Такси отвезло Снейдера обратно в институт судебной медицины. Теперь он расплатился с водителем, который повернулся к нему лицом.
– Уверены, что я вам сегодня больше не понадоблюсь?
– Абсолютно. – Снейдер уже взялся за ручку двери. Над Висбаденом бушевала непогода, и дождь хлестал по стеклам. – Сюда я надолго. – Снейдер выскочил из такси, прикрыл голову рукой от дождя и побежал вверх по лестнице в здание.
Войдя в холл, он вытер воду с лысины. На ходу прижал по привычке свое служебное удостоверение к окошку консьержа, спросил:
– Были какие-то проблемы?
– Нет.
– Хорошо.
Снейдер уже направился дальше к лифтам, когда консьерж высунулся из окошка и крикнул ему вслед:
– Как долго вам еще будет нужна эта комната?
– Я закончу максимум через час.
Снейдер добрался до лифта, но увидел, что кабины находятся на верхних этажах. Без лишних слов он рывком распахнул дверь на лестничную клетку, стиснул зубы и поспешил на минус второй этаж. В конце концов, хирург велел ему двигаться.
Его путь пролегал мимо помещений, где проводились вскрытия. Рядом находился морг. Он толкнул дверь и включил люминесцентные лампы на потолке. Мерцающий белый свет залил комнату.
Сколько раз он бывал здесь внизу и осматривал трупы или их жалкие останки. Убийства происходили повсюду, в том числе и в Висбадене. Однако по сравнению с Франкфуртом или Берлином морг в Висбадене был меньше. Внутри стоял знакомый запах формалина, чистящих средств и холодной плитки. Невольно ожили воспоминания о жестоких убийствах последних лет, но Снейдер подавил эти образы. Сейчас это ему ни к чему.
Он посмотрел на свои часы с красно-бело-синим циферблатом в цветах нидерландского флага. Когда он остановил секундомер, тот показал восемьдесят одну минуту и двадцать секунд. Дольше, чем планировалось изначально.
Затем Снейдер подошел к задней стене и по одному выдвинул поддоны из ячеек с первой по девятую. На них лежали не голые трупы, как обычно, а одетые молодые люди. Снейдер наблюдал, как они медленно выходили из оцепенения, шевелили руками и ногами, щурясь и заслоняясь ладонями от яркого потолочного света. Сцена напоминала один из многочисленных кошмаров, которые регулярно его посещали. Только на этот раз все было по-настоящему.
Некоторые застонали и, неловко соскользнув с поддонов, начали крутить шеей. Всем было от двадцати трех до двадцати шести лет – пятеро мужчин и четыре женщины. Это были студенты модуля по профайлингу преступников с психическими аномалиями, который Сабина преподавала в Академии БКА для высокоодаренных кадров до своего последнего задания. Большинство из них уже заканчивали учебу.
В свое время Сабина и Снейдер лично просмотрели все резюме, отсеяли претендентов и собрали эту группу. Среди них были лучшие молодые дарования, на которых БКА могло рассчитывать в ближайшие годы. Именно поэтому он заранее отправил им сообщение и пригласил на эту нетрадиционную встречу. Трое не ответили, у двоих не было времени, но все остальные пришли, хотя он так неожиданно созвал их в воскресенье вечером.
Теперь, проведя более часа в замкнутом пространстве в абсолютной темноте, они сидели на поддонах и выжидающе смотрели на Снейдера. Он прочитал на их лицах весь спектр эмоций: от любопытства, замешательства, страха, ненависти и тревоги до постепенно утихающей паники. Лишь один человек еще не пошевелился. Будущая следователь-криминалист Мийю – молодая полуазиатка, у которой отец был немцем, а мать японкой. Она неподвижно лежала на спине, черты ее лица были совершенно расслаблены. Только глаза блуждали под веками.
Снейдер подошел к ней и нежно потряс за плечо, после чего она открыла глаза. Удивительно, но она тут же проснулась.
– Я надеялась, что вас не будет дольше. – Резкий берлинский акцент Мийю не сочетался с ее темными миндалевидными глазами.
– Мне вернуть вас в ячейку?
Не ответив, она свесила ноги через край и села.
– Ты спала? – насмешливо спросил один из студентов.
– Я перечисляла в уме простые числа, – холодно ответила Мийю.
– И как далеко ты продвинулась?
– До двухсот одиннадцати.
Некоторые студенты засмеялись.
– Что-то не много, – сказал один из них.
– Я начала с десяти тысяч и отсчитывала в обратном порядке.
По комнате пронесся ропот.
– Ладно, хватит болтать. – Снейдер хлопнул в ладоши. – Не в моих правилах благодарить, и вы больше никогда от меня такого не услышите, – но спасибо, что нашли время выполнить это добровольное упражнение. – Он посмотрел на студентов. Теперь станет ясно, кто прошел отбор. – Что нового вы для себя узнали? Кто хочет начать?
Снейдер оглядел студентов. Некоторые нерешительно подняли руки, после чего он кивнул Кимберли, молодой женщине с темными дредами.
– Вы первая! Как вы себя чувствовали?
– Вопрос в том, что вы сейчас хотите от нас услышать. Вы имеете в виду из-за темноты или ограниченного пространства? – Она нервно провела рукой по волосам. – Я…
«Не годится!» Снейдер поднял руку и указал на молодого человека рядом с ней, имени которого он не знал и на лбу которого все еще блестел пот после только что перенесенных испытаний.
– Вы гребаный придурок, Снейдер! – выдавил он. – Вы сказали час. ОДИН ЧАС! А вас не было почти полтора часа!
– Прошло чуть меньше восьмидесяти двух минут, – абсолютно бесстрастно заявил Снейдер, затем указал на следующего студента.
– Мне не давал покоя запах. Я все время думал о том, что лежало там до меня и действительно ли уборщица…
Снейдер повернулся к Ахмету, высокому молодому человеку с широкими плечами, смуглой кожей и густой черной бородой:
– В трех коротких и четких предложениях!
Ахмет неуверенно посмотрел на него – видимо, никто из них не знал, что именно хотел услышать Снейдер.
– Я все время размышлял о смысле этого упражнения. Это был тест, чтобы проверить, кто из нас лучше всего справится со стрессом?
Снейдер покачал головой.
– Вы хотели показать нам, каково это – внезапно оказаться в роли жертвы? – предположил Дирк, парень ростом почти два метра, игравший в баскетбольной команде БКА и носивший очки без оправы. – Или мы должны были примерить на себя роль преступника?
Теперь студенты принялись гадать о его возможных мотивах, и все одновременно заговорили вслух – все, кроме Мийю. Снейдер позволил им порассуждать какое-то время, а затем вмешался.
– Стоп! – крикнул он, потому что больше не хотел слушать эту чушь.
Стало тихо, и он огляделся.
– Кто из вас не подчинился моему указанию все время молчать и не пытаться разговаривать с остальными?
Нерешительно, один за другим, все подняли руки. И снова Мийю была единственным исключением. Снейдер знал, что ее психологический профиль имеет признаки расстройства аутистического спектра и что она не придает большого значения общению. Он действительно мог поверить, что она единственная пролежала в ячейке совершенно неподвижно более восьмидесяти минут и мысленно перечисляла простые числа. Теперь он обратился к ней напрямую:
– Каково вам было?
– Я не понимаю вопроса.
– Как вы себя чувствовали? – уточнил он.
Видимо, она все еще не понимала вопроса.
– Как всегда.
Снейдер приподнял бровь.
– Вы хотите еще что-нибудь мне сказать?
Мийю покачала головой. Ее длинные прямые черные волосы с совершенно ровным срезом почти не шевелились.
– У вас есть что добавить к комментариям остальных?
Она сжала губы, покачала головой, но затем все-таки произнесла:
– Вы знаете, что у меня нет таланта ставить себя на место жертв или преступников.
– Давайте называть вещи своими именами, – перебил он. – У вас не только нет к этому таланта, но из-за вашего неврологического нарушения у вас нет ни малейшей способности сопереживать эмоциональному миру других людей. Напротив, вам приходится подавлять свои собственные эмоциональные состояния, чтобы ваш разум мог работать в рутинном режиме, в противном случае стимулы и влияние окружающей среды перегрузят ваш мозг.
На самом деле у Мийю не было никаких шансов попасть в академию после теста на профпригодность, но он и Сабина вмешались, потому что были уверены, что у этой молодой женщины большой потенциал и ее непременно нужно развивать. Она мыслила четко, ясно и беспристрастно, не поддавалась панике так легко, как другие, и при правильной подготовке могла стать чертовски хорошим следователем. Однако ее расстройство влекло за собой и многочисленные риски.
– Я прав? – спросил он теперь.
– Когда вы не были правы? – Она кивнула. – Я не знала, к чему все это. Поэтому взломала архив данных патологии и изучила имена и информацию о трупах, которые хранились здесь за последний месяц.
– У вас не было на это времени.
– Было, сразу после того, как я получила ваше сообщение.
– Хорошо, и зачем? – ответил Снейдер. – Вы даже не знали, в какую ячейку я вас помещу.
Она посмотрела на него в замешательстве.
– Я их все запомнила. Совсем недавно в седьмой ячейке находилась женщина двадцати одного года, которая с восьмилетнего возраста подвергалась насилию со стороны своего отца, сделала два аборта и в конце концов покончила жизнь самоубийством, приняв кислоту.
Снейдер помнил этот случай.
– И как это повлияло на вас?
Мийю пожала плечами.
– Я бы не стала использовать кислоту.
Некоторые сглотнули, другие промолчали.
– Разве вам не интересно, в чем смысл этого упражнения? – спросил ее Снейдер.
Мийю покачала головой.
– А речь вообще шла о чем-то конкретном?
Теперь Снейдер впервые кивнул. Он повернулся к остальным:
– На самом деле, речь шла лишь о том, чтобы узнать вас получше. Мне хотелось увидеть ваши различные реакции на одну и ту же экстремальную ситуацию. Как вы себя ведете, как вы думаете, аргументируете, какие вопросы себе задаете – как функционирует ваш разум.
Нервно поигрывая бицепсами под своей обтягивающей футболкой в рубчик, Ахмет огляделся.
– И кто же прошел тест?
– Это был не тест, – поправила Мийю. – Он просто хотел узнать нас получше.
Снейдер скривил губы в холодной улыбке.
– Ладно, шоу окончено. Теперь можете идти домой. Наслаждайтесь остатком выходных.
– Ха, смешно, – прорычал Дирк.
Хотя Снейдер призывно посмотрел на них, никто не двинулся с места, как будто они хотели остаться и продолжить с ним дискуссию. Когда еще появится возможность застать его частным образом в более или менее хорошем настроении и завязать с ним разговор?
– Что-нибудь еще? – резко спросил он.
Кимберли прочистила горло.
– Это правда, что Сабина Немез не погибла во время вашего последнего совместного задания?
«Только посмотрите на этих бестий!»
Вот тут Снейдер действительно удивился. Они уже были в курсе, хотя сам он узнал об этом всего несколько часов назад. Сарафанное радио в Б КА всегда работало безупречно. Видимо, доктор Росс, пребывая в эйфории, рассказала обо всем сотрудникам отдела кадров, и на этот раз они не стали соблюдать принцип конфиденциальности. Нет, это вряд ли. Тогда проболтался человек из службы безопасности, который привез к нему доктора Росс. Но в конце концов это было не важно.
– Верно, – кивнул Снейдер. – Вы бы узнали об этом в академии завтра или, самое позднее, послезавтра. Сегодня в пять часов вечера, то есть почти через неделю после ее предполагаемой смерти, мне позвонила Немез, но связь тут же прервалась.
– Я знала, что это правда. – Кимберли ударила кулаком по ладони. Внезапно все придвинулись к нему ближе. – Вы знаете, где она?
– Пока нет.
– Но вы попытаетесь выяснить?
– Именно для этого я соберу новую следственную команду.
По залу пронесся ропот.
– И когда это произойдет? – спросил Дирк.
– Я… – Снейдер посмотрел на часы, – только что начал.