Вивьен Силвертон
Я вздрогнула, услышав низкий хрипловатый голос лорда Стормвейла. Внутри всё сжалось.
Неудивительно.
Тело помнило вчерашний день со всеми его опасностями и угрозами, добавило к этому слова ректора и наставника о том, что я была на волосок от гибели, и отреагировало, как положено древней части мозга и сгустку неразумной материи.
Но маг — это не только организм с первичными реакциями. Уже в следующий момент лобные доли включились, складывая в единую картину и ауру Кейрана, в которой до сих пор не было признаков магии, и вчерашнее извинение, произнесённое при кристалле истинности.
Никто не заставлял лорда Стормвейла произносить те слова, и кристалл в тот момент не изменил цвет. Значит, это было искренне.
— Так что ты собираешься мне подлить?
Если Кейран рассчитывал, что его вопрос меня смутит и заставит почувствовать себя виноватой, он ошибался.
— Во-первых, — Я продолжала смотреть ему в лицо, запрокинув голову и игнорируя неприятные ощущения в шее. — Незачем вламываться в мою лабораторию. Ей и так вчера досталось. — А, во-вторых… я могу восстановить твои магические каналы гораздо быстрее, чем это сделают наши целители.
— Мышь, до сих пор я считал себя самым самоуверенным во всей академии, но твоя дерзость зашкаливает. Ты сейчас парой слов опустила профессоров отделения целителей. Хорошо, что тебя не слышит магистр Илай.
Щёки полыхнули огнём, и я отступила в сторону, опустив голову. Этот невыносимый Стормвейл был прав. Я учусь у профессоров, а не они — у меня. Я сделала прорыв всего в паре направлений. Но, с другой стороны… достижений без дерзости не бывает.
— Без дерзости ни одно из открытий не пробьёт себе дорогу, — вслух сказала я. — Я не имела в виду ничего подобного, говоря о целителях, просто сегодня или, вернее, вчера во время взрыва кое-что произошло, и у меня случайно появилось средство, которое, я просто уверена, может ускорить процесс. И я не Мышь.
На последнюю фразу Кейран не обратил внимания.
— Мышь, вот сейчас ты сдала себя со всеми потрохами. Вчера… случайно… ты уверена… то есть ты собралась подлить мне зелье, не опробованное ни на ком и ни на чём. Так?
— Ты не понимаешь…
— Удиви меня, Мышь.
Я скрипнула зубами. Его пренебрежительное обращение мне не нравилось, но, если он меня выслушает, а главное, согласится на эксперимент, можно и «Мышь» стерпеть.
Кейран опустился на стул, скрипнувший под тяжестью его массивного тела.
Руку он положил на стол рядом с мандрагорой и тут же отдёрнул, заметив движение. Почуяв так близко родственную магию, мандрагора ожила. Но поверхности корня пробежала вибрирующая волна, и он потянулся отростками к предплечью Кейрана.
— Что это у тебя тут за фокусы?
— А это оно и есть — средство, — торжествующе выпалила я. — Мандрагора тебя признала, потому что вчера она нахваталась твоей магии. И хотя твои каналы пусты, она чувствует магическое ядро.
Бровь Кейрана приподнялась, но рот остался закрытым. И я, пользуясь тем, что он молчит, принялась излагать свои мысли. Слова я старалась подбирать самые простые, надеясь, что их поймёт даже представитель боевого факультета.
И всё же удивилась, когда Кейран кивнул.
— Понял. И даже соглашусь, что это может стать прорывом, но… нет.
— В каком смысле «нет»? — растерянно спросила я.
— В прямом. — В голосе Кейрана прорезалась жёсткость. — Мышь, мой ответ: «Нет!». Он окончательный.
Это было обидно. Наплевать, что я для него «Мышь», но чтобы отказаться от такой разработки — надо быть идиотом. И всё же он меня снова удивил.
— Ты сама слышала, что порекомендовал Мелони: физические нагрузки. Закачанный в мои каналы чистый эфир под действием нагрузок будет перерабатываться в магию. И это будет моя магия — заслуженная, честно заработанная. А то, что ты предлагаешь, — это костыль для тех, кто на грани жизни и смерти. Это пригодится для парней, потерявших магию в боевых условиях, ослабленных физически.
Я наморщила лоб и уже почти согласилась с ним. Но он ошарашил меня новым заявлением.
— К тому же с меня хватит твоего нейтрализатора, Мышь. Очень эффективная штука. И очень опасная. Ты хоть представляешь, что будет, если он станет доступен, скажем, Безмолвным?
— Кому?
Я знала о Безмолвных, но особо не вникала. Это была секта, состоявшая из обычных людей и из лишённых магии за преступления. Они считали, что маги незаконно узурпировали власть. Тот факт, что маги защищали их же и им подобных от нечисти на разломах, они почему-то важным не считали.
До сих пор правительство справлялось с их нападениями вполне эффективно, хотя полностью искоренить не могло.
Всё это было очень далеко от моих исследований. И слова Кейрана о том, что я могу этой невидимой секте дать в руки оружие против магов, в том числе против себя, против отца, против всех — стали для меня откровением. По позвоночнику пронеслась ледяная волна. Я подняла на Кейрана испуганный взгляд.
— О! Я вижу, что до тебя начинает доходить. Ты опасна, Мышь, своей бесконтрольностью.
— Погоди! — Я понизила голос до шёпота. — О нейтрализаторе никто не знает.
— Точно? — Стормвейл усмехнулся. Он раскрыл прямо перед моим носом свою огромную лапищу и второй рукой начал картинно загибать пальцы. — Я. Ректор Олридж. Профессор Мерфи. Целитель Мелони. Всё больше людей нашу тайну хранит*. Так? И к этому списку можно прибавить помощников профессора Мелони, которые включают для меня капсулу с эфиром, и наверняка парочку твоих друзей.
Я отчаянно замотала головой.
— Друзья — нет. — Мой голос просел. — У меня нет таких друзей.
— А эти двое, что всегда с тобой?
— Лия и Марк? Они приятели, но проекты я ни с кем не обсуждаю. Никто, ни один человек не знает изменённого состава.
— Значит, зачатки разумности у тебя имеются, Мышь.
Это было обидно, но справедливо.
— Спасибо, — выдавила я.
— За что?
— Я правда не думала с этой точки зрения. До вчерашнего дня мне и в голову не приходило, что это можно так использовать.
Выхватив из сумки свой неизменный блокнот, я, забыв о Кейране, подвинула себе второй стул и принялась записывать расчёты.
— Нет, — заявила я торжествующе, подведя жирную черту под несколькими строчками цифр. — Даже если нейтрализатор окажется не в тех руках, он так не сработает, нужно несколько сопутствующих факторов. Каналы должны быть открыты в непрерывном режиме, а для этого…
Пахнущая хвоей и озоном ладонь запечатала мне рот, вторая придержала меня за затылок, чтоб я не дёрнулась.
— Цыц, ты в своём уме, Мышь? О таком даже при закрытых дверях не говорят. Что ты сейчас записала в своём блокноте? То, о чём сказала? Про те самые сопутствующие факторы?
Ответить: «да» или кивнуть в моём положении было невозможно. И я просто медленно прикрыла глаза.
— Хорошо. Достаточно откровений.
Кейран отпустил меня, сгрёб своей лапищей мой блокнот с записями и сунул его к себе во внутренний карман пиджака.
— Ты что? — Я задохнулась от возмущения. — Ты не имеешь права. Я сама смогу позаботиться о безопасности. Я уже поняла. Я неправа. Отдай блокнот! Там у меня всё необходимое.
— Вот именно. И если оно попадёт не в те руки… Поэтому пока что это всё побудет у меня. Так безопаснее. Буду выдавать для работы.
Я фыркнула.
— То есть? Хочешь сказать, что теперь, когда меня посетят нужные мысли, я должна буду бегать за тобой, выпрашивая у тебя блокнот для записей?
Кейран пожал плечами и направился к двери. С моим блокнотом!
— Ну и пожалуйста! — крикнула я ему в спину. — Самое главное у меня в голове. Я и без блокнота смогу продолжать работу.
Кейран повернулся и посмотрел на меня с явным сожалением.
— Голову твою с собой прихватить не могу. Но прослежу за её целостностью. Не скучай, Мышь, Кейранчик скоро вернётся, — насмешливо ухмыльнулся он, исчезая из моего поля зрения.
Дверь так и продолжала висеть на одной петле. И брошенная в открытый проём пустая колба разбилась о противоположную стену коридора.
————————————————-
* «Всё больше людей нашу тайну хранит» (Владимир Вишневский).