Никитина очень хотела выйти замуж, но никак девушке не попадался хороший человек. Да и где его найти? Таня училась в институте иностранных языков, уже тогда свободно владела французским и английским, в зачетке у нее стройными рядами стояли одни пятерки.
Не следует думать, что отличница была толстой некрасивой прыщавой грязнулей, которая не следит за собой, день-деньской и ночь в придачу сидит над учебниками, поэтому голову ей помыть некогда. Нет, Танюша была стройной, да еще она натуральная блондинка с огромными голубыми глазами. К ее ангельской внешности прилагался абсолютно не скандальный характер. В школьные годы Никитина всегда помогала одноклассникам, которые не могли сложить два и два, в институте писала рефераты лентяям.
Танюшиными услугами пользовались многие, но она ни разу не ходила ни с кем ни в кино, ни в кафе. Почему?
У Тани строгая, авторитарная мама. Про своего отца школьница ничего не знала. Ксения Михайловна порой говорила: «Этот не прислал алименты», «Этот опять забыл про твой день рождения». Лет до восьми девочка думала, что ее папу зовут Этот. Один раз учительница велела написать сочинение «Моя семья». Малышка обратилась к маме:
– А как у Этот фамилия и отчество?
– Ты про кого говоришь? – не поняла женщина.
– Про Этот, – объяснила дочка. – Ну, про того, плохого, который деньги не перечисляет.
Ксения Михайловна сначала поджала губы, потом процедила сквозь зубы:
– Тебе зачем?
Ученица рассказала про сочинение и поделилась проблемой.
– Надо рассказать про всех, а у меня только ты!
– Не пиши сочинение, – приказала родительница.
На следующее утро она отправилась к директору гимназии. Что Ксения Михайловна сообщила главнокомандующей школы, никому неведомо, но Танюше поставили за несделанную работу «отлично».
Когда дочери исполнилось десять, Ксения Михайловна открыла ей тайну: «этот» – не имя. Отца Танюши зовут Владимир Олегович.
– А почему тогда я Мироновна? – осведомилась девочка.
– Потому что… – начала мама, осеклась и велела: – Ступай делать уроки.
Когда Таня, золотая медалистка, стала совершеннолетней и уже училась на первом курсе, девушку окликнул на улице мужчина. Он подошел к студентке со словами:
– Я твой отец, Константин Петрович Лямов.
– Вы ошиблись. Мой родитель – Владимир Олегович, – возразила Таня, никогда не видевшая папу.
Дядька вынул портмоне, показал старое фото, которое лежало в прозрачном кармашке.
– Узнаешь?
– Справа моя мама, – кивнула Танечка. – Она тут молодая, красивая, улыбается. Рядом с ней мужчина, на вас похож, только моложе. Кто в коляске лежит, непонятно, но определенно маленький ребенок.
– В коляске ты, – сообщил Константин Петрович. – Давай сядем вон там, в садике, где скамейки стоят.
Татьяна хотела отказаться, но, сама не понимая почему, согласилась.
Мужчина, который назвался ее отцом, рассказал, что они с Ксенией познакомились, когда им едва исполнилось семнадцать. В восемнадцать девушка забеременела. Родители парня хотели, чтобы влюбленные оформили отношения. Они были простыми людьми: отец – водитель, мама – воспитатель в детском саду. Особых денег в семье не было. Детей трое, Костя старший, он тогда только-только поступил в МАДИ. Лямовы были обычной семьей, пьяниц и лентяев среди них не было. Но не такого жениха для своей дочки желала мать Ксении Алевтина.
Женщина изо всех сил старалась вырвать свою дочь из отношений с нищим, на ее взгляд, парнем. Ксюше нашли подходящего жениха, Владимира Олеговича – ничего, что он намного старше невесты. Мужчина – известный стоматолог, с таким спутником жизни Ксюшенька на золоте кушать станет, в количестве своих шуб запутается!
Алевтина задумала разбить отношения дочери и Кости, и особо стараться ей не пришлось. Владимир несколько раз пригласил Ксюшу в ресторан, потом в Большой театр, затем отвел ее к одной своей пациентке, заведующей крупным универмагом, купил девушке пару импортных платьев и туфельки. И Ксения сообразила, что богатый Володя с большими связями намного лучше для жизни, чем нищий Костя, которому денег даже на вафельный стаканчик с мороженым не хватает. Девушка бросила парня, стала невестой стоматолога.
– Не вздумай лечь с ним в постель до похода в загс! – шипела Алевтина.
Свадьбу наметили на двадцать восьмое апреля, а в середине апреля Ксению стало тошнить, и Владимир узнал, что его невеста беременна. Вопроса, от кого ребенок, обманутый жених не задавал – какая ему разница, с кем гуляла распутница? Но, поскольку о бракосочетании стоматолог уже оповестил друзей, он… Угадайте, как поступил мужчина, чтобы его личная жизнь не стала поводом для обсуждения сплетников. Он предложил руку и сердце Ларисе, двоюродной сестре Ксении. Но предварительно отправил ее на осмотр к доктору и убедился, что эта невеста – точно невинная девушка. Расписался с Ларой, а фамилия у девушек одна, никто из гостей не понял, что невесту поменяли.
Какова судьба Ксюши? Ее поселили в квартире, которая когда-то принадлежала ее бабушке, велели вести себя тихо, пообещали в свое время отвезти в роддом. Когда на свет появилась девочка, дед и бабушка сказали молодой матери:
– Следующий год будешь получать фиксированную сумму. Через двенадцать месяцев помощь закончится. Квартиру старухи переписали на тебя – это огромный подарок, других не жди.
Ксения испугалась. Как ей жить одной, без помощи, с малым дитем на руках? Отец, услыхав вопрос, рявкнул:
– Следовало раньше думать, когда в постель к нищему залезла!
Спустя год мать-одиночка решила обратиться к Косте за помощью. Она приехала к нему домой, дверь открыла мать парня. Женщина выслушала Ксюшу, процедила сквозь зубы:
– Бросила моего сына, решила женой богатого стать. Да не на того коня ставку сделала! Костика в России нет. Он перевелся на заочное, работает водителем в посольстве в Испании. Не следовало тебе, жадной, гнаться за деньгами доктора. Жила б ты сейчас богато и счастливо в Мадриде. Между прочим, нет у нас с мужем уверенности, что ты от Костика родила. – И захлопнула дверь…
Татьяна прервала свой рассказ, помолчала и продолжила:
– После беседы с Константином Петровичем стало понятно, почему мать меня еле терпела. Я для нее была обузой… Еще Лямов сообщил, что в прошлые годы в посольствах, консульствах и других организациях за рубежом могли работать только семейные люди, поэтому, чтобы уехать в Испанию, папа женился. Но, наверное, его мать доложила ему о приходе бывшей невесты. Отвергнутый за бедность жених стал помогать моей маме, давал ей деньги. Но суммы поступали нерегулярно. Переводов по номеру телефона тогда не существовало, следовало лично конверт получать. В нем всегда лежала крупная сумма, но выдавалась она раз, ну два в год, когда Лямов прилетал в Москву в отпуск.
Татьяна взяла стакан с водой.
– Он хороший человек, но в моей метрике в графе «Отец» записан Владимир Олегович Никитин. А в свидетельство о рождении вписали не пойми кого, просто выдумали данные человека. Вы спросите: «Разве подобное возможно?» За деньги вам еще и не такое организуют. Родители моей мамы панически боялись, что друзья и соседи узнают, что их внучка родилась вне брака, и сделали все, чтобы обмануть окружающих. Бабушка нашла студента медвуза, бедного парня, который согласился за деньги изображать человека, влюбленного по уши в маму. Потом она сообщила главной сплетнице на работе, что «Володечка и Ксеничка не захотели пышное торжество с гостями, тамадой и танцами, пара попросила родителей вложить деньги в покупку кооперативной квартиры для молодой семьи. Очень разумное решение, молодые теперь живут самостоятельно». И вот как хорошо – у зятя фамилия тоже Никитин! Понятно, что и в загсе все получили свой «кусочек колбаски».
Посетительница сложила руки на груди.
– Когда мне исполнилось десять, меня отселили в кооперативную квартиру, которой обладала бабушкина старшая сестра Галина, тяжело больная женщина. Мать мне сквозь зубы процедила: «Прекрасное предложение для тебя. Галина не способна жить одна. Поселишься у нее, станешь ухаживать за теткой. У нее хорошая пенсия, но деньги она платить не станет. Живи как хочешь, ко мне не обращайся».
Татьяна опустила голову.
– Я бы на месте Лямова навсегда вычеркнула из своей памяти Ксению, бросившую небогатого парня ради обеспеченного врача, да судьба – большая шутница. Константин с началом перестройки поднял успешный бизнес, открыл турбюро, сейчас ни в чем не нуждается. Одна беда: у них с женой нет детей. Я единственный ребенок Лямова. Моя Вика – его внучка.
Посетительница на секунду замолчала, потом продолжила:
– К чему такой обстоятельный рассказ о маме? Она жива, но меня ненавидит. А вот Константин и его жена Ляля меня любят. Моя дочь Вика пошла в ясли, но она часто болеет, и тогда Лялечка с ней сидит. Она бухгалтер, но работает удаленно, ей без разницы, по какому адресу сидеть с документами. Иногда привожу дочку к ним с Константином домой. Обычно все хорошо, но в среду не пойми что произошло. Я работала дома, а Викуся устроила истерику. Ей недавно два годика исполнилось, пытается говорить, но не очень пока получается. Я ее понимаю, Ляля тоже речь ребенка разбирает, а посторонним трудно. Девочка очень веселая, хохотушка, не ходит, а бегает. На аппетит не жалуется, готова съесть все, никогда не капризничает. Обожает смотреть мультики и слушать сказки. Нормальный ребенок, здоровый. Истерик у нас никогда не случалось. И вдруг вопль, визг! – Ксения поежилась. – Испугалась я, подумала, дочка заболела, вызвала нашего врача. Она платный, но хороший специалист.
Ксения скрестила руки на груди.
– Яркий аффект! Впервые! Повода для всплеска негативных эмоций никакого! У меня есть коробка с пуговицами, они очень нравятся дочке, но рыться в ней разрешаю только в своем присутствии. Маленькая она еще, вдруг какую застежку в рот потянет? Проглотит – бед не оберешься. Когда у Вики началась истерика, я вытащила ее любимую коробку, но девочка завопила еще громче. Отказалась она и от сосиски. Викуся их обожает, но ест редко – не полезная еда для ребенка ее возраста. И опять я не угадала! Тарелка на пол полетела, Вика закричала: «Ёсики! Ёсики! Ёсики!» Раньше я этого слова от нее не слышала. Но это еще не все…