Дневное время суток в Элерии, как оказалось, занимало всего несколько часов. Эйнар объяснил мне, что рассвет наступает во всем мире в одно и то же время, а вот ночь – в каждой части по-разному. Например, на Юге темнота приходит лишь на два часа. На Западе держится около пяти, на Востоке – девять часов, а здесь, на Севере – двадцать.
Я в очередной раз стыдливо вспыхнула, кивая. Решительно необходимо выучить время и счет. Может быть, у Давыдовых есть какой-нибудь преподаватель? В Клещине графских детей обучал некий Григорий Степанович, но он остался там. Я надеялась на помощь Ронана, да куда там – наши занятия длились всего ничего.
Черная полоса, которую я все рассматривала на горизонте, оказалась закатом. Я пыталась рассмотреть на небе солнце, прячущееся за тучами, но выяснилось, что никакого солнца тут нет. Его просто не существует. Мой шок был таким явным, что Эйнар расхохотался. Я смотрела на десницу округлившимися глазами – он смеется в голос!
Темнота поднималась медленно, но вскоре закрыла собою все небо, а из-за густых снеговых туч нам и звездного света было не видать.
– Придется ехать в темноте, – сказал Эйнар. – Вокруг ни души, но драконье пламя я использовать не стану: никогда не знаешь, кто встретится по пути. Дорога ровная, не заблудимся. Если переживаешь, можешь сесть позади меня, а твоего коня поведем рядом.
– Нет, не стоит. – Я склонилась влево – не видно даже моих ног, не говоря уж о земле.
Снегу нечего было отражать, так бы он подсвечивался.
– На Севере у вас всегда так мрачно?
– Всегда. Разве что летом кое-где сходит снег, но зелени здесь почти не увидишь. Днем ты могла заметить сухие кустарники – два года назад лето было жарким, повсюду распустились листья на деревнях, цвели цветы. Такое бывает раз в два-три года.
– Чем же питаются олени?
– Ягелем, сухими кустарниками, лишайниками и корой. Для больших поголовий оленеводы закупают солому на Востоке. Некрупные стада обходятся тем, что найдут.
– А чем еще живет Север?
Что же из меня вопросы так сыплются! Я боялась утомить Эйнара любопытством, но ему вроде бы нравилось со мной просто болтать. К тому же мы проделали всего половину пути, а ехать в тишине и кромешной темноте не очень приятно.
– Здесь добывается золото, медь, уголь, железо. Но в основном – алмазы, они составляют большую часть дохода Тониных земель.
– Она не нищая, я так понимаю? – спросила я смущенно. – Ей можно не переживать, что она займет престол в разорившемся королевстве?
Эйнар молчал. Мой жеребец фыркнул, попятился от чего-то, но тут же это что-то обошел и двинулся дальше.
– Если Совет не решит распродать или раздать земли, – наконец ответил десница, – то Тоня – практически самый богатый правитель Элерии.
– У Совета есть такое право?
– Боюсь, что да. Ее народ о ней ни сном ни духом, люди думают, что род правящих драконов прерван. Также Совет мог бы переписать закон, позволяющий Тоне вступить в права наследования, но вот это у них уже не выйдет: Киллиан лично запечатал закон драконьей меткой, изменить его нельзя.
– Ну хоть что-то радует. – Я спокойно выдохнула. – Жаль будет, если алмазы отдадут.
Я не имела ни малейшего представления, что такое алмазы. Поймала себя на мысли, что слишком часто… не лгу, а недоговариваю Эйнару, чтобы он не подумал, будто я совсем глупая. Я осознавала, что в прошлом у меня не было никакой возможности учиться, поэтому теперь я не всегда могу поддержать разговор. Обычно меня не волновала моя неосведомленность в каких-либо вопросах, но с Эйнаром…
Я вдруг поняла, что мне хочется ему понравиться. Внешностью меня природа не обидела, но разве десница Владычицы обратит внимание на красивую дурочку? Думаю, нет. Я в его глазах не больше чем просто нянька Тони.
Мой конь внезапно дернулся в сторону, испугавшись какого-то шороха. Заржал, забил копытами и понес галопом. Я завизжала, вцепилась в седло. Ветер свистел в ушах, шарф слетел с головы, и его куда-то унесло. Не видно ни зги!
– Тпр-ру! – кричала я, трясясь от страха. – Да стой же ты!
Я судорожно вспоминала, как Степан останавливал перепугавшихся в поле лошадей, но из памяти будто вырезали эти куски. Эйнар меня не видит! Как он меня найдет?
– Эйнар!
Из глаз брызнули слезы – от ветра. Мысленно я уже рухнула с коня, переломала себе руки-ноги или даже шею, но неприятность случилась, когда жеребец рванул в небольшой лесок.
В лоб ударилось что-то шершавое и твердое, в голове оглушительно зазвенел колокол, и я кубарем полетела на землю. К горлу мгновенно подступила тошнота, я попыталась приподняться на локтях, но почувствовала, как проваливаюсь во что-то, похожее на кисель.
Плохо помню, что произошло дальше. Сознание покинуло меня, а вернулось нескоро, если судить по чистейшему серому небу, усыпанному крупными звездами. Тучи успели расползтись, пока я валялась без чувств.
Валялась где?
Я распахнула глаза еще шире, морщась от головной боли. Надо мною небо, подо мною – что-то мягкое, по ощущениям похожее на матрас. Ледяной ветер задувал под накидку – грязную и мокрую. Я провела по ней ладонью, нащупала склизкую грязь.
С другой стороны, за головой, что-то трещало и давало тепло. Несколько мгновений мне понадобилось, чтобы сосредоточить взгляд на костре, у которого Эйнар спал сидя. Рядом к тощему деревцу был привязан его жеребец, моего же нигде видно не было.
«Матрасом» подо мной обнаружился сугроб. Мягкий, пушистый снег, накрытый еловыми лапами, представлял собою постель. Откуда взялся сугроб в местности, где снег лежал тонким слоем, я поняла почти сразу – магия. Наверное, я уже начинала привыкать к ее присутствию в моей жизни.
Я мерзла, зубы стучали. Хотя расстояние до огня было не больше двух шагов, мокрая одежда не позволяла согреться.
– Эйнар?
Десница вскинул голову, несколько раз быстро моргнул и плавным движением оказался возле меня на коленях.
– Прости меня, прости, что позволил сесть на коня. Мне нужно было тебя страховать, а я так бездумно отвлекся.
– Все в порядке, ты ничего мне не должен. Я умею ездить верхом, а что жеребец с испугу драпанул в лес – так с кем не бывает. Чего он испугался, интересно?
– Зайца. Мелкий звереныш бросился под ноги, конь в темноте не разобрал… И все же прости.
– Эйнар… – Его имя я отстучала зубами. – Я околеваю. Почему я мокрая?
Десница оставался в одной рубашке и жилете, после того как отдал мне накидку. Шарф пропал, из сухого у меня не было ничего.
Эйнар подхватил меня на руки, сам сел на землю почти вплотную к костру и посадил меня к себе на колени. Он принялся растирать мои коченеющие пальцы, и не сказать, что это не помогало. Я чувствовала дыхание десницы на своем лице, и мне становилось даже жарко.
– Не хватает Ронана, – посетовал Эйнар. – Он умеет согревать тело изнутри – часто пользовался этим заклинанием на практике в полях.
– А ты не умеешь?
– Увы, у меня другая сила. Я могу добыть огонь, снег, лед или воду – на этом польза от меня заканчивается.
– Мне уже лучше, спасибо. – Я отняла руки, спрятала их в мокрые рукава. – Почему я гряз… О, Эйнар! Я же вся в грязи!
Я попыталась встать, чтобы еще сильнее не марать его одежду, но Эйнар мягко удержал меня.
– Тебе нужно раздеться, а одежду просушить.
– Р-раздеться?
– Я не стал этого делать, пока ты не очнулась, но теперь да – нужно. В мокром ты заболеешь.
А как он предлагает мне сидеть у костра или на моей снежной кровати? Голышом? Наверное, вопрос отразился на моем лице.
– Придется, – ответил Эйнар. – Не волнуйся, одежда высохнет быстро. А вообще-то… Ну-ка встань.
Я соскочила с него в тот же миг. Эйнар щелкнул пальцами, поводил рукой над костром, и пламя сделалось выше, сильнее. Еще щелчок – в воздухе над огнем протянулись светящиеся нити, сильно напоминающие бельевые веревки.
Он забрал у меня накидку, забросил на одну из «веревок». Пламя не дотягивалось до вещи, но определенно сумеет ее просушить.
Теперь надо снять платье?
– Я уже видел тебя обнаженной, – напомнил Эйнар со смешком.
Я обнимала себя руками, шерстяная ткань жутко задубела и колола кожу. Беззвучно ругаясь, я стянула все, вплоть до панталон, и быстро запрыгнула на еловые ветки.
– Ай! Колются!
Твердо и холодно. Жутко холодно. Дрожало все тело, кажется, даже внутренности, поэтому, когда Эйнар закончил с развешиванием одежды и взял меня к себе на колени, я не сопротивлялась. Сидела на нем голая и не сопротивлялась!
Но согрелась, даже задремала. Десница вдруг вспомнил, что умеет накладывать щит от ветра, так что его ледяные щупальца меня больше не трогали, а от пламени окатывало жаром. Я подтянула стопы, смущенно пошевелила плечами, устраиваясь поудобнее. Эйнар обнимал меня, и его руки почти полностью прикрывали мое тело.
– Как ты меня нашел?
– Я отправился следом сразу же, жаль, не успел догнать до того, как твой конь рванул в лесок.
– А грязь и вода откуда?
– Болотце. Неглубокое, но тебе хватило бы, чтобы утонуть. Поэтому очень прошу – не садись на коня в темноте. То была моя ошибка, больше я такой не допущу.
– Да и не на кого мне уже садиться, – буркнула я. – Не вернулся конь?
– Нет, и вряд ли мы его снова увидим.
Эйнар провел пальцами по моей лодыжке. Я застыла на полувздохе, следя за тем, как его ладонь движется выше и замирает на колене. Десница смотрел в огонь задумчивым взглядом светящихся синих глаз. То, что он сделал… Зачем он так?
Мне нестерпимо хотелось прижаться губами к его губам. Внизу живота разливалось приятное тепло, дыхание сбилось. Эйнара явно не посещали столь постыдные мысли, какие вихрем носились в моей голове.
Он почувствовал мой взгляд и обернулся с легкой полуулыбкой. Нежно скользнул другой рукой по моему бедру, боку, посылая сноп мурашек по всему телу, и задержал ее на плече.
– Дорога займет дольше пяти часов, – сказал он будничным тоном, а я жаждала услышать: «Давай сделаем это».
Черт возьми, он – драконий десница, о чем я только думаю! Воспользуется мною и не придаст нашей близости никакого значения, а я сойду с ума, тоскуя по его запаху. От него пахло морозом и мятой – приятный, головокружительный аромат.
– Да, дольше, – прошептала я, едва вспомнив, как говорить.
Страшась своих желаний, я положила голову на колени, отвернувшись от лица Эйнара. Что-то неведомое теперь влекло меня к нему, хотя чуть раньше, этой же ночью, я совсем не рассматривала его как мужчину, к которому у меня могла бы возникнуть симпатия романтического характера.
Неужели, обнажившись, я вместе с одеждой скинула с себя ту твердую скорлупу, в которой я пряталась словно птенец в яйце? После неудачи в браке мне и думать не хотелось о близости с кем-то еще, а теперь губы Эйнара не выходили у меня из головы.
Его стойкости я ничуть не удивлялась – наверняка он держал в своих объятиях кучу разных голых женщин и его не привлекает какая-то деревенская простушка.