1


— Где ты? — выдаю сквозь зубы.

Ослабляю узел галстука.

— Лучше тебе самой вернуться, Маша, — продолжаю. — Быстрее ко мне прийти.

По ходу совсем дурею. Уже сам с собой говорю, пока в тачке еду.

Два месяца прошло, как моя женщина исчезла. Дохера времени. Но я до боли отчетливо помню, как стоял посреди пустой квартиры, сжимая обручальное кольцо, которое купил в тот самый день, когда она пропала.

Вещи не взяла. Все оставила. Ноут, телефон. В чем пошла в тот день на работу, в том и сбежала от меня.

Конечно, я не сразу понял, что это побег. Даже мысли такой не промелькнуло. Был уверен, что похищение. Врагов у меня хватало. Но кто мог быть настолько отбитым, чтобы мою женщину похитить? Не представлял.

Она вышла из больницы в середине рабочего дня. Уехала на такси. Больше никакой информации. Будто сквозь землю провалилась. Нигде нет. Мои люди перевернули весь город — ничего. Глухо, никакого следа нет.

Версию похищения прорабатывали первые сутки.

А потом я додумался поехать к ее отцу. Бывшему прокурору. И вот там, в разговоре один на один дошел до правды.

Смирнов не был удивлен тем, что Маша пропала. Ни тени тревоги, ни единого намека на страх.

— Хорошо, что так, — сказал мне прямо. — Правильно она сделала, что уехала. Будущего у вас нет.

Чего, блять?

Но мне было не до пустого трепа.

— Куда уехала?

— Не знаю.

Он действительно не знал. Это тоже читалось сходу.

Но его тотальное спокойствие показывало, что Смирнов уверен, его дочь в порядке. И где бы она сейчас не была, там ей гораздо лучше, чем со мной. Что-то она ему передала. Может звонила на пару секунд, чтобы нельзя было определить, откуда вызов.

Хер разберет, как я сдержался в тот день и не врезал ему. Кулаки аж саднило от потребности выплеснуть ярость. Но я сделал это позже. На спарринге. Ну как-то не по понятиям бить своего будущего тестя.

Свадьба у нас будет. В этом я уверен. Надо только найти невесту. Вернуть. И наказать. Ох как я ее буду наказывать. Долго, жарко, со вкусом. Задницу ее наконец распечатаю. Давно нарывалась. Получит сходу. Увижу — сразу раком загну. Без всех этих блядских разговоров.

Говорить у нас всегда хуево получалось. Другое дело — трахаться. Здесь проблемы никогда не было.

Обрываю мысли про секс. От вынужденного воздержания меня дико кроет. Все из-за этой сучки. Повело пиздец. Раньше бы я даже не задумался. Трахнул бы любую девку, напряг выплеснул и выдохнул. Теперь же никого другого не хочу. Только она мне нужна. Плавит жесть как. Утром бешеный стояк. Никакая дрочка не спасает. Ледяной душ тоже мимо. Тренировки в зале слегка переключают. Пока железо тягаю, в башке немного светлеет. Но стоит закончить, как опять накрывает. И так по кругу.

Сейчас еду на бизнес-форум. Мне надо там хотя бы быстро отметиться. Потом можно свалить и заняться делом.

Запрещаю себе думать про Машу. Не то место. Однако чем бы я не занимался, что бы не делал, мысли про нее в башке прокручиваются нон-стоп. Фоновый режим, бля.

Прохожу в зал. Приветствую знакомых. А сам минуты считаю, когда уже можно уйти. Здесь впустую трачу время. Чую, мне пора работу в офисе на паузу поставить. Лично заняться поисками.

Оборачиваюсь. И чую — что-то не то.

Застываю.

Огнев. Рядом с ним брюнетка. Стоит спиной ко мне, но рост, фигура, длинные темные волосы — все это не оставляет ни тени сомнений.

Охренеть.

А ведь в кабинете Маши нашли его визитку. Она могла ему позвонить, обратиться за помощью.

И что, теперь они оба здесь? Так нагло зажимаются посреди зала, битком забитого людьми. Прямо передо мной.

Огнев усмехается.

А в следующий момент его рука накрывает ее задницу и сжимает.

Тут меня и взрывает. Не думаю. Бросаюсь вперед. Туда, к ним. Расталкивая всех, кто на пути. Врезаю Огневу в челюсть.

Маша кричит.

Маша?..

+++

Друзья, обязательно добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять. Большая просьба поставить на книгу лайк (звездочка в приложении или кнопка "мне нравится") - это очень приятно и очень сильно вдохновляет:)





2


Первый удар только распыляет ярость внутри. Мне мало врезать ему только один раз. Особенно теперь.

Этого уебка нужно раскатать. Так, чтобы сучара больше не поднялся. Он давно нарывался. Задолго до встречи с Машей. Но это, блять, последняя капля.

Надо же, как все гладко складывается.

Я был в курсе, что Огнев замешан. Его карта в ее кабинете всего лишь деталь. Легко сопоставить другие факты.

Сама бы она от меня не скрылась. Помогли. А в этом городе не так много людей, готовых перейти мне дорогу.

Короче, без Огнева не обошлось.

Было бесполезно ехать к нему, спрашивать прямо. Однако теперь этот урод настолько обнаглел, что вышел на этот гребаный бизнес- форум вместе с моей женщиной.

Они что, трахаются?

Ответ очевиден.

В мозгу коротит, когда картина складывается — аж искрит. И я успеваю нанести Огневу еще пару ударов. А потом он врезает в ответ.

Неплохо прикладывает. Мощно.

Но это меня нихуя не тормозит. Злоба душит. Ярость через край. Его наглое ебало не различаю. Другой кадр перед глазами.

Чужая рука на заднице моей Маши.

Убью тварь.

Ему конец.

Сначала с ним разберусь. Потом — с ней. Это будет уже не здесь.

Жажда крови поднимается внутри. Темная, дикая. Даже не помню, когда еще меня настолько сильно накрывало. Багровая пелена плывет перед глазами.

Огнев не уступает. Защиту держит. Атакует. И этим еще сильнее разгоняет переполняющий меня изнутри гнев.

Только отвести душу не дают.

Охрана вмешивается. Слишком быстро. Оттаскивают нас в разные стороны. Обрывают все.

— Прекратите, это недопустимо, — пиздит рядом какой-то старый хрен, вертит башкой то в мою сторону, то в сторону Огнева.

Тот сплевывает кровь.

— Охуел? — спрашивает, взглядом меня буравит.

— Это ты охуел, — цежу сквозь зубы.

Баба рядом пищит. Бесит, блять. На автомате веду головой и…

— Рома, да что же это, — лопочет, бросаясь к Огневу.

Стоп.

Больше никакой брюнетки рядом нет. Только эта. Длинные темные волосы. Платье. Это ее Огнев лапал несколько минут назад.

Как я мог левую девку за мою Машу принять?

Сейчас вижу ее лицо и сам от себя охреневаю. Зависаю. Перевариваю. Ну со спины не особо разбирал. Всплеск ярости сделал свое дело. Теперь-то понимаю, что на трезвую бы не перепутал. И рост другой, и фигура.

Моя Маша совсем другая. А эта его — ну только волосы темные. Да и то цвет же совсем другой.

Ошибся.

Ну и похер.

То, что сейчас обознался, не отменяет того, что этот уебок Маше уехать помог. Она где-то скрывается. Благодаря ему.

Он тогда не просто так к ней в клинику приходил. Круги наматывал вокруг. Хорошо ей по ушам поездил, голову задурил — и вот результат.

— Мало я тебе врезал, — говорю. — Крыса. За спиной все.

Не заходит Огневу, когда ему правду в лицо озвучивают. Дергается. Охранников отбрасывает.

Те сами виноваты. Расслабились.

Тоже моментом пользуюсь. Вырываюсь. Навстречу бросаюсь.

Нас не успевают остановить.

Вцепляемся друг другу в глотку. Он меня держит. Я — его.

— Тебе за такие предъявы башку оторвать, — выдает Огнев.

— Правда режет? — скалюсь. — Сам знаешь, что сделал.

— Знаю, — бросает. — Все сделал правильно.

По краю идет.

— Ты совсем себя не контролируешь, — продолжает гад. — Я бы ей опять помог. Нормальная женщина рядом с таким уродом не выдержит.

— А ты у нас, блять, святой. Только и трешься рядом. На чужое слюной капаешь.

— Она не твоя.

Удавлю паскуду.

Дохера слов потратил — без толку.

— Господа, хватит!

Снова влазит старикан. И еще больше охраны. Нас разводят в разные стороны. Но я взглядом Огневу даю понять, что доберусь до него. Скоро.

Уебок даже не отрицает ничего.

Ну ладно. Значит, он меня к Маше и приведет. Либо по-хорошему. Либо как получится. Заебался ждать, искать. Только время теряю. Меня уже так кроет, что в первой попавшейся девке вижу ее.

Дурею.

Нет больше никакого терпения. Пиздец ей обеспечен, когда найду. Она у меня одной только вскрытой задницей не отделается.





3


— Почему ты никогда не фотографируешься с нами? — спрашивает Эмма, внимательно изучая меня, а после насмешливо прибавляет: — Как будто скрываешься от кого-то.

Последняя фраза заставляет мое сердце пропустить удар.

Если бы она знала, насколько близка к правде.

А вдруг знает?

Может, у меня слишком сильно разыгралась паранойя. Но всю прошедшую неделю я словно на иголках. Тревожно на душе.

Конечно, стараюсь не подавать виду, будто что-то не так. Слегка пожимаю плечами, спокойно встречая ее взгляд:

— Мне просто не нравится, как я получаюсь, — говорю.

— Ой ладно, — отмахивается. — Будто не знаешь, что на тебя все мужики в отделении слюни пускают. Особенно наш Игорек.

— Не думаю, что Игорь Викторович…

— Но ты с ним поосторожнее, — обрывает, понизив голос. — Ну я тебе говорила. К нему иногда такие типы приезжают. Наш главный это все прикрывает. Никуда не сообщаем ни про огнестрел, ни про ножевые.

Эмма — главная сплетница в клинике. Потому мне бы не хотелось привлекать никакого внимания. Чем меньше она знает, тем лучше.

Иногда возникает чувство, что Эмма меня в чем-то подозревает или о чем-то догадывается. Язык у нее будто помело.

На прошлой неделе был корпоратив. Она мне такого успела наплести, что до сих пор отойти не могу.

Сейчас опять отмечаем — день рождения главного. И я чувствую себя между двух огней. С одной стороны Эмма, которой только дай повод что-нибудь обсудить. С другой — «Игорек», который от меня глаз не отводит, опрокидывая очередную стопку. Ему же завтра оперировать. У него дежурство. Но не похоже, будто он сильно волнуется об этом.

Конечно, я не хочу попасть в кадр. Сейчас достаточно одного случайного фото в соц-сети. Есть всякие программы распознавания лиц. И мне совсем не хочется рисковать.

Медведь не должен меня найти.

Наверное, было не слишком разумно устраиваться в больницу, но я не представляла, где еще смогу работать.

Быть хирургом пока не светит. Это слишком на виду. Но меня радует и вакансия медсестры. Да, совсем другая специфика, иногда накатывают противоречивые эмоции. Хочется быть оперирующим хирургом, и часть меня осознает, что тут теряю время впустую. Однако все равно стараюсь себя настроить — период такой, пройдет.

У меня новые документы. От прошлой жизни осталось лишь имя. Фамилия другая, диплом тоже.

Я могу звонить родным. Редко, в самых исключительных случаях, и то на короткое время. До тридцати секунд.

Я пропустила свадьбу своей сестры. От этого щемит внутри. Но выбора у меня не было. Возвращаясь обратно, анализируя ситуацию, понимаю, что Медведь бы не отпустил. Стало бы только хуже. Он бы не слушал меня. Почти уверена, что мог бы и под замок посадить. Если бы попыталась уйти по-хорошему, не разрешил бы. А иначе — как бы я жила?

Надеюсь, через несколько месяцев все успокоится. Ну или через год. Не будет же он вечно меня искать. Однако в ближайшее время показываться нельзя.

Человек Огнева помог скрыться. Отвез на другой конец страны. Теперь я живу в довольно крупном городе. Здесь легко потеряться. И вряд ли Медведь поймет, где искать. Раньше тут никогда не была. Знакомых здесь нет. Наверное, и не приехала бы, если бы не вынудили обстоятельства.

Устроилась работать в клинику. Первое время все было спокойно. А потом благодаря длинному языку Эммы выяснились пугающие факты.

Прямо дежавю накрывает.

Больница государственная. Но это не мешает главврачу помогать бандитам, которые попадают сюда после разборок. Так и у нас бывало.

Я и сама кое-что здесь иногда замечала. Не была уверена, потому что меня к таким операциям не подключали. В таких случаях вызывали более опытных сотрудников. Например, ассистировала та же Эмма, которая много лет тут работает. А операции проводил Игорь. Другого хирурга не звали.

На прошлом корпоративе Эмма разговорилась слишком сильно. Жаловалась, что Игорь ей совсем мало денег дает, а риски высокие.

Мне этой ее откровенности совсем не хотелось. Теперь остается надеяться, она сама не помнит, как много наболтала.

Вопрос про фото неприятно царапнул.

Но еще сильнее тревожит внимание Игоря, который продолжает сейчас надираться и глаз от меня не отводит.

Этот тип связан с бандитами. А любые бандиты — потенциальная опасность того, что у них будет выход на Медведя.

Если от Игоря смогу отделаться, то как быть с тем, что сама эта клиника плотно связана с разными темными делами?

Напрягает уже сам факт тесной связи с криминалом.

От этого бежала. И опять словно бы на грани.

Возможно, мне стоит по-тихому уволиться. Но для такого маневра надо бы найти другую работу. Мои финансовые возможности ограничены. Не хочу жить на деньги Огнева. Он мне достаточно помог.

— Извини, Эмма, — говорю, глядя на экран мобильного. — За мной приехали. Пойду.

— Так рано? У тебя что, ревнивый парень?

— Вроде того, — уклончиво.

На самом деле, меня ждет такси, но думаю, пусть идут сплетни насчет того, что я с кем-то встречаюсь.

Игорь увязывается за мной.

— Маш, давай подвезу, — с трудом голос тянет.

Куда ему за руль в таком состоянии?

— Спасибо, не нужно. Меня ждут.

Он хмурится. Похоже, переваривает мой ответ. А я торопливо прощаясь, сворачиваю в коридор.

Ну все. Надеюсь, хотя бы этот вопрос закрыт.

Однако на следующий день меня ждет то, что подтверждает самые худшие тревоги.

+++

как думаете, что ждет Машу?)





4


Ночное дежурство начинается с новостей.

— Игорь Викторович заболел, — говорит мне медсестра, вместо которой заступаю. — Пришлось вызывать Истомину. Она такую истерику закатила. Говорит, что ее в клинике травят. Постоянно ночные дают. Самых тяжелых пациентов. Как будто главврач ее выжить отсюда хочет. Представляешь?

— Угу, — отвечаю механически.

На самом деле мысли далеко.

Хорошо бы перенести смены так, чтобы я выходила в паре с Истоминой, а не с Игорем. Возможно, сейчас как раз эта возможность подвернется?

Вряд ли Игорь действительно заболел. Скорее сказываются последствия вчерашних возлияний.

— Главный так на нее орал, — замечаю, как закатывает глаза.

— Она согласилась выйти? — уточняю.

— Конечно, он ей быстро мозги на место вправил. А то нашлась фифа, — фыркает. — Без того все серьезные операции на Игоре. Так она еще и подменить его не готова.

Бросаю что-то нейтральное, стараясь перевести тему. Но моя знакомая под таким впечатлением, что отвлекаться не хочет.

— О чем переживать? Сейчас тяжелых пациентов нет. Вот ты мне скажи, ну чего она боится?

— По скорой кого угодно могут привезти.

— Ой ладно, — отмахивается. — Все будет тихо.

И тут уже у меня мелькает нехорошее предчувствие. Ну нельзя такое говорить. Как и желать «спокойной ночи». У нас в отделении было негласное правило. Никаких «спокойных ночей», потому что стоит только это сказать — и точно будет тяжелый пациент.

— Подумаешь, поспать в отделении ей лень, — продолжает возмущаться.

Ничего не говорю. Здесь я не устанавливаю свои правила. Просто играю роль винтика в большой системе. И чем меньше ко мне внимания, тем лучше.

Поначалу все идет ровно. Истомина, конечно, сильно недовольна. Она ни с кем из медсестер не общается, но по ее лицу все видно. Хмурая. Взвинченная.

— Хорошо ее главный протащил, — тихо замечает Эмма. — А то она мне недавно лекцию читала. Прикинь? Начала рассказывать сколько и где она училась, прежде чем стать хирургом. Какой у нее опыт. Ой, писюха.

Посмеивается.

Я лишь неопределенно качаю головой. Поддерживать эти обсуждения не хочу. Отношения с коллективом у Истоминой складываются не слишком удачно. Во многом она сама виновата. Это можно было бы выправить. Но кто я такая, чтобы давать ей советы?

Время уже за полночь.

Ложусь немного подремать. Голова гудит, потому что в последнее время много тревожных мыслей. С одной стороны вся на нерве, с другой — меня постоянно клонит в сон. Крепкий чай не помогает.

Дурацкое состояние.

Слышатся торопливые шаги в коридоре. Резко открывается дверь, заставляя меня тут же подняться.

— Маша, идем, ты срочно нужна, — говорит Эмма.

Никогда не видела ее такой… перепуганной?

— Кого-то тяжелого привезли? — спрашиваю, поднимаясь и на автомате поправляя халат. — На скорой?

— Не по скорой. Идем, пожалуйста.

Дурное чувство накрывает с новой силой. Выходим в коридор — нам навстречу бросается Истомина. Она выглядит еще более испуганной, чем Эмма.

— Звоните Игорю, — бросает нервно. — Я… я этим заниматься не буду.

— В смысле — не будешь? — резко выдает Эмма.

— Не буду! — вскрикивает Истомина. — Игорь все сделает. Вы сами знаете, он такие операции проводит. А я… я не стану, ясно? Все. Ему звоните.

— Звонила уже, — бросает Эмма. — Игорь блюет дальше, чем видит. Какая нахрен операция?

— Значит, главный врач…

— Он давно не оперирует.

— И что?

Вижу, как кого-то везут на каталке. Поворачивают в операционную. Да, не по скорой. Там два здоровенных мужика в спортивных костюмах.

Ни дать, ни взять — «братки». Как в кино про девяностые. Даже издалека бросается в глаза то, насколько у них характерные черты.

Крупные. Бородатые. И повадки считываются механически.

Меня накрывает дежавю. Точь-в-точь как с Айдаровым. Так все начиналось в прошлый раз. А вдруг и теперь?..

Запрещаю себе истерить.

Медведь на другом конце страны. Не могло же мне настолько не повезти, чтобы кто-то из его знакомых тут оказался? Я больше не врач. Обычная медсестра. В операционной никто не станет делать съемку. Меня просто не заметят.

— Соберись, идиотка, — шипит Эмма. — Ты хирург или кто? Сейчас пойдешь и проведешь операцию. Там не огнестрел. Ножевые. Ничего критичного.

— Вы как со мной говорите? — взвивается Истомина. — Меня зовут Ольга. Для вас Ольга Павловна. И знаете, ничего я не собираюсь…

Эмма залепляет ей пощечину, нарушая всякую субординацию.

Но наверное, иначе Истомину в чувство не привести.

— Знаю, — говорит твердо. — Я знаю, кого привезли. Руслан Караев. Через час здесь будет его старший брат. Саид. До этого момента ты должна все закончить. Иначе нас тут всех…

Она не продолжает. Не дает никаких объяснений. Но по тому этого уже и не требуется.

— Ты хоть понимаешь, кто такие Караевы? Что они со всеми нами сделают, если Руслан истечет кровью? А он истечет. Пока ты сопли жуешь. Там счет пошел на минуты. Давай, дура, соберись!

Эмма встряхивает ее за плечи.

— Идем, Маша, — добавляет она, поворачиваясь ко мне.

Если «не критично», то я там не нужна. Но уже понятно, что многое тут сказано исключительно для Истоминой. Лишь бы ее отрезвить от паники.

В операционной вижу, что дело плохо. Странно, как этот парень еще жив. Да, рана всего одна, но должна быть смертельной.

Ему повезло.

Надеюсь, и нам сегодня повезет.

Про Караевых я слышала. Негласные хозяева этого региона. Бандитский клан. Если их вспоминают, то обычно шепотом.

Хуже ситуацию не придумать.

Если этот Караев погибнет на операционном столе, то вряд ли кто-то будет разбираться и выяснять, чья здесь вина. Хирурга, медсестер. Это не важно. Даже думать не хочу, чем такое может закончится.

Эмма зовет меня для страховки. Ей просто не хочется увязнуть в таком вместе с Истоминой.

— Ольга Павловна, — говорю, когда вижу, что последняя зависает, глядя на рану. — Пора начинать.

Та рассеянно кивает. Заметно, что ее пробивает испарина. Однако Истомина делает над собой усилие.

Начинаем.

Парень молодой. Крепкий. Ему лет двадцать. Может на пару лет больше. Организм, похоже, сильный. Должен восстановиться.

Однако наблюдая за действиями Истоминой, ощущаю, как напряжение внутри меня растет.

Что она делает? Какого…

Не справляется.

В один момент у Истоминой начинают дрожать руки. Она отшатывается. Вероятно, влияет картина усилившегося кровотечения.

Показатели на датчиках зашкаливают. В плохом смысле.

Ольга сбита с толку. Расшатана. Это совсем не то состояние, в котором можно вести операцию. Тем более — такую. Здесь нужно действовать четко и аккуратно. Филигранно.

— Да что ты творишь? — бросается к ней Эмма.

— Тихо! — обрываю.

Пощечины тут не помогут. Запугивание тоже. Чувствую, уже ничего не сработает, поэтому остается единственный вариант.

Забираю инструменты из дрожащих пальцев Истоминой. Почти приступаю к делу.

И в этот момент тяжелая ладонь накрывает мое запястье. Крепко сжимает. До боли.

Поднимаю взгляд.

Глаза Караева открыты. Он смотрит прямо на меня. Под той дозой анестезии, которую получил, он не может прийти в сознание.

Это срабатывает рефлекс.

— Все хорошо, — говорю уверенно, склоняюсь над ним, глядя в глаза. — Я врач.

Хватка будто бы ослабевает. Во всяком случае, в следующий момент мне удается убрать его пальцы.

Но уже потом понимаю, как прокалываюсь.

Врач.

Зачем я это сказала?

Ладно, просто метод, чтобы успокоить пациента. Можно логически все объяснить.

Дальше у наблюдающих за мной возникнет еще больше вопросов.

Но какой у меня выход? Позволить Караеву умереть на операционном столе? Истомина операцию не проведет.

Действую. Руки все помнят. Как надо делать и что. Перерыв не настолько большой. Наверное, я бы и через пару лет ничего не забыла.

Ситуация страшная. Однако на меня накатывает тотальное спокойствие. Потому что это целиком и полностью моя стихия.

Такое чувство невозможно ни с чем перепутать. Когда сам проводишь операцию. Не просто наблюдаешь или играешь роль ассистента. Не просто стоишь рядом на подхвате.

Контроль. Собранность. Это помогает, когда кровотечение снова усиливается. Говорю остальным, что делать. Сама продолжаю. Нельзя сбиваться. Никакой слабости.

Хотя пальцы немеют от напряжения. Но дрожи нет.

Состояние пациента удается стабилизировать.

Заканчиваю. Только теперь позволяю себе выдохнуть по-настоящему. Но ловлю потрясенный взгляд Истоминой на своих руках.

— Где ты этому научилась? — она не может сдержать эмоции. — Ты же обычная медсестра. Откуда?

Внимание Эммы тоже чувствую.

Неприятное ощущение сводит внутренности.

Теперь надо осторожно выкрутиться. Правда я пока не понимаю, как это можно будет сделать.

К счастью, помогает случай.

Раздается гулкий стук в дверь операционной.

— Я за братом приехал, — слышится хриплый голос по ту сторону.

— Караев, — бормочет Эмма. — Я же говорила…

Идет открывать.

Хорошо, что я в медицинской маске. Если этот Караев какой-нибудь приятель Медведя, то видеть меня ему не надо.

— Где Игорь? — спрашивает Караев.

Из мужчин здесь только анестезиолог. Небольшого роста, полноватый. На высокого Игоря он никак не тянет.

— Кто операцию делал? — мрачно продолжает Караев, обводя нас всех тяжелым взглядом. — Кто?

— Игорь Викторович заболел, — замечает Эмма. — Но у нас специалисты очень хорошие. Вот, Ольга Павловна…

— Баба? — кривится.

Не особо верит в способности женщин, судя по выражению лица.

— Все хорошо прошло, — подключается анестезиолог, видимо, почувствовав опасный момент. — Ольга отлично справилась. Не хуже Игоря. Поверьте, я же давно работаю. Вижу. Ну вы меня знаете.

Этот мрачный тип реагирует только на слова мужчины. Сейчас он слегка кивает. После впивается взглядом в лежащего на столе брата.

Наверное, только в этот момент на его жестком лице проявляются хоть какие-то человеческие эмоции.

Хорошо, что никто не говорит ему правду. Здесь мне везет. Если Караев поймет, что операцию его брату провела не просто женщина, а медсестра, то думаю, он клинику разнесет от ярости. Так что все складывается удачно — про мою роль молчат.

— Как Руслан? — обращается к анестезиологу.

— Стабилен.

Еще несколько вопросов.

Анестезиолог выходит вместе с Караевым, продолжая разговор в коридоре.

Мы остаемся в операционной.

— Зачем ты соврала? — шипит Истомина и дальше продолжает уже чуть не плача: — Если с этим Караевым что-то случится, его брат меня… да он меня зарежет. Он же психопат. Жестокий. Я слышала.

— Молчала бы, — устало бросает Эмма. — Истеричка. Машка твою шкуру спасла. Еще бы помедлили — и все. Завтра бы парня хоронили.

— Если что-то пойдет не так, я скажу, — тычет в меня пальцем Истомина. — Я ему признаюсь.

— Если что-то пойдет не так, нам всем конец, — пожимает плечами Эмма.

Утром, глядя на синяки проступившие на моем запястье, вижу в темных отметинах дурной знак.

Напрасно гоню плохие мысли. Все равно накрывает.

Немного успокаиваюсь, когда Руслан Караев приходит в себя. Чем скорее пойдет на поправку, тем лучше. Его старший брат будет доволен, как и вся их криминальная семья. Вопросов не возникнет.

Меня отправляют в его палату отнести лекарства. Застываю возле входа, когда понимаю, что Караев-старший еще не ушел.

Лучше выждать. Решаю пока не заходить. Еще и потому что разговор у них идет на повышенных тонах.

— Она моя. Тронешь ее — и ты труп.

— Против старшего брата пойдешь? Против клана?

— Против всех.

— Эта проклятая девка тебя чуть не грохнула, — цедит сквозь зубы. — Ты знаешь, как за это карают. Чего тянешь? Ждешь, когда она тебе глотку перережет?

Цепенею.

Это что же получается? Его какая-то девушка ранила? Это до какой же степени он ее довел? Что вытворял?

И следом бьет другая мысль — это какого же урода я ночью спасла?



Друзья, у меня вышла горячая новинка про Руслана Караева, там пожарище и острый контакт героев с первой главы, приглашаю вас -

— Она моя, — отрезаю. — Тронешь ее — и ты труп.

— Против брата пойдешь? — мрачнеет. — Против клана?

— Против всех.

— Она тебя чуть не грохнула, — цедит сквозь зубы. — Ты знаешь, как за это карают. Чего тянешь? Ждешь, когда она тебе глотку перережет?

Нет резона брату объяснять. Не поймет.

Она у меня тихая была. Послушная. Здесь мой косяк. Перебрал. Но я это исправлю. Она снова шелковой станет. Выбора ей не оставлю.

— Ты знаешь правила, — жестко говорит брат.

— Знаю, но это ничего не меняет.

Моя она. И не важно, хочет этого или нет.

Здесь настоящий взрыв эмоций -

Если по прямой ссылке не переходит, то можно найти на моей странице автора - Валерия Ангелос - листаем книги вниз, пока не увидите название "Одержимый"





5


Караевы продолжают говорить, а я уже не различаю их фразы. Слишком сильно кровь стучит по вискам.

Нельзя тут стоять. Посреди коридора. Возле палаты.

Но как зайти, когда они такие вещи обсуждают? Особенно если лишний раз попадаться им на глаза не хочу.

Замечаю знакомую медсестру, выходящую из палаты напротив. Иду к ней.

— Можешь, пожалуйста, подменить? — прошу. — Мне что-то нездоровится. Мигрень не отпускает.

— Конечно, давай.

Эту проблему решаю.

Дальше надо постараться сделать все так, чтобы не попасть в поле зрения ни одного из Караевых. Лучше не рисковать.

Остаток дня мне не дает покоя случайно услышанный разговор. Понимаю, что какая-то девушка в беде. И судя по всему, ничего хорошего ее не ждет.

Затапливает чувство вины. Острое ощущение несправедливости сливается с потребностью помочь.

Нельзя бездействовать. Нужно сделать хоть что-нибудь.

Только что я могу сделать? Заявить в полицию? О чем? Даже имени этой девушки не знаю. Просто сообщу, что Караевы держат кого-то в плену?

Сомнительно. Вряд ли полиция не в курсе того, чем эти типы занимаются. Но доказательств у меня нет.

Конечно, можно сказать что-нибудь про ножевое. Однако слив такой информации подставит всю клинику.

Запрещаю себе развивать любые мысли о помощи дальше. У меня самой сейчас не то положение, чтобы высовываться.

Если раньше могла действовать иначе, могла бы обратиться к отцу, попросить его задействовать связи. Сейчас у меня руки связаны.

Хотя можно что-то сказать. Во время следующего звонка. Хотя бы коротко.

Пока на этом решении останавливаюсь. Если подвернется шанс, постараюсь помочь, но осознаю, что не время геройствовать. Достаточно отличилась уже, когда провела операцию.

Руслан Караев быстро идет на поправку. Истомина радуется, что никаких проблем у нее не будет. Похоже, все совсем скоро разрешится.

Наступает очередной день, и мне выпадает пойти вместе с Истоминой в палату Караева. Она должна сделать перевязку. Моя задача ассистировать.

Убеждаюсь, что перчатки достаточно высокие, чтобы скрыть темные следы на запястье. Синяки еще не сошли. Вряд ли Караев обратит на это внимание. Но подстраховаться все равно не помешает.

Истомина делает перевязку, когда дверь палаты распахивается. Заходит Караев-старший.

— Ну что? — спрашивает. — Как брат?

— Думаю, на следующей неделе можно выписывать, — говорит Истомина, дальше начинает что-то объяснять.

— Понял, — кивает Караев. — Ладно. Ты хорошо поработала. Выбери подарок себе.

— Подарок? — с недоумением.

— Ты жизнь моего брата спасла. Будет награда, — уверенно произносит он.

Надо же, какой он добрый. Истоминой подарок за спасение жизни, а той бедной девушке, которую мерзавец довел до удара ножом, — наказание. Все четко по справедливости. По их справедливости.

— Тачку хочешь? — предлагает. — Выбери модель, цвет.

— Ой, я не знаю. Вы правда мне машину купите? — удивленно спрашивает Истомина.

— Я же сказал. Говори, какую модель хочешь, — уже с раздражением.

Наблюдаю за этим диалогом со смешанным чувствами. Из головы не идет та девушка, которая сейчас где-то заперта.

Вся в своих мыслях, даже не сразу понимаю, что говорит другой Караев.

— А ну-ка покажи свои руки.

— Простите? — не понимает Истомина.

— Руки покажи, — громче, как-то мрачно.

Веет холодом.

— Зачем? Я не…

— Показывай давай, — жестко.

Истомина снимает перчатки. А я чувствую, как желудок делает нервный кувырок. Уж слишком пристально Караев изучает ее руки.

— Саид, эта тетка тебе пиздит, — вдруг произносит он.

— Чего? — мрачнеет его и без того угрюмый брат.

— Она пиздит, что операцию делала. Там другая баба была. Помню, как ее за руку схватил. Крепко. Ты мою хватку знаешь. У нее должны были синяки остаться. А у этой все чисто. Ни следа.

Я с надеждой перевожу взгляд на Истомину.

Неужели она не сообразит? Пусть скажет про наркоз, про то, что он не должен ничего помнить. Пусть утверждает, что синяки давно сошли. Пусть хоть что-то придумает. Ну что она молчит?! И не просто молчит. Бледнеет, изменяется в лице. Еще недавно радостно выбирала машину, а теперь двух слов связать не может.

— Точно, — кивает Караев-старший. — Так ты мне соврала, значит?

— Нет, я… — Истомина выдает что-то нечленораздельное, еще сильнее закапывая себя.

И меня заодно.

В горле пересыхает.

— Да ну ее нахуй. Забей на нее, — отмахивается Руслан Караев. — Ты лучше врача найди. Ту, толковую, которая помогла мне.

— А ты ее лица не помнишь?

— Они все в масках, — усмехается. — Хер разберешь. Но я точно помню, что баба была. И руку ей сжал. Она четкая. Помню, всех там резво построила.

Меня прошибает ледяная испарина.

— Кто у вас тут еще хирург? — резко спрашивает Саид. — Ты. Игорь. Еще кто оперирует?

— Никто, — с трудом выдавливает Истомина.

— Руки проверь, — заявляет Руслан. — Так и найдем.

— Блять, ну прямо как Золушку ищем, — с насмешкой выдает его старший брат, а потом вдруг поворачивается ко мне, выразительно кивает: — Ну что ж, давай, с тебя начнем.



Друзья, удар ножом в живот Руслан Караев получил не просто так. Классная героиня, сюжет на грани. Жара! добавляйте эту острую историю в библиотеку.

книга тут -

если по прямой ссылке не переходит, заходите на мою страницу Валерия Ангелос и листайте вниз, пока не увидите книгу "ОДЕРЖИМЫЙ"





6


Стараюсь, чтобы никаких лишних эмоций на моем лице не отразилось. Однако это тяжело, когда два пристальных взгляда направлены в мою сторону.

Ворох идей проносится в голове, но я обрываю поток мыслей. Чувствую, что не стоит лукавить и юлить. Будет хуже.

Вдох-выдох. Незаметно, чтобы сбросить накопившееся напряжение. Как можно более спокойно снимаю перчатки.

Темные отметины на запястье служат красноречивым доказательством моего участия в операции.

Раненный Караев усмехается.

— Ты, — только и выдает он.

— Нашлась Золушка, — заключает его старший брат.

Мне совсем не нравится выражение в его глазах.

— Почему скрывала? — интересуется мрачно.

Истомина издает нервный звук, медленно отступая назад. К стене. А я стараюсь собраться и отвечать ровно.

— Вы так появились, — говорю. — Было видно, что женщин-врачей ни во что не ставите. Никто бы не рискнул сказать вам, что операцию вашему брату сделала обычная медсестра.

— Ну по ходу не такая уж ты и обычная, — медленно говорит Караев-старший, слегка прищуриваясь, изучая меня еще более внимательно, чем прежде. — Раз такую серьезную операцию провела.

— Выйди, — бросает его брат Истоминой.

Так выдает, что я невольно вздрагиваю. А самой Истоминой и след простывает за считанные секунды.

Караев-старший подходит ближе.

— Значит, побоялась?

— Да.

— Но такие операции тебе делать не впервой?

Сканирует меня.

— Нет, — говорю. — С такими ранами обычно в морг везут. Вашему брату очень повезло.

— Разбираешься, смотрю.

— Это моя работа.

— Не дави на нее, Саид.

— Да где же я давлю? Интересно. Откуда у нас здесь такой специалист появился. Кстати, и правда. Откуда ты?

Впечатление, будто меня действительно продавливают. Игра в хорошего и плохого полицейского. Только никого «хорошего» тут все равно нет.

Свою биографию помню хорошо. Называю деревню, где я по легенде родилась. И надеюсь, ничего подозрительного в моих глазах не мелькает.

Выражение лица Караева-старшего остается непроницаемым.

— Какую тачку хочешь? — спрашивает он.

— Спасибо, это лишнее.

Выгибает бровь.

— Я просто выполняла свою работу, — говорю. — И никакие подарки мне не нужны.

— Ты по ходу не поняла, — качает головой. — Это не вопрос был. Выбери машину… как тебя зовут?

— Мария.

Наверное, сейчас впервые жалею, что оставила настоящее имя.

— Выбирай, Мария. Это важно. Такие у нас порядки. За твою работу полагается награда.

Вспыхивает порыв объяснить, что моя работа оплачивается официально. Хватит с меня подарков. Пусть просто не трогают.

Но чувствую, что этот вариант не пройдет. Как бы любое мое пояснение этот Караев не воспринял как возражение или спор с ним. Даже не знаю, что хуже. Оба варианта сомнительные.

Всем своим видом он дает понять, что от его подарков не отказываются.

— Хорошо, — выдыхаю, кивнув. — Давайте машину.

— Ну вот, — усмехается, но глаза у него холодные. — Другое дело.

Трель мобильного телефона разрывает повисшую вокруг тишину.

Звонят Караеву-старшему. Он достает мобильный из кармана пиджака, и пользуясь этой возможностью, собираюсь выйти, но его жест не дает.

Приходится остановиться.

— Да, — отвечает он на вызов. — Говори.

С меня уже хватило подслушанных разговоров, но тут нет возможности уйти. Поэтому просто перевожу взгляд в сторону окна.

— Медведь? — резко произносит Караев. — С хера ли ему сюда ехать? Нет. Закрытая территория. Сейчас решим.

Каменею.

К сожалению, ослышаться не могла.

Медведь едет сюда?

Но не похоже, будто Караев ему рад.

Осторожно поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Убедиться. Нет, точно не рад. Заметно помрачнел. Только спокойствия это мне все равно не добавляет.





7


Караев-старший переходит на другой язык, и я едва заметно выдыхаю.

Мне совсем не хочется быть свидетелем бандитских разговоров. Как бы не тянуло узнать больше подробностей про Медведя. Но с другой стороны самое главное и так понятно. Его сюда пускать не хотят. Хорошо. Однако когда Медведя нечто такое останавливало? Скорее наоборот — подстегнет. И все, на что могу надеяться в такой ситуации, — брата Караева выпишут. Ну не в клинике же они разборки начнут. Нелогично. А с другой стороны — где я пытаюсь отыскать эту логику? Тут может быть что угодно. Не просчитать.

Кстати, о брате.

Чувствую его внимание на себе. Он заметил мою реакцию? Боюсь, на Медведя у меня точно могла быть реакция.

Наконец, разговор заканчивается.

Караев-старший убирает телефон и его тяжелый холодный взгляд снова впечатывается в мое лицо.

— Так что насчет марки машины? — спрашивает он. — Какую хочешь?

— На ваше усмотрение, — отвечаю ровно. — Я не разбираюсь.

— Но права у тебя есть.

— Есть.

— Ладно, иди, Золушка, — слегка усмехается. — Если кто-то будет тебя доставать, скажешь. Разберусь.

— Спасибо.

Спешу скорее убраться. Вроде бы пронесло. Пока что. Но это его обращение «Золушка» напрягает. Впрочем, никакого интереса к себе не считываю. Потому немного успокаиваюсь.

Истомина бросается ко мне, едва выхожу из палаты.

— Ну что? — спрашивает. — Что они говорили про меня?

— Ничего.

— Но ты там так долго была, — шипит.

— Пришлось, — говорю. — Послушайте, думаю, все будет нормально. Проблем не возникнет.

Сама с трудом в это верю. Но что еще остается?

Рядом хлопает дверь.

Показывается Караев-старший.

— Достает? — мрачно интересуется он, легким кивком указывая на Истомину.

— Нет, у нас рабочие вопросы.

— Ну смотри, — бросает и к моему облегчению его массивная фигура вскоре удаляется из виду.

Истомина опять дергается. А у меня нет сил ее успокаивать. Тут бы самой успокоиться.

Остаток смены провожу как на автопилоте. Возвращаюсь домой и понимаю, что нужно звонить Огневу.

Усаживаюсь в кресло. Некоторое время тупо смотрю перед собой. Глаза сами собой закрываются. Неумолимо клонит в сон. И даже мелькает мысль отложить звонок. Наберу завтра. А сейчас мне бы хоть час подремать.

Качаю головой, отгоняя накатившую на меня сонливость.

Это что, действие стресса? Не замечала за собой раньше.

Беру мобильный. Знаю, надо звонить сейчас.

Набираю. Гудки тянутся и тянутся. Наконец, в динамике слышится мужской голос, только это совсем не Огнев:

— Здравствуйте, Мария, — говорит. — Босс сейчас очень занят. Но вы можете оставить сообщение для него. Передам при первой же возможности. Или у вас что-то срочное?

— Срочное, — вылетает автоматически.

Мне совсем не хочется, чтобы Медведь меня тут нашел.

— Что произошло?

— Есть информация, что тот человек, от которого мне помогли скрыться, скоро будет в том городе, где живу.

Решаю обойтись без фамилий. На всякий случай.

— Понял. Мы наведем справки по этому вопросу, — следует ответ после короткой паузы. — Но вообще, существует очень низкая вероятность такого поворота. Скажем так, на той территории, где вы сейчас находитесь, ему не рады. Именно поэтому босс ее выбрал для вашей безопасности.

Подтверждается моя догадка насчет конфликта Медведя и Караевых.

— И все же он сюда собирается, — замечаю.

— Мы выясним этот вопрос, — говорит помощник Огнева. — Не волнуйтесь. В крайнем случае будет организован новый переезд.

И почему мне совсем не верится, что все так легко обойдется?



Друзья, большая просьба поставить лайк/звездочку на книгу. Это очень сильно вдохновляет меня! Спасибо вам:)





8


Удачно мне Огнев подвернулся. Вовремя. Дойдет и до него очередь. Уебку конец. Он себе смертный приговор подписал, когда решил все это устроить. Такое не прощаю.

Но сейчас главное Машу найти.

Будет он меня еще, блять, учить. Рассказывать мне моя она или нет. Охуел в край.

Стоп, все, сука, все. Нельзя отвлекаться.

Разум надо держать в холоде. Так-то понимаю, что напрямую Огнев меня к Маше не приведет. Если бы она была рядом с ним, если бы он с ней уехал, встречался, то мои люди этот след бы сразу перехватили.

Ну и не лично же Огнев таким занимался. Подключил кого-то из своих типов. Видимо, кого-то хваткого, раз дело настолько лихо обставлено.

Херня в том, что его команду уже проверили. Не раз. Каждого отследили. Но это основной состав. Есть у Огнева еще люди. Для отдельных поручений. По ходу был разовый заказ. Потому столько сложностей и ни единой нити нет.

Еду домой. Захожу в квартиру и с трудом подавляю злобу. Здесь все пропитано ею. Моей Машей. Даже спустя все прошедшие дни, месяцы ощущается ее запах. Тонкий нежный аромат, который невозможно ни с чем перепутать.

Жадно втягиваю воздух. Вроде успокаиваюсь. Штормит, жесть.

Беру планшет, усаживаюсь в кресло, открываю файлы по расследованию. Механически просматриваю один за другим. Каждый отчет, каждый гребаный снимок, видео.

Хочешь сделать хорошо — сделай сам.

Что-то здесь упустили. Должен понять, что именно. Прямо чую, как истина от меня ускользает.

Решаю вернуться к самому началу. Изучить ключевую запись. Ее собирали по фрагментам, с разных камер. Там видно, как Маша выходит из клиники, усаживается в такси.

Смотрел много раз. Еще в первые дни ее исчезновения. Моя команда все камеры вокруг обработала. Сделали полное видео из нескольких частей, с разных ракурсов.

Нихера. Ни единой зацепки.

Тачку так и не нашли. Номер, под таким углом снят, что не различить. Но тачка левая. Наверняка, потом слили. Нить бы никуда не привела.

Прокручиваю еще раз, и еще.

Тут в голове щелкает.

Жму на паузу, увеличиваю кадр. Опять отдаляю. Запускаю видео. Снова на повтор.

Ну да. Вон еще камера. На видео попала, но судя по углам обзора записей с нее нет. А если были бы, то там не то что номер, там и рожу водителя можно зафиксировать. Размыто, скорее всего. Но качество можно улучшить.

Звоню помощнику, отправляю ему скрин.

— Почему нет видео с этой камеры? — спрашиваю.

— Не смогли достать, босс.

— Не смогли? — ярость клубами поднимается внутри.

— Там ошибка была, все стерто. Есть экземпляр, но с очень плохим качеством. Мы не стали его включать…

— Качество, значит.

— Там много помех, ничего не разобрать.

— Отправляй.

— Но…

— Отправляй, блядь!

Решать еще будет, что мне смотреть, а что нет. Пиздюлей им вломлю. Но сперва хочу увидеть ту запись.

Присылают через несколько минут.

Врубаю. И сразу узнаю помехи на видео. Что качество, что характер искажений. Ну конечно, стереть запись к херам было бы слишком подозрительно. На это мои бы среагировали. Но тут вроде как придраться нельзя. Такую запись мне даже не покажут. Нет смысла. Глюк системы.

Но запись мне уже не нужна.

Я без того один к одному свожу. Знаю, кто меня наебал. Узнаю почерк. Сам же как-то заказ делал. Убил бы. Размазал голыми руками. Нельзя.

Теперь он мне, считай, родственник.

Кулаки сжимаются до хруста.

Вот это семейка теперь у меня. Повезло, блять.



Как думаете, кого подозревает Медведь?)





9


— Чем обязан? — спрашивает Осман.

Видно, что мой визит ему поперек горла. Но мне похуй.

— Дело есть, — говорю. — Обсудить надо.

Медлит. Понимает, что выставить меня за порог не выйдет. И вообще, нет такого варианта, чтобы отказать. Замечает мой настрой. Сейчас нихуя не прокатит.

— Ну идем, — кивает. — Обсудим.

Ведет меня в кабинет.

Пиздец, конечно. Кто бы мог подумать, что Тагиров жениться раньше меня? Едва из тюряги успел выйти — у него жена, ребенок. Все как надо.

Машина сестра вон какая. Умница.

А моя Маша — характер жесть.

Ладно, я же знал, с кем связывался. Этим она меня по ходу и проняла. Будто на крючок взяла.

Заходим в комнату. Замечаю, как Осман поглядывает в другую сторону коридора, прежде чем закрыть дверь. Будто ждет кого-то увидеть.

— Давай по-быстрому, — произносит. — Времени у меня в обрез. Скоро выезжать надо.

Долго я и не собирался. Мне тоже нет никакого резона енота за хер тянуть. Лучше к делу.

— Где твой брат? — выдаю сходу.

— А зачем он тебе? — хмурится.

Внимательно смотрю на Османа. Знает он или нет? Вообще, раз они братья, то не может не знать. Но с другой стороны только недавно общаться начали. И все же чую — он в курсе. По глазам это считываю. Хотя выражение лица у Османа непроницаемое. Эмоции под контролем держит.

— Пообщаться хочу, — отвечаю.

— Тамир завязал.

— И что?

— Заказы больше не берет. Женился. Остепенился. Короче, мы с ним теперь вместе работаем. Только легальный бизнес.

Хуйня.

Ну может этот, сука, Тамир и остепенился, но прежде он меня по полной наебал. Когда Машу увез. Даже не секунды не сомневаюсь, что здесь его работа. Тут, блять, никакого анализа делать не надо. Все на поверхности.

Узнаю почерк. Уж слишком характерно выглядит.

Тамир одиночка. Босса у него нет. Но часто работает в паре со своим приятелем программистом. Джокер. Тот еще уебок. Ему тоже за помощь прилетит. Однако понимаю, что за рулем гребаного такси был именно Тамир. Он куда-то отвез Машу. Точно знает место, где она сейчас живет. Поэтому именно он мне нужен сейчас в первую очередь. До его напарника дело позже дойдет.

Здесь бы иначе действовать. Так, как привык. Но меня тормозит родство с Османом. Все-таки он муж Машиной сестры. Не хочется допускать косяков. Сперва встречаюсь с Тагировым. По понятиям действую.

— Один заказ он точно взял, — говорю. — От Огнева.

Осман молчит.

— Твой брат мою женщину увез, — продолжаю. — Любого другого я бы уже за такое грохнул. Но тут — твой брат. А учитывая то, что ты на сестре моей Маши женат, то считай, родственник. Только по этой причине я решил действовать по-хорошему. Семья же.

— Понял тебя.

— Где Тамир? — спрашиваю.

— Занят он, Медведь, — отвечает Осман. — Женился недавно. Я же сказал. У него сейчас отдых. Медовый месяц. Так что ему не до разборок.

Охуенно просто. Нет, это я уже слышал. Рад за них всех. Просто сука блять от всего сердца. Смотрю, все вокруг женятся, отдыхают, в медовый месяц едут. Один я как долбоеб за своей гоняюсь.

По вине этих уебков.

— Осман, — говорю, с трудом подавляя гнев. — Вижу, нихуя ты не понял. Либо ты мне сейчас нормально говоришь, где твой брат. Либо я сам его найду. На свой манер.

— Нет, это ты по ходу не понял, Медведь, — бросает Тагиров. — Значит, как мою женщину украсть — здесь ты про семью не думал. Похер было. Ты мою Лену накануне свадьбы у меня из-под носа умыкнул. И ничего тебя тогда не тормозило. Или ты забыл?

Блядская ирония.

Ну в какой-то степени с ним согласиться можно. В малой степени. А сама ирония в том, что я как раз тогда к его брату обратился.

Тамир прямо специалист по похищениям невест.

— Не забыл, — говорю.

— Ну тогда какие вопросы? — разводит руками. — Ты меня тогда наебал. Через моего брата действовал. Ничего святого.

— Да тогда никто, блять, не знал, что он твой брат, — рявкаю. — Ни ты, ни я. Мне в этом разбираться за каким хером?

— А не надо никого наебывать, — чеканит. — Тогда и разгребать потом ничего не придется. Логично?

— Ты не сравнивай, ясно? — выдаю. — Ты тогда девчонку похитил, силой держал. Маша ко мне за помощью пришла. Про вашу женитьбу речи не шло. Частью семьи ты не был.

— А ты теперь каким боком к нашей семье? — пожимает плечами этот уебок и четко прикладывает: — Что-то я не помню, чтобы Смирнов тебя как своего зятя принимал.

— А тебе он, блять, рад.

— Рад, — спокойно, и тем еще сильнее распыляет ярость. — И кстати, глядя на то, как у тебя сейчас все складывается, не похоже, что ты с сестрой моей жены свадьбу сыграешь. Она от тебя второй раз сбегает.

— Напомнить, сколько раз твоя жена от тебя бегала? — аж подмывает ему кулаком в рожу въебать. — Заделался экспертом по отношениям. Или что? Самому-то не смешно?

— Ты меня сегодня развлек, — подъебывает меня. — Скрывать не буду. Нет, я понял, на советы тебе похуй. Даже когда стоило бы послушать. Все-таки я уже женат, а ты… твоя свадьба под большим вопросом.

Протягивает. Башкой качает.

Нет, он реально нарывается.

— Забыл, значит, — бросаю.

— Что забыл?

— Как у тебя с твоей все начиналось. И как она радовалась, когда Тамир ее забрал.

Перехватываю, как Осман на закрытую дверь смотрит. Напрягается.

— Потише, — говорит он. — Все, тормози. А то добазаримся. Не туда разговор идет. Мне проблемы не нужны.

— Ты сейчас, блять, о чем?

— О том, что мне с тобой общаться не надо, — поднимается. — Давай на выход, Медведь.

— Мало того, что ты мне сейчас нихуя не ответил, так еще и выставляешь из дома.

— У меня жена беременная. Нечего ее нервировать. Она до сих пор тебя не простила.

— Я один раз ее видел. Мы даже не говорили. Ты к чему это?

Следом за ним встаю.

— К тому, что Маша уехала, — заявляет Осман. — Из-за тебя, сучары. На свадьбе ее не было. Ты можешь представить, как Лена расстроилась? Она без того на нервах. Беременность же. Чувствительная сейчас. А тут такое — сестры на свадьбе нет.

— А надо было просто своего братца в узде держать, — цежу сквозь зубы. — И тогда бы никаких проблем не было. Мы бы вместе с Машей на свадьбу пришли.

— Ты мне что заливаешь сейчас? Моего брата хочешь крайним сделать? Надо было завязывать с блядством. Или где ты там накосячил. А Маша молодец. Как тебя еще на место ставить? Только так и нужно. Учить сразу.

— Какое нахуй блядство?

— Тебе виднее, почему она тебя бросила.

— Слушай, Осман, ты черту перешел. Сам давно таким праведным стал? Я бы тебе напомнил, — бросаю, а кулаки аж чешутся от потребности ему въебать.

— Сказал тебе — тормози. Достаточно из-за тебя огреб. Уходи, Медведь, давай и правда — по-хорошему.

Челюсти сжимаются. До скрежета.

Но я понимаю, что это все охуительно тонкий лед. Привычные рефлексы приходится обуздать. Заткнуть ярость. Загасить злобу.

Для Маши семья — это главное. Особенно сестра, приемный отец. Так что если начну разборки с Османом или с его блядским братом, то будет пиздец.

Нельзя усложнять.

Ухожу. Надо другой путь найти.



+++



Огнев сам наведет меня на след Маши.

Такой была первая мысль. Теперь возвращаюсь к этому озарению снова. А ведь об этом и стоит подумать. Не в смысле, чтобы выслеживать Огнева, наблюдать за каждым его шагом. Нет, все гораздо проще.

Надо прикинуть ход его логики. Самое тяжелое — успокоить все то, что бурлит внутри, мешая трезво анализировать ситуацию.

Огнев поручил задачу Тамиру.

Здесь я уже выяснил, что тот уезжал из города на несколько дней. Вряд ли он стал бы задерживаться дольше, чем требовалось. Торопился к своей невесте.

Значит, путь туда-обратно занял несколько дней.

Тамир должен был просто вывезти Машу. Доставить до определенной локации. Скорее всего ей выдали поддельные документы, помогли обустроиться на новом месте, но этим уже занимались другие люди.

Смотрю на карту. Прикидываю расстояние. Им пришлось ехать на машине, чтобы не засветиться в аэропорту.

На самом деле, ключевое здесь — что бы выбрал Огнев? Куда бы он спрятал Машу? Это должно быть место, куда у меня нет доступа. А таких буквально одно. И я не удивляюсь, когда расстояние между точками на карте тоже эту мою теорию подтверждает.

На другом конце страны. Закрытая для нас территория. Там мои люди даже бы не стали искать. Они прочесывали город, ближайшие окрестности. Ну понятно, что мониторили аэропорты, поезда, любые людные места.

Уебок знал, где Машу спрятать.

Но блять, меня ничто не остановит.

Чую, надо ехать туда. И чем быстрее, тем лучше.

— Ты куда собрался? — хмуро спрашивает Айдаров.

Понимаю, что по сути это не вопрос. Насчет места он уже понял. Но я и не собирался это скрывать.

— За Машей, — говорю.

— С чего ты взял, что она там? — мрачнеет.

— Методом исключения определил. Огнев хитер. Понимал, как надо действовать, чтобы я до нее не добрался. Но я доберусь.

— Нельзя туда ехать, Медведь.

— Мне похуй.

— Нельзя, блять, — жестко выдает Айдаров. — У нас есть старая договоренность. Не время нарушать.

— Самир, ты серьезно считаешь, что при таком раскладе я буду думать о каких-то договоренностях?

— Ты хочешь войну развязать?

— Мне. Похуй, — каждое слово отбиваю. — Я за своей женщиной еду.

— Это территория Караевых.

— Знаю.

— Тогда что за дичь ты творишь? Как только они узнают, что ты туда направился. А они узнают. Так вот…

— Я тебе сказал, как будет.

— Мозг вруби.

— Ты сам сильно мозг врубал? Я тебе не мешал. Даже когда ты под пули полез. Вот и ты не мешай мне.

— Отправь кого-то, — предлагает. — Пусть ее найдут по-тихому. Вернут тебе.

— Наотправлял уже. Сейчас никому такое не доверю. Маша у меня такая что любого из моих людей может оболванить. Короче, даже рисковать не буду. Ехать надо самому.

— Ты помнишь, чем все между тобой и Саидом в прошлый раз закончилось? Мы тогда с трудом это разрулили, чтобы не утопить город в крови.

— Давняя история. Сейчас у меня никаких вопросов к его клану нет. Пусть Караевы делают, что хотят. Если только это мои личные интересы не затрагивает. Если не касается Маши.

Но вероятно, что моя Маша могла как-то пересечься с Караевыми низкая. Их миры не пересекаются. Значит, все пройдет быстро и просто. Приеду, найду, заберу домой. Никто мне в этом не помешает.



Про Османа и Тамира есть завершенные однотомники, кстати они сегодня по скидке)

Осман ("Возьму тебя") -

Тамир (книга "Чеченец") -





10


— Привет, Золушка.

Оборачиваюсь.

Караев-старший гасит сигарету об урну, выбрасывает окурок и подходит ко мне. От его присутствия рядом становится неуютно. Хотя мы на улице. На крыльце клиники, где идет постоянный поток людей. Но все равно от этого человека слишком явно считывается угроза.

— Твоя тачка готова, — говорит он, давая мне ключи. — Документы внутри. Если надо что-то еще оформить, обратишься к моему помощнику. Он поможет, разберется.

— Спасибо.

Приходится взять ключи, как бы не хотела этого избежать. Отказы Караев не принимает.

— Это тебе спасибо, — говорит он. — Ты моего брата с того света вытащила. Жизнь ему спасла. Тачки мало. Подумаю, что еще можно сделать.

А вот это мне уже совсем не нравится. Надо все же провести какую-то черту. Одного подарка хватит.

— Извините, но у меня тогда могут быть проблемы на работе. Уверена, машины более чем достаточно.

— Какие проблемы? — хмурится.

— Начальство не поймет. Подарки такого уровня могут быть расценены как взятка.

— Ну с начальством я разберусь. Не волнуйся.

Его сканирующий взгляд будто лезвие скальпеля. Не по себе от того, что Караев опять общается со мной лично, тратит на это время. И даже подарок сам решил передать.

Вроде бы не чувствую от него интереса. Ничего такого не улавливаю. Но напрягает сам факт его внимания ко мне.

— Ладно, еще увидимся, — а эта его небрежно брошенная фраза взвинчивает сильнее.

Добираюсь до дома. Машину нужно припарковать во дворе. Ездить на ней не собираюсь, но надо создать видимость, что подарок я приняла. Оставлять ее возле больницы точно нельзя.

Скоро Руслана Караева выпишем. По-хорошему бы его еще неделю в клинике подержать. Как минимум. Но он сам здесь задерживаться не хочет, и никто из врачей не решится ему возражать.

Я бы его тоже выписала. Хоть сегодня. Лишь бы минимизировать любые контакты с кем-то из Караевых. Мне уже хватило с лихвой.

Прошло больше суток с момента звонка Огневу. Никто мне не перезвонил. Хотя раньше, когда у меня возник один вопрос, все решилось очень быстро. Но это было в начале переезда. В первые дни.

Сейчас Огнев занят. Не хочу его беспокоить лишний раз. Однако сердце не на месте.

Решаю сама набрать. Вызов не идет.

Странно. Что-то со связью?

Звоню Эмме. Тут сразу слышатся гудки, и я не успеваю сбросить, как она отвечает. Задаю несколько вопросов про наш график и стараюсь скорее свернуть разговор.

— Маша, здесь такое дело…

— Какое?

— Знаешь, лучше на работе поговорим.

— Хорошо, Эм. До завтра.

Опять набираю Огнева и опять вызов не проходит. Странно, что именно с этим номером так. Может и с него нельзя до меня дозвониться?

В голове мелькают нехорошие подозрения, но я стараюсь на них не фокусироваться.

Слишком сильно устала. Мне просто нужно выспаться.

На следующий день Эмма отводит в сторонку, и я не сразу понимаю, зачем, но ее слова заставляют замерзнуть изнутри.

— Между нами, — говорит, понизив голос. — Караев-старший про тебя справки наводит. У главного интересовался. А такое… ну обычно он такого не делал. Да никогда не делал, если честно. Слышала, он тебе тачку подарил. Осторожнее, Маша, ладно? Ну в смысле поздно уже осторожничать. Ты его внимание уже привлекла. Ты ведь понимаешь, что если такой как он что-то предлагает, то варианта отказать нет?

Киваю.

— В общем, твое дело. Между нами, да?

— Да. Спасибо, Эмма.

Опять прокручиваю в памяти наши встречи. Сексуального интереса от Караева не чувствую. Но кто знает, что будет, если он поймет, что я не та, за кого себя выдаю? А он, похоже, понял.

И может с номером Огнева проблемы не без причины.

Мне нужно уезжать. Сегодня, сразу после работы. Соберу самое важное и поеду в другой город. Затягивать опасно.



Девочки, приглашаю вас в мою новинку, она предала его и отправила в тюрьму, а он вышел злой и голодный, теперь будет жарко и сладко мстить -





11


Выхожу на крыльцо, собираюсь ехать домой на автобусе, когда взгляд вдруг наталкивается на черный внедорожник и двух мордоворотов.

Поздно.

Осознание обжигает до судорожной дрожи, но я еще надеюсь на ошибку или на то, что получится ускользнуть.

Машина смахивает на авто Караева. А эти типы — на его охрану. Они уже бывали в клинике. Все как на подбор — крупные, бородатые, в темных костюмах.

Пробую затеряться в толпе. Сейчас на крыльце много людей. Однако далеко уйти не получается. Дорогу мне перерезает мрачный амбал. Без бороды, но внешность у него характерная.

— Мария, прошу вас проехать с нами, — произносит он, а после выразительно добавляет: — Босс ждёт.

И последняя надежда тает. Может стоило выйти через другой вход? Хотя думаю, и это предусмотрели.

— Извините, не понимаю, — стараюсь не выдать волнения. — Куда проехать? Я домой тороплюсь. У меня дела.

— Не волнуйтесь. Это не займет много времени.

Что-то совсем ему не верю.

— Нет, я никуда не поеду.

Верзила слабо усмехается, отрицательно качает головой, давая понять, что мой отказ никто принимать не собирается.

— Вы же понимаете, что вам все равно придется проехать с нами. Можете сами пройти, сесть в машину. Или я вам помогу. Но вы поедете в любом случае.

— Куда? В его офис?

— Мария, — произносит твердо. — Не советую вам усложнять. Саид этого не любит.

Лихорадочно стараюсь что-нибудь придумать, но ни одна мысль в голову не идет. Ситуация кажется безвыходной.

Закричать? Звать на помощь?

У меня создалось впечатление, что в этом городе Караевых бояться настолько сильно, что либо внимания не придадут моей истерики, либо даже помогут их людям затолкать меня в авто насильно.

Единственный вариант — ехать. А дальше постараться сделать все, чтобы меня отпустили. Хотя сама уже не верю.

Не просто так я не смогла дозвониться до Огнева. Теперь почти не сомневаюсь, что все мои самые дурные догадки могут оказаться правдой.

— Прошу вас, следуйте за мной.

Приходится подчиниться. Сердцебиение нарастает по мере того, как мы все дальше отдаляемся от центра города. Пик наступает, когда я начинаю осознавать, куда именно меня везут.

Элитный район. Закрытый — в прямом смысле. Здесь есть блокпост, пропускают только местных. Случайная машина не проедет.

Похоже, мы приближаемся к дому Караевых.

Даже не видя этого места, можно понять, что сбежать отсюда не выйдет, глупо и пробовать. Опасно. Настраиваю себя на спокойный разговор. Получается едва ли. Мешает всколыхнувшаяся внутри паника.

И после то, что наблюдаю за стеклом авто, не играет на пользу спокойствию.

Высокий глухой забор. Охрана такая, будто здесь военный объект.

Внутри царит другая атмосфера. Роскошь, изобилие. Но ощущается это не менее давяще и тяжело, чем то, что замечаю сперва.

Машина останавливается. Меня ведут в дом, в одну из комнат на первом этаже. Взгляд непроизвольно цепляется за накрытый стол.

— Отдыхайте, можете поужинать, — сообщает мне человек Караева. — Босс еще не приехал.

Вот это «забота».

Амбал вскоре оставляет меня одну. Отмечаю, что замок он не закрывает. Но в таких условиях это не имеет смысла.

Куда мне бежать? И как?

Нет, я ни в чем не виновата, ничего не делала. Значит, меня должны отпустить. Слабо верю в такую удачу, однако истерика не спасет.

Присаживаюсь в кресло. Не знаю, сколько времени проходит, но за окном уже стемнело. И я решаю немного перекусить. Просыпается аппетит. Обычно на стрессе меня тошнит, но тут обратный эффект. Видимо, ситуация сказывается. Все-таки ничего подобного в жизни еще не было. Ну может только когда я бежала от Медведя.

Но то был Медведь.

Стоп. Про него думать не буду, а то сейчас накроет. Нервов хватает и без этой рефлексии.

Делаю несколько глотков воды, и чуть не выпускаю стакан из пальцев, когда до меня доносятся голоса.

— Нахера ты ее сюда привез, Саид? Охуел, блять?

Мой недавний пациент. Руслан Караев.

— Ко мне — нельзя, — отрезает. — Девка мутная. Документы липа. По уму нам бы ее убрать, чтобы никаких следов не осталось. Но она же тебя спасла. Это только на крайний случай.

Они приближаются, голоса звучат громче.

Караев-старший обрисовывает настолько яркие перспективы, что у меня стойкое чувство, будто отнимаются ноги, собственного пульса не ощущаю.





12


— Ты нихера сейчас на мой вопрос не ответил.

— А ты не пыли, Руслан. Тебе вон, самому подлечиться надо. Рано тебя из клиники выписали. Хорошо твоя брюхо вспорола. Прямо спец.

— Нормально все у меня. Тему не переводи.

— Вижу, как нормально. Опять вся рубашка в крови.

Шов не должен доставлять никаких проблем. Сама же делала. Помню. Истомина потом следила за пациентом. Но там ничего сложного. Не могла напутать.

Возможно, сам Караев что-то не соблюдал. Вернулся к тренировкам, хотя это запрещено. По нему заметно, что серьезно занимается спортом. Такие могут черту переходить, если слишком фанатично к своей форме относятся.

На автомате отмечаю эти детали. Хотя волноваться мне стоит совсем не про то, насколько хорошо заживает ранение, а про собственную жизнь.

Отставляю стакан с водой на стол.

Дверь открывается. Караевы заходят в комнату. Смотрю как старший опускается на диван, вальяжно разваливаясь на сиденье. Второй проходит мимо, сходу идет к окну, внимательно смотрит туда. Перевожу взгляд с одного на другого.

— Ты девушка умная, — заявляет Саид Караев. — Поняла, что к чему?

Отрицательно качаю головой.

Даже то, что у меня фальшивые документы, еще ничего не значит. Реакция такая, будто представляю угрозу, но это не так.

Только как ему доказать? Вряд ли он даст мне возможность доказывать.

— Кто ты? — спрашивает он прямо. — А, Золушка?

— Мария, — отвечаю тихо.

— Просто Мария, да? — усмехается, сканирует ледяным взглядом, по которому четко осознаю, что ему и правда ничего не стоит меня убрать, очередная пешка, которая попадет под каток. — Фамилия у тебя липа. Как и диплом. Как и твой паспорт. Еще раз спрашиваю. Кто ты?

Можно признаться, что скрываюсь от Медведя. По тому, что я слышала, ему здесь, мягко говоря, не рады. Но кто знает, что повлечет такое признание дальше?

Слишком рискованно. Интуиция подсказывает — ничего хорошего не жди. Это может сделать все еще хуже. Хотя, казалось бы, куда хуже? Я в бандитском доме. В полной власти неизвестных опасный людей. Грань давно пройдена.

— Я никак вам не мешаю и не доставлю никаких проблем, — отвечаю ровно, стараюсь не выдать эмоций. — Отпустите меня — уеду из города. Больше вы про меня не услышите.

— Так просто?

Крыть особо нечем. Бросаю взгляд на его брата, но тот больше увлечен тем, что происходит на улице. На разговор не реагирует.

— Я предлагаю договориться, — говорю, наконец.

Ничего лучше на ум не приходит.

— Как? — спрашивает Караев.

— У меня никакой информации нет. Не смогу ни навредить вам, ни…

— Я тебя отпускаю. А взамен?

Взамен мне дать нечего.

— Начни с настоящей фамилии, — прохладно произносит Караев, изучая меня исподлобья. — Будет проще.

А вот здесь сильно сомневаюсь. Стоит узнать мою настоящую фамилию, как меня и без всяких признаний моментально свяжут с Медведем. А дальше…

Меньше всего хочу оказаться в эпицентре криминальных разборок.

Хотя меня и так могут найти. Допустим, вычислить по фото. Современные технологии открывают много новых возможностей.

— Я обычная… — начинаю осторожно.

— Ты лихо орудуешь скальпелем. Судя по тому, как ты моего брата вытащила, ты никакая не медсестра. Поэтому завязывай дурить.

Молчу. Теперь возникает стойкое чувство, что сейчас любое мое слово только еще усугубит положение.

— Что за информацию ты собиралась Огневу передать? — резко выдает Караев, окончательно разбивая мои хрупкие надежды на мирное разрешение ситуации.

Ответить не могу. Ложь не вариант. Правда — тоже.

— Ну значит, пока посидишь здесь. Подумаешь. Когда надумаешь, тогда и решу, отпускать тебя или нет.

Уже понятно — не отпустит.

— Займешься лечением моего брата. У него рана уже который день кровит. Подлатаешь его.

— Нет. Я в порядке, — вдруг подключается к разговору тот, но от окна не отходит, продолжает смотреть на улицу. — Займешься девушку. У нее сейчас проблема с ногой. Осмотри. Нужно вылечить.

Тут он все же поворачивается и окидывает меня тяжелым взглядом.

— В твоих интересах, чтобы с ней все было хорошо, — заявляет мрачно.





13


Здесь удерживают не только меня. Вероятно, сейчас речь идет про ту самую девушку, которая нанесла Руслану Караеву удар ножом.

Проблема с ногой.

На это определение мой мозг автоматически подбрасывает несколько вариантов. Один хуже другого.

Мне бы хотелось верить, что какими бы подонками эти бандиты не были, у них есть хотя бы «тормоза» в отношении женщин. Но судя по тому, что тут происходит, надежды на такое практически нет.

Они переходят на свой язык, обмениваются несколькими фразами, а после Саид Караев поднимается и произносит:

— Думай, Золушка. Хорошо думай над ответом. Через несколько дней я снова приеду, и у тебя будет шанс выйти отсюда. Если все расскажешь, отпущу.

Не верю ни единому его слову. Чисто логически понимаю, что раз они враждуют с Медведем, то меня могут использовать как козырь в игре.

Либо отдадут, чтобы его задобрить. В чем я сомневаюсь. Не похоже, будто Караев-старший хочет закрыть конфликт таким путем.

Либо будут держать в плену дальше, что кажется намного более вероятным исходом.

О версиях похлеще думать не хочу. Страшно что-то такое притянуть в реальность своими тревожными мыслями.

Караевы выходят. На пороге мой бывший пациент оборачивается и заявляет:

— Я приведу девушку на осмотр. Тебе инструменты нужны? Что доставить для лечения?

— Мне нужно сначала увидеть травму. Понять, насколько все серьезно. Пока что я даже не понимаю о каком ранении идет речь.

— Скоро увидишь, — бросает хмуро, после разворачивается и выходит следом за братом.

Отголоски разговора доносятся до меня на их языке, как и прежде. Ничего непонятно.

Ждать приходится недолго. Вскоре Караев возвращается с девушкой. Она заметно прихрамывает. Это первое, что бросается мне в глаза. Но длинное платье пока мешает рассмотреть ее ногу.

Потом отмечаю другие детали.

Она совсем молоденькая. Не старше моей сестры. Ей лет восемнадцать. Ну может девятнадцать.

Сердце неприятно сжимается, потому что сходства с Леной много. Блондинка, голубые глаза, чем-то даже черты лица похожи. Нежная, очень красивая. Уже после отмечаю, что общего между ними мало, но на первый взгляд восприятие работает иначе.

Караев придерживает ее за талию, помогая присесть в кресло, и она ощутимо напрягается в этот момент. Едва он до нее дотрагивается, впечатление такое, что натягивается от напряжения, будто струной натягивается. Хотя пока они подходили, он держал ее за руку, но на это она реагировала спокойно.

— Смотри, — говорит Караев, поворачиваясь ко мне.

Подхожу к девушке. В ее глазах читается недоворение. Вся взвинченная, напряженная.

— Это врач, — заявляет Караев. — Сейчас тебя осмотрит.

Девушка молча продолжает смотреть на меня. Отмечаю, как она сильнее прислоняется к спинке кресла, будто вжимается в поисках защиты.

— Маша, — представляюсь. — А тебя как зовут?

— Не важно, — обрубает Караев.

Оборачиваюсь к нему. Мелькает мысль попросить его выйти, но я решаю воздержаться от этого. Неизвестно, как отреагирует. И к тому же, умом понимаю, что он никуда не уйдет.

Присаживаюсь перед девушкой.

— Могу я? — вопросительно смотрю на нее, указывая на юбку.

Помедлив, кивает.

Приподнимаю платье.

— Где болит? — спрашиваю.

— Здесь, — говорит тихо, начинает показывать.

Колено у нее опухшее. Синяки на ноге тоже виднеются. И на лодыжке, и выше. Осторожно ощупываю ногу. Задаю еще несколько стандартных вопросов.

На самом деле, ничего серьезного. Через несколько дней пройдет. Отечность незначительная.

Но я понимаю, что девушка преувеличивает симптомы. И когда прежде хромала, и теперь при ответах. А еще она заметно волнуется, вероятно, опасаясь, что я пойму правду и выдам ее.

— Как вы получили настолько сильный ушиб?

Глаза тут же сверкают. Она нервно взмахивает рукой, тычет пальцем в Караева, стоящего позади меня.

— Это он! — выпаливает. — Он меня так. Схватил. За ногу тащил. Да он мне чуть ногу не сломал…

— А нехер было убегать, — рявкает Караев.

Оборачиваюсь и смотрю на него.

— Что с ногой? — холодно спрашивает он.

— Сильная гематома, — отвечаю без эмоций. — Возможно, придется вскрывать, чтобы почистить.

Девушка нервно всхлипывает.

Караев мрачнеет.

— Что это значит? Вскрывать?

— Ну а вы как думаете? Что значит — вскрывать? Нужно оборудование. Стерильные условия. Делать подобную процедуру необходимо в больнице.

Гематома незначительная. Но иногда и такие могут приводить к опасным последствиям. Здесь только специалист определит наверняка.

Не думаю, что Караев разбирается.

Значит, есть шанс выбраться из этого дома. Для нас двоих.



Друзья, книга про Караева здесь -





14


— Ты же специалист, — заявляет Караев. — Мне хорошо помогла.

— Да, но кроме меня были другие специалисты. Анестезиолог, медсестра, ассистент. И главное — у нас была стерильная операционная, — отвечаю спокойно. — Дома такие условия невозможно создать.

Бросаю короткий взгляд на девушку. Она заметно напрягается после моих слов про операцию. В другой ситуации я бы ее сразу успокоила, но сейчас нельзя.

Караев мрачнеет после моих слов. И я уже готовлю новые аргументы. У меня нет иллюзий, что он легко и просто согласиться везти нас в больницу.

Даже если так, то приставит охрану. Сейчас рано об этом думать. Нужно сделать первый шаг. Выбраться за пределы их особняка, который больше смахивает на крепость.

— Будут тебе условия, — вдруг бросает Караев. — Об этом не волнуйся.

— Извините, но вы, наверное, не понимаете, — пробую аккуратно возразить.

— Нет, я все хорошо понял, — обрубает он. — Ты сделай список, что тебе надо. Оборудование, препараты. Мои люди все организуют. В доме достаточно места. И для операционной, и для чего угодно еще.

— Дело же не только в оборудовании. Нужны люди.

— Это тоже напиши, — невозмутимо. — Доставят и анестезиолога, и кого там тебе надо.

Беру паузу, чтобы подобрать слова. Чего-то такого и надо было ждать. Караева проще сделать больницу прямо тут, чем везти нас куда-то. Для него это логично.

— Извините, но я не могу так рисковать жизнью пациента. Во время операции что-нибудь может пойти не так. Никогда нельзя быть уверенным. Поэтому такие процедуры проводят в клинике, а не где попало.

— Ты же умная, хороший специалист, — мрачно заявляет Караев. — Ты свое дело знаешь.

— Дело не во мне. Не получится просто взять и оборудовать тут полноценную больницу. Это нереально.

Пытаюсь объяснить ему. Перехожу на термины, чтобы звучало более убедительно. Обосновываю важность реанимации. Но по его глазам вижу, что ничего не сработает. И говорю скорее на автомате. Умом понимаю — он не согласится. Хотя попытаться стоит.

— Вы меня слышите? — последнее вырывается, когда эмоции берут верх.

— Слышу, — кивает он. — Теперь ты меня послушай. Выезжать отсюда никто из вас не будет. Ни ты, ни она. Задача у тебя простая — вылечить девушку. С операцией или без. Заказывай все, что требуется. Тебе это доставят.

Тупик.

Ладно, придумаю что-нибудь еще.

— Операцию в таких условиях как здесь проводить нельзя, — говорю. — Попробую другие методы. Но если картина будет усугубляться.

— Давай я тебе еще проще объясню, — бросает Караев, и его челюсти жестко сходятся вместе. — Ты за эту девушку отвечаешь. Жизнью. Если с ней что-нибудь случится, тебе конец. Брата я слушать не стану. На него не надейся. Поэтому ты уж как-то постарайся сделать все так, чтобы ее нога была снова в порядке.

Глядя в ледяные безжалостные глаза этого типа, думаю про Медведя. Наверное, это слабость. Но в такой уязвимый момент я бы хотела, чтобы он оказался рядом. Первый порыв такой. А после включается разум. И я понимаю, что эта моя идея точно не вариант. Если бы Медведь помог, то потом бы меня все равно ничего хорошего не ожидало бы. Даже страшно представить в какой он сейчас ярости из-за моего побега.

— Я напишу список того, что мне необходимо, — произношу вслух.

Караев смотрит на меня выжидающе.

— Дарина, — вдруг говорит девушка. — Меня зовут Дарина.

— Очень приятно, — улыбаюсь ей. — А меня — Маша. Вы не волнуйтесь. Я сделаю все, чтобы вам помочь.

Крепко сжимаю ее ладонь. И как могу, стараюсь дать понять хотя бы глазами то, что с ее ногой все будет нормально. Но тут главное еще не вызвать настороженности у Караева. А он и так кажется, что-то подозревает.

— Список пиши. Мой человек заберёт, — произносит отрывисто. — А нам пора.

Шагает ближе. Берет Дарину за руку и буквально силой заставляет подняться. Она явно не хочет идти за ним, но выбора нет.

Впервые чувствую такой болезненный укол внутри от мысли, что спасла жизнь этого человека.





15


Леон назначает встречу в ночном клубе, и это мне уже нихера не нравится. Было бы проще в моем офисе пересечься, но там он светиться не хочет. Ему нужно нейтральное место. Логика тут есть, не спорю. Только у меня терпение давно на пределе. Чувство, что впустую теряю время. Когда бы давно мог поехать, вернуть Машу и заняться ею как следует.

Многое я упускал. Воспитательный процесс до конца не провел. Да если по уму посудить, то вообще ею не занимался. Где-то на самотек пустил, где-то слегка не дожал. И в итоге она хвостом крутнула и свалила от меня при первой же удачной возможности.

Жаль, что я реально не могу просто взять и поехать на территорию Караевых. Как бы абсурдно это не звучало. Ограничения присутствуют. Есть правила и порядки, с которыми приходится мириться.

Это как раз такой случай.

Огнев, сучара, знал, что делает.

Ну ясно, я в своем праве, свою женщину ищу, однако заявлять об этом прямо херовая идея.

Допустим, сами Караевы живут по понятиям. Чужую женщину, тем более, мою, никто трогать не станет. Но на любой территории, даже такой закрытой, как у них, есть другие группировки, которые не прочь подгадать удачный момент для передела власти. Вот они и могут вмешаться. Намеренно создать конфликт. А рисковать безопасностью Маши нельзя.

Идеальный вариант — лично приехать. Найти ее. Забрать. Но меня знают. Мой приезд без внимания не останется. А действовать в крысу, в обход Караевых тоже дерьмовая затея. Вызовет ненужные вопросы уже у этого клана.

Айдаров в чем-то прав, когда предлагает отправить независимого спеца. Левого типа вроде Амаева. Того, кто сам на себя работает и лишних глаз не привлечет.

Дело простое. Здесь необязательно подбирать кого-то матерого.

Почти уверен, Маша живет тихо, старается нигде лишний раз не показываться. Наверное, устроилась в больницу. Без работы она бы долго не смогла, но должна понимать, что процесс затянется. Буду искать. Парой месяцев не отделаться.

Только не хочу я больше никаких специалистов. Чую, что должен ехать сам. А я своему чутью верю.

Значит, надо уладить все с Караевыми. Сделать так, чтобы никаких вопросов не возникло и никто под ногами не путался, не мешал, блять.

Леон будет посредником. У него везде есть доступ. Хватает связей что там, что у нас.

Решить это нужно в ближайшие сутки. Достаточно времени упущено, чтобы я еще хоть несколько часов также проебал.

Встречаемся наверху. Там вип-зона этого клуба. Но людей дохера. Постоянно кто-то рядом мелькает.

— Пиздец ты место выбрал, — бросаю.

— Зато прослушки нет.

— Потому что здесь некого слушать. Притон.

— Для нашего разговора пойдет.

— Ладно, давай по делу…

Но по делу не получается.

Какая-то шалава со вскриком падает ко мне на колени.

— Ой, извините, — бормочет. — Споткнулась.

Ну конечно. Баба полуголая. Сиськи наружу. Когда пытаюсь спровадить ее без лишних слов, она соскальзывает вниз и начинает мне пах натирать.

Возбуждения ноль. Но тут до меня доходит, что у нее пустой стакан в руках и вся жидкость теперь на моих брюках.

Блядь.

Это игра такая. Вытереть пытается.

Запрокидываю голову назад.

Какая же все заебало. Без моей Маши задыхаюсь. Она мне нужна. Только она. И чем скорее, тем лучше. Иначе ебанусь.

А вот и стояк. Четко. Будто по заказу. Стоит мне вспомнить про мою — хер твердеет будто из железа выкован.

Девка у меня в ногах оживляется. Продолжает что-то заряжать, но дальше я уже не церемонюсь, отталкиваю ее, бездумно выдаю вслед такое, чтобы больше не лезла.

Леон тоже как раз от бабы освобождается. Они тут парами липнут.

— Я тебе и без разговора с Караевыми ответ могу дать, — говорит. — Их клан не хочет видеть тебя на своей территории.

— Да похуй мне чего они хотят или не хотят.

— Медведь, тут нахрапом не прокатит. Стратегия нужна. Ты такой, что… в тебе автоматом видят угрозу. И всем понятно, что не город едешь посмотреть, не по горам полазить, посмотреть местные достопримечательности.

— Скажи, что еду по личному вопросу. Без подробностей.

— Это вызовет еще больше подозрений.

— Скажи, что брата ищу, — выдаю первое, что приходит в голову.

Видно потому что никак не идут из мыслей братцы Осман и Тамир, которые так лихо меня наебали.

— Брата? — хмурится Леон.

— Да, блять. Правду им знать не надо. Если просекут, что женщину ищу, то и до Маши моей дойдут. Быстрее, чем я это сделаю. А так — пусть будут уверены, что брата ищу.

— Все в курсе, что нет у тебя брата.

— У Османа тоже не было, — обрубаю. — И у Амаева. Если у тебя есть идея получше, то вперед. Мне туда надо попасть. Понял? А ты сам говорил, что Караевы живут по понятиям, семья для них святое. Значит, их такая тема устроит.





16


Кто-то из сотрудников Караева подходит ко мне, говорит что-то, но я в таком напряжении сейчас, что не реагирую на слова. Ему приходится несколько раз позвать меня, лишь тогда выхожу из ступора.

— Идите за мной, — говорит мужчина, показывая мне дорогу.

Поднимаемся по лестнице на третий этаж, проходим через один коридор, после поворачиваем в другой. Стараюсь механически фиксировать каждую деталь.

Понимаю, что сбежать отсюда нереально, но иногда даже мелочь может помочь.

Замечаю камеры. Их несколько. Выйти из комнаты без того, чтобы это попало в кадр, не выйдет.

Под ребрами неприятно царапает при мысли, что в самой комнате тоже может быть видеонаблюдение.

— Если вам что-нибудь понадобится, достаточно нажать на эту кнопку, — поясняет, показывая мне сенсорную панель. — Завтрак накроют внизу. Там, где вы сейчас были. Можете спуститься к восьми утра. Все будет готово.

— Спасибо… — поворачиваюсь к нему. — Извините, забыла спросить, как вас зовут? Я Маша. А вы…

— Не волнуйтесь, это необязательно, — ровно произносит. — Доброй ночи.

Попытка установить контакт проваливается. Но это не значит, что я не попробую снова. Говорят, преступнику тяжелее, если он знает имя потенциальной жертвы и если она знает его.

Нет. Стоп, воспринимать себя как жертву не буду. Мне нужно собраться, нужно придумать что-нибудь.

Есть и положительные моменты. Меня не посадили под замок в этой комнате. Будет возможность выйти, пройтись по дому.

Только разум быстро отметает все. Почти уверена, что стоит мне сделать шаг не туда, как люди Караева тут же остановят и вернут обратно. А в комнате не закрывают, потому что это не имеет никакого смысла, отсюда все равно нельзя сбежать.

Физически чувствую, как меня накрывает липкая волна паники. Сердце нервно взмывает вверх, тугие удары пульса по вискам практически оглушают. Глаза начинает покалывать, и я чувствую, что еще немного и разрыдаюсь.

Делаю несколько глубоких вдохов.

Раскисать сейчас — точно не вариант.

Да что же со мной такое?

Хорошо, что на столе в комнате несколько бутылок воды. Подхожу, беру одну из них, стараюсь отвлечься на привычные механические действия, пока пью.

Считаю вдохи и выдохи. Вроде бы помогает. Только вскоре мне приходится отставить бутылку обратно.

Желудок скручивает. К горлу подкатывает тошнота. Меня настолько резко начинает мутить, что даже нет времени осознать происходящее.

Скорее нахожу туалет. И там едва успеваю согнуться, как выворачивает наизнанку.

Такого со мной никогда не было.

Уже позже, стоя возле раковины и тщательно прополаскивая рот, пытаюсь понять, что со мной.

Первая мысль — беременность.

Сюда отлично вписывается и моя сонливость, и перепады настроения, и тошнота. Но еще это может быть симптомом обычного стресса.

Тест мне пока не сделать.

Сейчас у меня задержка, но с такими нервами это неудивительно. И раньше бывало. Да и затошнило меня впервые.

Ну все-таки не каждый день похищают бандиты. Причина для волнения у меня есть.

Идея со стрессом мне нравится больше. Успокаивает.

Если посудить логически, то как бы я могла забеременеть? На таблетках тогда была. Сейчас уже нет, но теперь и близости ни с кем нет. А еще у меня были месячные. Правда прошли они странно. Однако в теорию со стрессом и это вписывается.

Умываюсь, смотрю на себя в зеркало.

Нет, я не могла забеременеть от Медведя.

Чувствую себя получше, немного собираюсь с мыслями. Мне надо найти лазейку. Если не сбежать, то хотя бы позвонить отцу. Или снова набрать Огнева. Например, с другого телефона. Это же с моего он заблокирован. Но если взять чужой мобильный, то должна дозвониться.

Еще не все потеряно.



Друзья, приглашаю вас в свою горячую книгу. Она отправила его в тюрьму, а он вышел на волю и будет ее жарко и жестко наказывать -





17


Утром просыпаюсь и чувствую прилив воодушевления. Мозг занят тем, что прокручивает разные варианты, как можно добыть телефон.

В доме много сотрудников. Нужно внимательно наблюдать за ними, и, возможно, подвернется удобный момент, когда кто-то отвлечется.

Еще не знаю, как именно сделаю это, но внутри хотя бы появляется уверенность, что из ловушки можно ускользнуть.

Мне надо немного удачи. А еще важно сосредоточиться, приглушить эмоции, иначе могу пропустить свой шанс.

В назначенное время спускаюсь вниз. К завтраку. Вижу, как охранник говорит по телефону, но заметив меня, убирает мобильный в карман. Прямо не смотрит, но внимание чувствуется.

Конечно, тут даже пробовать не стоит. Охрана у Караевых вышколена. Мне не светит стащить телефон так, чтобы этого никто не заметил.

Прохожу дальше.

Стол накрыт. Приборы на одного человека. Присаживаюсь.

Хорошо бы завязать разговор с кем-нибудь. Но вокруг ни души. Должен же кто-то в таком доме убирать? Следить за порядком? Выглядываю в окно. По ту сторону раскинулся цветущий сад. Мне бы найти садовника или горничную…

Отвлекаюсь, услышав тяжелые шаги.

Секунда — на пороге возникает Руслан Караев.

— Ты должна осмотреть Дарину, — бросает он. — Сейчас. Она не может с постели подняться.

— Хорошо, — сразу встаю с кресла.

— Идем, — коротко выдает Караев.

Выглядит непривычно встревоженным. А у меня от этого опять нарастает тревога. Может этот мерзавец на девушку напал. Иначе с чего бы ей стало резко хуже? Ее нога не до такой степени повреждена, чтобы нельзя было встать.

Караев поднимается на третий этаж, но поворачивает в другое крыло, та комната, которую выделили для меня находится в противоположном направлении.

Он проходит вперед, толкает одну из дверей, кивком указывая следовать за ним. Прохожу и вижу Дарину на постели. Она крепко сжимает одеяло в руках, так сильно впивается в ткань, что костяшки пальцев белеют.

Караев останавливается посреди комнаты, а я подхожу ближе.

Девушка напряжена, прямо физически ощущается вибрация волнения, которая от нее исходит.

— Очень болит нога, — говорит она. — Даже дотронуться тяжело.

— Мне нужно осмотреть колено.

Дарина бросает сверкающий взгляд в сторону Караева. Непроизвольно поворачиваюсь, тоже смотрю на него.

Ей было бы удобнее, если бы он вышел за дверь.

Караев мрачнеет. Уходить не намерен, как и вчера. Он ясно дал это понять тогда и с тех пор ничего не поменялось. Но тут выручает звонок мобильного. Трель разрывает гнетущую тишину.

— Да, — с недовольством бросает Караев, отвечая на вызов.

И вероятно, это что-то срочное, ведь он все же выходит из комнаты, хлопнув дверью.

— Мне нужна ваша помощь, — тихо выпаливает Дарина. — Дело совсем не в травме ноги. Мне нужно сбежать отсюда. Как можно скорее.

— Мне тоже, — говорю, подходя еще ближе к ней. — Но я пока не понимаю, как это сделать.

— Тогда может это поможет, — выдает она, доставая из-под подушки мобильный телефон. — Мне даже позвонить некому. Моя семья…

Ее голос срывается, а лицо искажает мрачная тень.

— У меня нет семьи, — продолжает девушка. — И обратиться за помощью не могу. Никто в этом городе не пойдет против Караевых. Этот телефон в моих руках бесполезен. Но может он вам поможет. И если вы отсюда выберетесь, то будет шанс, что обратитесь в полицию. Просто в другом регионе. Здесь это ничего не поменяет.

— Мы выберемся вместе, — вырывается у меня прежде чем успеваю подумать над реализацией такого плана.

Но я чувствую ответственность перед этой девушкой. Как я могу ее просто оставить?

Прячу телефон, который она мне передает.

— Есть один человек, — продолжаю, думая про Огнева. — Надеюсь, он сможет помочь.



+++



— Повтори, — ярость плещется внутри. — Где она?

— В доме Караева.

Блядь. Какого хера происходит? Маша живет в доме этого уебка. Огнев ей сбежать помог. Теперь она в доме Караева. Можно было бы предположить, что тот ее по просьбе Огнева приютил, только это нихуя не так. Не такие они хорошие приятели, чтобы подобные соглашения заключать и выручать друг друга. Огнева бы на эту территорию вообще не пропустили.

— Ты уверен? — спрашиваю, с трудом подавляя гнев.

— Да, босс. Наш информатор дал очень четкую информацию.

— Хочешь сказать, моя женщина сейчас живет в доме Саида?

— Нет, она у его младшего брата. У Руслана Караева.

А этот мелкий пиздюк что рядом с Машей забыл?

— Но Саид там тоже бывает, — прибавляет помощник.

Вопросов дохуя. Только задавать их надо не ему. Мне сейчас Маша нужна. Пускай объяснит, нахера она от меня сбежала. Чтобы с Караевыми путаться? Сука. Это как понимать вообще?

— Действуйте, — говорю. — В отель ее. Ко мне. Сегодня.

— Босс, не получится так быстро… мы пока не можем найти того, кто на такое согласится. Приходится действовать очень осторожно. На нескольких спецов мы вышли, прямо им пока ничего не предлагали, но по наводящим вопросам понятно, что против Караевых никто из них не пойдет. Опасаются. Тем более, когда такая ситуация.

— Какая, блять, — такая?

— Забрать из их дома женщину.





18


— Это моя женщина, — чеканю.

Долбоеб меняется в лице. Понимает свой косяк. Сейчас ему везет, что некогда еще на него время тратить.

— Простите, босс, — начинает бормотать. — Но вы же сами понимаете, как это выглядит. Тут ведь дело не только в статусе. Тут в принципе кого бы из их дома не забирали, это уже наносит удар по их репутации. Такое здесь не прощается. Однако, конечно, мы продолжим поиски надежного человека, который может согласиться и взять нашу задачу в работу. Просто нам потребуется время. Этот процесс может затянуться.

— Нет времени, — отрезаю жестко. — Еще день тебе даю. Найдешь нужного человека.

Вариантов нет. Альтернативы не оставляю. Никаких, блять, «иначе». Только один путь. Вернуть мое. Забрать Машу из этого блядского дома. Потом уже разберусь, выясню, какого хрена она там делала. Сейчас обрезаю любые мысли по этой теме. Слишком сильно штормит. А я не хочу сорваться и вломиться в дом Караевых сам.

Кроет мощно. Вечером звонит Леон. Еще сильнее подливает горючего к моей ярости.

— Есть хорошие новости, — говорит.

Да пиздец. От него всегда такие новости, что охота сходу ему морду набить.

— Могу тебе помочь, — продолжает. — Слышал, ты ищешь толкового человека для решения серьезного вопроса. Ну так у меня есть один давний знакомый на примете.

— Слушай, ты мне уже помог, — выдаю. — Так помог, что до сих пор разгребаю. Спасибо. Без твоих приятелей обойдусь.

С его знакомыми лучше никаких дел не иметь. Хватило мне замеса с Молотовым. В долгу остался, только бы скорее решить.

Вроде и хорошо, что четкого срока для возврата этого долга нет. Но там тема такая, когда не съедешь. И по-хорошему бы, когда с Машей вопрос закрою, то надо этим в первую очередь заняться.

— Тебе же быстро нужно.

Сучара. Знает, куда давить.

— И ты на чужой территории пытаешься найти того, кто возьмется за такой заказ. Ну сам понимаешь, тут только камикадзе нужен. Или… беспредельщик. Тот, кто не побоится местных хозяев.

— Беспредельщик не нужен, — обрубаю. — Не надо мне, чтобы какой-то отморозок рядом с моей женщиной ошивался.

— Он действует четко. Опыт есть. Ни одно дело провернул, но сейчас так сложилось, что ему пришлось временно оставить работу. В общем, если ты согласен, то я договорюсь.

— Что-то слишком гладко все звучит, — говорю. — Что это за тип?

На самом деле, звучит, будто речь про беглого зэка.

— Он уехал и залег здесь на дно, — нихуя не отвечает на мой вопрос Леон. — В любом другом регионе его бы уже отправили за решетку. Заграницу тоже уехать не может. Там он тоже в свое время отличился. Но отсюда выдачи нет. Ты же сам знаешь.

Короче, насчет зэка почти угадал. Свалил по-умному, пока не посадили.

Из этого города реально выдачи нет. Прямо как в старину не выдавали беглых с Дона. Казаки-разбойники, блять.

— Да и девушка его здесь. Даже если бы подвернулась возможность все порешать и вернуться, он бы не стал. В свое время из-за нее как раз и попал, — продолжает Леон. — Теперь тут живет.

Ясно. Всегда баба виновата. Пока не встретишь свою, живешь спокойно. Ровно, без привязок. А потом как влипнешь — и пиздец. Скольких мужиков девки погубили. Думал, никогда не встряну. От Айдарова охреневал, а теперь сам не лучше его себя веду.

— Имя скажи, — выдаю. — Кто он?

— Дагаев, — бросает Леон. — Карим Дагаев.

Будто прикладом по башке. Из всех людей в мире. Именно он.

Леон добавляет еще что-то, а у меня в ушах совсем другой разговор сейчас проигрывается.

Тот самый. Про долг.

— Твой вопрос решится, Медведь. Но взамен ты найдешь мне Дагаева. Это не срочно. Спешки нет. Он пропал. Никто не может его найти. Будто сквозь землю провалился.

Про Дагаева слышал. Лично не пересекался. И про то, как он резко исчез, мне тоже говорили. Но я не вникал. Фоном прошло.

Нашел, значит.

Хотя даже искать не начинал.

— Медведь? — зовет Леон.

— Да, — говорю. — Устрой нам встречу. Завтра утром. Хочу понять, можно ли ему доверять. А то биография у твоего приятеля сомнительная.

— Устрою.

На том и расходимся.

Вот как выходит. Дагаев мне Машу вернет. А после я его сдать должен. Против собственных принципов пойти. Можно, конечно, промолчать. Срока у задачи не было. Мне ясно дали понять — без спешки. Но блять, такого человека за нос водить — не вариант. Тот, кто мне помог, на несколько уровней выше находится. Для него что я, что Дагаев далеко не равные соперники.

Слышал я про нескольких идиотов, которые пытались его в чем-то обставить, закончили они все хуево.

Поэтому тут вранье не прокатит. И мое молчание тоже будет расценено как пиздежь.

Тупик получается.

Ладно, сейчас ключевое — вернуть Машу. Об остальном позабочусь потом. Но встретиться с Дагаевым надо. Должен сам на него посмотреть и решить, можно ли ему доверять такую задачу.



Девочки, приглашаю вас в мой телеграмм канал - Валерия Ангелос - сейчас там выложила арты по Маше и Медведю. И вообще, там много красоты! И моих личных постов. Просто забиваете мое имя в поиск телеги - и вам меня покажет:)





19


Дагаев не нравится мне с первого взгляда. Молодой. Борзый.

Наша встреча проходит в отеле. В закрытом баре. Начинаю с формальных вопросов, прощупываю Дагаева по своей привычной схеме. Отвечает он четко, ровно, без лишних эмоций. Но чувствуется в нем наглость и прямо сквозит чем-то знакомым. По молодости я тоже бывало вел себя как последний долбоеб. Только грань всегда чувствовал. А этот по ходу никаких берегов не видит.

Иначе с хера ли он перешел дорогу Воронцову?

Веду спокойный разговор, а у самого это из башки никак не идет. По уму мне бы и самому не стоило связываться с Воронцовым. Тем более, оставаться у него в должниках.

Но какие тогда были варианты? Быстрый — этот.

Про Воронцова не расскажут в новостях, по ящику его тоже никогда не показывают. Он нигде не светится. Единственный след — формальная должность, которую даже нет смысла называть, потому что она никак не соответствует действительности.

Воронцов «серый кардинал». По факту он считай, один из ключевых советников президента. Входит в самый ближний круг.

И чтобы вдруг человек такого уровня заинтересовался Дагаевым, тем более, решил его разыскать — тот должен был сильно отличиться. Не в лучшую сторону.

— Ты почему из города уехал? — спрашиваю прямо.

Дагаев мрачнеет, а после кривится:

— Вот зачем ты меня вызвал, — бросает. — А то все кругами ходим. Ни о чем разговор.

— Я тебе вопрос задал, — отрезаю.

— А тебе не похуй? — резко. — Надо было — уехал.

— Совсем охуел? — рявкаю. — Выдачи отсюда нет. Но я и без выдачи тебе башку откручу.

— Много вас таких, — хмыкает. — Охотников на мою башку.

Откидывается на стул. Разминает шею. Глаз с меня не сводит. Заметно, что готов схлестнуться в любой момент.

— Я тебе для дела нужен, — продолжает Дагаев. — Никто больше в тот дом не сунется. Кишка тонка.

— А ты такой смелый, значит? — изучаю его. — Или ебанутый?

Сжимает челюсти. Видно, многое бы сказал, но не тот расклад.

— Я твой вопрос решу, — выдает наконец. — Оплата на счет. По факту.

Логично. Дагаеву деньги нужны. Уходил он быстро. Большинство активов теперь вне зоны доступа. Не успел скрыть, не ждал, что настолько прижмет. В теории у него есть возможность пользоваться своими старыми счетами. Ареста нет. Но он прекрасно понимает, что так на него сразу выйдут.

— Почему ты уехал? — повторяю.

— Личная история.

Повисает пауза. Теперь мы буравим друг друга взглядами, и уступать никто не намерен. Но Дагаев и сам понимает, что его резкое исчезновение вызывает слишком много вопросов. Причин доверять ему нет. Значит, придется в какой-то мере уступить.

— Уехал из-за девушки, — неожиданно произносит он и взгляд словно застывает: — Отец у нее проблемный. Не рад нашим отношениям. Короче, личное это. Нехер такое обсуждать. К делам не относится.

— Что за девушка?

— Евгения Исаева.

Совпадает с тем, что мои помощники пробили. Только есть загвоздка. Отец этой девушки уже несколько месяцев в тюряге за мошенничество. Видная шишка. Но сейчас никаких проблем он Дагаеву создать не способен. От него все отвернулись.

— Исаев же в тюрьме, — говорю. — Какие от него проблемы?

— От него — никаких, — чеканит. — Слушай, мне деньги надо получить. Чем раньше, тем лучше. Работу сделаю. То, что мне пришлось так резко свалить, нихера к этому не относится. Не первый год разные задачи решаю. И твою решу. Но личное не обсуждать не хочу.

Дагаев сказал, что проблемы от отца его девушки. Не от Исаева.

Блядь.

Он что, трахнул дочку Воронцова?

Тот не женат. Кажется, никогда и не был. Про его детей никогда не слышал. Но среди тех, кто в высших эшелонах власти, есть такая практика — настоящую семью скрывать. Самая уязвимая точка должна быть под защитой.

Воронцов производит приятное впечатление. Эдакий тихий интеллигент. Ценитель оперы, театра. Однако я на этот образ не ведусь. Слишком много знаю об этом человеке, о его повадках. Он ничего не спускает. Способен жестоко наказать за любое проявление неуважения.

Один известный чиновник нагрубил его горничной — и на следующий день отправился на нары. Больше не вышел. Раскулачили его по полной.

Тогда что Воронцов сделает с тем, кто тронул его дочь?

Заключая сделку с Дагаевым, держу это в уме.

Отдавать тут придется не только деньгами. Любую сумму заплачу. Не проблема. Другое дело — Воронцов. Там счет светит пиздец. Но оно того стоит. Потому что Дагаев реально работает быстро и четко.

Несколько дней — он привозит Машу ко мне.

Все как договорено. И тут уже не до долга. Встречаю перепуганный взгляд своей женщины — ярость внутри плещется.

— Ну что? — шагаю к ней. — Долго ты еще от меня бегать собиралась?





Девочки, у меня вышел ОДНТОМНИК про Дагаева - забирайте себе этот горячий острый взрывной подарок на лето -

Я попала во власть красивого и опасного отморозка, который считает всех женщин продажными подстилками.

— Подошла и встала на колени, — грубо бросает Дагаев. — Будешь развлекать меня между встречами. Губы сочные. Языком только так трепешь. Значит, и с этой задачей справишься.

Напрасно пытаюсь сбежать. Он встает передо мной. Перехватывает за талию с нежностью первобытного человека.

— Ты куда собралась? — мрачно.

— Извините, но я вам на эту… хм, должность не подойду, — отрицательно мотаю головой. — Мне нужно идти.

— Здесь я решаю, кто подходит, — холодно заявляет он, пожирая меня жадным взглядом: — Ты ничего так. Смазливая. Поэтому дам тебе выбор. Либо сейчас все по-хорошему делаешь. Либо я сам возьму.

Дагаев безжалостный беспредельщик. Он всегда идет до конца. Как сбежать от жестокого и циничного подонка, который держит в страхе весь город?

Книга тут -





20


Я звоню Огневу, но никто не отвечает на мой вызов. Гудки идут. Значит, номер не заблокирован.

Тогда почему нет ответа? Не принимает звонки с неизвестных номеров?

Времени мало. Надо что-то решать, поэтому я пишу сообщение, коротко объясняя, в какую ситуацию попала. Отправляю Огневу. После, немного исправив, копирую и отправляю то же самое папе.

Отключаю телефон. Не рискую. Тут могут быть самые разные системы отслеживания.

Возможно, какая-нибудь хитрая программа фиксирует все мобильные устройства, отслеживает любые сигналы.

Возьму паузу на сутки. Потом попробую снова. Или даже на несколько дней. Решу по ситуации.

Прячу телефон.

Хорошо, что хотя бы тошноты больше нет. Вероятно, это все же реакция на стресс.

Через время мне удается услышать обрывок разговора Руслана Караева с кем-то. Возможно, с его старшим братом. Тот в доме не появляется.

— Знаю, что Медведь уехал, — доносится до меня. — Но это ничего не меняет. Сейчас не время для того, чтобы возобновлять поставки. Даже если рядом нет чужаков. Надо ждать.

Значит, уехал.

Трудно понять, каких эмоций больше. Если рассуждать разумно, то мне стоит выдохнуть и порадоваться, что Медведя больше в городе нет, но почему-то от осознания этого внутри словно бы становится пусто.

Нет. Хватит. Мне надо отсюда выбраться. Сбежать из ловушки, а не попадать в новую. Второй раз сбежать от Медведя не выйдет. И вообще, лучше даже не думать, чем может закончиться наша новая встреча.

На следующий день жду, когда Караев уедет, прежде чем снова попробовать кому-то позвонить по телефону.

Спускаюсь вниз. Из своей комнаты набирать не хочу. Лучше выбрать другое место. На всякий случай, для отвода глаз.

Застываю на середине лестнице, потому что дверь хлопает и слышатся мужские голоса.

— Это что за маски-шоу? Ты кого в дом пустил?

— Эпидемиологическая служба.

— Чего? Вы кто такие?

— Слушай, у них все документы есть. Сам погляди. Бумага из высшего округа. Мы обязаны пропустить. В соседней области вспышка опасного вируса. Теперь всех, кто пересекался, должны проверить.

Только вируса не хватало. После эпидемии, которая накрыла многие страны несколько лет назад, у нас создали отдельную эпидемиологическую службу. Им выделили столько полномочий, что какими бы хозяевами в регионе не были Караевы, а даже им придется дать полный доступ в дом.

— Ладно, пускай заходят, — с недовольством заявляет охранник. — Но я сейчас доложу боссу.

— Он на совете. Нельзя отвлекать.

— Доложить надо.

Голоса звучат все ближе, и я поднимаюсь на несколько ступенек выше, не хочу, чтобы меня заметили на лестнице.

Вижу, как проходят охранники. Один изучает документы, другой продолжает что-то пояснять, выглядит перепуганным.

— Да пусть проверят получше. Ты видел, что написано? Похлеще «Сибирской язвы».

— Ну тогда мы бы тут все передохли, — раздраженно.

— Ты читай внимательно. Проявляется не сразу. Есть угроза…

Показывается двое людей в защитных костюмах. Они ничего не говорят, только передают один документ за другим. Один из них высокий и крупный. Второй гораздо мельче. Возможно, женщина?

Тот, что крупный, жестом показывает, что костюм мешает говорить.

Странно. Не должен. И разве на такие вызовы не выезжает целая команда сотрудников? Весь дом надо тщательно проверить.

— Что им надо проверить? — спрашивает охранник, передавая документы другому напарнику.

— Все. Говорят, каждую комнату.

— Пиздец.

Осторожно возвращаюсь в свою комнату. Уже не про вирус думаю, а про то, что здесь явно что-то не то.

Проходит около получаса, когда открывается дверь. Охрана остается в коридоре, а двое в костюмах проходят вперед.

Высокий прикладывает палец ко рту, показывая, чтобы я молчала. Через секунду он уже снимает верхнюю часть костюма.

Достаточно одного взгляда, чтобы понять: этот человек никакого отношения к эпидемиологической службе не имеет. Он больше смахивает на кого-то из Караевых. Ну или просто на бандита. Холодный сосредоточенный взгляд. Жесткое выражение лица.

— Мы за тобой, — говорит он, доставая из рюкзака новый защитный костюм. — Давай, времени в обрез.

Второй человек снимает костюм полностью, и я понимаю, это не женщина, а подросток. Ему лет пятнадцать. Совсем молодой парень.

— Подождите, вы от…

Чуть не называю фамилию Огнева.

— Вы от кого? — спрашиваю, прочистив горло.

— От твоего друга, — следует ровный ответ.

— От какого?

— У тебя много друзей, которые могут организовать такое? — слегка выгибает бровь.

Было бы спокойнее, если бы он назвал фамилию Огнева прямо. Иначе откуда мне знать, кто именно их отправил?

Но вообще и правда — а кто еще мог?

— Здесь есть и другая девушка, которой нужно помочь, — замечаю, надевая костюм. — Не могу уйти без нее.

— Ну нет, по одной за раз, — отвечает амбал. — Поговоришь со своим другом — он тебе и для второй билет на выход устроит. А пока так. Надо тебя отсюда вытащить.

Бросаю взгляд на его приятеля. Тот молчит. И уже другая тревога вспыхивает внутри.

— Подождите, если вы пришли вдвоем, и мы сейчас уйдем вдвоем, то, — перевожу глаза с одного на другого. — Что будет с ним? С вашим товарищем? Он же совсем ребенок. Ему восемнадцати нет.

Паренек посмеивается, но ничего не отвечает.

— Ты за него не волнуйся. Ему здесь точно ничего не грозит, — уверенно произносит верзила. — Его задача — задержать всех и отвлечь внимание, как только мы уедем.

— Как подросток будет отвлекать бандитов?

Они переглядываются и обмениваются выразительными ухмылками.

— Не в первый раз, — бросает паренек.

— Быстрее, — подгоняет амбал.

Видимо, я чего-то совсем не понимаю, ведь эти двое показывают полное спокойствие. Будто не в первый раз такое проворачивают.

— Думаешь, я бы стал вот так вламываться в дом Караевых? — спрашивает верзила, очевидно, замечая, что я застываю без движения, кивает в сторону подростка. — Он — моя страховка. Караевы его не тронут.

— А вы кто такой?

— Карим, — представляется. — Карим Дагаев.

Имя незнакомое. Но если бы этот человек был связан с Медведем или Айдаровым, я бы про него слышала раньше. Наверное.

Чисто логически понимаю, что никто кроме Огнева не знал о моем местоположении.

Значит, опасаться нечего. Наоборот можно выдохнуть.



+++



Мне до последнего не верится, что удается выскользнуть из дома Караевых. Ловко придумано с эпидемиологической службой. Наверное, только у них и есть полный доступ куда угодно.

И ни у кого нет права им отказать.

Напрягает, что по дороге этот Дагаев ничего не объясняет. На прямые вопросы не отвечает и все сводит к одному:

— Твой друг тебе объяснит.

Мы уже покидаем регион Караевых.

— Хорошо, — говорю. — Я должна хотя бы примерно понимать, куда именно мы едем. В какой город?

— Скоро будем на месте.

Слово он держит. Машина паркуется возле загородного отеля.

— Идем, проведу тебя.

На входе мы даже не подходим к стойке администратора. Такое чувство, будто меня уже ожидают здесь.

Дагаев вызывает лифт. Поднимаемся на последний этаж.

— Твой друг тебя ждет, — заявляет он и стучит в дверь номера.

Огнев здесь?

Кажется, могу различить тяжелые шаги.

Щелкает замок.

— Удачи, — бросает Дагаев и разворачивается в сторону лифта.

Дверь распахивается, а у меня все слова забиваются в горле ледяным комом. Непроизвольно шагаю назад. Туда, где судя по звуку, как раз закрываются стальные створки лифта.

— Ну что? — резко спрашивает Медведь, крепко обхватывая меня за плечо и заводя в номер. — Долго ты еще от меня бегать собиралась?



Девочки, вышел горячий однотомник - забирайте себе новинку на лето - герой опасный и жестокий, а героиня сразу дает ему отпор -

если по ссылке вдруг не переходит, то заходите на мою страницу автора - Валерия Ангелос - и там эта книга в самом верху - "Я тебя купил":)





