Глава 13

НАЙРА

После прихода фарсидцев в Хетру Найра ещё несколько дней сопротивлялась любым угрозам, не опускала головы и отвечала Сарваду и его дикарям оскорблениями на попытки унизить её тем или иным способом.

Однако на четвёртый день ей пришлось стать покорнее и молчаливее. Тогда Сарвад был в окружении своих людей и в скверном настроении. В ответ на её очередную колкость он приказал у Найры на глазах сечь всю присутствующую прислугу, пока сареша не встанет на колени перед ним и не извинится.

Среди служанок были совсем молодые девушки. Сарешу никогда не секли, но она видела, как плетью наказывал провинившихся её отец. Иногда до смерти.

Она знала, что не может опуститься на колени перед завоевателями, ещё и при обычных воинах. Найра не смела так позорить свою фамилию. Малек даже ради неё этого не сделал – только когда ему сломали руку и разбили лицо.

«Уж лучше бы он ударил меня».

Но ублюдок действительно знал, что подействует на неё сильнее.

Найру затрясло ещё до того, как плети опустились на спины невиновных. А когда они закричали, сареша задержала воздух, не желая более дышать. Её ноги ослабели, словно тело само было готово опуститься на колени, чтобы всё прекратить. Найра ненавидела себя за боль и унижение своих слуг. Она старалась не смотреть на их мучения, ощущая, как всё лицо горит от стыда. Когда же одному из несчастных плеть распорола ткань и кожу на спине и на мраморный пол полилась первая кровь, Найра встала на колени. Почти упала, полностью обессилев, но Сарвада это не удовлетворило. Даже после её извинений и просьб он прекратил не сразу. Чужой плач и стоны боли доносились до сареши как сквозь толщу воды, а амареш Парси улыбался, присев на корточки перед ней. Он по-собственнически гладил Найру по волосам, рассказывая своим смеявшимся воинам, что послушная она в разы милее. Сарешу колотило от приторности, наигранности и лживости его речей. Глаза жгло от слёз. Она даже не заметила, как щёки стали мокрыми. Сарвад прикасался к её лицу и шее. Когда его рука посмела спуститься на ключицу, Найра резко отпрянула, позволив себе презрительный взгляд. За это у неё на глазах Сарвад мечом отсёк кисть ближайшей девушке. Крики десятка свидетелей потонули в злом вопле Найры. Она бросилась на Сарвада, но не успела вцепиться ему в лицо – её перехватил широкоплечий воин, преданный телохранитель амареша. Он не стал успокаивать сарешу, а, брыкающуюся, выволок из комнаты, дотащил до её спальни и запер там на сутки.

На следующей день они не давали Найре никакой еды, принесли только воду и весть, что девушка, которой отрубили кисть, умерла от потери крови. С тех пор Найра молчала и старалась даже не смотреть на Парси.

Она не дёрнулась и не отвела глаз от жаровни, на которой сосредоточила взгляд, когда в зал вошёл Афшан. Найра не видела его несколько дней, он постоянно пропадал, вероятно проверяя увеселительные дома Хетры. Сареша слушала вполуха, но невольно напряглась и сосредоточилась на словах о том, что Парси собираются уезжать. Внутри слабо вспыхнула надежда, что они действительно обсуждали возможность оставить Малека в качестве наместника.

Сареша не отреагировала на новые оскорбления, не отреагировала, когда Сарвад предложил забрать её в Фарсиду в качестве заложника, но стоило Афшану сказать про Саира, как кровь запульсировала в висках от гнева. Они почти пошли по идеальному пути, где Малек остался бы наместником, а Саир здесь и в безопасности. Найру хоть и страшила поездка в Фарсиду, но там не будет их слуг, не будет тех, чьими жизнями Сарвад сможет её шантажировать.

Но затем Афшан открыл свой треклятый рот и всё испортил.

Раздражённый вопль начал давить изнутри, поднимаясь по горлу вместе с желчью от голода и ядовитыми словами. Найра пыталась сдержаться, плотно сжимая губы, но вопросительно приподнятая бровь, откровенная насмешка во взгляде и лживо-невинный наклон головы Афшана выпустили всю ту ненависть, что накопилась у неё внутри за последние дни. И обещание зарезать его было искренним. Найра отчётливо осознала, что Сарвад хоть и главный наследник, умный и жестокий, но его младший брат в разы внимательнее и расчётливее. Афшан оказался гораздо опаснее, и зря она не брала его в расчёт с самого начала.

Ещё неделя ушла на подготовку. Единственная радость – то, что Сарвада удовлетворила покорность Найры, а медленное выздоровление Малека сняло часть тревог с души сареши. В остальное же время она с отвращением наблюдала, как варвары разоряли их казну, как собирали в мешки изысканные золотые вазы и нефритовые кубки. Со смехом вставали на спины её слуг, чтобы дотянуться до лазуритовых камней, инкрустированных в барельефы Ируги в одном из коридоров дворца. Они выковыривали драгоценности и хохотали, портя лицо бога. Они насиловали женщин гарема и отбирали их золотые украшения. Тела осквернённых наложниц нашла Найра: многие не выдержали позора и покончили с собой, используя стеклянные вазы. Кого-то и вовсе утащили. Погрузившись в безмолвие, опустевший гарем теперь казался вымершим. Оставшиеся девушки напоминали призраков, редко покидающих свои покои.

Найра была знакома со всеми жительницами женской части дворца, поэтому, услышав крики в соседней спальне, сразу узнала Зурию – одну из наложниц Малека. Сареша ворвалась в комнату, но фарсидец, сдирающий с девушки платье, даже не заметил её появления. Или же эти варвары привыкли к утехам друг у друга на виду. Зурия плакала и пиналась, но попытки совладать с воином были смехотворны. Она захрипела, когда одной рукой он сдавил ей горло, а второй, посмеиваясь, принялся стягивать с себя штаны.

Преодолев оцепенение, Найра схватила медную статуэтку коня и опустила её подонку на голову. Та была очень тяжёлая, но Найра остолбенела, когда фарсидец рухнул на пол и кровь медленно потекла из его разбитой головы.

Зурия сперва завизжала, потом расплакалась и принялась бессвязно благодарить. Найра едва помнила, как приказала ей убраться из спальни до появления кого-нибудь из стражи. И та успела убежать, а сареша разорвала сердоликовые бусы на собственной шее, правый рукав и ворот своего платья, сделав декольте почти неприличным, прежде чем явились другие фарсидцы вместе с Афшаном.

Не двигаясь с места, он холодным оценивающим взглядом осмотрел комнату, взглянул на тело своего человека со спущенными штанами, на окровавленную статуэтку в руке Найры и её порванное платье.

Мужчины за его спиной зароптали при виде одного из своих. Были возмущены и недовольны, но Афшан тянул время. Стиснутые зубы выдавали его напряжение. Найра же сильнее сжала пальцы вокруг статуэтки, пытаясь унять дрожь.

– Он на тебя напал, сареша? – деловым тоном уточнил Афшан.

– Да. Ты говорил, что вы не тронете женщин, но в ближайших комнатах три из них мертвы, потому что кто-то над ними надругался, – резко ответила Найра.

– Может, они просто решили…

– Ты же прекрасно знаешь наши традиции! Сходи в ту спальню, Афшан! – перебила она, надеясь звучать зло, но голос сорвался, становясь измученным.

Он вышел, а остальные мужчины тут же загородили дорогу, пресекая попытку бегства, хотя Найра даже не дёрнулась. Мареш вернулся быстро, а когда он вновь уверенно вошёл в помещение, то прошагал прямо к Найре, выхватил статуэтку коня и отбросил в сторону.

Его движения были порывистыми, он был раздражён, но сареша боялась шелохнуться, не представляя, как он отреагирует, если узнает, что она защищала не себя, а кого-то другого. Она сареша и нужна им живой, но сохранность остальных хетрейцев, по мнению фарсидцев, не равняли жизни их соотечественников, а изнасилование хетрейских девушек вряд ли считалось преступлением.

Афшан за руку выволок её в главный зал, где уже столпились оставшиеся женщины гарема. По испуганным лицам было ясно, что их насильно сюда согнали. Остальные фарсидцы следовали за своим марешем по пятам, готовые рубить головы, как только он отдаст приказ.

Афшан замер, пристально рассматривая всех женщин. Найра намеренно смотрела под ноги, чтобы случайно не выдать ту, которую он явно ищет.

– Вон та, та и вон та, – сухо приказал он своим подчинённым. – Выведите их вперёд.

Афшан сильнее сжал пальцы на запястье Найры, когда она подняла глаза и невольно дёрнулась, желая узнать, кого и почему он выбрал. Она старалась спрятать испуг, но взгляд бегал по девушкам. Они не плакали и уже вяло сопротивлялись. Вперёд вывели троих. На всех следы побоев. Найра нервно сглотнула, заметив среди них Зурию. Наложница успела переодеть платье, но свежий синяк на щеке и панику во взгляде замаскировать не смогла.

Парси раздражённо выпустил воздух сквозь зубы и повернулся к своим:

– Этих троих отведите к лекарю. И приберите в спальнях. У гарема выставите больше стражи, а имена прошлых охранников выясните немедленно и доложите мне. Не Сарваду, а мне лично. Ясно? – строго велел он.

Мужчины колебались, но разошлись, чтобы выполнить приказы, а Найру Афшан грубо потащил в её спальню. Не церемонясь, он втолкал сарешу в комнату и захлопнул дверь. Найра воспользовалась тем, что он выпустил её руку, и тут же отпрянула на несколько широких шагов. Но мареш бросился за ней, маска спокойствия сошла с его лица, обнажая гнев. Чувствуя опасность, сареша попыталась ударить Афшана, но тот перехватил запястье, а потом сжал и второе, лишая Найру возможности защититься.

– Ты невероятно глупа, – процедил он, наклоняясь ближе. – Думаешь, я не понял, что на тебя никто не нападал? То была не твоя спальня, и отдан отдельный приказ к тебе не прикасаться. Среди наших воинов действительно есть похотливые дикари, жестокие, жадные или просто глупые, но сумасшедших нет.

– Ты не знаешь…

– Нет, я знаю! И лучше тебя, – резко оборвал он, стоя к ней впритык, так, что она ощущала его дыхание на своих волосах, и эта опасная близость заставила всё тело напрячься от дурного предчувствия. – Если хочешь изобразить нападение, то рви юбку, – с горькой насмешкой продолжил он. – Насильнику плевать на твою грудь, ему важнее, что у тебя между ног.

Найра до боли сжала зубы. Маска, которую она носила в последние дни, вновь трескалась, несмотря на то, как старательно сареша изо дня в день склеивала её усилием воли.

– Тех девушек вылечат, а ты будешь наказана, потому что убила одного из наших воинов. И всё же это самый удачный выход для тебя. Можешь считать, что в этот раз вышла сухой из воды, – холодно добавил Афшан и оттолкнул её от себя.

Найра покачнулась, потеряв опору. Мареш не заметил, потому что уже распахнул дверь, желая поскорее уйти.

– Сарешу держать взаперти в её спальне ещё три дня. Сутки не кормить, – приказал он стражам снаружи и, не оборачиваясь, захлопнул дверь.

Найра успела ухватиться за спинку дивана и смягчить своё падение, потому что колени подогнулись и всё напряжение разом отпустило. Исчезло вместе со всеми её силами. В этот раз она действительно вышла сухой из воды, но тело колотило от пережитого ужаса, и она заплакала впервые за много дней.