Сегодня детям предложили поужинать в другой столовой под присмотром нянек, чтобы взрослые могли поговорить не о ничего не значащих пустяках, а о действительно серьезных вещах – предстоящей войне.
В том, что война будет, Эйнар не сомневался. Его уверенность передалась всем нам, так что в столовой царило напряжение.
Елена и Федор, Эйнар и я, а также Забава – ее ребенком уже не считали, – молча переглядывались. Каждый хотел что-то сказать, но не решался.
– Слуги должны знать? – спросил наконец Федор. – На Земле я бы, конечно, не стал вводить их в курс дела, но здесь мы почти одна семья.
– Разумеется, – согласился Эйнар. – Но я не думаю, что в случае войны вам что-то угрожает. Совету нужны я, Тоня и Ронан, пока нас ищут, пострадает кто-то еще, но вы – вряд ли. Нет оснований. Вы никому не говорили о дружбе со мной?
– Никому! – хором ответила графская чета.
– Как вы и просили, – добавил Федор. – Если кто-то спрашивает, то мы говорим, что приехали с Востока и получили работу. Замок пустовал, нам его выделили на то время, пока мы занимаемся оленеводством.
– Верно, – кивнул десница.
Суп остыл, салаты подсыхали. Я без аппетита косилась на печенье в вазочке, крутила в руках чашку с чаем. Попробовала только ломтик сыра, но больше ничего в горло не лезло.
– И все же, – заговорила Елена, – какова ситуация в мире на данный момент? Мы, конечно, понимаем, что Совет хочет избавиться от наследницы и оставить власть над Севером себе, но есть ли в их планах что-то еще? Насколько я знаю, ее высочество не сможет пройти инициацию еще пятнадцать лет, а значит, ей не занять престол. Теперь, когда ее нашли, но вновь упустили, Совет куда яростнее станет продолжать ее поиски. Что, если не удастся скрывать драконицу так долго? Не подумайте, что я стараюсь казаться умнее, чем есть, но, может быть, стоит рассказать людям о наследнице? Если поданные узнают о принцессе, то Совет отступит?
– Хотел бы я в это верить. – Эйнар глотнул морса из бокала, качнул головой. – Люди догадываются о существовании наследницы, поэтому Совет хочет предъявить им ее труп. До этого никто не вправе назначить себя Владыкой Севера. Она последняя из нашего рода, с ее смертью земли отойдут Совету в безраздельное пользование. Они не откажутся от такого, никогда и ни за что. Наш единственный шанс спасти Тоню и Северную Элерию – переписать закон, который не позволяет наследнику проходить инициацию до двадцати лет. Тогда Тоня станет Владычицей, даст мне защиту и право быть ее десницей, и уже я на законных основаниях буду править от ее имени.
– Разве можно переписать закон без решения Мирового Совета? – Федор нахмурился, его лоб покрылся еще большим количеством морщин.
– Один – можно. Именно этот пишется и меняется любым чистокровным драконом нашего рода в любое время и не прибегая к заседанию Совета. Мне нужно только добраться до хранилища в замке Тони, где находится свод законов. Там стражи, я уверен, но я что-нибудь придумаю. Сейчас у меня другая задача.
– Дать о себе знать? – Я влезла в разговор, хотя чуть раньше решила молча слушать.
– Да. Мне нужно увести армию с Земли в Элерию, а уйдут они оттуда, только когда узнают, что я здесь. Западному королю неинтересна война с Землей, он пришел вслед за своей дочерью, чтобы забрать Тоню. Теперь у него еще одна цель – отомстить мне за смерть леди Тирен. И Тоня, и я находимся в Элерии. Армия покинет тот мир, я не сомневаюсь.
– Но теперь все они, там, на Земле, вспомнят о вас, – негромко сказала Елена. – Когда мы жили в Клещине, то слышали легенды о чужом мире и драконах, но не верили. Никто не верил. О колдунах и драконах писали в сказках, сочиняли песни, ставили спектакли, но считали это выдумкой. Теперь же все поймут… точнее, вспомнят.
– Этого мы изменить уже не сможем, – сказал Эйнар. – Армия летела на вивернах много километров, несколько недель, их наверняка видели. Позже они сожгли целый город, это не скрыть. Мне жаль.
Елена смахнула со щеки слезу, взяла в руки вилку и нож. Отрезала себе кусок курицы, налила брусничного морса. Федор тоже принялся за ужин, пряча глаза в тарелку.
– Что нам делать дальше? – спросила я у Эйнара тихо.
– Просто жить. Обучением детей займутся, у Елены и Федора одна из бывших горничных, как оказалось, имеет образование преподавателя.
– И весьма неплохое, – поддакнула Елена. – Она учит наших сыновей.
– А ты займись собой. – Эйнар улыбнулся мне. – Просто поживи для себя, пожалуйста. Спи до обеда, гуляй, вышивай и танцуй. Что тебе интересно?
– Учиться, – прошептала я. – Я тоже хочу учиться, чтобы потом уметь читать книги.
– Вот и отлично. Не думай о плохом, все будет хорошо. Я тебе обещаю.
Я кивнула. Почему-то я верила Эйнару, он как будто не мог лгать, хотя еще ни разу не выполнял данные мне обещания – потому что ничего не обещал. Но он уверен в своих словах. Все будет хорошо.
Он не сказал, когда наступит это «хорошо», но я старалась об этом не думать.
Зато много думала о Тоне. Как она там? На чем спит, что ест? Не холодно ли ей? У меня сжималось сердце при мысли об условиях жизни девочки.
Я не стала докучать Давыдовым вопросами о жизни в Элерии, но все равно все разошлись далеко за полночь. Обсудили каждый шаг Эйнара, который он собирается предпринять, выдвинули по несколько вариантов, как можно добраться до хранилища и где потом искать Тоню. Ведь даже десница не знал, где Ронан ее прячет.
Все наши предложения и предположения были пусты. Дракон кивал, улыбался, но я догадывалась: он поступит по-своему, у него уже есть план, а нам он позволяет поучаствовать в его деле болтовней лишь для того, чтобы мы чувствовали себя спокойнее.
Перед сном я заглянула в комнаты детей. Не стала заходить к сыновьям Елены и Федора, разумеется, мы еще недостаточно близко знакомы. Ярику, Вове и Вите выделили отдельные комнаты, каждому свою. Счастью мальчишек не было предела, но они почему-то собрались в одной комнате, у Витьки. Сидели на широкой кровати, наглухо задернув плотные шторы на окнах.
– У нас тут тайная дверь, – радостно сообщил мне Вова. – Представляете? Мы можем не выходить в коридор, а просто пройти сквозь стену сначала в мою комнату, потом в комнату Ярика.
Я поговорила с ними несколько минут, справилась о самочувствии, узнала, как они переживают переезд из одного мира в другой. Несмотря на тревогу из-за Тони, парни были всем довольны. Они считали новую жизнь приключением и уже вовсю раздумывали над тем, кем собираются стать.
– Рыцарем буду! – провозгласил Ярик, запрыгнул в глубокое кресло и принял позу воина с мечом.
Мальчики захохотали. Я пожелала им спокойных снов и отправилась к девочкам.
Девчонки также собрались в одной комнате – у Забавы. Она лежала посреди кровати, а Оля, Лиля и Света облепили ее с обеих сторон. Забава «читала» им сказки из красивой книжки, но, конечно, она их сама придумывала по картинкам и рассказывала, потому что читать не умела.
– Тета Агая! – воскликнула Олька и завозилась на постели. – Тета Агая, ди нам!
– Иду-иду. – Я запрыгнула на кровать, потрепала всех по волосам, чмокнула в круглые щечки. – Как вы тут?
– Лучше, чем было на Земле. – Забава улыбнулась. – Графиня так добра, что позволила нам остаться здесь на любое время. Она убедительно доказывала, что не будет против, даже если мы решим никогда не уезжать. У них достаточно комнат для всех, и детей они любят. Я думаю, ее светлость говорила это не из вежливости.
– Можешь быть уверена, – согласилась я. – Давыдовы здесь совсем одни, их дочери разъехались кто куда, сыновья, как я поняла, большую часть жизни кочуют с оленями.
– Один сын, старший, – кивнула Забава. – А второй у них приемный. Когда они переехали в этот замок десять лет назад, то нашли в одной из комнат умирающего мальчишку. Он был бродягой. Граф принял его в семью.
– Они чудесные люди.
– Да. – Забава отложила книжку, обняла Лильку, которая липла к ней, трогала за волосы, тискала за шею. – Нам здесь нравится, Аглая. Мы бы не хотели возвращаться в свой мир, там нас никто не ждет. Я знаю, сколько вы для нас сделали, и усадьбу выпросили у администрации, отремонтировали ее… столько денег потратили. Но мы не хотим. Простите.
– Тебе не за что извиняться. Если у меня будет возможность остаться в Элерии, то я поступлю так же.
– Попросите графа, он не откажет.
Я тепло улыбнулась доброй девушке.
– У меня Тоня, я о ней должна думать в первую очередь. Мы не знаем, что с ней и где она, но когда Тоня займет престол, я должна быть рядом с ней.
– Вы будете плинцессой? – пролепетала Олька. – Настоясей?
– Тоня будет королевой, – засмеялась я. – Мне просто нужно быть рядом. Тонечка слишком мала, чтобы править королевством, и слишком мала, чтобы расти без материнской заботы.
Забава со мной согласилась. Оля стала придумывать нереалистичные истории о жизни в замке королевы и пообещала обязательно приехать в гости, когда вырастет.
Я пожелала девочкам добрых снов, отправляясь на поиски своей комнаты.
Приблизительно я понимала, где она, но множество коридоров и лестниц сбивали с толку, а просить слуг не хотелось – к тому же их нигде не было видно. В конце концов мне удалось отыскать свою комнату.
– Эйнар?
Я замерла на пороге. Десница сидел на диване у камина, отблески пламени плясали на его белоснежной коже, играли в серебристых волосах. Эйнар был одет… Точнее, он не был одет! Одно только полотенце на бедрах! Я с трудом оторвала взгляд от мышц на его животе и руках, посмотрела в ледяные глаза.
– Не стал одеваться после ванны, – объяснил он. – Я ненадолго. Ты смущена? Извини, я найду халат…
– Нет! – слишком поспешно выпалила я, закрывая за собой дверь. – Все в порядке. Мне даже… нравится. – Я вспыхнула, залилась краской до кончиков ушей.
Эйнар тихонько усмехнулся.
– Я была у детей. Знаешь, они счастливы здесь. Забава сказала, что никто не хочет возвращаться в наш мир, и я с ними согласна. Им здесь будет лучше. Ведь так?
– Они приближенные будущей Владычицы. – Эйнар склонил голову, рассматривая меня. Зачем он это делает?.. – Жизнь в Элерии для них определенно лучше, чем на Земле. Там они нищие сироты, а здесь Тоня пожалует им титулы, земли. Девочки выгодно выйдут замуж, парни станут адъютантами, если захотят, конечно.
– Ты расписал всю их жизнь, решив за Тоню, – ухмыльнулась я.
– Я ничего не решал за нее. Тоня сказала мне об этом сама. То есть она спросила, как может помочь этим детям, я подсказал, а она согласилась.
Я готова была расцеловать Эйнара от радости, переполнившей меня. Мне и в самом чудесном сне не могло присниться такое будущее для воспитанников.
Оставалось исправить только одну маленькую проблему: вернуть Тоне ее королевство.
Прыгать на него с поцелуями я, конечно, не стала. Но сделала к нему несколько быстрых шагов и порывисто обняла. Прижалась к обнаженному торсу чуть крепче – машинально, не задумываясь над этим.
– Спасибо тебе, – прошептала я.
– Это я должен тебя благодарить. За Тоню. Если бы ты не вытащила ее из пожара, мы бы лишились наследницы.
– Ты говорил, что у тебя в тех краях были люди, которые приглядывали за девочкой. Почему они не явились, когда дом Марены горел? – Я отпрянула от Эйнара. – Кто они? Я их знаю?
– Знаешь.
– Не скажешь мне? Никто из деревенских не стремился помочь Тоне, и если твоим доверенным лицом был кто-то из них…
– Девушка, – перебил меня Эйнар. Он плавно опустился на край дивана. Взял мои руки в свои, большими пальцами погладил тыльные стороны ладоней. – Маруся, кажется. Я просил ее приглядывать за девочкой, неплохо ей платил. Я запугал ее, чтобы она даже мысли не допустила кому-то рассказать о нашем соглашении. Когда я пришел в ночь после пожара, то узнал, что Маруси в деревне уже нет. В последний раз я видел ее в начале зимы…
– Она мертва. Мой муж убил ее. Тоня видела.
– Причина?
– Мне неизвестна причина. Тоня сказала, что гуляла в лесу, встретила там моего мужа и какую-то девушку. Она не называла ее имени, но весной в лесу был найден труп Маруси. Степан, мой муж, в день убийства отправился на охоту. Маруся – к озеру, стирать белье. Тоня – гулять. Что их всех привело в одно место, почему Степка убил Марусю, я понять не могу. Боюсь, что правды мы и не узнаем, если только не спросим об этом у Степана. Но скажет ли он? Да и далеко он. Я предпочту о нем просто забыть.
Эйнар задумался, опустил голову. Если он соберется допросить моего мужа, я не буду против. Мне вообще все равно, я и на Землю возвращаться не хочу. О Степке я уже давно не вспоминала, словно и не было его никогда в моей жизни: к чему мне ворошить прошлое? Я счастлива здесь и сейчас, Тоня в безопасности, как утверждает Эйнар, нам не о чем тревожиться…
Ладони Эйнара скользнули вверх по моим рукам. Тревожиться, кажется, все-таки есть о чем…
Я тяжело сглотнула, замерла, наслаждаясь приятными ощущениями. Взгляд десницы обласкал мою грудь, шею, губы. Пальцы двинулись вверх, к локтям, потом по плечам к ключицам.
Надо оттолкнуть его. Попросить уйти, сказать, что я собираюсь ложиться спать. Но я молчала, даже дышала через раз. В конце концов, мне его намеки понятны, а я давно не невинна и, можно сказать, почти в разводе. Разве мне нельзя лечь с мужчиной просто потому, что я до одури его хочу?
– Эйнар…
Его руки вернулись вниз и обхватили мою талию. Он глазами спрашивал, продолжать ли, а я не могла ответить согласием вслух. Промолчала, позволила ему думать, что я готова, хотя готова я не была.
Эйнар притянул меня к себе немного ближе. Я могла без труда рассматривать его красивое тело, глядя сверху вниз. Бледное, будто из снега, но теплое на ощупь.
За поцелуем я потянулась первой. Медленно наклонилась, дрожа от волнительного напряжения, и прикоснулась губами к его губам. Всего за одно мгновение меня охватило желание никогда не прерывать поцелуя, в животе затрепетали бабочки, ноги налились слабостью.
Эйнар резким движением посадил меня к себе на колени. Теперь я ничего вокруг не замечала. Были только он, я, янтарные всполохи в его волосах и наш поцелуй, такой сладкий и томительный, что кружилась голова.
Десница осыпал поцелуями мою шею, плечи, возвращался к губам и терзал их до умопомрачения. Я пила его морозное дыхание, вдыхала запах мяты, ставший уже таким привычным… Он сжимал руками мои бедра, ловко и быстро развязал тесемки на платье, но полностью раздевать не спешил.
Я почти не соображала, на что согласилась. Застонала, выгнулась, подставляя ему грудь, позволила себе запустить пальцы в его волосы и собрать их в кулак.
Дыхание Эйнара сделалось хриплым, прерывистым. В льдистых глазах раньше невозможно было прочесть ни одной эмоции, сейчас же я безошибочно видела в них жадное, почти хищное желание мною обладать.