Октябрь 2007 года
Близились сумерки, когда глубоко погрузившийся в свои мысли Рой Грейс повернул серую машину без опознавательных знаков на Трафальгар-стрит, гордо названную в честь великой победы в морской битве. Однако на этой убогой жалкой окраине города, где по обеим сторонам маячили мрачные, обшарпанные здания, в любое время дня и ночи кишел самый пестрый человеческий сброд, в значительной степени разбавленный наркоторговцами. Впрочем, сегодня сырая и ветреная погода не позволяла им торчать на свежем воздухе, за исключением разве что самых отчаянных. Рядом с ним в машине угрюмо молчал Гленн Брэнсон в строгом коричневом костюме в меловую полоску и в безупречном шелковом галстуке.
Необычная для служебной машины, почти новенькая «хёндэ» еще не успела провонять, как выброшенная упаковка из «Макдоналдса», застарелым гелем для волос, в ней все еще пахло свежим ароматом новой машины. Грейс повернул направо вдоль высокого ограждения с рекламными щитами строительной компании. За ним полным ходом шла реконструкция обширного и обветшалого района в центре Брайтона: два старых и практически заброшенных железнодорожных склада превращали в очередной шикарный жилой городской комплекс.
Бо́льшую часть длинного рекламного щита занимало блестящее художественное изображение замысла архитектора:
КВАРТАЛ «НОВАЯ АНГЛИЯ». ДОМА И ОФИСЫ ДЛЯ ПРЕСТИЖНОЙ ЖИЗНИ
Впрочем, по мнению Грейса, все это мало чем отличалось от других современных комплексов в любом городе, через который ему приходилось проезжать. Сплошное стекло и открытые стальные балки, дворики с аккуратными кустиками и деревьями и ни одного грабителя. Когда-нибудь вся Англия будет выглядеть одинаково, и не поймешь, где ты находишься.
«Да тебе-то какая разница! – вдруг удивленно подумал он. – Неужели в свои тридцать девять лет я успел превратиться в старого пердуна? Неужели мне действительно хочется, чтобы любимый город со всеми его изъянами застыл во времени?»
Однако в данный момент Грейса волновало нечто более важное, чем политика Департамента планирования Брайтон-энд-Хова. И даже более важное, чем человеческие останки, которые они едут осматривать. То, что сильно угнетало его.
Кассиан Пью.
В понедельник Кассиан Пью, долго оправлявшийся после автомобильной аварии и нескольких неудачных выходов на работу, займет в Главном управлении уголовного розыска ту же должность, что и сам Грейс. Причем с одним большим преимуществом: детектив-суперинтендант Кассиан Пью был любимчиком Элисон Воспер, помощника главного констебля, тогда как он, Грейс, был для нее béte noire[3].
И хотя в последние месяцы он добился крупных успехов, Рой Грейс понимал, что всего один, даже незначительный промах отделяет его от перевода из полиции Суссекса куда-нибудь к черту на кулички. А ему очень уж не хотелось расставаться с Брайтон-энд-Ховом. Или, что еще важнее, с любимой Клио.
На его взгляд, Кассиан Пью принадлежал к породе тех высокомерных мужчин, которые внешне обычно бывают невероятно хороши собой, причем прекрасно отдают себе в этом отчет. У него были золотистые волосы, ангельские голубые глаза, стойкий загар и голос, такой же вкрадчивый, как бормашина дантиста. Амбициозный и самодовольный, излучающий естественную властность, он вел себя так, словно он главный, даже если это не соответствовало действительности.
Рой впервые столкнулся с ним как раз по этому поводу, когда пару лет назад во время съезда Лейбористской партии служба столичной полиции отправила в помощь полиции Брайтона подкрепление. Полный нелепого высокомерия, Пью, тогда еще просто детектив-инспектор, арестовал двух информаторов Роя, которых тот тщательно обрабатывал в течение многих лет, а потом наотрез отказался снять с них обвинения. Рой пришел в ярость, когда доложил об этом начальству, а Элисон Воспер встала на сторону Пью.
И что, черт побери, она нашла в этом человеке, Рой понятия не имел, разве что, как он иногда мрачно подозревал, у Пью с Элисон был роман, сколь бы невероятным это ему ни казалось. Поспешность, с которой помощница главного констебля перевела Пью из столичной полиции и повысила его в должности, фактически разделив обязанности Грейса, хотя он, вообще-то, вполне мог справляться со всем самостоятельно, попахивала каким-то тайным умыслом.
С тех пор как они покинули Суссекс-хаус, штаб-квартиру Главного управления уголовного розыска, Гленн Брэнсон, обычно раздражающе болтливый, не проронил ни слова. Возможно, он и вправду разозлился на Грейса за то, что в пятницу вечером его сорвали с места, не дали провести время в кругу семьи. А может, потому, что Рой не предложил ему сесть за руль. И вдруг детектив-сержант нарушил молчание:
– Ты смотрел фильм «Полуночная жара»?
– Не помню, – ответил Грейс. – Нет, кажется, не смотрел. А что?
– Там рассказывается про одного полицейского-расиста из южных штатов Америки.
– И что? – (Брэнсон пожал плечами.) – Я что, по-твоему, расист?
– Ты испортил мне выходные. Почему именно мне, а не кому-нибудь другому?
– Потому что я всегда выбираю в напарники черных мужчин.
– Вот и Ари тоже так думает.
– Ты это серьезно?
Пару месяцев назад, когда жена выгнала Гленна из дома, Рой приютил его у себя. Всего через несколько дней жизни бок о бок их прекрасной дружбе едва не пришел конец. Теперь Гленн снова вернулся к жене.
– Серьезно.
– Думаю, у Ари проблема.
– Первый кадр на мосту просто потрясающий. Это один из самых длинных кадров в истории кино.
– Отлично! Как-нибудь обязательно посмотрю. Послушай, дружище, твоей Ари давно уже надо спуститься на землю.
Гленн протянул ему жвачку. Грейс взял, пожевал, и вкус мяты мгновенно взбодрил его.
– Тебе действительно нужно было тащить именно меня сегодня вечером? – спросил Гленн. – Мог бы взять кого-нибудь другого.
Они миновали перекресток, и Грейс увидел потрепанного мужчину в спортивном костюме, который разговаривал с парнем в толстовке. Оба то и дело воровато оглядывались. Наметанным глазом он сразу понял, что происходит. Местный наркоторговец обслуживает клиента.
– Я думал, у вас с Ари все наладилось.
– Я тоже так думал. Купил эту чертову лошадь! А теперь выясняется, что это не та лошадь, которую она хотела.
Наконец сквозь ветровое стекло, по которому глухо шуршали дворники, Грейс разглядел у въезда на стройплощадку скопление землеройных машин, полицейский автомобиль, сине-белую ленту, ограждающую место преступления, а также промокшего до нитки констебля в желтой светоотражающей куртке, который с недовольным видом держал в руках завернутый в пластик планшет. Это зрелище Грейса порадовало: по крайней мере, сегодняшние полицейские в форме усвоили, что́ нужно делать, чтобы оградить место, где они работают.
Он остановился прямо перед полицейской машиной и повернулся к Гленну:
– У тебя ведь не за горами комиссия, где будут рассматривать вопрос о твоем повышении в инспекторы, верно?
– Ну да, – пожал плечами детектив-сержант.
– Возможно, как раз это расследование даст тебе много такого, о чем можно будет поговорить во время собеседования. Фактор заинтересованности.
– Расскажи об этом Ари.
Грейс обнял друга за плечи. Он любил этого парня, одного из самых смышленых оперативников, с которыми ему приходилось работать. Гленн обладал всеми качествами, чтобы сделать в полиции неплохую карьеру, только для этого придется изрядно потрудиться. А вот эта цена многих не очень устраивала. Ненормированный рабочий день полицейского разрушил множество браков. А те полицейские, кто ухитрялся выживать лучше других, состояли в браке с коллегами-полицейскими, или с медсестрами, или с представительницами других профессий, где вызовы на работу в неурочное время были обычным делом.
– Я выбрал тебя, поскольку лучшего специалиста, чем ты, рядом с собой не вижу. Но я тебя не заставляю. Хочешь – отправляйся домой, хочешь – оставайся. Решай сам.
– Ладно, старик… Ну пойду я домой, а дальше что? А завтра снова надену форму и отправлюсь на Дьюкс-Маунд отлавливать геев за непристойное поведение. Я все правильно понял?
– Более или менее.
Грейс вышел из машины. Брэнсон последовал за ним. Пригибаясь от дождя и завывающего ветра, они переоделись в белые комбинезоны, натянули высокие резиновые сапоги и, очень похожие на пару сперматозоидов, подошли к охраняющему место преступления констеблю.
– Вам понадобятся фонарики, – сказал констебль.
Грейс достал свой фонарик, пару раз щелкнул кнопкой, включив и выключив его. Брэнсон сделал то же самое. Второй констебль, также в ярко-желтой куртке, в гаснущем свете дня повел их за собой по обширной территории стройплощадки. Сапоги хлюпали по липкой, изрытой колесами тяжелых грузовиков грязи.
Они прошли мимо высокого крана, неработающего экскаватора и штабелей строительных материалов, укрытых хлопающими от ветра листами полиэтилена. Перед ними круто поднималась разрушающаяся викторианская стена из красного кирпича, ограждавшая фундамент вагонного депо. В темноте за ней виднелось оранжевое зарево городских огней. С грохотом оторвался щит ограждения, где-то звякали друг о друга куски металла.
Грейс внимательно осматривал почву под ногами. Перед ним торчали сваи фундамента. Вся земля кругом была изрыта тяжелыми экскаваторами, работавшими здесь, должно быть, уже не один месяц. Если и искать какие-то улики, то только внутри тоннеля ливневой канализации; все, что могло быть вне его, давно исчезло.
Констебль остановился и указал туда, где футах в двадцати внизу как раз проходил откопанный ливневый водосток. Грейс внимательно вгляделся в нечто похожее на частично погрузившегося в землю доисторического змея, в спине которого виднелась проломленная, с неровными краями дыра. Спина этого змея была сложена из разнокалиберных кирпичей, настолько старых, что они почти полностью обесцветились. Перед ними предстал полузатопленный, местами выступающий из грязи тоннель.
Дренажный коллектор проходил под давно заброшенной железнодорожной веткой Брайтон – Кемптаун.
– Никто и знать не знал, что он там проложен, – сказал констебль. – Сегодня экскаватор стал было копать, вот и пробил его ковшом.
Пытаясь преодолеть свой обычный страх перед высотой, пусть даже относительно небольшой, Рой Грейс немного постоял, потом набрал полные легкие воздуха и по крутому и скользкому склону зашагал вниз, а когда целым и невредимым добрался до дна, с облегчением сделал резкий выдох. Неожиданно для него тело гигантского змея оказалось намного крупнее, чем он ожидал: оно и выступало из земли гораздо больше, чем виделось сверху. Перед ним открылся округлый свод змеиного чрева, высота которого, по его прикидке, составляла не менее семи футов. В самом чреве было темно, как в пещере.
Включив фонарик, он направился прямо туда; Брэнсон и констебль двинулись за ним следом. Едва Грейс вошел в тоннель, как сразу же вокруг него заплясали тени. Он пригнулся и сморщился: в нос ударила густая, затхлая вонь застарелой сырости. Свод здесь был выше, чем казалось снаружи; ощущение было такое, будто находишься в древнем немощеном тоннеле.
– Прямо как в фильме «Третий человек», – вдруг сказал Гленн Брэнсон. – Смотрел? Он есть у тебя дома.
– Тот, что с Орсоном Уэллсом и Джозефом Коттеном? – спросил Грейс.
– Ну да, у тебя хорошая память! Когда попадаю в канализацию, всегда вспоминаю этот фильм.
Грейс направил мощный луч фонаря вправо. Темно. Мерцающие лужи воды. Древняя кирпичная кладка. Он посветил лучом влево. И тут же отпрыгнул.
– Черт побери! – крикнул Гленн Брэнсон, и его голос эхом разнесся вокруг.
Хотя Грейс и ожидал этого, то, что он увидел в нескольких ярдах от себя, все-таки здорово его напугало. Прислонившийся к стене скелет, частично занесенный илом. Казалось, он просто отдыхает там, поджидая его. Местами на голове еще сохранились длинные пряди волос, но в остальном это были голые кости, обглоданные или начисто сгнившие, с несколькими крошечными участками высохшей кожи.
Стараясь не поскользнуться, Грейс прошлепал по грязи к скелету. Впереди мелькнули две красные точки и тут же исчезли. Крыса. Он снова направил луч на череп, чья жуткая бессмысленная ухмылка заставила Грейса похолодеть.
А может, что-то еще было в этом скелете?
Волосы. И хотя блеск давно исчез, они были той же длины и того же пшеничного оттенка, что и волосы его давно исчезнувшей жены Сэнди.
Пытаясь прогнать эту мысль, Грейс повернулся к констеблю:
– Вы осмотрели весь тоннель, до конца?
– Нет, сэр, я подумал, что мы должны подождать эксперта-криминалиста.
– Ну хорошо.
Грейс почувствовал облегчение, радуясь, что у молодого человека хватило ума не рисковать и не уничтожать улики, которые еще могли здесь остаться. И только потом осознал, что у него дрожат руки. Он снова направил луч на череп.
На пряди волос.
Чуть больше девяти лет назад, в тот день, когда ему исполнилось тридцать, Сэнди, его обожаемая жена, исчезла. И с тех пор он искал ее. И днем и ночью он только и гадал, что с ней случилось. Может, ее похитили и держат где-то в заточении? Сбежала с тайным любовником? Убита? Покончила с собой? Жива она или мертва? Он даже обращался к медиумам, ясновидящим и всем прочим экстрасенсам, которых мог найти.
Совсем недавно Грейс летал в Мюнхен, где, возможно, ее видели. Это имело некоторый смысл, поскольку неподалеку от Мюнхена жили ее родственники по материнской линии. Но никто из них ничего о ней не слышал, и все его расспросы, как и всегда, не дали никаких результатов. Каждый раз, сталкиваясь с делом о неопознанной мертвой женщине примерно того же возраста, что и Сэнди, Рой задавался вопросом: а вдруг это она?
Вот и сейчас скелет, закопанный в тоннеле ливневой канализации в городе, где Грейс родился, вырос и влюбился, словно насмехается над ним, словно хочет сказать: «Долго же ты сюда добирался!»