Глава 1





ПОЛИНА

— Полина?

Имя мое, произнесенное удивленным мужским голосом, застает меня врасплох.

Медленно-медленно, как в замедленной съемке, я разворачиваюсь, стараясь не пискнуть.

Это… это же он!

Максим Коршунов.

Черный пиджак подчеркивает его широченные плечи и мужественную стать.

— Максим, — выдыхаю я, и мой голос предательски срывается на шепот. Прочищаю горло. — П-привет.

Он кивает показательно дружелюбно — отстраненно и сдержанно. Вальяжно стоит в трех шагах, непринужденно засунув руки в карманы идеально скроенных брюк, и смотрит на меня с тем насмешливым выражением лица, которое когда-то сводило меня с ума. Я с оглушительным недоверием рассматриваю Максима: идеальная стрижка, легкая небритость добавляет ему той самой опасной притягательности, от которой у женщин подкашиваются колени.

От него веет спокойной силой, деньгами, властью. Не той показной, которую выскочки выставляют напоказ, а настоящей — врожденной, как дыхание.

— Что ты здесь делаешь? — в его тоне мелькает легкое любопытство, не больше.

В горле пересыхает.

— Я... Организатор сказала, что это свадьба очень важного человека, а флористика разваливается, вот меня и попросили срочно приехать, спасти оформление. А ты?

Он невозмутимо разглядывает меня, пока я неосознанно не подмечаю сверкающее кольцо на его безымянном пальце.

— Это моя свадьба, Полин.

Слова падают, как тяжелые камни.

Я смотрю на самого недосягаемого мужчину, который когда-то держал меня за талию на ужинах с его родителями, целовал при чужих так убедительно, что я и сама по-настоящему начала верить, что «мы» есть.

Это была просто сделка. Которая в один прекрасный момент вышла из-под контроля.

А через месяц я узнала, что беременна.

— Оу, — я готова себе рот скотчем заклеить! — Поздравляю. Желаю тебе мужского счастья.

Между нами повисает тягучая неловкая пауза, я смотрю в его глаза… они не такие, как у Насти. У доченьки мои глаза — ярко-голубые. И волосы мои: светлые-светлые. А Максим жгучий брюнет. Если он ее когда-нибудь увидит, ни за что не догадается, что Настена — его.

Нашей малышке почти пять, каждое утро она выбегает из детской с криком «мамотька». Обожает рисовать солнышки на асфальте, хрустеть брокколи, наряжаться в мои платья и собирать девчачий конструктор с цветочками.

Да-да, мы с ней обе обожаем цветочки. Профессионально флористикой я занялась еще когда Настенке стукнул годик. Теперь у меня есть крошечный бизнес и своя немногочисленная, но верная команда.

До сегодняшнего дня я чувствовала себя вполне состоявшейся, хоть и немного одинокой, но проницательный взгляд этих глубинно-шоколадных глаз абсолютно выбил меня из колеи, напомнив о сбивчивом дыхании Максима мне на ушко в ту самую ночь.

— Макс! — взволнованно звенит женский голосок, и я давлюсь воздухом, но заставляю себя упрямо расправить плечи.

И тут из-за арки выплывает… она.

Ослепительно прекрасная, как белый лебедь.

Высокая, стройная, грациозная, в роскошном свадебном платье с открытыми плечами и длинным шлейфом, который торжественно следует за невестой. Пепельные волосы уложены в замысловатую прическу, бриллианты сверкают в ушах и на шее. Макияж безупречен. Изящные руки скрываются за тканью тонких перчаток до середины плеча.

Элегантная. Утонченная. Безупречная и такая холодная, хоть на лице ее и блистает счастливая улыбка.

Невеста Максима.

Она подходит к жениху (точнее, уже мужу!), ревниво пожирая мужчину взглядом, скрывая истинные чувства за легким недоумением, доверчиво касается его локтя, приподнимается на цыпочки и нежно целует в щеку.

Отчего меня так ранит этот жест, я и сама не понимаю. Я — это я, сама по себе. У Максима тоже своя жизнь. Та наша единственная ночь оказалась для него досадным недоразумением, которое он поскорее попытался забыть, и справился с этим довольно успешно. Это мне пришлось заколачивать душу от посторонних, чтобы хотя бы на время спрятаться от остального мира. Потому что было раздирающе больно. Но у нас ведь был уговор: «просто сделка».

Тут девушка «неожиданно» замечает меня, оглядывает мягким любопытным взглядом, в котором сквозит тщательно скрытое презрение и брезгливость. Неприятная мадам, хотя мордашка у нее вполне себе конкурентноспособная. Соперницу невеста во мне явно не видит. Ну а что, где она, и где я.

Проглатываю горький ком в горле. Я не должна чувствовать обиду. Я не должна чувствовать себя ниже сортом, но… я отчего-то сейчас чувствую именно это.

— Здравствуйте, — ее голосок сладок, как патока, но в глазах — стальное предупреждение. — Милый, кто это?

Мать его дочери, черт возьми!

— Вы что… вы знакомы? — добивает невеста, так и не услышав ответ от «любимого». Надеюсь, он сделает вид, что впервые меня видит. Мне проблемы не нужны.

Ох. Знала бы я, каким скандалом закончится для меня этот день…





Глава 2





ПОЛИНА

Максим даже не меняется в лице: спокоен как удав.

— Это флорист, малыш, — вежливо и ровно поясняет жених, заставляя мое сердце дрогнуть при слове «малыш». Он и меня так называл, когда мы были «вместе». — Она приехала спасти оформление, чтобы у тебя не нашлось повода для расстройства в лучший день твоей жизни.

Последнее замечание звучит настолько иронично, что я начинаю сомневаться: уж не показалось ли мне. Но тут подмечаю, как уголки губ Максима немного уезжают вверх в дерзкой сдержанной полуухмылке.

Невеста кремень. Вместо того, чтобы уступить бешенному желанию с ног до головы обмотать своего жениха сигнальной лентой и обклеить его стикерами: «МОЙ!!!», «Не тронь!», «Влезешь — прибью!!!», гордая красавица улыбается мне самой снисходительной из своих улыбок, которыми богатые женщины награждают обслуживающий персонал.

— О-оочень приятно, — тянет она неестественно радостно. — Надеюсь, вы справитесь в скором времени. Для нас так важен этот день, — берет его под локоть, прижимаясь грудью к мощному мужскому плечу. — Пойдем, дорогой, гости заждались. Твой отец искал тебя.

Максим одаривает меня холодным кивком и позволяет невесте себя увести.

Вот так. «Ничего личного».

Я переключаюсь на насущные задачи, контролируя процесс слаженной работы моей команды. При этом мы все стараемся быть как можно менее заметными. Не знаю, сколько конкретно проходит времени, когда я начинаю чувствовать на себе тяжелый взгляд.

Стою у дальней колонны и делаю вид, что поправляю цветы на композиции, которая и так уже безупречна. Пальцы слегка подрагивают, пара лепестков осыпаются на мраморный пол крошечными белоснежными каплями.

Оборачиваюсь и ловлю его пронизывающий взгляд. Максим смотрит на меня, совершенно не таясь, прямо сквозь толпу гостей, сквозь звон бокалов и приглушенный смех, и его взгляд неприятно прожигает во мне дыру.

— Ох, вот это ничего себе, — раздается презрительно совсем рядом со мной.

Я и одуматься не успеваю, как передо мной уже стоит мать Максима, осуждающе поправляя очки на носу.

Ее волосы с тщательно скрытой сединой уложены в высокую прическу. На шее, запястьях и пальцах горят тяжелые фамильные украшения. На плечах — темный мех, и пусть в зале работают кондиционеры, на улице плюс тридцать. Импозантная женщина, однако, и смотрит на меня так, будто увидела привидение. Или таракана в своем супе...

— Полина? — ее голос сочится осязаемым отвращением. — Надо же... Честно говоря, я была уверена, что после того, как ты бросила моего сына, больше никогда тебя не увижу.

Я даже закашливаюсь от такого заявления!

— Здравствуйте, — выдавливаю я, все еще пытаясь прочистить горло.

— И что же ты здесь делаешь? — ее бровки взлетают вверх. — На свадьбе Максима.

— Я работаю здесь. Флористом.

— Ах да, — она усмехается. — Прислуга. Ну конечно. Как жизнь повернулась, да? Сначала в невесту играла, теперь цветочки подносишь.

Если я сейчас открою рот, то скажу что-то, о чем сильно пожалею. Но девочкой для биться выступать мне очень не хочется.

— И ты, конечно, скажешь, что это просто совпадение.

— Да. Скажу. И я не обязана оправдываться перед вами.

— Нет, вы только посмотрите на нее, — перебивает она, брезгливо поморщившись. — Важная какая. Делай свою работу и убирайся. Ты здесь лишняя.

На нас уже начинают оборачиваться. Вскоре к нам присоединяется невеста Максима.

— Что-то случилось? — она недовольно косится на меня.

— Нет-нет, моя хорошая, — надменно вскидывает подбородок мама Максима, мимолетно одаривая невестку влюбленной улыбкой, — просто любуюсь… — и кривится, как будто ей гнилой лимон в рот засунули, — хм, цветочками.

— Извините, мне нужно идти, — пытаюсь спасти положение я.

— Да это НАМ нужно идти. Куда подальше.

Она разворачивается, хватая невестку под локоть, и уплывает, величественно покачивая бедрами. Бриллианты сверкают ей вслед.

Я облегченно выдыхаю. Дрожащие пальцы комкают подол платья, хотя я запрещаю им это делать. Мне остается только выдохнуть и сделать вид, что ничего страшного не произошло, хотя меня просто теряет от несправедливости и злости.

Отец Максима тем временем произносит тост. Невеста с неприязнью косится в мою сторону, а мне нужно приблизиться к ним еще! И я не могу никуда отойти, хотя мне ну очень хочется сбежать!

Я пытаюсь отстраниться от рокота голосов, звона бокалов и приглушенных смешков. Стою у стены и делаю вид, что проверяю список композиций на планшете. Я еще не успела оправиться от недавних потрясений, как вдруг:

— О, Полинка! — врезается в меня чей-то пьяный радостный голос.

Затаив дыхание, я напряженно оборачиваюсь.

Костик. Друг Максима. Мы с ним знакомы — виделись несколько раз тогда, пять лет назад. Сейчас он нетвердо стоит на ногах, в руке бокал с виски, в глазах — нетрезвый огонек.

— А ты что здесь де-еелаешь? — он лыбится во весь рот. — Макс, с-смо-аатри, кого я на-аашел!

Можно я прямо сейчас провалюсь сквозь землю?

Максим угрожающе поднимается из-за стола, не торопясь, плавно, как хищник, который выбрал жертву и готовый вот-вот броситься в атаку.

— Костян, уймись, — в голосе Максима прорезается сталь. Честное слово, знала бы — ни за что не взялась бы за этот заказ!

— Та-ааа ла-ааадно, — Костик икает. — Это ж твоя бывшая! Которая об тебя ноги вытерла, помнишь?..

Ой, мамочки, маамочки! Что же он несет-то такое?! Я мгновенно заливаюсь краской стыда. Вот это позорище! Для Максима! В такой день! И перед женой! Боже мой, ужас какой…

— Я сказал, заткнись, Кость.

Максим приближается к другу, угрожающе укладывая тяжелую ладонь на хиленькое плечико Костика. Тот поднимает руки в примирительном жесте, икает еще раз и падает на стул, опрокидывая в себя виски.

Гости в шоке; мне кажется, даже музыка стала играть тише. Половина гостей смотрит на меня ядовитыми взглядами. Предполагаю, что это родственники невесты.

Максим готов расстрелять меня глазами. Черт возьми! Мне нужно было убегать сразу, как только я его увидела! Ну разве было не очевидно, что мне здесь точно не место?! Максим, видимо, считает так же, потому что прохлада в его голосе звенит как удар мечей друг о друга:

— Полин. Спасибо за помощь. Хуй с этим оформлением. Ты свободна.

— Да, я… пожалуй, поеду.

— Угу, — напряженно роняет он напоследок, пока я тихо, как мышка, стараюсь обойти его.

— Максим, а что происходит?

О, и невеста тут как тут.

Что ж за день-то такой сегодня!

Пока она подходит к нам, платье ее шелестит по полу. Гости молча наблюдают за нами.

Девушка возмущенным взглядом пронзает сначала меня, а потом и господина Коршунова.

— Оксан, — цедит Максим сквозь зубы так, что слышим только мы втроем, и склоняется над ней. — Можно дома поговорить?!

— Пусть она уберется отсюда, — шипит невеста.

— Она и так уже уезжает!

— Поверить не могу… Ты притащил на нашу свадьбу свою любовницу!

Он стреляет в меня глазами и поджимает губы. За соседними столиками уже полностью стихли разговоры.

Фатальный звон разбитого стекла режет уши. Это официантка споткнулась.

— Эй, осторожнее, — летит откуда-то издалека возмущенное замечание.

Максим хватает невесту за локоть:

— Пошли.

И тащит ее к выходу, пытаясь сделать вид, что она идет сама.

Когда молодожены скрываются за колоннами, взгляды всех присутствующих обращаются ко мне. И еще вокруг меня срабатывают вспышки камер. Ну прекрасно, а!

Я поскорее разворачиваюсь, машу своим ребятам и киваю им на выход.

Скрываюсь за аркой с цветами, и… ай-ай-ай, как больно! И противно… Вокруг раздаются звуки бьющегося стекла и ударяющихся о пол предметов, а я оглядываю облитое шампанским платье. Да твою ж!..

— Ну вот… опять, — чуть ли не плачет та же официантка. — Простите! Ради бога!

Мне кажется, все вокруг меня летит к черту. Скорее бы этот день закончился.

— Полин, эт че было? — уточняет Вадим — паренек из моей команды.

— Сворачиваемся. И на выход. Только побыстрее!

Ко мне подбегает взлохмаченная организатор этого грандиозного торжества. Выглядит она, как побитая собака. Нервно сдувает со лба слишком выбившуюся прядь.

— В-вы, вы что уезжаете?!

— Да, это решение жениха.

— Господи, боже мой, это мое худшее торжество. Ой, кошмар.

— Не переживайте, иногда все валится из рук.

Мои слова звучат не слишком убедительно, в общем, поддержать девушку не удается, но мне сейчас нужно поскорее смотаться отсюда. И вот, когда путь к свободе оказывается так близок, меня бесцеремонно хватают за руку, заставляя развернуться на сто восемьдесят градусов.

— Значит, так, Полиш, — громко, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться, иронизирует Максим и тянется в карман за телефоном. — Номер свой диктуй. Быстрее!

— Номер?! — я выпадаю в осадок. — Ааа… З-зачем?..

Он резко разводит руки в стороны и взрывается:

— Ты серьезно?! Тебе объяснить зачем?!



С новинкой нас ❤ Обязательно ставьте лайк и добавляйте в библиотеку.





Глава 3


ПОЛИНА

Я ошалело хлопаю ресницами, не понимая, чего ожидать от мужчины. Сердце бьется маленькой птичкой в запертой клетке.

В Максиме удивительным образом сочетаются горячность и холодность. Крутой нрав и невозмутимая выдержка. Вот он готов рвать и метать, хищником растерзать этот мир на кусочки, а уже спустя мгновение принимает трезвое решение, отставив в сторону любые эмоции.

Так и сейчас: Максим переводит дух, не в силах сдержать громкий разочарованный вздох, и принимается медленно потирать пальцами переносицу.

Веки его опущены: он отгородился от всего мира, переваривая в себе шквал эмоций.

Когда глаза его открываются, мужчина смотрит на меня сдержанно и почти равнодушно.

— Полин, мне не нужны скандалы. Прессе только дай повод облить кого-то помоями, они своего не упустят, — рассудительно объясняет он. — Я приверженец закрытого образа жизни, а не так, что весь мир знает, что лежит в моей тарелке на завтрак, и бесконечно сует длинный нос в мои дела.

— Ааа, — тяну я с пониманием, хотя и так знаю, что найти о нем любую личную, даже самую крохотную и пустяковую информацию — та еще задачка. Он кивает, решительно продолжая:

— Свадьба — это единственное исключение, которое я сделал за несколько лет. Сюда приглашены представители прессы разного уровня, мои гости — уважаемые люди, которые ценят комфорт и свое время. А уж про себя я вообще молчу. А теперь мое имя выполощут в каждом паблике, не говоря уже об имени моей жены. Так что, Полин, в твои двери постучат уже через пару часов, вытрясут заранее о тебе всю подноготную, перемешают с дерьмом и вывалят на всеобщее обозрение. Причем такое, чего, возможно, никогда и не было.

— Высокого ты мнения о представителях прессы… — с содроганием роняю я. Это что это… они теперь пороги мои обивать станут?! Этого еще не хватало!

— Поверь, я знаю, о чем говорю, поэтому с общественностью поддерживаю крайне прохладную связь в рамках заявлений о возможных крупных промышленных проектах и кризисах. Это максимум, на который они могут рассчитывать. Все. Сегодня же они словят хайп, а мое имя нельзя обливать грязью. Никому. Так что диктуй свой номер, нужно будет согласовать легенду, ударим первыми. Иначе новую информацию в СМИ раздуют до размеров вселенной.

Если он всегда сможет защититься в рамках правового поля, да и вообще, на всех уровнях защиты, то я же просто слабая девочка, я не готова к таким жестким облавам! Вот зачем оно мне все надо?! Это что… они еще и о Настёне докопаются?!

Вот же черт, а! Влипла, так влипла!

— Надеюсь, я все тебе доходчиво объяснил.

— Да уж лучше некуда. Записывай, — роняю кисло.

По памяти диктую буквы, а у самой в груди какой-то АРМАГЕДДОН. Только сейчас я обращаю внимание, что сбоку реально мелькает вспышка.

Да ну и ладно. Да ну и мне-то что?!

Максим настойчиво уводит меня за широкую колонну от посторонних глаз, наклоняется низко. Так, что в аромате густой терпкости его парфюма я улавливаю нотку ореховой сладости. Тяну носом, на секунду пропадая, окунаюсь в этот обволакивающий запах.

Максим холодно и отстраненно сохраняет мой номер, и я подсознательно жду, что он скинет на прозвон, как делают все нормальные люди. Но нет, этого он не делает…

— А… Как мне с тобой связаться? — уточняю я. — В случае чего…

— «В случае чего», — насмешливо бросает он, — я тебе и так позвоню. Или кто-то из моих людей. А теперь уезжай, пожалуйста. Вся эта нелепость неприятно отпечатывается на моей жене.

— Да-да, я понимаю. Кстати. А зачем ты маме своей тогда сказал, что я тебя бросила? — искренне недоумеваю я. — А то, знаешь ли, это действительно неприятно, когда твое имя смешивают с чем-то неприятно пахнущим.

В мужских зрачках пылает бешеная досада.

— Это мое личное упущение. Извини, — рот его кривит горькая усмешка.

— Как это — упущение?

— Я сказал, что мы разошлись, тогда даже и не сумев предположить, что мама превратно истолкует мои слова, пару раз я пробовал ее переубедить, но она уже нафантазировала себе всякого. Мне тогда легче было рукой махнуть, чем зря тратить время и бить себя в грудь, доказывая что-то. Какая, собственно, разница? С Костей примерно та же история, мама там отожгла. Да в общем… помусолят нас какое-то время конкретно. Если подстерегать в переулках будут — не пугайся.

Он подмигивает, а у меня озноб по коже. Это ж надо было так влипнуть…

— Ладно, договорились. У тебя красивая жена, — опять бросаю я невпопад от волнения, и разворачиваюсь, чтобы наконец-то сбежать отсюда и покинуть здание.

— Есть такое, — скупо реагирует на комплимент Максим.

Внезапно я думаю: а как теперь сбежать-то? Я же пообещала, что смогу исправить проблему, на меня все понадеялись, а я? Какая разница, что так вышло и на этой свадьбе мне не место? Я профессионал! Мои ребята уже успели многое подправить, да и без меня прекрасно справятся! Это я на эмоциях приняла неверное, глупое и совершенно необдуманное решение.

— Максим, — резко оборачиваюсь. — Я все поняла, это какое-то недоразумение. Ты не волнуйся, я лишнего ничего никому не скажу. Да и с оформлением тоже. Сейчас объясню ребятам все, что нужно доделать, обрисую, так сказать, фронт остаточных работ. Все будет в лучшем виде.

— Не выдумывай. В лучшем уже не будет. Эй, осторожно!

Я с насмешкой встречаю его разочарованное замечание, разворачиваясь. И то ли не замечаю провод освещения, неприметно спускающийся с колонны, то ли это от колонок провода тянутся, да в общем, каблуком я цепляюсь за что-то и… всю душу растеряв, лечу вниз, только и успеваю взметнуть руками в воздухе. Максим тут же подхватывает меня, ловит уже у самого пола, я безвольно повисаю у него на руках, и тут раздается неприятный глухой стук. Это плохо закрепленная колонна, не удержавшись на месте, летит Максу прямо в лоб и, чудом миновав меня и оставив широкий слегка окровавленный след на коже жениха, с грохотом разбивается о величавые мраморные ступени.

— Твою мать, а, — рычит сквозь зубы мой «бывший», одной рукой придерживая меня, а другой потирает ушибленный лоб. Но и это еще не все. Именно в тот самый миг, когда со всех сторон нас начинают ослеплять вспышки камер, нам в спины врезается жалкий надрывный стон:

— Максим… ты что ее прямо на нашей свадьбе, что ли?..





Глава 4





МАКСИМ

— Максим… ты что, ее прямо на нашей свадьбе, что ли?..

В тихом голосе Оксаны слышится и унижение, и ярость, и обида. Моя теперь уже жена стоит в четырех шагах от нас с Полиной, вся белая как полотно и с дрожащими губами. Фата съехала набок, бриллианты бешено сверкают в такт ее прерывистому дыханию.

Вокруг продолжают бесноваться вспышки камер. Гости повысовывались ото всюду. Телефоны нацелены на нас. На нас… троих. Полина все еще висит у меня на руках, тоже бледная, с перепуганными, как у дикого олененка, глазами, пытается оттолкнуться от моей груди и встать на ноги.

Я не отпускаю. Почему-то.

— Все в порядке? — спрашиваю тихо, только для нее.

Она кивает.

— Да, — шепчет.

Сначала выравниваюсь сам, стараясь не обращать внимания на головную боль. Осторожно ставлю Полинку на ноги и быстро отхожу от нее. Гребанные динамики, а!

Поворачиваюсь к Оксане. Глаза на мокром месте. Да чего уж там, если б я был ею, сам бы расплакался, как в детстве, когда отец лупил меня ремнем за каждую слезинку. Мне плакать было нельзя. Оксана молодец, сдерживается — из последних сил, на одной гордости. Сжимает кулаки.

Я поднимаю ладони вверх:

— Все в порядке. Можно расходиться. Вышло недоразумение. Уже все улажено, — произношу механическим голосом, словно диктую расписание электричек на вокзале.

Обнимаю невесту за плечи и вывожу из этой толпы. Полинка всегда была смекалистая. Она сейчас сама даст деру, а вот Оксана в лютейшем шоке. Мда…

— Малыш, — голос мой ровный и спокойный, почти скучающий, — это несчастный случай. Провод освещения. Полина споткнулась. Я подхватил ее, чтобы не упала. Ну что ты так расстраиваешься…

Кривлю душой, конечно. Я б на ее месте пиздец так-то расстроился бы. Просто мне все равно, но сказать ведь что-то надо. Ну там… муж-жена. Надо друг друга поддерживать, так сказать, в горе и в радости. Именно это ведь все говорят?

— И она на тебя упала, да? — в голосе Оксаны слышны истеричные нотки. — И колонка на тебя упала…

— А что, по мне не видно, что на меня все приземлились? Колонка была плохо закреплена, — терпеливо объясняю я, хотя внутри уже все закипает. — Это просто неудачное стечение обстоятельств.

— А то, что вы прячетесь за колонной вдвоем, — тоже стечение обстоятельств?

— Мы не прятались, а решали вопросы. Это ее заказ. Сейчас она уедет.

— Ты меня обманул. Она твоя бывшая. Ты же спал с ней, Макс, — Оксана смеется горько и надрывно. — А сказал, что она просто флорист.

— Тебе пальцем на каждую бабу указать, которую я когда-то трахал? Тебе легче от этого будет?

Она замолкает. Не с того мы семейную жизнь начинаем, ох, не с того.

— Оксан. Мне очень жаль, что так вышло. Но я правда абсолютно ничем тебя не пытался скомпрометировать. Если бы я захотел секса, я бы спрятался за колонной с тобой. Оно все как-то… вышло из-под контроля. Раз, — щелкаю пальцами в воздухе. — И все. Костик перебрал жестко, тебе бы сделать вид, что ты ничего не слышала.

— Максим, это слышал весь зал!

— Вот и иди, пожалуйста… — перевожу дух. — В зал. Сейчас дам распоряжения организатору и поедем домой.

— Хорошо. Я как раз хотела тебя попросить уехать отсюда.

— Отлично, — бурчу я себе под нос.

Еще одна вспышка. Да твою мать!!!

Я чувствую, как желваки ходят на скулах. Хочется рявкнуть: «Уберите камеры!» — но это будет выглядеть нелепо. И свалить отсюда сейчас намного лучше, чем истерика невесты на глазах у четырех сотен гостей.

На распоряжения организатору уходит не больше пяти минут. Свадьба продолжается, а мы с Оксаной уже садимся в машину.

Водитель внимательно ждет уточнений.

— Домой, Валер, — командую я, и Валера трогается.

Всю дорогу Оксана молчит и смотрит в окно. Я тоже молчу, потому что любое слово сейчас — как спичка в пороховую бочку.

— Оксан, хочешь домой закажем ужин, — уточняю я уже в гостиной моей квартиры, — выпьем шампанское в честь праздника?

— НЕТ, Коршунов! Не хочу!

Я остаюсь в гостиной один, откидываюсь на спинку дивана и вытягиваю ноги. Чет подзадолбался я сегодня хлеще, чем когда впахивал без выходных.

Звонит телефон. О, тесть. Тут как тут…

— Максим, что за цирк? — доносится из динамика взволнованный, но осторожный голос. Вступиться он за дочь должен, но не в его интересах со мной воевать.

— Рискуете нарваться на двусмысленную шутку, Борис Михайлович.

— Но-но-но, Оксана расстроена. Максим, как-то не по-людски вышло.

— Согласен. Все-таки нужно было делать свадьбу на тридцать человек в кругу самых близких и не париться.

— А в прессе напишут про любовницу. Это сильно ударит по мое дочери.

— Если ваша дочь неплохо воспитана и научена тому, чему надо, она прекрасно поймет, что немного пошумят и поутихнут. А в прессе пишут то, что продается. Моя единственная любовница — ваша дочь.

— Хм… — смущается тесть. — Ладно, Максим, представляю, как вы шокированы. Ты там уж успокой Оксану, ладно?

Уверяю тестя, что все будет в лучшем виде и отбиваю вызов. Направляюсь к бару. Наливаю виски.

За моей спиной раскинулась гостиная площадью под сотню квадратов. Итальянская мебель ручной работы. Мраморный пол с подогревом. На потолке — софиты и хрустальная раритетная люстра, которая стоила как недвижимость в центре. Шторы у меня из натурального шелка, тяжелые, ниспадающие идеальными складками.

Хорошо, тихо. Но пусто.

Нигде ни пылинки — домработница приходит три раза в неделю. Холодильник забит продуктами из доставки, но открываю я его только за водой или льдом для виски.

На журнальном столике — пульт от умного дома, планшет с графиками котировок ушедшей пятницы и забытая Оксаной заколка. И больше ничего.

Останавливаюсь перед панорамным окном от пола до потолка, наслаждаясь тем, как медленно оживает город вечером, вскоре он рассыплется миллионами золотых искр. Почему-то хочется туда… где уже спадает зной. Задумываюсь.

У меня есть все. Компания, которую я построил с нуля, назло отцу. Потому что он говорил, что сам я ни на что не способен. Деньги в изобилии, активы, которых хватит мне до самой смерти. Статус. Дом. Машины. Женщины, которые готовы на все, лишь бы мелькнуть рядом...

А кайфа от жизни нет.

Никакого. Совсем.

Я добился всего, о чем мечтал. Доказал и себе, и всем, что моя фамилия не приложение к папочке. И что?

У меня все есть, а самого главного — нет. Цели сбились. Я давно не кайфую от новых побед.

Оксана — удобная партнерша. Красивая, яркая, из хорошей семьи. С ней легко. Она не задает лишних вопросов, умеет себя правильно вести, с ней приятно. Идеальная жена для идеально делового человека.

Я женился на ней, потому что устал от пустоты и одиночества. От холода в пустой квартире. И ничего уже не греет душу. Я думал, может, семейный уют — это то, что мне нужно: спокойно, приятно, стабильно. Может, если рядом есть кто-то достойный, это действительно счастье?

А потом появилась Полина, и все пошло кувырком.

Пять лет я не вспоминал о ней. Классная девчонка, с которой было весело. Помню, когда я привел ее к родителям, она нечаянно опрокинула на себя скатерть. У мамы пар из ушей пошел, а я от души рассмеялся. Она была такая настоящая, не знакомая с правилами этикета и тонкостями дресс-кода, но такая забавная и дерзкая.

А сегодня увидел — и внутри что-то екнуло.

Нет, чувств между нами никогда не было, просто я увидел в ней что-то другое. Как будто снова побывал там, где я забыл себя прежнего. Того дерзкого парня, который жил в кайф. Который брал от жизни все и не оглядывался. Который рисковал, выигрывал, проигрывал, достигал, ошибался, падал — и снова рвался в бой.

Я уже давно не такой, наверное, жизнь меняет всех и все расставляет по местам.

Допиваю виски и ставлю бокал на столик, раздумывая, что лучше предпринять. Ведь жена в моей жизни уже появилась, а тепло и уют — нет.





Глава 5


ПОЛИНА

Я сижу на кухне, уставившись в экран телефона, и чувствую, как сосет под ложечкой.

Листаю ленту новостей. Фотографии, фотографии, фотографии — они повсюду и даже в пабликах с цветами!

Я бессильно наблюдаю, как мое лицо мелькает в чужих постах с ядовитыми подписями.

«Скандал на свадьбе миллиардера: любовница устроила истерику прямо во время церемонии». Сказочная чепуха.

«Максим Коршунов — новый князь с грязными тайнами». Отвратительная ерунда.

«Отец кибербезопасности попался в собственные сети». Ну что они пристали-то?!

Я откладываю телефон. Нервно ковыряю кутикулу, бью себя по пальцам и снова тянусь к мобильному. Листаю дальше, хотя внутри все кричит, что пора остановиться. Этому нет конца!

На одной из фотографий Максим держит меня за талию. Вспышка выхватила наши лица в тот самый миг, когда он только поймал меня, и мы смотрели друг на друга так, словно вокруг никого нет. Будто еще чуть-чуть и поцеловались бы. Со стороны, и правда, как любовники.

На следующем фото я лечу вниз, раскинув руки, идиотка в голубом платье, а он тянется ко мне, не успев еще понять, что происходит.

В комментариях плюются ядом. «Бедная невеста». «Куда смотрит муж? :))» «Сразу видно — жена будет счастлива». «А она ничего такая, между прочим».

Кидаю телефон на диван. Отворачиваюсь к окну.

За стеклом — спальный район. Дешевая многоэтажка напротив, облезлые гаражи, старые тополя. На подоконнике засохший кактус, который Настя втайне целую неделю исправно поливала яблочным соком, чтобы он «поскорее вырос и дал цветочки», и теперь бедняга медленно умирает, пожелтев, но я все равно его не выбрасываю — дочка переживает. Стараемся реанимировать…

Вот такой мой мир: скромный, уютный, с облезлым плинтусом в коридоре и вечно скрипящей дверью. И с батареями, по которым постоянно кто-то стучит: то сверху, то внизу.

Ладно, пора за Настей.

Детский сад встречает меня привычной суетой. У входа я поправляю волосы и тянусь к ручке. Уже наверху заглядываю в группу и зову дочь, но она просит дать ей «всего пять минут» доклеить аппликацию. Соглашаюсь и жду дочь в раздевалке.

Сталкиваюсь с Ларисой — мамой близняшек. Кати и Вики. Одногруппниц Настёны.

— Полина, привет, — ее голос сладкий, как сироп, но глаза... глаза сканируют меня с ног до головы.

— Привет, — отвечаю настороженно.

Она делает шаг ко мне. Достает телефон.

— Скажи, а это правда ты? Вчера на свадьбе Коршунова?

И тычет экраном мне в лицо. Да-да, на то самое фото, где Максим держит меня за талию.

— Я. Цветами занималась, оформлением. А что?

— Смотрю, ты там не просто цветочки поправляла.

— А я смотрю, ты тут не просто деток забираешь.

Она моргает.

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что сплетничать — дурной тон. Даже если очень хочется.

— Да я просто уточняю!

Нормально?! Она еще и возмущается!

— Уточняй у зеркала, — отрезаю я. — Оно хотя бы не перевирает.

Лариса краснеет.

— Ты, Полина, очень грубо отвечаешь.

— А ты очень навязчиво лезешь.

— Я просто хотела...

— Позлорадствовать? — я улыбаюсь холодно.

— Да я вовсе не… просто…

— Я желтой прессе не верю. И тебе не советую.

Вот это да. А мы ведь с ней как-то кофе вместе пили…

В раздевалку влетает Настя.

— МАМА! — кричит она так, что стекла дребезжат. — МА-МА! А Я СЕГОДНЯ ПЕЙВАЯ БЫЛА! ПЕЙВАЯ! ВСЕХ ОБОГНАЛА!

Она обхватывает мои ноги и задирает голову, а на ее милом личике сияет улыбка до ушей. Светлые косички растрепаны, на футболке уже краснеет пятно от компота, на щеке — синий фломастер. Под ногтями — зеленый пластилин…

Она такая милая, такая лучезарная, такая… моя.

— ВСЕХ! — Настя разводит руками. — И Катю, и Вову, и Данила! Я быстйее всех оделась! Майя Ивановна сказала: «Настя, ты сегодня чемпион!» А я говойю: «Я всегда чемпион!»

— И правильно сказала, — я приседаю, поправляю ее платьице. — Ты у меня самая быстрая принцесса на свете.

— Ага! — она довольно кивает. — А еще я сегодня научилась букву «А» писать! Смотйи!

Она вытаскивает из кармана скомканный листок. Там, среди каракулей и сломанных линий действительно можно угадать «А». Ну так… если сильно приглядеться. И прилично дофантазировать.

— Красота! — искренне восхищаюсь я. — Ты у меня умница! Переодевайся?

— Ага!

Моя супербыстрая копуша переодевается очень долго, постоянно на что-то отвлекаясь.

Когда мы идем домой, Настя держит меня за руку и тараторит без остановки — про то, как они с Катей теперь самые лучшие подруги, про то, что на день рождения она хочет торт с единорогом, про то, что воспитательница хвалила ее за поделку, про то, что на обед была гречка, а она не любит гречку.

Дома Настя скидывает сандалии в коридоре, бежит в детскую и рассаживает кукол на полу, что-то приговаривая про пирожки и бабушку.

Я смотрю на нее и думаю: боже, какое же это счастье — видеть ее каждый день. Слышать ее голос. Обнимать ее, такую малышку, и видеть, как глаза ее сверкают радостью.

Вечером я залезаю в почту и замираю: в непрочитанных письмах висит отказ от крупного заказа.

Обалдеть. Это просто совпадение или дело в скандале? Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

Это же несправедливо! Я же просто работала!

Тут вибрирует телефон. Незнакомый номер.

— Алло?

— Полина, это Максим. Ты видела сплетни?

Даже не поздоровался. Ну что ж. Играем по его правилам.

— Мда… — только и могу вымолвить я, с неприязнью отмечая, что его голос вызывает во мне непонятные эмоции.

— Оксана, конечно, у меня жутко расстроилась, сама понимаешь. В общем, если тебя начнут доставать, посылай на три буквы, даже не заморачиваясь. Я всю эту дрянь скоро подчищу. Тут уже вопрос чести.

— Поняла, ладно. Я тут потеряла заказ.

— Какой?

— Да крупный очень. Хороший.

— Аргументировали как-то?

— Нет. Просто передумали.

— Может, не из-за этого?

— Может быть.

Я слушаю его размеренное дыхание.

— Вот поэтому я и предпочитаю жить отшельником, — констатирует.

— Все вы IT-шники такие, — смеюсь и чувствую, как ему передается мое веселье.

— А откуда ты знаешь, что я IT-шник? — улыбается он.

— Не прибедняйся, — и силюсь вспомнить, как же там было написано? — «Отец кибербезопасности». Это я цитирую, если что, — тоже улыбаюсь.

— А что, и такое было?! — удивляется он.

— Да чего там только не было, Макс…

Он уже хохочет в голос.

— Ой, насмешила, — выдыхает Максим наконец. — Короче. Не реагировать. Вообще-то, странно, что ты отказ словила. Черный пиар частенько даже лучше работает.

— Думаешь, не отчаиваться?

— Уверен. В крайнем случае, я компенсирую.

Не успеваю поблагодарить мужчину, как в комнате раздается топот, и Настя влетает ко мне на колени:

— Мама-мама! — кричит она, хватая мое лицо ладошками. — Чего ты здесь сидишь?! Там таааакоооое! Ууух, прям какооое!

Все это она выкрикивает практически в динамик, и я морщусь. Вот зачем сейчас, а?

— Мамочка, — шепчет она, — я тебя люблю. Приходи скоее.

— Я тебя тоже, зайка. Беги, скоро приду, по телефону договорю.

— Ага!

И улепетывает.

А я прямо кожей чувствую повисшее в трубке напряжение.

— Полин, — голос Максима вдруг разительно меняется. Становится глубоким, бархатным. — У тебя дочь, что ли?





Глава 6


ПОЛИНА

— Почему тебя это так удивляет? — с непритворной мягкостью возвращаю я вопрос, потому что говорить о моей малышке без толики тепла просто невозможно. Она мой лучик.

Да и не догадается он ни за что, он слишком… безразлично относится и ко мне, и к той нашей ночи, когда у обоих сорвало тормоза.

Максим немного подвисает, совсем ненадолго; я представляю, как он задумчиво хмурится, обмозговывая ничего не значащую для него информацию. Между нами возникает тонкая паутинка недосказанности.

— Я… сам не знаю, — в его голос тоже настойчиво прорываются нотки теплой нежности. — Здорово. Маленькая она совсем?

— Да, — губы сами тянутся в улыбке. — Озорница, каких поискать. Да у тебя наверняка и у самого скоро такое чудо появится.

Не понимаю, как именно это возможно, но я даже на расстоянии и сквозь динамики вдруг улавливаю в неожиданной заминке… прохладу.

— Да… наверное. Полин, мне неловко за вчерашнее. У тебя если какие-то проблемы с работой возникнут, ты приди ко мне. Ну, позвони, то есть, — быстро уточняет он. — Что-нибудь придумаем, ок? Я тебя могу порекомендовать на любого уровня мероприятие, а мои личные рекомендации стоят дорого.

Вот это спасибо, конечно, но я все же лучше как-нибудь сама. Хотя, жизнь может по-всякому повернуться, поэтому вслух отказываться не стану:

— Благодарю. Я буду иметь в виду.

— Рад был тебя видеть.

— Особенно на своей свадьбе, — роняю я задорно и прыскаю в кулак. — Особенно, учитывая все последствия.

— В общем, если что, маякуй. Привет малышке.

Представляю, как он весело мне подмигивает. Напряжение между нами рассыпается, как будто его и не было.

— Договорились. Пока.

Отбиваю вызов я с легким сердцем. Душу греет ощущение, что за моей спиной стоит сильный защитник, который не даст меня в обиду. И пусть это вымышленное, ничем не подкрепленное чувство, но оно растекается по венам сладкой карамелью.

Скрывать Настёну я не намерена, а вот правду… да кому нужна эта голая обезоруживающая правда? У Максима своя семья, его и раньше я не слишком интересовала как женщина.

О нашей единственной ночи я стараюсь не вспоминать. Потому что это… больно. Не из-за того, что она случилась. А потому что ей не суждено повториться. Наверное, где-то глубоко в душе все еще теплятся не до конца задушенные отголоски восхищения и тепла к этому мужчине. Которому я никогда не была нужна.

Он стал моим первым и, кажется, этого даже не заметил.

А моя жизнь повернулась на 180 градусов. Вот так бывает с наивными дурочками. Вот так. Розовые очки разбиваются стеклами внутрь…



***

— Полиночка, ты стала такой неуловимой… — ловлю я недвусмысленное замечание Эдуарда. Морщусь про себя.

Хочется взять прутик потоньше и по его широкой перекачанной женатой спине, не стесняясь!

Как я вляпалась во все это, можно только удивляться. Сначала все было хорошо. Эдуард полгода назад томно попросил мой номер, отвесив целый мешок комплиментов. Я сначала растерялась и отказала ему. Ну потому что… шикарный он и обеспеченный. Из разряда мужчин, которые следят за собой, а еще и всегда душа компании: и подмигнет, и слабо намекнет, и заставит раскраснеться.

Нет, он мне правда понравился. Не давил. Аккуратно так приближался. Получив первый отказ, он немного расстроился, но не отступил. Познакомились мы прямо в моей студии. Он пришел заказать оформление для юбилея своей мамы. Потом роскошный букет для сестры. Потом несколько букетов на восьмое марта для прекрасной половины его коллег. Потом оформление для детского праздника: у его племяшки был день рождения.

Эдуард был очень обходительным и приятным, и лишь сейчас я вижу в нем извивающего змея-искусителя, для которого очередная победа — это просто галочка в списке покоренных им женщин.

А откуда я знала, что он женат и почти все цветочные оформления и букеты были для его жены и дочерей?!

Не то, что я окунулась в омут с головой в его ухаживания, но принимала я их с нежным чувством. Искренне.

А мне в душу плюнули. Ну дык… сама виновата. Разве можно в наше время с душой нараспашку? Нет, доверчивость нынче не в ходу.

— Эдуард.

— Да, душа моя?

— Мне очень жаль терять тебя как клиента, но…

— А ты и не потеряешь, милая.

Он опасно приближается ко мне, и я начинаю испытывать панику. У меня везде камеры тут, он же мне ничего не сделает?

— Эдуард, мы все уже обсудили. Ты меня обманул. И меня не интересуют отношения с женатым мужчиной.

— Да мы же с ней просто живем вместе под одной крышей, потому что так удобно, а в моих мечтах есть только ты, милая.

Ох, меня сейчас стошнит.

Как бы там ни было, я уже собираюсь отвесить мужчине пару ласковых, как он внезапно перепрыгивает через стойку и хватает меня за плечи.

— Ты прям огонь, Полина!

Я не успеваю опомниться, как он впивается мне в губы и сжимает еще крепче. Теперь мне ни вздохнуть, ни пошевелиться.

Как назло хлопает входная дверь, и когда я краем глаза подмечаю нового гостя, на сердце холодеет.





Глава 7





— Вот ты скотина, Огурцов! — разрезает умиротворенную цветочную тишину моей прекрасной студии визгливый женский вопль.

Брюнетка с ярко-алым маникюром и такими же броскими полосочками-губами с ненавистью переводит злобный взгляд с меня на Эдуарда.

Дамочка рывком стягивает с плеч белоснежный кардиган и одним взмахом делает резкий выпад вперед, задевая ошарашенного мужчину за плечи. А параллельно еще и скидывает со стойки уже отобранные для новой композиции нежнейшего розового цвета эустомы, переламывая стебельки. И органайзер для лент из фанеры, которая с грохотом моментально летит на пол, разлетаясь во все стороны.

Как по сердцу, честное слово!

— Светочка! — оживает возле меня брутальное недоразумение. Господин Огурцов! А то стоит он тут каменным изваянием. Целоваться лезет! Сама прибью его сейчас! Лентами вон отхлестаю так, что мало не покажется! Недоразумение! — Это же не то, что ты подумала, родная! Ай! Ну неприятно же!

Мужчина еще раз подпрыгивает, стараясь избежать удара кардиганом с крупными пуговицами. Секунда и вновь он пропускает удар, с жалостливым видом потирая раскрасневшийся след на щеке. Пуговки, видать, металлические…

Ну надо же! Он еще и смотрит на меня с извинением!

— Неприятно ему! А мне приятно?! Иди сюда, сволочь ты такая!!!

— Светочка, душа моя! Это вообще не я! То есть… я, но не я! Мы вообще с этой вот гражданкой выбирали тебе букетик, а я просил получше, а она подсовывает мне что-то, подсовывает! Я ей объясняю, — чистосердечно и очень торопливо, глотая часть окончаний, выкручивается режиссер семейной драмы, — что моей любимой прекрасной жене эта безвкусица не понравится…

И главное, так театрально руки заламывает и груди своей касается, ну любо дорого посмотреть на его игру.

— Поэтому полез ей в трусы, да?! — возмущается барышня, складки ее светлого платья колышутся в такт ее возмущениям. — Ах ты, сволочь ты, Эдя!

Эдуард вновь успешно преодолевает стойку и хватает за руки супругу.

— Я же вот говорю за букетом тебе зашел!

— Ну и где букет-то?! М?

— Эээ, — теряется он, нервным взглядом обгладывая мои витрины. На мгновение он и заикаться начинает. Кажется, даже фиксированные плечики его пиджака несколько поникают. — Да вот же мы и… ну вот же, ты их сама сломала.

Эдуард находчиво наклоняется, поднимает с пола и протягивает жене испоганенные эустомы. Такую нежность ему даже в руки давать нельзя! Ой, как жалко!

— Мдэ?! Ты думаешь, я не заметила, как ты на нее смотрел?!

Супруг аккуратно хватает за плечи разгневанную женщину и мягко ее успокаивает.

— Ой, там же взглянуть не на что, то ли дело ты, моя дорогая! — оправдывается этот индюк!

Ну еще доски на полу зацелуй, по которым она ходила, и будет полный финиш.

— И что? Ты мне вот эту хренотень дарить собрался?!

Она расстреливает его глазами, а мне так и хочется выплюнуть: хренотень — это то, чью фамилию вы носите! А мои цветочки не трогать!

— Ну… — задумывается Эдуард, который теперь не выглядит в моих глазах мужчиной. Да даже тараканом не выглядит! — Ну… вы… составьте нам, в конце-то концов достойный букет для моей супруги. Хоть это-то вы можете? — добавляет он осмелев.

Я потрясенно хлопаю ресницами. Он точно сейчас это сказал?!

Едва сдерживаюсь, чтобы не предложить им один на двоих кактус, и просто уточняю:

— Можно выбрать из наших готовых композиций.

— Да, неплохая идея. Этот хочу.

И указывает на один из самых дорогих букетов, что есть сейчас в студии.

— Да-да, пробивайте, — и тянется за кошельком.

Я вбиваю цену негнущимися от ярости пальцами, умножая цену букета в два раза.

Когда Эдуард смотрит на терминал, его брови лезут вверх.

— За что?! — спрашивает он беззвучно.

— За моральный ущерб! — отвечаю одними губами.

— Блядь, — слетает с его губ. Хорошо, что он сейчас «на беззвучном» режиме, а то б я точно высказалась!

Когда они направляются к выходу, в дверях сталкиваются с новой фигурой, и мое сердце делает кульбит.

О нет, зачем, что еще от меня нужно?! Что за день вообще такой?!

— БРАВО, — летит ко мне сухое раздраженное признание. — А у тебя тут очень… мило.





Глава 8





ПОЛИНА

Во все глаза смотрю на Оксану — новоиспеченную жену Максима — и никак не могу уловить… Что же она задумала?

— Привет, — и вида не подаю, что я удивлена. — А мы уже на ты, да?

— С твоего позволения, конечно, — девушка грациозно пересекает пространство студии и плавно останавливается у стойки. — Если ты против, то скажи.

— Ладно. Чем могу помочь?

Она театрально вздыхает и наигранно прижимает ладонь к груди.

Посочувствовать, что ли, пришла?

Оксана откидывает назад длинные светло-русые локоны, отливающие приятным теплым пшеничным оттенком, и грустно поясняет:

— Ничем. Я просто извиниться хотела. Очень перенервничала на свадьбе. А оно еще и кубарем все покатилось. В общем… Представляю, как я со стороны выглядела. Да ты и на Костю, и на свекровь мою, — подчеркивает она последнее слово, — тоже зла не держи. Максим мне рассказал, как у вас раньше все получилось. А я неправильно все поняла.

Вау. Я не ослышалась? Он ей все рассказал? Все-все рассказал?!

Не выходит найтись с ответом. Я сейчас кажусь себе надоедливой мухой, которая все никак не отстанет от их семьи, хотя я ничего, абсолютно ничего предосудительного не сделала и вообще не намерена с ними общаться!

— А что именно? — уточняю я, ничего не понимая.

— Что вы помогли друг другу в сложный период, — улыбается Оксана, и я уже не разберу до конца, насколько лживо звучат ее слова. Или же наоборот… вполне искренне?

— Эм… да?

— Ну да. Он договорился об операции для твоей мамы. А ты сыграла его девушку перед его семьей. Максим объяснил, что родители его страшно душили тогда, а отец у него… в общем, сама знаешь, какой.

— Да… я помню. И как? Отстали они от него в итоге?

— Да, конечно! На контрасте с тобой, они даже обрадовались, что Максим снова стал свободным и вы разошлись! Ой, — смущается она, прикладывая к раскрасневшимся щекам длинные аккуратные пальцы, — я не то хотела сказать. Я имела в виду… разницу. Ну… неравноценный союз между вами, понимаешь?

Я себя такой жалкой сейчас ощущаю, что даже если бы Оксана отвесила пощечину, мне было бы не так паршиво на душе.

Мне очень обидно. И горько. Потому что эта разница не помешала ему поцеловать меня по-настоящему и стать моим первым. И мне тоже… Ну не дурочка, а?

Я смотрю в сторону, стараясь спрятать повлажневший на мгновение взгляд и найтись с достойным ответом. Как же мне больно это слышать-то, господи…

— Ты все верно говоришь, Оксан, — окончательно справившись с дрожью в голосе, решительно смотрю в лицо его жене. — Мы с Максимом просто выручили друг друга, и ничего больше. Я рада, что он все объяснил тебе.

— Вот и славно! — она накрывает мою ладонь, напряженно лежащую на стойке, и порывисто сжимает в сердцах. — Так что, я еще раз приношу свои извинения, ну честное слово, как идиотка выглядела на собственной свадьбе. А там гостей почти четыреста человек было, представляешь?!

Вместо ответа я лишь кисло улыбаюсь. Беда какая. Четыреста человек приглашенных…

— Ты была лучшей невестой. И платье такое красивое было у тебя… — выбиваю из легких эти слова, а они гвоздями же возвращаются обратно. Мне в сердце.

— Ой, спасибо! Слушай, Полин! Я так тебе благодарна! Сама не видела, мы с Максимом быстро уехали с торжества, но организатор сказала, что твои ребята все поправили. И фотографии показала. Это так здорово.

Я не понимаю. Она и правда такая наивная или прикидывается? А может, я на ее счет ошибалась? Может, она и правда хорошая добрая девушка, которая искренне любит Максима?

— А еще я тебя уже порекомендовала своей подруге! Она будет юбилей скоро отмечать — двадцать пять. И ей нужна цветочная стена для фотосессии. Твои контакты я ей уже скинула. Ну что? Мир? Ты на меня не обижаешься? А то мне очень неловко.

И протягивает мне руку. Ответные слова застревают в горле, я вглядываюсь в голубые глаза Оксаны, и без слов, просто молчаливо кивая, пожимаю ее нежную ладонь. У меня совсем не такая кожа. У меня ладони немного шершавые, потому что я часто вожусь в воде, и даже крем не помогает спастись от сухости. Смотрю на нее, красивую такую, — макияж, прическа — и чувствую непреодолимую пропасть. Между моим миром и их. С Максимом.

Уныло отмечаю глазами время. Я очень хочу, чтобы его жена ушла.

— Вот и славно. Ну… мне пора. Я поеду. Кстати, раз я все равно здесь, заверни мне, пожалуйста, какой-нибудь букетик. Мы с Максом вечером к его родителям поедем. Будет от нас небольшой презент для души. Любой, на свой вкус, он у тебя прекрасен.

— Могу предложить корзинку, — и набираю побольше воздуха в грудь. Мне бы замолчать. А то звучит так печально, словно мне цветы для этой корзинки еще вырастить надо. — Например, эту.

Приношу из холодильника свежую композицию.

— Отлично! Какая прелесть, — восхищается Оксана, наклоняется и с наслаждением втягивает сладкий аромат. — Беру ее!

С досадой я наблюдаю, как она расстегивает сумочку и с улыбкой вынимает карточку.

Оксана действительно очень красивая. И нежная. И приятная. Теперь я понимаю, почему Максим выбрал именно ее.

И мне до ее грации и холености… как до луны и обратно. Вот такая она… социальная пропасть.

— Кстати, если что, вот моя визитка. Ну мало ли… обращайся.

Я принимаю яркую красно-белую карточку.

Салон красоты. Кто бы сомневался. Оксана добродушно прощается со мной, плавно выскакивая из студии, оставляя после себя шлейф тонких медовых ноток.

За ее хрупкой спиной захлопывается дверь. Уж не знаю, насколько девушка была честна, но после ее ухода я остаюсь наедине с собой и чувством собственной неполноценности.

Понятно же, почему рядом с Максимом она, а не такая как я?

И что мне теперь делать с этим хрупким перемирием?





Глава 9


ПОЛИНА

— Да-да, все готово, отлично, ребят! Все молодцы!

Сегодня я лично подменяю одного из флористов-декораторов моей команды, потому что Вероника заболела. Да и деньги мне сейчас не лишние.

Та самая подруга Оксаны — Тамара — действительно мне позвонила и заказала украшение огромного зала к своему юбилею. Гостей тут будет немерено. Особое внимание необходимо было уделить фотозоне. Именинница обожает белые пионы и ландыши. Это сочетание лично я практикую впервые с таким грандиозным размахом, поэтому я долго ломала голову — что же эдакого придумать. Но ничего, команда справилась!

Часть цветов ребята уже сложили в подсобке, на всякий случай я всегда беру с собой запасные коробки. Сегодня они почти не понадобились.

Я уже отпустила команду, оставшиеся невостребованными коробки я частично отдала ребятам, еще две заберу сама и закину в студию: может, даже соображу пару корзинок «на выданье», пока цветочки свежие.

Делаю еще пару кадров для соцсетей и презентации ассортимента, обвожу придирчивым взглядом композиции. Гости скоро начнут прибывать, поэтому мне пора отчаливать.

Тамара — она приехала сильно заранее вместе с визажистом — без конца восхищается декором, девушка очень мне благодарна и уже спешит перевести оставшуюся часть оплаты.

Звучит прощальное слово, поздравление, и я уже иду переодеваться.

На ходу развязываю фартук с логотипом компании — без него я уже как без рук.

Подсобка находится как раз возле парковки. Очень удобно — переоделся, водички глотнул, забрал свои пожитки и аривидерчи.

Так… кажется, я не туда свернула — первый этаж большой. Значит, подсобка налево. Упс, опять не сюда. Вот же… Мои уже разъехались…

Только я пытаюсь вспомнить, какой поворот приведет в небольшую комнатушку без окон, как вдруг меня окликает глубокий плотный баритон:

— Полина?

Я резко замираю, не спеша оборачиваться на любезные нотки в низком голосе.

Я не могла обознаться. Это его голос, его! Судорожно сжимаю ладони в кулаки, стараясь утихомирить дрожь в пальцах и бешеное сердцебиение. Медленно, очень медленно оборачиваюсь…

Максим улыбается одними глазами.

— Ого, — вкладываю максимум дружелюбия в неровное приветствие и беспокойно мну негнущимися пальцами серый фартук. — Я думала гости чуть позже будут.

— Так и есть. Мы с Оксаной приехали немного раньше, она должна Томе помочь, — объясняет мужчина размеренно. — А я поздравил просто. Сам уезжаю уже.

— Не будешь присутствовать на празднике?

Макс показательно морщится:

— Не. Не мое. Я же говорил тебе — непубличный я человек. Все это подальше от меня, пожалуйста.

— Ясно.

— Я видел зал. Все очень симпатично, — хватит он искренне. — По-девчачьи. А ты уже уезжаешь?

— Я… да… немного запуталась с подсобкой, там еще выход на парковку.

— Идем, покажу.

— Ты знаешь, как тут все устроено?

— Это ресторан моего друга. Знаю, — ухмыляется он и подводит меня к нужной двери. Проходит со мной… зачем-то.

— Спасибо. Я сейчас цветы заберу в машину, у меня тут кое-что из запаса осталось. И тоже поеду.

— О. Так давай помогу.

— Да ты что! — меняюсь в лице. Он коробки таскать будет?! — Не надо! Испачкаешься!

Но Максим лишь отсмеивается:

— Не вручную ж мне стирать, да и чем там пачкаться? Идем.

Я, чуть ли не заикаясь, показываю на коробки.

— Ну ты даешь, тяжелые! — ругает он меня. — Отворяй дверь.

Черт с ней, с одеждой, поеду уже так! Не стану переодеваться. Фартук торопливо складываю в одну из коробок, несусь к двери, чтобы распахнуть ее, дергаю ручку вниз и… ничего не происходит, только слегка задеваю носом дверное полотно. Ай! Больновато, вообще-то!

Кручу ручку еще и еще и обескураженно гляжу на Максима.

— Что такое? — настораживается он.

— Не знаю… не открывается.

Коробка из его рук плавно опускается на пол. Макс, приближаясь, перепроверяет сам, мощно обдавая меня феромонами.

— Действительно. Заперто. А ты не закрывала?

— Нет… — мне приходится задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

Он внимательно рассматривает меня.

— Заело, что ли? У меня через полтора часа совещание.

— Позвони Оксане. Она же наверху.

— Не-не-не, — смеется Максим. — Я лучше другу сразу позвоню. Пусть персонал вызовет, — и тянется к телефону, внезапно округляя глаза. — Так, а я не понял! Здесь что, еще и связь не ловит?!





Глава 10





ПОЛИНА

— Черт, — Максим дергает ручку двери в третий раз и приподнимает мобильный над головой. — Реально не ловит.

Я поглядываю на массивную дверь, которая совсем недавно с таким торжественным щелчком захлопнулась за нами, и чувствую, как внутри разрастается глухая паника. Подсобка небольшая, здесь уместилась пара стеллажей с разной утварью, пара поломанных стульев, стол с ненужными ящиками под ним, стремянка, ведро с водой и еще по мелочи.

Я тоже дроблю взглядом экран: нет сети и все тут.

— И что теперь? — уточняю вслух.

— Пока не знаю. Изнутри не открывается.

— Давай звать на помощь, — настороженно предлагаю я. — Кто-нибудь да услышит и придет.

Максим прислоняется спиной к стене, складывает руки на груди. Спокойный. Невозмутимый. Как будто мы ожидаем кофе на пит-стопе, и это не Макс пропустит совещание через полтора часа, если нас отсюда никто не выпустит.

— Скоро официанты начнут шевелиться, гости будут съезжаться. В любом случае нас обнаружат.

— Так это еще часа два! — мой голос против воли срывается на фальцет.

— Максимум час, — Макс чуть усмехается. — Расслабься.

Расслабиться… Расслабишься тут, пожалуй…

Я делаю глубокий вдох. Потом еще один. Пальцы нервозно комкают подол футболки, и я заставляю себя разжать их. Ничего страшного, подумаешь? Просто час или два наедине…

Мы друг другу совсем чужие, и неважно, что со мной было, когда наша «сделка» закончилась. Но дыхание все равно перехватывает, когда он смотрит в мою сторону.

Повисает густая неудобная тишина.

Я переминаюсь с ноги на ногу. Максим молчит. Разглядываю стеллажи, потолок, свои кроссовки... А куда еще спрятать взгляд?

Машинально провожу пальцем по волосам. Вздрагиваю, когда мужчина отлепляется от стены и делает шаг ко мне.

— Постой-ка, — звучит твердый неотвратимый приказ.

Я замираю. Он поднимает руку, медленно и осторожно, его взгляд замирает на моих волосах. Сильные пальцы касаются меня чуть выше виска — совсем легкое прикосновение. Я задерживаю дыхание. Он наклоняется еще ниже. Он что, пытается меня поцеловать?!

— Паук, — тихо поясняет Макс, заставляя меня издать короткий писк и в ужасе округлить глаза, и раскрывает ладонь, плавно вытягивая руку.

Ааа, я до ужаса боюсь пауков!!! Сейчас зубами начну скрипеть!

На крепкой ладони действительно сидит небольшой паучок. Мужчина так спокойно относится к незваному «гостю», невозмутимо стряхивает его на пол, но цепкие лапки продолжают взволнованно переступать по коже, так что Максим просто сдувает паука на пол, и тот мгновенно уползает под стремянку.

— Все, — посмеивается он, но смотрит на меня внимательно, изучающе. Секунда. Две. Наши лица так близко, что я чувствую запах терпкого парфюма с ореховой ноткой.

— Спасибо, — слабо благодарю я, выравнивая дыхание. — Я их слегка недолюбливаю…

— Я заметил, — он подмигивает, бессовестно издеваясь.

На миг мне кажется, что он сейчас скажет что-то важное. Но он просто кивает и отходит обратно к стене.

Тишина возвращается, но уже другая. Не такая напряженная.

Я сажусь на перевернутый ящик, заранее тщательно его осмотрев. Больше никаких «гостей», слава богу! Максим подхватывает второй такой же ящик и пристраивает его к моему. Усаживается так, что наши плечи почти соприкасаются. А дальше Макс просит такое, отчего сердце пропускает удар:

— Покажешь фото дочери? — роняет он бесхитростно.





Глава 11


МАКСИМ

— Покажешь фото дочери?

Она моментально напрягается. Я вижу это по тому, как дергается ее плечо, как пальцы на секунду замирают на коленях. Смешно. Будто я попросил не фото ребенка, а доступ к ее банковскому счету со всеми паролями.

— З-зачем? — голос ее настороженный, чуть выше обычного.

— Да просто, — я пожимаю плечами, растягиваясь на ящике. — Или именно мне не можешь показать? — пытаюсь пошутить, но глаза Полины округляются в легком испуге. Он мнется секунду, другую. Потом все-таки лезет в телефон. Протягивает экран ну та-аак нехотя, будто делает мне огромное одолжение.

Хм, чего только стесняется? Девчонка, вон, милаха какая. Лет пять ей, наверное; может, четыре. Светлые волосы растрепаны, нос в веснушках, глаза — чистое небо. И улыбка во весь рот. Девочка счастливая, будто только что наелась мороженого и знает, что в морозилке есть еще. Симпатяга такая и до смешного похожа на Полину — та же линия скул, разрез глаз, и улыбается тоже немного стеснительно.

Я заглядываюсь на снимок. Что-то в этом сияющем лице цепляет. Не пойму что.

— Вся в тебя, — возвращаю телефон. — Милашка.

— Вся в меня, — металлическим голосом повторяет Полина и торопливо прячет гаджет в карман. Словно она все еще не до конца доверяет мне эту тему.

Вот забавно. У нее дочь, а она ведет себя так, будто это государственная тайна. Хотя, может, у нее есть на то свои причины. Всякое бывает.

— А папа ее где? — спрашиваю между делом.

Она смотрит в сторону. На стену. На пол. Потом на меня. Волнуется почему-то.

— Не сложилось у нас. Расстались.

— Ну дочку, наверное, папа на руках носит? — я наклоняю голову.

— Нет. Они не общаются.

— Почему?

Поворот ее головы выходит наигранно небрежным, но я замечаю, как напрягаются женские пальцы на коленях.

— Так получилось. У каждого из нас своя жизнь.

Я киваю, мысленно ставя для себя точку. Мужик — дурак. Сам виноват. Но я не лезу. Не мое дело, я, собственно, и сам о детях никогда всерьез не задумывался.

— А не с папой связать свою жизнь не удалось? — не отстаю я отчего-то.

— Нет, — она на секунду задумывается, а я жду. Мне правда интересно. Пять лет прошло, Полина изменилась. — Не встретила мужчину, которому хотелось бы доверять, — находится наконец. — Который бы стал частью нашей семьи.

Она произносит это спокойно, но я в ее тоне слышу что-то другое. То, что спрятано между строк.

Она просто никого не подпускала к себе. Я такой же, мне никогда не было с кем-то по-настоящему комфортно.

Мы молчим, слегка соприкасаясь коленями, и я вдруг ловлю себя на мысли, что мне здесь очень уютно и тепло. Не хочется никуда бежать. Ни на совещание, которое уже вот-вот должно начаться. Ни домой. Никуда...

Странное чувство. Я его уже испытывал когда-то. С ней же, но тогда я не придал этому значения. Сейчас понимаю: ничего похожего у меня больше не было ни с кем. Даже с Оксаной сейчас не так, и это немного настораживает. Бля, по ходу, у меня ориентиры сбились. И что теперь делать?





Глава 11.1


— Слушай, — спрашиваю, чтобы отвлечься, — а как ты вообще до флористики «докатилась»?

Полина впервые за этот разговор улыбается не натянуто.

— Случайно. Когда Настя была совсем маленькая, мне срочно потребовалась работа с плавающим графиком. У меня уже был опыт работы флористом, так что я начала с маленьких букетиков, позже добавив больше услуг. Потом открыла студию.

— Просто взяла и открыла?

— Ага, — она усмехается. — Чуть не закрылась через полгода. Клиентов ноль, денег — минус. Спала по три часа: Настена не давала мне отдыхать. Я работала на износ, заказывала цветы в долг, отдавала последнее за аренду.

— И как вырулила?

— Упрямством, — она говорит это с вызовом, как будто я могу засомневаться. — Много делала бесплатно для разных мероприятий или по символической цене, потом сработало сарафанное радио. А дальше я выиграла городской конкурс флористов, и понеслось.

— Конкурс? — я приподнимаю бровь.

— Ага. Тема была «Времена года». Я сделала «Осенний сад». Руки тряслись, когда объявляли победителя.

Она светится. Говорит о своем деле так, как я рассказываю о своих проектах. С азартом, с гордостью, с легким самолюбованием и полной самоотдачей. Это подкупает.

— Ты молодец, — хвалю искренне. — Не сдалась.

— Спасибо, — она чуть смущается.

— А сайт у тебя есть?

— Есть. Но так себе.

— Скинешь потом. Мои ребята помогут сделать нормальный лендинг, рекламу настроят, если нужно. У них хорошо получится.

— Максим, не надо... — отводит взгляд.

— Да брось! Надо, — перебиваю мягко, без напора. — Ты свое дело знаешь. А без упаковки даже гениальный продукт не продается. Мои ребята в этом разбираются. Вот что. Ты мне скинь на днях ссылку, я подхвачу, передам пацанам, они покрутят.

Она затяжно смотрит на меня, и во взгляде ее мелькает благодарность. И еще что-то. Не пойму, что именно. Еще она успевает поежиться.

— Замерзла?

В футболке здесь действительно прохладно, как в погребе. Снимаю пиджак, набрасываю ей на плечи. Она пытается возражать, почему-то рядом со мной она очень скована.

— Надень, — командую. — Не геройствуй.

Она закутывается, становится еще меньше, еще более хрупкой и нежной. И смотрит на меня снизу вверх. Я чувствую этот взгляд. Что-то теплое разливается в груди, и я не хочу, чтобы это прекращалось.

— Слушай, — начинаю я, чтобы нарушить образовавшуюся сковывающую тишину. — А что, пионы правда — это символ богатства, почета и удачи?

Она вскидывает голову, смотрит удивленно.

— Ты запомнил?..

— У меня память хорошая, — киваю со смехом. — Ты тогда при моих родителях про пионы рассказывала.

— Да. И что дарить его мужчине — к успеху.

— Отец тогда еще ухо навострил, думал, ты мне бизнес-план продаешь. Ну та-аак оскорбился!

Она смеется. Негромко, скорее выдыхает.

— Да я просто хотела маме твоей понравиться. Она тогда на меня волком смотрела.

— Она на всех волком смотрит, — усмехаюсь. — Не переживай.

Я смотрю на нее. Она — на меня.

— А кстати, он мне бы пригодился. Успех мне сегодня о-ой как нужен.

— Так давай букет соберем! — Полина вскакивает, кивая на коробку с остатками растений в углу. — Вдруг сработает!

— Да я ж не в том смысле! — возмущаюсь дико. Она? Мне? Цветы?! Вот это неловкость…

Полина смотрит на меня с явным осуждением:

— Ты тоже из этих, что ли?

— Из кого? — недоумеваю я, засовывая руки в карманы. Как ей удается каждый раз буквально с головой окунуть меня в несуразность?!





Глава 11.2


— Кто считает зазорным подарить мужчине букет.

— Ты серьезно сейчас? — шокирован я, конечно, шокирован…

— Абсолютно!

И тянет меня за руку. Я поднимаюсь, стараясь подобрать какую-то адекватную мужскую интерпретацию такого «презента», чтобы Полину не задеть.

А она встает, подходит к коробке, начинает выкладывать цветы на стол. Пионы, ландыши, эустома. Вот черт, а. Я реально помню их названия! Подхожу ближе, высовывая нос из-за хрупкой спины.

— Держи, — она сует мне в руки несколько стеблей. — Нет, не так. Крепче.

— Командует еще… — бурчу себе под нос.

Я смотрю на ее пальцы и не могу отвернуться. Длинные, тонкие, с аккуратными ногтями. Они двигаются быстро, уверенно, касаются лепестков очень нежно. Разве может человек с черствой душой относиться к цветам с таким трепетом? Не может. Полина другая. Я это чувствую кожей, с наслаждением вдыхаю ее запах — цветы и что-то сладкое, неуловимое.

Она так ловко справляется со стеблями, поворачивает бутоны, закрепляет, пальчики ее так и мелькают. Вот кажется, раз! И готово!

Букет получается красивый. Строгий, живой, и одновременно роскошный. Я даже не думал, что из того, что валялось в коробке, можно сделать такое. Теперь я могу понять, как она одержала победу на городском конкурсе.

— Ну хорош, — хвалю от души, рассматривая букет. — Реально хорош.

— Спасибо, — она довольна. Я вижу по ее лицу.

Поля протягивает букет мне, упираясь им мне в грудь, и резко убирает руки, так что мне ничего другого не остается, кроме как поймать на лету это белое чудо.

— Забирай, — твердо произносит Полина.

— Да не возьму я!

Протягиваю ей обратно.

— Бери-бери. Точно удача сегодня тебе улыбнется.

— Ну Поль! Да я мужик! Какой мне букет? Ты прикалываешься?!

— Ничего подобного! Это просто предрассудки, — хлопает ресницами стоит.

— Дочке отдашь, — активно мотаю головой. — Полин, я не возьму. Не стыди ты меня!

— Возьми для Оксаны, — предлагает Полина. — Ей, скорее всего, понравится. Назад не приму, не проси.

Оксана!

Я напрочь забыл о ней. Просто на час вычеркнул из головы. Не вспомнил ни разу, и дарить ей букет, который мы сделали вместе с Полиной... как-то неправильно. Не по-человечески. Словно я подсовываю жене подарок, выбранный другой женщиной.

За дверью становятся слышны громкие шаги и голоса. Кто-то с парковки идет. Точно!

— Эй! — кричит Полина, не дожидаясь меня. — Откройте, пожалуйста! Мы здесь заперты! Замок заело!

Дверь дергают снаружи, просят подождать. Через четыре минуты до меня доносится звон связки ключей и дверь распахивается. На пороге — официант, за ним Тамара в пышном платье, и Оксана.

— Макс? — супруга хмурится, переводя взгляд с меня на Полину, потом снова на меня. Да что ж такое-то?! На Полинке висит мой пиджак! — Ты что… з-здесь делаешь? Ты же полтора часа назад уехать должен был.

Я как-то не ожидал ее увидеть прямо сейчас, да и вообще, умолчал бы об этом странном маленьком инциденте. Судорожно соображаю, что могло бы не показаться в данной ситуации слишком подозрительным. И ничего, реально ничего не придумываю.

Оксана приближается и замирает в стойке, как гончая. Букет в моих руках заметила. Вот черт, а! Я уже про него и думать забыл! В лицо Оксане смотреть страшно, она сейчас точно понапридумывает. Улыбается она натянуто и слишком неестественно. Полина делает шаг назад, вжимается в стену, пытаясь стать невидимкой.

— Это... мне? — звучит сладкий, как патока, голосок моей теперь уже жены.

Вот так удача. Улыбнулась, ага. Как выкручиваться-то теперь?





