Будучи пенсионеркой, Доротея Райхардт вполне могла позволить себе поспать подольше. Но она была закоренелой ранней пташкой и уже добрых два часа трудилась в своем саду. Было только начало десятого утра, а она успела вырвать столько сорняков вдоль гравийных дорожек, что биоконтейнер снова наполовину заполнился. Кроме того, черпая жестяной лейкой дождевую воду из бочек, она полила все клумбы – а при их размерах это почти тянуло на дело всей жизни. Особенно в ее возрасте: ведь ей уже исполнилось семьдесят. Но пока силы позволяли, она хотела двигаться – потому что кто двигается, остается в форме. Мудрость, часто повторяемая ее партнером, который был на десять лет старше и, к сожалению, недавно скончался.
Они переехали на эту виллу на окраине Аугсбурга в конце 1970-х годов. Доротея уже в молодости была признанной художницей и, среди прочего, создала несколько произведений искусства для города, которые и по сей день украшали различные общественные пространства.
Она стала автором более 120 скульптур; одиннадцать из них стояли в ее собственном саду. Поэтому весенняя уборка для Доротеи означала еще и очистку этих скульптур от зимней грязи и полировку их до блеска. Она только начала работу над первой, но уже вынуждена была вытирать пот со лба. Это оказалось куда утомительнее, чем она ожидала, и пришло время сделать паузу.
Доротея собиралась бросить мокрую тряпку в ведро с водой и вернуться в дом, чтобы сварить кофе и приготовить завтрак, когда услышала ожесточенную ссору за живой изгородью у ее садового забора. Затем молодая женщина в отчаянии вскрикнула – и раздались звуки борьбы.
Не раздумывая ни секунды, Доротея бросилась к садовой калитке, распахнула ее и, задыхаясь, с колотящимся где-то в горле сердцем, оказалась на узкой улочке, обсаженной деревьями. Там пожилой седой мужчина как раз пытался сорвать с плеча молодой блондинки кожаный рюкзак.
– Полиция! – тут же крикнула Доротея и, не раздумывая, кинулась на нападавшего. К счастью, в руке у нее еще была мокрая тряпка, которой она теперь хлестнула мужчину по лицу. – Полиция! – снова закричала она, хотя прекрасно понимала, что это совершенно бессмысленно.
Они были одни на тротуаре, и мимо не проезжало ни одной машины. Тем не менее ее крик подействовал. Сначала мужчина отбивался от ударов, но, когда к Доротее подключилась и молодая женщина, он пустился наутек.
Только сейчас, заметив окровавленную губу женщины и ее растрепанные волосы, Доротея осознала, насколько безрассудно поступила. А если бы грабитель вытащил нож или просто толкнул ее с тротуара на проезжую часть? Как легко она могла бы упасть и переломать себе все кости.
– Спасибо… – выдохнула молодая женщина, дрожащей рукой вытерла рот, увидела кровь на пальцах и вдруг разрыдалась.
– Ну-ну, милая, – попыталась успокоить женщину Доротея. – Вы ранены… я имею в виду, кроме губы?
– Нет. – Волосы женщины были растрепаны, а блузка на плече разорвана. Но рюкзак по-прежнему висел у нее за спиной на одной лямке.
– Вы знаете этого мужчину? – спросила Доротея, и женщина покачала головой. – Ничего страшного, я запомнила его лицо. Лучше вызвать полицию. У меня в доме есть телефон и…
– Нет, никакой полиции! – поспешно воскликнула женщина.
– Почему? Вам следует… – Но Доротея не успела договорить, так как женщина отчаянно разрыдалась. Не раздумывая, Доротея обняла ее и погладила рукой по спине. – Все хорошо, дитя мое. – Она чувствовала, как дрожали колени молодой женщины. – Позвольте мне хотя бы обработать вам губу и отстирать кровь с блузки.
Женщина кивнула.
– У вас не найдется стакана воды?
– Я могу сварить нам кофе.
– Может, чай? – спросила женщина дрожащим голосом.
Доротея рассмеялась.
– Конечно, и чай тоже. – Ее партнер пил только чай, и на кухне у Доротеи по-прежнему хранились целые горы чайных запасов. Самое время наконец начать их расходовать. – Как вас зовут?
– Ингрид.
– Ну вот, все хорошо, Ингрид. В конце концов, мы, женщины, должны держаться вместе.
Она обняла молодую женщину за плечо и провела ее через садовую калитку по гравийной дорожке к дому. Оказавшись внутри, она на всякий случай заперла входную дверь. Маловероятно, что мужчина вернется, но происшествие потрясло ее сильнее, чем она готова была признать.
Пока Ингрид сидела на диване в гостиной и обрабатывала губу дезинфицирующим средством, она заварила чай.
– Вы художница? – крикнула Ингрид на кухню. Видимо, она заметила скульптуры в саду.
– Да, скульптор… Доротея Райхардт. – Ее нисколько не удивило, что такое молоденькое создание никогда о ней не слышало. – Если вы потом дадите мне свою блузку, я отмою кровь холодной водой и зашью разрыв.
– Спасибо, вы так добры.
Доротея вошла в гостиную с большим подносом, поставила его на журнальный столик и сдвинула письма, брошюры и листовки в аккуратную стопку, освобождая место. Запах чая напомнил ей о былых временах – как и присутствие молодой гостьи.
Ингрид провела языком по внутренней стороне губы.
– Царапина выглядит ужасно?
– Нет, даже довольно мило, – улыбнулась Доротея.
– Да-да, вы просто так говорите. У вас, случайно, нет зеркала?
– Сейчас принесу. – Доротея встала и сняла со стены маленькое старинное позолоченное зеркало, но, когда она протянула его Ингрид, та уже сфотографировала себя на телефон и с унылым видом скривила лицо.
Доротея отложила зеркало и снова села. Некоторое время они пили чай и болтали. Ингрид рассказала, что сбежала из дома из-за жестокого отчима и уехала на поезде в Аугсбург, чтобы встретиться с бывшими однокурсниками, а Доротея – о своей жизни художницы и о том, как ей досталась эта большая вилла, полная антиквариата.
– А потом… – Доротея замолчала, прочистила горло и смущенно вытерла лоб. Внезапно ее накрыла волна жара. Неужели это последствия ее стычки с мужчиной? Она заморгала, сгоняя пот, от которого щипало глаза. Сердце бешено колотилось.
– С вами все в порядке? – спросила Ингрид.
– Да… у меня просто… так сильно… кружится голова… – простонала Доротея. Все поплыло вокруг, и ей пришлось ухватиться за спинку дивана.
– Это не от чая, я себя хорошо чувствую. – Ингрид встала.
– Но вы же… почти ничего… не выпили, – только теперь осознала Доротея.
И тут она увидела, как Ингрид достала из кармана брюк платок и тщательно протерла край журнального столика, поднос и ручку чайной чашки. Затем подошла к двери гостиной и вытерла ручку.
– Что… вы делаете?
Но Ингрид не ответила. Вместо этого она вошла в прихожую, и Доротея увидела, как та протерла и ручку входной двери, затем накрыла платком ключ и отперла дверь.
– Нет… – Доротея попыталась встать, но сил не хватило, и она сползла с дивана на ковер.
Прежде чем потерять сознание, она еще успела увидеть, как седой мужчина вошел в ее дом.