Вечером должен был состояться банкет по случаю вручения наград победителям в родео с бочками, и Виви-Энн придирчиво обозревала свои труды.
Главный зал ресторана «Орлы» был украшен от пола до потолка. Под потолком развесили гирлянды, а все столы покрыли взятыми напрокат скатертями в красно-белую клетку. Впереди установили подиум с микрофоном по центру. Нарядные цветочные композиции – подарок местного флориста – придавали столам праздничный вид. На стенах десятки плакатов с фотографиями участников родео, размером восемь на десять. В глубине зала колонки. Пока тихо, но скоро из них польется танцевальная музыка.
– Что скажешь? – спросила Виви-Энн Аврору, которая чуть ли не весь день вместе с ней украшала зал к вечеру. Погода сегодня оказалась на их стороне: яркое апрельское солнце, на небе ни облачка.
– Краше быть не может, – ответила Аврора.
Виви-Энн согласилась с сестрой.
– Примерно через час Мэй принесет еду из закусочной.
Аврора отложила молоток, подошла к Виви-Энн и обняла ее.
– Ты умница, Виви. Серия родео прошла успешно, а об этом банкете еще долго будут говорить.
– Я надеюсь, что девочки приведут отцов. Первый командный заезд с лассо уже через две недели. Хочу, чтобы как можно больше участников записалось пораньше.
– Флаеры в городе повсюду. Участников будет достаточно.
– Надеюсь. Родео с бочками – хорошее начало, и организовать его стоило не так дорого, но если соревнования по лассо не сработают, то я, считай, зря затрахалась.
– Кстати, о сексе. Как там Люк?
Виви-Энн засмеялась.
– А я не говорила, что мы с ним трахаемся.
– Но и не отрицала. Но правда, Виви, я вас видела в «Разбойнике» вчера вечером. Вы миловались как голубки.
– Там все милуются как голубки. Это текила виновата.
Аврора присела на стол рядом с ней и спросила напрямик:
– Ты в него влюблена?
Для Виви-Энн не было секретом, что о ней с Люком в городе постоянно судачат. Всем ясно, что он в нее влюблен. Каждую пятницу в «Разбойнике» он рассказывал всем, как она украла его сердце, угостив мороженым. «Я влюбился с первого взгляда», – повторял он.
Она не знала, что на это отвечать, не знала, что чувствует сама. Люк ей и правда нравился. С ним весело, у них много общего.
Но любовь? Что это вообще такое?
Одно совершенно точно: они встречаются уже почти три месяца, а он все еще нервничает в ее присутствии, все еще прикасается к ней осторожно, как будто боится, что она сломается от страсти. Вчера вечером, когда он целовал ее на прощанье, она поняла, что хочет большего, что ей нужно большее. Но как сказать хорошему парню, что ему следует быть чуточку похуже?
– Что примолкла? – спросила Аврора.
– Не знаю, как ответить.
Аврора посмотрела на нее:
– Это и есть ответ.
Виви-Энн сменила тему, пока они не ушли совсем уж в дебри:
– А где Вайнона? В последние недели она как будто отдалилась от нас. Ты заметила?
Аврора встала и принялась поправлять цветы.
– Ты о чем?
– У нее на работе проблемы? Она мне сказала, что ей есть чем заняться и зал она украшать не будет.
– Наверное, над каким-то важным делом работает.
– Люк говорит, что она и с ним холодно обращается.
– Ты же знаешь Вин. Когда она чем-то загружена…
– Да. Но мне ее дома не хватает.
– Придется привыкнуть. Ты теперь с Люком.
– А это тут при чем? Ты замужем, но мы с тобой все время видимся. По-прежнему ходим в «Разбойник» по пятницам. Сначала сестры, потом мужики, помнишь? Мы об этом давным-давно договорились. То, что я с кем-то встречаюсь, не значит, что вы с Вин теперь побоку. Я этого не позволю ни одному мужчине.
– Даже не сомневаюсь. Я ей так и сказала.
– Вы это обсуждали? И что она ответила? Что не так?
Аврора наконец перестала возиться с цветами и подняла взгляд:
– Я сказала ей, что хватит все время работать.
– Хорошо. Когда она сегодня придет, я скажу ей то же самое.
– Э-э. Она не придет.
– Что?
– Это твой вечер. – Аврора помолчала. – И у тебя много было таких вечеров. Просто отстань от нее, хорошо? Пусть сама разберется. Она сейчас не в лучшей форме.
– Вин? Да она здорова как корова.
– Ладно, – поморщилась Аврора, – хватит уже о Вин. Так, все готово. Пошли одеваться.
Виви-Энн вслед за сестрой пошла в туалет, где они повесили вечерние платья на двери кабинок. В суматохе сборов она совсем забыла о странном поведении Вайноны, сейчас главное – удивить всех своей красотой. Длинные светлые волосы накрутить на электробигуди, расчесать, чуть побрызгать лаком. Теперь легкий макияж – тушь, румяна и блеск для губ, ничего лишнего. Невесомое платье в горошек без рукавов, а широкий пояс со стразами подчеркнет талию. А где ее лучшие сапоги?
Следующие два часа Виви-Энн ощущала себя царицей мира. Банкет прошел с большим успехом. Пришло вдвое больше людей, чем она рассчитывала, и все прекрасно провели время. Раздавая призы и благодаря участников, она уже принимала заявки на осеннюю серию.
– В следующий раз я седло разыграю, – сказала она Люку, когда он вывел ее на танцпол. – Нам нужны шикарные призы. И куча денег. Тогда они будут возвращаться. Сможем проводить не один, а два джекпота в месяц.
И Виви-Энн рассмеялась собственному энтузиазму. Она чувствовала себя так, будто выпила слишком много шампанского, но останавливаться ей не хотелось.
Наконец банкет закончился, все убрали, люди постепенно разошлись по домам, лишь Виви-Энн все еще не могла утихомириться.
– Давай прогуляемся, – сказал Люк, подавая ей легкое шерстяное пальто.
– Прекрасная идея.
Захватила с собой полупустую бутылку шампанского, они прошли по городку, держась за руки. Виви-Энн болтала без умолку. Захваченная магией своего успеха, она немного удивилась, обнаружив, что они оказались у ресторана «Волны». Ресторан закрылся на ночь, но Люк провел ее на веранду, где стояли чугунный стол и два стула. Здесь, в свете фонаря, глядя на беспокойные волны Канала, набегающие на берег, она сказала:
– Видел, как папа сегодня улыбался? – Она думала об этом уже несколько часов, прокручивая эту мысль в голове, чтобы не забыть. – Я знаю, что для него это очень важно. Он об этом никогда не говорил, но я знаю, ему всегда казалось, что он недотягивает до своего отца, тот-то был настоящей легендой. Если Уотерс-Эдж окажется прибыльным бизнесом, то и папа оставит свой след на этой земле, тоже станет Греем, которого люди не забудут.
– Думаю, я знаю еще одну причину, по которой твой отец улыбался.
– Правда?
– Я с ним вчера поговорил.
– Такой забавный был разговор? – поддразнила она, наливая шампанское в принесенные с собой бокалы.
Люк достал из кармана пальто коробочку.
– Выходи за меня замуж, Виви-Энн, – сказал он, откинув крышку и показав кольцо с бриллиантом.
Ей словно мяч попал в голову – сразу понимаешь, что надо было пригнуться. Она пыталась придумать, как ему ответить, зная, что устроит его только «да» и слезы.
– Вот почему твой отец улыбался, – сказал он.
Виви-Энн почувствовала, что глаза у нее горят от слез, но это были не те слезы, которых он заслуживал.
– Это так неожиданно, Люк. Мы только начали встречаться. Мы даже не…
– Секс будет прекрасным. Мы оба это знаем, и я уважаю тебя за то, что ты ждешь, когда будешь готова.
– Быть готовой к сексу легко. Это… – Как же закончить мысль? Она не могла сделать того, чего он хотел, не могла надеть это кольцо и решить свою судьбу. Она подняла на него глаза, чувствуя, что радости сегодняшнего вечера как не бывало. Она думала – вот дурочка, – что если не будет с ним спать, то развитие их отношений замедлится, но это не помогло. Он все равно влюбился в нее. – Мы почти не знаем друг друга.
– Да что ты говоришь?
– Какое у меня любимое мороженое?
Люк задумался. Видно было, что до него доходит, постепенно он начинает понимать, что все пошло не так, как ему мечталось.
– Вишня в шоколаде. Темное и сладкое.
Она задавала этот вопрос всем мужчинам, которые признавались ей в любви, используя его как лакмусовую бумажку, чтобы понять, насколько хорошо они ее знают. И мужчины всегда выбирали какой-нибудь необычный, экзотический вкус, потому что такой она им казалась, но на самом деле она была другой. Большинство тех, с кем она встречалась, – в том числе Люк – бесконечно любовались ее лицом, в первые несколько месяцев признавались в любви и никогда не думали, что ей нужно нечто большее.
– Ваниль, – сказала она. – В глубине души я скучная ванилька.
– В тебе нет ничего скучного, – мягко сказал он, прикасаясь к ее щеке с такой нежностью, что ей стало еще хуже.
– Я не готова, Люк, – наконец сказала она.
Он долго вглядывался в нее, будто ее лицо – карта неведомой земли. Потом наклонился и поцеловал ее.
– Я подожду, – пообещал он.
– Но что, если…
– Я подожду, – повторил он. – Я тебе доверяю. Ты созреешь для этого.
Ей хотелось ответить: «Нет, не думаю», но слова не шли с языка.
Гораздо позже, войдя в уютную тишину родного дома, она с тоской посмотрела на закрытую дверь отцовской спальни. Вот если бы можно было обсудить все это с мамой! Поднявшись к себе, она уже хотела откинуть одеяло, но сначала подошла к окну. Перед ней в темноте лежало ранчо, кое-где освещенное луной, которая казалась такой же измученной, как и она сама. Виви-Энн знала, что за хвойной изгородью – участок Люка, и задумалась, важно ли это. Конечно, не в том смысле, в каком это было важно для ее отца, – важно ли это для более глубокой, значимой связи, какая возникает между людьми, когда они вместе росли, когда у них общие знакомые, когда они хотят одного и того же. Разумеется, граница между участками разделяет людей, но что, если она также является линией соприкосновения?
Отвернувшись от окна, она забралась в постель, но мысли продолжали крутиться вокруг предложения Люка.
Если бы только она могла поговорить с кем-нибудь о своих чувствах! Сестры – очевидный выбор, но она боялась их оценки. Наверняка они терпеливо выслушают ее, покачают головой и скажут: «Пора бы тебе повзрослеть, Виви. Он хороший человек».
Достаточно ли этого? Может, она ошибается, желая страсти? Мечтая о чем-то – о ком-то – большем? Виви-Энн всегда представляла себе любовь бурным, окрыляющим чувством, которое подхватит ее, разобьет на куски и сложит по-новому, такой, какой бы она без этой любви не стала.
Может, она дура, если верит во все это?
Вайноне казалось, что у нее внутри что-то медленно портится, как помидор, который оставили висеть на кусте. За последние несколько дней она дважды огрызнулась на Лизу, потеряла клиента и набрала два килограмма. И ничего не могла поделать, не могла контролировать свои эмоции, только ждала, что вот-вот Виви-Энн позвонит ей с новостями о помолвке.
Ей хотелось верить, что Виви-Энн посмеется над Люком, отмахнется от его дурацкого предложения. Ее младшая сестренка явно еще не готова угомониться, но Люк Коннелли для их городка – знатный куш, а Виви-Энн всегда получала все самое лучшее.
Ко вторнику она превратилась в настоящую развалину. Ревность все росла и росла, теснила грудь. Порой, думая обо всем, что украла у нее Виви-Энн, Вайнона не могла дышать.
И как раз когда ей казалось, что хуже уже быть не может, позвонила Лиза:
– Вайнона, твой отец на первой линии.
Отец? Когда он вообще в последний раз звонил ей на работу?
– Спасибо, Лиза.
Не успела она поздороваться, как отец прервал ее:
– Этот идиот Трэвис ушел. Даже не попрощался, а дом, где он жил, выглядит как после бомбежки.
– Пусть Виви-Энн этим займется. Я вам не уборщица.
– Ты тут не умничай. Ты же мне пообещала нанять работника.
– Конечно, я помню. Я провела собеседования…
– Собеседования? Мы что, «Боинг»? Нам просто нужен человек, который разбирается в лошадях и не боится тяжелой работы.
– Да, а еще нужно, чтобы этот человек согласился остаться на все лето. Такого найти нелегко.
Ей пришлось познать это на собственном опыте. Лето – сезон родео, и ни один из мужчин, откликнувшихся на их объявление, не захотел подписывать договор на длительный срок. Работы у большинства из них не было, но ковбои по-своему романтики, влюбленные в этот образ жизни, и турниры пропускать в их планы не входило. Они все думали, что уж в следующем городе точно выиграют джекпот.
– Короче, не справилась. Господи, не могла раньше сказать…
– Я все сделаю, – резко ответила она.
– Хорошо.
Он так быстро повесил трубку, что Вайнона еще мгновение слушала тишину.
– Приятно было пообщаться, папа, – пробормотала она и тут же переключилась на внутреннюю связь: – Лиза, возьми выходной на завтра и сегодня до конца дня. Надо разместить объявления о поиске работника во всех магазинах кормов в Шелтоне, Белфэре, Порт-Орчаде, Файфе и Такоме. И давай вдвое увеличим число объявлений в газетах. От Олимпии до Лонгвью. Получится у тебя?
– Я себе выходной как-то по-другому представляла, – смеясь, ответила Лиза. – Но да, получится. Том на этой неделе в вечернюю смену работает.
Вайнона поняла, как прозвучали ее слова.
– Извини, пожалуйста, за резкость.
Она опустила голову на сложенные на столе руки. От напряжения в правом виске, за глазницей, что-то стреляло.
Сидя так, она почти не замечала, как проходит время, и представляла, как меняется ее жизнь.
«Она бросила меня, Вин…» – «Ну конечно, Люк, иди сюда. Я тебя пожалею…»
Глубоко погрузившись в знакомую фантазию, Вайнона не сразу поняла, что к ней кто-то обращается. Медленно подняла голову и открыла глаза. В кабинете стояла Аврора.
– Хватит мечтать о Люке. Пойдем со мной.
– Он собирается сделать предложение Виви, – еле слышно произнесла Вайнона и увидела жалость на лице Авроры. – И ты даже не посоветуешь мне вести себя как ни в чем не бывало?
– Я ничего тебе говорить не буду. Кроме того, что тебе надо прямо сейчас все рассказать Виви-Энн. Пока ничего плохого не произошло.
– А что толку? Она всегда получает что хочет.
Вайнона почувствовала, что обида снова зашевелилась у нее в душе и разворачивается, как змея.
– Такие мысли как яд. Мы же сестры.
Вайнона попыталась представить, что будет, если она последует совету Авроры, даже выбрала слова для разговора и прокручивала их у себя в голове. Ну и жалко она будет выглядеть!
– Нет уж, спасибо.
Аврора вздохнула.
– Ты же догадываешься, что она явно не ответила ему согласием, а то мы бы уже об этом узнали. Может быть, Виви-Энн понимает, что еще не готова. Ты же знаешь, какая она романтичная. Ей нужна страсть. Она либо влюбится с первого взгляда, либо вообще не влюбится, а Люк ей голову не вскружил.
Вайнона позволила себе надеяться. Эта надежда – тоненький лучик света, но все же он прорезал кромешную тьму.
– Буду молиться, чтобы ты оказалась права.
– Я всегда права. А теперь вставай. Трэвис свалил посреди ночи. Нужно помочь Виви-Энн убраться в доме, где он жил.
– А что, если она будет кольцом хвастаться?
– Это ты нагромоздила гору вранья, потому теперь либо ныряй туда с головой, либо скажи правду, черт побери.
– Пойду переоденусь.
– Тебе надо сменить не только одежду, Вин.
Пропустив мимо ушей эту шпильку – или совет? – Вайнона пошла в спальню и надела старые джинсы и свободный серый свитшот Висконсинского университета.
Совсем скоро они уже ехали на ранчо.
В домике их ждал полный бардак: повсюду грязь, целая груда не мытой неделями посуды громоздилась в раковине. Виви-Энн, стоя на коленях, оттирала какое-то подозрительное пятно с деревянного пола. Она выглядела великолепно даже в самой старой одежде, без макияжа, с длинными волосами, завязанными в небрежный хвост.
– Приехали, – сказала она, ослепив их своей лучезарной улыбкой.
– Конечно, приехали. Мы же родные, – ответила Аврора, слегка подчеркнув последнее слово, и подтолкнула локтем Вайнону, которая, запнувшись, вышла вперед.
– Извини, что не пришла на банкет, Виви-Энн. Говорят, он удался.
Виви-Энн встала, стянула желтые резиновые перчатки и бросила их у ведра.
– Мне правда тебя не хватало. Было весело.
По глазам сестры Вайнона догадалась: Виви-Энн задело то, что она не пришла. Иногда из-за красоты Виви-Энн Вайнона забывала, что она тоже живой человек и ее легко обидеть.
– Извини, – повторила она искренне.
Виви-Энн снова ослепительно улыбнулась – мол, все забыто.
– А что было после того, как я ушла? – спросила Аврора.
Улыбка Виви-Энн поблекла.
– Хорошо, что ты спросила. Я все думала, как рассказать вам, девчонки. Люк сделал мне предложение.
– Он мне говорил, что собирается это сделать, – произнесла Вайнона. Казалось, ее слова – тяжелый груз, рухнувший с полки в неловкой тишине.
Виви-Энн нахмурилась:
– О, жаль, что ты меня не предупредила.
– Обычно женщин о таком не нужно предупреждать, – мягко заметила Аврора.
Виви-Энн растерянно огляделась по сторонам.
– Он мне идеально подходит, – наконец сказала она. – Я должна быть на седьмом небе от счастья.
– Должна быть? – переспросила Вайнона.
Виви-Энн натянуто улыбнулась:
– Я не знаю, готова ли я к браку. Но Люк так любит меня, что готов ждать. Так он сказал.
– Если ты думаешь, что не готова, значит, ты не готова, – подытожила Аврора.
Снова повисла неловкая тишина.
– Да, – согласилась Виви-Энн. – Так я и подумала. Ну что, давайте приниматься за уборку.
Вайнона чуть слышно вздохнула. Может быть, надежда еще остается.
И она поблагодарила Бога за это. В последнее время она задавалась вопросом, не натворит ли она чего ужасного, если Виви-Энн выйдет замуж за Люка.
Дней через десять Вайнона сидела в кабинете отца за большим, исцарапанным деревянным столом, глядя на спокойную гладь Канала. День стоял ясный, и казалось, что до деревьев на противоположном берегу рукой подать, – как тут поверить, что до них больше мили? Она потянулась к ближайшему счету (из магазина пиломатериалов) и вдруг поняла, что к дому подъезжает машина. Спустя несколько мгновений кто-то поднялся по ступенькам крыльца. Услышав стук, Вайнона отодвинула счета и открыла дверь.
На крыльце стоял мужчина, глядя на нее сверху вниз. По крайней мере, она подумала, что он смотрит на нее сверху вниз, точно сказать было сложно, поскольку пыльная белая ковбойская шляпа закрывала чуть ли не половину его лица. Высокий, широкоплечий, мускулистый, одет в рваные грязные джинсы и майку с изображением Брюса Спрингстина, видавшую лучшие дни.
– Я насчет работы.
Говорил он с легким акцентом – видимо, из Техаса или Оклахомы. Он снял шляпу и сразу откинул назад длинные черные прямые волосы до плеч. Серые глаза казались почти пугающе светлыми на загорелом лице цвета дубленой кожи. Черты лица резкие, точеные, но не то чтобы красивые; из-за острого носа он выглядел каким-то недобрым, диковатым. А еще он худой, кожа да кости, и поджарый. Черные индейские символы обвивали его левую руку на уровне бицепса. Таких татуировок Вайнона никогда раньше не видела – он явно не из местных.
– Что насчет работы? – повторил мужчина, напомнив ей, что она слишком долго не отвечает. – Вы еще ищете работника?
– А в лошадях вы разбираетесь? Мы обучать никого не будем.
– Я работал на ранчо Но в Техасе. Это самое большое ранчо в округе Хилл. И десять лет участвовал в командном родео.
– А с молотком обращаться умеете?
– Я здесь все починить смогу, если вопрос в этом. И я наполовину белый. Если это поможет вам принять решение.
– Это мне неважно.
– Вы не как все, да?
Она поняла, что он над ней смеется, но по его лицу это было незаметно.
– Вы еще участвуете в родео?
– Больше нет.
Она знала, что отец никогда не взял бы на работу индейца и уж этот мужчина ему бы совсем не понравился, но их объявления висят уже месяц, а в субботу розыгрыш первого джекпота по лассо. Кого-то нужно нанять, и как можно скорее.
Сняв дорогие голубые лодочки, она надела огромные резиновые сапоги Виви-Энн, которые всегда стояли у двери:
– Пойдемте за мной.
Вайнона слышала, как он не спеша идет следом, хрустя поношенными ковбойскими сапогами по гравию. Главное, не показывать, что она нервничает. Это, к сожалению, побочный результат ее воспитания, но она не поддастся стереотипам. Нельзя оценивать людей по цвету кожи.
– Вот конюшня, – глупо сказала она, хотя они уже вошли внутрь.
Он молча подошел ближе.
В стойле слева от них висела большая белая доска, украшенная ленточками, с приколотыми к ней рисунками и фотографиями. Одна из учениц написала аккуратным почерком с завитушками: «Привет! Я лошадь Лиззи Микелян, Чудо. Мы прекрасная команда. В прошлом году мы соревновались в детской категории и получили красную ленточку за выводку, и еще нас похвалили за самое чистое стойло. Ждем не дождемся окружной ярмарки в этом году».
– Ну что, – сказал мужчина, – тут все по-домашнему.
Вайнона не могла не улыбнуться в ответ. Она показала, где упряжь, где лошадей моют, где хранится сено. Осмотрев всю конюшню и арену, они вернулись на солнечный свет.
Повернувшись к нему, она спросила:
– А зовут тебя как?
– Даллас. Как город. Даллас Рейнтри.
– Год здесь проработаешь?
– Конечно. Почему нет?
Вайнона приняла решение. В этом-то и дело. Решать ей. Может, отцу и не понравится его цвет кожи, но пришло время меняться. Чем больше она об этом думала, тем больше ей казалось, что нанять этого парня – ее гражданский долг. И, кроме того, потенциальные работники не то чтобы выстроились в очередь. А если этот готов тут задержаться, то почему бы и нет?
– Подожди.
Войдя в дом, она сняла сапоги, взяла в кабинете трудовой договор, который сама и составила, и вернулась к нему.
– Жилье, питание и пятьсот долларов в месяц. Согласен?
Он кивнул.
Вайнона ждала, что парень что-нибудь скажет, но он только стоял и смотрел на нее. Ну ладно, тогда необходимо подняться вверх по холму к старому домишке.
– Сюда.
На вершине она срезала путь через высокую траву и подошла к входной двери.
– Как видишь, крылечко надо починить. Но внутри мы с сестрами все помыли.
Переступив порог, Вайнона увидела этот старый домик не так, как обычно, в сентиментальном свете семейной истории, но глазами нового работника.
Истертый за десятки лет пол из широких кедровых досок в маленькой гостиной с недавно помытыми стенами из сучковатой сосны и не сочетающейся мебелью. Выцветший красный диван, пара старых кресел-качалок и бабушкин древний журнальный столик собрались возле камина, выложенного закоптившимися речными камнями, в нише – кухонька с техникой 1940-х годов, деревянной стойкой и синим столом с дубовыми стульями. Сквозь дверной проем гостиной можно разглядеть железную кровать, выкрашенную в белый цвет и покрытую стегаными одеялами – спальня. Не видно отсюда только ванную, и хорошего о ней можно сказать только то, что все там в рабочем состоянии. Едкая хлорка не вполне заглушала глубоко въевшийся запах гниющего дерева.
– Устраивает? – спросила она.
– Вполне.
Вайнона невольно уставилась на его резкий профиль. Лицо у него словно битое стекло, жесткое, сплошные острые углы.
– Вот трудовой договор. Если хочешь, можешь показать своему юристу.
– Моему юристу? – Он посмотрел на бумагу, потом на нее. – Здесь сказано, что вы обязуетесь принять меня на работу, а я обязуюсь работать, так?
– Именно так. Срок действия договора один год. Держи ручку.
Он подошел к столу и наклонился, чтобы написать свое имя.
– Чем мне в первую очередь заняться?
– Ну, я вообще-то здесь не работаю. Ранчо управляют моя сестра с отцом, но сейчас их нет. Устраивайся и приходи завтра к шести на завтрак в большой дом. Они скажут, что тебе делать.
Он вернул ей подписанный договор.
Подождав еще – может, скажет спасибо или пообещает хорошо работать? – она ушла, когда стало понятно, что слов от него не дождешься. Спустилась по ступенькам и, шагая по высокой траве к дорожке, усыпанной гравием, услышала, что он вышел на крыльцо.
Оборачиваться она не стала, но не сомневалась: он за ней наблюдает.
Сестры Грей всегда проводили вечер пятницы вместе, и сегодняшний вечер не стал исключением. Как обычно, они быстро перекусили в забегаловке «Голубая тарелка» и пешком дошли до «Разбойника». Мужчины приходят и уходят – и назначают свидания в баре, – но пятничный ужин с сестрами высечен на скрижалях.
В бар сегодня набился тот же народ, что и всегда в конце весны. Туристов было легко узнать по яркой дизайнерской одежде и блестящим внедорожникам, припаркованным у входа. Местные потягивали лимонад, негромко разговаривали, читали газеты и даже не смотрели на заламинированное меню – знаменитый мясной хлеб Грейси, который обычно и заказывали, с начала восьмидесятых там вообще не упоминался.
Вайнона взяла с тарелки Виви-Энн ломтик картошки.
– Я сегодня работника наняла, – сказала она. Интересно, как Виви-Энн воспримет Далласа Рейнтри?
Виви-Энн взглянула на нее:
– Шутишь, что ли? И кто он?
– Парень из Техаса. Говорит, что разбирается в лошадях.
– И какой он?
Вайнона задумалась, как лучше ответить на этот вопрос, но сказала только:
– Не знаю. Он не особо разговорчивый.
– Ох уж эти ковбои, – пробормотала Аврора.
Виви-Энн, похоже, это не обрадовало.
– Как будто мы с папой недостаточно молчим за едой. За все время они с Трэвисом за столом друг другу не больше двадцати слов сказали.
– Поверь мне, тебе повезло, – сказала Вайнона. – Со мной папа…
– Мы сегодня это обсуждать не будем, – твердо сказала Аврора. – Сегодня мы не забываем, что мы сестры.
Она пристально посмотрела на Вайнону.
Заплатив по счету, все трое вышли из закусочной.
Вечер был теплый, тихий, и они решили прогуляться по Главной улице.
– Жаль, что Люк не смог пойти с нами, – сказала Вайнона, стараясь говорить как обычно. В последнее время ей часто приходилось это делать – пытаться вести себя нормально в компании Виви-Энн.
– Ему пришлось срочно поехать в Горст. Колики у какой-то кобылы.
Они повернули на Шор-драйв и прошли по берегу. Разом включились все фонари, залив улицы праздничным желтоватым светом.
Асфальтированная дорожка кончилась, теперь под ногами был гравий. Здесь никто не подметал тротуары, с фонарей не свисали кашпо с цветами, не продавали сувениры. Каменистая дорожка вела к большой парковке, вот и все. У воды лодочная мастерская Теда и тропинка к хибарке Кэт Морган. Справа, в глубине заросшего сорняками участка, – таверна «Разбойник». Разноцветная неоновая реклама пива на окнах, мох не только на плоской крыше, а даже на подоконниках. Парковку заполнили видавшие виды пикапы.
В таверне они продрались через толпу знакомых, обогнули чучело гризли, ставшее символом заведения. Кто-то повесил лифчик на его вытянутую лапу. Дым затуманил все, сглаживая безвкусицу. В дальнем углу музыканты на полную мощность играли едва узнаваемую версию Desperado.
Бармен сразу налил им три порции чистого виски, поставил перед тремя пустыми стульями и с усмешкой спросил:
– Как вам обслуживание, девочки?
Аврора засмеялась и села первой:
– Вот почему мы здесь каждую пятницу.