© Ерофей Трофимов, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
Скрипичная мелодия разливалась по дому, заставляя всех домочадцев замереть и на время забыть обо всех делах. Забыв обо всём на свете, Егор выводил случайно выученные музыкальные такты, прикрыв глаза и с головой уйдя в прошлое. Что называется, накатило. Его давно уже не накрывало с такой силой, даже во времена затишья, когда приходилось самому искать себе занятия. А тут словно прорвало.
Мелодии Морриконе и Ласта просто вырывались из памяти, заставляя его водить смычком. Понятно, что не всё выходило с первого раза. Иногда приходилось несколько раз переигрывать, чтобы добиться нужного звучания, но очень скоро парень приладился, и дело пошло веселее. Прогнав все всплывшие в памяти композиции по нескольку раз, он усилием воли заставил себя остановиться и, положив скрипку на стол, судорожно вздохнул:
– Твою ж маман, это чего такое было? – еле слышно спросил он сам себя, пытаясь взять под контроль разгулявшиеся эмоции.
Одиночные хлопки заставили парня чуть вздрогнуть и резко обернуться. В дверях библиотеки стоял жандармский ротмистр и, одобрительно улыбаясь, аплодировал.
– Браво, Егор Матвеич. Вот честное слово, браво. Сказывали мне, что вы не только с оружием ловки, но подобного никак не ожидал, – произнёс он, переступая порог.
– Добрый день, ротмистр. А почему никто не доложил, что вы в доме? – насторожился Егор.
– Я попросил, сударь. Уж простите, но больно мне музыка ваша понравилась. Решил до конца дослушать. Не сердитесь на слуг, – смущённо попросил жандарм. – К тому же казаки ваши с меня глаз не спускали. Признаться, я себя даже немного преступником ощутил, – добавил он с некоторой растерянностью.
– Увы, ротмистр, но такой приказ я просто вынужден был им отдать, – чуть кивнув, вздохнул Егор. – Сами знаете, за головой моей по сию пору охота идёт. Вот и приходится на воду дуть.
– Не извольте беспокоиться, Егор Матвеич, – отмахнулся жандарм. – Мне и в голову не пришло обиду таить. Более того скажу. Всё вы правильно решили. Увы, но в государстве нашем и вправду незнамо чего происходит. То и дело депеши получаем, что на того или иного чиновника высокого ранга нападения случились. Как с цепи все те заговорщики сорвались, – устало вздохнул ротмистр, подходя к столу.
– Да уж, – в тон ему вздохнул Егор и, указывая ладонью на стол, предложил: – Что ж, раз так, тогда давайте делом займёмся. И без того вас задержал.
– Пустое, Егор Матвеич, – отмахнулся ротмистр, раскрывая папку.
– Вы ж на службе, – удивлённо напомнил Егор.
– Оно понятно. Да только, где б я ещё такую музыку послушал? – улыбнулся молодой офицер так, что парень невольно улыбнулся в ответ.
– Сегодня всего два документа, – коротко пояснил жандарм, выкладывая на стол бумагу для перевода и готовясь записывать.
Усевшись в ближайшее кресло, Егор пробежал взглядом строчки арабской вязи и, убедившись, что никаких секретов тут нет, принялся переводить. Спустя примерно сорок минут оба документа были переведены, и ротмистр, убирая бумаги в кожаный бювар, покачал головой:
– Вот который уже раз вижу, и всё никак не перестаю дивиться, как вы это делаете.
– Что именно? – на всякий случай уточнил парень.
– Как умудряетесь их письмо разбирать. Мало того что вместо букв одни сплошные закорючки, так ещё и писано задом наперёд. И всё одно читаете так, словно по-русски писано.
– Так ведь тому и учился, – пожал Егор плечами, поднимаясь. – Может, приказать чаю подать? – спросил он, заметив, что ротмистр явно не хочет уезжать.
Погода на улице, несмотря на середину лета, стояла пасмурная. То и дело начинал накрапывать дождь, так что его нежелание выходить из тёплого, сухого помещения было вполне понятным.
– Благодарствую, Егор Матвеич, но бумаги сии надобно ещё сегодня начальству явить, – вздохнул жандарм, поднимаясь из-за стола. – Благодарю за помощь, и особо за прекрасную музыку. Признаться, по сей час про себя её слышу, – неожиданно признался он.
– Благодарю вас, ротмистр, – тепло улыбнулся Егор в ответ. – Будет минутка свободная, заезжайте просто так. Не по службе.
– Где б ещё её найти, – грустно улыбнулся жандарм, разводя руками. – Тут и выходных-то не имеется. Домой забегаешь, только чтоб переодеться. Говорю же, заговорщики всякие словно взбесились. А чего хотят, никак понять не можем.
– Ничего они не хотят, – чуть помолчав, тихо заговорил Егор. – Все эти заговорщики не более чем просто исполнители. Главарей в посольствах иностранных искать надобно. А эти только расходный материал. Нет, понятно, что рассказывают им и про народовольство, и про всеобщее равенство, да только это всё мишура. На самом деле тем господам нужно только одно. Волнения в стране. Тогда, доведя ситуацию до точки кипения, они смогут найти причину, чтобы или объявить нам войну, или просто ввести войска на территорию империи.
– Это под каким же видом? – вскинулся ротмистр.
– Ну, хотя бы под видом оказания помощи в деле поддержания в стране правопорядка, – пожал Егор плечами. – Но это только мои личные умствования. Подкрепить свои слова мне просто нечем, – быстро добавил он, сообразив, что несколько увлёкся.
– Но ведь похоже, чёрт возьми, – горячо отозвался ротмистр. – А уж про то, что думать вы умеете, мне получше других известно, – напомнил он историю с бумагами убитого ростовщика.
– Ну, как у вас говорят, слова к делу не пришьёшь, – усмехнулся Егор в ответ. – К тому же я не сомневаюсь, что начальство ваше о том уж давно знает. Просто серьёзных приказов по этому поводу сверху не поступает, а обычными методами тут дела не сладишь.
– Ваши мысли по поводу жёстких мер к подобным заговорщикам я помню, – чуть скривившись, кивнул ротмистр. – И признаться, с некоторых пор начинаю склоняться к тому же мнению. Но как это сделать на самом деле?
– Вы слишком многого от меня ждёте, сударь, – качнул Егор головой. – Я, конечно, могу придумать, как это всё претворить в жизнь, да только времени даром терять не хочется. Никто ничего подобного делать не станет.
– Но почему? – моментально взвился ротмистр.
– Приказа на подобные действия никто не отдаст, чтобы не прослыть кровавым чудовищем, а брать ответственность на себя никто из генералов не станет. Вскроется, те же репортёры заклюют. Сразу во всём виноватым окажешься.
– Чушь! – горячась и размахивая руками, фыркнул ротмистр. – Наши высшие офицеры далеко не трусы.
– А я этого и не говорил, – развёл Егор руками. – Но вся беда в том, что для подобных действий требуется воля, соратники, а главное, очень большое желание навести в государстве порядок. И всё это должно найтись не у одного, а у всех высших офицеров вашей службы, во всех российских городах. Вот тогда вся та свора разом страх божий познает. А без того, в одном только городе устраивать подобное бессмысленно. В Москве их прижмут, они в столицу побегут. Там прижучат, ещё куда подадутся. Так и станете их по трактам гонять. А тут нужно разом, со всех сторон давить.
– Да уж, не по моему чину задачка, – заметно погрустнев, вздохнул ротмистр.
– Не печальтесь, сударь. Вот ежели те заговорщики кого придворного положат, тогда и начнётся, – понимающе усмехнулся Егор.
– Думаете, дотянутся? – с сомнением уточнил ротмистр.
– Даже не сомневаюсь. Им же всё одно кого взрывать. И чем чиновник сановитее, тем лучше, – решительно кивнул парень.
– Тоже верно. Что ж, благодарствуйте, Егор Матвеич. Как не занятна мне беседа с вами, а ехать всё одно надобно. Честь имею, – убрав бювар в сумку толстой кожи, щёлкнул жандарм каблуками.
– Доброго пути, сударь, – улыбнулся Егор в ответ.
Щёлкать каблуками, будучи в домашних туфлях, моветон, да и просто не получится.
Проводив ротмистра до крыльца, Егор, бросив взгляд на лужу, в которой расходились круги дождевой капели, мрачно вздохнул:
– Надо бы узнать, что теперь на полях. А то как бы из-за этой погоды неурожая не случилось.
– Что прикажете, Егор Матвеич? Запрягать, поедем куда? – вынырнул из ниоткуда кучер Никита.
– Поздно уж ехать, – отмахнулся Егор и, чуть подумав, добавил: – А у Насти сегодня служба. Ей каких-то недорослей под присмотр оставили.
Его отношения с молодой вдовой не были для ближнего круга парня секретом, так что Никита только понимающе кивнул и, вздохнув, снова исчез, словно растворился.
Егор только усмехнулся. Бойкому, смелому мужику было скучно просто работать в имении. Чтобы удержаться рядом с молодым барином, он даже выучился стрелять, после того как получил пулю в плечо при нападении на выезд Егора.
Спустя день распогодилось, и Егор тут же приказал запрягать выезд. Ему срочно нужно было хоть немного побыть среди людей и развеяться, чтобы не одичать от бесконечного сидения в имении. Михалыч и пара казаков верхами были уже давно привычным сопровождением. То, что за всё прошедшее время ни одного нападения не случилось, для парня ничего не значило. В этом времени вообще не принято было торопиться. Так что, проверив оружие и сунув за голенища сапог пычаг и кинжал, парень уселся в салон кареты, приказав кучеру править к кофейне.
К собственному удивлению, Егор вдруг понял, что стал любителем этого напитка, хотя прежде прекрасно обходился чашечкой на завтрак. Похоже, что-то в его организме решило сменить приоритеты, хотя, если вспомнить, что тут он оказался совсем в другом теле, удивляться не приходилось. Здесь всё было не так, как он привык. Отчего так случилось и кто тому виной, парень так и не понял. Знал только, что его эго, сознание, личность, или чёрт его знает, как там оно правильно называется, оказалось полностью и без остатка перенесено в тело подростка в ином времени. Про иной мир он и думать боялся. И без того по сей день никак не мог смириться со случившимся. Просто задвинул это знание подальше, стараясь лишний раз его не касаться.
Карета подкатила к знакомому заведению, и парень, выскользнув из салона, плавно повёл плечами, разминая слегка затёкшие от долгого сидения мышцы. Выбравшийся следом за ним дядька, одобрительно усмехнувшись, расправил поседевшие усы и, чуть качнув головой, тихо проворчал:
– Вырос ты, Егорка. Матереть начал. Скоро и вовсе добрым мужем станешь.
– Благодарствуй, дядька, – тепло улыбнулся парень.
Похвала от опытного бойца и вправду была приятна. Дождавшись, когда он войдёт в кофейню, казаки уже привычно привязали коней к ближайшей коновязи и дружно потопали в соседний трактир. Как оказалось, мысль Егора о том, что два этих заведения принадлежат одному хозяину, оказалась верной. Человек, поставивший кофейню для чистой публики, не забыл, что подобные посетители часто перемещаются в сопровождении прислуги и на своём транспорте. А значит, людям тоже надо где-то провести время, пока господа наслаждаются заморским напитком.
Так что буквально в паре десятков шагов от кофейни, напротив, был открыт трактир, где кучера и слуги могли спокойно дождаться своих подопечных. Особенно это заведение было актуально осенью и зимой. Осадки к поднятию настроения не располагали, а торопиться господа не любили. Да и невместно солидным людям суетиться. Тем более за столом. С этими мыслями, улыбаясь про себя, Егор уселся за свой столик и, поздоровавшись с подскочившим официантом, произнёс короткую фразу:
– Как обычно, любезный.
– Сей момент, сударь, – поклонился половой и моментально испарился.
Молодой, подвижный мужик служил в этом заведении достаточно давно и знал парня как постоянного клиента. А самое главное, он однажды видел его в парадном френче со всеми наградами. Так что заказ Егора всегда выполнялся быстро и качественно. На чаевые Егор не скупился, а к персоналу относился вежливо, так что обслуга относилась к нему соответственно.
Привычно пригубив для пробы поданный напиток, парень одобрительно кивнул и, глотнув воды, взялся за ложечку, чтобы отломить шербета, когда в кофейню с грохотом и руганью ввалились трое непонятных мужиков. Глядя на это явление, Егор только недоумённо хмыкнул. Кофейня эта считалась почти элитным заведением, и абы кого сюда не пускали. Особенно после истории с подручными ростовщика. Полиция нашла их тела спустя неделю после убийства самого заимодавца. И потому было принято решение заведение сие держать под постоянным присмотром, во избежание, так сказать, ненужных проблем.
Вломившаяся в заведение троица, усевшись за столик посреди зала, принялась что-то громко обсуждать, не обращая внимания на остальных, при этом хохоча во всю глотку и отмахиваясь от подскочившего к ним официанта. Наконец, кое-как успокоившись, они потребовали шампанского и, услышав, что это кофейня и подобных напитков тут не держат, принялись возмущаться. Всё происходящее вдруг начало напоминать Егору некоторые случаи из прошлой жизни, но что именно, он никак не мог вспомнить.
Один из мужчин, поднявшись, ухватил официанта за грудки и, встряхивая, с угрозой в голосе принялся вещать:
– Тебе, холуй, велено шампанского подать. А ежели нет, так беги до лабаза и купи. А вино чтоб на столе было. А нет, так я тебе прямо тут рыло набок сверну, пёс шелудивый.
– Господа. Это приличное заведение, а не придорожный кабак. Оставьте официанта в покое и покиньте кофейню. Хотите вина, ступайте туда, где его подают, – вздохнув, громко произнёс Егор, отодвигая блюдце с кофейной чашкой на середину стола.
– А ты ещё кто таков будешь, чтобы указывать мне, где вино пить? – отшвырнув официанта на соседний столик, зарычал мужик, разворачиваясь к парню всем телом.
– С вашего позволения, дворянин, – холодно отозвался парень, даже не делая попытки встать. – И потому подобного поведения в своём присутствии не потерплю.
– И чего ты мне сделаешь, дворянин? На дуэль позовёшь? Или прикажешь полицию звать? – издевательски уточнил мужик.
– На дуэль, холоп, вызывают, а не зовут. А полицию и без меня вызовут, – презрительно усмехнулся Егор, кивая на дверь, за которую выскользнул один из половых.
– Стоять! – заорал мужик так, что стёкла окон задребезжали, при этом выхватывая из кармана револьвер.
– Брось железку, пёс, – не повышая голоса, скомандовал парень, своим фирменным жестом выхватывая револьвер.
Ни сам агрессор, ни его приятели не успели ничего толком сообразить, как в руке парня оказалось оружие, наведённое на них. Выхватить местную карманную гаубицу не вставая нужно было уметь. Тем более так быстро. В этом Егор тренировался особо. Сообразив, что перед ним не просто какой-то дворянчик, привыкший прятаться за чужие спины, а настоящий боец, мужики быстро переглянулись и мрачно насупились. Замерший с оружием в руке заводила оглянулся на приятелей и, стараясь не делать резких движений, угрюмо проворчал:
– Не лез бы ты, сударь, не в своё дело. Тебя это всё не касаемо.
– Теперь, когда ты, смерд, меня оскорбить посмел, касаемо, – фыркнул Егор, намеренно выводя противника из себя. – Ствол на тот стол положи и сядь, где сидел, если жить хочешь.
– Что, вот так запросто живого человека стрельнёшь? Так это прямое убийство будет, – сделал мужик попытку выкрутиться.
– Вас трое, я один. Я сижу, а ты с револьвером стоишь. И кому судья поверит, тем более что я в этом заведении часто бываю? – иронично усмехнулся Егор. – Оружие на стол! – жёстко повторил он, чуть качнув стволом своего револьвера. – И не вздумай прыгать. Я всё одно быстрее буду, – добавил парень, хищно усмехнувшись.
– Ладно, – мрачно вздохнув, сдался мужик и, шагнув к указанному столику, плавно опустил оружие на столешницу. – И чего дальше? – уточнил он, усевшись на своё место.
– А вот сейчас полиция придёт, она и решит, что дальше будет, – пожал Егор плечами, даже не делая попытки убрать оружие.
– Что, так и прикажешь сиднем сидеть? – растерялся мужик.
– Ну, кофе вам не надобен, а вина тут не подают. Так что придется молча посидеть, – ехидно отозвался парень.
– Зря вы в это дело вмешались, сударь, – неожиданно заговорил один из молчавших до этого момента мужиков. – С хозяином кофейни этой у нас свои счёты, вас не касаемо. А что теперь хозяин наш решит, я гадать не стану.
– Ты никак напугать меня решил, холоп? – со злой иронией утонил Егор. – Ну, так вот что я тебе скажу. Дела свои хозяин твой должен был решать с владельцем заведения сам, с глазу на глаз. А не вмешивать в него сторонних. Даже официантов местных. Они за жалованье служат и за хозяина не в ответе. А уж то, что вы принялись гостей задирать, и вовсе глупость несусветная. Самыми сильными себя возомнили? Вот и нарвались. А пугать меня дело глупое, хлопотное и неблагодарное. Многие пытались. Иные по сию пору как живые перед глазами встают, – добавил Егор, припомнив поговорку из своего прошлого.
– Дозвольте спросить, сударь? – вдруг предельно вежливо поинтересовался третий мужик.
– Извольте, почтенный, – ответил Егор вежливостью на вежливость.
– Не вы случаем господином Вяземским будете?
– Я и есть, – удивлённо кивнул парень. – А вы, почтенный, откуда про меня узнали, позвольте поинтересоваться? – насторожился он.
– В газете читать приходилось, да и видел раз, как вы, с дамой гуляя, четверых голыми кулаками угомонили, – качая головой, вздохнул мужик.
– И как же вы меня узнали? Портретов моих в газете не печатали, – не унимался Егор.
– Рассказали мне про вас. А после ещё и показали случаем. Да только забыл я за то дело. А тут вот свела судьба, – грустно вздохнул он и, повернувшись к приятелям, тихо скомандовал: – Сидим тихо, полицию ждём. Не тот случай, чтобы норов показывать.
– Ты чего, струсил, что ли? – растерялся заводила.
– А ты прыгни. Разом пулю словишь, – огрызнулся узнавший парня мужик. – Сказано, тихо сиди.
Вошедшие в кофейню полицейские, увидев притихших бузотёров, быстро переглянулись и дружно уставились на парня, заметив в его руке оружие.
– Вы, сударь, чего это с револьвером сидите? – настороженно поинтересовался урядник, шагнув к парню.
– Пресекаю нарушение благочиния, – фыркнул Егор, вскидывая ствол к потолку и привычным движением снимая оружие с боевого взвода.
– Представьтесь, сударь, – шагнув ещё ближе, потребовал полицейский.
– Вяземский, Егор Матвеевич. Из дворян, – ответил парень, бросив на урядника такой взгляд, что тот невольно поёжился.
– Нам сообщили, что тут благочиние нарушают и посетителям оружием грозят. Кто это был? – не унимался полицейский.
– Оружие вон, на том столе. А про остальное у местной обслуги узнаете, – хмыкнул Егор, поднимая руку, чтобы подозвать официанта.
Вошедший с урядником рядовой полицейский вдруг подобрался к своему начальнику и, ухватив его за рукав, принялся что-то тихо шептать. Внимательно его выслушав, урядник удивлённо выгнул бровь и, получив в ответ уверенный кивок, принялся откашливаться, расправляя усы. Потом, обернувшись, он направился к столу бузотёров, попутно прихватив со столика револьвер. К Егору подскочил официант и, услышав требование повторить заказ, умчался на кухню. Самому парню всё, что будет дальше, было уже не интересно.
Хотя из головы у него не выходили слова третьего мужика, что у хозяина заведения появились какие-то разногласия с каким-то непонятным хозяином. Только теперь он вдруг сообразил, что именно напомнила ему вся случившаяся сцена. Рейдерский захват или попытку заставить коммерса платить за охрану. Именно так рэкет и действовал. Создавал человеку проблемы, а после сам же их успешно решал. Но один из мужиков сам проболтался, что между их хозяином и владельцем заведения имеются какие-то тёрки. Значит, это не просто захват или рэкет, а попытка свести счёты. Для точного анализа было слишком мало данных, так что Егор просто выкинул все эти размышления из головы и вернулся к питию кофе.
Эта история напомнила ему, что, несмотря на полный порядок во всех делах, существует ещё одна серьёзная проблема. За время своих приключений он умудрился собрать со всяких шпионов, разбойников и ростовщиков более миллиона рублей только ассигнациями. Он и сам не ожидал подобного, но грабить подобных господ оказалось весьма выгодно. А если вспомнить, что всякими цацками и просто камнями взято примерно столько же, можно было смело сказать, что жизнь удалась.
Но теперь требовалось придумать, как всё это добро легализовать. Понятно, что козырять своей удачей и поить шампанским лошадей парень не собирался, но решать вопрос было нужно. И самый простой вариант решить этот вопрос, запустить ещё одну мануфактуру или стать пайщиком в каком-нибудь серьёзном деле. Но пока таких не попадалось. Обведя помещение задумчивым взглядом, Егор чуть усмехнулся и, подумав, снова подозвал официанта.
Очередная серия выстрелов окончательно измочалила качающуюся мишень, и Егор, отступив в сторону, принялся перезаряжать револьвер, с довольным видом поглядывая на обрезок полешка, толщиной с детскую ладошку и с чёрным пятном на светлом спиле древесины. Внимательно наблюдавший за ним Михалыч только одобрительно усмехнулся в усы, негромко проворчав:
– Молодца, Егорка. Сразу видать, что стрелять не токма ради веселья учился. Ещё чуток, и станешь на тех поленьях пулями рожицы рисовать.
– Благодарствуй, дядька, – польщённо улыбнулся парень. – Как там шалаши на трактах? Поставили? – сменил он тему, вспомнив о главной задаче казаков.
– Давно уж. Шалаш то так, для красного словца. Настоящие срубы браты спроворили. Вроде как у тракта, а за кустами и не разглядишь. Добре вышло. Теперя в любую погоду караул нести спокойно можно будет. Из шалаша весь тракт до поворота видать. Никто лишний не пройдёт. Браты уж и смены разделили.
– Парами караул нести решили? – уточнил Егор, кивая.
– Парами. Нам так и самим привычно.
– А с посыльными как? Там же придётся и коней под седлом держать.
– Одного хватит. С ними мальчонка завсегда будет. Десятник уж и с управляющим сговорился. За шалашом навес поставили, там коня и станут держать. А как случится замятня какая, мальчонке только подпругу подтянуть. К тому же мальчишки, они лёгкие, любой конь запросто унесёт, пока браты ворога удерживать станут.
– А ежели мальчишку пулей достанут? – моментально вскинулся Егор.
– Ну, ты уж нас совсем за дурней-то не держи, – фыркнул старый казак, чуть качнув головой. – От шалаша тропку вдоль тракта набили. Так что посыльному только и останется, что по той тропке до другого поворота доехать. А там уж на тракт и ходу.
– Серьёзно подготовились, – прикинув кое-что к носу, одобрительно кивнул парень.
– Так и дело нам серьёзное поручено, – развёл Михалыч руками. – Тут вот ещё чего, Егорка. Уж прости, но тяжко мне кажен день с тобой ездить. Всё, кончился казак, – грустно улыбнулся старик. – Дозволь, я пока у тебя поживу, чтобы с монастырём каким сговориться?
– Да ты посмеяться надо мной решил, что ли, дядька?! – едва не в полный голос взвыл Егор. – Зачем тебе монастырь? Чем тебя комната в доме не устраивает?
– Так комната, она для денщика твоего, а я уж служить более толком не могу, – снова развёл казак руками.
– Забудь эту дурь, дядька, – взяв себя в руки, решительно заявил парень. – Ты со мной рядом до самого конца. Сам в том Архипычу слово давал. А я тебя ни за что не оставлю. Лучше подумай, кого себе на смену возьмёшь. Сам служить не можешь, помоложе найди. А ты, раз такое дело, охраной дома займись. Сам с братами всё обсуди, как оно лучше будет. А для разъездов кого помоложе присмотри.
– Благодарствуй, Егорка, – буркнул казак, пряча странно заблестевшие глаза. – Вишь, как оно выходит, брал для имения охрану, а вышла инвалидная команда.
– Угу, только команда эта, случись нужда, любого ворога враз окоротит. Уж чему-чему, а стрелять вас учить, только дело портить. А что старые, так никто не молодеет. Уймись, дядька. Никого из вас я гнать не стану. Каждому и хлеба, и воды, и крышу над головой найду. Казны хватит, – твёрдо пообещал парень, хлопнув казака по плечу.
– Благодарствуй, сынок, – судорожно вздохнув, коротко улыбнулся Михалыч.
– Пойдём, дядька, в дом. Прикажу чаю подать. Чайку попьём, заодно и подумаем, чего ещё нам для защиты не хватает, – улыбнулся в ответ Егор, намеренно меняя тему.
Они вернулись в усадьбу, и Егор, отмывшись от пороховой гари, прошёл в малую столовую, где уже всё было накрыто для чаепития. Вошедший следом за ним Михалыч, окинув накрытый стол внимательным взглядом, одобрительно хмыкнул и, усевшись на указанный парнем стул, негромко спросил:
– Егор, а не постыдишься на службу хромого взять?
– Это кто у нас хромой? – не понял парень.
– Не у нас. У Макара племяш опосля ранения охромел. Благо женить его прежде не успели. По ранению списали, а возвращаться почитай и некуда. Да и незачем. Он теперь не ратай. За сохой в поле не удержаться, и в седле долго ездить не может. Вот я и подумал, может, его в денщики к тебе?
– Ну, верхом ему тут ездить не придётся, – задумчиво протянул Егор. – А сам он как? В бою ловок или так себе?
– Добрый казак, – решительно заверил Михалыч. – Не свезло токма. Словил пулю в бою, вот теперь и мается. И силы есть, и руки ловкие, и голова светлая, а служить не может. И к крестьянскому делу не годен.
– Отправь Макара, пусть сюда его привезёт. Поговорим, а дальше, как бог даст, – чуть помолчав, решительно скомандовал Егор.
В его делах толковый боец, тем более молодой, дорогого стоил. Мысль собрать свою команду его не покидала. Так что предложение дядьки было, что называется, в строку. Обсуждая поднятую тему, они не спеша попили чаю и, слегка осоловев от съеденного, отправились отдыхать. Точнее, это Михалыч отправился по своим делам, Егор, выбравшись на крыльцо дома, присел на вычурную скамейку, установленную тут же, и, откинувшись на спинку, задумался.
Нарочные от дядюшки приезжали в имение регулярно, привозя тексты для перевода и его письма. Но сам Игнат Иванович не появлялся в имении уже полгода. Судя по некоторым намёкам, дела в столице закрутились непростые и у всех серьёзных служб холки были в мыле в буквальном смысле слова. Чуть усмехнувшись, Егор покачал головой и, в очередной раз вздохнув, тихо проворчал:
– Верно в моём прошлом говорили. В этой стране власть может быть какой угодно, только не слабой. Так что не миновать нам революции. И к Насте не съездить. Она снова на дежурстве, – сменил он тему, вспомнив о любовнице.
Отношения с молодой вдовой сложились к их обоюдному удовольствию, но в них не было той страсти, что была между ним и Катериной. Да, Настя была приветливой, ласковой, но не умела зажигать его одним взглядом, как это было прежде. И хоть темперамента женщине было не занимать, парню всё равно чего-то недоставало. Чего именно, он и сам не особо понимал, но делал всё, чтобы ни в коем случае не показать этого любовнице. Обижать ни в чём не виновную женщину он не хотел.
Из состояния задумчивости парня вывело появление знакомой кареты. Выбравшийся из неё жандармский ротмистр, весело поздоровавшись, спросил, едва не пританцовывая от переполнявшей его энергии:
– Что это вы, Егор Матвеич, столь хмуры? Случилось чего?
– Слава богу, нет, – улыбнулся парень в ответ. – Просто сижу вот, думаю, какую ещё мануфактуру придумать, да что-то ничего толкового на ум не приходит. Вы по делу, или случилось чего? – сменил он тему.
– По делу, – кивнул жандарм. – Тут намедни сообщили, что вы опять кого-то револьвером пугали. Так ли?
– Три каких-то зарвавшихся хама в кофейне бузить вздумали. Пришлось угомонить, – отмахнулся Егор. – Заведение то мне нравится, и потому молчать в подобных случаях я не стану, – добавил он на всякий случай.
– Ну, его превосходительство примерно так и сказали. Тем более что всё даже без стрельбы обошлось, – понимающе усмехнулся ротмистр.
– Это кому он такое говорил? – уточнил Егор, мысленно подобравшись.
– Полицмейстер московский ему визит наносил и попенять вздумал, что, мол, его протеже смеет с полицейскими чинами, как с дворниками разговаривать, – ехидно усмехнулся жандарм.
– А нечего всяких ростовщиков покрывать, – зло фыркнул Егор, тут же напомнив ему старое дело.
– Ох, и злопамятный вы, Егор Матвеич, – не удержавшись, аккуратно попенял ему ротмистр.
– Я не злопамятный. Я просто злой и память добрая, – ляпнул парень, прежде чем сообразил, что именно несёт.
– Ой, уморили, – простонал ротмистр, залившись громким, заразительным смехом. – И как только у вас получается столь быстро на любое слово ответ находить?
– Я на шести языках думать и говорить умею. Ужели хоть на одном ответа не найду? – тут же выкрутился Егор. – А, по чести сказать, не начни они на меня дела лепить, я б про них и не вспоминал. Да и ведут они себя порой так, что ажно руки чешутся рожи начистить.
– Объясните, сделайте милость, – попросил жандарм, входя следом за парнем в кабинет и продолжая тихо подхихикивать.
– Да тут и объяснять нечего. Вошли в кофейню, увидели, что я сижу с оружием и под прицелом ту троицу держу. Так ведь не их спрашивать стали, а первым делом на меня насесть попытались.
– Так ведь оружие было у вас, – развёл жандарм руками.
– И что? – возмутился Егор. – Оружие в империи не запрещено. И то, что тех троих я под прицелом держу, должно было им с самого начала сказать, что те трое не сами по себе, а в чём-то виновны. Иначе зачем мне оружие?
– И верно, – помолчав, смущённо согласился жандарм. – Да только из-за тех нападений и бомбистов на оружие полиция, как бык на красную тряпку, реагирует.
– Ну, будь я бомбистом или террористом, их прихода дожидаться бы не стал, – фыркнул парень, усаживаясь за стол. – Сделал бы своё дело да ушёл. Все эти ссылки на оружие и террористов – просто возможность прикрыть своё нежелание думать. А неумение пользоваться собственной головой – это суть нежелание делать порученное им дело надлежащим образом. Что для подобных служб попросту неприемлемо. Думаете, с чего те террористы так осмелели?
– И с чего бы? – насторожился ротмистр.
– Да с того, что отлично понимают, что полиция с ними лишний раз связываться не желает. Страшно. Нет, понятно, что и там добрые офицеры служат, и что нередко случается, что они головами своими рискуют, но таких, увы, мало.
– Не могу с вами согласиться, Егор Матвеич, – помолчав, задумчиво вздохнул жандарм. – Понятно, что в службе той святых нет. Но и обвинять всех вот так, огульно, тоже нельзя.
– А разве я кого-то обвинил? – иронично усмехнулся Егор. – Нет. Это не обвинения, а моё личное мнение. И сложилось оно не на пустом месте, а по опыту общения с той службой. Вот и всё.
– Ну да. Обидели они тогда вас крепко, – припомнив кое-какие эпизоды, вздохнул ротмистр.
– Я, сударь, не девка, чтобы обиды таить. А вот верить им я более не стану. Ну да господь им судья. Давайте делом займёмся, – свернул Егор тему.
Кивнув, жандарм достал из сумки бювар и, вынув из него нужную бумагу, протянул её парню, обратным движением прихватив со стола чистый лист и карандаш. Пробежав текст взглядом, Егор удивлённо хмыкнул и, качнув головой, удивлённо проворчал:
– Писано на арабском. Странно. Прежде из вашего ведомства подобных бумаг не мелькало. Вот не иначе с британца какого сняли.
– Егор Матвеич, вы меня так не пугайте, – растерянно проворчал ротмистр. – Вы словно ведун какой. По одной бумаге сказать можете, откуда она взялась.
– Неужто угадал? – с интересом уточнил Егор.
– Как в воду смотрели, – растерянно кивнул жандарм.
– А ведь на самом деле штука-то нехитрая, – вздохнув, принялся пояснять парень, чтобы хоть как-то сбить его с мистических настроений. – В Аравии, где на сём языке говорят, как таковых и государств-то не имеется. Там почитай сплошь пустыня, и живут в ней несколько десятков всяких племён. Но британцы в те места влезли давно и крепко. Вот я и подумал, что написать сию бумагу мог британец, пользуя арабский язык как тайнопись.
– Вот так запросто? – растерянно уточнил жандарм.
– А чего тут ещё мудрить? Как говорится, ищи, кому выгодно, – развёл Егор руками и, вздохнув, скомандовал: – Пишите.
Спустя час оба документа были переведены, и ротмистр с явной неохотой принялся собираться. Продолжая беседовать с ним, Егор неожиданно для себя понял, почему молодой офицер никак не хочет уезжать. В силу невысокого звания и молодости, переведённый с периферии офицер испытывал серьёзный дефицит простого человеческого общения. К тому же многие вещи, которые он уже успел узнать от самого Егора, стали для него чем-то вроде настоящего откровения.
Вот и тянул ротмистр резину, разрываясь между долгом и желанием просто почесать языком. Чуть подумав, Егор решил немного приручить его, но не стал форсировать события. Приглашать в свой дом жандарма, даже при самом его добром отношении, палка о двух концах. Так что парень решил чуть повременить, чтобы дать ротмистру дозреть.
Запив шербет водой, Егор испустил довольный вздох и уже собрался повторить процесс, когда в заведение вошли двое мужчин и решительно направились к его столику.
– Господин Вяземский? – спросил тот, что постарше возрастом.
Отставив чашечку, парень окинул неизвестных долгим, внимательным взглядом и, убедившись, что никогда раньше их не видел, спросил, подпустив в голос звериного рычания:
– С кем имею честь, господа?
– Штабс-капитан Милютин, поручик Квасков, – коротко представился старший. – Мы можем поговорить?
– Армия или полиция? – коротко уточнил Егор, жестом указывая им на стулья.
– Полиция, – так же коротко отозвался штабс-капитан, одобрительно улыбнувшись.
– Чем могу служить? – отодвигая чашечку и складывая руки на груди, поинтересовался Егор, продолжая рассматривать нежданных посетителей.
– Так сложилось, что нам в ходе одного расследования в руки попало несколько документов, которые мы никак не можем перевести. Даже в университете не получилось. К слову сказать, именно там нам и посоветовали обратиться к вам, – коротко обрисовал ситуацию штабс.
– Я могу взглянуть на документ? – чуть кивнув, спросил Егор.
– Они находятся в управлении. Если вы не против, я просил бы вас проехать с нами для просмотра и возможного перевода, – всё так же предельно вежливо отозвался штабс-капитан.
– Я бы предпочёл, чтобы вы привезли их ко мне в имение. И дело тут не в моих хотелках. Просто там у меня имеются необходимые в некоторых случаях словари, – чуть подумав, ответил парень.
– Прошу прощения, но ради соблюдения режима секретности я вынужден настаивать на вашем приезде, – качнув головой, быстро ответил офицер.
– Хорошо. Давайте попробуем, – помолчав, вздохнул Егор. – Но считаю своим долгом сразу предупредить вас, господа, никаких бумаг я подписывать не стану. Не устраивает, давайте на этом и расстанемся, – решительно заявил он, стараясь с самого начала расставить все точки по местам.
– Но сохранение тайны… – тут же вскинулся штабс-капитан, но Егор не дал ему закончить, жёстко произнеся:
– Господин штабс-капитан, для корпуса жандармов и службы внешних сношений империи я тоже не газетные статьи перевожу. Но ни те, ни другие подобных подписей от меня не имеют. Как уже было сказано, не устраивает, нет проблем. Ищите другого толмача.
– Я слышал, что вы категорически против подписания подобных документов. Позвольте спросить, почему? – помолчав, мрачно поинтересовался штабс-капитан.
– Я дворянин и служу своему государству, чем могу. И будучи человеком чести, считаю, что моего слова в подобном случае более чем достаточно, – жёстко отрезал парень.
– Мы тоже не мещане, – вдруг обиженно высказался поручик, – но в случае необходимости подписываем подобные бумаги молча.
– Это только ваше дело. Если вы готовы уступать напору бюрократии, которой некоторые чиновники подменяют честь, то это только вам решать, – всё так же жёстко отозвался парень.
– Однако коллизия, – протянул штабс-капитан, мрачнея ещё сильнее.
– Понимаю ваши затруднения, господа, потому предлагаю поступить так. Вы сейчас вернётесь к себе и доложите обо всём своему начальству.
– Пожалуй. Решение тут должен принимать не я, – вздохнув, согласился штабс. – Где мы можем вас найти после принятия решения?
– В имении или тут, – пожал Егор плечами. – Но будет лучше всего, если вы привезёте документы ко мне. К слову сказать, от жандармов их возит ротмистр в сопровождении двух рядовых. Он же сам записывает за мной перевод, а после увозит все бумаги. Таким образом, и исходный материал, и перевод остаются у них. Вот вам и сохранение тайны. А кстати, с какого языка вам требуется перевод?
– В университете сказали, что писано на арабском, но язык иной, – скривился поручик, растерянно расправляя жиденькие усики.
– Арабская вязь принята по всему Среднему Востоку, – понимающе кивнул Егор. – Будем надеяться, что там не какой-нибудь племенной язык, на котором и говорят-то всего несколько десятков человек какого-нибудь затерянного племени.
– Разве такое возможно? – растерялись офицеры.
– Именно так дело и обстоит, – решительно кивнул парень. – Средний Восток долгое время был под влиянием арабов, отсюда и все несуразицы. Племена сумели сохранить свою речь, но, не имея своей письменности, взяли за основы арабскую вязь, переходя в конфессию ислама. Становясь мусульманами, они перенимали правила шариата, но оставляя свои обычаи. Отсюда и такая мешанина, – пояснил он, вскидывая руку, чтобы подозвать официанта.
– Странно, что в университете нам никто подобного не стал рассказывать, – угрюмо проворчал поручик.
– Не сочли нужным, – пожал Егор плечами. – Признались в том, что не могут вам помочь, и сочли на этом свою миссию выполненной. Ведь то, что я вам здесь рассказал, часть истории тех мест. А вам по службе это просто не надобно. Хотя я так не думаю.
– Почему же, позвольте спросить? – дружно подобрались полицейские.
– В силу происходящего во внешней политике, вам по службе ещё не раз придётся столкнуться с выходцами с Востока, а значит, понимать основы всего там сложившегося просто необходимо, – развёл парень руками. – Но это уже только моё личное мнение. В службе не состою, а потому могу исходить только из своих логических измышлений, – добавил он, давая собеседникам понять, что прислушиваться к его словам совсем не обязательно.
– Не могу с вами не согласиться, – подумав, задумчиво кивнул штабс-капитан. – Значит, по-вашему, дела, где будут встречаться инородцы, теперь станут возникать чаще? – уточнил он.
– Господа бритты начали свою Большую игру. Что это такое, пусть вам ваше начальство расскажет. И в подобных игрищах они станут использовать всех, кто только под руку подвернётся. Кто заправляет на Среднем Востоке, или в том же Бухарском царстве, думаю, вам и так известно. Отсюда и всё остальное истекает, – коротко пояснил парень свою мысль.
– Вы про местные беспорядки? – быстро уточнил поручик.
– Именно, – коротко кивнул Егор.
– Что ж. Ваша позиция нам понятна, – кивнув, поднялся штабс-капитан. – Я передам её начальству.
– Сделайте одолжение, – кивнул парень и, повернувшись к подошедшему официанту, коротко скомандовал: – Повторите кофе, любезный.
Полицейские покинули кофейню, а Егор, откинувшись на спинку стула, проводил их задумчивым взглядом и, едва заметно усмехнувшись, про себя проворчал:
– Похоже, господин полицмейстер решил, что сможет пристегнуть меня к своей конторе сказочкой про нужды империи. А там и до хомута не далеко. Не в этот раз, любезный. Переводы ты получишь только на моих условиях. И торговаться с тобой я не собираюсь.
Но не успел он отдать должное свежей порции напитка, как у столика нарисовалась пара репортёров. Эти физиономии Егор уже видел не раз, так что их появление воспринял как неизбежное зло. Вежливо поздоровавшись, репортёры спросили разрешения присесть и тут же принялись задавать вопросы. Чуть усмехнувшись в ответ, парень коротко качнул головой, негромко ответив:
– Увы, господа, но порадовать мне вас просто нечем. Господам из полиции вдруг потребовался перевод каких-то документов, но ничего более они не сказали. Мои условия работы их не устроили.
– А что с ними не так? – моментально сделали репортёры стойку.
– По мне, так там всё просто и понятно, – пожал Егор плечами. – Но они считают, что всё должно быть только так, как нужно им. Так что разговор сей временно отложен.
– А откуда у них взялись подобные документы? – запустил один из писак пробный шар.
– Понятия не имею, – фыркнул Егор. – Впрочем, мне это и не интересно вовсе. Своих забот, знаете ли, хватает.
– То есть вы и вовсе о том деле ничего не знаете? – явно огорчились оба.
– Помилуйте, откуда? – развёл парень руками. – Я и офицеров этих прежде никогда не видал. Но раз уж им так надобно со мной поговорить стало, так почему бы не побеседовать? – иронично уточнил он.
– А с нами, значит, беседовать не желаете? – тут же поддел его один из писак.
– Простите, а чем мы с вами теперь занимаемся? – возмутился парень.
– Егор Матвеич, ну хоть что-то, – почти взмолился второй.
– О деле мне ничего не известно, а врать, простите, не приучен, – твёрдо ответил Егор. – Понимаю ваши затруднения, но ничем тут помочь не могу.
– А после того, как переведёте для полиции документы? – не унимался просивший.
– Господа, – посуровев лицом, жёстко произнёс парень, – я понимаю, что тираж ваших газет это ваше жалованье, но это совершенно не означает, что я стану выдавать служебные тайны какого-либо ведомства. Подобные шутки, господа, могут кровью закончиться. И впредь не советую обращаться ко мне с подобными просьбами.
– Прошу прощения, сударь, – быстро повинился вопрошавший, получив от приятеля локтем в бок.
Попрощавшись, репортёры покинули заведение. Сообразив, что явились они сюда не просто так, Егор жестом подозвал к себе официанта и, глядя ему в глаза, тихо поинтересовался:
– Кто из вашей братии с репортёрами дела ведёт? И не врать мне.
– Все понемногу, – нехотя признался молодой разбитной мужик, лет двадцати пяти.
– Зачем их в этот раз вызвал?
– Полицейских этих я и прежде знал, а тут увидел, что они к вам пришли, вот и решил, – чуть смутившись, пробурчал официант.
– Что, так хорошо платят? – не унимался Егор.
– Просто за весточку полтину. А ежели какой интересный разговор случится, так и рубля не пожалеют.
– А о том, что это мне может неудобство доставить, не думал? – рассердившись, зло уточнил парень. – Ты с меня сколько чаевых имеешь? Хочешь, чтобы я заведение сменил?
– Не серчайте, сударь, да только оно везде так, – вдруг признался мужик. – Да и вам с того никакого урону нет. Ну, поболтали с репортёрами, всего делов.
– Ты дураком-то не прикидывайся, – рыкнул парень. – Сколь раз было, что я вынужден был, приятную беседу оставив, на этих падальщиков отвлекаться? И всё за-ради того, чтобы ты свой целковый получил? И вправду пора заведение менять, – фыркнул он, жестом отпуская полового.
Но не успел официант сделать и двух шагов, как где-то в задних комнатах кофейни послышался какой-то шум, грохот разбившейся посуды, а следом чей-то вскрик. Но рассерженный Егор мысленно приказал себе оставаться на месте. И без того нажил неприятностей с полицмейстером, так что пусть местная обслуга разбирается со своими проблемами сама. К тому же все эти интриги местного разлива крепко испортили ему настроение. Парень и вправду не ожидал, что кто-то решится так откровенно зарабатывать на нём, даже не поинтересовавшись, хочет он тех разговоров или нет.
Между тем всё там же, в задних помещениях, продолжали раздаваться звуки, очень похожие на те, что сопровождают пошлый погром с мордобоем. Судя по всему, кого-то там крепко били, не заботясь о целостности посуды и прочего инвентаря. Дверь, ведущая на кухню, распахнулась и из проёма, спиной вперёд, вылетел мужчина средних лет в добротной одежде. Кто именно это был, парень пока не понимал. Управляющего кофейни он знал в лицо, а этого мужика видел впервые.
Грохнувшись на пол, мужчина страдальчески застонал и сделал попытку подняться. Следом за ним из кухни вышли уже знакомые парню громилы и, вздёрнув мужика на ноги, снова приложились кулаками к его организму.
– Тебе что сказано было, пёс? – зарычал один из громил. – Бумаги подписать. А ты чего сделал?
– Заведение не продаётся, – всхлипнув, прохрипел избиваемый.
– Тебе, дурак, живота не жаль? – зарычал громила, вскидывая кулак.
– Человека отпустили и вон пошли, – рявкнул Егор, звучно щёлкая курком револьвера.
– Опять ты! – обернувшись, прошипел громила.
– Повторять не стану. В прошлый раз полиции сдал, в этот колени обоим прострелю. Вон отсюда, – хищно усмехнулся парень, чуть поводя стволом.
– Придёт время, сочтёмся, сударь, – зловеще произнёс главарь и, жестом позвав за собой подельника, вышел из заведения.
Сидевший перед ним мужчина, то и дело прикладывая к лицу тряпку со льдом, шипя и кривясь, тихо рассказывал Егору историю своих злоключений. Всё началось с того самого дня, когда бомба, предназначенная генерал-губернатору, осколками разворотила половину кофейни. Счастье, что никто из посетителей не пострадал. Сам Егор не помнил, чтобы заведению был причинён такой уж сильный ущерб, но не верить хозяину кофейни причин не видел.
Не успел он починить заведение и установить новые витрины, как цена на кофейное зерно принялась расти, словно на дрожжах. И всему виной была та самая война с Персией. И не важно, что она давно закончилась. Караваны с восточными товарами шли или через Персию, или через Турцию, или через Бухарское царство. Иных путей по суше в империю просто не было. Остальные пути пролегали по морю, что также стоимости товаров не уменьшало.
Ему нужно было только немного времени, чтобы наладить новые каналы поставки и уговориться с новыми поставщиками. Тем более что нужные связи у хозяина кофейни имелись. Нужно было только некоторое время продержаться на плаву. Ссуды в банке ему не дали. Банкиры получше многих умеют реагировать на политические моменты, и владелец заведения вынужден был обратиться к ростовщику.
Вот тут Егор насторожился. Уж очень всё складывалось так, что сразу походило на подставу. Внимательно слушая мужчину, парень про себя проигрывал возможные варианты, и всё, что он видел, не нравилось ему категорически.
– И сколько вы у него заняли? – оборвав его излияния, прямо спросил парень.
– Двести тысяч. С учётом процентов вернуть должен двести пятьдесят. Но ему нужны не деньги. Он хочет получить моё дело. А это всё, что у меня есть. Став хозяином, он просто всё погубит. Ведь кофейня – это не просто кофе. Это ещё и всякие сладости, которые не повезёшь из-за границы. Их готовить уметь надобно, – всхлипнул мужчина, прижимая лёд к побитому лицу.
– То есть его условие – деньги или ваша подпись под купчей на кофейню, я правильно понял? – уточнил Егор, продолжая прокручивать про себя ситуацию.
– Именно так, – устало кивнул хозяин кофейни.
– А вы уверены, что сумеете вернуть такие деньги, если получите нужное вам время? – усомнился парень.
– У меня уже всё готово, – решительно закивал мужчина. – Мне бы только три месяца выиграть, а дальше я бы спокойно начал проводить выплаты. Вы поймите, сударь, в моём владении ведь не только кофейня. У меня ещё и три трактира по городу работают. Серьёзные заведения для чистой публики. В таком деле кухня главное. А у меня кухни везде, можно сказать, роскошные.
– Получается, все ваши заведения стоят гораздо больше тех двухсот пятидесяти тысяч? – сделал Егор вывод.
– Всё вместе, с учётом уже сделанных закупок, более полумиллиона, – еле слышно признался хозяин кофейни. – Я потому и не хочу отдавать всё это за бесценок. И дело тут не только в деньгах. Я всё это хозяйство много лет своим горбом поднимал.
– Понимаю, – задумчиво кивнул Егор. – А что насчёт расширения?
– То мечта моя, сударь. Да только боюсь, она так мечтой и останется. Я уж и помещение подходящее под ещё одну кофейню присмотрел, а тут это всё, – обречённо махнул мужчина рукой.
Представиться он не удосужился, а Егору было не до того. От злости он о таких мелочах и не вспомнил.
– Скажите, сударь, а прежде у вас подобных проблем не возникало? – чуть помолчав, прямо спросил парень.
– Господь миловал. Говорю же, словно сглазил кто, – бледно усмехнулся мужчина. – Но к чему все эти вопросы?
– Я располагаю свободными средствами и мог бы ссудить вас названной суммой с рассрочкой на полгода. Но это мне не интересно. Вот если б вы согласились принять меня в дело, на почти равных условиях, я мог бы заняться защитой своих вложений. И никакой ростовщик сюда и носа б не сунул. Само собой, всё официально, через стряпчего, под договор, – быстро добавил Егор, давая понять, что собирается делать всё законным порядком.
– На почти равных, это как? – осторожно уточнил хозяин заведения.
– Ну, к примеру, ваши шестьдесят процентов, мои сорок. Само собой, в ведение дел я и не помыслю вмешаться. Моё дело, так сказать, силовое прикрытие. К слову сказать, связи в жандармском ведомстве у меня добрые. И если мы с вами будем делать всё по закону, то привлечь их в случае нужды будет не трудно, – медленно, словно размышляя, ответил парень.
– Неожиданно, – вздохнул хозяин с некоторой растерянностью. – И все эти условия будут прописаны в договоре?
– Само собой. Мне, сударь, имя дорого. Потому и говорю, всё только законно, – твёрдо кивнул Егор. – Подумайте. Я вас не тороплю.
– Вы – нет. А вот тот ростовщик даже очень. Вот к слову, а как вы собираетесь решить эту беду?
– Ну, тут всё просто. Приеду сюда со своими казаками, и как только его громилы снова появятся, велю им привезти хозяина сюда вместе с вашими векселями. Ну, а уж тут он получит деньги, а вы ваши расписки. А заодно объясню ему, что теперь о продаже дела и речи быть не может.
– Боюсь, он ваших объяснений и слушать не станет, – фыркнул мужчина.
– Ну, это смотря как объяснять. Сказано же, я не один буду, – хищно усмехнулся Егор.
– Похоже, вы в себе очень уверены, – удивлённо проворчал хозяин кофейни.
– При желании я могу быть ОЧЕНЬ убедительным, – усмехнулся Егор, голосом выделив ключевое слово и усмехнувшись так, что мужик невольно вздрогнул и зябко передёрнул плечами.
– Позвольте ещё один вопрос? – помолчав, спросил мужчина.
– Извольте, – спокойно кивнул парень.
– Те двести пятьдесят тысяч и станут средствами, которыми вы войдёте в дело, или вы готовы вложить больше?
– Нет. Выкуп векселей – отдельная строка наших с вами отношений. И как их учитывать, мы решим после. А вот вложения в дело обговорим отдельно. Я прекрасно понимаю, что вложение это игра вдолгую, и что окупится оно не за один день. Признаться, в этом случае меня более всего привлекает стабильность. Я же не просто так сказал о ссуде на полгода. Три месяца, это срок, который нужен вам для решения всех вопросов, вы сами его назвали, а ещё три на спокойное закрытие долгов. Впрочем, срок этот может быть увеличен. Этот момент также можно будет оговорить отдельно. Поверьте, драть с вас три шкуры я не собираюсь.
– Позвольте мне подумать хотя бы день, – растерянно попросил мужчина.
– Бога ради. Я не спешу, – кивнул Егор и, жестом подозвав официанта, привычно бросил на стол два рубля. Стоимость его обычного заказа.
– Честь имею, сударь, – поднявшись, попрощался он.
– Где вас искать? – встрепенувшись, быстро спросил хозяин заведения.
– В имении, по Мытищенскому тракту. Имение Вяземских, там любой покажет, – небрежно отозвался парень и, щёлкнув каблуками, направился к выходу.
Уже в карете, возвращаясь домой, он принялся вспоминать весь их состоявшийся разговор, пытаясь найти упущения или что-то сказанное неправильно, но придраться было не к чему. Да, его предложение было сделано несколько спонтанно и, можно сказать, цинично, но в ином случае хозяин кофейни и не подумал бы обсуждать эту тему. Парень ничуть не кривил душой, когда говорил, что ему не столько важен доход, сколько стабильность. Для Егора это была отличная возможность постепенно легализовать все свои незаконные доходы.
Но пока оставалось только ждать. Хозяин кофейни мужик явно не глупый и в бизнесе не первый год. Так что он вполне может найти и другой выход, оставив парня с носом. Егор был готов и к такому развитию событий. Но оказавшись в имении, он не поленился собрать все два десятка своих бойцов и описать им возможную проблему. Внимательно его выслушав, казаки быстро переглянулись, и десятник, хищно усмехнувшись, тихо предложил:
– Так, может, того ростовщика наладить туда же, куда и прежнего?
– Это была первая мысль, которая мне в голову пришла. Но уж больно всё это на специально придуманную ловушку смахивает. Мы его в распыл пустим, а после полиция нас на горячем прихватит. Так что тут придётся по краешку пройти. А с ростовщиком и после посчитаться можно будет, – хмыкнул Егор.