– Что? Ты чокнулась?
Антон, скрестив руки на груди, подпирает плечом стену на кухне. Смотрит на меня из-под чёлки как на врага народа.
– Разговаривай, пожалуйста, нормально, – выключив конфорку на плите, оборачиваюсь к брату. – У нас все равно другого выхода нет.
– Еще есть несколько дней в запасе, можно поискать варианты.
– Ты думаешь, я не искала? Сегодня сайты с объявлениями квартир все пересмотрела. Там либо цены такие, что мне почку нужно продать, чтобы позволить себе аренду, либо состояние отвратительное. С живностью и всем вытекающим. Я вас с Витой в такую не повезу.
– А к мужику, которого ты сегодня первый раз увидела, повезешь? – резким движением брат откидывает волосы с глаз, напоминая мне дикого волчонка.
– Давай пострижем тебя, – протягиваю руку, чтобы поправить сильно отросшие волосы.
Ох уж эта мода на прическу альпак.
Антон грубо отталкивает мою руку.
– Ксюша, тему не меняй. Ты что вообще о нем знаешь?
– Ну… – вспоминаю яркие голубые глаза и красивую мужскую улыбку, – он с виду нормальный.
– Ппфф, прекрасно.
– Главное – что он полицейский, Тош. А это значит, что мы будем под защитой.
– Серьезно? Ты в каком мире живешь? Менты те еще козлы.
– Антон! – хоть повышать голос на брата я не люблю, но в последнее время он вынуждает это делать всё чаще, – Я понимаю, что тебе эта новость может не понравится. Я тоже не в восторге. Думаешь, я от нечего делать соглашаюсь переезжать к человеку, которого сегодня увидела в первый раз?
– А разве нет?
– Нет! Если бы кое-кто вел себя нормально в школе, и регулярно не прогуливал, возможно учитель не нажаловалась бы в органы опеки, и они не устроили нам внеплановую проверку. Если ты помнишь, она как раз на следующей неделе?! И куда мне комиссию приводить? В квартиру, где по стенам бегают тараканы? Великолепные условия жизни для несовершеннолетнего брата, правда?
Выкрикиваю и сама себя тут же ругаю за это. Страх за него и чувство несправедливости разрывают на части. Прикусив изнутри щеку, стараюсь взять себя в руки.
Чёрт, ну нельзя на него повышать голос, нельзя!
– Прости, – виновато выдыхаю, подходя к брату, и пытаюсь его обнять.
На контакт он не идет. Стоит, сжавшись в каменную статую и просто великодушно позволяет мне прижимать его к себе. Или самой к нему прижиматься. Ростом он уже почти с меня, еще немного и перерастет. Поэтому скорее к нему прижимаюсь именно я.
– Я просто переживаю, – пытаюсь свернуть с тропы войны, потому что терпеть не могу с ним ссориться, – если опека посчитает, что я не справляюсь с ролью попечителя, не могу тебе обеспечить нормальные условия для жизни и учебы, тебя заберут, Тош. Понимаешь? Заберут. Туда, куда лучше вообще никогда не попадать.
Мой колючий волчонок не отвечает.
Дернув плечом, избавляется от меня, как от надоедливой игрушки и разворачивается на выход из кухни.
Я прикрываю глаза и дышу.
Он подросток, твержу себе, как мантру. Еще и парень. Гормоны в его организме сейчас затмевают логику и рассудок, это нормально для его возраста. Нужно просто потерпеть и быть понимающей. А когда он перерастет, то обязательно поймет, что всё, что я делаю – делаю только для них с Витой.
– Ужин готов, садись за стол, – зову Антона спустя несколько минут.
Наполняю полную тарелку рагу, когда слышу в коридоре шорох.
– Тош? – выглядываю туда.
Брат в куртке, обувается.
– Ты куда? А ужинать? – удивленно оглядываю его.
– Не хочу. Ешьте сами.
– Антон! Я же готовила.
– Ну молодец, – схватив телефон, запихивает его в карман и хлопает дверью.
Вздрогнув, протяжно и шумно выдыхаю. Знаю, что он вернется. Брат хоть и показывает характер, но позже одиннадцати не приходит. Понимает, что я волнуюсь.
Поставив на стол тарелку, подхожу к окну.
Вот засранец, хоть бы шапку одел.
Рывком отворяю оконную раму.
– Шапка! – кричу ему в след.
Без особого рвения, напяливает шапку, но что-то мне подсказывает, что за поворотом он её снимет.
Закрываю окно и обессиленно приседаю на стул. Иногда очень хочется плакать. Особенно в такие моменты как сейчас, когда на мне лежит ответственность за всю мою семью. И если я примерно понимаю, как воспитывать дочку, то вот как парня, еще и брата – ума не приложу. Второй год пытаюсь, но порой мне кажется, что у меня совершенно ничего не получается. Потому что я для него совсем не авторитет.
Закрыв лицо ладонями, роняю его в них. Так сильно хочется, чтобы Тоша никуда не вляпался. Он сейчас именно в том возрасте, когда нужна твердая мужская опора для воспитания и направления. Моей женской ему явно недостаточно.
От тягучих, серых мыслей отрывает звонок мобильного. Поднимаю голову и нахожу глазами телефон.
Звонит Вова. Мой бывший муж.
Имя бывшего мужа на экране побуждает ответить без промедления.
– Алло?
– Здравствуй, – произносит Кожуховский в своей привычной строгой манере.
Когда-то я влюбилась именно в этот образ – деловой, знающий себе цену. Вова казался мне кем-то из другой вселенной. Он не был похож ни на одного из знакомых мне парней. Закрытый, почти безэмоциональный. Я сильно контрастировала на его фоне своей простотой и энергичностью. Но когда мы только познакомились, мне казалось это не проблемой.
Он влюбился в меня и говорил, что гордится моей жаждой к учебе. А я заглядывала ему в рот и поверить не могла в своё счастье.
– Привет. Ну, как вы там?
– Нормально.
– Вита счастлива?
Вова обещал повести её в развлекательный центр с аттракционами. Дочка просто обожает качели и автоматы, в которых можно выиграть игрушки.
– Характер показывает, видимо мало ты ей времени уделяешь на воспитание. Вытащила зайца, а потом видите ли истерику устроила, что я отобрал его у нее.
– Зачем отобрал? – нахмурившись, чувствую, как в груди неприятно сжимается от брошенного упрека.
– Чтобы не оставила нигде.
– Она не оставит. Ты же знаешь, что она к своим вещам внимательна.
– В четыре года нельзя быть внимательным к вещам, Ксения.
Понятно… Вита, как и я для него – слишком несмышленая.
– Дай с ней поговорить, пожалуйста.
Раздается шорох, а потом на заднем плане звучит:
– Поговори с мамой.
– Аво, – раздается таким же деловым тоном, как у отца.
Правда, у Виты этот тон по детскому милый.
Грустных ноток не проскакивает, что придает мне оптимизма.
– Привет, зайка, как твои дела?
– Хавашо. Мы покатавись и будем ехать домой кушать. У меня тепевь есть заяц. Папа сказав, что отдаст его дома.
Улыбаюсь, удостоверившись, что история с отнятой игрушкой её не сильно огорчила.
– Здорово, потом познакомишь меня с ним?
– Да. Пока, мамочка.
– Пока, моя хорошая.
Пока она возвращает телефон Вове, я подтягиваю к себе тарелку с рагу.
В обед не пообедала. Новость от хозяйки выбила из колеи и мне ничего в рот не лезло, а сейчас поняла, как сильно я проголодалась.
Накалываю на вилку картошку с капустой и отправляю в рот.
– Завтра к вечеру привезу Виту, – говорит бывший. – Ты начала искать квартиру? Может помощь нужна?
– Нет, я нашла уже.
– Так быстро? – В голосе не укрывается удивление.
– Я сегодня и завтра работаю удаленно, ты же в курсе. Было время поискать.
– Опять где-то в ебенях?
– Вова, – одергиваю его.
– Вита не слышит, или ты думаешь я при ребенке буду матом гнуть?
Не будет. Но всё равно меня каждый раз это дергает.
– Так что? На окраине снова селиться собралась?
Перестав жевать, задумываюсь. Черт, я ведь даже не спросила в каком районе живет этот полицейский.
А вдруг он обитает на противоположном конце города, откуда я не буду успевать добираться вовремя на работу и при этом отводить дочку в сад?
Брат все-таки прав, я чокнутая.
– Не на окраине, – там не менее выдавливаю сквозь зубы.
– Условия нормальные? Что по цене?
Еще ведь и цена, удрученно прикрываю глаза. Хочется сделать фейс палм.
Я так обрадовалась тому, что не мы не окажемся на улице, что не спросила буквально ничего.
– Мне подходит.
– Если не хватает на нормальную так и скажи. Я подумаю, что можно сделать.
– Хватает!
Знаю я это его «скажи». Как-то после развода имела неосторожность сказать, что Вите ботинки зимние нужны, а зарплата моя на тот момент была минимальной, хватало только на оплату аренды квартиры и продукты. Алименты конечно, Вова платит исправно, но бывают моменты, когда приходится тратить всю сумму, без возможности отложить. Вот тогда и произошла та ситуация. Брат в школе разбил стекло с друзьями, пришлось родителям скидываться на новое. Потом праздники новогодние, траты на подарки, опять же скинуться в классный фонд, а у Виты ножка так выросла, что в старые она не влезала. Вот я и попросила на свою голову. Меня потом еще месяца два попрекали в том, что я финансово неграмотна. И Вова и мама его, которая первая была рада узнать о нашем разводе.
– Хорошо. Фотографии есть?
Ох…
Таки шлепаю себя по лбу ладонью. В объявлениях, главное, я самым дотошным образом рассматривала снимки, а здесь даже не удосужилась попросить.
Просто… ну не создавал Дима впечатление человека, который делит квадратные метры с живностью. Раве что с собакой, или котом. Но такая живность мне очень даже по душе. Да и Вита была бы рада. Она давно мечтает о собаке. А с собаками как известно в арендованные квартиры не пускают. Вот и приходится отложить эту её мечту на потом.
– Я скину тебе, – обещаю, желая скорее закончить допрос.
– Жду.
В телефоне повисает тишина, а я, не сдержавшись, тычу в экран средний палец.
Очень по-взрослому, знаю. Но иногда сложно подавить рвущиеся порывы.
Отправив в рот еще одну полную вилку рагу, нахожу контакт полицейского и пишу ему сообщение.
«Дима, добрый вечер. Это Ксеня. Скажи, ты не передумал? По поводу нашего сегодняшнего разговора»
Отправив, откладываю мобильный, оставляя экран включенным и придвигаю тарелку ближе к себе.
Пока жую, наблюдаю за изменившими цвет галочками на сообщении. Сердце подпрыгивает и в ожидание скачет вверх-вниз, как на батуте. Он не отвечает, заставляя меня нетерпеливо ёрзать по стулу.
Картошка во рту превращается в безвкусную кашу и встаёт в горле комом.
Ну же. Скажи, что не передумал, ладно? Я даже готова ездить в другой конец города и перевести Виту в другой сад. На любые жертвы пойду, только будь моим спасателем! Пожалуйста…
«Не передумал. А что? Передумала ты?»
У меня отлегает. Невидимые струны вокруг ребер разжимаются.
С шумом выдохнув, тут же хватаю телефон и печатаю:
«Нет, я очень благодарна тебе. Единственное – мы не обсудили сумму, которую я буду тебе платить, и я не спросила в каком районе ты живешь»
«Центральный, около парка».
Вау.
Центральный – это отлично. Отсюда буквально несколько остановок на автобусе. Это просто замечательно.
«И еще у меня просьба – можешь прислать фотографии квартиры? Или хотя бы комнат в которых буду жить я с дочкой и брат? Ну и кухню с ванной естественно. Если это тебя не затруднит.»
Опять кладу телефон на стол и гипнотизирую его взглядом.
Дима сообщение читает, но не отвечает. Минуту, две, три, пять.
За это время я успеваю справиться с ужином и поставить себе чай, когда наконец раздаются сигналы в мессенджере.
Разблокирую гаджет и тут же натыкаюсь на несколько снимков. Нажимаю на каждый и не без удивления отмечаю, что квартира чудесная. На кухне есть вся необходимая техника, в спальне довольно уютно. По-мужски лаконично, не считая разобранной постели. Вторая комната вообще идеальна. Здесь, кажется никто не живет, возможно она выступает в роли гостевой. На последнем фото ванная. Правда, рассмотреть я ее не сразу могу, так как в зеркале, что попало в кадр отражается наполовину обнажённый торс хозяина квартиры.
Он, кажется, его даже не скрывал, когда фотографировал. Да и с чего бы, когда показать есть что. Дима очень фактурный. Весь прокаченный, с четко выделяющимися на руках и животе мышцами.
Пальцы мои увеличивают фотографию, приближая её практически на максимум. Глаза нахально скользят по спортивной фигуре, крепкой шее и широкой груди.
Надо признать – спаситель что надо.
Это фото Вове показывать однозначно нельзя!
Да и мне бы рассматривать его не столь долго и пристально.
Моргнув, быстро смахиваю кадры с экрана и печатаю «спасибо».
«Обращайся».
Забрасываю несколько снимков в редактор, с помощью искусственного интеллекта застилаю кровать, чтобы выглядело приличнее, убираю с подоконника бутылку коньяка на кухне и пепельницу, в общем привожу их в порядок настолько, чтобы бывшему не было к чему придраться, и скидываю их ему.
В ответ приходит скупое:
«Нормально».
Нормально? Просто признавать, что квартира действительно хорошая он не станет.
А мне и не надо. Главное, потом еще как-то донести ему, что жить мы будем не одни. Но это уже по факту. Если скажу сейчас, Вова устроит скандал, который неизвестно чем закончится. Эта неизвестность меня сильно пугает, поэтому я трусливо откладываю её на потом.
«Так, а что по цене?»
Вспоминаю, что на этот вопрос Дима не ответил.
«Сойдемся», – приходит уклончивое.
И как это понимать?