Первая из приглашённых гостей прибыла незадолго до полудня. Княгиня занимался важнейшим делом - обсуждала меню на кухне, поэтому Настя вместе с Наташей приветствовали помещицу Черкасову, её дочь Серафиму и подругу дочери — какую-то дальнюю родственницу Черкасовых.
— Где Пелагея? — властно спросила помещица, когда лакей помог ей выйти из кареты.
Насте потребовалось мгновение, чтобы понять, что речь о княгине. Никто при ней не называл жену дяди просто по имени, даже он сам.
— Матушка занята приготовлениями к обеду, — мило улыбнулась Наташа, видимо привыкшая к манерам Черкасовой. — Она попросила нас убедиться, что вам удобно расположиться. А это моя кузина, Анастасия.
— Правда? — Брови помещицы поднялись, разглаживая морщины на лбу, где жемчужная пудра была использована чрезмерно.
Из уст одной из молодых барышень, сошедших следом, раздался заинтересованный возглас. Они были примерно одного роста, но в остальном совершенно разные.
Темноволосая — Серафима, трудно спутать миниатюрную копию Черкасовой с кем-то другим. Главное — без пудры. Одежда сшита безупречно и соответствовала последним модным тенденциям, хотя в тени своей властной матери девушка, казалось, съёживалась.
А вот наряд её подруги явно был перешит, хотя её несколько надменная манера поведения не позволяла никому это заметить. Светлые волосы и большие голубые глаза, несомненно, привлекли бы внимание многих кавалеров.
Настя порадовалась, что взяла с собой несколько приличных нарядов: иначе её непременно приняли бы за горничную.
Именно вторая барышня выразила интерес. Она без стеснения рассматривала Анастасию, явно определяя, появилась ли новая соперница. У девушки сжался желудок. Она не привыкла привлекать к себе внимание, ей это не нравилось. Осознание того, что в ближайшие дни придётся подвергаться ещё большему вниманию, нисколько не облегчало ситуацию.
— Ваши обычные комнаты подготовлены, — сказала Наташа. — И комната в гостевом крыле — для Милены Бояновны.
«Так вот как зовут эту девицу. Странное имечко».
— Надеюсь, не Голубая комната, — резко ответила Черкасова. — Дымоходы продуваются. Я сто раз говорила Пелагее, что следует хорошенько осмотреть эту комнату. Она не обновлялась со времён её свёкра, и это заметно.
— Павлинья комната, — быстро сказала Наташа, когда Черкасова остановилась перевести дыхание.
— Хм. Полагаю, это нормально. Так она что-нибудь придумала насчёт Голубой комнаты?
— Не могу сказать.
— Да, полагаю, ты не можешь. О чём думает твоя мать, Натали, если ты совершенно не приспособлена к хозяйству? Хорошо. Мы выпьем чаю в галерее, когда освежимся.
— Матушка накрыла чай в гостиной.
Настя развеселилась: интересно будет посмотреть на общение княгини с гостьей, это явно обещало быть увлекательным.
Помещица фыркнула:
— Вполне в духе Пелагеи — не обращать внимания на детали. В это время суток в комнате много солнца. Мы выпьем чай в галерее. Это даст Серафиме возможность показать своей подруге семейные портреты, если больше здесь нечего смотреть.
Не говоря ни слова, она направилась к дому. Серафима испуганным, извиняющимся взглядом посмотрела на девушек, а вот Милена улыбнулась весьма загадочной улыбкой, от которой Насте почему-то стало не по себе.
Завершив дела с кухаркой, княгиня была готова встретить следующую прибывшую — овдовевшую племянницу какого-то местного помещика. А девушки провели спокойный час в библиотеке в компании местного дворянина, который явно предпочитал тишину пустой болтовне.
Гости прибывали один за другим, и Настя устала вежливо улыбаться. Вот, вроде, все собрались, но оставалось ощущение, что ждали кого-то ещё. Дамы бросали заинтересованные взгляды на дверь и прислушивались к цокоту копыт на подъездной дорожке.
— Мама, мы ждём кого-то ещё? — спросила Наташа.
Княгиня кивнула:
— Меня утром известили о прибытии в город важной особы из Серафимовска. Конечно, я сразу пригласила князя к нам на ужин. Тебе придётся постараться, Натали. Видишь, все хищницы уже встали в стойку. Князь Гагарин — очень выгодная партия. Я посажу его с тобой. Надеюсь, всё получится и в Серафимовске вы продолжите общение. Теперь он обязан пригласить нас с ответным визитом.
Настя не слышала этого разговора — она оказалась ближе всех к дверям и сразу вышла встречать запаздывающих гостей.
Девушка долго мечтала о встрече, но за полтора года с прошлого происшествия они ни разу не столкнулись даже случайно. Собственно, и не должны были — слишком в разных кругах они вращались, но, в конце концов, князь мог бы… Сейчас она просто стояла столбом, не зная, что говорить: признаваться ли в знакомстве или сделать вид, что они встретились впервые… Боже, ну как же это так получилось, почему он здесь?
Сердце замерло, когда Гагарин, наклонив голову, чтобы пройти через дверцу экипажа, спрыгнул вниз. Выпрямившись и стряхнув дорожную пыль с лацкана безупречного фрака, он поднял глаза — и их взгляды встретились.
На самом деле, она знала его всего несколько недель. С тех пор они провели порознь больше времени, чем вместе. И всё же она почувствовала неожиданное облегчение.
Глаза князя расширились.
— Настя? — Он запнулся. — То есть… госпожа Мичурина.
— Не стоит быть формальным из-за моего присутствия, — рассмеялся человек в тёмном костюме, вышедший из экипажа следом за князем. — В конце концов мы трое немного… соучастники в некоторых событиях, не так ли?
Настя невольно расплылась в улыбке. Это слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Она хотела спросить, что они оба здесь делают, но её уже отодвигали в сторону: князь и княгиня Засекины вышли встречать важного гостя.
— Мы последние? — осведомился иеромонах Филарет. — Надеюсь, мы не заставили вас ждать.
— До обеда ещё есть время освежиться с дороги. Мужчины в бильярдной. Я представлю вас гостям, а затем разнесут напитки. Ваше сиятельство, ваше преподобие… благодарю, что приняли наше приглашение.
— Отлично, — сказал Гагарин. — Мы освежимся с дороги и присоединимся к гостям.
Он последовал за хозяевами в дом, и Настя на несколько мгновений осталась у входа наедине с иеромонахом.
— Как прошла ваша поездка?
— Как поживаете?
Они произнесли эти слова одновременно и рассмеялись.
— Дорога долгая. И грязная. Ничего нового под луной. Как вы поживаете, Анастасия Васильевна?
— Я поживаю… странно. Но нам пора внутрь.
Лакей проводил их в холл, но прежде чем пройти в библиотеку к остальным гостям, Филарет придержал девушку за руку.
— Я подумал, может быть, мы могли бы выкроить минутку-другую, чтобы поговорить без слуг или других гостей. Есть здесь такое место?
Настя одновременно надеялась на эту возможность и боялась её. Но честно ответила:
— Я бы хотела. Здесь есть небольшая курительная комната. Пока мужчины в бильярдной… это вон там, тёмная дверь направо.
Гагарин и Филарет появились через пару минут после девушки. Сели в кресла напротив дивана.
Они внимательно рассматривали Настю, девушка отвечала тем же. Совсем такие, как она помнила. Оба высокие, широкоплечие. Только один — русоволосый и всегда слегка растрёпанный, отчего выглядит моложе. Второй — темноволосый, с глубокими карими глазами и необъяснимой словами аурой… Любая женщина посчитает его красавцем, но поостережётся флиртовать. Он словно… не в этом мире. Но как же она рада, как же рада!
— Значит, вы приехали в гости в дом детства вашей матери… Как вам дом?
— Мне очень нравится. Он практически идеален. В саду и в лесу вокруг можно заблудиться — я, кстати, уже терялась. Дважды.
— А ваши родственники?
— Княгиня — идеальная хозяйка, — мило улыбнулась Настя.
— Вас привлекли к организации бала?
— Конечно, нет. Я не та родственница, которой можно гордиться в таком обществе. Но да, меня представляют гостям.
— Хорошо. Вы бы сказали нам, если бы что-то пошло не так? Если бы вы… что-то услышали или вам понадобилась помощь?
Мужчины смотрели на неё так внимательно, что она смутилась.
— Что-то случилось, правда? Это не светский визит?
— Ничего такого, что могло бы касаться этой семьи, но действительно случилось. — Гагарин быстро, в смягчённых деталях, рассказал о происшествии. — Если что-то произойдёт… если вам понадобится помощь…
— Я буду знать, к кому обратиться, — улыбнулась Настя. — Моя кузина, Наташа, рассказывала мне о гибели своей подруги.
— Не вздумайте ничего предпринимать. Договорились? — Гагарин встал. Он ещё мгновение внимательно рассматривал её, прежде чем с вздохом сказать: — Меня наверняка уже хватились, и нехорошо, если нас найдут здесь втроём.
— Я же сказал: соучастники. И заговорщики. — Рассмеялся Филарет. — И я присоединяюсь к просьбе князя. Будьте осторожны, Анастасия Васильевна. Пока мы не знаем, с чем или с кем имеем дело… И вы всегда можете послать записку для меня в Амвросиев монастырь, если вам что-то понадобится.
* * *
Гагарин в отведённой ему комнате быстро привёл себя в порядок. Путь от Богородицка короток, но дорожная пыль успела осесть на лацканах фрака, а ветер растрепал волосы. Впрочем, сколько их ни приглаживай — долго в порядке не продержатся.
Поправляя манжеты, он прокручивал в голове встречу с Анастасией Мичуриной. Павел был удивлён, увидев её на мраморных ступенях. Узнав, что приглашение поступило от князей Засекиных, он не вспомнил о родстве девушки с этой провинциальной фамилией. При первой встрече Настя удивила его своими манерами; затем он узнал, что она не только купеческая дочка, но и дочь княжны. Но знакомство оказалось недолгим: они не виделись года полтора, и встреча застала его врасплох своей неожиданностью.
Конечно, он помнил Анастасию и почти не шутил, говоря Филарету о фиалковых глазах, способных растопить любое сердце. Тем не менее, вспоминая девушку, он всегда считал, что преувеличивает её привлекательность. Она лишь казалась более очаровательной, более умной, чем была на самом деле. Но в тот момент, когда Гагарин увидел её, он понял, что ошибался. Она такая и есть, и в памяти он скорее недооценивал хрупкую, порывистую Настю — абсолютно не похожую на купчиху, но ещё менее — на княжну. В том и была особая привлекательность Анастасии: она ни на кого не похожа.
Князь прекрасно понимал, для чего приглашён в этот дом и для чего местные семьи с дочерями на выданье явились на званый ужин. Матушка была бы в своей стихии и наслаждалась, видя, как провинциальные девицы строят глазки её сыну, хотя в душе давно сосватала за него дочь старинной подруги — княгини Долгоруковой.
Спустившись по лестнице, он вежливо поклонился хозяйке поместья.
— Как прошла поездка из Серафимовска? Мне каждый раз кажется, что проходит вечность, пока мы добираемся до города.
— Благодарю. Поездка прошла без происшествий.
Княгиня Засекина провела его в длинный холл, где несколько предков семьи её мужа были увековечены на портретах. По всему дому горели свечи, и казалось, что они отбрасывают на картины зловещие тени.
«Если бы уважаемая княгиня знала, почему мы с такой лёгкостью приняли её приглашение… И, возможно, придётся ещё не раз навестить этот дом».
— Я пригласила лучшие семьи нашей округи, хотела, чтобы вы познакомились с ними поближе… Не каждый раз нам выпадает честь принимать у себя представителя известнейшей семьи Серафимовска, да ещё занимающего важный пост при его превосходительстве. — Тут княгиня не удержалась: слишком сильно распирала её надежда на будущее. — Мы намерены провести осень и зиму в Серафимовске, и я очень надеюсь, что у нас будет возможность продолжить наше знакомство.
Князь вежливо кивнул.
— Я бы не хотела, чтобы вам слишком докучала Мария Васильевна Черкасова… это наша соседка из поместья неподалёку. Она приехала с дочерью Серафимой, и я позволила привезти подругу — Милену. Девушка из сербской семьи, но недостаточно родовитой для общения с петербургскими родственниками…
Так потихоньку Пелагея Дмитриевна проехалась по всем незамужним девицам, присутствующим в поместье, усиленно создавая впечатление, что внимания заслуживает лишь её собственная дочь. Интересно, что сказала бы она об Анастасии Мичуриной, задай Гагарин этот вопрос?
* * *
Настя несколько минут стояла в холле перед гостиной, готовясь к тому, что должно было произойти. Она знала: как только переступит порог, окажется на виду. Экзотическая птичка, купчиха, затесавшаяся в стройные ряды провинциальной знати благодаря родству с Засекиными. Люди будут наблюдать за ней, проверяя, соответствует ли она их ожиданиям с её несчастьями и богатством, разберут по ниточке её наряд.
По крайней мере, она могла быть уверена, что, как бы ни чувствовала себя внутри, выглядит хорошо. На ней было новое платье, сшитое специально для важных случаев. Бордовое шелковое тафтовое платье с золотой отделкой, чудом взятое с собой, — ведь такого пафоса и такого размаха от семьи, где к старому титулу уже не прилагаются деньги, она не ожидала. И не дай Бог даже взглядом встретиться с Гагариным: этот взгляд сразу заметят и оценят, и осудят, и придумают то, чего нет и в помине.
Барышня Серафима Черкасова показалась очень милой, но напуганной, забитой властной, бесцеремонной матерью. Она испуганно улыбнулась и предположила, что они с Анастасией обязательно станут хорошими знакомыми. Говорила она высоким, манерным голосом — видимо, подобных манер требовала мать.
А вот Милена Бояновна… эта своего не упустит. Интересно, зачем Черкасова притащила в гости подругу дочери, которая обставит эту дочь в два счёта на любом светском мероприятии?
— Я думаю, мы подружимся. Как бы я ни любила свою двоюродную тётю, я привыкла сама решать, кто приятен в общении, а кто нет. — Светловолосая красавица высокомерно вскинула голову, но тут же мягко улыбнулась и доверительно добавила: — Поверьте, в наших краях не так много интересных людей для общения, тем более настолько интересных. Вы обязательно должны рассказать, как вам удаётся управляться с делами без помощи мужчин… самостоятельная женщина в наше время — это так необычно!
Вот и думай: комплимент сказан или пренебрежение высказано.
* * *
Обеденный зал в усадьбе Засекиных напоминал скорее тронный зал, чем место для семейной трапезы. Высокие окна выходили в сад, пропуская косые лучи послеполуденного солнца, игравшие на гранёном хрустале и серебряных приборах.
Длинный стол, покрытый белоснежной скатертью, казался бесконечным. На одном конце восседал дядя, князь Засекин — человек крупный и громогласный, полная противоположность сестре, Настиной матери. На другом — его супруга, княгиня, женщина строгая и высокомерная, чьи глаза внимательно следили за тем, чтобы ни одна тарелка не осталась пустой.
Настя сидела рядом с Наташей. Девушка была бледна, теребила салфетку и старалась не поднимать глаз. По правую руку от Насти расположился князь Гагарин, сохраняя невозмутимость чиновника и прожжённого светского льва даже перед лицом кулинарного изобилия. Рядом с ним — иеромонах Филарет. Отец Филарет смотрел на яства спокойно, будто готовясь к посту, а не к пиру.
— В нашем доме голодать не принято, — прогремел князь, приказывая разливать суп. — Начинаем с первого.
Обед в усадьбе строго следовал старинным правилам и ограничивался четырьмя переменами блюд, но каждая перемена была достойна отдельного описания в поваренной книге.
Первым подали суп — густой, наваристый, пахнущий копчёностями и травами. Но суп был лишь прелюдией. Сразу за ним, не убирая тарелок, внесли холодное. На выбор предлагалось несколько блюд; Настя осторожно положила на свою тарелку ломтик студня. Мясо дрожало на фарфоре, окружённое сметаной и тёртым хреном, от которого слезы наворачивались на глаза.
— Пробуйте, господа, пробуйте! — гремел Засекин, накладывая себе на тарелку здоровенные ломти буженины.
Настя чувствовала себя ребёнком, которого кормят через силу. Она привыкла к быстрым перекусам в конторе, к чаю с пирогами Глафиры. Здесь же еда казалась наказанием — тяжёлым и неумолимым.
Вторая перемена была посвящена рыбе. Благо, большая река и многочисленные озера обильно снабжали барские столы, и Засекины не скупились. На столе появилась стерлядь, приготовленная так, что мясо едва касалось костей, и осетрина. Гарниром служили варёные раки — красные и блестящие, словно лакированные.
— Главное в рыбе — свежесть, — заметила помещица Черкасова, аккуратно отделяя кусок стерляди. — Истинные гурманы утверждают: рыбу надо готовить тогда, когда гости уже едят суп.
— Наши пруды богаты рыбой, — прогремел князь. — У соседа, Мелецкого, в запруде раки были хороши.
Наступила неловкая тишина. Имя Мелецкого в обществе старались не упоминать, особенно в связи с прудами. Молчание повисло в воздухе.
— Икры, икры, господа, — вмешалась княгиня, спасая ситуацию.
Настя посмотрела на икру. Она не считалась особенным деликатесом, стояла как закуска в хрустальных икорницах рядом с солёными лимонами.
Третью перемену блюд составляли кушанья горячие. Пахло жареным луком и черносливом. Лакеи внесли утку под рыжиками и телячью голову с изюмом. Настя почувствовала, как тяжелеют веки. Сытость накатывала волной, но отказать хозяйке, которая подкладывает вам на тарелку ещё кусочек, ещё один и ещё, было невозможно. Это граничило с оскорблением дома, тем более что остальные ели и нахваливали — и непонятно, куда это всё влезало.
Филарет ел мало, но с видимым уважением к труду поваров. Гагарин же поддерживал светскую беседу, говоря о дорогах и урожае. Разговоры вертелись возле ярмарки; тут слово дали даже Анастасии.
Немудрено: ярмарка всегда была главным событием в губернии. Если в Серафимовске проживало не больше восемнадцати тысяч человек, то на ярмарку приезжало сто пятьдесят тысяч гостей, и торговля шла на десятки миллионов серебром.
Настя вежливо отвечала на вопросы, и хотя большинство по-прежнему посматривало на неё высокомерно, ей показалось, что в голосе некоторых гостей даже слышалось уважение.
Четвёртая перемена стала испытанием на прочность. На столе появилась жареная дичь: рябчики, куропатки, индейки. Кожа птиц блестела от жира, гарниром служили солёные огурцы, маслины и яблоки, пропитанные рассолом. Впрочем, вместе с дичью на столе появились и жареный осётр со снетками, и бараний бок с гречневой кашей.
Изобилие поражало воображение. Но Настя, не в силах съесть больше ни крошки, думала о том, что рассказали ей князь с иеромонахом. Они сидят за столами, ломящимися от яств, а совсем неподалёку — не больше двух-трёх вёрст — кто-то вбил лезвие косы в грудь несчастной девушки… Деревенских кузнецов уже всех обошли, и если замки изготовили в кузнице поместья… нет, не хотелось даже думать, что кто-то из семьи Засекиных мог быть причастен к смерти девушки. Кузнец… Но тогда совсем рядом стучит молотом убийца.
Она пообещала не вмешиваться, но ведь есть другая загадка, которую она попытается разгадать. Загадка Софьи Мелецкой…
Настя очнулась, услышав обращённый к ней вопрос.
Речь за столом зашла о новой кофейне. В то время в Серафимовске не было ни одной книжной лавки. Желающие приобрести книгу или журнал отправлялись в аптекарско-парфюмерный магазин на Покровской, который принадлежал казанскому татарину Пендрину. В глубине магазина, за прилавками с корсетами, одеколоном, мозольным пластырем и персидским порошком, скромно стояли несколько полок с печатными изданиями. Совсем недавно в городе появилась кофейня кондитера Кемарского. В задней части помещения стояли книжные шкафы, где к услугам посетителей находилось более двух тысяч книг и журналов. Если посетитель брал кофе, чай с лимоном или венские вафли, чтение было бесплатным, а за вынос книги и чтение дома приходилось вносить абонентскую плату.
Настя извинилась, что не может поделиться впечатлениями — в кофейне пока не побывала. Её выручил Гагарин, который красочно и со вкусом описал и сладости, и прекрасный чай, и возможность пролистать самый новый и модный журнал.
— Вы ничего не едите, племянница, — прогромыхал Засекин. — Силы нужны, дела семейные хлопотны! А у нас впереди… — и умолк под грозным взглядом супруги.
Все тут же перешли на обсуждение будущего осеннего и зимнего сезона — визитов и балов, хотя до осени ещё палкой не докинешь.
Под грозным взглядом родственника Настя взяла вилку, уколола кусок яблока. Кисло-солёный вкус взорвался во рту, отрезвляя, уводя от мыслей о Софье.
Наконец все вышли из-за стола. Впереди ждал ужин; нужно было прогуляться, чтобы появился аппетит. Солнце клонилось к закату, лес темнел, от воды потянуло свежестью, и зазвенели в воздухе комары. Это не отпугнуло гостей, отправившихся прогуливаться вдоль реки и пить шампанское в деревянной беседке у воды.
— Госпожа Мичурина, — поклонился Гагарин.
— Ваше сиятельство, — кивнула девушка, чувствуя полдюжины глаз, устремлённых на них двоих. — Надеюсь, у вас всё хорошо.
— Вполне, вполне, госпожа Мичурина. Могу я узнать о вашем здоровье? — Гагарин говорил вежливым, безразличным голосом, но в его глазах мелькала искра, и он еле сдерживал улыбку.
Настя тоже с трудом сдержала внезапный, непреодолимый смех. Ей казалось, что они с князем участвуют в пьесе, а зрители смотрят, не отрываясь, хотя делают вид, что им совершенно не интересно.
Засекин спас её: подхватил Гагарина под руку и повёл куда-то в сторону.
— Я вижу в ваших глазах облегчение? — Филарет тоже еле скрывал улыбку. — Или это лишь мое отражение? Восхитительно чувствовать себя заговорщиками, не правда ли?
Настя бросила на него укоризненный взгляд. Иеромонах пожал плечами.
— Не волнуйтесь, Анастасия Васильевна. Дама справа от вас глуха на оба уха, а тот господин, что уставился на нас, так занудлив, что может думать и говорить только о своём и не понимает ни слова из нашего разговора. Вечер становится невероятно скучным. На месте Засекиных я придумал бы какое-нибудь состязание — вроде стрельбы по тарелочкам или скачек. Даже нашего друга князя Гагарина не хватит, чтобы оживить обстановку, — все слишком объелись. Полагаю, здесь есть прекрасный сад или парк для прогулок.
Настя кивнула, но последние слова иеромонаха услышала Наташа.
— Здесь прекрасный сад, но самые красивые места — по дороге в усадьбу Мелецких. Несколько озёр, мостики… — Она тут же смутилась, вспомнив о запретной теме. — Но я не была там уже два года.
— Думаю, никто не хватится нас в ближайший час, и мы можем прогуляться. Что скажете, барышни?
— Но там… говорят, что там водятся…
— Русалки. Я помню. Но так как я лицо духовное, думаю, мы можем не опасаться встречи с этими водяными существами.
— О, они совсем не водяные! — раскраснелась Наташа. — Вернее, водяные, но не любят проточную воду.
— Вот как?
— Проточная вода не для них. Они живут в озёрах и прудах. И хвоста у них нет! Обычные бледненькие девушки, только… неживые. Ночью при луне они водят хороводы и качаются на ветвях.
— До ночи далеко. Так вы составите мне компанию? Прогуляемся? Нужно хорошенько пройтись, иначе придётся сказаться больным, чтобы избежать ужина, а это расстроит вашу матушку, Наталья Константиновна.
Настя давно сгорала от нетерпения: так хотелось посмотреть на усадьбу Мелецких. Как же все эти неспешные обеды и прогулки ей не подходят… хочется убежать, завопить от скуки… Прошлое трагическое происшествие открыло в тихой воспитанной барышне такие страсти и такое любопытство, каких она и сама в себе не подозревала. Но тогда она хотела отыскать убийцу брата. А сейчас? Неужели ей так не хватает приключений?
Вдвоём они быстро уговорили Наташеньку, да и той самой хотелось посмотреть на усадьбу.