Ками отключилась, и по телу ударила волна адреналина.
– Коннор знает! – выдохнула она Кираану.
– Мне послышалось, он сказал «пять минут»? – спросил тот.
– Да. – Сорвавшись с места на кровати, Ками заметалась по спальне, натягивая одежду, на ходу прочесывая щеткой тот бок черных, крашеных волос, который не был выбрит.
– Что случилось? Ему ты нужна по делу? – спросил Кираан.
– Не знаю, дело ли это. Не думаю – судя по тому, как он говорил и что сказал, – объяснила она, засовывая ноутбук и телефон в сумку. Дело или нет, они понадобятся в любом случае, и, возможно, еще и куртка ФБР, что висела в коридоре. Она не хотела ехать неподготовленной, хотя пять минут не оставляли ей вообще никакого времени на сборы.
Она натянула свои «Док Мартенсы», застегивая их как могла. Затянуть шнурки на ботинках до щиколотки – то еще занятие. Может, получится в машине подтянуть как следует. Хотя «в машине» – это явно не то, чего Ками сейчас ждала с нетерпением.
– Удачи. Напиши мне, ладно? – в голосе Кираана звучала тревога, такая же, как у нее внутри.
Она метнулась к нему. Поцеловала, на мгновение ощутила теплую ладонь у себя на спине – и тут же схватила сумку с ноутбуком, куртку и телефон и выскочила из квартиры, с разгорающейся внутри тревогой, надеясь не споткнуться о болтающиеся шнурки, пока мчится к лифту.
Пришлось ждать, пока он спустится с двух этажей, – она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. В лифте она поставила сумку на пол, быстро накинула куртку и успела справиться с одним шнурком до того, как кабина достигла первого этажа. Она вылетела из дверей на улицу, почувствовав, как холодный ветер дергает ее за волосы, – и тут показался Коннор: вырулил из-за угла и остановился у ее дома.
Ками запрыгнула в машину, так стиснутая тревогой и суматошными сборами, что на мгновение даже не могла вдохнуть.
– Доброе утро, Ками, – сказал Коннор, заполняя паузу, пока она переводила дух и собиралась с мыслями. Слова были самые обычные, но тон – жестче, чем она когда-либо слышала.
Она бросила на него взгляд, но он смотрел вперёд, уже выруливая на дорогу и встраиваясь в поток, который становился всё плотнее. Лицо у него было суровое: крепкая, жёсткая челюсть, коротко подстриженные каштановые волосы, у висков – лёгкая седина.
– Доброе утро, – наконец выдавила она.
Ками думала, Коннор заговорит с ней, что-то скажет, объяснит, что происходит. Но он молчал. И когда он включил поворотник и свернул на боковую улицу, Ками с ужасом заметила: он едет не привычным маршрутом к офисам ФБР.
– Куда мы едем? – спросила она.
Он снова повернул, прибавляя скорость на узкой улочке.
– Нам нужно поработать, – сказал он.
Поработать? Над чем? Почему он ничего не объясняет? Это было на Коннора совсем не похоже – так молчать.
Ками притихла, тревожно прикусывая губу, пока Коннор разгонялся по боковой улице.
Ей в голову хлынули самые мрачные варианты, и главный из них был таким: Билл Ортел успел первым изложить свою версию, ему поверили, и теперь Ками везут на какое-нибудь дисциплинарное разбирательство. Было страшно. Страшно понимать, что против тебя – человек столь влиятельный и столь опасный, даже если ты сделала всего крошечный шаг.
И он её видел.
Она отчётливо вспомнила, что произошло перед её встречей с агентом ФБР Хасинтой, которая вела её дела как «инспектор по УДО». Они вошли в зал заседаний, и он был там. Конечно, она узнала его имя, когда Хасинта беззаботно представила начальника своего начальника.
И, что хуже всего, он узнал её.
Та встреча закончилась плохо. Ками собиралась наконец рассказать Хасинте всё. Но, увидев Ортела, не смогла вымолвить ни слова. Она просидела в мучительном молчании целых десять минут, потом сказала, что не может, поднялась и вылетела за дверь. Из офиса ФБР она уходила с чувством, будто на неё охотятся. Ей было невыносимо стыдно, что она нарушила своё обещание – поговорить и наконец-то выложить все подробности того, что происходит.
Но после того как она увидела Ортела в том кабинете и узнала ошеломляющую новость: он – начальник начальника Хасинты; и по её тону было ясно, что Хасинта его уважает и не подозревает ни в чём дурном… Нет. Она не могла. Не могла сидеть в том же кабинете и объяснять Хасинте, что начальник её начальника, вероятнее всего, замешан в какой-то грязной и смертельно опасной истории.
Ей могли не поверить. И тогда что?
Вот она и ушла. Она даже не ответила на звонок, когда её инспектор по УДО пыталась до неё дозвониться, и не ответила на сообщения, которые оставляла Хасинта. Ками сковал страх, и она не понимала, как поступить.
Через два дня она позвонила в офисы ФБР с телефона подруги – до такой степени она уже успела накрутить себя – и попросила соединить её с Коннором. Но ей сказали, что Коннор не в штате. Он улетел в Атланту помогать по другому делу и вернётся только во вторник.
Сегодня была среда, поэтому она и набиралась храбрости ему позвонить. Но он позвонил первым.
Так что же происходит?
Коннор снова свернул – на этот раз на дорогу, ведущую к небольшому комплексу зданий. Там был супермаркет, химчистка, хозяйственный магазин – и рядом с ними полицейский участок.
Полицейский участок? Они туда едут? Похоже на то, решила Ками.
Так и оказалось: он припарковался на маленькой стоянке позади здания и выбрался наружу. По-прежнему не сказав ей ни слова, он повёл её внутрь, поздоровался с дежурным в вестибюле и направился прямо по коридору, словно всё это было заранее согласовано.
Так ли это, гадала Ками. И если так – что это значит?
Коннор открыл дверь в конце коридора – она вела в небольшой кабинет. Такие помещения они иногда одалживали у местной полиции во время расследований: просматривать улики, заниматься поиском информации или даже допрашивать подозреваемого, чтобы не ехать всякий раз обратно в офис ФБР. Только сейчас они ведь не на деле. Или всё-таки на деле?
Ками не знала. Её разрывали растерянность и страх. Такого в их обычной рутине с Коннором ещё не бывало: он вёл себя совершенно иначе, а поскольку он молчал, ей оставалось лишь держать рот на замке и стараться выглядеть спокойной, хотя бешено колотившееся сердце было уже не подвластно ей.
Коннор закрыл за ней дверь. В маленьком кабинете стояла тишина, и было довольно тепло. В середине стола виднелись розетки, а на приставном столике Ками заметила термос с кофе; рядом на блюдце лежали пакетики сахара и порционные сливки длительного хранения. Казалось, этот кабинет был готов принять людей, которые придут сюда работать. Их здесь ждали? Этот уголок подготовили специально для них? Если да – зачем? Почему они здесь и почему Коннор ведёт себя так странно?
Но, подумала Ками, сейчас она хотя бы получит ответы. Должна получить – ведь они уже пришли куда шли, и дверь закрыта. Остаётся только обсудить, что происходит, верно? Или её ждут ещё сюрпризы?
Он сел по одну сторону стола, Ками – по другую.
– Ты, наверное, задаёшься вопросом, что всё это значит, – наконец произнёс он.
– Задаюсь? – вырвалось у Ками прежде, чем она успела себя остановить. – Я… вообще-то я на нервах, Коннор. Что происходит?
– Сегодня мы не можем работать из моего кабинета, – медленно сказал он. – Пока что есть обстоятельства, которые этому мешают.
– Почему? – Ками вспомнила знакомые коридоры офиса ФБР. Она бы нашла дорогу до кабинета Коннора с завязанными глазами. Она даже была в приятельских отношениях с охранником, который обычно дежурил у входа. Почему Коннор не может туда сегодня? Или дело в ней?
– После нескольких событий на прошлой неделе, за которыми я следил, пока был в отъезде, и о которых сейчас расскажу подробнее, – начал Коннор, – вчера я попросил проверить мой кабинет.
Он посмотрел на неё – лицо серьёзное, – и сердце Ками взмыло куда-то к звёздам.
– Если коротко: в моём кабинете нашли «жучок», – сказал он.