За последние двадцать четыре часа Виви-Энн исписала своими мыслями целый блокнот на пружине. И неважно, что папа пока еще не дал согласия. Она нисколько не сомневалась, что убедит его. Да и Вайноне сейчас просто вожжа под хвост попала, но скоро она перестанет переживать, что это не ей в голову пришла удачная мысль.
– Виви-Энн? Ты нас слушаешь?
Она оторвала взгляд от записей.
На нее смотрели десять полных энтузиазма девочек. Участницы юниорской группы по конному спорту заполнили всю гостиную: кто-то сидел на диване в желто-голубую клетку, кто-то у журнального столика из тележного колеса, а некоторые просто на дубовом полу. Им было от девяти до шестнадцати лет, и объединяла их одна общая страсть – лошади.
Весь следующий час девочки разговаривали о своих лошадях, о ярмарке, о мастер-классе по объезду бочек, который Виви-Энн запланировала на следующую неделю. Они все еще говорили, и смеялись, и засыпали ее вопросами, когда Виви-Энн услышала, как подъехала первая машина. Фары озарили кухню и выключились.
– О нет, – заныла одна из девочек, когда зазвенел звонок. – За нами мамы приехали. Виви-Энн, скажи им, что мы еще заняты.
Однако, открыв дверь, Виви-Энн с удивлением обнаружила на пороге незнакомца – высокого худого мужчину с густыми, тщательно причесанными каштановыми волосами. Симпатичного, из тех, что носят накрахмаленные сорочки, застегнутые на все пуговицы. Может быть, такое впечатление у нее сложилось из-за его желтой рубашки поло и брюк цвета хаки со стрелками.
– Чем могу вам помочь? – спросила она, перекрикивая сорочий гомон в гостиной.
К удивлению Виви-Энн, мужчина без церемоний сгреб ее в охапку и спросил:
– Ты меня не помнишь, да?
– Люк Коннелли, – сказала она, когда он поставил ее на ноги. – Вернулся из дикой Монтаны.
Мужчина улыбнулся:
– Я знал, что ты догадаешься, если я подниму тебя.
Она не знала, что на это ответить. Похоже, он помнил ее лучше, чем она его.
– Рада снова видеть тебя.
– И я тоже.
Он бросил взгляд на комнату, полную хихикающих девочек:
– Мне почему-то кажется, что твоего отца нет дома.
– К сожалению, ты с ним разминулся, но мои ученицы будут счастливы послушать настоящего живого ветеринара. – Виви-Энн повернулась к гостиной: – Правда, девочки?
Хор одобрительных голосов был ей ответом.
Люк сразу завоевал девочек своим обаянием, рассказывая им, какую важную роль экстерьер играет при выборе лошади, и терпеливо отвечал на вопросы, пока за девочками не пришли мамы.
В девять часов, когда в доме снова стало тихо, Виви-Энн достала из холодильника пиво и протянула ему бутылку:
– Ты настоящий товарищ.
– А ты для них просто рок-звезда.
– Я знаю. Здорово, правда?
Они сели на диван, водрузив ноги на журнальный столик. Полено в камине треснуло и скатилось с решетки, рассыпав дождь искр.
– На самом деле ты меня совсем не помнишь, правда? – сказал он. – Я тебе на прошлой неделе помахал на заправке, но ты и не взглянула.
– Я тебя и помню, и не помню. Просто соседский мальчик, сын маминой лучшей подруги. Но меня тогда занимали только лошади. А когда ты переехал, мне было… сколько? Вроде бы лет четырнадцать?
– Типа того. Ты в то время без конца носилась, как ветер, на своем валлийском пони, а потом… на скаковой лошади твоей мамы. По-моему, на твердой земле я тебя вообще не видел.
– Я и сейчас много езжу на Клем, пытаюсь перейти звуковой барьер.
– А почему ты не уехала учиться, как твои сестры?
Она рассмеялась:
– Отчего же, уехала. В колледж. И сразу вернулась. Слишком много пива, слишком много парней и слишком мало книг. А еще папа без меня не мог обойтись.
Люк кивнул:
– Мама так и думала, что ты здесь осталась, даже сказала, что ты наверняка ведешь кружок для девочек. Потому что ты такая же, как Донна. Добрая душа.
– Приятно слышать. Я-то сама не очень хорошо помню маму. А о чем ты с папой хотел поговорить?
– Генри оставил мне сообщение, он хотел бы поговорить о том, как использовать мое поле. Ты знаешь, о чем речь?
Виви-Энн принялась объяснять свои планы на будущее Уотерс-Эдж, от первой серии родео с бочками до надежд на командные соревнования по лассо. Что он ей ответит?
– А поконкретнее, что такое джекпот?
– Это как обычное родео, но при джекпоте все заезды проводятся в один день и у команд больше шансов выступить. Проводится несколько заездов, и участники могут по-разному объединяться в группы. Пятьдесят человек могут образовать двести команд или даже больше. Так у всех больше шансов выиграть.
– По-моему, хорошая идея.
– Думаю, да, если у нас все получится. На это нужны деньги, которых у папы вообще-то нет. Будет возможность проверить во время серии заездов с бочками.
– Что же, я только начинаю здесь работать. Реклама мне не помешает, так что как насчет бесплатных услуг ветеринара для победителя? На сумму сто пятьдесят долларов.
Мысль о спонсорах Виви-Энн в голову не приходила, но теперь она поняла, насколько это очевидно. Она может договориться о подарочных сертификатах от поставщиков самых разных товаров и услуг в дополнение к призам. Магазин кормов, магазин товаров для верховой езды, сапожник.
– По-моему, это стоит отметить мороженым. Пойдем. – Она схватила его за руку и потащила на кухню.
– Мороженое и пиво? По-твоему, они сочетаются?
– Мороженое со всем сочетается. А благодаря Вайноне у нас куча сортов.
Она открыла морозильник, где стояло штук семь квартовых[6] контейнеров с мороженым.
Он внимательно рассмотрел их и сказал:
– Вишня и шоколад.
– Отлично.
Виви-Энн разложила мороженое по вазочкам, и они вернулись в гостиную.
– Я был прав. Пиво теперь пить невозможно.
Она широко улыбнулась:
– Не переживай. Вкус мороженого – это ненадолго.
– А пива еще со мной выпьешь?
– Только попробуй остановить меня, доктор.
Всю неделю, встречаясь с клиентами и читая контракты, Вайнона думала о будущем Уотерс-Эдж. Ей хотелось отмахнуться от идеи Виви-Энн, но что-то не получалось. Однако не получалось и согласиться. Она колебалась – в первую очередь ее раздражало, что эта мысль пришла в голову не ей. Во многих отношениях это решение лежало на поверхности. Наконец, как-то в восемь вечера она сдалась и поехала на ранчо.
Она постучалась и зашла в безмолвный дом. На кухне горел свет, лампа в гостиной отбрасывала свет на клетчатый диван и журнальный столик из тележного колеса. Она прошла по паркету цвета медового дуба и ступила на овальный голубой лоскутный ковер, который лежал здесь, сколько она себя помнила.
– Папа?
Звякнул лед в бокале, и она увидела, что отец стоит у себя в кабинете и смотрит на фиолетово-черный Канал за задним двором. Вайнона не сомневалась, что он здесь, он всегда так стоял, когда чувствовал себя несчастным. Первый год после смерти мамы он практически не сходил с этого места. Только Виви-Энн, которая никогда не боялась взять отца за руку и потащить за собой, удавалось увести его отсюда.
– Папа?
Он глотнул бурбона и, не поворачиваясь, спросил:
– Пришла сказать, что мне делать с моей землей?
Она сразу поняла, по какому сценарию все пойдет. Он принял решение и выбрал Виви-Энн – как всегда. Вот так неожиданность. Теперь Вайноне остается только согласиться с ними, иначе она окажется за бортом. Решать тут нечего.
– У меня есть деньги в банке. Наверное, хватит на бычков и трактор побольше. А загоны – это не так дорого. В основном материалы. У нас куча друзей, они будут рады помочь со стройкой.
Он медленно повернулся к ней:
– Хочешь, чтобы я взял твои деньги?
Непонятно, растрогался или обиделся. Может, и то и другое.
– Мы все любим Уотерс-Эдж, папа.
Вайнона ждала, что он ответит, скажет хоть что-нибудь, но отец молчал. В тысячный раз она пожалела, что так плохо знает его.
– По крайней мере, я могу помочь. Могу вести финансы, платить по счетам. И людей нанимать. Виви-Энн совсем не разбирается в людях. Этот Трэвис Китт – просто посмешище… и люди в городе говорят, что нанимать его было глупо…
– Так они говорят?
Вайнона кивнула и продолжила:
– А что касается денег…
Отец сурово посмотрел на нее, и она увидела в его глазах какую-то тьму, которая могла означать все что угодно: сожаление, грусть, гнев. Она так и не научилась читать выражения его лица. Их должна была этому научить мама – объяснить им поведение отца, вписать его в какой-то контекст. Но без этого урока все они плавали в мутной воде, и Вайноне приходилось хуже сестер. Желудок сжался от тревоги, с которой она не могла справиться. Она подумала, что зря предложила ему деньги.
– Я не буду брать деньги у дочери.
– Но…
– Поговори с Люком. Он позволит пасти бычков на своей земле. Спроси, сколько он за это хочет. И найми надежного человека. Только чтобы в лошадях разбирался.
Не успела она ответить, как отец уже вышел из комнаты.
Он даже не поблагодарил ее за предложение.
Неделю спустя, холодным серым днем, Вайнона села во главе обеденного стола, на место мамы. Аврора расположилась по левую руку от нее, Виви-Энн – по правую.
Отец сидел на другом конце стола. Он еще не умылся после работы, влажные волосы прилипли ко лбу, потому что весь день он не снимал шляпы, теперь висевшей на крючке у двери. Только Вайнона заметила, как напряженно он смотрит. Не факт, что он и правда хочет воплотить в жизнь план Виви-Энн, но он принял решение, объявил о нем и теперь ни за что не отступится. Потому Вайноне остается только сделать все возможное, чтобы защитить отца и его землю.
– Значит, так, – начала Вайнона. – Я просмотрела документы по кредиту и финансам. Хорошая новость в том, что начать дело стоит не так дорого, как нам изначально казалось. Думаю, пятьдесят тысяч в кредит нам хватит. – Она пододвинула бумаги к отцу. – Кредит под залог ранчо. Если не вносить вовремя ежемесячную плату, то банк имеет право потребовать досрочного погашения, а в случае невыплаты долга начнет процедуру конфискации имущества.
Все молчали, поэтому Вайнона подтолкнула к нему еще одну бумагу:
– Вот сколько вам с Виви-Энн придется зарабатывать ежемесячно, чтобы дела шли не в убыток. Если хочешь, могу первый год или около того поработать финансовым менеджером. Платить по счетам, следить за расходами, в таком духе. И конечно же, я найму постоянного работника вам в помощь. – Она многозначительно посмотрела на Виви-Энн, потом на отца. – Я уж постараюсь, чтобы он не сразу ушел.
– Слава богу, – смеясь, сказала Виви-Энн. – Мы все знаем, что у меня с этим полная лажа.
Отец что-то неразборчиво пробурчал и встал из-за стола. Не оглядываясь, он прошел в свой кабинет и закрыл за собой дверь.
Вайнона осталась сидеть, сердясь на саму себя: опять она чего-то от него ожидала. По меньшей мере, благодарности.
– Не переживай из-за папы, – сказала Аврора. – Ты большую работу сделала. Мы это видим, правда, Виви?
– Ты молодец, правда, – согласилась Виви-Энн. – Он просто боится. Давайте отпразднуем мороженым, на веранде.
Она встала и поспешила на кухню, сестры потянулись за ней. Потом все вышли на веранду, захватив любимое мороженое.
Аврора, как всегда, взяла сливочное пралине и две ложки. Любимого мороженого Вайноны в морозилке не нашлось, поэтому она взяла пинту шоколадного с маршмеллоу и орешками и присоединилась к сестрам. Сколько раз за эти годы они вот так стояли рядом на веранде, ели мороженое и разговаривали.
– Эй, а кто съел мое шоколадное мороженое с вишней? – спросила Вайнона.
Виви-Энн ответила:
– Люк Коннелли заходил. Я его даже не узнала. Он очень изменился, похорошел.
Аврора искоса взглянула на Вайнону.
– И чего он хотел? – спросила Вайнона, надеясь, что голос звучит непринужденно.
– С папой встретиться. Бедняга зашел прямо во время моего кружка, так что я заставила его выступить перед девочками. Но он совсем не растерялся. – Виви-Энн зачерпнула еще ложечку мороженого и добавила: – Люк пригласил меня на свидание.
Вайнона знала, что необходимо притвориться, будто ей совсем не больно. Так она всегда и вела себя в присутствии Виви-Энн, но на этот раз ей было не до притворства.
– Мне пора идти. Завтра на работе трудный день…. кучу документов надо послушать. То есть прочитать. Я хочу сказать – прочитать.
– Я тоже пойду, – сказала Аврора. Она обняла Вайнону и спустилась с ней по ступенькам к машинам. Если Виви-Энн и заметила что-то странное в поведении старших сестер, она не подала виду, только крикнула «до свидания» и отнесла контейнеры с мороженым обратно в дом.
Как только дверь за Виви-Энн захлопнулась, Аврора повернулась к Вайноне:
– Ты ей скажешь или я?
– О чем ты?
– Не изображай из себя дурочку. Обязательно скажи Виви-Энн, что тебе нравится Люк.
– Чтобы совсем опозориться? Нет уж, спасибо. Я знала, что меня он не захочет. И на что я понадеялась? Кому нужна толстуха, если рядом с ней Мишель Пфайффер?
– Скажи. Она отменит свидание и на новое не согласится.
Вайнона представила себе унизительный привкус такого разговора – горько-кислый, как сгнивший лайм.
– Ни за что. Кроме того, Виви-Энн меняет мужчин, как я листки для заметок. Люк для нее слишком тихий, ты же знаешь ее темперамент. Это ненадолго.
– Нельзя на это рассчитывать. Обязательно скажи ей.
– Нет. И пообещай, что ты тоже ничего не расскажешь. Мне будет очень стыдно, если Люк узнает о моих чувствах. Ведь очевидно, что они не взаимны.
Аврору, судя по всему, она не убедила, и Вайнона повторила:
– Обещай мне.
Она знала, что Аврора серьезно относится к своим обещаниям, не нарушает их.
– Я ничего не скажу. Это твоя жизнь, и ты взрослая женщина… но ты совершаешь ошибку, огромную, как Годзилла. Ты всегда комплексовала перед Виви. А сейчас рискуешь совсем на этом зациклиться. И по отношению к Виви это несправедливо, ведь она ничего не знает о твоих чувствах. Она бы ни за что не причинила тебе боль.
– Пообещай, что ничего не скажешь, – продолжила упорствовать Вайнона.
– У меня нехорошее предчувствие по этому поводу, Вин, – покачала головой Аврора.
– Обещай.
– Черт возьми, обещаю. И больше эту тему поднимать не буду. Но предчувствие у меня нехорошее. Ты совершаешь ошибку.
– Слава богу, что ты промолчала, когда мы на веранде стояли, – сумрачно заметила Вайнона. – А теперь давай по домам.
В конце февраля на Ойстер-Шорс обрушился дождь и не прекращался весь март. Грязь заливала пастбища, где паслись лошади, и скапливалась в коричневые болотца. Серебристые ручьи моментально заполнили кюветы с обеих сторон дороги. Бедные лиловые крокусы, осмелившиеся выглянуть из грязи, вскоре прибило к земле.
Погода была под стать настроению Вайноны. Не совсем, конечно. Лучше всего ей подошли бы черные тучи, предвестники скорой грозы. Так что когда в апреле небо ненадолго перевело дух и бледное, водянистое солнце вышло из укрытия, она затосковала по дождю. Золотое солнце бесило ее.
Во Вьюкресте расцвели хорошенькие сливовые деревца, и повсюду в саду она видела признаки новой жизни. Бархатисто-зеленые ростки тюльпанов, первые лаймово-зеленые почки, ряды масляно-желтых нарциссов. Каждый день что-то напоминало о смене времен года, о том, что на смену серой, как сталь, зиме идет яркая, сияющая весна. Обычно Вайнона любила этот цветочный сезон, когда розовые лепестки осыпали ее двор, словно сахарная вата, но теперь время стало ее врагом. В этом году время измерялось днями, которые Виви-Энн проводила с Люком.
Они встречались уже почти три месяца, и иногда, лежа в своей одинокой постели, Вайнона считала дни, которые Виви-Энн у нее украла. Танцы с Люком по субботам в «Разбойнике»; воскресные утра после церкви; домашние вечера, в компании с папой. Вайнона не была ни дурой, ни ненормальной. Она знала, что эти воображаемые моменты ей никогда не принадлежали, что на самом деле Виви-Энн не обкрадывает ее, и все же чувствовала себя обманутой. Каждый день она просыпалась с мыслью: «Сегодня она его бросит» – и представляла, как дальше будут развиваться события. Как она будет утешать Люка, держать его за руку, как он наконец обратит на нее внимание и увидит правду, и она его спасет.
И каждую ночь она ложилась в постель одна, думая: «Значит, завтра».
В одном она была уверена до мозга костей, и это придавало ей силы: Виви-Энн не любит Люка. Ее красивая, безрассудная сестра встречается с Люком лишь развлечения ради.
Вайноне оставалось только скрывать свои чувства и ждать неизбежного разрыва.
В этот субботний вечер она тщательно выбрала наряд на последнее в серии родео с бочками: черные джинсы, длинная белая туника, яркие бусы в несколько рядов и черные ковбойские сапоги. Она завила волосы, побрызгала их лаком, накрасилась и поехала на ранчо.
На подъездной дороге множество пикапов с прицепами. Из конюшни льется желтый свет, тени движутся туда-сюда, пересекая луч. Похоже, финал гонок с бочками, организованных Виви-Энн, имеет успех.
Вайнона нашла свободное парковочное место, подошла к конюшне и заглянула внутрь. Вдоль одной стены арены тянутся новые загоны и дорожка для возврата лошадей, да и подвесная комментаторская будка почти готова. На арене двадцать две всадницы. Одна объезжает первую из трех желтых бочек – наклонилась вперед, бьет лошадь в бока и громко кричит; остальные, видимо, ждут своей очереди.
И в центре всего этого безумия, как прекрасная, златовласая распорядительница манежа, стояла Виви-Энн. Женщины и девушки жадно ловили каждое ее слово, взирая на нее словно на кинозвезду: ведь она умела объехать на лошади три бочки менее чем за четырнадцать секунд. Виви-Энн увидела Вайнону и помахала ей.
Вайнона помахала в ответ, оглядываясь по сторонам в поисках Люка. Убедившись, что на арене его нет, зашла в дом и позвала отца.
– Я в кабинете, – ответил Люк.
Улыбаясь, она подошла к нему.
– Привет, – сказал он, машинально встав. – Твой отец только что ушел.
Она широко улыбнулась. Слава богу.
– Ничего страшного. Я за счетами зашла.
– Кто же работает в субботу вечером? – сказал Люк. – Может, по пиву?
– Хочешь в «Разбойника» пойти?
– Я там с Виви-Энн встречаюсь после заезда, так что как насчет задней веранды Греев?
– Конечно, – сказала она, силясь улыбнуться.
Взяв пиво и куртку потеплее, Вайнона вслед за Люком вышла на улицу. Стоял конец апреля, и вечерний воздух был прохладным, но не холодным, а свежим, точно чистый лист бумаги. Внизу, у дамбы, приливная волна билась о цемент и, переливаясь через край, угасала в траве. Ракушки, сложенные в ряд вдоль потертых белых перил, напомнили Вайноне, как они в детстве играли на пляже.
Они сидели бок о бок и непринужденно, как старые закадычные друзья, разговаривали о том о сем. Люк рассказал, как принимал роды у кобылы, как зашивал рану, а Вайнона – забавную историю о клиенте, который хотел купить сыну волчонка и все никак не мог уразуметь, почему животное из здешних краев считается экзотическим и держать его в городе нельзя.
Чем дольше они разговаривали, тем отчетливее Вайнона чувствовала, как развязывается узел у нее в животе. В эту минуту она готова была поверить, что их ждет совместное будущее. Даже с горьким чувством, которое она испытывала по отношению к Виви-Энн, теперь можно справиться. В присутствии Люка она медленно таяла, как масло.
– Ты говорил, что приехал домой, потому что не мог найти покоя, – слегка запинаясь, сказала Вайнона. Ей не хотелось копать слишком глубоко, но ее снедало желание узнать о нем все. – Чего ты ищешь?
Люк пожал плечами:
– Сестра твердит, что я слишком романтичный. Что это меня в могилу сведет. Я не знаю. Я просто хочу чего-то иного. Всю жизнь я слушал рассказы об отце, как он вручную вырубил деревья на участке и нашел свое место в мире. Мне чего-то вроде этого хочется.
– Я почти не помню твоего отца, – сказала Вайнона. – Только помню, что он был огромным и что голос у него был, как у гризли. Я боялась его крика.
Люк откинулся на спинку стула.
– А я тебе рассказывал, что перестал разговаривать, когда он умер?
– Нет.
– Целый год не говорил. В третьем классе. Я знал, что все напуганы, – мама таскала меня по врачам и все время плакала, – но я просто потерял голос.
– А потом что?
– Видимо, перерос. Как-то посмотрел на маму за ужином и попросил передать картошку.
Она посмотрела на него, вспоминая, как остро ощущается потеря родителя. Ей стало мучительно жалко того ребенка, которым он был прежде, захотелось прикоснуться к нему, сказать, как они похожи. Но она только отвернулась, пока он не разглядел тоски и желания в ее взгляде.
– А что Виви-Энн сказала, когда ты рассказал ей о своем отце?
– О, мы с Виви-Энн о таком не разговариваем.
– А почему?
– Ты же знаешь Виви-Энн. Она человек жизнерадостный. За это я ее и люблю. Серьезных людей и без нее в мире хватает.
Сам того не желая, он зарезал Вайнону без ножа. Вот она сидит рядом с ним, слушая его секреты, и все равно он ее не замечает.
Мужчин привлекает только физическая красота. Она ошиблась, ожидая от него большего.
– Могу я тебе довериться? – спросил он.
У Вайноны не нашлось сил улыбнуться. Вот она, горькая ирония.
– Конечно. Юристы умеют хранить секреты.
Он достал из кармана куртки синюю коробочку. Вайнона сама не поняла, как протянула руку. Сердце у нее билось так громко, что заглушало прибой. Она медленно открыла коробочку и увидела кольцо с бриллиантом. Оно засверкало в лунном свете, как звездочка на синем бархате. На одно жуткое мгновение ей показалось, что ее сейчас стошнит.
– Я собираюсь сделать ей предложение, – сказал он.
– Но… вы встречаетесь всего три месяца…
– Мне двадцать восемь лет, Вин. Достаточно, чтобы понимать, что мне нужно.
Что-то внутри нее умирало, медленно рассыпаясь в прах.
– И тебе нужна Виви-Энн.
Заметил ли он, что ее голос срывается? Она не знала, и ей было все равно.
– Как я мог не полюбить ее?
Вайнона не знала, как на это ответить. Все Виви-Энн давалось легко, и любовь в первую очередь.
– Ты за меня рада, Вин? – спросил Люк.
Глядя ему в глаза, она соврала.