. Он больше не преследует только меня. Я сделала это с ними. С моими друзьями. С тремя мужчинами, которые мне дороже всего на свете.

Я не смогла держаться подальше. И теперь, когда я влюбилась в них, уйти будет еще труднее.

Мое сердце сжимается до боли, из-за невозможности этой ситуации.

Но я должна. Ради них.





Глава 27




Глава 27

Дэмиен



На улице, пока я расхаживаю перед нашим крыльцом, мне кажется, что моя челюсть вот-вот сломается. По моей просьбе Финн исчез внутри, чтобы украсть телефон Авроры.

Все кончено. Мы должны показать этому козлу, с кем он связался. Он получил предупреждение. Получил, скажем так, пощечину. Но, видимо, до него не дошло. Теперь пришло время донести это до него так, чтобы он понял.

Аврора все еще внутри, Сиенна утешает ее. Впервые Нокс даже не пытается отговорить меня от моих планов. Он полностью на моей стороне. Может, это из-за алкоголя, а может, тот факт, что этот ублюдок снова пришел за Авророй, заставил Нокса забыть о здравом смысле.

Если бы она была здесь, когда он появился... я даже думать не хочу о том, что он мог бы сделать. Куда он мог ее увезти.

Финн возвращается к нам на крыльцо с трофеем в руке. Телефоном Авроры. Он приподнимает темную бровь.

— Ты уверен?

— В чем? В том, что нужно избить этого парня до полусмерти? Конечно. Никогда в жизни не был ни в чем так уверен.

— В том, что забираешь телефон Авроры, — поправляет Нокс. Он всегда лучше всех умел переводить для Финна. — В том, что действуем за ее спиной.

— Если бы она знала, что мы собираемся сделать, она бы разозлилась. Не потому, что не хочет, чтобы мы проучили этого козла, а потому, что не хочет, чтобы мы рисковали собой. Так что да, мы это сделаем. Даже если сначала она будет злиться, она простит нас позже, когда он больше никогда не появится.

Ни один из них не может со мной поспорить. Мы должны защитить ее. Это клятва, которую мы дали. Она защитила нас, спасла нам жизни, и мы сделаем то же самое для нее.

Финн включает экран телефона Авроры, и ему предлагается ввести пароль. Его пальцы порхают по экрану.

— Так какой у нас план? — Спрашивает Нокс.

— Когда войдешь в ее телефон, отдай его мне, и я...

Финн прерывает меня, сунув мне разблокированный телефон. Хотя он на моей стороне, его сомнительные с моральной точки зрения навыки все равно пугают меня.

— Хорошая работа.

Я нахожу ветку сообщений от неизвестного номера, которые Аврора не стала удалять. Доказательства, если они ей когда-нибудь понадобятся. И они ей пригодились во время судебного заседания.



Аврора

Ты можешь встретиться со мной в кампусе?



Нокс заглядывает через мое плечо в сообщение.

— Думаешь, он клюнет?

— Без сомнения. — Если он вломился в ее дом и украл ее вещи, то этот парень еще не закончил с ней.

— Нам, возможно, придется подождать, пока он ответит. Может, нам стоит...

Прежде чем Нокс успевает закончить это предложение, телефон Авроры подает звуковой сигнал.



Неизвестный

А как же судебный запрет?



Я издаю короткий, безрадостный смешок.

— Теперь он вдруг забеспокоился о судебном запрете. Но что-то не особо он его волновал, когда он вламывался в наш гребаный дом, чтобы добраться до нее.

— Он заметает следы. — На челюсти Нокса дергается мышца. — Если он появится, то сможет использовать сообщения, чтобы все отрицать.

Финн кивает в знак согласия, но лицо его мрачное. Он более молчалив, чем обычно, если такое вообще возможно. Как акула под водой, которая ждет подходящего момента, чтобы нанести удар.

Мои пальцы порхают по экрану.



Аврора

Я не расскажу, если ты не расскажешь.



Мы, затаив дыхание, ждем его ответа. Аврора удалила все свои старые сообщения с ним со времен их отношений. Я понятия не имею, как она обычно с ним переписывалась. Поверит ли он, что это действительно она.

Пока мы ждем, экран ее телефона гаснет, и мое сердце замирает. Он не отвечает. Он понял, что что-то не так. Не могло же все быть так просто.



Неизвестный

Я могу быть там через час.



Я улыбаюсь Ноксу и Финну. И они оба улыбаются в ответ. Победа.

Входная дверь со скрипом открывается, и Джульет высовывает голову.

— Вы трое собираетесь ночевать здесь или вернетесь внутрь, чтобы утешить свою девушку?

— Отвлеки ее ненадолго. Нам нужно кое-что уладить, — говорю я ей.

— Я не подчиняюсь твоим приказам, — огрызается она. — Но позабочусь об этом.

С этими словами Джульет захлопывает дверь.

Финн хлопает меня рукой по плечу, и уголки его рта опускаются в хмурой гримасе.

— Будь осторожен.

— Не убивай его, — соглашается Нокс. — За решеткой от нас для нее не будет никакой пользы.

Они оба уже точно знают, о чем я думаю, и мне не нужно произносить ни единого чертова слова.

Но я уже принял решение.

Я сделаю для нее все. Даже если это отправит меня за решетку на несколько лет. Она того стоит. Она будет в безопасности, когда он исчезнет, и я позабочусь о том, чтобы сесть за преступление в одиночку. Финн и Нокс будут заботиться о ней, пока я не смогу присоединиться к ним. А если они сядут вместе со мной, наши друзья позаботятся о ней. Трей и Люк обеспечат ей защиту.

Когда мои руки сомкнутся на горле этого ублюдка, я буду сжимать их, пока его лицо не станет красным. А потом синим.

И я не планирую останавливаться, пока кто-нибудь не оторвет мои руки от его тела.





Джеремайя пунктуален, надо отдать ему должное. Его единственное достойное качество. Жаль, что после сегодняшней ночи это уже не будет иметь значения.

Ему больше не нужно будет никуда приходить вовремя.

Джеремайя приближается к месту нашей встречи с тускло освещенной парковки за библиотекой. Он постоянно озирается по сторонам, руки болтаются вдоль тела. Он понимает, что это может быть ловушкой, но не может устоять перед ней. Не может отказаться от возможности снова причинить ей боль.

Нокс толкает меня локтем, когда я начинаю вибрировать от ярости. Мне нужно сохранять спокойствие. По крайней мере, поначалу.

Нельзя спугнуть его до того, как начнется веселье.

— Рора? — окликает он ее, оглядывая дорожку перед библиотекой.

— Спасибо, что пришел на встречу. — Я выхожу из тени, Нокс рядом со мной.

Наши лица скрыты под противогазами, но по хмурому выражению лица Джеремайи я понимаю, что он точно знает, кто мы такие.

— Какого черта вам нужно? Где Рора? — требует он, будто имеет право знать, где она находится.

— Далеко от тебя. — Несмотря на резкость в голосе, Нокс звучит почти дружелюбно. Но каким-то образом это делает его еще более устрашающим. — Так что она в безопасности.

Я делаю еще шаг к нему, и Джеремайя отступает. Но даже если он развернется и побежит, далеко ему не уйти.

— В чем проблема? Я держался от нее подальше. Мы уладили все в суде.

— Ты вломился в ее дом и украл ее вещи. Я бы точно не назвал это “держался от нее подальше”.

— Я не знаю, о чем ты, черт возьми, говоришь.

Следовало ожидать, что он прикинется дурачком. Зачем ему признаваться сейчас, даже если он и оставил отпечатки на месте преступления?

Я хрущу костяшками пальцев.

— Может, небольшое дружеское напоминание поможет твоей памяти.

Джеремайя разворачивается на пятках. По крайней мере, он достаточно умен, чтобы не пытаться драться с двумя парнями в противогазах посреди ночи.

Жаль только, что далеко он не успевает уйти.

Финн выскакивает из тени и толкает Джеремайю обратно к нам, прежде чем тот успевает моргнуть.

Первый хруст его носа под моим кулаком - один из самых приятных звуков, которые я когда-либо слышал. Конечно, он не сравнится со звуками, которые издает Аврора, когда я нахожусь у нее между ног, но по-своему приятный. Как зуд, который мучил тебя месяцами, и ты наконец-то смог его почесать.

— Я очень давно хотел это сделать. — Я наношу еще один удар ему в лицо, и на этот раз он попадает ему в челюсть.

Джеремайя кричит, прижимая руки к носу. Кровь хлещет сквозь его пальцы.

— Я сказал, что я, блядь, этого не делал! Клянусь!

— Дэмиен... — предупреждает Нокс.

Я сжимаю зубы. Не мог же он всерьез купиться на эту ложь.

Но ни один из них не бросается на помощь. Джеремайя полностью мой.

Через несколько секунд он уже лежит на земле, подняв руки, чтобы защититься от каждого моего безжалостного удара. Группа хихикающих пьяных студентов универа, спотыкаясь, бредет по тротуару обратно к общежитиям. Слишком близко. В пределах слышимости криков Джеремайи. Кто-то кричит, что вызывает полицию, чья-то рука пытается оттащить меня от него за плечо, но я продолжаю избивать его, даже когда вой сирен разрывает мне голову, а мигающие огни окрашивают Джеремайю в синие и красные оттенки. Он все еще кричит, стонет, но живой. Слишком живой, чтобы отпустить его.

Мне нужно остановить его. Мне нужно защитить ее.

Костяшки моих пальцев разбиты, кровоточат, и Финну с Ноксом приходится оттаскивать меня от него.

Я пытаюсь оттолкнуть их, но высокий, пронзительный крик останавливает меня. Мое имя.

— Дэмиен!

Ангел. Аврора. Она прикрывает рот рукой, в ужасе наблюдая за происходящим. Сиенна прижимается к ней. Люк рядом со своей девушкой, но его обеспокоенный взгляд прикован к полицейским, выбегающим из патрульной машины. На лицах Джульет и Трея застыли гордые улыбки.

Наконец освободившись от моих кулаков, Джеремайя с трудом поднимается на ноги и указывает на меня окровавленной рукой.

— Они заманили меня сюда!

Холодные наручники с трудом защелкиваются на моих запястьях. Я даже не замечаю боли в руках. Только это выражение лица Авроры.

Не счастье. Не гордость. Не победа.

Ужас.

Ее лицо пепельно-бледное, когда полицейские ведут меня к патрульной машине. Финн и Нокс следуют за мной.

— Они его даже не трогали! — Протестую я. Но полицейские игнорируют меня.

Аврора превращается в призрака в свете красно-синих мигалок. Я не могу вынести того, как она на меня смотрит. Как будто я неправ в том, что пытался защитить ее.

Она бросается к нам, когда полицейские подталкивают меня к задней двери машины. Ее рот приоткрывается, но она не произносит ни слова.

— Я люблю тебя, Аврора. — Мой голос звучит непривычно для моих собственных ушей. Настойчиво, умоляюще. Потому что мне нужно, чтобы она знала - я сделал это ради нее. Все, что я делаю, ради нее. Потому что я люблю ее больше всего на свете.

Ее лицо вытягивается, и мое сердце падает вместе с ним.

Она отходит в сторону, когда копы заталкивают меня на заднее сиденье. Ее слова доносятся шепотом, который едва достигает моих ушей.

— Я тоже тебя люблю.

Три слова, которые я так долго хотел услышать от нее.

Но они звучат как прощание.





Глава 28




Глава 28

Аврора



“Дьяволы” арестованы. Они отправятся в тюрьму.

Мой желудок скручивается в болезненный, тошнотворный узел. Даже несмотря на то, что друзья рядом, я чувствую холод и одиночество без них.

Я крепко обхватываю себя руками, дрожа, несмотря на теплый ночной воздух.

Дэмиен не собирался позволить Джеремайе уйти живым. Он был готов сесть в тюрьму, возможно, на всю оставшуюся жизнь, ради меня. Готов был отдать всю свою жизнь ради меня.

Я должна была бы чувствовать себя польщенной, влюбленной, но от этой мысли меня тошнит. Если бы он пожертвовал ради меня стольким, я не знаю, как смогла бы простить себя.

Часть меня хочет, чтобы Джеремайя умер, чтобы этот ад поскорее закончился. Другая же часть меня испытывает облегчение от того, что "Дьяволам" не предъявят обвинений в убийстве.

Парамедик оказывает помощь Джеремайе, пока его дикий взгляд не останавливается на мне. Он ковыляет к нам, схватившись за челюсть.

Люк обнимает меня за плечи, защищая, когда тот подходит слишком близко.

— Даже не думай об этом, приятель.

Меня охватывает теплое чувство утешения. Люк как старший брат, которого у меня никогда не было.

Джульет встает между нами.

— Я знаю слишком много способов кастрировать мужчину, чтобы ты мог приблизиться к ней еще хотя бы на шаг.

А Джульет, по всей видимости, это психованная защитница-сестра, которой у меня тоже никогда не было.

Джеремайя поднимает руки в знак капитуляции. Под его носом размазана засохшая кровь, а на щеке и рубашке пятна алого цвета. Его ухо распухло и стало вишнево-красным.

— Я просто хочу поговорить с Ророй. Я не прикоснусь к ней.

— Мы знаем, что ты этого не сделаешь, — мурлычет Джульет. — Потому что это было бы очень, очень глупо.

Я снимаю с себя руку Люка и заставляю себя улыбнуться им всем, несмотря на тошноту, ужас и отчаяние, бурлящие у меня внутри.

— Все в порядке.

Джеремайя ничего мне не сделает при таком количестве свидетелей. Джульет права - он не настолько глуп.

Он засовывает руки в карманы, словно предлагая мир, пока я отхожу с ним на несколько шагов от группы, чтобы поговорить наедине. Парамедики ждут, чтобы отвезти его в больницу, но он поднимает палец, прося дать ему время.

— Послушай. Твои маленькие сторожевые псы обвинили меня в том, что я вломился в твой дом. Украл твои вещи? Я ничего этого не делал.

Гнев быстро вытесняет нервозность. “Дьяволы” сделали все это не для того, чтобы он продолжал лгать и отрицать это прямо мне в лицо.

— Не прикидывайся дурачком. Ты разгромил их дом. Ты украл все мои вещи. Мою скрипку, Джеремайя. — Даже несмотря на то, что я прекрасно знаю, на что он способен, горячие слезы все равно застилают мне глаза. — Как ты мог? Ты же знаешь, что она значит для меня.

— Рора, говорю тебе: я этого не делал. Клянусь. Мои родители заставили меня вернуться к ним домой, найти работу, подать документы в университеты. Я живу в часе езды отсюда. Я не вламывался в твой дом и не крал твои вещи. Я не крал твою скрипку. Я...

— Я знаю, что ты следил за нами, — перебиваю я его. Я сама уже готова врезать ему по физиономии. Меня тошнит от его постоянной лжи. — Подглядывал в окна, прокалывал шины, писал с разных номеров. Тебе это так просто с рук не сойдет.

Может, "Дьяволов" и арестовали сегодня ночью, но как только у нас будут доказательства всего, что делал Джеремайя, всех нарушений им запрета на приближение...

— Я клянусь, Рора. — Его глаза расширяются, и он делает шаг ближе, но руки держит в карманах. Я так привыкла к его лжи, но настойчивость в его взгляде, тон голоса… он кажется… искренним… — Я ничего из этого не делал. Родители практически посадили меня под домашний арест. Все, что произошло между нами... — Он смотрит на звезды над нами, как будто ищет в них ответы. — Я знаю, это звучит неубедительно, но это был тревожный звоночек. Я обращался с тобой как с дерьмом, и этому нет оправдания. У меня не было шанса сказать это, и я знаю, что, вероятно, это наш последний разговор, так что… прости меня.

Требуется вся моя выдержка, чтобы не закатить глаза. Даже если он искренен, этого слишком мало, слишком поздно. Извинение не исправит весь причиненный им ущерб, а он причинил его немало.

— Я не принимаю твоих извинений. И я тебе не верю.

Он качает головой, не желая больше смотреть на меня. Я готовлюсь к вспышке гнева или угрозе злобным шепотом. Но вместо этого, когда он снова поворачивается ко мне, он спрашивает:

— Когда произошло проникновение?

— Я не знаю. Где-то между половиной четвертого и часом ночи.

Достаточно времени, чтобы Джеремайя успел приехать, вломиться, разгромить дом и вернуться домой, как ни в чем не бывало.

Он вытаскивает свой телефон из заднего кармана, экран которого испорчен длинной неровной трещиной, и водит по нему пальцем несколько секунд, прежде чем показать мне экран.

Запись с камеры. Я сразу узнаю трехэтажный дом во французском колониальном стиле. Дом, в котором я прожила год. Там я встретила Джеремайю.

Дом его родителей.

На видео Джеремайя окружен темнотой, за исключением света от прожектора из гаража, который освещает его, когда он выходит из дома и садится в машину.

— Видишь временную метку? Я был дома, пока не получил сообщение от тебя, от них, с просьбой встретиться здесь. — Он отматывает запись назад и показывает мне несколько видео, на которых он возвращается домой днем. Как приходят и уходят его родители.

Пока мы были на хоккейном матче и праздновали после него, Джеремайя был дома.

Мой желудок словно падает к ногам. Я и мысли не допускала, что человек, который вломился в дом, разгромил его и украл мои вещи, мог быть кем-то иным, кроме Джеремайи.

Если он не вламывался в наш дом, то кто это сделал?





Пока мои друзья спят, я прибираю дом, насколько это возможно. Повесив шторы обратно на окна, я ухитряюсь вырубиться на час на диване – я не смогла заставить себя спать ни в одной из их кроватей, без них, пока меня не будит звонок моего телефона.

Неизвестный номер звонит мне посреди ночи. Страх вцепляется в меня своими острыми когтями. Джеремайя заявил, что это не он преследовал нас все эти недели. Но если это был не он, то кто?

Я неуверенно провожу большим пальцем по экрану.

— Алло?

Роботизированный голос сообщает, что мне звонят из окружной тюрьмы, и меня мгновенно охватывает облегчение, но затем я снова напрягаюсь. Я не готова снова разговаривать с “Дьяволами”. Вести с ними разговор, который, я знаю, нам необходимо провести. Это неизбежно.

Я втянула их в свои проблемы, и теперь их жизнь из-за этого стала хуже. Из-за того, что они встретили меня.

Их арестовали, они проводят ночь в тюрьме, и родители Джеремайи, несомненно, подадут в суд на всех троих за нападение. Возможно, они привлекут и меня, обвинив в том, что это я натравила “Дьяволов” на него.

Это моя вина. Если бы я не впустила “Дьяволов” в свою жизнь, им бы не пришлось разбираться с этим дерьмом. Кто бы ни стоял за всем этим, я не могу позволить ему продолжить преследовать трех невинных мужчин.

— Аврора? — Хриплый голос Дэмиена наполняет мое ухо, до боли знакомый и отчаянный.

— Привет. — Слово звучит тихо. Я прочищаю горло. — Я рада, что ты позвонил.

— С тобой все в порядке? Ты вернулась в дом? Люк и Трей с тобой?

— Я в порядке. Все дома. — Они, вероятно, проспят до полудня. Из-за выпивки, взлома и драки у них у всех была долгая ночь. Я заставила их всех пройти через многое. — Ты в порядке? А Финн и Нокс?

— У нас все отлично. Нет ничего лучше, чем делить туалет в тюрьме, — саркастическая нотка в его голосе заставляет меня поморщиться.

— Мне нужно вам кое-что сказать. Это не Джеремайя вломился в дом и разгромил его.

В трубке настолько долго царит тишина, что я чуть не спрашиваю, там ли он еще, но затем низкий, угрожающий голос Дэмиена требует:

— А кто, черт возьми, это еще мог быть?

Я не знаю. Этого я и не могу понять. Кто еще мог сделать такое? Кто еще мог оставить вещи всех остальных и украсть только мои? Насколько я знаю, Джеремайя - мой единственный враг, а взлом и проникновение не в стиле его родителей.

— Джеремайя показал мне видеозапись из дома своих родителей. Когда произошло ограбление, он был в часе езды от нашего дома. Он не мог этого сделать.

Дэмиен должен знать правду, даже если это последнее, что он хочет услышать. Особенно потому, что это означает, что он заманил Джеремайю в кампус, напал на него и попал в тюрьму без причины.

— Тогда, должно быть, он нанял кого-то для этого, — огрызается Дэмиен. — Не верь ни единому его слову, Аврора.

С моих губ срывается вздох, а перед глазами все расплывается. Я сжимаю телефон, словно он может привязать меня к нему. Ко всем троим.

— Мне не следовало втягивать вас в эту неразбериху. Думаю… думаю, будет лучше, если я снова найду себе жилье.

— Нет. — Теперь мое ухо наполняет глубокий, как океан, голос Финна.

У меня сжимается грудь.

— Ты не сделала ничего плохого, Рори, — настаивает Нокс с напором, словно уговаривая меня отойти от края обрыва. — И ты не будешь жить отдельно. Ты теперь наша, помнишь?

— Я не могу продолжать подвергать вас опасности. — Я едва не задыхаюсь от этих слов. Особенно теперь, когда кто-то еще охотится за мной. Я не могу позволить “Дьяволам” попасть под удар. — Утром Трей внесет за вас залог. Но пройдет несколько часов, прежде чем вы сможете выйти. И когда вы это сделаете… не ищите меня, ладно?

Я вешаю трубку, прежде чем их громкие возражения заставят меня передумать. Из комнаты Финна я беру книгу, которую мне одолжила Сиенна, и оставляю ее на кухонном столе. Я надеялась, что когда-нибудь встречу Вайолет и скажу ей, что она написала замечательную книгу, но для всех них будет лучше, если я уйду сейчас. Пока ситуация не ухудшилась.

Уйти сейчас - единственный вариант. Если я задержусь, Сиенна и Джульет попытаются помешать мне. И тогда пошлют Люка и Трея забаррикадировать меня в доме, пока “Дьяволы” не вернутся.

Я как можно тише закрываю за собой входную дверь, чтобы никого не разбудить. Те немногие вещи, что у меня остались, находятся в сумке. Я плотнее кутаюсь в куртку, чувствуя, как ветерок обдувает мои щеки.

Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько одинокой. Даже когда скиталась по приемным семьям. По крайней мере, тогда я не знала, чего лишена.

Теперь знаю.

Пока иду по тротуару, я разблокирую телефон, чтобы заказать такси. Я полечу в Нью-Йорк, приеду в Джулиард пораньше и пропущу выпускной. Мне не нужно присутствовать на церемонии, чтобы получить диплом.

Я останусь в Нью-Йорке и растворюсь в море из восьми миллионов человек.

Когда я открываю приложение для заказа такси, мягкая влажная ткань закрывает мне обзор.

Я открываю рот, но прежде чем успеваю закричать, ткань закрывает мне нос, а рука - рот.

И мир погружается во тьму.





Глава 29




Глава 29

Финн



Через несколько часов после того, как Трей внес залог, нас выпустили.

К счастью. Но тот телефонный разговор с Авророй выбил нас всех из равновесия. Не ищите меня.

Она была расстроена. Погрузилась в чувство вины и стыда, хотя ей нечего было стыдиться.

Куинн поступала так же, когда мы были детьми. Корила себя из-за того, что втягивала меня в неприятности, за то, что подталкивала меня говорить, хотя мой голос был последним, что хотела слышать моя мать. Но ничто из того, что делала или не делала Куинн, не могло изменить монстра, жившего внутри нашей матери.

Это то, что Авроре еще предстоит понять. Она не подвергла нас опасности, войдя в нашу жизнь. Она не виновата в том, что делает Джеремайя. Виноват только он сам.

За исключением того, что она почему-то кажется убежденной, что это не он вломился в наш дом. Никто другой не стал бы громить дом и красть только вещи Авроры. Тот взлом был целенаправленным, и мишенью была именно она.

Он все еще держит ее в своих когтях. Все еще способен манипулировать ею и морочить ей голову. И она все еще в опасности.

Появляется Люк, чтобы отвезти нас домой, махая нам ключами. Но Авроры рядом с ним нет.

Блядь.

— Где она? — рычит Дэмиен.

— Поехали. — Люк кивает в сторону своей машины. — Давайте отвезем вас домой.

На обратном пути к дому Ноксу удается заполнить машину легкой беседой и шутками. Мой пульс учащается с каждой пролетающей милей. Она не могла уйти. Она была расстроена, но не могла просто взять и уйти.

Теперь Аврора знает правду. Мы можем защитить ее лучше, чем кто-либо другой. Она не может доверять Джеремайе.

Она бы не ушла одна, зная, что он все еще где-то там.

Люк даже не успевает полностью остановить машину, как мы втроем распахиваем двери. Я первым добегаю до двери и мчусь прямо в свою комнату. Ее нет на кухне. Нет и в гостиной. Дверь моей спальни со скрипом открывается…

Ее здесь нет. Нет в моей постели.

— Здесь ее нет! — Кричит Нокс из своей комнаты.

Узел в моем животе начинает затягиваться все туже. Есть только одно место, где она может быть.

— Здесь ее тоже нет! — кричит Дэмиен.

В ушах у меня гудит.

Ее здесь нет. Ее здесь нет, ее здесь нет, ее здесь нет⁠…

Сиенна, Джульет, Трей и Люк собираются на кухне, озадаченные.

— Где она, черт возьми? — Рев Дэмиена сотрясает стены, когда он врывается в комнату. Его лицо красное, глаза прищурены, кулаки сжаты.

— Она сказала вам, что уходит? — Спрашивает Нокс, его зеленые глаза округлились от беспокойства за любимую женщину. И от ужаса.

— Нет. Она ничего не говорила. — Сиенна берет с кухонного стола книгу. Книгу, которую написала Вайолет. Ту, которую она одолжила Авроре. — Я не знаю, где она.

— Должно быть, она ушла посреди ночи, — кипит от злости Джульет, прислонившись к столешнице и скрестив руки на груди. Она в ярости. Не на Аврору, а на саму себя за то, что не убедила ее остаться.

Аврора ушла. Она ушла. И кто знает, когда она снова попадет к нему в руки.

Нас не было здесь, чтобы защитить ее. А теперь она, блядь, исчезла.

Я хватаюсь за волосы. Боль пронзает мой череп, когда я дергаю за них. Как делал почти каждый день в детстве, пока мать кричала на меня. Готов вырвать каждую гребаную прядь…

Сиенна хватает меня за предплечья. Она смаргивает слезы.

— Мы найдем ее, Финн.

Вот чего я боюсь. Что она не вернется сама. Не позвонит, чтобы сообщить, где находится.

Что мы найдем ее. То, что от нее останется.

— Поехали, — мой голос хриплый от долгого бездействия. Но ради нее я буду кричать ее имя, пока она снова не окажется в моих объятиях. — Сейчас же.





Глава 30




Глава 30

Аврора



Когда я прихожу в себя, моя голова тяжелая и замутненная.

Воздух удушающе затхлый, пропитанный плесенью. В комнате вокруг меня пусто. Подо мной безжалостный виниловый пол, за моей спиной - пустая бетонная стена, а впереди - обветшалая деревянная лестница, ведущая к двери.

Я нахожусь в чьем-то подвале.

За моей спиной мои запястья стянуты вместе и связаны, а плечи уже болят от напряжения. Я дергаю путы, но они не поддаются. Как долго я здесь нахожусь?

Я пытаюсь закричать, и вот тогда я наконец замечаю кляп у себя во рту. Ткань грубая, и мой язык пересох, поскольку тряпка впитала всю слюну. Мои панические всхлипы едва достигают моих собственных ушей, не говоря уже о том, кто может быть по ту сторону двери.

У моих ног стоит стакан с водой. Если в нем когда-то и был лед, то он давно растаял. И теперь он дразнит меня обещанием попить, но я не могу до него дотянуться.

Что-то у противоположной стены привлекает мое внимание.

Чемодан, набитый одеждой. Мой чемодан. А рядом с ним…

Моя скрипка.

Я чуть не плачу от облегчения. Он не уничтожил ее. Он украл мою скрипку и принес сюда. Зная, что вскоре я последую за ней.

Я снова с силой дергаю за связывающие меня путы. Но все, чего я добиваюсь, это жжения в запястьях, а пластиковые стяжки так и не поддаются.

Джеремайя.

После ареста “Дьяволов” он, видимо, околачивался возле их дома, ожидая подходящего момента для нападения. И я преподнесла ему себя на блюдечке с голубой каемочкой.

Одинокая, беззащитная.

Должно быть, он чем-то пропитал ту влажную ткань. Чем-то, что вырубило меня, чтобы он мог привести меня сюда.

Именно этого пытались предотвратить “Дьяволы”. И именно поэтому я бежала все это время.

Теперь я - добыча в его ловушке. Неспособная сделать ничего, кроме как ждать момента, когда нападет хищник.

Внутреннее предчувствие захватывает меня и не отпускает. На этот раз “Дьяволы” не смогут спасти меня.





Глава 31




Глава 31

Дэмиен



Час езды превращается в сорок пять минут, когда я сижу за рулем и вдавливаю педаль газа в пол.

Аврора может быть только в одном месте.

В доме этого ублюдка Джеремайи. Точнее, в доме его родителей. Где он якобы жил с момента судебного заседания и теперь, по-видимому, куда он увез Аврору.

Мои руки сжимают руль так сильно, что, кажется, вот-вот вырвут его. Копы надели на нас гребаные наручники, а этого ублюдка отпустили? Где же гребаная справедливость? Где защита для нашей девочки?

Нас не было рядом, чтобы защитить ее от него, и вот результат.

Как только мы поймаем его с поличным, как только у нас будет видеодоказательство того, что он держит ее в заложницах в гребаном особняке своих родителей, полиция не сможет продолжать сидеть сложа руки, и на этот раз его родители не смогут выручить его из беды.

Он окажется за решеткой. Не навсегда, но на какое-то время. А когда выйдет, мы будем готовы к его приходу.

В неприлично огромном доме Краудеров горит всего несколько ламп. "Мерседес" припаркован на подъездной дорожке, фонтан тихо журчит, умиротворенная тишина окутывает территорию. Словно внутри не держат в плену девушку.

— Мы постучим в дверь и попросим поговорить с ним, — говорит мне Нокс, пока я мчусь по гравийной подъездной дорожке так, что галька разлетаются в стороны и попадает по брызговикам. — Мы не будем нападать, как быки. Мы не добьемся своего, если напугаем их до чертиков, и они позвонят в полицию.

— Они, блядь, могут делать все, что захотят. — Я резко перевожу машину в режим парковки и выпрыгиваю из нее. — Я войду в этот чертов дом и найду ее. Мне плевать на еще одну ночь в тюрьме.

Финн движется как призрачная тень, преграждая мне путь к особняку. Его рука на моей груди останавливает меня.

— Будь осторожен.

Его глаза говорят мне то, чего не произносят губы. В прошлый раз именно я облажался. Из-за меня мы провели ночь в тюрьме. Из-за меня Аврора осталась без защиты.

Вспыльчивый, импульсивный, безрассудный. Мои методы заварили эту кашу.

— Ладно. Но если они не впустят нас, ты отвлечешь их, пока я разобью чертово окно.

Нокс хлопает меня по плечу и ведет к двери.

— Хороший компромисс.

Финн прикрывает тыл, готовый к внезапной атаке. Джеремайя знает: куда бы он ни отвез ее, мы придем за ней. Преимущество на его стороне.

Нокс стучит в парадную дверь. Один раз, второй, третий. Он заносит кулак, чтобы постучать в четвертый раз, а я уже собираюсь заорать так громко, что стекла задребезжат, но дверь наконец со скрипом открывается.

Женщина в очках, сидящих на голове с безупречно уложенными локонами, хмуро смотрит на нас. Барб. Ее брови застыли на месте от ботокса, но глаза сужаются, а губы сжимаются так, что становится понятно, она не в восторге от нашего визита.

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Где Джеремайя? — Рявкаю я. Нокс толкает меня локтем, и я натягиваю на лицо самую фальшивую гребаную улыбку, которую только могу. Но судя по выражению лица Барб, она на это не купилась. — Нам нужно с ним поговорить.

— Вам нужно держаться подальше от моего сына. Свяжитесь с моим адвокатом. — Она уже собирается захлопнуть дверь прямо перед нашими носами, когда Финн ударяет по ней ладонью.

Ее глаза расширяются. Финн, неподвижная тень, часто исчезает на заднем плане. Поэтому каждое его движение пугает до чертиков любого, кто этого не ожидает. Даже меня иногда он заставляет вздрогнуть.

— Мэм, мы думаем, что он похитил Аврору. Мы не можем ее найти.

Что-то в тоне Нокса немного успокаивает ее. Она не отрывает взгляда от него, единственного, на кого ей достаточно комфортно смотреть.

— Я ее не видела. И Джеремайи нет дома. Он на работе. Он даже не взял выходной после того ада, через который вы трое заставили его пройти.

— А как насчет ада, через который он заставил пройти Аврору? — Рычу я. — Она была вашей приемной дочерью. Вам хоть немного не плевать на нее?

Она сжимает губы и молчит так долго, что ответ становится очевидным.

— Я не хочу, чтобы с ней случилось что-то плохое. Но я могу заверить вас, что мой сын ничего не сделал Авроре.

— Вы можете позволить нам просто осмотреться? Мы хотим убедиться, что он не привез ее сюда. — Нокс улыбается, но в его улыбке нет уверенности. Он знает не хуже меня, что эта женщина ни за что на свете не впустит нас в свой дом.

Она готова на все, чтобы защитить своего сына, даже если он кусок дерьма, который этого не заслуживает. Даже если она подвергает опасности невинную женщину.

Барб пыхтит, как бык, готовый броситься в атаку.

— Мой сын не похищал...

— Либо вы позволите нам обыскать ваш дом, либо это сделает полиция. Выбор за вами.

Репутация, возможно, единственное, что значит для Барб больше, чем ее сын. Что подумают соседи, друзья, общество, если узнают, что полиция обыскивала их дом в поисках девушки, которую похитил их сын?

Она прищуривается, глядя на меня. А в голове у нее крутится тысяча разных способов послать меня нахуй.

Но она отступает в сторону и открывает дверь шире.

— Поторопитесь. И если я найду хоть одну вещь не на своем месте...

— Мы здесь не для того, чтобы красть ваше барахло. — Я прохожу в открытую дверь. — Нам плевать на вашу коллекцию вин, Барб.

Она выкрикивает еще больше возражений нам в спины, но мы втроем игнорируем ее, проходя по безупречному дому. Такое ощущение, что здесь вообще никто не живет. Мужа дома нет. Любовника тоже. Только реалити-шоу, бокал вина на подставке и бутылка бордо.

Я обыскиваю первый этаж, Нокс - второй, а Финн - третий. Я открываю каждую дверь, которую нахожу, заглядываю за каждую занавеску в ванных, проверяю под каждой кроватью. Ищу в любой части этого гигантского дома, где ее могли бы спрятать.

Дверь в коридоре ведет в подвал. Пульс бешено колотится в горле. Тихо, сыро, темно. Идеальное место, чтобы держать нашего ангела.

Барб следует за Финном, крича ему, чтобы он смотрел под ноги и не оставлял столько отпечатков пальцев, ведь ее домработница совсем недавно убрала эту комнату.

Лестница в подвал скрипит под каждым моим шагом, а перегоревшая лампочка оставляет меня в темноте. Я нащупываю телефон в кармане и включаю фонарик, освещая перед собой последние ступеньки и пустой пол.

Оказавшись внизу, я осматриваюсь. Винный погреб. Стеллажи, заполненные бутылками. В углу - место для хранения сигар.

И все. Авроры здесь нет.

Когда я поднимаюсь по лестнице, Финн и Нокс уже ждут меня. Финн качает головой, Нокс мрачен.

— Ее здесь нет.

Если ее здесь нет, то куда еще этот ублюдок мог ее увезти? Может, он держит ее связанной в багажнике своей машины. Может, он понял, что мы придем за ним, и сбежал с ней, направляясь на другой конец страны.

Может, она уже...

— Нет, — подтверждаю я. — Ее здесь нет.





Глава 32




Глава 32

Нокс



Под теплым ранним майским солнцем мы семеро развешиваем листовки о пропаже человека, каждый в разных уголках кампуса. Первые семьдесят два часа - самые важные для поиска пропавшего человека, поэтому мы распространяем информацию и в социальных сетях с тех пор, как сообщили о пропаже Авроры.

В доме родителей Джеремайи ничего не обнаружилось, и его родители уже передали полиции записи с камер наблюдения из своего дома вместе с доступом к GPS их “Мерседеса”, единственной машины, к которой имел доступ Джеремайя.

После того как мы напали на него, медики отвезли его в больницу. Оттуда его забрали родители и привезли домой. Если не считать визита в офис их адвоката на следующее утро, единственные места, где он был, это дом и работа.

Когда полиция разговаривала с Джеремайей, он отрицал свою причастность, и Авроры с ним не было.

По словам полиции, у них нет причин подозревать его. Невероятно, но я тоже начинаю в этом сомневаться.

Ее очное прослушивание в Джулиарде стремительно приближается, и если мы не найдем ее в ближайшее время, она может пропустить его.

Все, на что мы можем опереться, это ее телефон, но Финн до сих пор не смог его отследить. Возможно, ее телефон уже сел, и теперь наши шансы найти ее еще сильнее уменьшились.

Дэмиен по-прежнему убежден, что за всем этим стоит Джеремайя - это самое очевидное объяснение. Но как может не быть никаких улик, указывающих на него?

Может, ее вообще никто не похищал. Она сказала нам не искать ее после того, как мы выйдем из тюрьмы. Она могла уйти по собственной воле. Возможно, она уже в Нью-Йорке и, возможно, не планирует когда-либо возвращаться.

Я отгоняю эту мысль. Она бы так с нами не поступила. Она бы нас не бросила.

Моя челюсть вот-вот треснет. Мы должны быть способны на большее, чем просто расклеивать листовки и просить людей в социальных сетях помочь нам найти пропавшую девушку. Никогда в жизни я не чувствовал себя настолько беспомощным.

Позади меня на парковку заезжает желтый седан, пока я прикрепляю еще одно объявление к фонарному столбу возле Университетского центра. Я сжимаю зубы. Как будто этот день и без того не был достаточно паршивым.

— Привет, Нокси! Что у тебя там? — Моника подходит ко мне с ухмылкой, но когда ее взгляд падает на листовку, ее лицо вытягивается. — Боже мой. Аврора пропала?

— Не притворяйся, что тебе не насрать.

Она протягивает руку.

— Давай. Я помогу. Позволь мне повесить несколько штук.

Когда я не двигаюсь, Моника берет у меня из рук стопку листовок и скотч, свисающий с петли на моем ремне. Не говоря больше ни слова, она приклеивает листовку к спинке скамейки.

— Почему ты помогаешь?

Моника ничего не делает, если в этом нет выгоды для нее. Она уже ясно дала понять, что не хочет, чтобы мы с Авророй были вместе. Та Моника, которую я помню, была бы в восторге, чуть ли не плясала бы от радости, получив то, что хотела.

Наконец, Моника снова смотрит на меня, но уже с выражением обиды на лице.

— Я бы хотела, чтобы ты не считал меня таким монстром.

Я пожимаю плечами.

— А я бы хотел, чтобы ты не вела себя как монстр.

Она качает головой, прикусив губу, как будто мои слова действительно задели ее.

— Я изменилась. Старшая школа закончилась четыре года назад, Нокс. Люди взрослеют, разбираются в своих проблемах. Я пытаюсь доказать тебе это.

Я ломаю голову, пытаясь вспомнить хоть что-то, что сделала Моника, чтобы доказать, что она уже не тот ужасный человек, каким была в старших классах. Она призывала меня порвать с Авророй и быть с ней. Но сейчас она помогает развешивать объявления о пропаже девушки, которая ей не нравится. И именно она вмешалась, когда Джеремайя появился в кампусе, чтобы напасть на Аврору. Она отвела ее в безопасное место и купила ей напиток, чтобы успокоить нервы, пока не появились мы.

— Я понимаю, что ты не хочешь быть со мной. — Слова слетают с ее губ решительно. Как будто она наконец-то смирилась с этим. — Я не заслуживаю второго шанса. Не после того, как я с тобой обходилась. Но я все еще забочусь о тебе и хочу, чтобы ты был счастлив. — Она кивает на улыбающееся красивое лицо Авроры на листовке. — И если Аврора пропала, она может быть в опасности, поэтому, конечно, я хочу помочь тебе найти ее.

Я все еще мог бы послать ее нахуй. Сказать держаться от меня подальше, что бы ни происходило. Но Аврора важнее, и чем больше людей будут ее искать, тем лучше.

Моника остается рядом со мной до конца дня, но почти ничего не говорит. А в те редкие моменты, когда мы все-таки разговариваем, наша беседа всегда сосредоточена на Авроре.

Я заглядываю ей через плечо, когда она публикует посты в социальных сетях с просьбой к незнакомцам помочь в поисках. Она отвечает на поток комментариев, указывая людям, куда они могут сообщать о том, что видели и как они могут помочь распространить информацию.

То, что у нас с Моникой непростое прошлое, не означает, что она испытывает неприязнь к Авроре. Она уже помогала Авроре раньше и теперь готова помочь снова.

На этот раз Моника действительно кажется искренней. Кажется, она действительно переживает из-за исчезновения Авроры. Возможно, она права - возможно, она уже не тот монстр, каким была раньше. Я изменился со времен старшей школы. Сильно изменился. Возможно, и она тоже.

Ради того парня, который попадет в ее ловушку следующим, я надеюсь, что это правда.





Глава 33




Глава 33

Аврора



Я уже потеряла счет времени к тому моменту, когда дверь подвала наконец со скрипом открывается.

Сколько часов я здесь нахожусь? Дней? У меня пересохло в горле. Я никогда в жизни не испытывала такой жажды и голода. Даже зрение, кажется, ухудшилось из-за того скудного количества света, что просачивается из-под двери. В этом сыром, пустом подвале нет ни одного окна, которое напоминало бы мне о мире за этими четырьмя стенами.

Стакан с несвежей водой по-прежнему стоит вне моей досягаемости - форма пытки, которую я не пожелала бы даже злейшему врагу. Без воды я долго не протяну. Мой разум уже затуманен от обезвоживания, и мир слегка покачивается.

Но обезвоживание сейчас - наименьшая из моих проблем.

Каждый зловещий шаг, скрипящий по деревянной лестнице, наполняет мой живот леденящим ужасом.

Джеремайя наконец-то получил то, чего хотел. Меня, полностью принадлежащую ему. И “Дьяволов” нет рядом, чтобы спасти меня.

Я зажмуриваю глаза, не в силах вынести смотреть на то, как он спускается по лестнице и подходит ко мне. Прикасается ко мне. Зовет меня по имени. Причиняет мне боль всеми способами, о которых он фантазировал с тех пор, как я ушла.

Мой желудок опускается все ниже и ниже с каждым его шагом, приближающим его ко мне. Пока он не останавливается. Раздается тихий щелчок его колена, когда он приседает передо мной, и я, наконец, осмеливаюсь открыть глаза.

Но передо мной не Джеремайя.

Моника с улыбкой вытаскивает кляп у меня изо рта.

Во рту настоящая пустыня, я кашляю несколько раз, прежде чем удается прохрипеть одно единственное слово.

— Ты?

Моника - та, кто притащила меня сюда. Это она вырубила меня и похитила. Это она вломилась в наш дом и украла мои вещи. Неужели это она преследовала нас? Мысли мечутся в голове, но я не могу понять зачем.

— Я. — Она хлопает ресницами, и ее голос звучит так бодро, так весело, что любой, кто услышал бы ее, не заподозрил бы, что она держит меня здесь против воли.

— Зачем ты это делаешь? — Мои запястья дергаются в стягивающих их пластиковых стяжках. Еще одна тщетная попытка вырваться. — Какого черта ты притащила меня сюда?

Она вздыхает.

— Он бы тебя не бросил. Но нам с ним суждено быть вместе. У тебя есть еще двое мужчин, которых ты хочешь - ты могла бы просто забрать их. Но нет, ты оказалась жадной. Я хочу Нокса.

Господи, все это ради того, чтобы вернуть Нокса? Она действительно думает, что так она сможет его завоевать? Моника даже не осознает, насколько она на самом деле безумна.

— Ну, он не хочет тебя. И я тут точно ни при чем.

— Может, и нет. Но без тебя у него не останется другого выбора. — Ее улыбка по-прежнему остается приятной. Что делает ситуацию еще более тревожной. — И я буду той, кто поможет ему искать его пропавшую девушку. Через несколько недель он поймет, что ты не вернешься, и увидит, как я изменилась. Что я не монстр, каким он представляет меня в своей голове, а хороший человек, который помогает ему искать пропавшую девушку, который всегда рядом, чтобы утешить его, когда ему это нужно. Он поймет, что девушка, которую он действительно хочет, все это время была у него прямо под носом.

Она явно живет в мире иллюзий, если думает, что Нокс когда-либо снова поведется на ее ложь и манипуляции. Но моя грудь все еще сжимается от беспокойства. Без меня, и с разбитым сердцем, Нокс будет более уязвим, чем когда-либо. Уязвим для ее обмана и манипуляций.

— Ты собираешься в Джулиард, верно? — Ее палец небрежно скользит по ободку стакана, который находится вне пределов моей досягаемости. — Может быть, если ты пообещаешь держаться подальше от Нокса, и полностью порвать с ним, я отпущу тебя.

Я даже не спрашиваю, откуда она знает про Джулиард. Я фыркаю.

— Ты бы не притащила меня сюда, если бы планировала отпустить. Я знала, что ты ебанутая, Моника, но я не думала, что ты убийца.

Неудивительно, что Нокс повелся на ее уловки, когда они были моложе. В ту ночь, когда она спасла меня от Джеремайи, она убедила меня, что в ней есть хоть что-то хорошего. Я ошибалась.

— Я не убийца. — Она хватает стакан с водой и подносит к моим губам.

Я изучаю стакан. Меня охватывает отчаянное желание выпить всю воду до последней капли. Но что, если она что-то подмешала в воду? Она определенно пропитала чем-то тряпку, которой закрыла мне рот и нос. Конечно, она скажет, что не убийца, чтобы создать ложное чувство безопасности, прежде чем заставить меня выпить яд. Чтобы навсегда убрать меня со своего пути.

Она закатывает глаза, видя мою нерешительность.

— Расслабься. Это просто вода. — Когда я по-прежнему отказываюсь пить, она делает большой глоток и сглатывает. — Видишь?

Когда она снова подносит стакан к моим губам, я принимаю предложение. Каждая клеточка моего тела отчаянно требует воды, чтобы предотвратить обезвоживание.

Как только я заканчиваю пить, Моника ставит стакан обратно на пол и встает.

— Я просто хочу, чтобы Нокс увидел, что я готова на все ради него. Наши отношения теперь могут быть другими. Даже лучше, чем раньше.

— Все будет лучше, чем дерьмо, — рычу я. — Но ты все равно не можешь дать ему ничего лучшего, чем это.

Ее губы сжимаются в опасной гримасе, и часть меня жалеет, что я не могу забрать эти слова обратно. Но другая часть ни на секунду не сожалеет о них. Нокс заслуживает гораздо лучшего, чем она.

Ее ботинок задевает мою ногу. Я пытаюсь отползти в сторону, но не успеваю далеко и быстро отползти, как ее ботинок толкает мою ногу в сторону и наступает мне на лодыжку.

За секунду до распирающей боли раздается хруст, и я кричу. Все мое тело покрывается испариной, когда меня поглощает боль, в глазах темнеет, а лодыжка пульсирует в агонии – теперь она единственная часть моего тела, которую я могу чувствовать.

Я никогда раньше не ломала кости, но я уверена, что она только что сломала мне гребаную лодыжку.

— Я сказала, что не убью тебя. — Моника сжимает губы, глядя на меня со смесью презрения и безразличия. Как будто я не больше, чем муравей, которого она раздавила своим ботинком. — Но я не говорила, что не сломаю тебя.

Она запихивает кляп обратно мне в рот и оставляет меня на полу корчиться и дергаться в попытках освободиться от пут. Мне нужно убираться отсюда к чертовой матери. Я не могу оставаться здесь больше ни секунды. Кто знает, что еще она со мной сделает.

Моника тихо поднимается обратно по лестнице. А когда она уже собирается выйти за дверь, она оборачивается ко мне с улыбкой.

— И я также не говорила, что не дам тебе умереть.





Глава 34




Глава 34

Финн



Еще один день. Еще один день без Авроры. Без малейшего представления о том, где она и что с ней случилось.

Моя кожа словно стала панцирем, из которого я вырос. Панцирем, который хочется содрать и сбросить.

Без нее все кажется чрезмерным. Слишком громким, слишком тихим, слишком ярким, слишком темным.

Поисковые группы собираются в районе кампуса. Прошло более шестидесяти часов с тех пор, как мы вернулись домой и обнаружили, что ее там нет. Осталось двенадцать часов.

По прошествии семидесяти двух часов наши шансы найти ее сведутся практически к нулю.

Я до сих пор не смог отследить ее телефон. Должно быть, она отключила его. Или это сделал кто-то другой.

Дэмиен думает, что ее похитили. Нокс считает, что она выполнила свою угрозу уйти от нас. С каждым проходящим днем я все больше путаюсь в том, чему верить. Любой из вариантов слишком ужасен, чтобы его представить.

Кто-то похитил ее, кто-то убил, или она ушла сама.

— Ты всегда такой загадочный, Финн. — Рядом со мной улыбается Сиенна, с влажными от слез глазами. Она плачет каждую ночь в комнате Люка, а он ее утешает. Но днем она сдерживает слезы, чтобы мы их не видели. — О чем ты думаешь?

— Ты знаешь.

— Я знаю, ты думаешь о ней. Мы все думаем.

У меня сдавливает горло. Я едва могу даже мысленно произнести эти слова, не то что сказать их вслух.

— Что, если она ушла?

— Ты имеешь в виду, что если она ушла добровольно? Сбежала?

Я киваю. По крайней мере, если бы она сбежала и позвонила, я бы знал, что она в безопасности. Это лучше, чем альтернатива.

Но это не помешало бы моему сердцу разбиться вдребезги.

Не думаю, что смог бы оправиться от того, что Аврора ушла от меня по собственному желанию. Потому что я ей больше не нужен.

— Если она сбежала, то только потому, что почувствовала, что доставляет больше проблем, чем она того стоит. — Тон Сиенны уверенный. Ее слова продиктованы личным опытом. — Потому что она заботится о тебе, Дэмиене и Ноксе, а не по какой-либо другой причине.

Трава шелестит под нашими ногами. Сиенна, вероятно, права. Аврора как раз из тех девушек, которые будут испытывать чувство вины и стыда за поступки другого человека.

— Но я не думаю, что именно так все и было, — продолжает Сиенна, оглядываясь по сторонам в поисках каких-либо признаков присутствия Авроры. — По крайней мере, это не вся история. Если бы она сбежала, то уже сообщила бы нам, что она в безопасности. Она бы не заставила нас проходить через что-то подобное.

Нет, не заставила бы. Она слишком заботится о нас, обо всех нас, чтобы заставлять так мучиться из-за ее исчезновения. Если бы она была где-то в безопасности, то, по крайней мере, оказала бы нам любезность и избавила бы нас от страданий.

Мы присоединяемся к Дэмиену, Джульет, Трею и Люку на ближайшем тротуаре. Серые тучи закрывают солнце, и капля дождя падает на носок моего кроссовка.

— Вам не кажется странным, что Моника появилась снова, как только пропала Аврора? — Сиенна хмуро смотрит на брюнетку, стоящую рядом с Ноксом, который разговаривает с одним из полицейских, помогающих в поисках.

В словах Сиенны есть смысл. Моника была рядом с ним каждый день с тех пор, как исчезла Аврора. Она не флиртовала с ним. Не вытворяла своих обычных выходок. Но время выбрано странное. Слишком удобное.

Густые брови Дэмиена сходятся на переносице.

— Чего она добьется, помогая нам искать ее?

— Ты шутишь, да? — Джульет приподнимает темную бровь с пирсингом. — Заставит Нокса думать, что она изменилась. Что она больше не ужасный человек, а милая, заботливая девушка, которая помогает ему искать его пропавшую подружку. И она будет рядом, чтобы утешить его, когда его девушка так и не вернется. Чтобы собрать осколки его разбитого сердца. Теперь, когда Авроры больше нет, она получает то, чего всегда хотела: его.

Никто из нас не знает Монику так хорошо, как Нокс. Но, возможно, за ее милым, отзывчивым поведением скрывается что-то более зловещее.

Поисковые группы начинают расходиться по мере того, как слабый свет, от последних лучей заката, начинает угасать.

Дэмиен бросает кинжальные взгляды туда, где Моника крутится рядом с Ноксом, когда тот достает толстовку из своей машины и натягивает ее через голову.

— Есть только один способ это выяснить.

Прежде чем он успевает броситься к ним, я кладу руку ему на плечо, удерживая на месте. И качаю головой.

Обвинения в адрес Моники не принесут нам желаемого результата. Если она действительно имеет какое-то отношение к исчезновению Авроры, мы не получим ответов, бросив эти догадки ей в лицо.

— Расслабься, — уверяет он меня. — Я буду вести себя наилучшим образом.

Мы отходим от наших друзей, натянуто улыбаясь Монике. Нокс хмурит брови, заметив, что мы приближаемся.

— Спасибо, что пришла, — говорит ей Дэмиен. Звучит почти искренне. — Ты очень помогла.

— Настоящий ангел, — добавляю я.

Последнее слово привлекает внимание Нокса.

Моника отмахивается от нас, но явно наслаждается нашим вниманием.

— Без проблем. Увидимся завтра, хорошо?

Она улыбается Ноксу в последний раз и сжимает его руку. Он хмурится, собираясь стряхнуть ее руку, но она сама ее убирает и направляется к своей машине.

Как только она заводит двигатель, Нокс спрашивает:

— Что это было?

Дэмиен понижает голос:

— Нам нужно проследить за ней.

— Зачем? — Нокс наклоняет голову.

— Затем, что есть только один человек, кроме Джеремайи, который хотел разлучить нас с Авророй. Кто захотел бы разлучить ее с тобой.

Требуется вся сила воли, чтобы не пялиться вслед желтому седану. Нельзя рисковать, и выдать себя.

Нокс бледнеет.

— Вы думаете, Моника... — Он не заканчивает фразу, а быстро достает связку ключей. — Поехали.





Глава 35




Глава 35

Аврора



Воздух в подвале замутненный. Или, может, это мое зрение.

Мои сны смешиваются с галлюцинациями наяву, в которых “Дьяволы” приходят спасти меня. Потом появляются Джульет и Сиенна. Затем мои родители. Чувство голода исчезло, но от недостатка воды я начинаю бредить.

Я царапаю пластиковую стяжку, фиксирующую мои запястья, слезы жгут, а ногти кровоточат. Пульсирующая боль в моем пальцах едва утихла.

Я всего лишь приманка. На самом деле Моника хочет Нокса. И она использует меня, чтобы добраться до него.

Она не возвращалась с тех пор, как сломала мне лодыжку.

Моника собирается оставить меня здесь умирать. Как только я уберусь с дороги, он будет принадлежать только ей.

Но рано или поздно она поймет, что он все равно не хочет ее. А после этого - я не знаю, что она с ним сделает.

Если она способна так поступить со мной, я не хочу даже представлять, что она может сделать с тем, кто разобьет ей сердце.

Шаги над головой. Мое сердце глупо подпрыгивает от надежды, хотя я знаю, что шансы на то, что это кто-то другой, кроме Моники, крайне малы. Я слышала, как она приходила и уходила каждый день, игнорируя меня, как будто меня здесь вовсе нет. Оставляя меня валяться в собственных нечистотах, извиваться, пытаясь стянуть юбку со связанными за спиной руками только ради того, чтобы положить голову на что-то мягкое, когда комната начнет кружиться, мысленно разговаривать с родителями, как будто они все еще здесь, чтобы я не сошла с ума в одиночестве.

Но, наверное, я уже сошла с ума, раз разговариваю с призраками.

Новые слезы наворачиваются на глаза. Если бы мои родители могли видеть, как сложилась моя жизнь после их смерти, они были бы в ужасе. Моя жизнь превратилась в ад после того, как я потеряла их.

Но потом я встретила “Дьяволов”. И впервые за долгое время жизнь перестала казаться такой уж ужасной. Впервые у меня снова появилась надежда.

Дэмиен. Нокс. Финн.

Я повторяю их имена снова и снова в своей голове, словно могу призвать их к себе. Чтобы они нашли меня здесь. Чтобы спасли меня до того, как Моника даст мне умереть и сгнить в этом подвале.

Дэмиен. Нокс. Финн.

Дэмиен, с его темными глазами, устрашающим ростом и мощными мускулами, способными расколоть череп, как грецкий орех. Его приводящая в бешенство ухмылка, резкие команды, и восхитительно грубые руки. Наконец-то. Мы нашли тебя.

Нокс, с его ярко-зелеными глазами, заразительной улыбкой и бесконечными шутками. Он способен заставить меня улыбаться в любой ситуации. Его обаяние, игривая улыбка, его дразнящие подмигивания. Я думаю о том, как он объясняет мне все, будь то для того, чтобы утешить меня или подготовить к тому, что он для меня приготовил. Мы видели тебя раньше. В кампусе. Не могли оторвать от тебя глаз. Мы искали тебя.

Финн, с его пронзительными голубыми глазами, невозмутимым выражением лица и огромными, восхитительными руками, которые могут как причинить боль, так и доставить удовольствие. Которые передают его слова лучше, чем его собственные губы. Но его молчание редко нарушается глубоким, как океан, голосом, от которого у меня подгибаются пальцы на ногах. Я вспоминаю то, как он смотрит на меня и понимает, точно зная, о чем я думаю, даже до того как я заговорю. Я здесь. Я люблю... все в тебе.

Я никогда больше не увижу никого из них. Осознание этого сокрушает меня так, что грудь сдавливает.

Шаги Моники приближаются, пока не останавливаются перед дверью в подвал. Я задерживаю дыхание.

Затем, наконец, наконец, она открывает дверь.

Свет с верхнего этажа почти ослепляет. Искусственное освещение. На улице темно? Какое сейчас время суток? Я даже не знаю, какой сегодня день.

Деревянные ступеньки скрипят под ее весом, а флуоресцентный свет отражается от чего-то в ее руке. От чего-то серебристого.

Лезвие.

Нож. У нее в руке гребаный нож.

Несмотря на то, что никто не услышит, несмотря на то, что ничто не помешает ей сделать со мной то, что она планирует, я кричу сквозь кляп во рту и пытаюсь отползти.

Она вздыхает и закатывает глаза, когда замечает мою реакцию.

— Что я тебе говорила? Я не убийца.

Моника приседает передо мной, но мои ноги слишком слабы, чтобы поднять меня в вертикальное положение. Свободной рукой она вытаскивает кляп у меня изо рта.

Я задыхаюсь и кашляю, но мой взгляд не отрывается от ножа в ее руке. Челюсть болит от того, что ее так долго держали открытой. Я не могу понять, от чего текут слезы - от облегчения или бесконечной боли. В моей голове проносятся все самые мерзкие ругательства, которые я могла бы ей бросить, но я сдерживаю каждое из них. Это не принесет мне того, что я хочу. Того, в чем я нуждаюсь.

— Ты еще не передумала? — Взгляд Моники с отвращением скользит по мне. По моей бледной коже, моим растрепанным волосам, моим обнаженным ногам. — Я действительно не хочу избавляться от тела.

Мой разум кружится, а вместе с ним и весь мир. Но мне удается кивнуть.

— Никто этого не стоит.

Моника улыбается мне почти ласково. Но в этой улыбке есть что-то зловещее. Как и во всем, что она делает.

— Я так и думала.

— Я всегда хотела поступить в Джулиард. Так что я и не думала, что мои отношения с кем-либо из них продлятся долго. — Это не совсем неправда. До недавнего времени я не думала, что "Дьяволы" захотят продолжить наши отношения, когда я уеду из штата.

— Значит, ты покончила с ним. — Эти слова звучат из уст Моники как приказ, а не как вопрос. — Ты поедешь в Нью-Йорк и больше никогда с ним не заговоришь.

Я качаю головой.

— Не заговорю. Я покончила с ним. Со всеми ними.

Моника поднимает нож. Я дергаюсь назад, но она не вонзает его мне в живот и не перерезает горло. Она хватается за стяжку, соединяющую мои запястья, и мое сердце наполняется надеждой.

Она проводит острием ножа по неподатливому пластику. А я жду, затаив дыхание, пока тянутся мучительные секунды, заставляющие мое сердце биться быстрее.

Но затем она убирает нож и отпускает мои связанные руки.

— Жаль, что я тебе не верю.

Мой желудок болезненно сжимается, когда Моника встает, держа нож опущенным вдоль тела, и неторопливо направляется к лестнице. Оставляя меня здесь. Оставляя меня здесь умирать от обезвоживания.

— Моника!

Но она не оглядывается.

Она не убьет меня сама. Но она позволит мне умереть.

Уберет с дороги, чтобы снова втереться в доверие к Ноксу. Чтобы снова причинить ему боль.

Я дергаю и пытаюсь разорвать стяжку, удерживающую мои запястья вместе. Ту самую, над которой я трудилась каждую минуту бодрствования, пока мои запястья не натерлись до такой степени, что я не смогла продолжать.

У меня мало времени. Секунды, пока она не поднимется по лестнице. Пока не закроет дверь, снова заперев меня.

После последнего сильного рывка раздается мягкий треск. Лопнувшая застежка падает на пол.

Мои запястья ноют от облегчения, когда я кладу их на колени. Не знаю, перестанут ли они когда-нибудь болеть - кожа покрыта красными отметинами, а пальцы в крови от попыток освободиться.

Так тихо, как только могу, я ковыляю через комнату, стараясь не обращать внимания на жгучую боль, пронзающую лодыжку при каждом шаге.

Я провожу рукой по грифу скрипки и крепко зажмуриваю глаза. Беззвучно прошу прощения у родителей. Она - самый памятный подарок, который они мне сделали. Подарок, который принес мне покой, утешение и надежду в самые мрачные моменты моей жизни.

Я знаю, они простят меня. Я знаю, они поймут.

Сделав глубокий вдох, я беру в руки скрипку и, пошатываясь, делаю шаг к Монике.

И замахиваюсь скрипкой ей по голове.

Инструмент ударятся о нее с тошнотворным стуком, и Моника вскрикивает. Она падает на пол, а нож выпадет у нее из руки.

Я спешу вверх по лестнице, вскрикивая от боли в лодыжке. Флуоресцентные лампы указывают мне путь, как ангелы-хранители. Ступеньки скрипят под моим весом, сердце бьется сильнее, чем когда-либо в моей жизни, а кровь пульсирует так сильно, что я не слышу, как Моника бежит за мной.

Когда я пытаюсь захлопнуть дверь, она с силой ударяет по ней ладонью прямо у меня за спиной.

Я уношу от нее задницу, не имея ни малейшего представления о том, куда, блядь, бежать и как выбраться из этого гребаного дома. Мои ноги подкашиваются, конечности все еще трясутся, сломанная лодыжка вызывает молниеносные приступы агонии, простреливающие позвоночник, а головокружение лишает меня равновесия. Мое сердце колотится о грудную клетку, как будто готово выскочить в любую секунду.

А затем я резко ощущаю жгучую боль на коже головы. Мои волосы вырываются практически с корнем, когда Моника хватает меня за них и тянет назад.

Обратно в подвал.

Я кричу.





Глава 36




Глава 36

Нокс



Из дома Моники доносится приглушенный крик.

Сердце подскакивает к горлу, когда я мчусь к входной двери, а Финн и Дэмиен бегут за мной по пятам.

— Рори!

С кровью, бурлящей в венах, и размахивая руками, я бегу быстрее и упорнее, чем когда-либо в жизни.

Моника забрала ее. Моника привела ее сюда.

Кто знает, через какой ад Моника заставила пройти Аврору, пока держала ее здесь.

Я не прощу себе, если Моника причинит ей еще хоть малейший вред.

Дэмиен всем своим весом наваливается на дверь, и та с грохотом распахивается в тот самый момент, когда очередной пронзительный крик разрывает наши барабанные перепонки.

Моника держит Аврору за волосы, и тащит ее, а Аврора метается и безуспешно пытается отбиться.

В мгновение ока я оказываюсь рядом с ними: отрываю руку Моники от волос Авроры и прижимаю ее к стене.

Моника ахает, морщась, когда ее голова ударяется о безжалостную стену.

Позади меня Дэмиен спрашивает, в порядке ли Аврора, а Финн прижимает ее к себе, гладя по волосам, пока она рыдает у него на груди.

— Ты в порядке? — Спрашивает Финн. Даже сквозь слезы и судорожные всхлипы ей удается кивнуть.

Я хочу быть тем, кто утешает ее, держит в объятиях, шепчет о своей любви, плачет вместе с ней. За каждую секунду, которую она провела не в моих объятиях. За каждую секунду, когда я боялся, что она может быть мертва.

Через минуту у меня будет такая возможность. Но я не позволю Монике снова уйти.

Только не так, как она надеялась.

— Ты никуда не пойдешь. Полиция уже в пути.

Моника бледнеет от ярости в моем голосе.

— Нокси, подожди...

— Не смей, блядь, меня так называть! — Выплевываю я.

Мои руки дрожат от ярости. Я никогда не был так зол на нее. Да вообще на кого-либо. Она забрала у меня Аврору. Она заперла ее здесь, и, судя по виду нашего ангела, Моника причинила ей боль.

Я мог бы убить ее. Каждая клеточка моего тела вопит, требуя убедиться, что она больше никогда не сделает вдох.

— Какого хуя ты это сделала? — рычит Дэмиен.

— Я просто хотела быть с тобой, Нокси, — хнычет Моника, и ее фальшивые слезы, которые она может включить, как воду в кране, наполняют ее безжизненные глаза. — Я сделала это для тебя. Я все еще люблю тебя. Ты заслуживаешь лучшего, чем она. Я могу дать тебе то, чего ты хочешь. То, чего ты заслуживаешь.

— И поэтому ты, блядь, пыталась убить ее? — Боже, каким-то образом Моника стала еще хуже, чем в старших классах. Я и не думал, что такое возможно.

— Я не пыталась! Я бы не убила ее...

— Ты бы просто позволила мне умереть! — Кричит Аврора.

От ее крика волосы у меня на затылке встают дыбом. На мгновение зажмуриваю глаза. Я даже думать не хочу о том, через что ей пришлось здесь пройти. О всех травмах, с которыми ей придется жить после случившегося.

Я понижаю голос на октаву.

— Ты сделала это не для меня. И ты меня не любишь. Ты никого не любишь, кроме себя.

Наконец-то я могу высказать ей все, что копил в себе годами. Все, что я так и не сказал ей, когда бросил ее по SMS. Тогда все, чего я хотел, это избавиться от нее. И никогда больше не встречаться с ней лицом к лицу.

Но иногда приятно встретиться лицом к лицу со своими демонами и послать их нахуй.

Ее глаза широко раскрыты, в них горит мольба.

— Это не...

— Ты била меня. Причиняла мне боль. Ты обращалась со мной как с дерьмом. Думаешь, я этого заслуживаю? Ты понятия не имеешь, чего я стою. Я заслуживаю девушки, с которой ты никогда не сравнишься. Этой девушки. — Я отступаю в сторону, чтобы Моника могла хорошо видеть Аврору, когда я указываю на нее. — Эта девушка относится ко мне так, как я того заслуживаю. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедиться, что я отношусь к ней так же.

Притворное умоляющее выражение в глазах Моники начинает исчезать. Начинается ее превращение обратно в ту, кем она является на самом деле - мстительную, злобную, садистску.

— А чего ты заслуживаешь, так это тюремной камеры. И именно ее ты получишь.

Выражение лица Моники полностью сменяется холодной яростью, и эта доля секунды предупреждения - все, что у меня есть, прежде чем она замахивается на меня, выпустив когти.

Я хватаю ее за запястье, прежде чем она успевает коснуться меня. Прежде чем она успевает ударить меня, как делала это много раз до этого.

Ее взгляд практически искрится огнем.

— Я жалею о каждой секунде потраченного на тебя времени.

Я безрадостно смеюсь, что только усиливает ее гнев.

— Я тоже жалею, что ты тратила их на меня.

Позади меня Аврора шмыгает носом, и это заставляет мою грудь сжаться. Моника сделала это с ней. Не могу дождаться, когда увижу, как она, наконец, понесет наказание за свои поступки, но жаль, что Рори оказалась втянута в это.

Я киваю Дэмиену.

— Займись ей.

Я сказал Монике Джонс все, что должен был. С ней покончено. Надеюсь, я больше никогда не увижу ее чертову рожу.

Без колебаний Дэмиен разворачивает Монику, заламывает ей руки за спину и прижимает к стене, как полицейский. Она визжит в знак протеста, но мы игнорируем ее.

Я вырываю Аврору из рук Финна и падаю перед ней на колени. Горячая слеза скатывается по моей щеке. Мешки под глазами, слишком бледная кожа, растрепанные волосы, опухшая лодыжка - она прошла через очень многое. Через целую жизнь дерьма с тех пор, как умерли ее родители.

— Мне так жаль, Рори.

Она вся в крови и синяках, и после сегодняшней ночи у нее появится еще больше шрамов, чем видно сейчас. Я целую каждый ее пальчик, покрытый коркой засохшей крови, ее запястья, где на коже остались ярко-красные борозды, и ее ладони, липкие от холодного пота.

Аврора прижимает мою голову к своему мягкому животу, и запускает пальцы в мои волосы. И что самое невероятное, даже сквозь затихающие рыдания и всхлипы, именно она утешает меня.

— Тебе не за что извиняться. Ты нашел меня. Я здесь.

Я обнимаю ее. Больше я ее никогда не отпущу.

Снаружи раздается вой сирен - они уже совсем близко. Ярость Моники сменяется страхом. Она пытается вырваться из хватки Дэмиена, но тщетно.

— Как они так быстро сюда добрались? — бормочет она себе под нос.

Я улыбаюсь. Своей первой искренней улыбкой за последние дни.

— Я позвонил им по дороге сюда.





Глава 37




Глава 37

Аврора



В больнице мне протирает лицо та же ворчливая медсестра, что пыталась провести мой осмотр прошлый раз. Но на этот раз я не веду себя с ней вызывающе.

Как только Монику арестовали, парамедики отвезли меня в больницу, а “Дьяволы” последовали за ними. У меня сломана лодыжка, но, по словам врача, перелом незначительный и стабильный. Все, что мне нужно - это ортопедическая обувь, чтобы обездвижить лодыжку, пока она заживает.

Еще лучше то, что Монике предъявлено множество обвинений, и вероятность того, что она проведет значительное время за решеткой, довольно высока.

Если бы мне не удалось сбежать, если бы “Дьяволы” не нашли меня - нашли бы они когда-нибудь мое тело? Или Монике удалось бы избавиться от моего тела и избежать наказания? А “Дьяволы” провели бы остаток своей жизни, гадая, что со мной случилось после того, как я сбежала от них.

Даже от одной мысли об этом меня подташнивает. Все могло закончиться гораздо, гораздо хуже. Мне повезло, что я выбралась оттуда живой.

Нокс наконец-то избавился от своей мучительницы. Как и я. Мы оба наконец-то добились справедливости.

Барб позвонила мне от имени Джеремайи, чтобы сообщить, что он не будет выдвигать обвинения против "Дьяволов". Она недовольна этим решением, и будет настаивать на предъявлении обвинений, если подобный инцидент повторится. Но пока Джеремайя держится на расстоянии, этого не произойдет.

Даже после того, как медсестра заканчивает осмотр и покидает палату, брови “Дьяволов” все равно остаются нахмуренными.

— Мне так жаль, — выпаливаю я. — Что ушла. Я думала, вы заслуживаете лучшего, чем разбираться со всеми моими проблемами и прочим дерьмом. Я подумала, что если я уйду...

Финн хватает меня за руку и качает головой.

— Тебе не за что извиняться, Рори. — Нокс садится рядом со мной на больничную койку и сжимает мое колено. — Совсем не за что.

— Но лучше тебе больше никогда нас не покидать, — предупреждает Дэмиен.

— Не покину. — Тяжесть этого обещания тяжело ложится на мои плечи. Я больше никогда их не оставлю. Я принадлежу им. Навсегда. — Я так сильно люблю вас всех. Я никуда не уйду.

Не могу поверить, что мне посчастливилось встретить “Дьяволов”. Стать той, кто спас их из автомобильной аварии той ночью. Стать той, кого они поклялись оберегать и защищать. Стать ангелом “Дьяволов”.

— Опять ты? — раздается за дверью низкий раздраженный голос.

— Опять мы, — огрызается в ответ хриплый женский голос. — И мне не нравится этот тон. Мы - само очарование.

Первой в палату врывается Джульет в черных сапогах, за ней следуют Сиенна, Трей и Люк.

В груди словно надувается воздушный шар, а на лице появляется улыбка. В последний раз, когда мы все были в больнице, мы едва знали друг друга. Теперь они мои друзья. Самое близкое подобие семьи, что была у меня с тех пор, как умерли мои родители.

Сиенна подбегает и обнимает меня, вздыхая с облегчением.

— Я так рада, что ты в порядке, Аврора. Я так волновалась.

— Прости, что заставила волноваться. Я задница. — У меня сжимается грудь. Если бы я не ушла в ту ночь, я бы не заставила их всех пережить столько дней стресса.

— Не извиняйся. Мы просто рады, что с тобой все в порядке.

— Неплохо ты уложила эту сучку. — Голос Трея звучит монотонно, когда он прислоняется спиной к стене, но он, кажется, искренне впечатленным.

— Я ничего не сделала. Это все они. — Я киваю в сторону “Дьяволов”.

— Ты ударила ее скрипкой по голове, — напоминает мне Люк. — Думаю, можно смело сказать, что ты дала отпор.

— Это круто, — соглашается Джульет.

Я улыбаюсь им, чувствуя гордость в душе. Они правы - я выбралась из того подвала. Нашла в себе силы не сдаваться, даже когда казалось, что выхода нет. Даже когда не видела света в конце туннеля. “Дьяволы” гордятся мной, мои друзья гордятся мной, и мои родители тоже гордились бы.

Но что более важно, я горжусь собой. Я прошла через ад и выбралась с другой стороны. Я здесь, пусть и со сломанной лодыжкой, но я сделала это.

— Мне повезло, что у меня есть такие друзья, как вы, — говорю я им.

Несмотря на все дерьмо, которое случилось с тех пор, как мы встретились, я никогда не была счастливее и удачливее, чем с тех пор, как встретила “Дьяволов”.

— Кстати, о скрипке. — Нокс закусывает губу, хмуро переглядываясь с Дэмиеном и Финном. — У нас плохие новости.

— Она сломалась? — догадываюсь я.

Они кивают, и Финн сжимает мою руку. Все в комнате ждут моей реакции. Срыва, еще больше слез, возмущенного крика.

Но я смирилась с тем, что произойдет с моей скрипкой, еще в тот момент, когда я замахнулась ею по голове Моники. Последний подарок родителей спас мне жизнь. И пока я дышу, у меня всегда будет связь с ними. Я буду хранить воспоминания о них и о том, как сильно они любили меня, до конца своей жизни.

— Тогда, наверное, хорошо, что у меня есть три парня, которые могут купить мне новую.





Глава 38




Глава 38

Нокс



После четырех телефонных звонков и трех голосовых сообщений мне наконец удалось убедить мою маму, что им не нужно приезжать к нам в больницу. Я уже предупредил Рори, что после выписки нам придется заехать к ней домой.

Монике отказали в освобождении под залог, поэтому она будет содержаться под стражей до суда. Я уже потерял счет всем обвинениям, которые ей предъявлены. Похищение, незаконное удержание, незаконное лишение свободы.

Независимо от исхода дела, я уже начал процесс оформления запрета на приближение. А Аврора пообещала, что будет рядом со мной в зале суда.

Я чувствую себя легче, чем когда-либо за последние годы. Как будто с моих плеч наконец-то сняли огромный груз. После стольких лет Моника Джонс наконец-то предстанет перед судом.

Это последняя ночь Авроры в больнице, и у нее была одна просьба.

Мы с Финном дежурим у двери, пока за нами в комнате поскрипывает ее кровать. Дэмиен достойно хорошо справляется с задачей заставлять ее вести себя тихо, но ей нужно лучше следить за тем, чтобы молчал он. Такие стоны могут исходить только от одного занятия.

Когда Дэмиен выходит из комнаты, его щеки покрыты красными пятнами, а лоб блестит от пота. Финн уже отработал свое, так что я следующий.

В темной комнате Аврора тяжело дышит, но ее ноги все еще приглашающе раздвинуты. Ее грудь поднимается и опускается, она уже измотана после Финна и Дэмиена, но улыбается мне.

После нескольких дней разлуки мой член уже твердый как камень, и я не знаю, сколько прелюдии смогу выдержать, прежде чем мне понадобится войти в нее и взять то, чего я так жаждал.

— Привет, красавчик.

Я улыбаюсь в ответ.

— Привет, красавица. Готова к третьему раунду?

— Я всегда готова для тебя.

Я забираюсь на нее, наклоняюсь, и целую в губы. Они мягкие и прохладные, и ее снова окутывает этот восхитительный медовый аромат.

— Ты спасла меня, Рори. Я был так потерян, когда встретил тебя, но теперь чувствую, что наконец-то нашел свой компас.

Я никогда не перестану быть благодарным ей за все, что она для меня сделала. За то, как моя жизнь изменилась к лучшему, когда она появилась.

Наш ангел.

Ее глаза стекленеют, когда она проводит кончиками пальцев по моим волосам и за ухом.

— Я тоже.

— Я люблю тебя. — У меня в горле встает ком, и я вхожу в нее. Ее руки опускаются на мои бицепсы, сжимая их, а с губ срывается тихий стон. — Так сильно. Поэтому почти потерять тебя - было самым страшным, через что я когда-либо проходил.

— Я тоже тебя люблю, — выдыхает она. Она обхватывает одной ногой мои бедра, притягивая меня ближе, глубже.

На моих губах появляется дразнящая улыбка.

— Так ты передумала?

Она наклоняет голову, и приоткрывает рот, резко вдыхая, когда я толкаюсь в нее. Кровать скрипит под нами, а ее тугие стенки сжимают каждый дюйм моего члена так крепко, что я не знаю, сколько еще продержусь.

— По поводу чего?

— Любви с первого взгляда. Скажи, что ты не увидела меня тогда, в первый раз, и не подумала: “Я бы могла в него влюбиться”.

Она улыбается.

— Мне не нужно было менять своего мнение. Я уже чувствовала это.

— Так ты солгала? — Я поддразниваю ее, покусывая за ухо.

Она хихикает.

— Я бы не смогла признаться в таком незнакомцу. Я не такая сумасшедшая, как ты.

— О, я не сумасшедший. — Моя очередь лгать. — Просто я без ума от тебя.

Ее улыбка становится лукавой.

— Докажи это.

Прежде чем я успеваю захлопнуть рот и сделать именно это, дверь в ее палату открывается. Мы оба замираем, и ее глаза вылезают из орбит.

Какого хрена? Дэмиен и Финн должны были стоять на страже. Они бы не позволили кому-то застать нас…

Дверь закрывается, свет остается выключенным, и слышатся приближающиеся шаги. Одна пара шагов - тяжелая и громоподобная, другая - легкая и бесшумная.

— Мы пришли присоединиться к веселью, — Дэмиен ухмыляется, глядя на Аврору.

— Нас поймают. — Она прищуривается, глядя на них.

Дэмиен пожимает плечами, и я переворачиваю ее так, что она садится на меня верхом, а я прижимаюсь спиной к стене. Финн забирается на кровать и уже дразнит ее попку пальцем, пока я двигаю ее вверх и вниз по своему члену. Она стонет, пока другая рука Финна не закрывает ей рот.

— Нас не поймают, если ты будешь вести себя тихо. — Дэмиен останавливается у кровати. — Сможешь, ангел?

— Для вас троих? — она смотрит на нас с улыбкой, пока ее взгляд не останавливается на мне, и я не могу не улыбнуться в ответ. — Все что угодно.





Глава 39




Глава 39

Дэмиен



Даже после всего, через что ей пришлось пройти, Аврора продолжает заниматься музыкой.

Ее прослушивание в Джулиарде - лучшее, что она когда-либо играла. Даже лучше, чем те композиции, которые она играла, когда мы были единственными зрителями. Даже лучше, чем когда она еще жила в своей квартире и играла на скрипке, думая, что никто ее не слышит.

Наш ангел сидит на табурете, а скрипка словно продолжение ее тела, пока она водит смычком по струнам. Я ни хрена не смыслю в музыке, но точно знаю, что она хороша. Чертовски хороша.

Этот ее ублюдок-бывший многое у нее отнял. Но мы позаботимся о том, чтобы она все вернула. Свою уверенность, свою безопасность, свое счастье. Она заслуживает всего мира, и если бы он был в моих руках, я бы подарил его ей.

Когда затихает последняя нота скрипки Авроры и она встает со стула, не опираясь на сломанную лодыжку в фиксирующем ботинке, члены комиссии вежливо аплодируют, а мы трое вскакиваем с мест.

Нокс складывает ладони у рта рупором и восклицает.

— Да, Рори!

— Это наша девочка! — Кричу я.

Аврора делает вид, что хмурится, когда мы все аплодируем ей, но не может сдержать улыбку, которая растягивает ее идеальные губы. Она благодарит коллегию за прослушивание, и хотя розовый румянец на ее щеках ясно демонстрирует, что она смущена нашим поведением, профессора находят нас достаточно забавными.

Добравшись наконец до нас, она кладет скрипку. Не ту, которую ей подарили родители. А разочаровывающую замену.

— Ты потрясающе выступила, Рори. Я так горжусь тобой.

Она принимает букет цветов от Нокса с широкой улыбкой.

— Вау, спасибо. Мне еще никогда не дарили цветы.

— Они от всех нас, — вставляю я.

Финн протягивает ей коробку шоколадных конфет, и она визжит от радости. Это ее любимые. С арахисовым маслом.

— Пальчики оближешь!

— И еще кое-что. — Я протягиваю ей золотой кулон в форме скрипки.

Ее голос понижается до шепота.

— О боже. Он прекрасен.

— Совсем как ты, — говорит ей Нокс.

Она удивленно приподнимает бровь, глядя на нас.

— Вы же знаете, что это было всего лишь прослушивание, да? Меня могут и не принять.

— Они будут идиотами, если не примут тебя, — говорю я достаточно громко, чтобы услышала вся приемная комиссия. А потом, уже обращаясь к ней, я добавляю: — Ты обязательно поступишь.

Аврора пытается в шутку пихнуть меня.

Я уворачиваюсь от ее атаки, а затем встаю у нее за спиной и откидываю ее волосы за плечо. Она вздрагивает, и я ухмыляюсь. Авроре никогда не удавалось скрыть то, какой эффект мы на нее оказываем. Я надеваю ей на шею цепочку с кулоном и застегиваю ее, так что миниатюрная скрипка ложится ей на грудь.

— Ты заслуживаешь подарков за каждое свое выступление. Независимо от результата.

Она оборачивается через плечо, чтобы посмотреть на меня, и черт побери… я никогда не устану от того, как она смотрит на меня своими прекрасными карими глазами.

— Просто дождись моего следующего выступления.

Нокс и Финн встречаются со мной взглядом и ухмыляются.

Я киваю, и Финн выскальзывает за дверь. Аврора понижает голос.

— Спасибо, Дэмиен. За все. За то, что подталкивал меня, даже когда я сопротивлялась. За то, что верил в меня.

Я беру ее за подбородок.

— Я проведу остаток своей жизни, давая тебе то, в чем ты нуждаешься. Я сделаю для тебя все, что в моих силах.

Она улыбается.

— Я знаю. И я сделаю то же самое для тебя.

— Уж лучше бы так и было, — поддразниваю я. Она пихает меня в бок, но затем возвращается Финн, и я киваю поверх ее головы. — И еще кое-что.

Она драматично вздыхает.

— Мне больше ничего не нужно...

Как только она видит наш последний подарок, слова застревают у нее в горле. Она замирает, и с ее приоткрытых губ срывается тихий вздох. Ее рука взлетает ко рту, а глаза становятся влажными, когда она смотрит на меня.

— Извини, что это заняло так много времени. Но теперь она починена.

Она бросается к скрипке в руках Финна, которая выглядит почти как новенькая. К скрипке, которую подарили ей родители. К последней вещи, оставшейся от них. К единственному предмету в этом мире, который значит для нее больше, чем что-либо другое, что мы могли бы ей подарить.

По ее щекам текут слезы, когда она обнимает и благодарит каждого из нас по очереди. А когда она наконец добирается до меня, то шепчет:

— Я так сильно люблю тебя, Дэмиен.

Я никогда не устану слышать эти слова из ее уст. До конца своей жизни.





Глава 40




Глава 40

Финн



День выпуска.

Все мы выходим на сцену, а наши семьи и друзья в толпе восторженно аплодируют нам. Куинн жестикулирует, показывая, что гордится мной. Аврора жестикулирует, показывая, что любит меня.

После церемонии, Нокса окружает его семья, а мать Дэмиена настаивает на том, чтобы сделать десятки фотографий в его мантии и шапочке.

Узел в моей груди развязывается, когда я наконец нахожу ее. Она сияюще улыбается мне, как будто я солнце после целой жизни во тьме. Она обнимает меня за шею и целует.

— Как ты себя чувствуешь?

Я нажимаю большим пальцем на ее нижнюю губу.

— Влюбленным.

Ее губы растягиваются в широкой улыбке.

— Ты такой банальный.

Аврора поступила в Джулиард. Она уезжает на осенний семестр, и мы едем с ней. Нокс хочет заняться физиотерапией, а Дэмиен - тренерской работой. В таком городе, как Нью-Йорк, им это не составит труда. Я же буду получать докторскую степень по аудиологии в Сент-Джонсе.

Куда бы она ни отправилась, мы последуем за ней.

Мужчина ростом шесть футов четыре дюйма (Прим.: 193 сантиметра) с темно-каштановыми волосами и пронзительными голубыми глазами пробирается сквозь толпу с миниатюрной брюнеткой рядом, и они оба направляются к нам.

— Кто они? — Шепчет Аврора.

— Уэс. Вайолет.

— Вайолет Новак? — визжит она. — Боже мой! Не могу поверить, что сейчас встречусь с ней лично!

Не могу сдержать улыбку, видя волнение Авроры.

Когда они подходят к нам, Уэс протягивает мне руку.

— Финн. Поздравляю.

— Я обожаю твою книгу! — Аврора кричит так громко, что Вайолет подпрыгивает.

Вайолет краснеет и застенчиво улыбается.

— О, спасибо.

— Мой любимый момент - когда они трахаются в библиотеке, — Уэс подмигивает Вайолет.

Она краснеет еще сильнее, прежде чем шлепнуть его.

— Ты даже не читал ее.

— Читал, — вызывающе протестует он.

— Ты пролистал ее.

— Я прочитал важные моменты.

— То есть пикантные моменты.

— И диалог.

Аврора хихикает и засыпает Вайолет кучей вопросов о ее книге.

Позади меня чей-то локоть врезается мне в позвоночник.

Я шиплю сквозь зубы и поворачиваюсь...

— Я так рада, что начну здесь учиться в следующем семестре. — Глаза Куинн сверкают озорством. А ее взгляд прикован к Райдеру. Она наблюдает за ним с еще большим интересом, чем на вечеринке “Sigma Chi”.

— Правило "Никаких сестер", — жестикулирую я. — Оно все еще будет действовать, несмотря на то, что меня не будет в кампусе.

Она хмурится.

— Я не боюсь отречься от тебя.

Люку и Сиенне наконец удается оторваться от своих семей, и к нам присоединяются Джульет с Треем. Вслед за ними появляются Нокс и Дэмиен, которые оба обнимают Аврору.

Незнакомое, горько-сладкое чувство скручивается у меня в груди. Возможно, это последний раз, когда мы собрались все вместе. По крайней мере, на какое-то время.

— Кто хочет вернуться в дом и поесть пиццу? — Спрашивает Люк.

Раздается несколько одобрительных возгласов и радостных криков согласия. Вскоре мы все разъедемся по разным уголкам страны - кто на работу, кто на учебу. Сиенна и Люк будут жить вместе, Трей с Джульет, а Аврора с нами тремя.

Но мы навсегда останемся друзьями. Нельзя иметь таких товарищей по команде, как "Дьяволы", не став братьями на всю жизнь.

Аврора берет меня за руку, когда мы следуем за нашими друзьями обратно в хоккейный дом. Она улыбается мне и на языке жестов - который выучила специально для меня - говорит:

— Пойдем домой .





Эпилог





Эпилог

Аврора



Финн придерживает для меня дверь книжного магазина, и Дэмиен, следуя за мной, щиплет меня за задницу.

Я взвизгиваю и шлепаю его, но не могу сдержать улыбку. Даже на публике они отказываются вести себя прилично. Я никуда не могу взять с собой “Дьяволов”.

— Веди себя хорошо, — шепчу я. — Ради Вайолет мы должны вести себя наилучшим образом.

— Мы немного послушаем ее, — предлагает Дэмиен, — но когда она начнет читать первую главу, мы трахнем тебя у одной из этих полок.

Прежде чем я успеваю возразить, вмешивается Нокс:

— Не волнуйся. Мы вернемся к автограф-сессии.

Я закатываю глаза, когда Финн берет меня за руку с озорным блеском в глазах. Они все просто невыносимы.

Прошло четыре года, а "Дьяволы" все еще такие же сумасшедшие, какими были, когда мы только встретились.

Теперь, когда Финн окончил программу докторантуры, одевается он соответствующе. Он сменил спортивки, кроссовки и толстовки с капюшоном на рубашки и брюки. И когда он закатывает рукава до локтей, я каждый раз таю. Даже в часах, которые он начал носить, чтобы следить за своим плотным графиком, есть что-то сексуальное.

После окончания учебы, мы решили вернуться в Даймонд. Дэмиен недавно получил должность помощника тренера в команде "Дьяволы Университета Даймонд", а Нокс уже нашел место, где планирует открыть собственную физиотерапевтическую практику. В доме, который мы нашли, есть идеальное пространство для домашней студии, а одна из песен, которую я выложила в сеть на прошлой неделе, набирает сотни тысяч просмотров каждый день.

Несмотря на то, что я всегда ощущаю себя дома, когда я с “Дьяволами”, возвращение в Даймонд похоже на возвращение в место, где я выросла. В место, где я встретила своих “Дьяволов” и влюбилась. Где вся моя жизнь изменилась к лучшему. Где я наконец нашла недостающие кусочки своего пазла, которые так долго искала.

В открытом, просторном углу книжного магазина Вайолет сидит за столом, заваленным стопками ее новой книги, первой, которая была издана традиционным способом. Эта получилась еще сочнее, интригующе и сексуальнее, чем ее первая книга. Я проглотила ее за один присест. “Дьяволы” проверяли меня несколько раз в течение дня, чтобы убедиться, что я все еще жива, и обеспечивали меня питанием и едой.

Вайолет выглядит именно так, как и должна выглядеть писательница - очки для чтения сидят у нее на носу, длинные каштановые волосы ниспадают по спине, юбка почти касается пола, а на лице широкая улыбка, обращенная к ее друзьям, семье и читателям, пришедшим на автограф-мероприятие.

Уэс маячит рядом с ней, всегда бдительный и защищающий. Совсем как мои “Дьяволы”.

— Аврора! — Заметив меня, Вайолет машет мне рукой, и я бросаюсь к ней, чтобы обнять и рассыпаться в похвалах ее книгам. Она - мой новый любимый автор.

Когда я отпускаю ее, то улыбаясь смотрю на ее живот.

— Когда у тебя срок?

Она кладет руку на живот, хотя он едва заметен. Не больше, чем мой живот после переедания хлеба.

— Через пять месяцев.

— Поздравляю, Уэс, — говорю я.

Он кивает мне в знак благодарности, хотя и сохраняет серьезное выражение лица. Он настороже, как будто любой, кто слишком крепко обнимет его жену, может причинить вред ей и ребенку.

— Вы уже выбрали имя?

— Элизабет, — улыбается Вайолет. — Это было второе имя Хлои.

За годы, прошедшие с тех пор, как мы с Вайолет познакомились, я слышала историю о Хлое. И хотя я никогда не встречалась с ней, на глаза наворачиваются счастливые слезы. Какой прекрасный способ для них отдать дань уважения сестре Уэса и лучшей подруге Вайолет. Девушке, которая свела их вместе.

— Мне нравится. Элизабет понравится проводить время с тетей Авророй и ее дядями.

— Не забудь о ее тете Сиенне! — Сиенна обнимает Вайолет так крепко, что Уэс напрягается, пока она не обнимает и меня. Люк проходит мимо, пожимает руку Уэсу и нежно приобнимает Вайолет, все время поглядывая на Уэса так, словно думает, что его бывший товарищ по команде может напасть в любую секунду. — Я так соскучилась!

— Мы же виделись на прошлой неделе, — напоминаю я.

Она толкает меня в бок.

— Этого недостаточно.

— Черт. — Я хватаю ее за руку. — Это же гребаный булыжник.

— Им можно выбить глаз, — соглашается ровный женский голос за моей спиной.

Джульет и Трей одеты в привычный для себя total-black, а в руках они держат мотоциклетные шлемы. Они ничуть не изменились. Единственное отличие - одинаковые обручальные кольца у них на пальцах. Сразу после выпуска они тайком отправились в суд и поженились, не сказав никому ни слова, а сообщили об этом всем в групповом чате.

— Хочу услышать все о предложении! — Улыбается Вайолет, глядя на Люка и Сиенну.

— Это было так романтично. — Сиенна прижимает руку к груди, и хлопает ресницами, глядя на Люка, который улыбается ей сверху вниз, как будто выиграл в лотерею, и притягивает ее ближе.

— Очень романтично, — соглашается он. И обращаясь к Вайолет, он добавляет: — Тебе стоит включить это в следующую книгу.

Сиенна визжит от восторга.

— Только пусть в следующей будет больше секса, — советует Джульет.

Трей кивает.

— Хотя бы через главу.

— Согласен. — Низкий голос Дэмиена звучит у меня над ухом.

— Надо поболтать и наверстать упущенное после мероприятия, — ухмыляется Нокс. — Как на счет вечеринки в честь новоселья в нашем новом доме?

Вайолет хлопает в ладоши.

— Да! Я хочу слышать все новости! — Когда Уэс прочищает горло, видя, как читатели занимают места, она добавляет: — После того как закончу с автографами.

Мы находим свои места. Дэмиен и Нокс по бокам от меня, а Финн прямо за спиной, массирует мне плечи своими собственническими руками. Ведущий задает Вайолет вопросы о книге, пока не наступает очередь вопросов от аудитории. Вайолет полностью в своей стихии, рассказывая о своей книге читателям, и я так рада за нее.

Когда начинает формироваться очередь за автографами, “Дьяволы” ухмыляются мне и уводят в тихий уголок книжного магазина.

Финн прижимает меня к полке, и я вскрикиваю, но Дэмиен закрывает мне рот рукой, заставив меня замолчать.

Дэмиен с одной стороны, Нокс с другой, а Финн передо мной. В таком же положении мы были на вечеринке “Sigma Chi” много лет назад, когда я, наконец, отдалась им.

Я снимаю ладонь Дэмиена со своего рта.

— Нам нужно вернуться к автограф-сессии. Мы же не хотим, чтобы нас кто-нибудь застукал.

— Они точно знают, что мы делаем, — рычит Дэмиен. — Если они придут нас искать, это будет их вина.

Финн прижимает палец к моим губам и показывает жестом:

— Тихо. Не дай им себя услышать.

— Ты никуда не уйдешь, ангел, — ухмыляется Нокс. — И мы тоже.

Когда Финн опускается на колени, я улыбаюсь и перестаю протестовать. Нокс прав. Я никуда не уйду.

В конце концов, каждому дьяволу нужен свой ангел.





