– Сам видел, как их к воротам крепости вели, – докладывал сотнику Корнил. – Еле ноги переставляли ребятки, но самое главное – живы. Эсты их на землю посадили у подъёмного моста и чего-то там долго толклись. Опосля из самой крепости, похоже, шибко важные немцы вышли. Не знаю, чего уж они и как там решали, однако потом эсты обратно к себе пошли, а воротный караул наших вовнутрь завёл.
– Да-а, худо дело, – произнёс задумчиво Онни. – Могут в каменное узилище, в подвал кинуть, а потом начнут пытать, раскалённым железом жечь и всё выведывать. Их ведь много чего интересует. А могут просто прилюдно четвертовать и расчленённые части тела на пики нанизать, потом на всеобщее обозрение их выставить. С них станется, для поднятия духа вполне себе могут такое устроить.
– Так что же делать, Онни Калевыч? – спросил Корнил. – И отбить их никак не отобьёшь, даже хитростью в крепость не проникнуть. Вон как все тут сторожко держатся.
– Да уж, нашей и двумя приданными ратными сотнями много не навоюешь, – согласился командир пластунов. – Тут по-другому нужно. Обожди, Корнил, не отвлекай, видишь – думаю. Ну что же, пожалуй, пора начинать шевелить нам вражину, – через какое-то время наконец произнёс сотник. – Как раз ведь по времени наши к Двине должны начинать двигаться. Пойду я со старшинами приданных ратных сотен посоветуюсь. Посидим, подумаем вместе, послушаем, чего кто скажет. Пошли, Доброслав, – кивнул он заместителю. – А вы ждите.
Пару часов совещались в том дальнем урочище, где был разбит тайный лагерь, командиры трёх сотен. Наконец, после спора, как нужно правильно действовать, пришли к единому мнению: рыцари должны поверить в то, что в лесах у Феллина сейчас скапливаются большие силы русских и союзных им балтских племён. Для этого врагу нужно пустить обильно кровь и отвадить его заходить в лес восточнее озера Выртсъярв. А уж потом и выкупать пленных пластунов будет можно, всегда ведь легче торговаться, когда твоя сторона сильней.
– Эстов у нас мало, – произнёс, хмурясь, командир Нарвской сотни – Власий. – Что такое три десятка? Их даже в кучу собери – никто не поверит, что тут вся племенная дружина собралась. Нужно нам помощь просить.
– Вирумцев не дадут, – покачав головой, заметил сотник бригадных пешцев Семён. – Все пять сотен с нашей ратью к Двине пойдут. Я слышал, Каиро к дальнему переходу своих людей готовил.
– Тогда, может, к Айгару послать? – предложил Онни. – Он после смерти Кривобокого хороший вес среди угандийцев набрал. Долей добычи его недавно наделили. Работных людей у него наняли для ремонта Юрьевской крепости. Посулить ему третью часть со всего отбитого железа, если он хорошую подмогу даст. Неужто не согласится?
– Он тогда всех своих работных с Юрьева снимет, – Власий усмехнулся. – Не боишься Лавра Буриславовича? Он тебе покажет за срыв крепостных работ.
– А-а-а, когда это ещё будет, – отмахнулся командир пластунов. – До зимы точно его не увижу, а там, глядишь, поостынет.
– Ну смотри, – нарвский сотник пожал плечами. – А так-то союзные эсты нам бы очень пригодились. У них тут рек много, а считай в каждом лесном городище свои челны есть. Ну и Феллин у огромного озера выставлен. Если бы Айгар по Педье на челнах со своими приплыл сюда, вообще было бы хорошо. Угандийцы под себя бы озеро взяли и его берега, а мы бы из леса давили.
– Хорошая мысль, – одобрил Онни. – Доброслав, тогда я тебя попрошу к Айгару сбегать. Ты в его городище уже был, время не потеряешь и доберёшься до него быстро. Да и слышал тут всё, небось измыслишь, как убедить вождя. Бери троих и выступайте как можно скорее. А мы сидеть тут без дела тоже не будем. Предлагаю вот что: выведу-ка я всю свою сотню в леса и разворошу осиное гнездо у Феллина. Удастся – значит, заманю вам под удар часть вражьих сил. Коли нет – дальше думать будем.
– Aufstehen![4] – Стражник пнул носком сапога Вахрушу, целясь в бок. Локоть прикрыл его, приняв на себя удар, и обозлённый стражник хлестнул пленного древком копья по лицу. – Aufstehen!
– Да встаю я, встаю, – промычал тот, поднимаясь на ноги.
Цепи на ногах и руках звякнули, и при свете факела он огляделся. В соседнем углу около Неемо возились двое с молотками и какими-то железками. За ними присматривали три стражника в длинных, до самых колен, кольчугах. Трое стояли и около самого Вахруши. Подвальная, грязная и сырая камера была небольшая и никаких узников кроме пластунов в ней сейчас не было. Повозившись с цепями Неемо, их отсоединили от заделанных в стену массивных железных колец, и трое стоявших около него стражников, подталкивая, повели пластуна к выходу.
– Если сейчас казнь – прощай, друг, – произнёс Неемо, обернувшись в дверном проёме.
– Рано умирать, друг! – воскликнул Вахруша. – В трясине не утопли, значит, ещё повоюем!
– Ruhe! Stillstehen![5] – рявкнул один из тех воинов, что стоял около Вахруши, и ударил его кулаком под дых.
– Что ж вы злые такие? – прохрипел тот, согнувшись. – Всё, молчу-молчу, – и получив удар в голову, сжал зубы.
Отсоединив от стены цепи, Вахрушу вывели из камеры тем же путём, что и его напарника. По узкой лестнице проследовали наверх, а потом длинными коридорами в большой зал. Посреди него под приглядом стражников стоял Неемо, рядом с ним поставили и Вахрушу. Шагах в десяти, в массивном кресле, окруженный воинами восседал человек с властными, жёсткими чертами лица. Под светлым, просторным одеянием с нанесённым на него красным крестом и мечом виднелась кольчуга. Из закреплённых на поясе и отделанных серебром ножен выглядывал эфес меча.
– Хороший меч, и бронька тоже приличная, – отметил Вахруша, окинув цепким взглядом фигуру сидящего. – Такую и сотнику в пешей бригадной рати не зазорно носить. Для пластуна-то оно, конечно, никак, по лесам в ней не побегаешь.
Стражники что-то требовательно выкрикнули и, ударив сзади, попытались поставить пластунов на колени. Те упрямо поднимались. Следовал опять удар, но они снова и снова поднимались на ноги.
Сидящий в кресле что-то негромко произнёс, и стражники, оставив свои попытки, отошли в сторону.
– Вы не есть лесной дикарь. Вы есть воин, – перевёл слова повелителя один из стоящих около кресла. – Магистр ордена меченосцев Фольквин фон Наумбург цу Винтерштеттен сделать вам большой милость. Вы можете стоять перед ним на свой нога.
– Благодарствую, – сказал Вахруша. – У нас, у христианских воинов, только ведь в храме божьем, перед иконами, приличествует на коленях стоять. Ещё бы нам оковы снять, – он звякнул цепью. – Ну куды же мы денемся, с такой-то охраной?
– Сначала назвать себя, – перевёл всё тот же толмач, – потом господин магистр решать, что с вами делать.
– Пластун Андреевской бригады Вахруша, по батюшке Иванович, – назвался пленный. – А это мой товарищ Неемо, имя во Христе у него Николай.
– Он есть эст? – поинтересовался немец.
– Он есть воин русской рати, – упрямо тряхнув головой, заявил Вахруша, – пластун Андреевской бригады. Я надеюсь, вы слышали о такой?
– Здесь спрашивать мы! – перебили его. – Ты отвечать или пойти на корм собак!
– Хорошо, хорошо, спрашивайте, – вежливо произнёс Вахруша. – Вы же сами сказали, чтоб назвались.
– Что делать твой Андреевский бригад на наш земля, и сколько сюда всего прийти ваш воин? – перевёл новые вопросы магистра толмач.
– Я простой пластун, рядовой воин, откуда же мне знать, сколько сюда и кого пришло? – ответил Вахруша, пожав плечами. – Мы впереди всех шли, наше ведь дело – дозорная служба, а все ратные тысячи уже за нами топали и осадной припас тащили. А пришли почему? Ну и вы ведь так же на нашу землю в начале лета пожаловали? Вот и мы, стало быть, с ответным визитом к вам…
Магистр махнул рукой, и свалившегося от удара сзади пластуна начали бить ногами. Свернувшись калачиком, он как мог прикрывал руками лицо, но всё одно нос и губу разбили.
– Genug![6] – разнеслось под сводами залы. Стражники отступили, и Вахруша, кряхтя, поднялся с пола.
– Мы не на ярмарка, а ты не есть скоморох, – донеслось до него. – Шутить там, не здесь. Но ты с твой поганый язык вряд ли до неё дожить. Помни, где ты сейчас и перед кем стоять. Какой приказ у тебя быть от командир? Что ты делать у ручей и зачем так близко подойти к крепость?
– Дык известно чего, путь искал, – ответил, сплёвывая кровь, пластун. – Издали ведь не всё можно разглядеть. Воинов и стены-то оно, конечно, видно, а вот сам путь – нет.
– Какой такой путь? – переспросил непонимающе толмач.
– Так известно какой, чтобы осадные орудия ближе подкатить. – Вахруша попробовал развести руками и дёрнул цепями. – Ногами-то хоть где можно пройти, а вот их, эти орудия, просто так не провезёшь. А тут ещё и ручей этот. Ну вот и смотрели мы для них путь.
– Когда ждать у крепость этот самый орудий? – послышался новый вопрос.
– Господин магистр, вот ей-богу, не знаю, – совершенно честно ответил Вахруша. – Я же вам говорил, мы простые воины из пластунской дозорной сотни. Откуда же мы сроки подвоза осадных орудий и припаса знаем? Ну уж до дождей-то точно всё должны сюда подтянуть, потому как по местным хлябям и буеракам это та ещё морока. А уж потом, как стены орудийщики размолотят, после дождей, можно и обратно зимним путём всё к себе катить.
– Опять, небось, бить будут? – Вахруша сжался в ожидании удара. Но немцы были заняты важным разговором и уже не обращали внимания на пленных.
– В подвал их, пусть пока живут! – мельком взглянув на пластунов, наконец бросил магистр и, продолжая прерванный разговор, опять повернулся к окружившим его рыцарям.
Стражники тычками вытолкнули пленных в коридор, и тяжёлая двухстворчатая дубовая дверь захлопнулась.
– Я им не верю, – произнёс рыцарь с багровым косым шрамом на щеке. – Русские искусны в своей военной хитрости. Они уже несколько раз поступали не так, как мы от них ожидали. Возьмите наш поход на Нарву или последний, чтобы отбить Дерпт.
– Вы хотите сказать, Михаэль, что русские не собираются брать нашу крепость? – поинтересовался магистр. – И что они будут довольствоваться тем, что сумели только отбить нас? По-вашему, мы можем успокоиться и распустить ливов с латгаллами в их лесные городища?
– Нет, я такое не говорил, магистр, – покачал головой рыцарь. – Я полагаю, что нам нужно приложить все усилия, чтобы твёрдо удостовериться в их намереньях, а уже потом выстраивать свою стратегию.
– За последнюю неделю к нам вышли три малые группы из разбитого сильного заслона Фридриха, – заговорил коренастый, с грубыми чертами лица рыцарь. – Все, кто в них был, утверждают, что чащи, по которым они бежали от преследования, наводнены союзными русским эстами и теми, кого они называют лесными воинами – пластунами. Вот и эти двое пленных тоже из них. Только тем нашим беглецам, кто двигался по болотным топям, и удалось выйти к нашей крепости, да и то с большими потерями. Так что тому, что русские стягивают сюда свои силы, я полагаю, верить можно. Вопрос – насколько они большие? Такие, чтобы встать у озера заслоном, или чтобы готовиться к штурму? Вот в этом-то и нужно убедиться.
– И как ты предлагаешь это сделать, Ульрих? – спросил магистр. – Послать всю нашу рать в лес, чтобы удостовериться, много ли там у врага сил? Поверь, русские только этого и ждут, с их умением воевать в лесах. Мы же сильны тяжёлой кавалерий и закованной в железо пехотой. А для правильной войны нам нужна свобода манёвра. Пусть идут к озеру Выртсъярв ливы и латгаллы, их не жалко будет потерять. Меньше мужчин останется в их племенах – проще будет заселить земли переселенцами с немецких княжеств.
– А что по военной помощи из них? – произнёс рыцарь Михаэль. – Шестой крестовый поход в землю обетованную закончен. Помнится, император Священной Римской империи Фридрих II обещал дать нам освободившихся воинов для борьбы с язычниками и еретиками.
– Помощь пришла, но совсем не такая, как мы предполагали, – поддержал его командир орденской конницы рыцарь Герберт. – И то часть её задержал у себя Рижский епископ. А приди к нам столько, сколько мы рассчитывали, и не было бы этого досадного поражения у Дерпта.
– Я запрошу у епископа подкрепление, – заверил Фольквин фон Наумбург. – На этот раз он мне не откажет, или пусть разбирается здесь в Ливонии сам, а мы уйдём на помощь Тевтонскому ордену в земли пруссов. Именно туда и убыли все те силы, которые должны были предназначаться нам. Земли между Неманом и Вислой охвачены большим восстанием. К пруссам присоединились ещё и славянские племена, которые уже были нами покорены. Язычники захватили несколько малых крепостей и даже взяли штурмом Бальгу. Теперь же они собираются идти на Эльбинг. Если падёт и он, тогда мы потеряем всё побережье до польского Гданьска, и все жертвы и труды последних трёх десятков лет будут напрасны.
– Выходит, большой помощи из германских земель нам не дождаться, – сделал вывод рыцарь Михаэль. – И о том, чтобы выбить руссов из Дерпта и Нарвы такими силами, можно даже и не мечтать. Их едва ли хватит, чтобы удерживать то, что мы сейчас имеем, а к ним подходят подкрепления.
– Не нужно спешить с выводами, – промолвил магистр. – Стратегия войны заключается не только лишь в том, чтобы самому разбить врага в одной решительной битве, а и в том, чтобы, пользуясь искусством дипломатии, найти союзников и привести на войну ещё и их силы, создав значительный перевес. И тут в балтских землях есть те, с кем можно было бы объединиться.
– Вы говорите про датчан? – Герберт скептически хмыкнул. – Мы только недавно так ожесточённо воевали с ними, и у них, как я слышал, подписан вечный мир с русскими. Вспомните, ведь именно они спасли от полного разгрома и пленения датское войско под Нарвой, а потом ещё и вернули королю Вальдемару потерянный в Эстляндии Ревель.
– Но сами датчане потеряли при этом Нарву со всеми окружающими землями и очень важный остров Котлин! – воскликнул магистр. – А эсты, ориентируясь на русских, уже не хотят быть под властью короля Вальдемара II и поставленного им на управление Эстляндией герцога Кристофера. Всё больше племён язычников платят дань Новгороду и даже принимают его веру. Я думаю, на всех этих противоречиях мы и можем сыграть, пообещав датчанам во владение весь север Эстляндии и даже Ижорские земли. Папские послы уже работают над этим, но есть и ещё один потенциальный союзник. Не забывайте про то, что свергнутый Кнутом Хольмгерссоном шведский король Эрик Шепелявый укрылся в землях своего родственника, новгородского воеводы Андрея Сотника, женатого на его сестре Марте. К нему сейчас бегут от преследования многие недовольные из Швеции. И пока жив Эрик, спокойного правления у Кнута не будет, как бы ни заливал он кровью свою страну. Когда в Новгороде царило безвластие или когда правил Михаил Черниговский, как я знаю, Эрику Шепелявому уже готовы были указать на дверь и даже намеревались выдать его шведам. Но всё кардинально изменилось, и теперь весь русский север вновь находится под рукой у сильного князя Ярослава, его сыновей и воевод. А это значит, что мира между правящим ныне Швецией Кнутом и Новгородом не будет. Вот вам и ещё один наш потенциальный союзник. Кстати, тоже потерявший часть земель в финских пределах. Так что не всё так плохо, братья. – Магистр обвёл глазами стоящих рядом рыцарей. – Помяните моё слово, мы ещё выкинем этих русских еретиков из балтийских земель и перекроем им путь к морю, заперев в их дремучих лесах. Нужно просто собраться с силами. А сейчас давайте подумаем, какие силы нам послать за озеро Выртсъярв.