Глава 9

НАЙРА

Когда Найра с Давришем добрались до дворца, тот был обманчиво тих. Сареша этому обрадовалась, но её спутник, наоборот, насторожился. Он выглядел плохо. На лице выступили капли пота, выдавая беспрестанную боль и начинающуюся лихорадку. Она просила его заглянуть сперва к лекарю, но Давриш отмёл её заботу, намереваясь сразу отвести девушку на третий ярус.

А потом произошёл взрыв в самом дворце.

Их не задело, однако прокатившаяся по зданию дрожь отбросила Найру к ближайшей стене. Её трясло, хотя она не понимала, откуда исходит опасность, куда бежать и как защититься от врагов. Повороты знакомых коридоров вертелись перед глазами. Их окликнули, Найра хотела обернуться, увидеть лицо того, кто же посмел напасть на её дом и семью, но Давриш дёрнул вперёд, не позволяя останавливаться.

– Это фарсидцы, они врут! Бегите, найдите братьев!

Найра не хотела бросать Давриша одного, но если она найдёт Малека и стражу, то толку от её помощи будет больше, поэтому она побежала, но вновь замерла, когда фарсидский дикарь схватился за свой меч.

– Нет! Не смей! – крикнула она, сожалея, что здесь нет ни лука, ни кинжала. Она не ровня мужчине с мечом, но из лука пристрелила бы мерзавца не дрогнув.

Фарсидец не успел ничего ответить: Давриш врезал ему в челюсть. И Найра опять побежала. Ближе всего были гарем и её спальня, а там у неё хранилось оружие. Кинжалы, спрятанные в комнате.

Ноги тряслись от усталости. Несколько слуг окликнули Найру, и она приказала им прятаться. Лёгкие горели. Платье потяжелело. Найра на бегу сорвала тяжёлые бусы, вслед за ними на пол со звоном полетели браслеты и серёжки – всё, что мешало и можно было сбросить. Сареша боялась обернуться, но чувствовала, что преследователь уже совсем близко, на повороте она специально ухватилась за постамент с вазой и что есть сил толкнула, сваливая за своей спиной.

Сзади послышалась ругань, но, к её разочарованию, звука падения тела не прозвучало, варвар не споткнулся.

– Остановись! – потребовал он, Найра оскорблённо фыркнула, удивляясь его идиотскому приказу. Будто она действительно замрёт, как ягнёнок, и позволит себя зарезать.

Всех женщин гарема готовили к такой опасности, говорили, что лучше самим убить себя, чем сдаться врагам. В плену их участь будет в разы хуже. Поэтому в гареме и спрятаны кинжалы, именно на такой случай.

«Я не хочу умирать, но если уж придётся, то сделаю это на своих условиях».

На полном ходу Найра врезалась в двери гарема и надавила на ручки, врываясь в главный зал с мягкими диванами и креслами для дневного отдыха. Сейчас здесь было непривычно пусто, все наверняка попрятались. От бега горло так пересохло, что втягиваемый воздух царапал нёбо. Кровь с шумом пульсировала в затылке и висках. Комната качалась перед глазами. Сзади послышался грохот, Найра вздрогнула и налетела на столик с вазой. Путаясь в юбке, она рухнула вместе с ней.

«Проклятье, кто опять её сюда поставил?!»

Именно на этом же месте стояла другая ваза много лет назад. Тогда сареша так же упала, порезала руку и позднее чуть не умерла от заражения. Тело сотряслось от судороги при мысли, что давно пережитое будто повторяется.

Вспомнив о преследователе, Найра вскинула взгляд. Фарсидец застыл прямо перед входом в женскую часть дворца. Он даже схватился за косяки дверного проёма, помогая себе остановиться. Сперва его верхнюю часть тела бросило вперёд, но ногой порог он так и не переступил. Даже в страхе порывисто отпрянул на шаг от гарема, словно перед ним полоса огня, а не женская территория.

Внезапная паника на его лице быстро сменилась растерянностью, и только потом он взял себя в руки и глянул на сарешу, прекращая таращиться под ноги. Найра смахнула с платья остатки разбитой вазы и как можно быстрее вскочила на ноги. Между ними не более пяти шагов. Мерзавец загнанно дышал, смотрел на девушку не моргая, но и не пытался схватить.

Найра припомнила, что в Фарсиде больше запретов для женщин, но их территория почти священна. Даже в Хетре не приветствуется, чтобы мужчина заходил на женскую часть дворца, если он не царь. Однако дикарей и завоевателей никогда не смущали такие вещи, но этот почему-то заколебался, словно физически не мог себя перебороть и проявить неуважение.

– Всё кончено, сареша. – Несмотря на его сбитое дыхание, слова прозвучали ровно.

Найра отступила ещё на пару шагов, стряхнув оцепенение, но не успела броситься в свою спальню. Мимо фарсидского дикаря пробежали другие, дверь слева распахнулась, и ввалились новые враги. Этих мужчин не заботило, что они врываются на женскую территорию. Они окружили её, словно свора диких псов. Заулыбались, наслаждаясь видом загнанной в ловушку добычи. За неимением другого оружия сареша схватила ближайший медный кувшин. Он пустой, и она перевернула утварь в руке, готовая использовать как дубинку. Раздались смешки, вызвав в ней больше ярости, чем страха.

– Проверьте спальни и всех находящихся женщин выведите сюда, а сарешу не трогать, – велел фарсидец, что гнался за Найрой.

Половина мужчин тут же отправились выполнять приказ, остальные мечи не убрали, но направили лезвия вниз.

«Значит, он главный».

Найра пристальнее рассмотрела врага, когда он всё-таки зашёл в гарем. Его лицо приняло скучающее выражение, хотя взгляд внимательно прошёлся по помещению. Он молод. Старше Найры, но всё же молод. Чёрные волосы до плеч, карие глаза. На фоне некоторых амбалов в его подчинении он далеко не самый широкоплечий, хотя определённо воин. Кожа чуть светлее, чем у остальных мужчин, что скорее говорит о причастности к высокому сословию, а лицо именно такое, как нравится многим женщинам: красивое из-за правильных черт, но мужественное за счёт выразительных подбородка и скул. Найра невольно задержала внимание на его едва заметной щетине; все его воины имели хоть короткую, но бороду, как любят фарсидцы, поэтому он выглядел моложе и неопытнее на фоне остальных.

Мерзавец оценивающе осмотрел наряд сареши, а она мысленно не раз его прокляла, догадываясь, что этому напыщенному индюку скорее место в каком-нибудь увеселительном доме, чем во главе войска.

«Неужели сам амареш Сарвад?»

Он перевёл взгляд за её плечо, Найра обернулась на женщин, которых выволакивали из укрытий. В основном няни и наложницы отца, что решили не покидать гарем, а дожить свой век в покое дворца. Молодых не так много, потому что Малеку было не до гарема, но среди них немало простых девушек, служанок или детей прислуги, которые тоже решили спрятаться здесь. Ни одного взрослого мужчины – выходит, вся стража сосредоточилась вокруг Малека. Это дало надежду, что дворец им не взять. Скоро войска стекутся обратно с праздника. Нужно потянуть время.

Самые старые няни держались хорошо, пытаясь успокоить плачущих детей. Кто-то просто всхлипывал, другие рыдали в голос. Главный среди фарсидцев и бровью не повёл, когда один из его воинов прикрикнул на детей, но те только завизжали и заплакали сильнее прежнего. Ещё несколько его людей начали выворачивать кресла, принюхиваться к сокам в кувшинах, как дикари, надкусывали фрукты и бросали обратно в чаши. Другие намеренно крушили спальню неподалёку, поняв, что она принадлежит сареше. Не забывали порыться и в других красиво обставленных покоях, распахнув все двери.

Главный проигнорировал шум, лишь отвлечённо провёл пальцами по одной из спинок парчовой тахты.

– Что вам нужно? – спросила Найра, пряча волнение за строгостью в голосе.

У неё сжималось сердце от плача девушек и детей за спиной, неприятное чувство собственной бесполезности ныло в груди. Гарем – её дом, и всё же она ничего не могла сделать, чтобы их защитить. Поэтому она попыталась отвлечь врага хотя бы разговором.

Фарсидец будто очнулся и вскинул взгляд.

– Всё, сареша. И сейчас ты очень поможешь, если не станешь сопротивляться.

Найра несдержанно фыркнула.

– …они же словно распутные блудницы, – со смешком сказал один из дикарей другому.

Дети затихли, и фраза оказалась достаточно громкой, чтобы её услышали все. Сареша до скрипа сдавила горлышко медного кувшина, ощущая разливающийся гнев.

– Как ты нас назвал? – угрожающе переспросила она.

Ни один из этих варваров не смеет даже стоять в её доме.

– Вы ходите без платков, перед мужчинами волосами трясёте. Посмешище. Такой вид блудницам и рабыням подходит, а не уважающей себя знати. Выходит, царь ваш продажных девок предпочитает, – с вызовом ответил громила.

– Вы позорите своих мужчин, – поддержал его соратник, а большинство согласно закивали. – Наши женщины даже при нападении в первую очередь побежали бы за платками, чтобы защитить честь своих мужей.

– Пусть ваши женщины и дальше тянутся за платками, – огрызнулась Найра. – Наши бы потянулись за ножами, чтобы воткнуть лезвие в глотку таким, как ты.

– Я и правда отобрал у троих ножи, – захохотал другой, охраняющий жительниц гарема. – Забрал, чтобы девки не порезались.

Многие поддержали безвкусное оскорбление смехом. Фарсидец, что гнался за сарешей, вальяжно зашагал по залу, как у себя дома. Он прекратил всеобщее веселье расслабленным взмахом руки.

– Не стоит смеяться над чужой культурой, – с деланой строгостью отчитал он своих людей, насмешливо растягивая слова. – Они бесспорно отличаются от нас определённой… раскрепощённостью. – Он одарил Найру лживо-любезной улыбкой и взглянул в сторону её спальни, которую его люди продолжали намеренно громить. – И всё же нельзя стыдить других за отсутствие должной осведомлённости в правильном и неправильном, ведь в основе их веры – предательство. Поэтому будем выше этого и отнесёмся с пониманием.

Снисходительно-насмешливый тон полностью перевернул вполне верный смысл, добавление оскорбительных слов вызвало новые смешки у его соратников, а у Найры – звон в ушах от ярости.