Ками молча уставилась на Коннора.
Что бы она ни ожидала услышать – только не это.
«Жучок»?
Мысли хлынули потоком, и она наконец сумела выдавить первый вопрос:
– Они знают, кто это? – спросила она тихо, осипшим голосом.
Он кивнул.
– Подозрения очень серьёзные.
– И… кто?
Он посмотрел на неё так, словно всё и так было ясно.
– Зачем ты спрашиваешь, если уже была на грани того, чтобы сказать?
Ками уставилась на него, раскрыв рот. Значит, это связано с тем, что произошло на прошлой неделе. С Хасентой? Похоже на то. Но как Хасента узнала, если Ками не сказала ни слова? И как узнал Коннор?
– Я не понимаю, как это могло случиться, – хрипло произнесла она.
Коннор ответил не сразу. Он поднялся, подошёл к приставному столику и налил две чашки кофе, приготовив Ками так, как он знал, она любит: чуть-чуть сливок и один сахар. Потом принёс чашки к столу.
– Ками, по-моему, ты не понимаешь, насколько серьёзно мы отнеслись ко всему, что ты говорила и на что намекала. Мы потеряли хорошего агента, Итана, из-за того, что с этим было связано. И то, что ты – человек откровенный, прямой – так боялась говорить об этом, нас очень встревожило. Поэтому мы не стали давить на тебя, а начали предельно внимательно присматриваться ко всему, что было вокруг тебя. Ко всему, во что ты была вовлечена, и ко всему, о чём ты не сказала.
– Я… э-э… ну, я собиралась тебе всё рассказать, – пробормотала Ками, и теперь её тревожило, что за всеми её тайными делами, а их было немало, следят. Разозлится ли Коннор из-за этого – если не сейчас, то потом?
– Конечно, собиралась. Но были вещи, о которых ты не могла нам сказать. Мы в них разобрались – когда я говорю «мы», я имею в виду Джасинту и меня. Больше никого. Мы знали: доверять нельзя никому, кроме самих себя. Вот и делали всё, что могли – сводили воедино наши сведения и копались в твоём прошлом. В исчезновении Дженны. И в том, как странно это дело передали, а потом оно просто испарилось. – В его голосе звучало сочувствие.
Ками онемела от изумления. Она и представить не могла – не то что догадаться, – что он вообще станет это поднимать. Её потрясло, что он знал об этом так много. Это была её личная боль, о которой она никогда не решалась говорить с ним: сперва потому, что не доверяла, а потом, когда доверие появилось, казалось – поздно, слишком поздно. Ей казалось, что нужно доказать ему, кто она сейчас, а не то, что осталось в прошлом.
Но Коннор искал, копал, выяснял – и выяснил. И, в свою очередь, тоже держал это при себе и никогда ей не говорил. За кулисами происходило то, о чём она не имела ни малейшего понятия. Коннор осторожно нащупывал дорогу в её прошлое, понимая, что там могут быть спрятаны важные вещи.
– Вы всё это узнали? – произнесла она очевидное, сама понимая.
– Да. Не сразу. Постепенно и очень тихо. Джасинта настояла на этом безоговорочно. Даже когда мне казалось, что ты просто упрямишься, она первая заметила, как тебе по-настоящему страшно.
Чего она только не знала! С каким состраданием к ней относились! Ками снова потеряла дар речи, а Коннор продолжал:
– Мы поняли, что в Бюро точно есть кто-то, кто переметнулся. Всплыли несколько связанных дел, которые закрыли и бросили. Мы осознали, что этот человек всё ещё в Бюро и явно до сих пор в этом участвует. Мы начали искать тех, кто знал Лиама, прежде всего. Но хоть мы и составили короткий список, нужной фамилии там не оказалось.
– Пока?.. – почему-то Ками показалось, что это слово висит в воздухе; так и было. Коннор кивнул, поймав её взгляд.
– Пока на прошлой неделе ты не пошла на встречу с Джасинтой. – Он помолчал. – Она не сразу поняла. Не тогда. Она злилась и думала, что ты опять закрываешься, как раньше. Только после того, как ты ушла и она вернулась к себе, у неё начало сходиться одно с другим. И даже тогда было непросто. – В голосе Коннора теперь звучало напряжение, которое Ками почему-то узнала. – Такой высокопоставленный агент? Это казалось невозможным.
Ками глубоко вдохнула.
– Может, и к лучшему, что ты был в Атланте, – сказала она.
Коннор кивнул.
– Учитывая, что мой кабинет был нашпигован прослушкой, – точно к лучшему.
Ками не верила. Невозможно, чтобы кабинет – а может, и не один – внутри самого Федерального бюро расследований был под прослушкой. Это просто взрывало мозг. Странно, сюрреалистично.
– А кабинет Джасинты?
– Тоже на прослушке. Якобы её отправили в Делавэр помогать с делом по финансовым махинациям. Такую версию мы и пустили. Но она не в Делавэре. Она всё ещё здесь. Потому что теперь мы поняли: Билл Ортел – тот агент, который стоит за сетью куда больше и сильнее, чем мы когда-либо думали. И прижать его будет непросто. К тому же, раз наши кабинеты прослушивали, он уже настороже и всё понимает.
– И как вы собираетесь это сделать? – спросила Ками.
– Мы расставили кое-какие ловушки, – сказал Коннор. – Больше я не скажу. Но мы действовали очень осторожно. Мы проследили, чтобы были задействованы только те, кому мы безоговорочно доверяем, на самом высоком уровне. И мы не торопимся. Очень не торопимся.
– Разумеется, – сказала Ками. Она догадывалась: такие вещи за один день не делаются. Как бы ей ни хотелось, чтобы группа агентов ворвалась в кабинет Билла Оэртела, арестовала его и упрятала за решётку, она понимала, что это было бы катастрофически преждевременно. Он невероятно тщательно замёл следы. Чтобы их распутать, потребуется время.
– Он сейчас в офисе? – спросила она.
– Вчера позвонил и сказал, что заболел. Он будет сопротивляться изо всех сил. Скорее всего, прямо сейчас он тоже над этим работает – как и мы. И если сможем, мы его возьмём. Но на это уйдёт время. Нельзя пытаться загнать его в угол. Зато можно создать ситуацию, в которой он сам себя выдаст. – Голос Коннора был таким железным, каким Ками ещё не слышала. Решимость в его тоне вселяла в неё надежду и уверенность.
– Я могу чем-то помочь? – спросила она, вспомнив о своих навыках в сфере информационных технологий и о том, что здесь они могли бы пригодиться.
Но Коннор покачал головой.
– Пока что мы вообще не хотим тебя подключать. Первое, о чём мы с Хасентой договорились, – мы не позволим, чтобы ты подвергалась опасности. Отчасти поэтому мы и не делаем ничего такого, что могло бы насторожить Оэртела.
– А если он уже знает? – Первая мысль Ками была о Киаране. – А Киаран, Коннор? Он брат Итана, и Оэртел может нацелиться на него! – Тревога накрыла её с головой. За себя она беспокоилась куда меньше, чем за него.
– Это было одной из первых мер предосторожности, – к её облегчению и удивлению сказал Коннор. – У его работы дежурит агент под прикрытием. И возле твоей квартиры тоже.
– Значит… поэтому мы сейчас здесь? – нерешительно спросила она. – Чтобы ты мог рассказать мне новости так, чтобы Оэртел нас не подслушал?
Коннор покачал головой. На мгновение его мрачность чуть отступила.
– Нет. Я ещё не успел тебе сказать, потому что эта новость была важнее. Но у нас появился новый кейс. С сегодняшнего утра.
– Кейс?
– Да. И потому мы здесь: чтобы расследовать и работать так, чтобы нас никто не подслушал. Даже если где-то на фоне идёт игра, наша работа – прежде всего. А этот кейс… странный. – Коннор глубоко вдохнул, словно заново собираясь с мыслями о том, что им предстоит. – Пока нет доказательств, что убийства связаны, но они очень похожи и произошли с небольшим промежутком, – сказал он. – И если это серийник, есть риск, что он ударит снова.