14 февраля 2000 года
– Потом заново соединяешь провода – и дело в шляпе, – поучал Тони Моллой вечером после школы, протягивая мне кусачки.
Двигатель автомобиля сыто заурчал.
– Проще пареной репы, – ухмыльнулся я.
Тони вздернул седеющую бровь:
– Это на крайний случай, а не затем, чтобы устраивать ночные покатушки или другую хрень, которая у вас, юнцов, на уме.
– Ну разумеется.
– Хватит лыбиться, лучше подай индикаторную отвертку.
Заинтригованный, я покорно протянул инструмент, впитывая как губка каждое слово наставника, к которому испытывал безмерную благодарность за то, что он не побоялся взять меня к себе, пусть даже мальчиком на побегушках.
Заправлять тачки в гараже, служившем по совместительству СТО, – работенка не из приятных, зато учишься разбираться в двигателях. От этого я кайфовал. А еще забывал в процессе все свои горести.
Платили, правда, гроши – пятерку в час, но официально меня никуда не брали из-за возраста. А если бы и взяли, быстро вышибли бы пинком под зад из-за паршивого характера. Я никак не мог совладать с собой и по малейшему поводу лез в драку. Стоило очередному мудаку сказать мне слово поперек, и забрало падало.
Любая, самая мелкая или незначительная ссора будила во мне зверя.
Свирепого и неукротимого.
Дремавший внутри дьявол был сыт по горло бесконечными пинками и унижениями, поэтому решил впредь никому не давать спуску.
А та благодарность, с какой мама каждую пятницу брала мою зарплату, с лихвой компенсировала все неудобства.
Я готов был в лепешку разбиться, лишь бы снять с ее хрупких плеч тяжкое бремя, которое взвалил обмудок, наотрез отказывавшийся искать работу.
Я, наоборот, хватался за малейшую возможность подзаработать. Мчался после уроков на СТО и пахал как проклятый до девяти, а то и до десяти вечера. По субботам вообще являлся с самого утра и отлучался максимум на пару часов – сыграть очередной матч.
– Как дела в школе, приятель? – спросил Тони, поднимаясь на ноги. – Надеюсь, после недавнего отстранения ты малость присмирел?
Шеф знал мое отношение к школе и не упускал случая прочистить мне мозги.
Школу я ненавидел до усрачки, но будь у меня выбор, безвылазно торчал бы в ее стенах – или в гараже, только бы не возвращаться домой.
– Я ведь уже объяснял, – буркнул я, направляясь вслед за Тони в его кабинет и по совместительству подсобку. – Этот утырок Пол Райс совсем оборзел.
– Ну да, ну да, а ты просто хотел научить его уму-разуму. – Тони поставил чайник и кивнул на фингал у меня под глазом. – С такой физиономией всех клиентов мне распугаешь.
Я молча пожал плечами.
– Джо, тебе бы поменьше лезть на рожон, – втолковывал Тони, разливая чай в две кружки. – Слишком уж ты взрывной, на свою голову. С таким характером ты ничего не добьешься.
Зато успею дотянуть до совершеннолетия, чтобы свалить отсюда куда подальше.
– Наверное, – вслух согласился я, проведя языком по только-только затянувшейся ране на губе.
– А ведь ты мог бы добиться многого уже сейчас. – Тони протянул мне кружку и завел очередную шарманку на тему моих талантов.
Устроившись на стуле напротив, я отхлебнул чая и почти отключился от его болтовни – лишь кивал и поддакивал в нужных местах. Умом я понимал, что Тони желает мне только добра, но все это я слышал и раньше, слово в слово.
Содержание таких бесед не менялось из раза в раз. Из раза в раз мне твердили одно и то же.
Тони.
Бабуля Мёрфи.
Директор БМШ.
Тренеры и инструкторы.
Гребаное бла-бла-бла…
– Привет, папуля, – донеслось с порога.
Тони осекся, а мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди.
В дверях стояла длинноногая блондинка в до боли знакомой униформе, и я едва не застонал.
Какого хрена! Опять она.
Та самая девчонка, заноза у меня в заднице.
– Ифа! – обрадовался Тони. – Каким ветром?
– Мы с Полом занимались в библиотеке. Готовились к промежуточным экзаменам на следующей неделе. – Залившись румянцем, примерная дочурка скинула рюкзак на пол и поспешила к отцу. – И представляешь, так увлеклись, что потеряли счет времени, а ты запретил мне возвращаться одной затемно. – Одарив своего старика ангельской улыбкой, она захлопала зелеными глазищами и попросила: – Подбросишь до дома?
– Увлеклись? В библиотеке? – Тони недоверчиво вздернул бровь. – В половине восьмого в День святого Валентина? По-твоему, я вчера на свет родился?
Я прыснул. Называется, не умеешь нормально врать – не берись.
Она сердито зыркнула на меня, но я только развел руками.
Вообще насрать, поругаются они с папашей или нет.
Но если честно, могла бы придумать отмазку и поприличнее.
А то эта прозвучала просто жалко.
– Промежуточные экзамены? – Тони повернулся ко мне. – Джоуи, сынок, вы ведь с моими двойняшками одногодки. Ты в курсе про экзамены?
– Впервые слышу. – Я не мог отказать себе в удовольствии закопать ее еще глубже, хотя даже до меня доходили разговоры о предстоящих экзаменах.
– Папа, ну ты нашел у кого спросить, – огрызнулась она. – Джоуи Линч проводит у директора больше времени, чем в классе с…
– Тобой и Полом? – подсказал я.
Брови Тони поползли вверх.
– Пол и есть тот самый бойфренд?
– Точнее, тот самый утырок, – фыркнул я.
Она снова метнула в меня свирепый взгляд:
– Хм, Джоуи, а ты умеешь удивлять. Неужели удосужился вытащить голову из задницы и выучить имена одноклассников?
– Мы с ним в одной команде по хёрлингу.
Она воинственно скрестила руки на груди:
– Ну и?..
– Поэтому я в курсе, как его зовут, – парировал я, откинувшись на спинку стула. – И голову из задницы вытаскивать не надо. Кстати, Пол Райс – и правда редкостный утырок.
Тони расхохотался, но веселился он недолго.
– Погоди! Это не его ты отлупил неделю назад и получил взыскание?
– Его самого.
Моллой моментально кинулась защищать своего парня.
– Потому что ты избил его просто так, безо всякого повода! – рявкнула она.
– Ошибаешься, – резко возразил я.
– Да начхать! – отрезала она. – Пап, ну так как, отвезешь? Мне надо домой, уроков назадавали уйму.
– А почему ты не сделала их в библиотеке? – подколол я, хотя чувствовал, что перегибаю палку. – Где вы с Полом так усердно занимались.
– Сделай одолжение, заткнись! – раздраженно бросила она. – И не суй нос куда не надо.
– Меня больше интересует, почему твой приятель не проводил тебя домой, – вклинился Тони, отбросив шутливый тон. – Нормальный парень не оставит свою девушку шляться по ночам одной.
Она дернула плечиком:
– За ним заехала мама и забрала на тренировку.
Взгляд Тони метнулся ко мне.
– У вас сегодня тренировка?
Я покачал головой:
– Не-а.
– Он занимается тай-чи, – пылко объяснила Моллой. – Не все вертится вокруг хёрлинга.
– Тай-чи? – нахмурился Тони. – Это там, где учат правильно расставлять мебель и все такое?
– Нет, папа. Это фэншуй.
Я подавил смешок.
А дочурка Тони снова сердито зыркнула на меня.
– А его мама не могла тебя подвезти?
– Я не додумалась попросить. – Она зарделась и закусила губу.
Ответ разозлил Тони не на шутку.
– А он не соизволил предложить?
Я заговорщически подмигнул шефу:
– Я же говорил, утырок.
– Папа, – отчеканила она, целенаправленно пропустив мою реплику мимо ушей, – так ты отвезешь меня или нет?
– Нет.
– В смысле? Но мне надо домой, у меня полно уроков.
– Извини, милая, но мне кровь из носу нужно подшаманить «короллу». Освобожусь часа через три, не раньше.
– Папа!
– Дочь.
– Отец!
– Плод моих чресл.
– Ну и ладно! – Она оскорбленно фыркнула и потянулась за рюкзаком. – Зачем тратить бензин и везти свою беззащитную дочурку на машине, если она прекрасно доберется по темным улицам на своих двоих?
– Размечталась! – отрезал Тони. – Сделаешь свои уроки здесь, а потом поедем.
– Я не собираюсь торчать тут до закрытия! – возмутилась она. – Идти всего ничего, двадцать минут максимум. У вас тут холодина и тоска зеленая, а мне надо…
– Делать уроки, – подхватил Тони. – До меня дошло с первого раза, могла бы не повторять. Но одна ты никуда не пойдешь.
– А я сказала: пойду! – Возмущенно тряхнув стянутыми в хвост волосами, она закинула рюкзак на плечо и направилась к двери. – Ничего со мной не случится.
– О господи, – проворчал Тони. – Джоуи, сынок, сделай одолжение, доставь мою упрямицу-дочь домой целой и невредимой. На сегодня ты свободен.
Она в ужасе замотала головой.
– Не нужен мне провожатый, – запротестовала она, но отец оборвал ее на полуслове:
– Либо ты соглашаешься на Джоуи, либо сидишь здесь со мной до упора. Выбирай.
Она помедлила, взвешивая все за и против, а потом повернулась ко мне:
– Ты идешь или как?
Какого хрена…
Вместо того чтобы менять свечи в дряхлой «королле» Дэнни Рейлли, я провожал разъяренную девчонку против ее воли.
Угораздило же так влипнуть.
Если бы Тони знал меня, знал по-настоящему, он бы сообразил, что его дочь будет в большей безопасности одна, чем со мной.
Как неустанно повторяла мама, у меня талант притягивать неприятности.
Сунув руки в передний карман худи, я брел рядом с Ифой Моллой, которая всю дорогу бубнила про сексизм, заведомо пренебрежительное отношение к слабому полу, двойные стандарты – типа мы ровесники, однако мне можно шляться по ночам одному, папочка одобряет, и так далее и тому подобное. Она не затихала ни на секунду с тех пор, как мы переступили порог СТО.
По-хорошему, я давно должен был бы психануть.
Однако ее возмущенные стенания меня скорее забавляли.
– Это унизительно, – шипела она, стремительно шагая по тротуару на высоких каблуках и сверкая голыми бедрами, едва прикрытыми полоской серой ткани под названием «юбка». – Отец совсем с катушек съехал…
– Завязывай, – перебил я, предупредительно выставив ладонь.
– Вот как? – Она вызывающе посмотрела на меня. – Это еще почему?
– Нипочему. Просто завязывай с разговорами.
– Знаешь, Джоуи, иногда ты ведешь себя как полный придурок. – Она раздосадованно тряхнула головой и рванула вперед. – Полнейший придурок.
Ничего, переживу.
Я не стал ускорять шаг, не побежал за ней, как сделал бы любой другой на моем месте.
Сообразив, что привычная схема дала сбой, она резко обернулась; зеленые глаза метали молнии.
– Ты здорово подставил меня с библиотекой! – выпалила она, как по мне чересчур эмоционально. – Мог прикрыть или тупо промолчать, но нет, тебе приспичило раздраконить отца, настроить его против Пола. Теперь он подумает, что мы занимались чем угодно, только не подготовкой к экзаменам.
– А разве не так? – Я кивнул на засос у нее на шее, явно оставленный утырком Полом.
– Суть не в этом! – Она сердито топнула ногой. – Тебе ничего не мешало держать язык за зубами или проигнорить меня, как обычно. Но нет, ты решил сделать гадость.
Доля истины в ее упреках была, поэтому я молча пожал плечами.
– Тебя явно бесит быть тут со мной, – не унималась Моллой. – Не понимаю, зачем ты поперся меня провожать?
– Твой отец попросил.
– А я прошу – отвяжись.
– Не ты платишь мне деньги.
– Зануда! – раздраженно припечатала она.
– На себя посмотри, капризная принцесска! Ноешь и ноешь из-за того, что родной отец беспокоится, как бы с тобой чего не случилось. – Я закатил глаза. – Тяжко тебе приходится, бедолага.
Она застыла как вкопанная и запальчиво обернулась:
– Почему я тебя так раздражаю?
– Тебе какая печаль?
Вопрос застал ее врасплох, и она снова тряхнула головой.
– Мы с тобой почти год проучились в одном классе, а ты по-прежнему в упор меня не видишь. Я вроде неплохой человек, ничем тебя не обидела, а ты шарахаешься от меня, как от прокаженной. Откровенно игноришь! – на одном дыхании выпалила она. – Какая муха тебя укусила?
– Никакая.
– Да брось! Ты запал на меня в первый день, а потом как отрезало. С чего бы?
Моя жизнь рухнула, и выяснилось, что ты дочь моего шефа.
– Да ни с чего.
– Вранье! – Она никак не желала униматься. – Мы оба знаем, что между нами проскочила искра.
– Вчера проскочила, сегодня потухла. Парни – народ ветреный, – безразлично откликнулся я. – Смирись, Моллой. Смирись и забей.
– Я бы с удовольствием, если ты перестанешь меня игнорить.
– Никто и не игнорит.
– Игноришь, постоянно, – напирала она. – Разговариваешь только по необходимости, да и то когда отец рядом, и вы на пару начинаете меня стебать. Хотя с другими девчонками в классе ты общаешься, Джоуи. Причем со всеми. Кроме меня.
«Вот и радуйся», – промелькнуло у меня в голове.
– У тебя вроде есть парень, – напомнил я, мысленно поморщившись. – Зачем нам общаться?
– Из вежливости, по доброте душевной.
– Доброты во мне – кот наплакал.
– Не верю, – возразила она.
– А ты поверь.
– Скажи мне что-нибудь приятное.
– Угомонись.
– Да ладно тебе. Скажи. Я разрешаю.
– Ноги у тебя ничего, – равнодушно бросил я. – Довольна?
– Ты воркуешь со всеми одноклассницами, кроме меня.
– Моллой…
– Своими глазами видела, как ты любезничал с Даниэлой Лонг, Ребеккой Фолви и кучей других девчонок из нашей параллели.
Я многозначительно посмотрел на нее, и мой взгляд был красноречивее любых слов.
– Ты спал со всеми ними? – уточнила она и глухо застонала. – Какая мерзость!
– А Пол Райс, запустивший руку тебе в трусы, не мерзость?
Моллой вспыхнула:
– В смысле?
– Ты вроде не глухая. – Обуреваемый самыми погаными чувствами, я не удержался от ехидства. – Розовые кружевные стринги, если не ошибаюсь. Сколько вы тусите? Неделю? Быстро же он залез к тебе под юбку.
– Он тебе разболтал?
– Не мне – всем.
– Кому именно? – Она чуть не плакала, и я чувствовал себя полным дерьмом. – Кому он разболтал?
В ее глазах читались такая обида и тоска, что у меня зачесались кулаки снова врезать Райси.
Ради этого не жалко схлопотать очередное отстранение от занятий.
Услышав, как Райси перед физкультурой рассказывает чуть ли не всей параллели, что дырочка у дочери Тони такая узкая – хрен просунешь палец, я отметелил козла прямо в раздевалке.
Из уважения к Тони, разумеется.
По крайней мере, так я старался себе внушить.
– Райс – утырок, а у них язык как помело. Совет на будущее, Моллой: не связывайся с утырками, если не хочешь, чтобы все узнали о твоих подвигах.
– Ты не из таких.
– Каких?
– Не из болтливых.
– Потому что я не утырок, а придурок, забыла?
Обогнув Моллой, я направился через дорогу к ее дому, даже не убедившись, идет ли она за мной. Стук каблучков по асфальту говорил сам за себя.
– Ладно, раз уж тебя пробило на откровенность, скажи: почему я больше тебе не нравлюсь?
– У парней такое не спрашивают. Стремно.
– А у придурков? Заметь, твои слова, не мои.
– Все равно стремно.
– Ну скажи.
– Нет.
– Почему?
– Потому что.
– Это не ответ. Ну же, Джоуи, не вредничай.
Разговор начинал действовать мне на нервы, и я сердито выпалил:
– Мы с тобой не ровня!
– И что, нам даже поболтать нельзя?
– Нам вообще ничего нельзя.
– Намекаешь, ты у нас красавчик, а я так, грязь под ногтями? – Моллой подбоченилась. – Со мной типа стыдно рядом стоять?
Как раз наоборот.
– Ты спросила, я ответил. Дальше думай как хочешь. – Я распахнул калитку и махнул блондинке – топай.
– Ты меня не убедил.
– Твои проблемы, – буркнул я как болван, придерживая для нее калитку. – Все, я доставил тебя домой в целости и сохранности. Можешь приниматься за уроки. Всегда пожалуйста.
Но она застыла под фонарем, буравя меня свирепым взглядом.
– Это все из-за отца, да? – напирала она с развевающимися на ветру волосами. – Его работа? Почему ты меня избегаешь? Он запретил?
– Тебе пора, Моллой.
– Не указывай мне, Джоуи.
– Ладно. Хочешь торчать тут до посинения, торчи. – Тряхнув головой, я захлопнул калитку и зашагал прочь. – Вообще плевать.
– А по-моему, тебе совсем не плевать! – принеслось мне вслед. – По-моему, я тебе нравлюсь, поэтому ты и ведешь себя как полный кретин. Поэтому науськал отца против Пола. Ну признай: я тебе нравлюсь.
Конечно она мне нравится!
Она первая, кого я увидел, войдя во двор Баллилагинской муниципальной школы, и единственная, чье лицо неустанно высматривал в толпе.
– Наша Ифа славная девочка, – вещал Тони, настороженно косясь на меня своими черными глазами.
Тревога, поселившаяся в нем с того дня, когда я, заявившись в гараж, сообщил, что мы с его дочерью теперь учимся в одном классе, постепенно росла.
– Немного взбалмошная, конечно, но сейчас вся молодежь такая. Ифа любит выпендриться, не без этого, но в глубине души она славная девочка. И невинная…
– Намек понят, – перебил я его.
Не хватало еще влипнуть в историю и лишиться работы. И потом, у меня были обязательства перед семьей, а семья превыше всего. Даже шикарных блондинок с длиннющими ногами.
– К твоей дочери даже близко не подойду.
– Ты отличный парень, Джоуи. – Судя по голосу, у Тони камень с души свалился. – Не подумай, ты мне очень нравишься, но от Ифы держись подальше, не усложняй себе жизнь. Тем более она…
Слишком хороша для тебя.
– Расслабься, – успокоил я начальника. – Можешь ничего не объяснять, дураков тут нет. К твоей дочери не сунусь. На мой счет не переживай.
Тони не лукавил, он на самом деле мне симпатизировал. Работник я хороший, а вот для его дочери хорош недостаточно.
– Ну и молодец, – одобрительно хохотнул он. – Но ты присматривай за ней, чтобы не попала в дурную компанию и не нарвалась на какого-нибудь мерзавца. А уж я в долгу не останусь.
– Не вопрос…
– Ты бредишь, Моллой.
– А ты отмазываешься, Линч. – Подбоченившись, она раздосадованно смотрела на меня. – Между прочим, я тебя ждала.
Я изогнул бровь:
– Ждала меня?
– Ага. – Моллой кивнула и сдула с лица выбившуюся из хвоста прядь. – Полгода ждала и верила, что ты наконец перестанешь страдать херней и пригласишь меня на свидание. – Она взглянула мне прямо в глаза и продолжила: – Пол шел вторым номером, сечешь?
– В смысле?
– Ох, прости, что не сообщила о своих намерениях в письменном виде, придурок! – съязвила она.
Сказать по правде, не будь Тони ее отцом и не зашивайся я на работе, ей бы не пришлось ждать ни единой секунды и страдать фигней с этим самоуверенным утырком Райсом.
Но у меня есть обязательства, которых ей не понять. Мне нужно защищать сестру, кормить братьев и ночами напролет трястись за мать. В отличие от Пола, мне некогда тусоваться, а парня с моим послужным списком ни один нормальный отец к своей дочери не подпустит.
Поэтому я совершенно не обижался на Тони.
Сам на его месте поступил бы точно так же.
– Смотрю, ты совсем извелась в ожидании, – против воли вырвалось у меня. Проклятье! Надо было давно свернуть диалог и свалить. – Так извелась, что в итоге снюхалась с сынком полицейского, упакованным по самое не балуй. По-моему, тебе грех жаловаться, Моллой.
– Ага, – сердито фыркнула она. – По-твоему, я в полном шоколаде?
Я не нашелся с ответом.
Вот дерьмо!
– Топай к себе и делай уроки, как подобает примерной девочке. – Я решил оборвать тягостный разговор и, стараясь не обращать внимания на жгучую боль в груди, засобирался домой. – Только не забудь смыть с себя козлиный запашок Пола.
– Ха, спалился! – Она схватила меня за руку и притянула к себе. – Я знала, что ты от меня без ума.
– Эй, полегче! – От ее прикосновения меня бросило в жар. Высвободив ладонь, я спрятал ее в карман худи. – Больше никогда так не делай.
– Как? – растерялась она.
– Не прикасайся ко мне.
– Почему?
– Потому что.
– А конкретнее?
– Ты не в моем вкусе.
– Врешь.
– Еще неизвестно, что́ ты трогала этими руками.
– Поясни, – сощурилась она.
Мудацкий поступок.
Извинись.
Немедленно извинись, придурок!
– По-моему, все очевидно, – откликнулся я, отказываясь прислушаться к голосу разума. – Сегодня эти пальчики основательно вздрочнули Полу Райсу.
– Ушам своим не верю.
Мне тоже верилось с трудом, но, судя по ее воинственной позе, я действительно сказал эту похабщину вслух.
Вот влип.
С детским упрямством она дотронулась до моей груди, провела ладонями по шее, скулам.
– Боишься заразиться, придурок? Так получай! – Сдернув с меня капюшон, она взъерошила мне волосы, потом ее руки скользнули вниз, в карман худи, и переплелись с моими пальцами. – Мм… мм… Неужели тебе не нравится? – издевалась она.
– Ну ты и стерва, – буркнул я, борясь со сладкой истомой от прикосновения ее теплой кожи к моей.
– А ты болван, – моментально парировала она, не желая уступать ни в чем. – Ну что, идешь в дом или мне сказать отцу, что ты бросил девочку на полдороге?
У меня челюсть отвисла от такой наглости.
– Я проводил тебя до калитки.
– Калитка не дверь. – Она вызывающе вздернула бровь. – По пути всякое может случиться.
Я закатил глаза:
– Ну конечно. Тут же целых десять секунд ходу.
Она красноречиво промолчала. Сообразив, что Моллой не отвяжется, я обреченно вздохнул:
– Ладно, твоя взяла. – Покачав головой, направился за ней в сад. – Провожу до гребаной двери.
– Ты такой благородный, – с победной улыбкой поддразнила она. – И милый.
– Я не милый.
– Истинный джентльмен.
– Ни в коем разе… и отпусти мою руку.
Злорадно хихикая, она отперла дверь и толкнула створку.
– Ты идешь?
Она совсем рехнулась?
– Нет, не иду, – отрезал я.
Привалившись к косяку, Моллой поиграла бровями:
– Уверен? На кухне меня дожидается целая упаковка хрустящих рисовых шариков, и я не прочь разделить ее с тобой.
– Повторяю еще раз… – начал я и осекся, осознав смысл сказанного. – Рисовые шарики?
– Ага, шоколадные. Просто объедение.
Заманчиво, черт возьми.
Я почесал в затылке и вдруг выпалил:
– А молоко есть?
– Обязательно.
При мысли о еде в животе заурчало, а учитывая, что в понедельник вечером в нашем хлебосольном доме не найти ни крошки, мои шансы удержаться от соблазна сводились к нулю.
– Только не воображай, что отныне мы с тобой друзья, Моллой, – предупредил я, неуверенно переступив через порог. – Между нами все по-прежнему.