Татьяна прижала руки к груди.
– Приехала педиатр, Маргарита Львовна Брокина. Внимательно осмотрела малышку, хотела измерить ей температуру. Вика доктора обожает, она за ней с рождения наблюдает, уколы не больно ставит, всегда подарочек приносит, девочка всегда спокойно встречает врача. А тут! Под стол забилась, кричит: «Неть, неть!» Маргарита ей говорит: «Викуся, привезла тебе плюшевую собачку, смотри!» – и протянула девочке игрушку. Дочка из-под стола ракетой вылетела, как даст ногой женщине по лицу! Та в тот момент стояла, согнувшись. Брокина от неожиданности упала, Вика опять спряталась. Как вам такое?
– Неприятная ситуация, – заметил Борис.
– Неприятная? Ужасная! Я не знала, к кому кидаться! У Маргариты Львовны нос и щека прямо на глазах опухли, больно было небось. Я перепугалась, но врач меня успокаивать стала, сказала: «У детей порой случается странная реакция на происходящее. Главное – понять, что вызвало агрессию… У вас, наверное, есть кубики льда?» Принесла ей из холодильника лед и увидела… что Вика спит прямо на полу! Наверное, я в лице изменилась, потому что доктор опять утешать меня принялась: «Все хорошо, теперь смогу осмотреть ее».
Татьяна в очередной раз осушила стакан с водой и продолжила:
– Врач сообщила, что при осмотре ничего плохого не заметила, велела сдать кровь на анализ, предположила, что малышку что-то или кто-то сильно напугал, и ушла. В тот же вечер Маргарита Львовна позвонила, сказала, что больше не может приезжать ко мне – она устроилась в медцентр, времени на частную практику у нее больше не будет. Понимаете?
– Да, – кивнул я. – Похоже, доктор решила избавиться от вас.
– Но она не ушла, когда малышка ее ногой ударила, – напомнила посетительница, – хотела помочь и ребенку, и мне. А потом вдруг заявила о прекращении общения. Но на этом дело не завершилось! Когда я уже подошла к вашему дому, Маргарита опять решила поговорить со мной по телефону. Честно говоря, не имела желания отвечать, но ответила и… Вам никогда не угадать, что услышала!
Никитина закатила глаза.
– Доктор пообещала приехать, привезти какое-то лекарство для Вики. Беседовала так, словно не отказывалась от нас. Я в глубоком недоумении… Пожалуйста, узнайте, что происходит! И вообще, Вика – не Вика! Внешне она, но характер резко изменился, поведение другое! Это моя дочь, но это не моя дочь! Пожалуйста, разберитесь в происходящем! Что случилось с малышкой? Ее прямо как подменили!
– Нам нужны контакты педиатра, – сказал я. – Правильно ли я понял, что вы не общаетесь ни с родной матерью, ни с бабушкой, ни с дедом?
– Верно, но это не моя вина, – тихо ответила посетительница. – Они меня вычеркнули из своей жизни.
– У Владимира, стоматолога, за которого так и не вышла замуж ваша мать, как дела? – решил уточнить Боря.
Повисла пауза, потом гостья почти прошептала:
– Он давно умер – в аварию попал. На месте погиб. Знаю, что у него была клиника «Зуб мудрости», больше ничего. И из всей семьи только тетя Галя хорошо ко мне относилась, квартиру на меня переписала. Незадолго перед смертью сказала: «Девочка, я тебя люблю. “Двушка” давно на тебя оформлена. Никто из родни отсудить жилье не сумеет, а если попытаются, спокойно скажи им: “Я давно знакома с Матвеем Филипповичем Грызкиным, попрошу его помочь мне”, – и смело иди к мужчине. Он живо разберется, не даст тебя в обиду». Но ни номер телефона, ни адрес не дала.
– Галина и ваша мать Ксения Михайловна были в хороших отношениях? – поинтересовался Борис.
– Да уж, – усмехнулась Татьяна. – Ситуация такая. Галина Романовна появилась на свет раньше на три года, чем Алевтина, будущая моя бабка, мать Ксении. Гале исполнилось всего шесть лет, когда ей велели отводить сестру в детский сад. Правда, он находился в соседнем здании, но все равно, непростое поручение для дошкольницы. Через год Галюша пошла в первый класс, и теперь ей приходилось вставать на час раньше, чтобы сопроводить Алю в детское учреждение. Их мать любила свою младшую дочь, а вот старшая ей откровенно не нравилась. Галя тщетно пыталась завоевать любовь родительницы, но ничего не получалось, девочка лет в одиннадцать хорошо поняла, что ей дома не рады. На втором курсе института она вышла замуж и переехала в квартиру супруга Семена Михайловича.
Татьяна обвела нас взглядом.
– Я, когда узнала правду, так изумилась! «Двушка» принадлежала дяде Сене?! Я сумела докопаться до правды. Оказывается, апартаменты, которые мне пообещали за помощь больной сестре бабушки, никогда не покупались ни бабушкой, ни тем более мамой. Они принадлежали дяде Сене, покойному мужу Галины. Тот перед кончиной переписал жилье на супругу. А тетя Галя пожалела меня, пустила к себе жить без всяких условий, не требовала помощи. Она была не лежачая больная, сама себя прекрасно обслуживала, в этой истории горы вранья. – Татьяна закрыла глаза ладонью. – Мама велела мне ухаживать за своей тетей, а потом, после похорон, все узнали, что жилье давно переписано на меня.
– Простите, – остановил я рассказчицу, – в моей голове образовалась путаница. Пожалуйста, ответьте на мой вопрос. У вашей бабушки Алевтины была старшая сестра Галина?
– Верно, – согласилась Татьяна. – Когда мне исполнилось десять, мама велела присматривать за тетей Галей. Сказала: «Не имеешь права отказаться! Жить с ней станешь. Моя квартира маленькая, и без тебя тесно». Я переехала к больной. Мать у Галины не появлялась, но пришла на третий день после ее смерти. Начала искать документы на «двушку», а их нет! Тетя Галя давно все переписала на меня, велела отдать заверенные нотариусом бумаги ему же на хранение. Они лежали в нотариальной конторе, украсть их или уничтожить было невозможно. – Татьяна отвернулась к окну. – Простите, все так заверчено и сложно… Запутала вас окончательно.
– Где вы с дочкой сейчас живете? – поинтересовался Боря.
– В бывшей квартире Галины, которая мне досталась, – ответила Таня. – Мать моя в суд подавала, но я его выиграла. Сестра бабушки все на меня оформила как дарственную, еще когда жива была… Пожалуйста, узнайте, что случилось с Викой, почему Маргарита от нас неожиданно отказалась, а потом повела себя как ни в чем не бывало, сделала вид, что не собиралась бросать нас с дочкой. Что происходит?..
Когда наша новая клиентка ушла, Боря тихо произнес:
– «Обыкновенные люди… в общем, напоминают прежних… квартирный вопрос только испортил их»[2].
– Следует поговорить с педиатром, – решил я.
– Странная ситуация, – кивнул Боря. – Ладно бы, Маргарита Львовна возмутилась сразу после того, как малышка ее ногой ударила, но доктор тогда не разгневалась. А прошло некоторое – правда, короткое – время, и врач разорвала отношения с Татьяной. Но потом позвонила матери малышки и сделала вид, что ничего не случилось. Могу объяснить это так: наверное, педиатру неприятно было то, как с ней повела себя малышка, однако ей жаль ребенка, а еще не хочется терять частную клиентку. Если Брокина откажется от Вики, то доход врача уменьшится.
– Но сначала-то, несмотря на боль от удара ногой по лицу, врач начала успокаивать обомлевшую от ужаса Татьяну, говорила, что ничего ужасного не приключилось, девочка маленькая, она в истерике, – напомнил я. – А затем заявила: «Не смогу приходить к вам». И неожиданно сказала, что скоро навестит Вику! Ваше объяснение, возможно, правильное, но у меня почему-то возникло беспокойство. Что-то не так.
– Сейчас позвоню Брокиной, – пообещал Боря, беря телефон.
Но все попытки связаться с женщиной оказались неудачными.
– Вероятно, Маргарита Львовна ведет прием, – предположил Борис. – Подождем до вечера.
Я встал.
– Предлагаю пообедать, а потом продолжить работу.