– Что мне делать? – вслух, снова, сказала Кэми.
За последние пару дней она повторяла это постоянно. Без остановки. И не только себе, но и Кирану – двадцатитрёхлетнему парню, в чью квартиру она переехала несколько недель назад и с которым теперь делила спальню.
Она влюбилась в Кирана – по-настоящему, с головой. Теперь они были парнем и девушкой. И возможность доверяться ему, спрашивать совет, стала для неё спасательным кругом. С ним она словно переставала быть одна.
Киран сидел на кровати напротив, скрестив ноги, и лицо у него было серьёзное. Он держал её руку в своей. На нём была клетчатая рубашка с длинным рукавом – он был уже готов к рабочему дню инженера, занимавшегося строительством и обслуживанием.
Её ладонь – с серебряными кольцами на трёх пальцах, с чёрным лаком на ногтях и татуировкой на руке, видимой ниже рукава тёмно-серого топа длиной в три четверти, – казалась крохотной в его руке.
Она не была крепко сложена, не была высокой и не была сильной. Но за клавиатурой её пальцы могли стать смертоносным оружием. Её стихией были информационные технологии и взлом.
– Кэми, пора, – мягко подтолкнул её Киран. – Тебе правда нужно сказать Коннору, что ты узнала.
Кэми тяжело сглотнула.
Она знала, что он прав. Пора. Но сама мысль об этом приводила её в ужас.
– Слушай, он и так многое знает. Наверное, больше, чем ты думаешь, – настаивал Киран.
Сжав его руку крепче, Кэми кивнула.
– Наверное, да, – призналась она.
– В конце концов, всё это началось, когда пропала твоя сестра, верно? Это было… шесть лет назад?
– Да. Мне тогда было шестнадцать, Дженне – восемнадцать, – сказала Кэми, и мысли сами собой вернулись к исчезновению сестры: к тому, как её отец-полицейский наотрез отказывался верить, что случилось что-то, кроме подросткового бунта, и твердил, что Дженна просто сбежала из дома. Это было страшной травмой. ФБР подключили – в конце концов, и, как считала Кэми, только после того, как отец вдоволь набурчал и накидался обвинениями: мол, у Дженны отвратительный характер, она никого не слушает, и это ещё одна причина, почему из неё никогда ничего не выйдет.
А Кэми – ошарашенная, перепуганная – хотела одного: чтобы Дженну нашли! Срочно. Дженна ни за что, никогда не сбежала бы, не сказав Кэми.
Дело ФБР ничем не кончилось, и это годами жгло Кэми изнутри. Именно поэтому в конце последнего курса, когда она училась на компьютерных науках в Массачусетском технологическом институте, она взломала главную страницу ФБР.
К несчастью, она недостаточно хорошо замела следы. ФБР – в лице агента Коннора – пришло за ней, и ей поставили ультиматум: хочешь избежать обвинения – работай на нас, когда понадобишься, год.
Этот год уже перевалил за половину, и Кэми доверяла Коннору куда больше, чем в самом начале.
И одновременно она поняла, что проблемы в ФБР куда глубже, чем ей казалось.
Лиам Тревертон, бывший агент, который вёл дело Дженны, пока ему не приказали его закрыть, недавно был убит. А брат Кирана, агент ФБР Итан Майерс, который выяснил, что внутри ФБР есть подозрительные несостыковки, и пытался их вскрыть, был ранен выстрелом и умер от полученных ран.
Именно это вначале и свело Кэми с Кираном.
С тех пор она вышла на одного старшего агента, который до сих пор служил в ФБР и к которому, как ниточки, вели все следы.
Его звали Билл Эртел.
Он вынудил Лиама Тревертона передать дело.
Он выходил на связь с неизвестными людьми в ключевые моменты – как раз незадолго до того, как убили Лиама и Итана. Билл Эртел был плохим человеком и дёргал за ниточки, чтобы всё случилось именно так. Теперь она знала это наверняка.
Билл Эртел был продажным и творил в ФБР нечто откровенно незаконное.
Хуже всего – Билл Эртел теперь знал, кто она такая.
А значит, тянуть больше было нельзя. Каждая минута увеличивала опасность – и не только для неё. А если связь с Итаном означает, что и Киран тоже под угрозой?
Кэми до сих пор винила себя в смерти Итана. Она ни за что не позволит, чтобы Кирана ранили или убили. Ни за что.
– Ты прав, – сказала она. – Мне нужно поговорить с ним. И сделать это прямо сейчас.
– Так будет лучше, Кэми, – настойчиво сказал он. – Коннор знает, что делать, и ты можешь ему доверять.
– Я знаю. И теперь уже не важно, кому он расскажет, – сказала Кэми. – Потому что Эртел и так готов вот-вот разнести всё это в пух и прах.
– Именно, – согласился Итан. – Всё дошло до точки кипения. Теперь тебе нужно сделать ход раньше него.
Кэми сглотнула. Ей не хотелось думать, каким будет его ход.
Она оглядела спальню. Жизнь здесь, с Кираном, понемногу начинала ощущаться домом. Она любила эту квартиру. Любила быть с Кираном. Возвращаться каждый вечер, готовить вместе, выпивать по бокалу вина, обсуждать, как прошёл день, – это было невероятно. После долгих лет одиночества и тяжёлых, противоречивых отношений с родителями Кэми наконец почувствовала, что у неё снова есть шанс на счастье.
Она заслужила его. Киран заслужил. Какой-то жадный, прогнивший преступник не имел права вырвать всё это из их рук. И по тому, что, как она подозревала, Билл Эртел и его люди уже успели натворить, Кэми знала: он не замедлит.
Это была её хрупкая жизнь – всё, что ей дорого, – и она ни за что не могла её потерять.
– Да. Но сначала мне нужно попасть туда самой.
– Тогда бери телефон. И звони Коннору.
Ками отпустила его руку и потянулась к телефону.
Во рту пересохло, а пальцы окоченели, когда она взяла его в руку. Это пугало. Она столько раз подбиралась к тому, чтобы сказать Коннору правду, почти решалась – и каждый раз оттягивала: хотела подождать, хотела еще покопаться, собрать больше сведений. А теперь снова замешкалась – и на этот раз просто потому, что отчаянно хотелось, чтобы все это исчезло. Жалкая надежда: если не высовываться, если спрятать голову в песок, может, как-нибудь само рассосется.
Но она знала: так думать больше нельзя.
Она разблокировала телефон и пролистала контакты до номера Коннора. В квартире было непривычно тихо. В воздухе висело ожидание. Утренний поток машин еще не начался; снаружи было прохладно, спокойно и почти темно.
Она коснулась экрана, выводя его номер.
И тут – так некстати, в самый напряженный миг, до смерти напугав ее внезапным звуком – телефон громко зазвонил.
Ками ошарашенно уставилась на экран. Звонил Коннор.
Она почти не сомневалась: это не «синхрония», это неприятности.
С пересохшим горлом она смахнула вправо и приняла вызов.
– Коннор? – сказала она и сама услышала, как дрожит в голосе напряжение.
Его голос был резким – резче, чем она когда-либо слышала.
– Ками. Ты дома?
– Да. Я… – начала она, но он не дал ей договорить.
– Я буду у твоего дома через пять минут. Ты должна ждать. Срочно.
Ему даже не нужно было говорить, что это беда. По одному тону
Ками и так поняла.