Вивьен Силвертон
Присев на краешек дивана, я с тоской смотрела на потрескивающие в камине поленья, ожидая вердикта ректора.
Пока что говорил декан факультета целителей, профессор Илай Мелони.
Невысокий мужчина средних лет с аккуратно подстриженной бородкой стоял у стола ректора, изредка заглядывая в свою записную книжку.
— Магические каналы лорда Стормвейла пусты, но структурно целы, — размеренно докладывал он. — Ядро не повреждено, защитные контуры работают в штатном режиме. Из необычного... — Он помолчал и развёл руками, едва не выронив свой блокнот. — Я в принципе не понимаю, как можно достичь такого эффекта. Обычный нейтрализатор так бы не подействовал.
Ректор Олридж нахмурился.
— Поясните, профессор.
Илай Мелони снова заглянул в записи и продолжил:
— Стандартный нейтрализатор подавляет активную магию… — Мелони сделал паузу, подбирая слова. — …ту, что уже выплеснулась наружу. Но то, что подействовало на лорда Стормвейла, я бы назвал это «магическим вакуумом», оно буквально высосало ресурс из его каналов. Ощущение, что рядом со Стормвейлом раскрыла пасть чёрная дыра.
Я похолодела. Неужели Кейран станет таким же инвалидом, как мой отец? Сколько в этом моей вины? Я закусила щёку изнутри, пытаясь сдержать волну дрожи, прокатившуюся по телу.
Почувствовав на себе тяжёлый взгляд, я несмело подняла глаза. Кейран стоял у камина, скрестив руки на груди, в противоположном конце кабинета. Наши взгляды встретились. Враждебности я не почувствовала, но легче от этого не стало.
Ночь Кейран провёл в отделении целителей и наверняка уже знал, на что я его обрекла.
— Словно кто-то открыл шлюзы и спустил всю воду из резервуара, — безжалостно продолжил профессор. — При этом сами пути остались невредимы.
— Насколько серьёзны последствия? — мрачно поинтересовался ректор.
Я затаила дыхание.
— Из ободряющего: как я уже сказал, магические каналы в рабочем состоянии. Два-три дня лечения в капсуле со светлым эфиром, и смею утверждать, что всё восстановится.
— Правда?! — Я не удержалась от восклицания.
— Да уж, мисс Силвертон. — Ректор окинул меня понимающим взглядом. — Я бы на вашем месте тоже радовался. Род Стормвейлов тяжело бы принял известие о полном магическом обнулении своего наследника. И даже сейчас я не уверен, что академии не выставят иск, потому что...
— Не выставят, — жёстко оборвал ректора Кейран. — Не вижу необходимости им сообщать.
Мне показалось, что ректор облегчённо вздохнул.
— И последнее. — Целитель повернулся к Кейрану. — Рекомендую, лорд Стормвейл, воздержаться от попыток использовать магию до полного восстановления. Форсирование процесса может привести к микроповреждениям каналов.
Кейран молча кивнул.
— А вот физические нагрузки, напротив, показаны: бег, укрепление мышц при помощи тренажёров, спарринги без применения магии. Да что я вам говорю… Как студент боевого факультета, вы с первого курса должны знать о прямой зависимости магического ресурса от физической формы. Жаль, что студенты других специальностей не понимают, насколько умственная работа зависит от грамотной проработки тела.
Тьма! Я ведь это знала с детства. Основные идеи мне приходили в голову именно во время пробежек. И на первых двух курсах за этим следили. А на третьем оставили на самостоятельную работу, и мне резко стало некогда.
— Спасибо, профессор Мелони, — прервал мои размышления голос ректора. — Вы свободны.
Я напряглась, подозревая, что основной разбор полётов начнётся сейчас, и оказалась права.
Когда целитель покинул кабинет, ректор откинулся на спинку кресла и обвёл нас всех долгим оценивающим взглядом. Кроме меня и Кейрана, в кабинете присутствовал профессор Мерфи, который сидел в том же кресле, что и вчера, и выглядел на удивление довольным собой.
— А теперь я жажду подробностей, — произнёс магистр Олридж, и его тон не предвещал ничего хорошего. — Как я понимаю, полная картина происшествия есть у мисс Силвертон?
Я кивнула, чувствуя, как пересыхает во рту.
— Тогда давайте по порядку и ничего не утаивая. — Ректор потянулся к ящику стола и достал небольшой кристалл, который засветился мягким голубым светом. — А чтобы вам всем было легче говорить правду, я активирую кристалл истины.
Кристалл истины? Тьма. Я слышала о них: древние артефакты, способные определять ложь. В академии их использовали крайне редко, только в самых серьёзных случаях. Мысленно я пробежалась по своим воспоминаниям, пытаясь отделить то, что нужно говорить, от того, о чём лучше бы промолчать. Вот упоминать о чёрном рынке точно не стоило.
— Мисс Силвертон, — начал ректор, и я поднялась с дивана. — Начнём с простого. Эссенция Хаоса, которая стала причиной инцидента. Это ваша разработка?
— Да, господин ректор, — ответила я, стараясь говорить спокойно, но не удержалась от горделивой интонации. — Точнее, идея изначально наша с профессором Мерфи, воплощение моё, кураторство — профессора. Жаль только, что это был единственный в своём роде экспериментальный образец.
— Экспериментальный образец, — повторил Олридж, и его брови поползли вверх. — Образец, способный дезориентировать боевого мага?
— Он разработан для борьбы с нечистью при возникновении разломов, — поспешила уточнить я.
— Но на магов тоже действует, — продолжил настаивать ректор.
— Мы его ещё не испытывали, — уклончиво ответила я.
— До вчерашнего вечера.
Голос ректора странно изменился на последней фразе. Мне даже показалось, что он сдерживает смех. Показалось, конечно, потому что следующие слова развеяли эту иллюзию и поставили меня на место.
— Мисс Силвертон, насколько я помню, вчера в этом самом кабинете мы с вами говорили о халатности. Ответьте мне: где положено хранить подобные составы?
Я сглотнула. Вот теперь придётся рассказывать всё.
— Там небезопасно, — насупилась я. — Замок на моём сейфе в Хранилище был взломан. А в лаборатории одна склянка среди десятков других, к тому же на этикетке было нейтральное название.
— Что значит «взломан»? — Ректор подался вперёд.
Я рассказала, как обнаружила магические изменения в охранном контуре сейфа, как он отозвался холодом вместо привычного тепла.
— И что именно пропало?
— Двадцать миллилитров эссенции огненного корня и десять граммов пыльцы синего аконита, — отчиталась я.
Хлопок ректорской ладони по столу заставил меня подпрыгнуть на месте.
— И вы не заявили о пропаже сразу же? — Вот теперь в голосе ректора зазвучал настоящий гнев. — Вы понимаете серьёзность ситуации? Оба компонента входят в список запрещённых веществ.
— А кто бы мне поверил? — вырвалось у меня. — Утром меня публично обвинили в отравлении лорда Стормвейла. На флаконе была моя метка. Если бы я пришла к вам с заявлением о краже, это выглядело бы как попытка замести следы.
Я сделала паузу, переводя дыхание.
— К тому же в столовой во время обеда я заметила, что... запас приворотного зелья в организме лорда Стормвейла пополнился. Кто-то влил в него новую дозу. И вот после этого я и обнаружила пропажу. Но я собиралась, честное слово.
Я с опаской покосилась на кристалл истины. Вдруг мои метания по поводу сказать или нет он воспримет как ложь?
Но нет, кристалл сиял ровным светом.
— Погодите. — Брови ректора удивлённо приподнялись, и он вопросительно посмотрел на профессора Мерфи. — Разве это возможно, проф? Вот так, на глаз, определить, какое зелье применено и даже заметить повторную дозу?
Профессор Мерфи довольно улыбнулся.
— На моём факультете такой способностью в полной мере обладают двое, господин ректор, — гордо заявил он. — И оба — мои ученики. Это требует многолетней практики с активными составами и врождённой чувствительности к магическим резонансам. Вивьен видит ауральные отклики зелий так же чётко, как вы различаете цвета.
— Интересно, — протянул ректор, постукивая кончиком карандаша по столешнице. Затем его взгляд снова сфокусировался на мне и стал холоднее. — Итак, мисс Силвертон. Вы заметили повторное отравление, после этого обнаружили пропажу. К каким выводам вы пришли? Почему вы не предупредили никого из руководства о замеченном отравлении? Разве вы не знаете, что применение приворотных зелий — подсудное дело? Хотя, кажется, я догадываюсь: вы решили таким образом отомстить лорду Стормвейлу за утренний инцидент.
Я покраснела от возмущения, но тут же возразила:
— Нет! Я, наоборот, думала о том, что его надо предупредить, чтобы он пошёл к целителям.
— И?
— По дороге из Хранилища меня подкарау… я столкнулась с лордом Стормвейлом. Он заявил, что приворот настроен на меня, а значит, его точно сделала я. Он знал, что у меня есть доступ к нужным ингредиентам, и был убеждён, что я единственная, кто мог это сделать.
Я замолчала. Говорить о том, что от меня требовал Кейран и чем угрожал, я не решалась. Он вмешался сам.
— Всё так, — раздался его хрипловатый голос. — Похоже, именно я сбил мисс Силвертон с курса. Решил, что будет справедливо: кто создал зелье, тот должен и исправлять ошибку.
— Но теперь-то вы поняли, юноша, — вскинулся профессор Мерфи, — что студентка, которая работает над такими проектами, едва ли станет отвлекаться на подобные сомнительные интриги.
— Понял, — коротко ответил Кейран.
— Ну что ж, инцидент исчерпан, — подытожил ректор. — Тёмные места есть в этой истории, но с вами, лорд Стормвейл, они едва ли связаны. Вы можете идти. А вы, мисс Силвертон, задержитесь. Я хотел бы поточнее знать, какие у вас с профессором Мерфи ещё есть планы и насколько они опасны для академии. В чём дело, лорд Стормвейл?
Кейран стоял у двери, не спеша её открывать. Он не смотрел на ректора, он смотрел мне прямо в глаза.
— Мисс Силвертон, — произнёс Кейран. — Приношу свои извинения за… несдержанность.
Он вышел, а я продолжала смотреть на закрывшуюся дверь с изумлением.
Лорд Стормвейл только что извинился передо мной, лабораторной мышью?