Сломленная


КНИГА №1 ИЗ СЕРИИ ТРИЛЛЕРОВ О КОРЕ ШИЛДС





ГЛАВА ПЕРВАЯ


Кора едва не сорвалась – рука, взметнувшись в сторону, чуть не выдернула плечо из сустава. Она прошипела от боли, отчаянно вцепившись пальцами в бетонный подоконник старого, заброшенного промышленного здания.

В наушнике, сквозь треск помех, прозвучало: «Всего пять минут, Кора. Ты его видишь?»

Она не ответила – берегла силы, тяжело дыша, пока страх холодными иголками полз по позвоночнику. Пять минут – она слишком долго возилась, непозволительно долго. Кора быстро глянула вниз, на асфальтовую парковку, заросшую сорняками: из трещин тянулась трава. Ни одной машины – кроме той, на которой они с напарником приехали, и двух больших чёрных внедорожников, стоявших у основания здания.

По версии корпорации, которой принадлежало здание, эти внедорожники были «плановой охраной».

Но охрана её не интересовала.

Её интересовал человек, который платил им зарплату.

Все знали, чем в свободное время занимается Дезмонд Райк. Все знали, что он делал с теми девушками, которых увозил с собой, – и все предпочитали закрывать глаза.

Вообще-то Кора и агент Брейди, её напарник, не имели права проникать внутрь, пока не будет ордера. Трое вооружённых отморозков у входа, вместе с камерами наблюдения, позаботились о том, чтобы это было ясно. Но Кора понимала: времени нет – солнечный блеск в окнах быстро тускнел.

До заката оставалось пять минут. Мистер Райк убивал своих жертв ровно в тот миг, когда солнце исчезало. Жертвоприношение – как они выяснили – в соответствии с его маленьким культом солнцепоклонников.

Мгновение она висела, держась одной рукой, левое колено подпрыгивало о раму окна ниже. Кора судорожно выдохнула, чувствуя, как покалывают нервы. Короткие всплески страха вспарывали спину и шептали в подсознании мелкие угрозы, но она заставила себя собраться. Лоб блестел от пота, руки горели болью, и она была на высоте двенадцатого этажа – поэтому второй раз вниз не посмотрела.

Кора всегда боялась высоты.

Но одно из преимуществ её подготовки – ещё в ВМС, до того как она пришла в ФБР, – заключалось в том, что встреча со своими страхами считалась обязательным минимумом. Отбор в БУДС и подготовке «морских котиков» не выдерживали по меньшей мере восемьдесят процентов.

И это среди отборнейших. Лучших из лучших.

Кора никогда не считала себя лучшей в чём бы то ни было. Она была просто упрямой.

Упрямой настолько, чтобы не разжать пальцы на подоконнике. Она подтянулась выше; сердце бешено колотилось, лицо поравнялось со следующим окном. Кора вцепилась в бетонный край обеими руками – руки всё ещё напрягались под рукавами куртки. Она выдохнула с дрожью и всмотрелась в тёмные коридоры за мутным стеклом.

По коридору двигались ещё двое с оружием. Кора поморщилась, пригнула голову и переждала, пока они пройдут. И тут наушник снова затрещал.

«Агент Шилдс!» – теперь другой голос, куда более злой. «Чёрт возьми, агент Шилдс. Ответьте – немедленно!»

Кора поморщилась. Заместитель директора явно был не в восторге. Она двинулась к окну, которое приметила снизу, – единственному на восточной стороне здания, оставшемуся чуть приоткрытым. Дойдя, она толкнула створку тыльной стороной ладони.

«Агент Шилдс! Мы будем на месте через десять минут. Оставайтесь на позиции. Вы меня слышите? Оставайтесь на позиции!» Голос в эфире будто становился громче с каждой секундой, пока она его игнорировала.

Впрочем, у неё был богатый опыт игнорирования заместителя директора Малкольма Огдена. Директору Огдену Кора никогда особенно не нравилась.

Это было взаимно.

Он не просто действовал по уставу. Он жил по нему, спал по нему, тащил его с собой в постель, ухаживал за ним – и всё в таком духе.

Кора же никогда не была большим любителем чтения.

Она щёлкнула выключателем радиоприёмника. В линии повисла тишина. Так гораздо лучше.

Теперь можно сосредоточиться. До того, как упадёт ещё одно тело, оставались считаные минуты. Этот псих уже расправился с четырьмя молодыми женщинами.

И она не собиралась стоять и соблюдать жалкий протокол, пока убивают ещё одну.

Её маленькое жилистое тело позволило ей медленно проскользнуть в открытое окно, вывалиться на пол и приземлиться в приседе. Она двигалась бесшумно, на носках, проходя по тихому коридору. Уши насторожены – она вслушивалась в звук шагов.

Рыжевато-каштановые волосы Коры были подстрижены коротко: слева выбрито наголо, справа – до плеч. Не самая девчачья причёска, но Кору никогда не упрекали ни в любви к розовому, ни в тонкой душевной организации. Некрасивой она не была – не один бывший сослуживец из её взвода пытался подкатить. И сама она порой отвечала взаимностью. Но уж точно её никогда не называли милой. Слишком резкие черты: высокие скулы, прямой нос, холодные серые глаза – как моря, которые она патрулировала два срока службы в свои двадцать с небольшим.

Она вытянула руку и упёрлась ладонью в деревянную дверь, а другой сжимала пистолет. Татуировки вдоль предплечья уходили под рукав, выделяясь на напряжённых, но сухих мышцах.

В двадцать Коре не приходилось работать над тем, чтобы быть подтянутой. Теперь, приближаясь к тридцати одному, она свято соблюдала утренний двухчасовой ритуал тренировок – не только потому, что так легче держать вес, но и потому, что благодаря всплеску эндорфинов удавалось хотя бы ненадолго удерживать на расстоянии другие, куда более тёмные демоны.

Петли тихо, протяжно скрипнули, когда она толкнула дверь. Она крепче сжала оружие, сглотнула. Глаза быстро обежали пустую, скудно обставленную комнату. Старое офисное кресло валялось опрокинутым. Ни столов. Несколько проводов торчало из пустых гнёзд в стене.

Быстро, поверхностно осмотревшись, она перешла в следующую комнату. Снова пусто.

В коридоре оставалось ещё пять дверей. Он будет на одном из верхних уровней. Так он делал всегда. Последних трёх жертв он увозил в пентхаус, на часовую башню и на вершину старого собора.

Мистер Райк сколотил состояние на Уолл-стрит. Но его не устроил банковский счёт, как у бога. Ему хотелось ещё и поклонения. Его маленькую секту купили или подкупили. Он был харизматичен и красив – они всегда такие.

Лучшие хищники – те, на кого приятно смотреть. Они могут отвлечь добычу внешним лоском, пока не станет слишком поздно.

Она нахмурилась, вспомнив последнее тело, найденное у подножия собора, среди надгробий прилепившегося кладбища. Он сталкивал их насмерть. Райк называл это на своих тайных встречах с адептами падением Ра.

Кора помрачнела ещё сильнее; её серые, морские глаза темнели бурей, пока она подходила к следующей группе дверей. И тут она услышала движение.

Она замерла и бесшумно прижалась к стене. Дверь вдруг распахнулась. В комнату протиснулась пара мужчин в чёрных костюмах и двинулась к следующей двери. Она стояла тихо, пока дверь, распахнувшись мимо неё, не укрыла её в тени и не образовала маленькую нишу.

До неё донеслись обрывки приглушённого бормотания.

– Как думаешь, он уже прикончил её? – сказал один из них; по голосу было слышно, что сама мысль ему неприятна.

Другой хмыкнул. – Да не знаю. Сверху пока тишина. Обычно они орут.

– О-орут? Чёрт… то есть, – он сглотнул и продолжил, – я… Ладно.

Второй, постарше, фыркнул. – Не думай об этом. Делай своё дело.

Первый что-то ответил, но его голос снова заглушило, когда оба охранника вошли в комнату напротив, продолжая свой ленивый обход.

Кора подождала, пока они пройдут. А потом выскользнула из-за наклонной ниши, которую образовала закрывающаяся дверь, и поспешила вперёд – к лестнице у дальней стены.

Наверху. Охранник сказал – наверху тихо.

Времени почти не осталось.

И тогда она это сделала. То есть – побежала.

Она рванула в спринт, все еще стараясь двигаться как можно тише, но это становилось бесполезно. Позади послышались голоса – пока без крика. Без выстрелов. Только тревога. Они ее услышали, это точно, но, судя по всему, еще не увидели. Она добежала до лестницы, нырнула за угол и помчалась вверх, перепрыгивая через ступени по две, прежде чем кто-нибудь успел окликнуть ее.

Ни тени заминки: достигнув следующего этажа, она вылетела вперед, и ноги понесли ее по холодному бетону. Этот уровень был обозначен как 14, если верить большой ламинированной табличке справа на лестничной площадке. Красно-белый пластик, правда, местами облупился от времени.

Кора больше не колебалась. Она стремительно неслась вперед, ее шаги гулко били по голому бетону. Ковры здесь содрали. Впереди она заметила большую стеклянную дверь, словно ведущую в конференц-зал. Перед дверью стояли еще двое мужчин.

Она поморщилась, но не сбавила хода, быстро сокращая расстояние между ними – около тридцати футов.

Двое мужчин переминались с ноги на ногу, заметно нервничая и явно чувствуя себя неуютно, прислушиваясь к рыданиям в комнате за их спинами. Всхлипы и мольбы отвлекали их достаточно.

Оружие она не вытащила. Она и так уже нарушила не одно правило, войдя в здание без санкционированного ордера. Формально они не знали наверняка, что жертва мистера Райка находится с ним. Но это была обоснованная догадка. Кора и ее напарник достаточно долго шли по следу этого убийцы, чтобы знать его манеру и привычки. Он всегда действовал осторожно, уходил с места преступления, не оставляя ни следа. Это была толковая наводка агента Брейди, ее напарника: он сумел связать один из банковских счетов Райка с отелем возле собора, где обнаружили одно из тел.

Звук шагов Коры дошел до них лишь тогда, когда она преодолела половину пути. Мужчины в костюмах резко подняли головы. Глаза округлились, брови взлетели, руки метнулись к пистолетам.

Она не стала ждать. Двадцать футов. Десять. Пистолеты в руках. Пять футов. Прицеливаются. Ругательство —

Она врезалась в них. Жесткая, мозолистая ладонь – прямо в горло мужчине слева. И колено – ниже пояса мужчине справа, с размаха, во всю силу. Оба рухнули с отчетливыми, но различимыми звуками, будто из них выпустили воздух, как из лопающихся шариков.

Она задержалась лишь на мгновение, чтобы забрать их оружие. За несколько быстрых движений разобрала оба пистолета, выбросила магазины в боковую комнату, извлекла патроны, поймала их и швырнула в другую сторону, а затем уронила разобранные части на бетон. Последним пинком, отправив детали скользить по полу мимо стонущих мужчин, Кора опустила плечо.

И тут ее плечо пронзила внезапная вспышка боли. Где-то на дне сознания мысли потянули ее, пытаясь увести по другой тропе…

Она на миг поморщилась, упершись предплечьем в исполосованную разводами и отпечатками стеклянную дверь. Дыхание сбилось на частые, рваные вдохи, и в груди начала подниматься паника.

Она больше не стояла в промышленном здании в Западной Виргинии.

Больше не нависала над корчащимися от боли мужчинами – живыми, слишком живыми.

На долю секунды, на кратчайший миг, она снова оказалась в песках пустыни. Чувствовала жар. Ощущала на губах соль океанской воды. Видела два мертвых тела на земле, кровь под ними растекалась лужами, как красное стекло. Слышала выстрелы. Голос своего командира «морских котиков», выкрикивающего приказы, пока она пыталась прорваться сквозь боль от пулевого ранения в руке.

Одна из немногих женщин в подразделении SEAL, кому удалось пройти BUDS, Кора прожила жизнь, постоянно доказывая вдвое больше – и вдвое большему числу людей. По крайней мере, ей так казалось.

Но она никогда не жаловалась. Это только усложнило бы ей жизнь в отряде.

Теперь, стоя там, она вдруг, резким всплеском, вспомнила. Боль, кровь, первые два убийства – она застрелила обоих так, что они так и не увидели её: ночью она поднялась из прибоя, как призрак.

А потом…

И так же быстро она вернулась.

Она судорожно выдохнула, закрыла глаза и, открыв их, глубоко вдохнула. Она тряхнула головой, и с небритой части её волос брызнули капли пота.

Боль в плече, в руке, воспоминания о ранах – отступили.

Постороннему, любому наблюдателю, это могло показаться самым кратким колебанием. Секунда-другая, чтобы перевести дыхание.

Но для Коры всё было так, словно кто-то поджёг ей разум, смотрел, как он горит, потом собрал заново – лишь затем, чтобы в другой раз снова пригрозить этим пламенем, снова и снова и снова.

Она стиснула зубы, поморщилась от досады и протиснулась в дверной проём, выйдя в комнату, которую приняла за конференц-зал.

Она не ошиблась.

Вдоль стен стояли лакированные деревянные столы, расставленные подковой. А там, в дальнем конце комнаты, – открытое окно.

Она ощутила внезапный сквозняк, почувствовала, как воздух ласкает её разгорячённую кожу, пробегая по комнате. Но взгляд её уже был прикован к двум фигурам у окна. Окно было большим, раздвижным, почти от пола до потолка. Металлические жалюзи шевелились и дребезжали от ветра – и ещё от борьбы этих двоих.

Оба были в белых одеяниях. А на голове у одного – кто бы мог подумать – сидела золотая корона. Красивый мужчина с тёмными кудрями и зелёными глазами. Оливковая кожа выдавала любовь к солнцу или к солярию.

И сейчас он говорил убаюкивающим, уговаривающим голосом, который совершенно не вязался ни с напряжёнными мышцами, ни с той жестокостью, с какой он пытался вытолкнуть женщину в окно. «Такова воля великой звезды!» – произнёс он всё тем же, нарочито спокойным тоном. – «Воля её проводника – прошу, Зайна! Сделай, как я прошу. Доверься мне!»

Но молодая женщина уже не была так очарована своим лидером культа, как, вероятно, прежде. Молодая, лет двадцати с небольшим, она брыкалась и металась, пытаясь вырвать руки из холодной, стальной хватки Десмонда Райка.

Миллиардер-убийца теперь смеялся, мотая головой из стороны в сторону; его идеальные светлые волосы взметались у открытого окна. «Ну же», – пробормотал он. – «Какой смысл сопротивля—»

Он осёкся, резко обернувшись.

Кора поняла: он, должно быть, заметил её отражение в стекле. Она уже двигалась. И снова оставила пистолет в кобуре. Пока они сцепились у открытого окна, чистого выстрела не было. Но теперь она рванула вперёд, броском помчавшись к спине Райка, как раз в тот миг, когда он поворачивался.

Едва его идеальные зелёные глаза сфокусировались на ней, выщипанные брови взлетели к его дурацкой короне с золотыми листиками.

Он попытался возразить, сказать что-то, но было поздно. Она с криком врезалась в него, вгоняя плечо ему в живот. Но при этом она не могла сосредоточиться на том, чтобы его скрутить. Сначала – главное: контроль над обстановкой.

Она потянулась мимо него, ухватила его несостоявшуюся жертву. Девушка вскрикнула, когда новая рука сомкнулась на её запястье. Но Кора дёрнула резко, вырвала её из-под окна и втянула в безопасность жёсткой бетонной стены.

Райк ругался, тянулся к своему оружию.

Теперь же у Коры была чистая линия.

Её пистолет прыгнул ей в ладонь. Другой рукой она всё ещё держала женщину, в то время как другой рукой Райк вцепился в её противоположную руку – смертельная игра в перетягивание каната.

Его глаза расширились от паники, когда он вдруг замер, засунув руку за пояс, к оружию. Кора заметила блеск металла.

Райк сглотнул, моргнул. «Т-ты не можешь быть здесь», – пробормотал он.

Кора впилась в него взглядом. «Руки вверх. Сейчас же. И перестань её трогать».

Она ощутила ещё одну вспышку памяти. Ещё один далёкий горизонт, снова занявшийся рассветом у неё в голове. Но она подавила эту мысль и полностью сосредоточилась на настоящем.

Она не чувствовала ни страха, ни тревоги. Не сейчас. Не в эту минуту.

Плохие парни не были проблемой. Плохие парни редко её пугали. Нет, даже после той короткой отсидки в тюрьме на Кипре. Её пытали – и она выжила, били – и она выжила, калечили так, что и представить невозможно, и хотя тело до сих пор хранило шрамы, психика почти полностью разучилась бояться.

А вот что по-настоящему действительно пугало её…

Жертвы.

Неспособность их спасти.

Приехать слишком поздно.

В морских котиках её работой было убивать плохих парней и прикрывать солдат справа и слева. В ФБР – остановить плохих парней, успев спасти тех, кто мог стать их жертвами. Чуть другой набор обязанностей.

Ей это нравилось, но пугало сильнее.

А теперь её ладонь крепко лежала на плече жертвы. Вторая рука не дрожала, когда она навела оружие в лоб миллиардеру-серийному убийце.

Он сглотнул, всё ещё шаря за пистолетом за поясом. Блеснул ствол. Он сунул палец в спусковую скобу.

Она прищурилась. «Не надо», – сказала она просто. – «Ты не успеешь. Руки вверх, Райк».

От того, что она назвала его по имени, его глаза распахнулись ещё шире. Он бросил взгляд в окно. Где-то вдали Кора, кажется, уже различала приближающийся вой сирен.

Райк прикусил губу. Теперь он уже совсем не выглядел ни красивым, ни обаятельным.

«П-пожалуйста», – медленно выговорил он. – «Она проникла сюда. Я нашёл её здесь. Она пыталась на меня напасть!»

«Заткнись. Руки вверх».

Женщина уже плакала.

Райк тихо, устало вздохнул – так, будто ему опостылел весь мир. Потом его глаза высокомерно сузились под золотой короной. Губа скривилась в усмешке, и он вдруг дёрнул пистолет.

Тот даже не успел выйти из-за пояса.

Он не успел и глазом моргнуть…

Два выстрела.

Она уже разворачивалась, когда труп Десмонда Райка рухнул на пол.

Она сжала женщине руку. Наклонилась и прошептала: «Всё будет хорошо. Вы в безопасности, мэм. Клянусь. Теперь вы в безопасности».

Но, пока сирены приближались, Кора задумалась, можно ли сказать то же самое о ней самой.

Она поморщилась и наконец бросила взгляд на труп Райка. Вздохнула. Вломилась без ордера, наперекор прямому приказу начальства, без реальных оснований, только догадки и предположения…

Она снова вздохнула.

Спасла жизнь – и всё равно вляпалась.

Как обычно, подумала она.





ГЛАВА ВТОРАЯ


Кора сидела напротив стола начальника, неловко устроившись на стуле, и отбивала ногой дробь по полу. Она оглядывала уютный кабинет, но её мозг с СДВГ никак не мог зацепиться ни за одну деталь.

Директор Перес был не таким упёртым мудаком, как Огден, но читать его было непросто. Пожилой мужчина сидел за большим ореховым столом и разглядывал её с задумчивым выражением лица.

Кора снова заёрзала, изо всех сил стараясь сидеть смирно, – и, как обычно, безуспешно. Её нога выбивала «татуировку» на синем ковре.

Агент Сол Брейди сидел рядом, с прямой спиной, внимательный, как всегда. Он не дёрнулся ни разу. Статуей, он смотрел на директора. Сол был напарником Коры с самого её прихода в ФБР два года назад. За эти короткие два года – во многом благодаря ему – они успели сделать себе имя.

Процент доведённых ими дел был одним из лучших в отделе. С виду они не очень-то походили на вероятную пару. В тридцать один, вся в татуировках и старых шрамах, Кора выглядела бывшей военной уже с первого взгляда. Сол же, напротив, был в аккуратном костюме и с таким же аккуратным фиолетово-серым галстуком-бабочкой в горошек. На галстуке поблёскивал золотой зажим, который иногда ловил свет сверху. На лице – тонкая белоснежная щетина. Хотя ему было всего за пятьдесят, тёмных волос у него не осталось ни единого. Он брил голову, но когда волос начинал пробиваться, он тоже был бледным.

Его аккуратно подстриженная светлая бородка идеально обрамляла более тёмные черты лица. Сол был воплощением невозмутимости. С эмоциями он был знаком, но, по опыту Коры, мало кто умел так владеть своей внутренней жизнью, как Сол Брейди.

Агент Брейди даже не взглянул в её сторону и не обратил внимания на её бешено дёргающуюся ногу.

Вместо этого он осторожно прочистил горло, выждал ровно столько, сколько положено, давая директору возможность заговорить первым, но, когда тот не воспользовался моментом, Сол заговорил сам. «Сэр, – тихо сказал он, один раз кивнув. – Как вы видите, у нас не было выбора: пришлось войти в здание до того, как директор Огден прибыл на место».

Перес наконец оторвался от компьютера, поправляя расстёгнутый воротник рубашки. Он едва слышно вздохнул и кивнул. «Да, – сказал он. – Да-да…» – и осёкся. У Переса было круглое лицо и один-единственный завиток тёмных волос ровно посреди лба. Немало лет он провёл за столом, и этот опыт добавил талии мягкости. Кресло протестующе скрипнуло, когда директор сдвинулся в сторону, одной рукой постукивая по клавиатуре.

Наконец он захлопнул крышку ноутбука и внимательно посмотрел на них обоих.

– По словам заместителя директора, он дал вам двоим чёткое указание ждать. В ответ он не получил никакой связи.

Кора тихо выдохнула. Сглотнула. «Это была моя идея, сэр, – быстро сказала она. – Я настояла, чтобы забраться на… э-э… здание».

Директор уставился на неё.

– Забраться?

– Эм… ну да. Мы разве не упоминали эту часть? – Кора поморщилась и быстро взглянула на напарника.

Сол, которого она мысленно могла назвать только джентльменом, разок похлопал её по руке – успокаивающе; в глазах мелькнул озорной блеск, хотя лицо оставалось таким же непроницаемым. Потом он повернулся к директору. «Сэр, – медленно произнёс он. – Я лично ручаюсь за каждое решение агента Шилдс. Я поддерживал её на все сто процентов».

– На все сто, хм? – сказал Перес. – Ни малейшего люфта? – Он помедлил, выражение лица стало суровым, но затем его круглое лицо вдруг расплылось в улыбке. Он махнул рукой, покачал головой. – Да я шучу. Почти, – добавил он уже тише, себе под нос. – Я знаю, вы двое хорошо работаете. И это ещё одно подтверждение. Просто… просто в следующий раз, – он не договорил. Потом пробормотал что-то себе. Он рассеянно протянул руку и постучал по маленькой настольной игрушке из металла – парящей планете. Вздохнул. – Кого я обманываю, а? В следующий раз делайте ровно то же самое. Просто… постарайтесь не выводить Огдена из себя слишком сильно.

Кора ощутила медленную, робкую волну облегчения. Директор всё ещё улыбался и кивал, говоря: «Отличная работа, вы двое. Я серьёзно». Он взглянул на Кору, и его лицо приобрело оттенок восхищения. «Взобраться на четырнадцатиэтажное здание, да? Чёрт…» – он покачал головой. – «Молодчина».

Кора поморщилась. «Вообще-то… тринадцатиэтажное, – пробормотала она. – Просто суеверные. Поэтому и называли четырнадцать…» – она замялась. Это была её самая нелюбимая часть работы.

Разговоры.

Разговоры со свидетелями.

Разговоры с плохими парнями.

Разговоры с коллегами и сослуживцами.

Слишком много, чёрт возьми, разговоров. Ей это никогда особенно не давалось. Часто её считали слишком резкой. Или слишком прямолинейной. В другой раз – слишком неловкой. Или её интересы признавали чересчур странными.

Она не хотела отталкивать людей в общении. И со своими – бывшими военными – ей было совершенно спокойно. Но с остальными?

Иногда казалось, будто она говорит на чужом языке.

Сол теперь отражал улыбку Переса. Он тоже посмотрел на неё и утвердительно кивнул.

Кора поморщилась и, наклонившись, пробормотала: «Прости, что тогда ушла в радиомолчание. Просто нужно было немного сосредоточиться».

Выражение лица Сола не изменилось. Он лишь сказал: «Ты сделала то, что должна была. Жизнь женщины была спасена. Отличная работа, Шилдс». Теперь он подмигнул и разок кивнул; голос слегка охрип, когда он откинулся в кресле, с коротким сопением поправляя бабочку. «В мои времена я бы, пожалуй, был там наверху вместе с тобой».

Кора покачала головой. – Не думаю. У тебя не та комплекция.

Глаза Сола сузились. Он цокнул языком. – Оставь мне это, Шилдс.

Кора неловко повела плечами. Она поняла, что, наверное, не стоило говорить последнее. Чёртовы правила приличий требовали всякой лжи. Она вздохнула и, покачав головой, снова перевела внимание на директора.

Перес уже снова поднимал крышку ноутбука. Он начал: – Спасибо вам обоим. Кажется, несколько ваших коллег устроили в комнате отдыха небольшой праздничный круг по напиткам. Формально это не по протоколу, но я сделаю вид, что ничего не знаю, если вы двое захотите заглянуть и—

Но он не успел договорить: дверь в кабинет вдруг распахнулась с грохотом. Окна задребезжали. Рывок распахнутой двери сбил с равновесия маленькую настольную игрушку. Электромагнитное основание дёрнуло парящую металлическую планету вниз и прилепило её к краю платформы.

Перес поднял глаза, нахмурившись. Сол покосился туда – движения у него были медленные, важные.

А вот Коре даже смотреть не понадобилось. Она и так узнала, кто вошёл, – по тяжёлому дыханию, топающим шагам и по самой ауре негодования, что ворвалась вместе с ним в комнату.

– Ну? – рявкнул заместитель директора Огден, и голос у него дрожал. – Ну? – повторил он уже с нарастающим ожиданием. – И что вы решили, Энтони? Почему она всё ещё сидит здесь?

Кора устало, едва слышно вздохнула – и только тогда повернулась к новому гостю.

Директор Огден выглядел как политик. Слишком много геля в волосах, тёмный костюм – будто его подбирали специально под столь же тёмные глаза. Его грозный взгляд сейчас был направлен на директора, но время от времени он делал паузы лишь затем, чтобы метнуть кинжальный взгляд в сторону Коры.

Перес вздохнул. – Малкольм, почему бы тебе не подождать снаружи – мы это обсудим—

Но заместитель Огден хлопнул ладонью по бедру. Кора надеялась, что было больно. – Эта нарушительница, эта – эта – самовольщица, – прорычал он, – ослушалась прямого приказа начальника, подвергнув опасности себя, жертву и напарника. Затем она совершила незаконное проникновение, сэр, и застрелила человека хладнокровно!

– Не хладнокровно, – пробормотала Кора.

Но Сол слегка толкнул её, быстро покачав головой – лишь бы она прикусила язык.

А Кора никогда не умела хорошо держать язык за зубами. По её опыту люди делились на два типа. Те, кто на дороге уступает, когда какой-нибудь лихач висит у них на хвосте.

И те, кто из принципа не уступает – сколько бы раз гонщик ни пытался их запугать.

Кора была из вторых. Не так уж важно, что достаточно просто перестроиться, и проблема исчезнет, а она окажется вне опасности.

Важно было другое – принцип. Наглые придурки, которые жмут газ лишь затем, чтобы запугать законопослушных водителей, не заслуживали своего. Не заслуживали того, чтобы Кора прижалась к обочине и дала им проехать.

Хотя, если подумать…

Возможно, есть три типа людей. Те, кто уступает. Те, кто, как Кора, не сдвинутся ни на дюйм. И сами лихачи – уверенные, что весь мир создан, чтобы обслуживать их и их нарциссизм.

Кора догадывалась, к какой категории отнести Малкольма Огдена и его самодовольную физиономию.

У него был автозагар из баллончика. Черты – ни красивые, ни уродливые. Лицо как будто спроектировали в лаборатории так, чтобы оно было максимально безобидным.

Но сейчас эти самые безобидные черты перекосило от ярости.

Кора пыталась сохранить непроницаемое выражение, но не смогла: хмурь, как кислое молоко, свернула её лицо.

Если она рассчитывала, что её недовольство хоть сколько-нибудь заденет Огдена, её бы ждало горькое разочарование. Опыт общения с Огденом подсказывал ей безошибочно: ему плевать, что она чувствует. Более того, тридцативосьмилетний явно точил на неё зуб. Поначалу Кора думала, что дело в её слегка колючем характере. Резкая правда и прямолинейная честность – не самые ценимые качества в бюрократическом мире, но со временем она поняла: презрение этого человека подпитывает нечто другое.

Разобраться помог агент Брэди. На Сола всегда можно было положиться: он умел считывать чужие мотивы. Ум у него был острый, но эмоциональный интеллект – просто запредельный.

Сол предположил, что Огден завидует успеху Коры.

Она выгрызла себе дорогу из захолустного провинциального городка – первая в семье поступила в колледж. Окончила его. Пошла дальше – во флот, в «морских котиков». А потом, два года назад, её карьера понеслась с головокружительной скоростью, когда она пришла в ФБР.

Она допускала, что Огден, выросший в семье богатых юристов, ненавидит в ней то, что она собой олицетворяет. Саму идею о том, что человек может сделать себя сам.

Хотя, конечно, Кора никогда не считала себя самоделкой. Слишком много было наставников, учителей, друзей, товарищей и коллег, которые помогали ей на пути.

Однажды она услышала выражение: если хочешь идти быстро, иди один. Если хочешь зайти далеко – иди вместе. Вот что ей нравилось в службе на флоте. И потому её отношение к Солу оставалось неизменно тёплым.

– Что ты собираешься с этим делать, Энтони? – напирал заместитель директора Огден, сверля взглядом мужчину за столом. Он ткнул пальцем туда, где сидела Кора. – Она – обуза, и ты это знаешь!

Агент Брэди медленно поднялся на ноги; подтянул манжеты и разгладил полы пиджака. Брэди был из тех, кто уважает власть при любых обстоятельствах. Но когда дело касалось Коры, он вставал в стойку. И теперь, прочистив горло тем же жестом, каким минуту назад давал Пэресу возможность высказаться, он негромко произнёс:

– Прошу прощения, сэр, – сказал он мужчине помоложе, и в его глазах сверкнуло, – но, насколько я помню, агент Шилдс спасла женщине жизнь. И это не впервые. За два года я могу назвать как минимум ещё семь дел, которые были раскрыты во многом благодаря её собственному вкладу, – пожилой джентльмен кивнул, словно ставя точку, и добавил: – Если позволите.

И тут же сел обратно, глядя прямо на Пэреса.

Огден нахмурился, глядя на старшего. Он покачал головой.

– Есть правильный способ делать дела, Сол. И есть неправильный. Ты знаешь это не хуже меня. И если бы ты не закрывал глаза, прикрывая её дурное поведение, её бы вышвырнули отсюда ещё год назад. И вы оба это знаете.

Кора не была уверена, стоит ли ей что-то добавлять к этому разговору. Было неприятно сидеть и слушать, как на неё обрушиваются, будто её тут вообще нет. С другой стороны, там, на середине высоты того промышленного здания, когда она цеплялась за бетонный подоконник, она знала, что всё к этому идёт. Казалось, Огден сделал своей личной жизненной целью добиться её увольнения.

Но сейчас директор покачал головой, сложив руки на столе; прочистил горло и сказал:

– Ваши опасения приняты к сведению, Малкольм. Но должен сказать: отдел с вами не согласен. Более того, отзыв, который я написал о Коре в прошлом месяце, – произнёс он, бросив на неё понимающий взгляд, – был исключительно положительным. Она – ценное приобретение. Возможно, нестандартное. Но всё же ценное.

Словно кто-то отвесил Огдену пощёчину. Он уставился на начальника выпученными глазами, затем прожёг взглядом двух подчинённых, которые всё ещё развалились в креслах на синем ковре.

В его глазах вспыхнуло, и потом, сквозь стиснутые зубы, мужчина с искусственным загаром процедил:

– Как скажете, сэр.

С рычанием он резко развернулся и широким шагом вышел обратно в дверь. Уходя, он с грохотом захлопнул её.

Директор Перес потер переносицу, что-то бормоча себе под нос и качая головой.

Сол снова поднялся на ноги, протянув руку, чтобы Кора тоже могла встать.

Поначалу, когда она только начинала, этот жест казался ей несколько странным. Работая в группе спецоператоров, меньше всего ей хотелось, чтобы кто-то подчёркивал её пол. Принимая его руку, поначалу она словно объявляла о какой-то слабости.

Но за месяцы она поняла: это просто причуда Сола и к ней самой не имеет никакого отношения.

Шло медленно, но она начинала учиться терпимее относиться к чужим странностям.

И потому она приняла протянутую руку, продела локоть под его, позволяя напарнику помочь ей подняться. Он похлопал её по кисти, и, коротко кивнув в сторону Переса, старший агент сказал:

– С вашего позволения. Мы, пожалуй, приобщимся к тому самому, упомянутому веселью.

Директор уже не улыбался. Он нахмурился, глядя на дверь, за которой исчез Огден. Но затем, быстро тряхнув головой, будто возвращаясь к реальности, снова перевёл взгляд на агента Брейди и агента Шилдс.

– Ладно, ладно, – торопливо сказал он. Затем медленно кивнул. – Спасибо. Официальный отчёт я внесу завтра утром. Если там окажется что-то странное – сообщите, и я попрошу мисс Клайд внести правки. На этом всё. Спасибо вам обоим. Хорошая работа. И, Шилдс, обязательно загляни к медикам перед уходом. Они сказали, ты после задания от них ускользнула.

Кора не ответила. Она ограничилась чем-то вроде полукивка. Ни малейшего желания, чтобы в медчасти бюро её тыкали и щупали, у неё не было. К тому же нельзя было позволить им взять кровь – упаси боже. Да и чувствовала она себя нормально. Никаких ранений. Болела только рука, но это – старая фронтовая травма. Вряд ли медики могли чем-то ей помочь. Нет, у неё был свой способ справляться с болью.

И вообще, пока она вместе с напарником направлялась к двери, она высвободила руку, быстро кивнула ему в знак благодарности и, шагнув в коридор, бросила через плечо:

– Я не смогу к вам присоединиться, Сол. У меня… э-э… ну, позже кое-что.

Он нахмурился ей вслед.

– Всё в порядке?

Потом он взглянул вдоль длинного коридора – на другую офисную дверь, которая была закрыта.

– Не переживай из-за Огдена, – сказал Сол, качая головой. – Он в отделе надолго не задержится. К сорока годам у него уже зуд на губернаторское кресло. А у семьи хватит денег, чтобы это обеспечить.

Кора лишь кивнула. Об Огдене она вовсе не думала. Он был из тех людей, которых не запоминаешь. Как всегда, её внимание цепляли не угрозы. Её мысли были заняты другим – старыми, давними воспоминаниями. Вспышки памяти. Запахи, картины, звуки.

Она заставила себя быстро улыбнуться и, когда дверь директорского кабинета закрылась, тихо сказала:

– Спасибо, что вступился за меня. Но поверь, Сол, со мной всё нормально.

Он моргнул по-совиному, озадаченный, будто эти слова вообще не имели смысла. Она его не винила. Для такого, как Сол, сама мысль не вступиться за напарницу была попросту немыслима.

Она сказала:

– Ладно, мне пора. Мне нужно быть в одном месте. Спасибо, агент Брейди.

Он снова коротко кивнул.

Она развернулась на пятках, махнув через плечо, и поспешила к лестнице. Лифты она терпеть не могла.

Но, проходя через вестибюль, она заметила несколько фигур у комнаты отдыха. Один из них окликнул:

– Отличная работа сегодня, Кора!

Она быстро, чуть неуверенно улыбнулась и кивнула.

Ещё несколько человек окликнули её вслед – в основном радостно, с облегчением. Они гонялись за Райком уже несколько месяцев.

И всё же, пока она шла, что-то зацепило её взгляд сквозь стекло комнаты отдыха.

Огден был там. Она замешкалась, глядя на него. Она думала, что он ушёл к себе в кабинет. Но нет – он стоял у задней стены и разговаривал с кем-то, кого она узнала по группе технических консультантов. Компьютерный ботаник. Этого человека она знала плохо. Его взяли на работу ещё позже, чем её. Кудрявые волосы, очки – и, возможно, просто из-за компании, в которой он крутился, злые глаза.

Она пару секунд наблюдала, как Огден наклонился ближе и что-то прошептал новенькому техспециалисту.

Но и это оказалось лишь мимолётным миражом. Она прибавила шаг, отвела взгляд и направилась к лестнице.

Идя, она почувствовала облегчение – будто всё осталось позади.

По крайней мере, работа у неё ещё была.

Но вслед за этим накатила новая волна – более сильная. Глубинная тоска. Та, от которой в животе неприятно сводило.

И лекарство она знала только одно.

Её накрыло чувство вины. Глаза сузились. Она стала спускаться по лестнице так быстро, как только могли нести ноги.

Ни разу она не оглянулась.





ГЛАВА ТРЕТЬЯ


Кора не заметила, как стало поздно, но тёмное небо подсказало ей. Она сидела на переднем сиденье своего старого «Бьюика», крепко сжимая руль, и не отрывала взгляда от угла улицы впереди.

Это было не то место, куда женщины обычно заглядывают поздней ночью.

Но Кора не считала себя уязвимой.

Даже если бы считала – это ничего бы не изменило.

Тридцатиминутная поездка от штаб-квартиры дала ей время подумать.

Почти всю дорогу она выкручивала музыку, пытаясь заглушить отвратительное проклятие самоанализа.

Для Коры время на раздумья было тем же, чем для других – чистилище.

Но даже тяжёлый металл, орущий из радио, как ни прибавляй громкость, не смог успокоить ей нервы.

Она проехала по улице и остановилась рядом с открытым проулком.

Даже при поднятых стёклах, через вентиляцию, она уловила слабый запах отбросов.

Теперь её знобило.

Вот этого остальные и не видели там, в штаб-квартире. Вот почему она на самом деле ушла с флота.

Никто не знал – ни напарник, ни коллеги и уж тем более не заместитель директора.

Семья?

Чёрт, да когда она в последний раз их видела?

Нет, никто не знал, а тяга снова набирала силу.

Она чувствовала, как разум грозит разорваться.

Глухое, невысказанное желание чего-то. Чего-то безымянного. Чего-то, чему она не могла подобрать определения. Как слово на кончике языка – только не слово, а ускользающее чувство. Какая-то неудовлетворённая потребность. Кора была уверена: психиатры и психологи выдвинули бы по её поводу любые теории, какие только существуют.

Но была и другая тяга. И она была куда привычнее. Словно её душу тянуло в две стороны. Но уступать она умела лишь одному из этих желаний. Как удерживать на поводке слишком крупного пса – всё, что ей оставалось, это не выпускать.

И она нажала на газ, ускоряясь по улице к углу.

Через лобовое стекло она увидела три фигуры там, где и знала, что найдёт их.

Они были в капюшонах, руки – в карманах, плечи опущены, и они то и дело поглядывали то в одну, то в другую сторону.

Но когда она подъехала ближе, все три пары глаз уставились на неё.

Они напряглись, застыли, наблюдая.

Она опустила стекло, подъезжая, и медленно сглотнула. Подумала об Огдене, о том, что он сказал бы, увидев её здесь. Последний гвоздь в гроб дела, которое он так усердно пытался слепить на неё весь последний год.

И она сама подаст ему его на блюде.

Один из парней на углу наклонился, заглядывая в салон. Он почесал щёку, испещрённую следами от угрей. Он был ненамного старше её самой в те годы, когда она впервые поступила на службу на флот.

– Чего надо, девчонка? – спросил он.



Она не ответила, только вытянула три пальца и постучала ими по рамке двери – рукой, просунутой в окно.



Один из парней, стоявший чуть поодаль и прислонившийся к стене переулка, раз кивнул и исчез в темноте.



Она услышала какие-то звуки, не сразу поняла какие, и через несколько секунд он появился снова, неся небольшой коричневый пакет.



– Ты знаешь порядок, – сказал первый, убирая руку от подбородка.



Она не сказала ни слова. Не возразила. Просто полезла в карман, достала пачку купюр, заранее пересчитанную по дороге, и протянула их в окно.



Парень взял деньги и махнул ей, чтобы ехала дальше.



Она подалась к второму – с коричневым пакетом.



Третий наблюдал, не вынимая рук из карманов, мрачно хмурясь. Когда коричневый пакет уже протягивали в окно, третий резко бросил:



– Стой!



Все замерли. Кора взглянула на него.



Он хмурился на неё, хмурился на её машину.



Она расстегнула пиджак, спрятала любые признаки того, что она из федералов. Но в спешке, в этой лихорадочной торопливости, на миг ей стало страшно: а вдруг она что-то упустила.



Но затем третий сказал:



– Шевелись, леди. У тебя хвост.



Он кивнул; коричневый пакет уронили в окно, и все трое парней развернулись и поспешно скрылись в переулке. Кора нахмурилась, потянулась за пакетом и почувствовала, как под пальцами привычно мнётся бумага.



Она глянула в зеркало заднего вида и с недовольной настороженностью посмотрела на другую машину, свернувшую на улицу.



Теперь она, однако, стояла на холостых у того же бордюра, где остановилась Кора.



Хвост.



Он прав? Или просто дёрганый?



Может, это ещё один покупатель?



Но когда она снова посмотрела на угол, все трое торговцев фармой уже испарились.



Машина у бордюра всё ещё работала на холостых, фары слепили её. Красное зарево стоп-сигналов окрашивало бетон.



Кора смотрела, и сердце подступало к горлу. Потом огни погасли, дверца открылась, из машины вышла фигура и направилась к стеклянной двери одного из многочисленных заведений.



Кора ощутила слабую искру облегчения и подняла стекло. Прислушавшись к совету, она поспешно убралась: поехала по улицам обратно, проскочила знак «СТОП» и вырулила на главную.



И всё же она не могла ждать. Дрожащей рукой она потянулась к коричневому пакету – сердце колотилось от предвкушения.



Она осталась без этого пару дней назад. Два дня – слишком долгий срок, чтобы не пополнить запас.



Не будь она занята охотой на убийцу-миллиардера, она и сама не знала, выдержала бы.



Но, запустив руку в пакет и вытащив неприметный пузырёк, в котором дребезжали таблетки, она почувствовала прилив отвращения к самой себе.



Одна рука сжимала руль, другая – комкала пакет вокруг пузырька.



Взгляд был прикован к дороге за лобовым стеклом, цеплялся за каждую трещину, выбоину и неровность.



Под покровом ночи она тихо скользила по городу, удаляясь от того угла.



Она приоткрыла окно ещё, впуская в салон ветер. Но ни прохладный воздух, ни быстрая машина почти не помогали отдалить Кору от чёрных чувств, закрутившихся внутри. Не только ПТСР. Не только воспоминания о насилии, пытках и ранах. Не только воспоминания о спасении, устроенном её группой. И о ещё одном годе службы – несмотря на боль.



Но и более старые воспоминания. Обрывки памяти о лучшей подруге…



Подруге ближе, чем родня. Да она и была роднёй. Всего два года разницы. Кора на миг подумала о сестре, о своей тогдашней лучшей подруге, о её золотистых кудрях – и её снова накрыло волной боли.

Иногда казалось, будто жизнь способна предложить лишь боль.

Физическая боль – это одно, но существовали и другие виды мучений.

Другие виды пытки.

Боль утраты, по мнению Коры, уступала только знанию о том, что всё потерянное уже не вернуть.

Она покачала головой, пытаясь стряхнуть эти мысли. Но демоны умеют цепляться за плечо. Так просто их не сдвинешь. И вот теперь дрожащей рукой она откинула крышку ничем не примечательного флакона и принялась перебирать таблетки. Узнала она их без труда.

В каком-то смысле она была экспертом по отдельным препаратам.

Она избегала всего, что могло навсегда повредить её способности делать свою работу. Но в остальном привередничать не любила. Алкоголь тоже был среди фаворитов.

Она потянулась к бардачку, не сводя машину с дороги, отщёлкнула защёлку, сдвинула несколько бумаг и выхватила маленькую металлическую фляжку, которую держала там.

Когда пальцы скользнули по холодному металлу, у неё вырвался тихий, облегчённый вздох.

А потом она закинула в рот несколько таблеток, не считая.

И сделала долгий глоток чистого виски.

Она прибавила скорость; ветер рвал через открытое окно и гудел в ушах.

Она проглотила таблетки и снова долго отпила.

Откинулась назад, уперев голову в мягкий подголовник, закрыла глаза.

Слабо улыбнулась, захлестнутая волной абсолютной благодарности.

Нужно было несколько мгновений, чтобы химия подействовала. Это было не совсем то же самое, что покой, но отвлекало мощно. Намеренное переключение.

А для человека с синдромом дефицита внимания и гиперактивности отвлечение зачастую было почти равнозначно самому покою.

Она посмотрела в зеркало заднего вида, натягивая улыбку.

Разумеется, улыбка была ненастоящей. Частью себя она надеялась, что Перес её уволит. Частью – хотела повод. Если бы её уволили, по крайней мере нашлось бы объяснение этому выбору. Кора чувствовала, как опьянение медленно ползёт по рукам, словно мурашки. Покалывание вдоль позвоночника. Она ощущала, как мысли замедляются, как приходит неспешная, вязкая спокойность.

Она обнаружила, что даже дышать стало чуть легче. Сознание затянуло туманом, будто она смотрела сквозь мутное стекло.

Она зевнула, закрыла глаза и снова открыла. Подняла руку, шлёпнула себя по лицу и уставилась на пустынные дороги.

Она и не заметила, до сколь позднего часа её держали в офисе. Не понимала, насколько поздно было на самом деле. В ночи было что-то успокаивающее. В темноте – что-то утешительное.

Будто она специально создана, чтобы прятать её. Большую часть жизни Кора и провела, скрываясь.

И потому даже наполовину под кайфом она понимала, когда кто-то пытался найти её.

Она заметила машину позади.

Фары освещали её автомобиль. Она уставилась в зеркало, на миг нахмурившись.

Понадобилась секунда – она несколько раз моргнула, – но затем поняла: это та самая машина с уличного угла.

Марка и модель – дело второстепенное; у неё всегда был нюх на номера. И теперь, глядя в зеркало заднего вида на автомобиль, она не узнала комбинацию.

Первым порывом было подумать о ФБР. Может, даже об агенте Брэди.

Но нет, это был «Мерседес». Новая модель.

Она нахмурилась в его сторону и прикусила губу.

А потом, по прихоти, ударила по тормозам.

Её машину повело юзом.

Она съехала на обочину, остановилась и замерла, ожидая…

Прошло несколько мгновений, и машина позади притормозила. Затем снова ускорилась – словно её водитель колебался.

Кора прищурилась, наблюдая за этим движением.

Он и вправду следовал за ней.

Она ждала на обочине, смотрела, как автомобиль резко набирает ход и пролетает мимо. Водитель явно следил за ней больше, чем за дорогой: он пронёсся на красный. Вспыхнуло – камера сделала снимок.

Ей понадобилась минута, чтобы сообразить, что она хочет сделать. Машина пронеслась мимо вместо того, чтобы остановиться. Что это означало?

Они не собирались причинить вред?

Они ждали, когда появится шанс получше?

Она чувствовала, как у неё кружится голова. Чувствовала то же чувство вины, подточенное отвращением к самой себе.

Она тряхнула головой, ощущая, как по коже пробегает покалывание, а гул внутри нарастает.

Потом пробормотала себе под нос: «Думаешь, сможешь за мной угнаться?»

Губы её скривились в презрительной усмешке.

Она нахмурилась и вдавила газ в пол. Рванула с обочины, пролетела перекрёсток – слишком рано ещё было, чтобы машин оказалось много.

Она включила дальний свет – хотя бы затем, чтобы водитель впереди понял: она идёт за ним.

Она рванула следом, и двигатель взревел.

Сердце колотилось как бешеное, кровь прилила к щекам. Вдруг она широко ухмыльнулась и, хлопнув ладонью по рулю, выкрикнула от восторга.

Она неслась по шоссе, набирая скорость, сокращая дистанцию, садясь ему на хвост.

Теперь водитель, похоже, понял, что за ним гонятся.

Его машина начала вилять, перестроилась в самый правый ряд и пошла к съезду.

Она уже сигналилила, моргала фарами – просто пыталась выбить преследуемого из колеи.

Шины визгнули, оставляя на асфальте следы резины, но она пошла следом, ударила по тормозам и едва не развернулась. Её качнуло вбок; она выровнялась и рванула по съезду, следуя за «Мерседесом» через тоннель, к мосту.

«Мерседесу» трудно было уйти от неё; дело было не в машине, а в нервах водителя. Она уже была почти под сто шестьдесят километров в час. И чувствовала только азарт.

Вдруг машина впереди тоже заорала клаксоном. Она приближалась, всё ближе, ближе. Они вот-вот должны были проскочить под мостом.

Она ткнула его в бампер – так, слегка, просто «поцелуй». Подтолкнула, и машина впереди снова взвыла сигналом в знак протеста.

Она дала чуть пространства – и снова ударила в бампер.

Прижимайся к обочине, подумала она.

Она сама навалилась на клаксон.

Глядя на машину, она допускала: «Мерседес» может попытаться уйти в отрыв.

Это, она знала, было бы ошибкой. Она не собиралась его отпускать – кем бы он ни был.

Словно почувствовав это – или просто слишком испугавшись продолжать эту скоростную игру в «кто первый струсит», – автомобиль начал сбавлять ход. Шины прошуршали по асфальту и постепенно стихли. Через несколько мгновений машина остановилась, ещё чуть прокатившись. Она тоже сбросила скорость, держась почти вплотную сзади.

Она медленно подошла к заглохшей машине, держа оружие наготове и целясь в окно со стороны водителя. «Не двигаться!» – крикнула она. «Руки на виду!» Ответа не последовало. «Опустите стекло и высуньте обе руки!» – заорала она.

Она двигалась медленно, сжимая оружие так крепко, что мысли сузились до ствола, до спускового крючка, до уверенного хвата.

Подойдя ближе к яркому свету, она несколько раз моргнула, тряхнув головой.

Она торопливо шагнула вперёд – по одному шагу, – подняв оружие.

Медленно переднее стекло начало опускаться.

Она напряглась, ожидая, готовая выстрелить при малейшем движении.

Но затем из окна высунулись две бледные, дрожащие руки, пальцы широко растопырены.

За руками последовал пронзительный голос: «Не стреляйте. Я без оружия. Ради бога, не стреляйте!»

Она на мгновение замерла. Ей понадобилась секунда – и потом, с неприятным провалом где-то внутри, она поняла, что узнаёт этот голос.

Внутри неё медленно поднялась холодная, липкая волна ужаса.

Она шагнула в сторону, чтобы лучше разглядеть фигуру.

Перед ней оказался мужчина с кудрявыми волосами и злыми глазами.

Технарь-агент, который разговаривал с директором Огденом. Недавний новичок.

И рядом с ним, на сиденье, лежала камера.

Ей хватило секунды, чтобы сложить всё воедино. Холодный ком в горле провалился в желудок и стал свинцовой тяжестью. «Какого чёрта ты делаешь – следишь за мной?» – сказала она дрожащим голосом. Конечно, она и так знала зачем.

Он быстро пожал плечами – раз, другой, – а потом тем же визгливым голосом проговорил: «Н-ну же, ну же, стрелять в меня бессмысленно. Даже если ты меня убьёшь, – он судорожно сглотнул, – я уже отправил фотографии. Никакого толку!» Он упрямо закивал, будто подтверждая собственные слова.

Но от этих слов по ней пробежала дрожь. «Повтори-ка?»

Он замялся и тоненьким, таким же пронзительным голосом сказал: «Я сказал – убивать меня бессмысленно. Если ты меня прикончишь, это ничего не изменит. Я уже отправил ему снимки».

«Какие ещё снимки?» Она покачала головой – мысли расплывались.

Техагент неловко поёрзал, прочистил горло и заморгал, глядя на неё. В его выражении было что-то крысиное: скошенный нос, а над верхней губой – редкая пыльца седых волосков, будто попытка изобразить усы. Только «усики» дёргались так же нервно, как и он сам.

«Снимки, которые я сделал, когда ты покупала на том углу! У меня всё есть. У меня есть всё. И ещё – когда ты вилялa на дороге там, и, – добавил он деревянно, – между прочим, от тебя разит алкоголем». Он брезгливо сморщил нос. Но тут же сглотнул, покосившись на пистолет.

Она мгновенно поняла, что всё ещё держит его на мушке, и опустила оружие. «Огден вас прислал?» – спросила она.

Он посмотрел в сторону, опять неловко поёрзал. Потом, шёпотом, будто тогда это вроде как не считается, пробормотал: «Да, конечно. Не знаю, чем ты его так взбесила, но он хорошо мне платит, чтобы я за тобой присматривал».

Она уставилась на него. Покачала головой. Она теряла хватку.

Нет, прошептал маленький голос. Она не теряла хватку. Она сама её отдавала. Сжигала, как бумагу, каждый раз, когда глотала эти таблетки, делала этот глоток.

Её накрыло новой волной стыда и унижения.

Она смотрела на человека за рулём, и лишь тогда – соображая медленнее обычного – до неё дошла правда.

Её жизнь кончилась.

Огден её уничтожит.





ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ


Тот самый страшный звонок пришёл вместе с солнечным светом, пробившимся сквозь жалюзи.

И одновременно Кора получила сокрушительную новость.

Всё началось с короткого писка – пришло сообщение. Она глянула на экран и нахмурилась: номер неизвестный.

Она на секунду замерла, вглядываясь в цифры. Код – Колорадо. Знала ли она кого-нибудь в Колорадо?

Кора поморщилась, глядя на телефон, который сняла с тумбочки у кровати. Зевнула и несколько секунд разглядывала экран. Голова раскалывалась, во рту было сухо, будто набито ватой. Густое чувство стыда, сожаления заполняло её, пока она лежала на кровати в своей квартире. Всё, что было прошлой ночью, превратилось в мутное пятно.

Она помнила, как отпустила того частного сыщика Огдена. Помнила поездку обратно в городскую квартиру – поездку, от которой кровь стыла в жилах.

И теперь она сморщила нос, собираясь открыть странное сообщение из Колорадо. Но на середине телефон зазвонил.

Экран сменил белый на синий, и она подняла аппарат, всматриваясь во входящий вызов.

Этот номер она знала.

Директор Перес.

Сердце пропустило удар.

Директору было не свойственно звонить ей посреди дня.

Она судорожно выдохнула, подавляя подступающую тошноту. На миг закрыла глаза, откинула голову на подушки и попыталась силой мысли заставить телефон замолчать.

Но он продолжал звонить, будто издеваясь.

Она тяжело вздохнула, а внутри всё извивалось от тревоги.

И потом медленно прошептала себе под нос: «Я справляюсь с трудным».

Это была мантра, которой её научили ещё на флоте.

Что-то вроде обещания самой себе.

Если она нарушит этот уговор – если струсит после того, как произнесёт эти слова, – вся их магия рассыплется окончательно.

Я справляюсь с трудным.

Это был вызов самой себе. Обещание. Если она не доведёт дело до конца – не останется ничего.

И вот она подняла телефон, снова судорожно выдохнув, и провела рукой по прядям до плеч. Закинув волосы за ухо, она ответила.

– Алло?

Ни приветствия, ни представления.

– Кора? – сказал голос Переса.

Кора. Не агент Шилдс – Кора.

– Со мной здесь директор Огден, Кора… – она коротко выдохнула. – Я уверена, вы видели письмо, которое сейчас у всех на почте…

Она замялась, нахмурилась.

– Я… нет… нет, сэр. – Она удержала дрожь в голосе и торопливо переключилась на почту в телефоне, открыла её и быстро пробежала глазами непрочитанные сообщения, привычно отсекая рекламный мусор.

И тогда… она увидела.

Без названия. Пять вложений. Фотографии.

Она нажала на письмо. Адрес отправителя был анонимным. Но отправлено – через закрытый сервер ФБР. И, пробежав глазами список копий, она поняла: файлы разослали всем в отделе. Её пронзило жгучее, абсолютное чувство стыда, и она на миг закрыла глаза.

Конечно, ей не нужно было открывать вложения, чтобы узнать эти снимки.

Но она всё равно открыла.

И вот они – в высоком качестве, доказательство её маленьких демонов. На первом кадре – её машина, подъезжающая к тем наркоторговцам со вчерашней ночи. Дальше изображения поплыли, а память лихорадочно пыталась заполнить провалы. Она увидела снимок, где из рук в руки передают деньги. Где в её окно протягивают коричневый бумажный пакет.

Она увидела короткий видеоролик: её машина виляет и пересекает жёлтую линию – она несётся, как безумная.

А затем – ещё один кадр: она с пистолетом в руке, мутные красные глаза в упор смотрят на вспышку, а сама она, пошатываясь, идёт вперёд, пытаясь догнать человека, который её фотографирует.

Она уставилась на последний снимок.

Уставилась на лицо, которое почти не узнавала. Высокие скулы мало что спасали – выражение было измождённым. Отвисшая челюсть и нетвёрдая походка лишь подчёркивали её состояние. И там, на воротнике, ей даже почудилось пятно от алкоголя.

Она беспомощно покачала головой. Сглотнула.

Огден разослал это всем. Не только директору. Всем в отделе. Ему нужна была не просто её должность – он хотел её унизить.

И у него получилось.

Она быстро удалила письмо и закрыла приложение; телефон всё ещё был на громкой связи.

– Кора? – сказал директор Перес, жёстко. – Вы меня слышите?

Кора едва заметно сглотнула. Помолчала, закрыла глаза, потом пробормотала:

– Да, сэр.

– Кора, у этого есть объяснение? Эти фотографии… – Перес осёкся. В его голосе звучало скорее потрясение, чем злость. Почти печаль. В нём слышалась обречённость. Она знала: это закончится одним из двух вариантов.

А что ей, собственно, оставалось?

Время назад не отмотать.

И она промолчала. Части её хотелось солгать, но всю жизнь она сторонилась той лжи, в которой так многие жили. Она могла лишь сидеть, полулёжа в постели, в тёмной комнате, с раскалывающейся после ночного разгула головой и ноющим телом.

– Кора, – тихо сказал Перес. – Я спрошу вас кое о чём. И мне нужно, чтобы вы были со мной честны. Насколько я понимаю, эти снимки сделаны прошлой ночью. – Он вдохнул, и голос стал твёрдым. – Это когда-нибудь случалось раньше?

Соври! Просто соври!

Она проигнорировала этот внутренний шёпот. Какой смысл? Её проверят на наркотики. Её занесут в чёрный список. Всё равно.

Да и вообще – уже всё равно. Она медленно опустилась глубже в подушку, широко раскрытыми глазами глядя в потолок.

– Да, – просто сказала она.

– На задании? – спросил Перес, голос у него сжался.

Судорожный глоток.

– Д-да.

– Господи Иисусе, – рявкнул Перес. – Ты издеваешься?

– Нет.

– Чёрт возьми, Кора. Я… я могу предъявить тебе обвинение, ты это понимаешь?

– Я… мне очень жаль, сэр.

– Да плевать мне, Кора. Чёрт. – Он замолчал, тяжело выдохнул. Пауза – он взял себя в руки и продолжил: – Очевидно, ты уволена. Я передам это дальше и выясню, нужно ли ещё что-то предпринимать. Скоро ты обо мне услышишь. – Он повесил трубку.

В тишине слышалось отвращение.

А может, это просто шептало её собственное подсознание. Она ощущала стыд, вину – и потому просто лежала, уткнувшись затылком в подушку и глядя в потолок; телефон был прижат к щеке, холодное стекло медленно согревалось. Она выдохнула дрожащим воздухом.

И ведь даже не больно.

Уволили… а ощущалось… как онемение. Всё будто онемело.

Лишь подняв телефон, она бросила взгляд на сообщение. Наполовину ожидая, что оно от коллеги или даже от её партнёра, она удивилась, когда прочла.

«Ты сможешь приехать на похороны Адди?» Пауза – и ещё одно сообщение. «Ты получила письмо?»

По коже, по лицу пробежал холодный зудящий укол. Она уставилась в экран.

Похороны Адди.

Адди?

Кого она знает по имени—

И тут её глаза распахнулись шире. Её накрыл внезапный прилив ужаса. Она быстро переключилась на почту, всё ещё оставаясь в гробу из одеял и подушек. И, пробегая письмо глазами, наткнулась на ещё одно сообщение – двухдневной давности, которое она пропустила. Оно пришло на личный ящик, и во время дела – охоты на Райка – у неё просто не было времени на него ответить.

Но вот оно. Просьба подтвердить присутствие.

И когда она нажала на ссылку, страхи подтвердились.

– Чёрт… – пробормотала она себе под нос, с ужасом глядя на изображение женщины с каменным лицом и оливковой кожей, смотрящей в камеру. На ней была тёмно-синяя форма.

Аделаида Джонсон.

Она проходила БУДС на год раньше Коры. Они быстро подружились – две из немногих женщин в подразделении. Взгляд Коры пробежал по информации под подтверждением. Почти ничего. Только время и дата. Колорадо, позднее сегодня вечером.

Она нахмурилась, посмотрела на дату, потом на телефон – и её охватила паника. Похороны сегодня? Да какого чёрта?

Она снова выругалась, пытаясь соскочить с кровати, но ноги были тяжёлые, уставшие. У неё не было сил даже скинуть одеяла. Она просто лежала в спортивных штанах и футболке, уставившись в телефон.

Она открыла единственную социальную сеть, которую вообще иногда проверяла, пролистала до друзей. Нажала на аватар Аделаиды Джонсон.

И там увидела пост.

Он начинался так: Это сестра Адди. Мне разрывает сердце сообщать эту новость…

Дальше текст продолжался, но Коре потребовалось несколько попыток, чтобы прочитать – чтобы вообще осмыслить эту чудовищную информацию.

Кора откинулась назад и моргнула, по-совиному.

Адди на прошлой неделе покончила с собой.

Убила себя, выпив целую бутылочку таблеток.

Сестра ниже писала о том, что не знала ни о горе, ни о слезах. И где-то внутри Кора ей сочувствовала. Но ещё…

Её взгляд скользнул к кухонной стойке и остановился на её собственной маленькой бутылочке таблеток.

За неё она заплатила втридорога.

Её металлическая фляжка лежала на холодном кафельном полу, на время забытая; маленькая лужица коричневой жидкости покрыла глазурью один из квадратиков плитки, намекая на единственные остатки того, что было в её тайных запасах.

Это было как двойка.

Простая, прямая комбинация, которая в её боксёрские времена часто отправляла её в откат. Бокс был одним из её любимых способов тренироваться…

Раз. Уволили.

Два. Подруга мертва.

А потом – третий, контрольный. Похороны сегодня, а Кора – не больше чем пустое место. Отвратительная дрянь. Бесполезная трата воздуха.

Она закрыла глаза, и обвиняющие мысли эхом загудели в голове. Она выпустила тихий, дребезжащий выдох, затем поднялась на ноги, оттолкнувшись от кровати. Её повело, но она всё же удержалась.

Похороны в Колорадо… сегодня вечером.

А она – в Западной Виргинии.

Она правда хочет лететь самолётом?

Она простонала и рухнула обратно на кровать.

Ещё несколько минут…

Её удивляло, насколько пусто ей внутри. Увольнение было не самым страшным. И публичное унижение тоже не имело значения.

Мир, отражающий ей презрение, которое она и так уже чувствовала, был всего лишь подтверждением того, что она думала о себе сама.

Самое страшное, поняла она, было то, как сильно ей всё равно.

На всё это.

Она была такой… такой онемевшей.

Штурмовать здания, гоняться за плохими парнями и стрелять в убийц – всё это напоминало ей о днях славы. А теперь, лёжа на кровати и будучи слишком слабой, чтобы даже дойти до чемодана… она чувствовала только оцепенение и глухую, глубокую пустоту.

Сможет ли она дойти до похорон? Даже ради такой подруги, как Адди?

И это тоже, осознала она с проваливающимся, ледяным ужасом, похоже, вообще не имело значения.

Ничто не имело значения.

Всё казалось беспросветным.

– Я умею справляться с трудным, – прошептала она в пустоту.

Но на этот раз всё, чего это добилось – с титаническим усилием, – так это того, что она снова села и уставилась через свою маленькую, тёмную и пустую квартиру.



***



Она неловко дёрнула рукава старого парадного мундира. Пары бронзовых пуговиц не хватало. Тёмно-синяя ткань странно заламывалась, а времени отгладить его – да и вообще отнести в чистку – у неё не было. От него всё ещё слабо тянуло дымом с прошлого раза, когда она надевала его на проводы одного из своих прежних командиров. Тогда они жгли костёр, и дым так и въелся в ткань.

Теперь же, поднимаясь к церкви деревянной, скованной походкой, она старалась не смотреть ни влево, ни вправо, не замечать других мужчин и женщин в чёрном, которые двигались рядом.

Кора остановилась перед дверями церкви и подавила желание развернуться и отступить – по всем правилам тактического отхода.

Она нахмурилась, глядя на распахнутые двери, похожие на зев бездонной пропасти. Неловкость вызывала не столько сама церковь, сколько воспоминания, связанные с этим зданием.

Она помнила более светлые дни своей юности. Помнила, как находила покой за такими вот дверями. Но это ушло – как и многое другое в её жизни.

И теперь ей было не по себе, поднимаясь по ступеням.

Но всё же Адди была хорошей подругой. Это – самое малое, что Кора могла для неё сделать.

Кора подошла к ряду скамей в задней части церкви. Внутри всё было устроено противоречиво. Фасад, окна, старая система кондиционирования и даже застланная ковром сцена – всё говорило о скромности постройки, словно само здание хвасталось тем, что тут не разбрасываются лишним. Но скамьи, часть картин на стенах и многие из пришедших выглядели как выдержанное вино, налитое в одноразовый красный пластиковый стакан.

Она огляделась, выискивая знакомые лица. Здесь были другие бойцы из её старого взвода. Нескольких она заметила ближе к передним рядам. Но их было слишком мало. Многие, как она знала, погибли в бою. Другие были слишком пьяны, под кайфом или слишком раздавлены, чтобы тащиться через всю страну.

Она также заметила высокого, гордого мужчину с жёсткими усами, торчащими метёлкой. Одного из её прежних командиров.

Из присутствующих она знала его лучше всех.

Она тут же прошла на другую сторону зала – подальше от командира, – решив любой ценой избежать неловких разговоров.

В ушах у неё всё ещё стоял звон после телефонного звонка тем утром. Даже сейчас, много часов спустя, она так и не могла заставить себя взглянуть правде в лицо.

Её уволили.

Её внимание переключилось на фигуру на сцене – та говорила в микрофон.

У женщины были аккуратные светлые волосы. Очки сидели на переносице; на ней был строгий чёрный костюм. Глаза покраснели, и, говоря в микрофон, она шмыгала носом. Коре понадобилась секунда, но ей показалось, что она узнала эту женщину. Точнее – она узнала вздёрнутый, словно небесный, нос. Эти зелёные глаза. Она узнала черты, похожие на черты подруги. Значит, это была сестра погибшей. Адди показывала фотографии, когда они были за границей.

Женщина на сцене, собравшись с духом, сказала:

– Спасибо всем, что пришли. Простите за позднее начало. Мы хотели дать шанс всем, кто подтвердил участие, успеть добраться.

Её взгляд скользнул к сектору мест, который был совершенно пуст. Она медленно вздохнула и покачала головой; светлые волосы качнулись.

Кора тоже заметила множество пустых мест.

Другие бойцы взвода или товарищи по отделению.

Она знала – за то время, что служила рядом с этими людьми, – что они не пришли не из равнодушия и не из какого-то эгоизма. Просто она понимала: у каждого могут быть свои демоны, которые не дают переступить порог.

Она закрыла глаза и тихо, едва слышно вздохнула. Но когда снова открыла их, женщина впереди продолжала говорить, а Кора вдруг поймала себя на том, что отвлекается.

Кора резко глянула в сторону, отслеживая движение.

Хуже не придумаешь: к ней приближался высокий мужчина с прямой, безукоризненной осанкой.

У него была аккуратная серебристая стрижка. Глаза – синие, как море в солнечный день. Шёл он почти идеально, только левая нога была деревянной, чуть волочилась за ним.

Кора была там, когда командир Грейсон получил именно эту травму.

Она неловко поёрзала, когда он направился к рядам, которые она выбрала. Ошибиться было невозможно: он шёл прямо к ней, и синие глаза были прикованы к её лицу.

Сестра на сцене теперь произносила вступительные слова. На фоне играл орган – печальная музыка, будто нарочно задающая тон.

Кора посмотрела на сцену, медленно выдохнув.

Но Грейсон проскользнул на место рядом, развернулся лицом вперёд – и сначала ничего не сказал. На нём была форма, похожая на её, только от его, как она уловила, пахло мылом, а не дымом. Он был на том костре два года назад, когда они в последний раз собирались.

– Сэр, – наконец сказала она, коротко и сухо кивнув. Она пыталась слушать то, что говорили со сцены, но становилось всё труднее. Ей не хотелось разговаривать ни с кем из прошлого. Не хотелось отыгрывать вежливость. Рано или поздно всё равно начинались вопросы. «Чем ты сейчас занимаешься? Как тебе работа? Как ты?»

Ни на один из них у неё не было ответа, который хоть кого-то бы устроил.

Командир Грейсон один раз переместился, выпрямился, заложив руки за спину, и глянул на неё искоса.

– Как ты, Кора?

Точно как она и думала – вопрос, на который отвечать не хотелось. Врать она не хотела. Поэтому просто пожала плечами и не отрывала взгляда от сцены. Это было сложно ещё и потому, что командир Грейсон, из всех, был одним из её любимых начальников. Более того: травму левой ноги он получил на спасательной операции, которая помогла вытащить её и одного из членов её группы из вражеского лагеря для военнопленных.

Пока она перебирала эти воспоминания, по сознанию прошёлся шквал образов.

Она закрыла глаза, медленно выдыхая. Когда открыла их снова, Грейсон говорил:

– Выглядишь паршиво, Кора. Устала. Ты вообще спишь?

Она встретилась взглядом с сереброволосым командиром. Всё как прежде, подумала она. Они не виделись почти два года – и вот он уже придирается к её виду и недосыпу. Скоро заставит её отжиматься или потребует тактическую сводку за последние месяцы. Но тон она удержала лёгкий и сказала только:

– Ночью плохо спала, сэр. А вы как?

Он быстро качнул головой.

– Да не жалуюсь, не жалуюсь. Лиза потом будет делать бургеры. Ещё кое-кто из наших собирается выпить пару кружек пива за Аделаиду. Присоединишься?

Кора неловко поёрзала. Лиза, жена командира, была почти такой же пугающей, как и он. Красивая, бледноволосая, она пережила три схватки с раком.

Кора, впрочем, неопределённо пожала плечами. Она что-то пробормотала – сама не уверенная, что именно.

Командир взглянул на неё.

– Что ты сказала?

Она замялась, прочистила горло и снова пробормотала.

Она закрыла глаза, понимая, что невнятного бормотания явно не хватит, и сказала просто:

– Может быть. Вообще-то, кажется, у меня потом есть планы.

Она не могла придумать ничего хуже, чем предаваться воспоминаниям со старыми армейскими приятелями и признаться, что её недавно уволили из Федерального бюро расследований.

Командир лишь раз кивнул. «Подумай об этом; рад был тебя видеть».

Потом, задержав на ней долгий взгляд, он сунул руку в карман, вытащил маленький блокнотик и крохотный карандашик – такие обычно бывают в ресторанах, – и быстро что-то нацарапал. Он протянул ей листок. «Мой номер, – пояснил он. – Если вдруг что-то понадобится».

Он ещё мгновение изучал её – эти пугающие голубые глаза видели куда больше, чем ей было бы комфортно. Но затем, к счастью, он всё же отдал ей записку и отошёл, направляясь обратно к своему месту рядом с высокой светловолосой женщиной.

Кора спрятала записку в карман и снова перевела внимание на сцену. Теперь молодую женщину, которая говорила раньше, сменила женщина постарше. Новая выступающая говорила сквозь слёзы, и ей было трудно удерживать микрофон у губ.

Органист перестал играть, чтобы присутствующим было лучше слышно.

Из первого ряда снова донеслось шмыганье, но Кору отвлекло ещё раз.

Сегодня утром она ничего не приняла. Но от всех этих слёз, от мрачности происходящего в ней медленно разгоралось тянущее желание – она вышла из дома, забыв прихватить флакон с таблетками.

Тут вообще есть выпивка?

Чёрт. Нет, она же в церкви. Совсем забыла.

И тут, будто мало было, зазвонил телефон.

Она вздрогнула, рука метнулась к воющему аппарату.

Несколько людей обернулись на неё – словно волна чёрных костюмов и платьев качнулась по морю.

Ей удалось заглушить звонок, и она виновато поморщилась, но воспользовалась этим как поводом снова выскользнуть из церкви. Она отступила на ступени, где кое-кто из опоздавших на похороны всё ещё подходил и заходил внутрь.

Однако стоило ей взглянуть на номер, как она сбросила вызов.

Она скривилась, понимая, что, пожалуй, первый порыв был не самым удачным.

Пока она смотрела на экран, телефон зазвонил снова. Теперь, когда звук был отключён, она просто наблюдала, как экран вспыхивает знакомым номером. Командир – это одно, но напарник?

Агент Брэди умел быть настырным.

И всё же она не ответила. Дала звонку уйти на автоответчик.

Но вместо того чтобы оставить сообщение, Сол просто попробовал позвонить снова – телефон опять начал звонить.

Она тихо выругалась, мысленно умоляя эту штуковину замолчать. Но теперь, на третьем звонке третьей попытки, раздражение частично вытеснило стыд. Она ответила:

– Что?

И тут же поморщилась. Слишком резко. Слишком грубо.

Но хотя они были напарниками всего два года, агент Брэди к Коре уже успел притереться. Он прочистил горло и осторожно сказал:

– Агент Шилдс?

Она прикусила губу. Уже не агент. Но сил поправлять его не было. Он наверняка уже видел письмо. Директор должен был его уведомить.

– Я не хочу об этом говорить, – просто сказала она. Ей хотелось, чтобы на этом всё и закончилось. Чтобы ей позволили просто повесить трубку.

Она стояла снаружи у церкви, прислонившись к перилам.

Но Сол сказал:

– Я видел письмо. Я хотел тебе кое-что сказать.

Она молчала, мечтая только сбежать и спрятаться.

– Я не злюсь на тебя, Кора. Надеюсь, ты это понимаешь. Мне больно. Я разочарован и мне жаль, что ты не попросила меня о помощи.

Она моргнула, услышав это.

Сол шмыгнул носом – и даже по телефону в его голосе каким-то образом звучали собранность и изящество.

– Почему ты не сказала мне, Кора?

У неё в горле поднялся ком, когда он произнёс её имя – недосып, постоянное самоограничение добивали её.

– Прости? – слабо выдохнула она.

– Ты должна была сказать мне, – тихо произнёс он. – Я был бы рядом; надеюсь, ты это знаешь.

Кора прикусила губу.

– Сол, я ценю это. Правда. Но то, что со мной, никому не под силу исправить.

Она ощутила острый укол боли в плече и руке – воспоминания пытались всплыть. Она закрыла глаза и с досадой выдохнула. Позади тянулась органная музыка. Слышались новые рыдания.

Она сказала: «Спасибо, что позвонил. Правда. И мне очень жаль». Голос дрожал. Но она добавила как можно отчетливее: «Правда, мне очень жаль».

Она дала Солу время осмыслить сказанное – не хотела сразу бросать трубку. Ее напарник заслуживал хотя бы этого. Ее бывший напарник.

Он ей всегда нравился, и он был одним из немногих, кто с самого начала к ней хорошо относился. Она не раз шутила, что он, в каком-то смысле, помог ее укротить. Работать в поле с военными – совсем не то, что иметь дело с кабинетными бюрократами.

Сол сказал просто: «Не стесняйся звонить, Кора. Я серьезно».

«Спасибо, Сол», – сказала она, чувствуя вспышку теплоты, сразу же смешанную с горем. Она шмыгнула носом и добавила: «Знаешь, я вообще-то сейчас на похоронах подруги. Ты ее не знал. Ничего, если я перезвоню позже?»

«Конечно. Мне очень жаль это слышать. Это был кто-то близкий?»

«Когда-то. Но все меняется. Я тебе потом позвоню, ладно?»

Они попрощались, и, повесив трубку, Кора задумалась – а правда ли это вообще. Заговорит ли она с ним еще хоть раз?

Она стояла, прислонившись к церковной ограде; возвращаться внутрь не хотелось. До нее все еще долетал голос, говоривший в микрофон. Та же органная музыка. Тихие шарканья, сдержанные всхлипы.

И тут дверь со скрипом открылась. Вышла женщина; руки у нее так тряслись, что она выронила пачку сигарет, которую несла.

Кора машинально наклонилась, подхватила пачку и протянула женщине.

В ответ – быстрый кивок и пробормотанное: «Спасибо».

Коре понадобилась секунда, но потом она уставилась, узнавая женщину со светлыми волосами и вздернутым носом. Она уже не выглядела такой нервной, как на сцене, но счастливой – точно нет. Кора замялась, пока та доставала сигарету. Женщина подняла взгляд и протянула пачку Коре. Но Кора покачала головой, медленно убирая телефон. «Ты похожа на свою сестру», – медленно сказала Кора.

Женщина тихо вздохнула и натянуто улыбнулась – на левой щеке появилась ямочка.

Она внимательно посмотрела на Кору и спросила: «Откуда ты знала Эдди?»

Кора поправила рукава формы и прочистила горло.

Женщина помедлила, сделала шаг назад, облокотилась на противоположные перила у входа и еще раз пристально посмотрела. Кивнула. «Флот?»

«Мы вместе были в одной командировке. Она была хорошей подругой. Мне очень жаль, что она умерла».

Женщина затянулась, опустила зажигалку и сунула ее обратно в карман. Выпустила дым в сторону улицы. «Она не умерла. Она покончила с собой. Это разные вещи».

Кора лишь смотрела на женщину помоложе.

«Я, кстати, Джейми». Она не протянула руку для приветствия.

«Кора».

«Кем ты работаешь, Кора?»

Еще один из ненавистных вопросов. Но здесь, лицом к лицу с незнакомкой, которая так напоминала знакомую, Кора вдруг почувствовала странную свободу. Честный ответ случайному человеку ничего не стоил. Какая разница, что подумает о ней Джейми?

С командиром она не разговаривала. С агентом Брейди – не хотела. А вот эта чужая, печальная женщина, курящая на ступенях и запускающая пальцы в светлые волосы, – возможно, она и была тем сосудом, в который можно вылить признание. Кора только покачала головой, бросила взгляд на улицу и сказала: «Я работала в Федеральном бюро расследований – до сегодняшнего утра».

Но тут Джейми подняла глаза, удивившись.

Кора сказала: «Меня уволили – слишком много пила. Наркотики».

Она смотрела на Джейми, не отводя взгляда. Может, дело было в её врождённой прямоте и откровенности. Может, в том, что она пересекла всю страну и теперь разговаривала с незнакомкой. И всё же, как ни странно, здесь, за стенами церкви, это почти напоминало исповедь.

В этом разговоре было больше близости и личного, чем во всём, что случалось у неё в том здании с кем бы то ни было. Часто ей казалось, что в церковь приходят, чтобы встретиться с Богом. И всё же больше всего она привыкала не к Богу, а к чьему-то затылку – сидя на скамье, уставившись вперёд, туда, где мужчина пытался внушить ей чувство вины и заставить стать «лучше». Не то чтобы Кора не любила религию. Она знала немало верующих, которых искренне уважала – коммандер Грейсон был одним из них, – но Коре это казалось ближе по духу: снаружи, на ступенях, говорить о наркотиках и смотреть, как женщина курит.

Курящая женщина тихо хмыкнула и покачала головой. – Похоже, денёк выдался паршивый.

Кора моргнула от такой реакции. Она ждала выволочки, а не этого. Неловко поёрзав, она ощутила, как металлическая перекладина давит в поясницу. Она посмотрела на сестру своего старого приятеля. Та снова глубоко затянулась, кончик сигареты вспыхнул красным.

– Честно, ты прямо как Адди.

Кора подняла взгляд, руки сами собой ушли в карманы.

Джейми кивнула. – У неё тоже были проблемы с выпивкой. – Сигарета ходила в воздухе туда-сюда, и под серым небом по ветру разлетелось несколько крупинок пепла. – У Адди были свои демоны… – Джейми фыркнула, меняя позу. – Хочешь услышать кое-что смешное?

Запах дыма уже добрался до Коры. Она медленно вдохнула, и едкая вонь защипала ноздри. – Что?

– Адди покончила с собой из-за того, что случилось с её дочерью.

Кора нахмурилась. – В каком смысле?

– Не все об этом знали, но она рано родила Кейтлин – дочке пару месяцев назад исполнилось восемнадцать. Связалась не с теми. Приходила домой в странное время. – Джейми пожала плечами и покачала головой. – Мы думали, всё как обычно. Адди приходила, жаловалась, а я ей говорила, что всё будет хорошо. – В голос закралась горечь.

– А потом она пропала.

По спине Коры пробежал холодок. – Что значит «пропала»?

– То и значит. Пропала. Похитили, мы так думаем. Мы не видели её уже несколько месяцев. А когда Адди заявила в полицию, следователи глянули – и за день закрыли дело. Сказали, что с теми, с кем она водилась, она наверняка просто сбежала. Но никто из тех, с кем она тусовалась, её не видел. Один сказал, что видел, как её силой заталкивали на заднее сиденье машины, но он был настолько обдолбан, что ничего толком не помнил. – Джейми покачала головой; горечь снова вернулась в голос.

Кора нахмурилась и перебила: – Подожди. Её дочь похитили? Почему я не знала, что у Адди вообще была дочь?

– Она не хотела, чтобы кто-то знал. Ей было стыдно. Она родила Кейтлин в пятнадцать; мама растила её в те годы, пока Адди служила на флоте; жизнь была непростая, но мы жили нормально, – сказала Джейми, снова глубоко затянулась и, закрыв глаза, словно провалилась в горе. Голос дрогнул, когда она выдохнула. – Прости, я не хотела… просто… – она осеклась, постучала бледным пальцем по сигарете и проследила, как пепел срывается и летит. Потом подняла глаза – взгляд стал внимательным, пронзительным. – Так ты работаешь в ФБР?

Кора нахмурилась. – Раньше работала. Сейчас нет.

Но Джейми сказала: – Понимаю, но связи-то у тебя остались, да?

– К чему ты клонишь? – В разговоре что-то ощутимо сместилось. По коже Коры пробежали мурашки.

– Я ни к чему не клоню… я прошу… мою племянницу похитили. Моя сестра мертва, и я ничего не могу с этим сделать. Но кто-то вроде тебя… – она не договорила и один раз пожала плечами.

Кора внимательно разглядывала женщину; по тыльной стороне кистей пробежала странная дрожь. Отчасти потому, что, глядя на эту молодую женщину и слыша скорбь в её голосе, Кора невольно думала о собственной жизни. Между ней и Эдди было так много общего. Они сразу нашли общий язык, но и после её смерти появились параллели.

Ощущение беспомощности. Боль. Чувство, будто тебя загнали в клетку. Желание, чтобы всё наконец закончилось. По спине у Коры прошёл холодок. Она коротко выдохнула, пытаясь унять нервы. «Не знаю, чем вы думаете, я могу вам помочь», – осторожно сказала она. Сейчас Кора не могла смотреть на Джейми: её кольнула вина, начавшаяся тугим узлом в животе и разошедшаяся резкими, жгучими уколами. Она хотела помочь. Каждой клеточкой хотела помочь. Но она знала: даже если согласится, официально сделать ничего не сможет. Её уволили. Директор ясно дал понять: вопрос о возбуждении дела всё ещё обсуждается.

Она в открытую признала, что раньше выходила на дела пьяной. Были фотографии, где она покупает запрещённые наркотики. Она этого не отрицала.

Кора закрыла глаза и потерла переносицу. «Я не могу вам помочь», – сказала она, и узел в животе только затянулся сильнее.

Голос Джейми теперь звучал умоляюще: «Я не говорю, что вам надо творить какие-то безумства. Но у вас же должны быть связи. Кто-то, кто сможет взглянуть ещё раз. В участке даже не брали трубку. Следователь, который вёл дело, сказал, что всё ясно как день, и он потратил всего один день, чтобы пробежаться по материалам». Джейми уже уронила сигарету и размахивала пальцем, как дирижёрской палочкой. Её голос становился всё громче, она явно заводилась. «Я могу вам заплатить!» – торопливо сказала Джейми. – «Немного. Но я могу заплатить».

Кора поморщилась и покачала головой. «Дело не в деньгах. Я просто не понимаю, как могу вам помочь».

Джейми нахмурилась, доставая новую сигарету. «Ладно, я поняла», – медленно вздохнула она. – «Но вы хотя бы подумаете?»

Кора замешкалась. Ей не хотелось давать женщине ложную надежду. Как бы искренне та ни звучала и как бы Кора ни хотела помочь, сделать она ничего не могла. Она больше не была агентом.

«Я уверена, что моя племянница ещё жива», – сказала Джейми дрожащим голосом. – «Но никто не слушает – никто не хочет помочь. Пожалуйста», – повторила она ещё раз; пальцы у неё так сильно тряслись, что она не смогла зажечь новую сигарету.

Кора не ответила; орган уже смолк. Голоса стихли. Несколько человек, которых она увидела через распахнутые двери, шаркали мимо, проходя у закрытого гроба.

Кора снова почувствовала: ей и правда уместно оставаться в стороне, смотреть издалека. Слишком многое в жизни ощущалось как зрелище для зрителей. Она прикусила нижнюю губу и выдохнула. Она хотела сказать «нет». Хотела ответить твёрдо, разом обрубив любые дальнейшие просьбы.

В конце концов, она и так боролась со своими демонами.

«Больше некому», – тихо, печально сказала Джейми. – «Некому».

И всё же, хотя Кора уже собиралась отказать, вместо отказа у неё сорвался вопрос: «Где жила ваша сестра, когда пропала её дочь?»

Джейми оживилась, глаза расширились. Но голос она удержала ровным: «Здесь, рядом со Скалистыми горами. Все наши семьи жили в одном маленьком городке – Уэствилле; он недалеко отсюда».

Кора нахмурилась. «И это полиция Уэствилла отказалась расследовать?»

Как тонущий, хватающийся за спасательный круг, Джейми заговорила торопливо, яростно кивая. «Да, именно!» – воскликнула она. – «Они даже не попытались. Во всей этой истории что-то не так».

Кора чувствовала, как в ней грозит подняться привычная тяга; по-настоящему ей хотелось только сесть в самолёт, вернуться домой, проглотить пару таблеток и ждать, решит ли Федеральное бюро расследований предъявить ей обвинения.

Но в отряде «морских котиков» одним из главных приобретений была дисциплина, которой их учили. Способность делать трудные, тяжёлые вещи.

Что значил ещё один день? Не похоже, чтобы ей было куда спешить.

И больше всего – хоть ей и ненавистно было это произносить, хоть она и не хотела признавать ни перед кем, меньше всего перед самой собой, – она не была уверена, что натворит, если проведёт ночь одна, в своей маленькой квартире, выпивая.

Что случилось с Эдди? Демоны, что гнались за ней с тех пор, как они вместе были за границей, наконец настигли.

Отчаяние никому не друг, но тем, кто и так сражается на нескольких фронтах, оно – особенно смертельный враг.

Кора не была уверена, что выдержит ещё хоть немного.

Она сказала, и голос у неё дрожал: «Может, я останусь ещё на день. Всего на один день».

Пока она говорила, глаза Джейми расширились.

Женщина тихонько вскрикнула от радости и сделала пару шагов вперёд, словно собираясь обнять Кору.

Но опозоренная агентка ФБР подняла ладонь и покачала головой. «Я ничего не обещаю. Тебе надо смириться с тем, что, возможно, она и правда просто сбежала. Полиция может быть права».

«Но вы разберётесь?»

Кора вздохнула, сама не понимая, как дошла от желания отказать до этой маленькой уступки. Но, с другой стороны, это ведь всего один день. Что самого страшного может случиться за день?

«Только вот что: у тебя случайно не найдётся места, где мне переночевать? И ещё мне понадобится одолжить машину».

Джейми, всё ещё сияя, быстро-быстро закивала. «Мама никогда не водит фургон. А ты можешь переночевать у меня в гостиной. Там тесновато, но чисто».

Кора кивнула. «Тесно и чисто – вполне подойдёт. Я здесь только на один день. Я серьёзно».

Джейми кивала в такт, слишком взбудораженная, чтобы по-настоящему обратить внимание на это предупреждение.

Кора на миг закрыла глаза, размышляя, не передумать ли. Но в Западной Вирджинии её ничто не ждало. И потом – может, просто может, полиция что-то упустила. Пусть она порой и была на работе пьяной или под кайфом, она всё равно умела делать своё дело. У неё не будет ни привычной поддержки, ни ресурсов, ни доступа даже к самым простым базам данных – но инстинкты и упрямство иногда заводят дальше, чем любой набор возможностей.

Она развернулась и пошла по лестнице вниз, к улице. Через плечо бросила: «Я скоро вернусь, если подвезёшь. Мне нужно кое-что уладить».

Вообще-то это было просто шифром: не хочу разговаривать ни с кем, кто меня узнает.

Отходя от маленькой церкви, засунув руки глубоко в карманы, она сутулилась; выбритая часть головы зябла от лёгкого ветерка.

Она не понимала, во что только что ввязалась: в участок она ещё никогда не приходила вот так. Никогда не приходилось перепроверять чужую работу. Но если на кону жизнь девчонки, то, наверное, это самое малое, что она может сделать.





ГЛАВА ПЯТАЯ


Кейтлин вздрагивала; дыхание рвалось частыми, дикими всхлипами. Дрожь в руках, ладонях и по задней стороне бёдер была не из-за погоды – её вызывал липкий, игольчатый ужас.

Плечо ударилось о металл. Спина тёрлась о ребристый пластиковый пол джипа.

Её швырнули в кузов, и она чувствовала, как её рука задевает чью-то мягкую конечность. Молодая женщина рядом плакала.

Но Кейтлин уже выплакала всё; повязка на глазах была влажной и от пота, и от её панических слёз.

Теперь же, почти через час, она нащупала волокна верёвки. Мелкие, сломанные кусочки пластика – те, что ей удалось проткнуть пальцами в покрытии пола, – расплатились болью. С пальцев капала кровь, и острые вспышки мучительного дискомфорта простреливали кисти, пока она возилась с верёвками.

Но всё равно она продолжала – отчаянно, не останавливаясь. Тёрла туда-сюда, распушая верёвку, разлохмачивая узлы. Волокна и нити осыпались.

Она ощутила страх, какого не знала прежде. Впереди, у капота джипа, грубые мужские голоса выкрикивали что-то на языке, которого она не понимала. Вдруг машину тряхнуло, и она поняла: они остановились.

Она уловила запах влажного, густого, зелёного ветра. Воздух – свежий, почти лесной, но почему-то иной. Поднимались странные ароматы и терпкие запахи. От передних сидений тянуло дешёвым одеколоном и застоявшимся сигаретным дымом – они перебивали всё остальное, мешая разным намёкам.

Она почувствовала, как верёвки слабеют и сползают, и тут же хлопнула передняя дверь – как раз вовремя, чтобы заглушить её собственный невольный вздох.

Узы окончательно разошлись; руки были свободны.

Она подавила порыв порадоваться – и сорвать повязку. Сейчас ей нужно было быть осторожной и тихой.

Мать всегда твердило: в таких ситуациях нельзя терять самообладания.

Кейтлин скучала по матери. Между ними годами всё было тяжело. Она ненавидела первые пятнадцать лет своей жизни – то, что её растила бабушка.

А последние три года мать вернулась со службы.

Теперь Кейтлин хотелось, чтобы всё сложилось иначе.

Она услышала новые резкие голоса. По повязке полоснуло ярким светом. А потом – ужасный звук. Выстрел.

Девушка рядом с ней тихо ахнула, и Кейтлин решила: вот её шанс. Она потянула повязку, стараясь не шевелиться лишний раз.

Оставила её криво на лице, подсматривая из-под края.

Она уставилась наружу, лихорадочно обводя всё взглядом, и с изумлением поняла: они в какой-то джунглях. Наверху были не дубы и не ели. Листья – огромные, как слоновьи уши.

Из тёмных зарослей доносились другие звуки. Ночь разрезали фары нескольких машин. Их джип, насколько она успела понять, не поднимая головы, стоял в хвосте колонны из четырёх автомобилей. Передняя машина съехала к обочине, и двое мужчин в красных банданах, с автоматами на ремнях, отчаянно пытались растащить поваленные ветви.

Ещё нескольких мужчин, стоявших возле джипа, в котором была она, манил вперёд человек, рявкнувший властным голосом. Он указывал на что-то, и вооружённые мужчины отошли от их джипа.

Сердце колотилось. Её накрыла горячая волна адреналина. Сейчас или никогда.

Она сорвала повязку и начала подниматься.

Но в эту секунду вспыхнули фары. Сзади подкатила машина. Посыпались новые злые крики.

– Ты что делаешь? – прозвучал рядом тонкий голосок. Было облегчением услышать английскую речь.

Но Кейтлин не ответила. Она замерла, вглядываясь в ослепляющий свет позади, потом – в женщину рядом, которая плакала.

Кейтлин прикусила губу. Неужели она просто бросит эту женщину здесь?

Но если не бросит – они обе трупы. Она слышала истории о том, чем кончается такое.

Волосы липли к коже, пот скользил по телу.

Она взглянула на женщину рядом – ту, что тоже была в повязке и со связанными руками. Увидела карамельную кожу и густые кудри, выбившиеся из-под повязки.

И тогда, раздражённо выдохнув, Кейтлин снова опустилась и натянула повязку на глаза – как бы больно ни было это делать.

Она спрятала верёвки в щель под треснувшим пластиком. А потом вытянула руки перед собой, будто они по-прежнему связаны.

Она легла на пластиковый пол рядом с такой же пленницей.

– Тихо, – прошептала она. – Похоже, дорогу что-то перегородило.

Но молодая женщина опять заплакала.

– Что они с нами сделают? – спросила она сквозь всхлип.

– Ничего хорошего, – сказала Кейтлин, чувствуя, как дрожит её собственный голос. Но в такие минуты она представляла мать – или, по крайней мере, пыталась. Какие бы они ни были разные и сколько бы испытаний ни выпало им обеим, она всегда уважала мать – женщину, в которой было больше смелости, чем у большинства людей, которых Кейтлин знала.

Ей не терпелось выбраться отсюда и рассказать маме, как много та для неё значит. Прошли недели – а может, и больше – с тех пор, как они виделись в последний раз.

Кейтлин вздрогнула, вспомнив, когда она в прошлый раз была в городе.

– Пожалуйста, пожалуйста, отпустите меня.

Девушка рядом плакала, голос становился всё громче. Кейтлин поморщилась. Ей меньше всего сейчас было нужно внимание. Она резко прошипела:

– Тише! Не ори!

Но молодая женщина с тёмными волосами лишь мотала головой, голос срывался. Раздался топот тяжёлых ботинок, хлопанье дверей. А затем двигатель взревел. Кто-то презрительно рявкнул что-то, и рука шлёпнула Кейтлин – со стороны передней части джипа.

Они снова сказали что-то на языке, которого она не знала. Но потом, по-английски, с сильным акцентом, тот же голос рявкнул:

– Заткнись!

От этого её соседка по плену разрыдалась ещё сильнее.

Кейтлин внезапно потянулась, поморщившись, и надеясь, что никто не заметит её свободную руку. Ей понадобилась секунда, чтобы нащупать руку молодой женщины. Но затем она обхватила её запястье и быстро, ободряюще сжала. Тихо прошептала:

– Всё будет хорошо.

Конечно, это была ложь. Ещё одна вещь, которой научила её мать. Лгать, чтобы человеку не было страшно. Ложь вроде: я буду на твоём дне рождения. Или: увидимся в следующем году. Или: не волнуйся, я вернусь домой. Ложь, в которую она верила в детстве. Но теперь, став взрослой, она слишком хорошо знала: счастливые финалы не стоит ждать.

Но это не мешало ей пользоваться тем же приёмом. Она не отпускала, сжимая дрожащую руку девушки.

Та, кажется, немного успокоилась. Злые голоса снова зазвучали привычно, без надрыва, и джип глухо затарахтел; они снова тронулись.

Руки у неё были свободны, но Кейтлин с нарастающим ужасом поняла: возможно, она только что упустила единственный шанс сбежать.





ГЛАВА ШЕСТАЯ


Кора неловко дёрнула свитер, который одолжила у Джейми.

Волосы после душа ещё были чуть влажными, а спина ныла после того ужасного жёсткого кресла в минивэне, который ей разрешили взять на время. Зато желудок был полон – после поминок они с Джейми и её матерью поужинали рваной свининой с картошкой.

Теперь перед ней был небольшой полицейский участок УэстВилла.

Идя по парковке и разглядывая здание, она поняла, насколько участок крошечный. Всего-то размером с двухэтажный таунхаус. И на парковке, по её подсчётам, стояло две машины.

УэстВилл не был особенно большим городком. Когда Джейми согласилась отвезти её домой и разрешила переночевать на диване, Кора не знала, чего ожидать. Но место казалось скорее сельским, чем каким-то ещё. Скалистые горы Колорадо высились за городком, будто вечная открытка над огороженными участками земли.

По дороге к участку она заметила маленькую библиотеку и даже общественный бассейн. Но кроме этого был всего один ресторан, а продуктовый магазин оказался ей незнаком. Ни автосервиса, ни больницы. Зато она увидела ветеринарную клинику.

Маленький городок, у въезда – зелёный щит с численностью населения: 900.

В таком месте любой чужак бросается в глаза как бельмо на глазу.

Отчасти поэтому она и попросила одолжить свитер. Джейми была на размер больше Коры, но это всё равно лучше, чем входить в полицейский участок в старой морской форме, пропахшей дымом, и сразу выделяться – как подозрительная особа.

Она поднялась по ступеням к раздвижным дверям участка.

Наверное, сказывалась жизнь в большом городе, но она удивилась, когда стеклянные двери не разъехались сами собой.

Она тыльной стороной ладони нажала на дверь, распахнула её и вошла в участок.

Над головой звякнул маленький колокольчик – словно она зашла в лавку.

Пара мужчин за столом и ещё один за стойкой посмотрели в её сторону.

Она слышала злой голос в глубине участка – он доносился из распахнутой двери. Разобрать, на что именно бесится говоривший, она не могла, но чем ближе подходила к столу, тем громче становилось.

– Чем могу помочь? – спросил мужчина за столом.

Он был красив, но лет на десять старше её. И хмурился тоже – верхние пуговицы мундира расстёгнуты. В руке у него была маленькая белая фарфоровая чашечка. Вроде бы для кофе, но по запаху, ударившему ей в нос, когда она наклонилась вперёд, внутри было что-то покрепче, чем кофеин.

Она попыталась собраться с мыслями. Тряхнув головой, сказала:

– Меня зовут Кора Шилдс. Я хотела узнать, могу ли поговорить с человеком, который ведёт дело Кейтлин Джонсон.

Мужчина постукивал шариковой ручкой по листу бумаги и откинулся назад – кресло скрипнуло.

– Дело Джонсон? Не уверен, что знаю такое.

Другой мужчина в комнате, стоявший за стойкой, не сводил с Коры глаз с той минуты, как она вошла. Когда она посмотрела в его сторону, он достаточно учтиво улыбнулся и кивнул – мальчишеское лицо, добродушная ухмылка. Но стоило ей отвернуться и уловить его краем глаза, как он уставился на неё, будто волк на кусок мяса.

К таким мужчинам на таких должностях она привыкла. Но хоть и привыкла – ей всё равно было не по себе.

И всё же обладатель мальчишеского лица сказал:

– Да ты помнишь Кейтлин Джонсон, Марв. Та девчонка, что сбежала.

Мужчина с ручкой продолжал постукивать; кивнул и свободной рукой машинально потянулся застегнуть воротник.

– Точно, помню, – медленно сказал он. – Жалко. Слышал, её мать только что покончила с собой. Это правда?

Он по-прежнему смотрел на Кору, но по тону и по наклону головы было ясно: вопрос он адресует тому, кто стоял за его спиной.

– Я тоже так слышал. Печальная история. Такая славная штучка, а?

Кора теперь смотрела на второго мужчину. Он снова одарил её приятной улыбкой и вежливо кивнул.

Она нахмурилась в ответ.

– Кто вёл дело Кейтлин?

Красавчик-полицейский покачал головой.

– Не скажу, что знаю точно. Мы в ночную смену. Наш отец, – он замялся, кашлянул и продолжил: – то есть капитан… он распределяет дела. Я могу сходить спросить. Но, судя по всему, он сейчас слегка занят. Может, вам лучше прийти позже.

Кора огляделась, заметила у двери скамью, подошла и села. Пока она шла, она чувствовала на себе взгляды обоих мужчин. А когда обернулась, мальчишка улыбался, а красивый – мрачно хмурился.

– Думаю, я подожду, – просто сказала Кора.

Улыбка тут же сползла. Хмурый взгляд стал ещё мрачнее; они переглянулись – но не с ней. Кора всё больше понимала: с ней тут делиться ничем не собираются. Но она обещала Джейми всё выяснить. Вот она и выясняла. Разбиралась.

– Не уверен, что вы вообще от нас хотите, – сказал мужчина с ручкой. Он встал – воротник уже застёгнут, лицо всё такое же хмурое. – Капитан после этого уходит, смена у него заканчивается. Может, если вы запишетесь на приём, где-нибудь на следующей неделе мы сможем удовлетворить вашу просьбу. А вы вообще кто такая?

– Кора—

– Нет, имя я услышал. Я спрашиваю, кто вы. Я вас не знаю. В этих краях я почти всех знаю. Вы приезжая?

Кора помедлила, но не увидела ничего страшного в правде. Один раз кивнула.

– Я здесь на похороны матери Кейтлин. Она была моей подругой.

Хмурый спросил:

– Военная?

Кора ответила, сухо:

– «Морские котики».

Мальчишка хохотнул, будто она рассказала анекдот. Но когда Кора нахмурилась на него, он сложил руки на груди, вскинул брови и легонько тронул пальцами прядь рыжеватых волос у лба.

– Охренеть, ты не шутишь. Чувак, да они нынче всех подряд берут, да? Без обид и всё такое. Молодец, детка.

Кора чуть не прикусила язык; она знала – именно так поступил бы Сол. Сколько раз он пытался поговорить с ней о том, что нужно держать себя в руках? Но порой ей было трудно не сказать всё как есть. Ей вообще было непросто вести себя как Сол, когда его не было рядом.

Её пронзила больная мысль: возможно, своего прежнего напарника она больше никогда не увидит.

И всё же теперь, прищурившись и заговорив жёстко, она сказала:

– Ты пялишься на меня с тех пор, как я сюда вошла, и я вижу: вы оба с оружием, вы оба из полиции. И если захотите – можете устроить мне весёлую жизнь, но мне придётся предельно вежливо и ясно объяснить. Если ты не перестанешь меня оскорблять и разглядывать, когда думаешь, что я не вижу, я сейчас перелезу через этот стол и ткну пальцами тебе в оба глаза, понятно?

Закончив, она постаралась не поморщиться. Вышло резче, чем она собиралась. Иногда она начинала фразу с самыми лучшими намерениями, а на середине будто пьянила собственная речь – и её уже несло.

И теперь оба мужчины хмурились.

Школьник с рыжеватыми волосами держал руку на кобуре.

– Что ты мне сказала, девчонка?

Хотя на вид он был на несколько лет моложе её.

Она не отвела взгляда и не извинилась. Она это сказала – значит, будет стоять на своём.

Другой мужчина, однако, быстро качнул головой.

– Забей, Хёрли. Послушайте, мисс Шилдс, мы ценим, что вы пришли. И я прошу прощения за любое нарушение приличий, которое мог позволить себе мой младший брат, но, если честно, возможно, вам лучше записаться и прийти позже.

Кора ещё не успела ответить, как тот, которого звали Хёрли, уже тряс головой.

– Погодите. Это не нормально. Вы слышали? Она угрожала полицейскому.

Кора снова промолчала. Когда слова уже сказаны, иногда остаётся только дать ситуации развиваться самой.

Она понимала, что, пожалуй, перегибает. С другой стороны, она никогда не питала особой любви к таким полицейским. Мягкотелые мальчики на должностях, которые им выбил папочка.

Рыжеватый, которому вряд ли было больше двадцати с небольшим, сверлил её взглядом; рука зловеще лежала на пистолете.

Она так и сидела на скамье.

Внезапно что-то решив, школьник шагнул за стол и зашагал к ней, отчеканивая каблуками по кафельному полу.

Она не двинулась. Просто смотрела, как он приближается. Если он попробует тронуть её – она и сама не знала, что сделает. Такие, как её прежний напарник, входили почти в любую ситуацию с планом.

А Кора, напротив, чувствовала, что большую часть жизни пытается понять по ходу дела, что вообще делать дальше.

– Погоди, Хёрли, – нахмурился старший брат. – Забей. Ты действительно на неё пялился. Я видел.

Хёрли посмотрел на него, насупившись. Лицо у него становилось того же цвета, что и волосы.

– Не пялился, – огрызнулся он.

– Пялился. И если ты меня доведёшь, я пойду за папой.

Младший полицейский буркнул, мотнул головой и криво усмехнулся.

– Да хоть как, – рявкнул он.

Решив, что старший из двоих всё-таки вменяемее, Кора посмотрела на него.

– Мне нужно поговорить с тем, кто вёл дело Кейтлин.

Второй офицер тяжело вздохнул, вышел из-за стола и, скрестив руки, прислонился к мебели.

– Послушайте, – медленно сказал он, – я так понимаю, вы здесь по просьбе Джейми, верно?

Кора замерла.

– Вы знаете Джейми?

– О да, мы знаем Джейми, – сказал Хёрли; та же мерзкая искорка в его глазах каким-то образом теперь прозвучала и в голосе.

Кора его проигнорировала.

Другой коп сказал: «Она заходила пару раз. Ясно, что очень расстроена. Она… обижена. Так это слово, да?»

Кора не ответила.

Он продолжил, как ни в чём не бывало: «Короче говоря, мы уже во всём разобрались. Отец выразился предельно ясно. Но мы поговорили с ребятами. Они уверены: Кейтлин где-то там со своим парнем. Они видели, как она села к нему в машину. К тому же, вы ведь и сами знаете – у Кейтлин с семьёй всё было не гладко. Иногда девчонке надо немного пожить в своё удовольствие. Уверен, через пару месяцев она вернётся или вроде того».

Кора покачала головой. «Так уже прошло пару месяцев. А я слышала, кто-то видел, как Кейтлин силой затолкали на заднее сиденье машины».

«Нет, мэм. Это было первое показание, но от ненадёжного свидетеля. Он тогда был пьян. Остальные подтверждают другую историю. Более того, там был мой племянник. Он говорит, что всё было иначе».

Кора недоверчиво огляделась. «Ваш племянник? То есть вы двое – дежурные офицеры. Ваш отец – начальник. И теперь ваш племянник у вас главный свидетель?»

Красивый полицейский нахмурился. «Не вполне понимаю, на что вы намекаете, мэм. Но скажем так. Кейтлин – не первая молодая женщина, которая выкидывает такой номер. В этом году у нас было ещё две беглянки. Они оставили записки, одна из них оставила видео. Укатили в Денвер. Большие мечты и всё такое. Одна говорила что-то о том, чтобы пробиться в Голливуд». Он пожал плечами и слегка качнул головой. «Это дерьмо – заразная вседозволенность. Вот и всё».

Но Кора теперь подалась вперёд, медленно отталкиваясь от скамьи. «Другие молодые женщины пропали?»

«Не так. Одна из девчонок, Синтия Уайтхолл, она была другом семьи. Вечно трещала о том, что станет кинозвездой. Вот и уехала. Мать неделю проплакала, но только в прошлом месяце получила от неё голосовое сообщение.

«Тяжело, когда дети вылетают из гнезда. Но это не более чем то. Здесь, в Уэствилле, маленький городок. Некоторым людям просто не нравится задерживаться».

Кора слушала всё это, теперь уже хмурясь. Сначала она подумала, что Джейми просто тешит себя надеждами. Но сейчас, слушая, она была уже не так уверена.

То, с какой беспечностью полицейский отмахивался от исчезновения трёх девушек – при том что две из них каким-то образом оставили видео- или аудиопрощания, – вызывало отторжение.

«Синтия Уайтхолл связалась с матерью в прошлом месяце? А когда она пропала?»

«Уехала», – сказал мужчина, подчеркнув последнее слово, – «примерно полгода назад. Вот и всё. Молодые женщины такие ветреные. А теперь, право, я вынужден настаивать: почему бы вам не прийти позже. Может, через пару дней – вас устроит?»

Кора помедлила, затем один раз кивнула. «Я позвоню и запишусь на приём».

Прежде чем она успела сказать что-то ещё и вляпаться в неприятности, она развернулась и пошла обратно к двери.

И снова её застали врасплох: дверь не открылась автоматически. Вытолкнув её и выйдя на парковку, направляясь к минивэну, который ей одолжили, она невольно скривилась.

Даже пока она шла к машине, она чувствовала на себе чей-то взгляд.

Может, просто потому, что была ночь. Тьма давила на неё. А может, из-за того, как вели себя эти двое полицейских.

Но в Уэствилле было что-то странное.

Она согласилась задержаться на день. Хотела сделать это из вежливости – ради Джейми и её сестры.

Но теперь внутри пускало корни другое.

Подозрение – до самых костей.

Кора нахмурилась, открыла переднюю дверь фургона, юркнула внутрь и вдавила газ.

Она ещё даже не выехала с парковки, а телефон уже был у неё в руке: вызов шёл Джейми, и та ответила на второй гудок.

Кора не успела даже запыхавшись поздороваться – перебила и сказала: «Ты знаешь адрес семьи Синтии Уайтхолл? Мне нужен. Сейчас же».





ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Ночь окончательно вступила в свои права. Кора смотрела на небольшой одноэтажный дом, стоявший на участке в четверть гектара, на фоне зубчатых горных вершин. Пальцы судорожно сжимали руль – она пыталась выжать хоть каплю тепла из внезапно похолодевшего ночного воздуха.

Она проверила телефон, убеждаясь, что адрес верный, и взгляд метался между строками на экране и цифрами над дверью.

Она выбралась из машины, засунув руки в карманы, и направилась к маленькому дому.

Синтию Уайтхолл забрали шесть месяцев назад. По версии полицейского управления – очередная беглянка.

Но три девочки за год, сбежавшие из одного и того же городка? И полиция так же быстро списала всё со счетов?

Она нахмурилась и раздражённо качнула головой, подходя к дому.

Она постаралась придать лицу как можно более безобидное выражение. Улыбка была бы лишней, и потому она остановилась на вопросительном, немного растерянном взгляде. Подняв руку, она постучала в дверь. А потом неловко замерла на крыльце, ожидая.

Сначала ответа не было. Только тишина. И вдруг она услышала шаги.

Торопливые, быстрые – с какой-то радостной, взвинченной энергией.

Из глубины дома донёсся другой голос, ниже: «Саша, не надо. Подожди меня!»

Но шаги не остановились. Кора услышала, как сдвинули засов, как открылась дверь. И ей пришлось опустить взгляд, чтобы встретиться с распахнутыми глазами маленького личика. Девочка, не старше шести, с карамельной кожей и сморщенным носиком уставилась на неё. Кора стояла в дверях и смотрела вниз на ребёнка. Она нерешительно прочистила горло; взгляд скользнул по упругим кудряшкам, а затем – в сторону другой фигуры, стремительно подошедшей к ним и затягивавшей на груди пояс халата.

– Саша, что я сказала? Отойди оттуда.

Девочка не сводила глаз с Коры; разочарование затуманило её лицо.

– Вы не Синтия.

Кора поморщилась, понимая, что, постучав так поздно, она, возможно, разбудила надежду – и теперь будет только больнее. Она слегка, печально качнула головой:

– Прости, я не она. Ты права.

Девочка прикусила губу, развернулась и юркнула назад, прячась за ногой женщины постарше.

– Кто вы? – спросила женщина в халате. Под глазами у неё залегли тёмные круги, волосы были коротко подстрижены. Лицо измождённое, морщинки у глаз резче обычного. Она выглядела выжатой, но это была не усталость от недосыпа – скорее, душевная, отпечатавшаяся в каждом отблеске её взгляда. И те же тёмные глаза были прикованы к Коре, следили настороженно.

– Миссис Уайтхолл? – предположила Кора.

– Да. А вы кто?

Кора протянула руку, будто для приветствия, но, не получив ответа, опустила её.

– Кора Шилдс. Я знакомая Джейми Джонсона.

В этом городке, кажется, все знали друг друга. Женщина нерешительно кивнула:

– Приятно познакомиться. Мне так жаль Аделаиду. Полагаю, вы приехали на похороны.

– Да. Послушайте, я знаю, что уже поздно. И не хочу вам мешать, но я на самом деле разбираюсь в исчезновении дочери Аделаиды – Кейтлин.

По лицу женщины старше мелькнула боль. Усталость на миг уступила место горю.

Тихо она сказала:

– Думаете, это связано с моей дочерью? Поэтому вы у моей двери?

– Я не знаю. Я просто пытаюсь понять, что произошло, вот и всё.

– Вы что, частный сыщик?

Кора сморщила нос: она сама не понимала почему, но этот вопрос заставил её почувствовать себя неловко.

– Нет, ничего подобного. Просто обеспокоенная знакомая. Я заходила в полицейский участок. Пара сотрудников упомянула, что и ваша дочь тоже пропала. Понимаю, наверное, вам больно об этом говорить, но вы не против, если я задам несколько вопросов?

Миссис Уайтхолл замялась. Она взглянула на девочку, вцепившуюся в её талию. Погладила упругие кудри и прошептала:

– Саша, почему бы тебе не подняться наверх?

Девочка сперва не отпускала, и женщине пришлось отцеплять её пальцы по одному, высвобождая их из складок халата. Потом она мягко подтолкнула девочку, и та легко заскользила в сторону лестницы. Её шаги глухо застучали по деревянным ступеням, и наверху она исчезла.

Уайтхолл обернулась, и голос у неё дрожал. – Полиция сказала, что Синтия сбежала. И я понимаю, почему они так решили. Моей дочери было тяжело. Мы… мы не были особенно близки… – женщина осеклась, покачав головой. Голос ломался от горя. Но затем она снова посмотрела на Кору и нахмурилась. – Простите, я вас не знаю. Как вы думаете, какое это имеет отношение к Кейтлин?

– Честно говоря, я и сама не знаю, – откровенно ответила Кора. – Но я слышала, что пропала ещё одна девочка.

– Эрин. Она дружила с Кейтлин и Синтией. Они все знали друг друга по школе. Тут в городе все друг друга знают.

Кора кивнула, на миг замявшись. – А было что-нибудь подозрительное вокруг исчезновения вашей дочери? Что-нибудь, что вы можете мне сказать?

– Да ничего особенного. Только то, что отношения у нас были натянутые. Она встречалась с кем-то, кого я не знала. Не хотела нас знакомить. Говорила, что я слишком осуждаю. – Миссис Уайтхолл поморщилась, и в глазах вспыхнуло воспоминание об этом упрёке.

– Понятно. И вы говорите, она дружила с Кейтлин? А эта девочка, Эрин… кто она?

– Она тоже из семьи с одной матерью, – сказала Уайтхолл, вызывающе приподняв подбородок. – И вообще, у них с матерью тоже всё было непросто. Это возраст. Все через это проходят.

Но Кора теперь уже хмурилась. Это была третья пропавшая девочка, у которой были натянутые отношения с матерью-одиночкой. А две из них, судя по всему, встречались с каким-то загадочным парнем.

Кора на секунду задумалась. – Вы всё это говорили полиции? Капитан был в курсе?

– У нас отдел небольшой. Но они сказали, что она сбежала. Сказали, у них есть доказательства. Не думаю, что они особенно глубоко копали. – В голосе женщины слышалась горечь. Но она пожала плечами и пробормотала: – Может, мне надо было быть лучше. Боже, я знаю, что надо было. Но я старалась изо всех сил. Правда старалась. – Голос сорвался, и она взглянула на лестницу. Прикусила губу и снова посмотрела на Кору своим уставшим, измождённым лицом. Эмоции были вырезаны в каждой морщинке.

– Вы справляетесь, – сказала Кора, не зная, что ещё добавить. Она и сама не понимала, зачем сказала это; казалось, это не её дело. Но кто-то должен был это сказать. И к тому же Коре было искренне жаль миссис Уайтхолл – никто не заслуживает потерять дочь, сбежала она или нет.

– Может, вы ещё что-нибудь вспомните? Что-нибудь, что бросилось в глаза примерно тогда, когда она пропала?

– Пропала? То есть вы не думаете, что она сбежала? – В голосе прозвучал страх.

Кора поспешно пошла на попятную. – Я ничего не знаю. Просто стараюсь учесть все варианты.

Уайтхолл что-то пробормотала и поправила халат. – Полиция была уверена. Вам лучше поговорить с ними. Она сбежала. Она должна была сбежать. – Женщина яростно закивала. Было ясно: для дальнейших разговоров она места не оставляет.

Кора поняла, что ответы придётся добывать трудным путём.





ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Кора сидела в своей машине, глядя на полицейский участок. Она ждала, а сон пытался обратить её внимание на то, как уютно выглядит заднее сиденье. Но бывало, она не спала по несколько суток. Бывало, проводила ночи в ледяной воде. Небольшая усталость – ерунда; всё решается простой формулой: разум сильнее тела.

Она наблюдала, как силуэт отходит от стеклянной двери; в ночной тишине едва слышно звякнули ключи. Фары Коры были выключены. Она припарковалась через дорогу, в укрытии, пригнувшись пониже, чтобы оставаться вне поля зрения.

Высокая фигура, ей незнакомая, – с серебряными волосами и внушительной бородой, как у генерала Конфедерации, – подошла к единственной машине, оставшейся на стоянке. Мужчина сел, выехал со двора и свернул на дорогу. Фары мигнули, когда он промчался мимо, но он не сбавил хода, ничем не показав, что заметил её.

Кора выждала, досчитала до десяти и, медленно, выскользнула из своей машины, направляясь к полицейскому участку.

Конечно, это было рискованно. То, что начиналось как желание раздобыть хоть какие-то сведения – просто проверить для друга самое обычное дело о беглянке, – всё сильнее ощущалось чем-то большим…

Она поспешила к участку. Кора не могла припомнить, чтобы когда-либо раньше влезала в полицейский участок. Но без удостоверения и после откровенной враждебности со стороны офицеров она решила действовать по обстановке. То, как отдел отмахивался от исчезновения трёх местных девчонок, подсказало ей: возможно, это не самый надёжный источник информации. Вместо того чтобы просить пересказанный кем-то отчёт, она хотела увидеть сами материалы. А полиция вообще расследовала эти исчезновения?

Ещё хуже – мысль, от которой по спине пробежал озноб: а вдруг они каким-то образом причастны?

Она прибавила шаг, ноги легко перескакивали по гравию на стоянке. Пара камешков отскочила в сторону. Она поморщилась от звука и, чтобы не выдать себя, стала дышать ровнее. Никто не наблюдал. Снаружи участка не было и камер. То ли городок настолько маленький, что они не видели в них нужды, то ли денег не было.

Или, возможно, полиции не хотелось, чтобы оставалась запись того, что происходит за этими дверями.

Её накрывала паранойя, и она поняла: встреча с заместителем директора Огденом сильно на неё повлияла.

Она старалась не переносить своё отвращение к этому человеку на всех в Вествилле. Но это давалось трудно. Особенно после того, что выглядело как халатность по трём разным делам.

Как бы то ни было, ей нужно было посмотреть эти материалы.

К парадной двери она, однако, не пошла. Она видела, как тот мужчина её запер. Да и вообще – если кто-то проедет мимо, она будет как на ладони.

Но проникновение было частью её подготовки. Тем, что она умела лучше всего.

Хотя гением быть не требовалось, чтобы обойти здание сбоку, уже высматривая низкие окна, решётки, подвальные двери – что угодно.

Она нашла окно на задней стороне с ржавыми металлическими прутьями.

Один из прутьев, заметила она, разболтался в креплении – ржавчина проела его насквозь.

Она выглянула из переулка; в воздухе висел слабый запах сырости и плесени, тянувшийся от того, что походило на разбитый шкаф, превращённый в мокрую растопку.

Вспыхнули яркие фары, и она замерла. Машина проехала и исчезла.

Она снова двинулась, ускоряясь.

Она ухватилась за ржавый прут, и с него посыпались красные хлопья; Кора дёрнула его на себя, стиснув зубы от усилия. Посыпались новые хлопья, и прут медленно выгнулся вверх. Обветшалый, проржавевший стержень подался наружу и хрустнул.

Съеденная ржавчиной, стёртая наполовину верхняя часть отломилась начисто, и ей пришлось перехватить прут, чтобы он не ударился о землю.

Она поморщилась, сжимая металл, почувствовала внезапную дрожь. Кора нахмурилась, опуская прут на землю, и повернулась к окну. Слишком уж наивно было надеяться, что оно не заперто. После нескольких попыток толкнуть его и открыть она сдалась. Наклонилась, снова схватила прут. Сняла одолженный свитер и подложила его к окну, уперев в решётку. Прохладный ночной воздух Колорадо приятно остудил татуированную кожу. Мышцы напряглись, когда она прицелилась прутом, бросила взгляд в переулок и взмахнула.

Раздался тихий тупой стук. Ничего не произошло. Стекло оказалось толще, чем она ожидала.

Она нахмурилась, отступила на шаг – свитер, зажатый между другими прутьями, всё ещё прикрывал стекло – и ударила снова.

На этот раз стекло разлетелось. Оно разбилось вдребезги и, перекувырнувшись, посыпалось на её свитер в комнате по ту сторону окна.

Она поморщилась от звука. Пара осколков, зацепившихся за ткань свитера, вывалилась в переулок, щёлкнув, словно кто-то клацнул пальцами.

Теперь напрягшись, она замерла, прислушиваясь. Но ни сирен, ни криков. Логично: крошечный полицейский участок без камеры наблюдения, вероятно, и сигнализацией на заднем окне не обзавёлся. Единственной защитой, которую она заметила, были ржавые решётки. Ну и ещё – трое мужчин, что были здесь ранее вечером.

Свитером она смела особо острые осколки, торчавшие из подоконника; потом, стиснув зубы, протиснула своё стройное тело в проём, образовавшийся после разбитого стекла и сломанной решётки.

Пришлось повозиться. Плечо царапнуло торчащее, как зубы, стекло. Она поморщилась, выдохнула, стараясь не пустить кровь, и затем, после короткого виляния бёдрами, когда ноги скребанули о второй металлический прут, она проскользнула внутрь участка и мягко опустилась на пол с тихим глухим стуком.

Кора затаила дыхание, напряжённо вслушиваясь. Она присела на корточки и начала медленно продвигаться к двери. На ходу она нахмурилась: судя по всему, она попала в комнату отдыха – с автоматом с закусками, столом и порядком потрёпанной мебелью.

Она пошла дальше, подошла к деревянной двери, осторожно приоткрыла её и шагнула в тёмный коридор. Справа, дальше по коридору, она заметила ряд камер. Пустые: металлические двери оставлены распахнутыми, ключи – на крючке на стене.

Она продолжила идти, удаляясь от камер, и увидела приоткрытую матовую стеклянную дверь. Она узнала её – дверь в вестибюль. Именно отсюда она слышала, как капитан на кого-то орал.

Ей понадобилось несколько мгновений, но затем она заметила кабинет.

На прямо противоположной стороне здания от камер – у самой задней стены, за толстой дубовой дверью, над которой висела выцветшая табличка с именем.

– Бинго, – пробормотала она себе под нос.

Поднявшись на носки, она начала подкрадываться.

Она добралась до двери – и та оказалась заперта.

Она нахмурилась, оглядывая стены в надежде найти ещё какие-нибудь ключи на крючках. Но удача от неё отвернулась. Тогда она, вместо этого, попробовала ручку. Заперто. Она двинулась дальше, ища отдельный вход. Но его не было. Взгляд зацепился за вентиляционную решётку, и она подумала, не попытаться ли вдавить её внутрь и пролезть.

Но тут она бросила взгляд на телефон. Уже поздно. Очень поздно. Чем дольше она здесь, тем выше шанс, что что-нибудь пойдёт не так. Ещё одно тактическое правило. Вошёл – вышел, быстро.

Пока она об этом думала, внутри шевельнулся страх; возвращались воспоминания. Тёмные, давящие.

Вошёл – вышел. А она не была быстрой. Она помнила то ужасное событие много лет назад. Её схватили; она задержалась слишком надолго, разыскивая одного из бойцов своего взвода.

Но его уже взяли. Тогда она этого не знала.

Она помнила их угрозы. Помнила их руки на своей коже, как её толкали вперёд, грубые рывки, ствол у горла.

Когда враг гнал её перед собой, ведя по лабиринту, от запаха этого места её мутило. Но знание того, что будет дальше – пытки, психологическое давление, – почти ввергало её в оцепенение. Легко изображать крутизну. Но пока тебя не проверили по-настоящему, это всего лишь игра. Притворство.

И она на собственной шкуре усвоила, что боль может заставить говорить любого.

Перед глазами мелькали образы и отвратительные воспоминания. Плечо и рука ныли. Её вдруг накрыло желание, тоска. Хотелось найти выпивку. Хотелось заглотить пару таблеток.

Она задержала дыхание, медленно считая про себя. Когда снова открыла глаза, её накрыла новая волна страха. Она не любила запертые двери. Она провела недели за особенно чудовищной решёткой.

Она отступила на шаг – и её нога хлестнула вперёд. Удар пришёлся по двери. Она снова отступила и попыталась ещё раз. Раз. Два. Наконец замок разлетелся. Дверь жалобно заскрипела и медленно распахнулась.

Она тяжело дышала, глядя в кабинет. Вокруг дверного косяка торчали щепки расколотого дерева, накренившиеся к полу. Одна крупная щепа, держась на единственной древесной жилке, перекрутилась, качнулась – и сорвалась, шлёпнувшись на пол. Она перешагнула через неё и вошла в кабинет.

Воспоминания всё ещё прокручивались внутри, и по рукам тянулся медленный холодок.

Она сглотнула и заставила себя собраться. Это было не то же самое, что разбираться со своими чувствами – говорить о них, находить того, перед кем можно быть уязвимой; она не выплакала эти моменты. Но ей удавалось другое: подавлять. Закапывать, как будто вталкиваешь бутылку, полную воздуха, под тёмную воду.

На это уходили силы – держать её там, пока она снова и снова пыталась всплыть.

Но лучше прятать это, чем позволить тьме взять полный контроль.

Так люди и становятся такими, как Аделаида.

А теперь Кора действовала – быстро. На столе стоял компьютер. На него она даже не посмотрела. У неё не было времени подбирать пароль.

У стены она заметила металлический картотечный шкаф; ей понадобилось несколько секунд, но ключи нашлись рядом со столом шерифа.

Она попробовала ключи.

– Чёрт. – Они не подходили к шкафу. Она попробовала ключ к ящику под компьютерным столом.

Он открылся. Ящик был пуст.

Она нахмурилась, бросила ключи обратно на стол и подошла к картотеке – взгляд у неё сверкнул.

Если придётся обращаться с ней так же, как с дверью, она не станет колебаться. Было время, когда Кора просто прострелила бы замки. Но, разумеется, пистолет она оставила дома. Рано или поздно ей всё равно придётся от него отказаться; пока же при ней оставался хозяйственный нож, который она носила постоянно.

Для «морского котика» это было почти то же самое, что кольцо для ключей на брелоке.

Она вытащила нож с пояса и подошла к картотеке. Выглядела она не слишком надёжной. И Кора принялась поддевать и ковырять. Там, где она работала, осыпались крошечные хлопья зеленоватой краски.

Она поморщилась. Ей не хотелось оставлять слишком много следов своего вмешательства. С другой стороны, если уж на то пошло, ей, наверное, не стоило разбивать окно.

Кора продолжала возиться ножом в замке.

Но в конце концов, когда штука так и не поддалась, она сменила тактику. Вместо того чтобы пытаться сдвинуть засов, она просто стала гнуть металл, чтобы пальцам было за что ухватиться.

Ножом ей удалось сделать небольшую щель между ящиком картотеки и рамой.

Потом, оглянувшись, она нашла одну из щепок от двери, схватила её, втиснула в образовавшуюся щель и снова взялась за нож, расширяя зазор ещё больше.

Ушло несколько минут; к концу пальцы ныли. И вот, с удовлетворяющим щёлк, ей удалось отвести в сторону поворотный металлический замок.

Деревяшка, больше не удерживаемая давлением, упала внутрь ящика. И она медленно открыла его.

Она уставилась внутрь, сердце колотилось.

Папки из плотной бумаги были разложены по алфавиту; ей понадобилось мгновение, чтобы пробежать глазами по разным документам. Сердце у неё упало: это были не материалы дел. Скорее, что-то связанное с налогами. Другая папка оказалась бухгалтерской книгой с цифрами, которые ей ни о чём не говорили.

Но одна папка, она заметила, была без подписи. Разумеется, именно её она и положила на стол, раскрыла и принялась просматривать новые цифры. Похоже, это были платежи. Вклады на главный счёт полицейского управления.

Она не была бухгалтером, так что в основном ей приходилось гадать, но кое-что она всё же заметила. По некоторым платежам проходили комиссии. Палец скользил по строкам, следуя за колонкой данных. Больше всего её зацепила пометка международная обработка.

Её внимание привлекли четыре платежа крупными суммами – каждый не меньше 50 000 долларов.

Она тихо присвистнула. С какой стати маленькое полицейское управление Вествилля получает депозиты по 50 000 долларов от какого-то международного источника? Она попыталась выстроить из найденных цифр хоть какую-то картину, но без контекста многое не сходилось.

Однако, пока она об этом думала, она застыла.

Она услышала звук.

Она медленно обернулась, и по позвоночнику побежали мурашки.

Изнутри здания доносились голоса; они не приближались, но становились громче

Холодный укол страха прошил ей спину. Быстрыми, молниеносными движениями она сунула папку обратно в картотеку, закрыла ящик, отшвырнула ногой в сторону щепки, поспешила к двери, выглянула в коридор, убедилась, что всё чисто, и выскользнула туда, прикрыв дверь локтем.

И теперь она уже могла разобрать, о чём говорили.

Самый громкий голос, который она узнала по прошлому визиту, орал: «У нас была договорённость; если ты от неё откажешься, пожалеешь!»

Раздалось мрачное бормотание. А потом – куда более тихий, спокойный ответ. Второй голос она не разобрала, но точно знала: он ей незнаком.

Она выхватила пару слов – они прозвучали с сильным акцентом.

Не один из тех офицеров, с которыми она тогда встречалась.

«Я серьёзно, – рявкнул первый голос, – не будешь осторожен – вляпаешься по-крупному».

Кора металась в нерешительности. С одной стороны, ей хотелось убраться оттуда как можно быстрее, но с другой – это казалось важным; зачем они вернулись в офис? Она видела, как они уходили… что-то изменилось.

С кем встречается капитан полиции?

Тот мягкий, бархатный, спокойный голос ответил снова. И, приняв решение, она осторожно пошла по коридору, в сторону открытой двери, ведущей в главный зал, и сумела разобрать слова второго мужчины. «Пожалуйста, успокойтесь, – говорил он. – Мы оба знаем, что вам не хочется на меня орать».

В тоне было что-то холодное. Ледяное. Спокойствие, тишина – не от подчинённого, который боится. Скорее это был голос человека, знающего, что всё у него под контролем.

Кора услышала, как в разговор вмешался ещё один голос. Она узнала его – Хёрли, тот рыжий глазастый тип.

«Сэр, вы же не захотите отказаться от сделки с нами, правда? Это может плохо сказаться на вашем здоровье».

Кора слушала, и кожа покрывалась мурашками. Присоединился третий голос. Тот самый красивый полицейский. «Заткнись, Хёрли. Мы хотим сказать, что у нас было деловое соглашение. Мы думали, это взаимовыгодно…»

Кора подошла ближе к двери. На фоне тёплого, жёлтого света двигались силуэты.

Почему они вернулись?

Судя по всему, они не знали, что она здесь.

Но это было лишь вопросом времени.

Она оглянулась через плечо – туда, к комнате отдыха, через которую вошла. Если бы она была умнее, сейчас было бы самое время сматываться.

Она прислонилась к двери, и вдруг телефон в кармане завибрировал.

Она напряглась, глядя вниз и радуясь, что на этот раз оставила звук выключенным.

Она сунула руку в карман, отключила телефон – на всякий случай – и снова прислушалась к голосам по ту сторону двери.

– Мы все хотим, чтобы это работало; всем было выгодно, мы со своей стороны всё сделали и не светились. А вы могли делать то, что нужно вашим клиентам, – говорил красивый полицейский. – Так почему бы всем просто не успокоиться? Мы все можем на этом выиграть. Нет смысла усложнять то, что и так может быть проще, я прав?

Кора подалась ближе, прижав глаз к замочной скважине; первой у двери она заметила рыжеволосую фигуру. Сместилась, перевела взгляд – и увидела мужчину в чёрном дорогом костюме. На воротнике лежала золотая цепочка.

Этот мужчина был меньше остальных. И всё же, поправляя манжеты, он держался так, будто чувствовал себя хозяином положения. Тем же бархатистым, ровным, спокойным голосом он сказал:

– Ставка изменилась. Здесь у нас успехов меньше, чем хотелось бы. И, со слов молодого, люди всё ещё спрашивают про товар. Почему так?

Повисла внезапная тишина. Кора нахмурилась, пытаясь понять, о чём речь.

Но тут вмешался голос капитана:

– Погодите-ка. Я уверен, Харли не это имел в виду, правда, Харли?

– Нет, конечно. Нет. Я лишь хотел сказать, что нам стоит быть осторожнее на случай, если кто-то вдруг начнёт расспрашивать про тех девчонок.

– Про товар, – отрезал мужчина с золотой цепочкой; голос у него стал жёстче.

В замочную скважину Кора не могла разглядеть его лицо: он стоял слишком далеко.

А у неё тем временем голова пошла кругом. Полицейские явно были продажными. И сам капитан тоже был в деле.

И в голосе мужчины с золотой цепочкой звучало так, будто он точно причастен к исчезновению как минимум Кейтлин, если не остальных женщин. Товар. Кора поморщилась – и тут услышала шаги.

– Слушайте, у меня в кабинете для вас подарок. Мне кажется, мы начали не с той ноги. Сейчас принесу. Уверен, разберёмся.

Шаги приближались. У Коры расширились глаза; она резко развернулась и метнулась прочь. Быстро добежала до комнаты с распахнутым окном и скользнула внутрь, захлопнув дверь как раз в тот момент, когда с матовой двери послышался дребезг ручки.

Шаги уже шли по коридору; голоса продолжали звучать – теперь спокойнее, сдержанно.

Кора поспешила к открытому окну, стараясь не задеть разбитое стекло, и замерла.

Ещё голоса. На этот раз со стороны переулка. Голоса незнакомые, но с тем же акцентом, что и у мужчины с золотой цепочкой.

Она задержалась; выглянув наружу, увидела двоих мужчин у выхода из переулка – руки у них были продеты за ремни. У одного пистолет был заткнут сзади за пояс. У другого – в руке; он разглядывал его. Оба говорили непринуждённо, глядя на большой чёрный грузовик, припаркованный наполовину на тротуаре.

Кора выругалась. Если она вылезет через окно – они её увидят. Но если останется здесь, это лишь вопрос времени, когда её найдут.

Она прислушалась к голосам в переулке, а потом снова обратила внимание на голоса позади – из коридора.

– Наверное, я оставил это в комнате отдыха, – говорил тот же голос.

Кора напряглась. Послышалось движение, быстрые шаги. И затем ручка двери в комнату отдыха начала поворачиваться.

Она лихорадочно огляделась. Окно – не вариант. Они увидят стекло. Увидят сломанную решётку.

Но полицейские здесь были продажные. Они явно сидели на откатах.

И если они найдут её и поймут, что она подслушивала, кто знает, что они сделают. Убили ли они тех трёх молодых женщин?

Но гадать времени не было. Кора пригнулась, рванула вперёд и спряталась за нишей, образованной раковиной и выступающим торговым автоматом.

Её плечо прижималось к торговому автомату, и она ощущала тёплую тяжесть металла. Автомат беззвучно вибрировал, и тут дверь комнаты отдыха открылась.

Она смотрела, едва решаясь дышать, как появился силуэт – внушительная, аккуратно подстриженная борода и невозмутимая осанка.

Высокий мужчина огляделся по сторонам, нахмурившись.

А потом застыл. Он уставился на стекло, рассыпанное под разбитым окном. Сделал шаг в комнату.

– Парни, сюда! – сказал он, и в голосе звенела тревога. – Сюда, сейчас же!

Она услышала новые шаги и уже не смела выглянуть, поэтому вжалась в автомат, прячась за его громоздким корпусом. Она ждала молча, сердце бешено колотилось.





ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


Машину резко тряхнуло, и она остановилась – Кейтлин ухватилась за шанс. Она схватила за руку девушку рядом и яростно прошептала:

– Сейчас!

Она уже рискнула пару раз подсмотреть из-под повязки, но до этого они слишком быстро ехали. Молодая женщина рядом лежала как мёртвая, отказываясь подниматься.

У Кейтлин ёкнуло сердце.

– Давай! – прошептала она. – Сейчас или никогда!

Но девушка снова заплакала и покачала головой.

Перед Кейтлин встал ужасный выбор. Она уже однажды осталась из-за этой девушки. А теперь, вдалеке, она разглядела, куда их везут. Стены были увенчаны колючей проволокой. С того места, где она стояла, это походило на тюрьму строгого режима. Прорваться туда – без шансов.

Нет, нет, она не может остаться. Если её заведут внутрь, обратно уже не выбраться.

И потому, в последний раз бесполезно дёрнув за руку женщину рядом, Кейтлин бросила это и рванула через борт джипа – в джунгли.

Не до хитростей.

Только бег.

Руки у неё всё ещё были свободны, повязку она уже сорвала. И она помчалась, ноги подгибались, но ступни упрямо несли её вперёд, пока она спотыкаясь пробиралась сквозь темноту. Через несколько шагов она ударилась коленом о землю, но тут же вскочила и понеслась дальше.

Сзади закричали. Она услышала выстрел. Дерево слева взорвалось щепками. С дрожащих ветвей посыпались листья и мелкие сучья.

Крики не стихали. По пятам бежали шаги.

Ещё выстрел – на этот раз она не увидела, куда ударила пуля, но одновременно услышала, как кто-то яростно заорал. Выстрелы прекратились.

Им нужна она живой.

Это пугало её ещё сильнее, чем мысль о смерти.

И она упрямо рвала вперёд сквозь джунгли.

Но это было не как в кино. Не так, что между редкими деревьями есть простор, где можно нестись в темноте. Скорее – лабиринт: нырнуть под переплетение ветвей, увитых мхом; протиснуться в узкую щель между валунами, торчащими, как каменные зубы. Она оцарапалась, пролезая под очередной низкой веткой, и выругалась, когда под её вытянутой ладонью что-то скользнуло. Насекомые уже впивались в кожу. Золотые глаза следили за ней с ветки высоко над головой.

Но она не останавливалась.

Погоня не отставала.

Она влетела в топкое место и промочила ногу. Обувь и носки у неё забрали – наверняка как раз затем, чтобы такого не случилось. Пальцы на ногах теперь мёрзли, земля была скользкой, но она выбралась на более твёрдый участок.

Гнетущая тьма, щебет, дрожь и шорох джунглей – всё это шептало ей в уши угрозы.

Она не выдержит.

У неё не получится.

Но она оттолкнула прочь обвиняющие голоса и продолжила нестись сломя голову, всё дальше и дальше вперёд.

С каждым движением сердце гремело в груди. С каждым ударом босых ног о грязь страх поднимался всё выше.

Теперь – крики. Треск ломаемых ветвей.

Преследователи шли целой толпой.

Сколько их – не сосчитать. Но яркие лучи фонарей высвечивали её след, выискивая её в темноте.

На каждую тропку, которую она находила, у них было по нескольку попыток – их было слишком много.

К тому же они наверняка лучше знали эту чужую для неё местность.

Она слышала, как они приближаются.

Впереди, справа, она заметила вспышку света. Кто-то уже оказался рядом, обогнал её. Впереди. Их свет продолжал уноситься дальше, будто они считали, что она всё ещё бежит впереди.

И тогда она приняла страшное решение.

Она рухнула на землю, поморщившись от боли. Дышала слишком, слишком громко – как ей казалось.

Мысли неслись вскачь, тело было натянуто, как струна. Пот заливал её и смешивался с грязью, превращаясь в липкую кашицу, что прилипала к коже.

Она прикусила губу, чувствуя вкус соли, и сжалась под длинными листьями низких растений, которые тянулись и закручивались над ней.

Измотанная, не выспавшаяся и голодная, мучимая жаждой, со сбитыми в кровь ступнями, она не двигалась. Лежала ничком в каком-то кустарнике в какой-то богом забытой чаще, слушая, как эти чудовища крадутся по её следу.

Их тяжёлое дыхание и шёпот долетали до неё, пуская по позвоночнику ощупывающие дрожащие мурашки.

Она ждала, наготове.

Они же должны пройти мимо, правда?

Они ведь уже проходят.

Ей показалось, будто за спиной шевельнулись – и тут же внезапная тишина.

И на мгновение джунгли снова вернулись к своим ночным шорохам.

Она беспокойно шевельнулась, поморщившись от зуда в спине. От чего-то, что скользнуло по пальцам ног. Каждое прикосновение, каждое движение забивало голову картинами ядовитых пауков, смертельно опасных змей и длинноклыких ягуаров.

Один только страх почти парализовал.

Осторожно, с колотящимся сердцем, она начала медленно выбираться из-под листвы. Ладони упёрлись в мягкую землю, сминая грязь, и она медленно приподнялась, оглядываясь по сторонам.

Никого позади.

Она начала медленно поворачиваться.

Щёлк.

На неё ударил луч света.

Она застыла. Язык прилип к нёбу.

Человек с фонарём сказал что-то резкое, поднял оружие и навёл на неё. Она смотрела в чёрное жерло ствола, не в силах пошевелиться.

Им нужна была она живой.

А кое-что хуже смерти.

И потому она резко развернулась на пятке и рванула в другую сторону.

Но успела сделать всего два шага.

Из деревьев позади неё вышли ещё двое. Их руки метнулись вперёд, схватили её и крепко удержали.

Она в ужасе закричала, лягаясь и отбиваясь, пытаясь вырваться.

Но мужчины уже били её, орали. Тот, что был позади, посмеивался, подходя ближе, убирая пистолет в кобуру и не отводя света от её бьющегося тела.





ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


Кора спряталась за торговым автоматом, прижав одну ладонь к тёплой задней панели. Плечо мягко вибрировало от работы механизма. Она больше не выглядывала в офис – предпочитала оставаться в тени, прятаться в темноте.

Теперь офис был полон голосов. Вспыхнул свет.

– Видите это? – раздался голос капитана. – Стекло – кто-то вломился. Дерьмо! Думаете, это был…

– Не-а… нет, – ответил голос старшего брата. Он понизил голос до шёпота. – Зачем ему так делать и всё равно сюда приходить? Нет-нет, не он.

Тут шёпотом произнёс Хёрли:

– А как насчёт той сучки, что была раньше?

Мгновение тишины.

Старший брат прошептал в ответ:

– Может, ты и прав. Пап, тут заходила одна девчонка. Вся в тату, сказала, что военная. Подруга Эдди. Она тут всё вынюхивала. Спрашивала про Кейтлин.

Ещё одна пауза. На этот раз длиннее, чем первая.

А потом – резкий вдох.

– Дерьмо… Как её звали?

– Кора… как-то так. Шинс?

– Нет, Хёрли, это была не Шинс.

– Ладно, умник, тогда ты скажи. Как?

Снова пауза.

– Вы что, придурки, говорите мне, что даже имени её не узнали?

– Поздно было. Она была с характером, пап. Не переживай. Уверен, это ерунда. Не то чтобы она могла что-то найти.

Тени снова пришли в движение. Их было всего трое. Судя по всему, мужчина с золотой цепью и в дорогом костюме остался в вестибюле.

И слава богу… Она не видела, как выбраться отсюда, не покалечив людей.

А тут уже и так – трое против одной – ничего хорошего не сулило.

– Слушай… ты не думаешь, что она могла быть одной из девчонок? – тихо сказал капитан.

В темноте хмыкнул Хёрли:

– Призрак какой-нибудь горячей шлюхи вернулся нас попугать, а?

Остальные тоже усмехнулись.

Глаза Коры сузились. Она медленно протянула руку и выдернула вилку торгового автомата из розетки. Вибрация тут же прекратилась. Автомат затих. Затем она ножом перерезала провод у основания машины. Потом, перехватив провод в одну руку, а нож – в другую, выпрямилась.

– Эй… – вдруг сказал Хёрли. – Слушай… ты… ты видел(а) эт—

Договорить он не успел. Кора ждала, пока одна из теней подойдет ближе – за стойкой, там, где ближе всего к автомату.

Так вышло, что это был рыжий. Он шагнул к ней, разглядывая внезапно погасшую машину. Но стоило ему приблизиться, как Кора рванулась вперед с криком.

В армии драка – это…

Не про то, чтобы тянуть время.

Это не спорт.

Это инструмент, чтобы как можно быстрее нейтрализовать физическую угрозу и при этом как можно меньше пострадать самой.

А какой ущерб нанести угрозе?

Тут уж как получится.

И она метнулась вперед – стремительно. Кабелем, который вытащила из-за автомата, она обмотала толстый провод вокруг шеи Хёрли. Он кудахнул, как курица; кадык дернулся у нее прямо под костяшками.

Но говорить он уже не мог – из-за самодельной черной удавки, туго стянувшей горло.

Когда он попытался дотянуться до нее, остановить ее, она полоснула ножом по его костяшкам.

Вскрик превратился в бульканье. Она провернула руки, сжала изо всех сил и, натягивая провод обеими кистями, дернула назад.

Остальные кричали. Старший брат выхватывал оружие, целился в нее, пытаясь выцелить поверх булькающего брата.

Кора развернулась.

Она толкнула Хёрли на брата – и пуля ушла в сторону: выстрел в последний миг сбился из-за удара.

Но она уже двигалась – вскочила на стойку и рванулась к капитану.

Человек с холеной козлиной бородкой и тяжелыми бровями заорал. Он попятился, отчаянно дергая за свое оружие, которое зацепилось в кобуре.

– Провинциальные ублюдки! – крикнула она. А потом врезалась в копа плечом в живот, швырнула его на пол так, что дух вышибло. Пистолет она вытащила за него, отцепив там, где он застрял за латунную пуговицу кобуры, обтянутой кожей. Больше для понта, чем для дела.

Она развернулась с пистолетом, распластавшись на груди капитана и используя его как точку опоры.

И снова на пути был Хёрли.

Только он был не ее братом.

Она выстрелила дважды.

Попала старшему брату в колено.

Он заорал и рухнул. Пистолет выпал из руки и стукнулся об пол.

Хёрли уже тянулся к своему оружию, кое-как переведя дыхание. Но она попала ему в кисть – его развернуло, словно ударом. Он взвизгнул и, пошатываясь, влетел в стену.

– Моя рука! – заорал он, и кровь хлынула свободно.

– Я целилась тебе в голову, – пробормотала она.

Она слегка отвыкла стрелять, лежа на земле.

А лежала она, по чистой случайности, на груди хрипящего полицейского капитана.

Кора слышала крики. Хлопающие двери. Визг шин – похоже, грузовик, который она видела раньше, спешно и тактически отступал.

Кора высвободилась из-под капитана полиции и медленно поднялась на ноги. Когда он потянулся к ней, пытаясь схватить за щиколотку, она пнула его по запястью – в ответ раздался болезненный стон.

Она наступила ему на руку и отрезала:

– Лежать.

С пистолетом в руке, держа в узде двоих остальных офицеров, которые прижимали ладонь и ногу соответственно, она боком двинулась к двери, ровно вдыхая и выдыхая.

Она смотрела, как они корчатся, чувствуя, как пот стекает по позвоночнику. Голос у нее оставался напряженным, когда она прошептала:

– Я знаю, что тут происходит. Я слышала всё.

И добавила ложь:

– Я сфотографировала ваши финансовые документы и записала ваши разговоры. Если с Джейми Джонсон или ее семьей что-нибудь случится – если ей выпишут хоть штраф за парковку, – я выложу всё это ФБР.

Потом она дошла до двери и прижалась плечами к дереву.

В воздухе ещё держался запах крови. Тихие, жалобные звуки боли всколыхнули другие воспоминания, которые она старалась задавить. Она прочистила горло, заставляя мысли вернуться в нужное русло. «И, – добавила она, – если кто-то из вас вздумает пойти за мной…» Она навела пистолет на каждого по очереди, приподнимая бровь. «Мы ясно поняли друг друга?»

Капитан оскалился на неё, уже приподнявшись, и теперь тёр грудь; лицо у него покраснело.

Она повторила: «Мы ясно поняли друг друга?»

Он сплюнул в сторону.

Она на миг замерла, потом пожала плечами. «Ну и ладно».

Она подняла пистолет, целясь ему в голову.

«Постой—постой! Нет!» – заорал капитан, внезапно выставив руки. Его аккуратная козлиная бородка задрожала на краю подбородка. «М-мы всё поняли!» – проблеял он. – «Абсолютно. Никто за тобой не пойдёт. С Джейми всё будет в порядке. Мы… мы не плохие люди. Мы просто…» – он сглотнул. – «Просто пару раз сделали вид, что ничего не видим. Да и девчонкам всё равно нигде не было безопасно. Это же не…»

Кора сверкнула взглядом. «Где они? Где Кейтлин? И остальные? Эрин, Синтия?»

«Заткнись, пап», – огрызнулся один из братьев. Сквозь боль, стиснув губы, она не могла понять, кто именно сказал.

Но их старик зарычал: «Это ты заткнись. Это была твоя чёртова идея, а теперь сиди там и истекай кровью, идиот».

Кора нетерпеливо постучала носком, возвращая их внимание. «Скажи мне, – твёрдо произнесла она, – что вы сделали с девочками?» Её пистолет снова начал подниматься.

«Ничего—ничего!» – выкрикнул капитан. – «Мы просто… мы не… мы кое-что спустили на тормозах. Мы даже не знаем, кого именно они забрали. Мы просто… нам просто заплатили, чтобы мы молчали. Чтобы делали вид, что ничего не происходит. Мы не знаем, кто они такие. Ничего не знаем! П-пожалуйста!» – он всхлипнул. – «Не стреляй в меня».

Кора всерьёз об этом подумывала. Но потом она вздохнула, снова опустила пистолет и двинулась с места.

Выскользнув в коридор, она сорвалась на бег, не желая давать этим людям ни шанса броситься за ней.

Она проверила телефон.

Он записал всё.

Первым делом она отправит всё Солу в ФБР. Напарник поймёт, что с этим делать. Пока что её угроза должна была удержать Джейми в безопасности, но Кора ещё и даст Джонсонам знать, что им не помешает исчезнуть на пару недель.

Она вылетела через стеклянную дверь в вестибюль, задержавшись лишь на секунду – убедиться, что путь свободен.

Но человека с золотой цепью и в шикарном костюме нигде не было видно.

Она торопливо выскочила через парадные двери.

Не было видно и грузовика. Только тёмная полоска резины на кромке бетонного бордюра.

Теперь, где-то вдали, она услышала сирены.

Полиция? Скорая?

Задерживаться, чтобы выяснять, ей не хотелось.

Она снова сорвалась в бег, помчавшись к своему фургону.

Капитану она поверила, когда тот умолял её. Он и вправду не знал, ради кого закрывал глаза. И даже если бы знал, у неё не было времени вытянуть из него эту информацию. Но по тому, как он расклеился, по внезапному отчаянию при мысли, что в него выстрелят, она была уверена: если бы мог, он выдал бы что угодно, лишь бы спасти свою шкуру.

Но он ей и не нужен был как путеводная звезда.

Её компасом были собственные глаза, и они подсказывали: человек, которого она искала, только что улизнул на том грузовике. Золотая цепь, костюм, бархатный голос – голос начальника.

Она ускорила шаг к минивэну, который одолжила. Машина не поставит рекордов скорости. Но сейчас ей нужно было только одно – догнать главаря.

Её пронзил прилив азарта, когда она нырнула внутрь, вдавила газ и рванула от бордюра. Она понеслась по улице в ту сторону, куда был направлен грузовик.

Дорог, ведущих в Вествилл и из него, было немного.

Всего две, если уж на то пошло.

А значит, шансы найти их были как при подбрасывании монеты. Ей придётся выжать из этого минивэна всё, на что он способен.

Но у неё было одно преимущество: она знала, что большая часть полицейских Вествилля всё ещё истекает кровью там, у себя в участке. Внимание, без сомнений, переключится на них.

А вот человек с цепью захочет затаиться. Скорее всего, он будет соблюдать ограничения скорости, не подозревая, что большинство копов, которые обычно следят за такими вещами, сейчас мчатся обратно в участок.

Гнать.

Не самое-то лучшее преимущество, когда у тебя под задом такая развалюха.

Но это был её единственный шанс.

Подбросишь монетку – и угадаешь правильную дорогу из города.

Ещё одна монетка – и сумеешь разогнаться так, чтобы тебя не остановили, и найдёшь этого ублюдка.

Но так или иначе она почувствовала тот же прилив – по венам разлился адреналин.

Она не смогла удержаться и забарабанила ладонями по рулю, вырвавшись в резкий, восторженный крик.

И на этот раз дело было вовсе не в чёртовых таблетках.

Мчась вперёд, она на секунду подняла телефон. Нужно предупредить Джейми. Нужно написать Солу.

Но, подняв экран, она нахмурилась из-за пропущенного звонка.

Командир Грейсон.

Она шумно выдохнула. С чего вдруг он ей звонит? Просто проверяет, как она?

Только времени на раздумья не было.

Она пронеслась по улочкам городка, проскочила на «стоп», и злые красные огни задних фар полоснули по грубому асфальту.

Звоня Джейми, она вертела головой, высматривая хоть какой-то след грузовика. В округе, правда, всего один отель. Нет, она сомневалась, что человек с золотой цепью решит остаться поблизости.

Особенно после переполоха в участке.

Нет, такие мужчины – мужчины, от которых веет контролем, – отступают туда, где у них этот контроль есть .

Пятьдесят на пятьдесят – она выбрала правильную дорогу.





ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


Она уже проскочила две патрульные машины, мчась по трассе на тридцать два километра в час быстрее разрешённого. Обе неслись в противоположную сторону – к полицейскому участку.

Одна даже притормозила, словно заколебавшись и собираясь развернуться за ней, но потом передумала и помчалась дальше по шоссе в другую сторону.

Она проводила мигающие красно-синие огни в зеркале заднего вида, и в груди медленно поднялась волна облегчения.

Джейми предупреждён. Двери заперты, окна закрыты. Мама Джейми на выходные взяла отгул от воскресной школы. К тому же она отправила аудиозапись агенту Брэди. Времени посвятить его в подробности не было, но это могло подождать.

Теперь её внимание привлёк автомобиль у заправки на обочине.

Причина, по которой он бросился ей в глаза, была в том, как он пересёк три полосы в тот самый момент, когда завыли сирены и на противоположной дороге замелькали проблесковые маячки.

И ещё: это был большой тёмный грузовик.

Она постаралась действовать незаметно, сбросила скорость, приближаясь к заправке. Окно было открыто – поток воздуха гулял по салону, трепал её волосы до плеч.

Она подъехала к заправке медленно и встала у колонки на самой противоположной стороне станции.

Она увидела, как из тёмного грузовика вышли двое мужчин и стали оглядываться. Один посмотрел прямо на неё, и она сделала вид, будто что-то ищет в телефоне.

Когда она подняла глаза снова, передняя дверь грузовика была открыта.

Внутри сидел мужчина – прямая спина, руки аккуратно сложены. На шее мелькнуло золото.

Её пронзило возбуждением.

Она их нашла.

Вот оно.

Она сглотнула, напряглась, глядя на грузовик: мужчины изображали, будто заправляются, но в основном провожали взглядом исчезающую патрульную машину, ждали и что-то бурчали друг другу.

Ещё один из них посмотрел в её сторону.

Она поморщилась и уставилась в окно, изучая фасад маленького магазинчика при заправке.

Но когда она снова бросила взгляд туда, двое, которые раньше караулили в переулке, смотрели прямо на неё.

Она резко выдохнула.

Выбор – у неё был выбор.

Пойти на прямое столкновение?

Все трое были с оружием. И на этот раз у неё не было преимущества внезапности.

С другой стороны, если дать им уйти, неизвестно, выпадет ли ещё шанс их найти. Номерной знак, она была почти уверена, поддельный или краденый.

Она чуть махнула мужчинам, которые не сводили с неё глаз. Один из них поморщился и двинулся к ней. Рука скользнула под куртку.

Мужчина в грузовике поправил у ног портфель.

Носки у него были чёрные, туфли начищенные, но из красной кожи. Портфель – под стать, дорогой, с маленькой золотой змеёй, выгравированной на боку.

Кора стиснула зубы.

Один из мужчин занял позицию у колонки в пятнадцати футах. Ближе он не подходил, но вытаскивал что-то из-под куртки.

Она приняла решение.

Они не копы. Они не собирались её останавливать, разговаривать с ней.

Кем бы они ни были, язык их тел говорил сам за себя.

Они собирались пристрелить её просто на всякий случай – на всякий случай.

И тогда она вдавила педаль в пол, ругаясь и пригибаясь. Пули полетели следом. Заднее стекло разлетелось вдребезги, но она не сбавила, выскочила на улицу, оставляя на асфальте чёрные следы резины, и рванула в небольшой парковочный карман. Она перескочила через бетонные ограничители в соседний дворик – у закрытого фастфуда. Стрельба прекратилась. Дальний свет грузовика ударил ей в лицо, и машина вернулась на шоссе, стремительно уносясь прочь.

Кора смотрела, как он перестраивается, тяжело дыша. Она попыталась развернуться – но машина не сдвинулась.

Она выругалась и попробовала снова. Но, скользнув и остановившись, ткнувшись носом в витрину магазина, её автомобиль больше не заводился.

Случайная пуля? Или она что-то задела, перескакивая через бетонный барьер?

– Чёрт! – закричала она, ударив ладонью по рулю. Адреналин всё ещё гудел в крови, и она зажмурилась от внезапного всплеска пронзительной головной боли.

Она впилась взглядом в зеркало заднего вида, выворачиваясь, чтобы увидеть последнее мерцание красных стоп-сигналов: грузовик исчезал вдали, ныряя под мост.

Она медленно выдохнула, заставляя себя собраться.

Эмоции полезны лишь постольку, поскольку помогают делу.

А теперь следующий шаг был очевиден.

Она вытащила телефон – рука слегка дрожала, адреналин всё ещё ходил волнами. Подняла трубку, дожидаясь соединения. И затем, снова взяв себя в руки, тихо сказала:

– Джейми, слушай меня. Планы меняются. Мне нужно, чтобы ты заявил в полицию об угоне машины твоей мамы. Прямо сейчас. Если можешь, перейди улицу и попроси у соседей телефон, чтобы позвонить. Так у тебя будет алиби, когда копы придут с вопросами. Да – да, оно тебе понадобится. Всё будет нормально. Просто сделай, как я говорю.

Кора слушала ответ, но вполуха – сердце всё ещё колотило, как барабан.

Потом она выбралась из покорёженного фургона и перешла на быстрый шаг, всё ещё прижимая телефон к щеке и торопясь прочь от захлёбывающегося, кашляющего мотора.

С этим разобрались – но в голове уже крутились другие мысли.

Она представила грузовик, человека на переднем сиденье. Золотая цепь… и… змеиный знак на его портфеле.

Она нахмурилась, обдумывая именно это. Потом сказала в трубку:

– Прости, мне нужно идти. Пожалуйста – сделай, как я сказала.

И сбросила вызов, переходя на бег, уносясь прочь от парковки, прочь от фургона.

Полиция в маленьком городке ещё будет метаться. Но рано или поздно даже вспугнутые гончие берут след.

Ей нужен был другой ход.

Одно было ясно: Кейтлин Джонсон не сбежала. Её похитили. Вместе с другими девочками из Уэствилла, без сомнения. И, возможно, со многими другими.





ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


Кора замедлилась до трусцы, потом перешла на быстрый шаг, когда добралась до путепровода и пошла по тротуару в темноте. Позади, в ночи, не стихая, выла сирена; до неё долетал вой полицейских сигналов.

Но мысли её занимало совсем другое.

Эмблема на портфеле.

Возможно, фирменный знак? Может, дизайнерская сумка?

Это было единственное, о чём она могла думать.

Номерной знак тоже впечатался ей в память. Стоило попробовать – хотя, как она подозревала, толку будет мало.

Люди с оружием, которые подкупают копов, обычно не из тех, кто раздаёт свои личности через ГИБДД. Она торопливо шла под путепроводом, пригнув голову, засунув руки в карманы, ускоряя шаг. Ей нужен был способ отследить этот змеиный логотип.

Нужен был кто-то, кто сможет залезть в сведения из определённых баз данных, к которым у неё больше не было доступа.

Она вздохнула, прикидывая, и вытащила телефон из кармана. На миг замешкалась, перебирая варианты.

В голову пришёл командор Грейсон…

Но нет – командор действовал строго по уставу. Как и её бывший напарник, Сол.

А что если…

Она прикусила губу, на секунду остановившись под путепроводом. Потом кивнула сама себе, приняв решение.

Да, он может согласиться помочь.

Она набрала номер по памяти. Телефонные номера, как и номера машин, ей было легко запоминать.

Несколько мгновений она ждала, словно заставляя телефон соединиться, несмотря на поздний час.

Но соединения не было.

Она нахмурилась, подумала и набрала снова.

Опять терпеливо ждала, слушая гудки. И лишь после пятого кто-то ответил.

– А-алло? – прохрипел голос. – Кто это?

У Коры расширились глаза, и сердце дёрнулось от знакомого тембра. Сколько прошло? Пять лет? Шесть?

Она быстро сказала:

– Это Кора Шилдс. Привет, Сэм – как ты?

Пауза. Потом резкий вдох.

– Вот это да. Как дела, Кобра?

Она поморщилась от старого прозвища. Впрочем, татуировка змеи на правой руке была набита именно из-за этого имени.

– Нормально, – торопливо сказала она. – Сэм, я бы рада поболтать, но это вроде как…

– Чёрт, это из-за похорон? Слушай, Кобра, я собирался. Правда собирался. Просто всё навалилось, понимаешь. Работа и всё такое. Я знаю, вы с Гадюкой были близки.

Кобра и Гадюка. Кора вздохнула. Другая жизнь, другое время. Стоя под путепроводом, обливаясь потом и тяжело дыша, она ощущала всё это миражом. Почти нелепостью.

Но в людях, которые дали ей это имя, не было ничего нелепого.

Ничего нелепого не было и в виноватой, сбивчивой манере, с которой говорил Сэм. Она своими глазами видела, как этот флотский медик в одиночку вытащил шестерых из-под миномётного огня, бежа на сломанной ноге и совершенно не думая о собственной безопасности.

Собственно, из-за этого его и списали. Его героизм обернулся тем, что он был слишком искалечен, чтобы продолжать службу. По последним слухам, в ноге у него теперь больше осколков, чем кости.

– Сэм, я звоню не из-за похорон, – перебила она настойчиво. – Мне нужна услуга.

Снова пауза.

– Какая услуга? – в голосе уже прозвучало подозрение.

Она неловко переменила хватку.

– Я… я хочу отследить одного человека. У него…

– Даже не думай, Кора, – внезапно сказал Сэм. И она поняла, что он серьёзен: он назвал её настоящим именем. – Я больше не в этой игре. Я вырезаю по дереву.

– Что, прости?

– Ты слышала. Я вырезаю по дереву. Попробуй Джонни. Он где-то в Южной Америке. Уверен, он будет рад от тебя услышать.

– Очень смешно.

– Да ни хрена. Я серьёзно. Джонни… он теперь другой.

Кора нахмурилась.

– Сэм, послушай, это важно. У Эдди была дочь. Её забрали…

– Эй – эй, не говори мне эту хрень! Хватит. Это давит. Я не могу тебе помочь, Кора. Прям вот буквально не могу. У меня больше нет доступа. Я правда вырезаю по дереву. У меня своя мастерская. Позвони Джонни – слушай. Мне пора. Прости, что не пришёл на похороны.

– Сэм! Подожди.

– Нет, мне надо бежать. Бывай!

Он отключился, и Кора с трудом подавила крик раздражения. Она в ярости уставилась на телефон, прожигая его взглядом. На миг замерла, обдумывая варианты.

Джонни?

Этот итальянский мудак доставил ей больше горя, чем все остальные вместе взятые. Впрочем, это было почти неизбежно, когда «морские котики» решали наплевать на устав и начинали встречаться друг с другом.

А Джонни определённо встречался с Корой. А потом, когда всё закончилось – в буквальном смысле – огненно, Кора и Джонни поклялись больше никогда не видеться.

Она переминалась с ноги на ногу, пытаясь придумать другой выход.

Может, ей всё-таки рискнуть и позвонить агенту Брэди – Сол ведь говорил, чтобы она звонила, когда понадобится.

Она прикусила губу, перебирая варианты.

Но затем тяжело вздохнула и покачала головой.

Она и так знала, что скажет Сол.

К тому же старик ложился спать ровно в девять вечера. Он всё равно не ответит.

– Чёрт, – пробормотала она, снова поднимая телефон.

Помнит ли она номер Джонни? Столько всего, связанного с этим мужчиной, она пыталась силой вычеркнуть из памяти. Но стоило ей задуматься – и цифры всплыли сами собой, поднимаясь на поверхность, как очередные воспоминания из постели.

Неохотно и с упрямой, почти детской досадой она вбила номер в телефон. Палец завис над зелёной иконкой трубки. Она выждала секунду – и, собрав волю в кулак, нажала вызов.

Пока телефон соединялся, она бросила взгляд вдоль путепровода, наблюдая, как к ней приближается машина с яркими фарами. Дальний свет. Она напряглась, и её тень вытянулась за спиной длинной чернильной полосой. Она подняла ладонь, прикрываясь от ослепляющего света.

Машина ехала медленно… слишком медленно, разве нет?

Она тронулась с места, развернулась и быстрым шагом пошла вверх по путепроводу. Прислушивалась к приближению, уши насторожены. Подняла телефон перед собой и, пользуясь отражением, следила за движением надвигающейся машины.

Но та не остановилась. И даже не сбавила ход.

Просто продолжала ползти всё тем же черепашьим темпом, миновала её – и выехала из-под путепровода с другой стороны.

Она облегчённо выдохнула…

Но облегчение длилось недолго: она услышала голос.

– Эй? Кора? Это ты?

Она уставилась на телефон, который держала на расстоянии, будто старалась отодвинуть его как можно дальше. На миг ей захотелось уронить эту штуку и тактически отступить.

Но ей нужна была помощь, нужна была информация.

Пока что она действовала вслепую.

Кейтлин всё ещё где-то там. Дочь, о которой она и не подозревала, что она есть у её подруги.

Аддер и Кобра.

Никогда больше. Адди мертва – сама наложила на себя руки.

От этой мысли Кору пробрала дрожь ужаса; она раздражённо тряхнула головой. А потом, словно проглатывая что-то мерзкое или срывая пластырь, одним резким движением прижала телефон к щеке. Холод устройства заставил кожу неприятно вздрогнуть.

– Джон, – просто сказала она. Он всегда ненавидел, когда его называли Джоном. Говорил, что так ему вспоминается мать. И потому она повторила: – Джон.

– Кора, – ответил он коротко, напряжённо.

Прошло три года с тех пор, как они виделись в последний раз. И… звучал он точно так же. Две доли самодовольства, шесть – высокомерия и десять – мудачества.

– Я сначала позвонила Сэму, – быстро сказала Кора, будто это было важно уточнить. – Но он не смог помочь.

Джонни сказал:

– Значит, тебе нужна моя помощь? С чем?

Её передёрнуло от такой трактовки. Это была правда… просто ей не нравилось слышать это от него. Она вздохнула, представляя грубоватые черты своего бывшего. Сложен он был как гимнаст: среднего роста, с обманчиво сильными мышцами на сухой, подтянутой фигуре. На одном веке у него тянулся шрам – до самой линии волос, память о близкой встрече с террористом, вооружённым ножом. Руки были иссечены шрамами не меньше, а волосы он всегда стриг коротко – аккуратная военная стрижка для человека, который во всём остальном привык плевать на правила.

Именно поэтому Сэм с самого начала и рекомендовал Джонни.

Если и был человек, с которым она могла работать за пределами привычных рамок допустимого, так это её бывший.

Но она не ожидала, насколько сильно разговор с ним будет выводить её из себя.

Она замерла, резко втянув воздух сквозь стиснутые зубы. Теперь она вышла из-под путепровода – снова под лунное небо, к ряду охранных фонарей вдоль металлического ограждения, защищавшего серпантин и крутой обрыв.

На ходу она сказала:

– Мне нужно, чтобы ты пробил номер. Ты ещё можешь это сделать?

– Могу? Ты о чём вообще – «могу»?

– Да ни о чём. Просто спрашиваю, можешь или нет.

– А мне с этого что?

– Господи, Джонни, – огрызнулась она. – Думаешь, мне хотелось звонить?

– Неа, конечно нет. Ты не звонила три года. Я сразу должен был сообразить: единственный раз, когда ты берёшь эту чёртову трубку, ты делаешь это только потому, что тебе что-то нужно.

Её вспыхнувшее раздражение перешло в злость.

– Подожди минуту! – рявкнула она. – Это нечестно!

– Какая часть?

Она задумалась. Потом раздражённо фыркнула. В каком-то смысле он был прав. Она и правда не привыкла звонить кому-то из старых друзей по «морским котикам». Ей хотелось оборвать всё подчистую. Особенно после того, как всё закончилось.

А теперь…

С Эдди…

С Джонни…

Её медленно, неприятно покалывало сожаление. И вина – тоже, причём немалая.

Что, разумеется, только делало её ещё злее.

– Знаешь что, забудь! – огрызнулась она. – Сама разберусь.

Она сбросила вызов и зашагала по тротуару под уличными фонарями. Яркий, слепящий свет белых ламп заставлял её тень метаться: то впереди, то позади – вместе с её шагом вверх по дороге. Сирен больше не слышно. Машины мимо не проезжали.

Вдалеке, на шоссе, иногда вспыхивали огни фар, но в остальном она чувствовала себя совершенно одинокой.

Телефон зазвонил.

Она мрачно уставилась на экран.

Звонок не прекращался – настойчивее обычного. Возможно, дело было просто в том, кто звонил.

Она ответила:

– Что?

– Нет, – огрызнулся Джонни.

– Что?

– Нет. Так не пойдёт. Ты не можешь попросить помощи, бросить трубку, вести себя как избалованная подростковая стерва, а потом ждать, что я стану умолять тебя помочь.

По голосу было понятно: он только разогревается. Она снова сбросила.

На этот раз он не перезвонил.

Она уставилась на телефон, чувствуя ту же вину. Вздохнула и провела ладонью по лицу. Потом, мрачно бормоча себе под нос, снова набрала номер.

– Полегчало? – спросил Джонни, когда ответил.

– Не особо. Знаешь… вот поэтому я и не звонила. У меня нет времени терпеть этот гонор, Джон.

– Ладно, Кобра, – бросил он, прекрасно понимая, как она ненавидит это прозвище.

Несколько секунд они молча висели на линии – оба тяжело дышали, оба явно раздражены. Но затем Кора, прикусив ответ, который уже поднимался к горлу, сказала:

– Так ты можешь пробить номер или нет, Джонни?

– База уже открыта, Кора. Я просто хотел, чтобы ты попросила по-хорошему, вот и всё.

Кора, всё ещё хмурясь, быстро продиктовала номер грузовика. В трубке послышалось, как по клавишам стучат пальцы. Не дожидаясь, пока он закончит, она торопливо добавила:

– И ещё: сделай так, чтобы это нигде не всплыло и чтобы по этому нельзя было выйти на меня. Лучше, если никто не будет знать, что именно я ищу.

Он фыркнул:

– Я в Южной Америке в частной охране работаю. Тут не то чтобы я купался в бюрократии. Захоти – я бы мог на вертолёте влететь прямо в дом президента, и никто бы и глазом не моргнул.

Потом его тон изменился:

– Грузовик угнан. Большая чёрная махина – он?

– Да… – Кора запнулась, нахмурившись. – Кроме того, что он угнан, есть ещё что-нибудь?

– Ага, как же. Владельца на месте пристрелили. Три дня назад. Ты во что влезла?

– Это не я его застрелила.

– Ну да, конечно.

– Джонни. Я серьёзно. Это не я его застрелила.

– Разумеется.

Она вздохнула. По голосу было ясно: он не уверен. Но времени убеждать его у неё не было. И потому она сказала:

– Ладно – тогда ещё кое-что. Забудь про номер. Я и так понимала, что это тупик. Мне нужно узнать про золотую змею.

– Это эвфемизм?

– Очень смешно. Нет, она была на портфеле. Похожа на букву «эс», с красным глазом, как рубин.

– И где я должен это искать?

Кора вздохнула, обдумывая, и сказала: «Подозреваемые в торговле людьми. Наркоторговцы. Международные картели. Вроде того».

Снова застучали клавиши. Она ждала, шагая под ночным ветерком; выйдя в темноту, невольно поёжилась. Она отошла от места преступления достаточно далеко и решила, что теперь можно без особого риска вызвать такси.

Она переключилась на приложение в телефоне, пока Джонни на фоне продолжал копаться. Прошло ещё несколько минут, прежде чем он сказал: «Нашёл. Ага, смотрю. Значит, вариантов три. Китайская мафия, в основном работает в Пекине».

– Не-а.

– Хм. Тогда так: есть эмблема с золотой змеёй у подставной фирмы, которую подозревают в связях с организованной преступностью Род-Айленда. И ещё… – пауза. – Да, колумбийский картель.

– Последнее, – быстро сказала Кора. – Пришли мне картинку, ладно?

Не успела она договорить, как телефон завибрировал. Она опустила взгляд на прикреплённое изображение. Брови медленно поползли вверх. Совпало. Та самая золотая змея, которую она видела на портфеле.

– Что это? – спросила она.

– Э-э… склад, – ответил он спустя секунду. – Похоже, ничего не подтверждено, но Управление по борьбе с наркотиками держит место на прицеле. Последние пару лет – тишь да гладь… но был случай: у мужика, работавшего на компанию, нашли крупную заначку наркотиков в шинах.

– Название компании? А, стой, не надо. Вижу. – Она нахмурилась, глядя на логотип, который он прислал, на золотые буквы под золотой эмблемой. Gild Sundry.

Она сморщила нос, хмурясь. – И во что они, по-твоему, влезли?

– В том-то и проблема, – ответил он. – По документам ничего внятного. Формально – транспортная компания, но их налоговые данные, мягко говоря, дырявые. Налоговая служба готовит проверку. Но… ты же знаешь такие конторы…

– Оболочка в оболочке, – отозвалась она, медленно кивая. – Напоминает ОАЭ. Помнишь того банкира?

– Ага, – хмыкнул Джонни.

И на миг это почти звучало по-доброму. Но потом они оба, осознав, что расслабились, неловко прочистили горло.

– Я… ну, спасибо, Джонни. Адрес у тебя есть.

– Э-э, да, да. Мне самому пора. Вот, отправляю тебе склад. Он в соседнем штате от тебя.

– Я не говорила, где я.

– Не-а. Пф. Думаешь, меня это остановит? Это всё «Кобра» или ещё поностальгируем?

На этот раз она сбросила вызов.

И, если честно, ей стало приятно.

В Джонни было что-то такое… слишком самодовольное. Она покачала головой, зло уставившись в ночную темноту. Когда-то он казался ей обаятельным.

Теперь…

Она вздохнула, закрыла глаза и постаралась не дать мыслям унести себя слишком далеко.

Она проверила в телефоне статус заказа в приложении такси, стоя у обочины и прислушиваясь к звукам ночи. Экран вспыхнул, аппарат завибрировал – Джонни прислал адрес склада.

Она вчиталась в данные, ощущая неизбежность. Слишком глубоко увязла, чтобы теперь отступать. К тому же ей ещё нужно было убедиться, что тем копам из Вествилла прилетит не просто по рукам. Если они закрывали глаза, пока похищали девчонок из неполных семей, она бы с удовольствием посмотрела, как сгорит весь участок.

Она помрачнела, выдохнула и отправила Саулу короткое сообщение вдогонку насчёт аудиозаписи. «Капитан и офицеры полицейского участка Вествилла, – быстро набрала она. – Грязные. Разберись».

Потом опустила телефон, обдумывая следующий шаг.

Склад, связанный с той же компанией, откуда был мужчина в дорогом костюме.

Если задуматься, дорога, по которой они удирали, вела как раз в сторону склада. Она нахмурилась – и приняла решение.

Возвращаться в Западную Вирджинию всё равно не было никакого смысла.

К тому же ситуация с копами в Вествилле легко могла пойти по нарастающей. Лучше, чтобы её не так-то просто было найти.

Она ждала, высматривая такси. Какая-то часть её жалела, что она не задержалась и не оставила себе один из пистолетов, которые схватила в полицейском участке. Но, торопясь поскорее дать деру, она оставила оружие там же. Не хватало ещё таскать с собой ствол, из которого стреляли по государственным служащим.

Она не была уверена, что делает, но знала одно: так или иначе ей нужно найти того мужчину с золотой цепью.

Либо по-хорошему…

Либо очень, очень больно…

Он приведёт её к Кейтлин.

А все, кто встанет у неё на пути?

Ничего хорошего их не ждёт.





ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


Кора наблюдала с высоты, откуда открывался вид на небольшой комплекс. Склад стоял в стороне от пустынной дороги, в конце серпантина, скрытый от шоссе и любых любопытных глаз. Ворота венчал ряд колючей проволоки – словно этого было мало, чтобы ещё сильнее отгородить одинокий склад от мира.

Время от времени туда-сюда проезжали грузовики с морскими контейнерами.

Странно, учитывая, что ни моря, ни даже сколько-нибудь крупных водоёмов нет на сотни километров вокруг.

Кора лежала, распластавшись на земле, среди пыли и жухлого кустарника. Такси довезло её до ближайшего городка. Остальной путь она прошла на своих двоих.

А теперь, приподняв ворот рубашки, чтобы хоть как-то дышать в этой пыли, она следила за тем, как перемещаются охранники.

Мужчины с оружием.

Слишком много мужчин для обычного складского терминала.

Того, с золотой цепью, пока не видно. Бинокля у неё не было, и она жалела, что не сумела добыть хотя бы какую-нибудь съёмку с воздуха.

Но теперь, действуя без одобрения правительства США, ей оставалось лишь обходиться тем, что есть.

Она раздражённо фыркнула, с досадой подумав, что надо было прихватить и оружие.

Она ведь ехала на похороны, а не на взрывоопасную вылазку прямиком в объятия поджидающей армии.

Она уже насчитала семерых вооружённых. Оружие у них в основном было спрятано. Но от кого его прятать здесь, в пустыне?

Они явно не знали, что за ними наблюдают, и всё же двигались чётко, выверенно, с осторожностью. Не армейская выучка – другой вид подготовки, более мрачный, с привкусом тьмы.

Она не сводила с них глаз, высматривая сбой в их маршрутах. Сейчас она особенно пристально наблюдала за двумя мужчинами в синих формах и серых шляпах с золотыми змеями на козырьках. Они обходили склад сбоку, глядя прямо перед собой. Ни разговоров, ни болтовни. Один из них раньше выходил покурить, но делал это вне поля зрения камер, расставленных по всей территории.

Она медленно выдохнула, ощущая тепло собственного дыхания у прижатого к лицу подола рубашки.

Солнце было ярким, стояло высоко и будто наблюдало за ней, лежащей внизу. В дороге из Уэствилла ей удалось поспать несколько часов, но теперь она сдерживала зевок. И всё же, хотя обычно она бы дождалась вечера, осиное гнездо, которое она разворошила в полицейском участке, подсказывало: чем быстрее она потянет за эти ниточки, тем лучше.

Ей уже звонили и директор, и агент Брейди. Хотели ли они узнать о записи, которую она отправила, или обсудить обвинения, выдвинутые против неё, – она не знала и знать не хотела.

Теперь перед ней была задача.

Встреча лицом к лицу с почти настоящей армией будоражила – и даже приносила странное облегчение.

Неразрешимая проблема.

А в этом и было самое весёлое.

И потому она отползла назад, держась низко, пока не оказалась вне видимости комплекса. Затем поднялась на ноги, стряхнула пыль с ладоней, проверила в кармане универсальный нож и перешла на лёгкий бег, опустив голову под палящим солнцем. Скоро нужно будет раздобыть воды. И ещё – внимательно следить за собственной температурой.

По её опыту, самый быстрый способ провалить подобную операцию – пренебречь простыми вещами.

Всё решалось в мелочах: именно они определяли, удастся миссия или провалится.

Идя по тропе и перебирая варианты, она думала, не стоит ли позвонить Брэйди. Но нет – ФБР недвусмысленно обозначило её положение.

Если они узнают, где она и чем занимается, очень вероятно, что приговор с тюремным сроком будет уже с её именем. Поэтому, смахнув пыль с лица и опустив воротник, она направилась к участку ограждения, где заметила небольшую «слепую» зону – вне поля зрения охраны и камер. Теперь она шла медленнее, осторожно, не желая попасться на глаза прежде, чем окажется достаточно близко, чтобы перелезть через забор.

Она собралась, быстро вдохнула.

Кора смотрела сквозь щели в сетке, выжидая, пока двое мужчин в серых кепках завершат свой обход вдоль стороны прямоугольного белого здания. Когда она увидела их удаляющиеся каблуки, поняла: пора. Пальцы нащупали ячейки, она натянула проволоку. Поднялась до середины и сняла свитер, одолженный у Джейми. Размахнувшись, она перекинула его через верх забора.

Она вскарабкалась дальше – с выученной точностью, с напрягшимися мышцами рук. На предплечьях, теперь открытых без длинных рукавов, бросались в глаза многочисленные татуировки, в том числе кобра на правом предплечье. Были и шрамы. Две белые отметины на левом бицепсе – пулевые ранения. На плече – ножевой, которого она сейчас не могла увидеть.

Иногда ей казалось, будто она уже прожила не одну жизнь.

Она добралась до верхушки забора и медленно, тихо постаралась отвести в сторону петли колючей проволоки. В этом и было преимущество худощавости. Свитер служил, чтобы прикрыть одну сторону сдвинутой проволоки. Потом она протиснулась наверх, сквозь колючку, на секунду повисла – и поморщилась: штанина зацепилась за шип. Осторожно, напрягая пресс, она высвободила ногу из металлического крючка и спрыгнула на землю.

Нога задела брошенную стеклянную бутылку, и та, заскользив, покатилась. Кора вздрогнула от шума. Невысокий бетонный бордюр у основания забора скрывал бутылку из виду. Но теперь, оглядев землю, она заметила ещё несколько бутылок и пару окурков.

Очевидно, эта «слепая» зона была охране хорошо знакома.

А значит, задерживаться нельзя. Она потянулась вверх, ухватила рукав свитера, чуть встряхнула, чтобы стянуть его с проволоки, и снова надела.

Всё заняло минуту.

Значит, у неё оставалось тридцать секунд, прежде чем двое охранников снова обогнут восточную сторону здания. Они её увидят.

Она пригнулась, почти присев, и поспешила вдоль стены большого здания.

И тут услышала внезапный лязг. Голоса. Она напряглась. Оглянулась – и увидела, как через раздвижные ворота снаружи склада проводят большой грузовик.

Она нахмурилась, глядя на машину. Ещё один морской контейнер.

Но разве в контейнерах обычно бывают отверстия для воздуха?

Она не могла быть уверена, но странные перфорации на металле определённо привлекли её внимание.

Она хмуро наблюдала, как грузовик подкатили к одному из погрузочных доков.

А потом послышались шаги. Охранники приближались.

Она задержалась на мгновение, прикидывая варианты, но затем, не поднимаясь, прошла прямо под камерой наблюдения, направленной на запад. Она снова не смогла бы её увидеть, если только Кора не сдвинется на два фута влево.

Она рванула и как раз успела добраться до противоположной стороны склада, скользнув за угол здания в тот момент, когда голоса двух мужчин донеслись из-за поворота.

Она замерла, прижавшись спиной к стене складского корпуса. Здесь, с этой стороны, было ещё двое охранников. Но они находились в маленьком гараже, и она заметила, что они возятся с джипом

Ещё двое охранников стояли на посту у дверей склада. А один оставался у выхода, к которому можно было добраться, лишь ещё раз обогнув угол здания.

Ей нужно было попасть внутрь склада и найти человека с золотой цепью. Он был связным полиции в Вествилле. Это он их подкупил. Если кто и знал, где Кейтлин Джонсон, так это он – но пока она его так и не видела.

Она прикинула варианты и поняла, что должна сделать. Троянского коня. Если она хочет проникнуть на территорию, то грузовик и погрузочные доки станут тем самым отвлекающим шумом, который ей необходим.

Она раздражённо вздохнула, когда до неё это дошло: значит, придётся пятиться назад и идти в другую сторону.

И она ждала, тихо вслушиваясь в голоса, в хруст шагов.

Она услышала, как мужчины приближаются.

Нужно действовать быстро. Без летального исхода. Пока что эти парни виноваты лишь в том, что связались с преступным боссом. К тому же она не из тех, кто без нужды режет людей, – она напряглась, прижалась к стене. Маленький гараж с двумя другими охранниками был прямо перед ней. Но со своего наблюдательного пункта на утёсе, изучая склад, она заметила, что охранники заняты джипом. Оставалось надеяться, что удача её не подведёт. Если её заметят и поднимут тревогу, вполне возможно, этот склад станет и её могилой.

Она молчала, ждала, терпеливо слушала. Голоса уже совсем близко. Точно не английский. Испанский?

Она не могла разобрать, пока не увидела, как из-за угла, в каких-то шестидесяти сантиметрах от места, где она прижималась к стене, показалась нога. Она уставилась на ботинок, напрягшись, ладонь готова. И следом за этой ногой вышел мужчина, которому она принадлежала.

Едва появившись, он замер и моргнул. На большее времени у него не было. Её рука метнулась вперёд, большой палец точно вошёл ему в шею. Выставленный палец нашёл мягкую кожу. Одновременно она не могла ждать второго охранника за углом. Она выругалась и рванула вперёд, разворачиваясь вокруг стены по инерции выброшенной руки.

Второй был на пару шагов позади, и ей понадобилось мгновение, чтобы понять, что привлекло его внимание.

Кровавые полосы на стене. Она нахмурилась и в ужасе поняла, что у неё из ноги течёт кровь – задела колючую проволоку. Некогда думать. Некогда заниматься раной. Мужчина начал кричать, заметив, как она переваливает через оседающую, булькающую фигуру его напарника. И тогда она снова пошла в горло.

Если он заорёт, предупредит остальных, за ней будут охотиться пятеро вооружённых мужчин. Не считая тех, кто ещё мог оставаться внутри склада.

Она вогнала костяшки ему в горло. Крик оборвался и перешёл в хрип. Следом – короткий удар коленом в пах.

Его рука едва успела потянуться к кобуре, как он уже стонал и заваливался. Для верности она пнула его по голове, когда он падал.

Как будто раздавила дыню.

Он отключился в ту же секунду, как она попала.

Она перевела внимание на второго мужчину, который всё ещё хватался за горло, хватая ртом воздух, и одновременно отчаянно тянулся к оружию.

– Заберу-ка я это, – пробормотала она. Наклонилась, выдернула у него оружие и рукоятью пистолета ударила мужчину в висок. Он тоже осел на землю.

Тяжело дыша, она прикинула, стоит ли прятать тела.

Пройдёт какое-то время, прежде чем они очнутся. Поэтому она забрала второй пистолет у второго охранника, решив, что если они проснутся в ближайшие минуты, то хотя бы будут без оружия. Времени больше ни на что не было: она играла в кошки-мышки. Стоит кому-то её заметить – и игра окончена. А если она проиграет, исход мог быть только один.

Она снова двинулась вперёд: один пистолет за поясом, другой сжат в руке.

Она добралась до края склада у погрузочной рампы и насторожённо прислушалась. Кора бросила взгляд назад – туда, где оставила двух охранников без сознания. Тревогу никто не поднял. Ни признака того, что люди в гараже что-то заметили.

Но кое-что из услышанного заставило её поёжиться.

Гулкий, жестяной звук плача.

Сначала она не поняла, что именно слышит. Но через несколько мгновений дошло: это рыдание. И доносилось оно изнутри морского контейнера.

По спине поползли мурашки. Раздались грубые голоса, крики. Она рискнула выглянуть из-за угла склада, надеясь, что массивный грузовик прикроет её и отвлечёт внимание.

И, наблюдая, она заметила: изнутри склада вышли ещё трое. Один колотил кулаком по стенке контейнера и хохотал, когда в ответ раздавались новые, испуганные всхлипы. Другой, сипло раздавая указания, заорал с сильным акцентом: «Заткнись и пошёл за мной!»

Выход из контейнера был не виден – сейчас он стоял у дока склада. Но погрузочная зона служила ещё и проходом для человека, которого она узнала.

Её глаза прищурились, когда она увидела того мужчину со вчерашней ночи. По крайней мере, она решила, что это он. Лица она тогда толком не разглядела. Но на нём была та же золотая цепь и костюм, будто не снимавшийся сутки.

Дорогой костюм уже не был так тщательно отглажен, как накануне; он выглядел помятым, пропитавшимся потом и как будто в нём спали.

Но это всё равно был тот самый костюм. И когда он заговорил, она узнала гладкий, бархатистый голос. «Поставьте их к остальным, – сказал он. – И проследите, чтобы контейнер вычистили, прежде чем отправлять обратно. Ралл, если я услышу, что ты опять пропустил уборку, я порежу тебя на куски».

То, с каким спокойствием он произнёс угрозу, пустило по коже колючий холод; рыдания уже затихали. Голоса – людей загоняли внутрь склада.

Она продолжала слушать и наблюдать.

Но как только мужчина с золотой цепью сказал своё, он развернулся и пошёл обратно в склад. В тот миг, когда он повернулся, она выругалась про себя и нырнула в тень, скрываясь из виду.

На мгновение он взглянул прямо на неё.

Она не пошевелилась, прижавшись к стене.

У грузовика стояли трое – все вооружённые. Проблема в том, чтобы выстрелить по ним, была в риске задеть кого-то в том контейнере.

И она ждала, медленно дыша. Нежелание стрелять в этих людей, впрочем, быстро испарилось. Одно дело – в самообороне стрелять в продажных полицейских. И совсем другое – устраивать что-то вроде операции, отстреливая иностранных граждан на американской земле. Впрочем, она знала, во что ввязывается. Притворяться, будто это не так, было бы нечестно.

Она крепче стиснула оружие, напрягшись. И тут услышала шёпот – указание. Колючки на коже с предплечья поднялись к шее.

Шёпот стал громче. Она разобрала: «Выясни, что там с этими двумя. Нам здесь нужна помощь. Ралл, тащи их. И помни, что я говорил про уборку контейнера. Я серьёзно».

Прошла секунда, и она услышала приближающиеся шаги – мужчина подходил ближе.

Кора ждала, собранная, готовая. И в последний момент она сунула пистолет за пояс, вытащила тактический нож и привычным движением раскрыла его, ловко щёлкнув большим пальцем.

Она выждала ещё секунду. Шаги приблизились. Звуки из контейнера стихли. Но глухое эхо тех всхлипов всё ещё стояло в воздухе. Прежнее чувство меры сменилось мрачным, прямым ощущением возмездия.

Она ждала, пока перед ней не скользнула тень. Пауза, скрежет – подошва сдвинулась по асфальту. И ответ – на этот раз, судя по звуку, изнутри склада.

Глухое, ворчливое ругательство – мужчина по имени Ралл завернул за угол. На этот раз она не пошла к нему: схватила за ворот и рывком притянула к себе.

Тот, кому поручили вычищать грузовой контейнер, набитый рыдающими людьми, – тот самый, что колотил кулаком по рифлёному металлу, выжимая из них слёзы, – не успел и вскрикнуть. Он попытался, но она оказалась быстрее. Нож блеснул, ушёл ему в шею и тут же выскользнул обратно.

Он уставился на неё, выпучив глаза; по шее вдруг хлынула кровь. Она секунду удерживала его на ногах, а потом дёрнула вниз, разворачиваясь, чтобы брызги не залили одежду.

И сразу же перешагнула через него, ускоряясь.

Водитель грузовика её не заметил, зато она увидела, как он постукивает пальцами по рулю и мурлычет себе под нос. Явно его ничуть не заботило, что творится в кузове-контейнере.

Она пошла быстрым шагом. Второй охранник, разгружавший контейнер, внезапно показался спереди грузовика. Она не уловила, как он двигался, но решила, что он вернулся внутрь склада вместе с боссом.

Она замерла. Он выругался. Он выхватил пистолет. Она метнула нож.

Клинок вошёл ему в шею.

Водитель в кабине резко повернул голову, глаза вспыхнули страхом, когда он увидел, как тот валится на землю, захлёбываясь собственной кровью.

Но Кора уже снова была в движении. Она успела к двери грузовика раньше, чем он смог её запереть, рванула на себя. Пистолет уже был у неё в руке, нацелен внутрь. – Крикнешь – пристрелю, – твёрдо сказала она. – Понял?

Мужчина с оливковой кожей и тёмными волосами над длинными ресницами быстро закивал. Она направила ствол ему в голову. – Руки вверх. И от руля – подальше.

Он тут же подчинился, и по тому, что вокруг по-прежнему стояла тишина, было ясно: больше никто её не заметил. Не опуская оружия, она прошептала: – Сколько человек было в контейнере?

Он поморщился, покачал головой и постучал по уху.

Она повторила: – Сколько? – и подняла руку, перебирая пальцами разные числа.

Он кивнул и показал все десять пальцев.

– Кто они?

Он поморщился и пожал плечами. Сказал что-то на языке, которого она не знала.

– Ты откуда?

Он уставился на неё, в панике. Дрожал.

– Откуда? – попробовала она снова. Ткнула пальцем себе в грудь. – Америка. – Потом указала на него.

Его глаза расширились – он понял. – Колумбия, – просто сказал он.

Она медленно кивнула. – На кого ты работаешь? Что это за контора?

Он поморщился, мотая головой.

Её начинало раздражать. Она показала на него и торопливо пробормотала: – Ко мне. Через сиденья.

На этот раз он, похоже, понял – по одним её жестам.

Нерешительно он перебрался через раздел между сиденьями; руки дрожали, пока он двигался.

Когда он оказался рядом, она рванулась, схватила его и выдрала из кабины. Он рухнул с жалобным вскриком, и её сжатый кулак, держащий рукоять пистолета, метнулся следом.

Глухой туп. И он шлёпнулся на землю, как мешок картошки.

Трое без сознания. Двое истекают кровью.

Всего она насчитала семерых охранников. Но по меньшей мере двое вышли изнутри склада. Значит, оставалось ещё четверо. Двое в гараже. Один у выходной двери. И где же—

Резкий треск выстрелов. Стекло окна над ней разлетелось, пули с лязгом врезались в металлическую дверь грузовика.

Что-то горячее полоснуло по руке. Она выругалась и метнулась в сторону.

Потребовалась секунда – и она заметила стрелка: он стоял у ворот, где пропускал въезд грузовику.

Она вскинула пистолет.

Мужчина что-то орал.

Он выстрелил снова. На этот раз разлетелись фары. Мелкие осколки стекла брызнули ей на кожу. Но она ответила. Два выстрела. Мимо. Он спрятался за будкой охраны у ворот.

Она ждала, выверяя момент, медленно выдыхая. Рука вытянута перед собой, мышцы натянуты, пистолет неподвижен.

Он высунулся – она выстрелила.

Он снова рухнул. На этот раз уже не поднялся.

А она теперь мчалась. Это услышали бы все.





ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


Крик предупредил её о беде. Мужчина, охранявший запасной выход, показался из-за угла склада. Она уложила его двумя выстрелами.

Кора не сбавляла хода. Она запрыгнула на погрузочную платформу и юркнула под поднятую металлическую дверь.

Изнутри уже доносились крики. Двое вооружённых мужчин ругались, мчались к двери офисного помещения в глубине склада. Один из них обернулся, чтобы выстрелить. Она дважды попала в него – руки разлетелись в стороны, оружие отлетело и загрохотало. Второй выругался, бросил пистолет и поднял руки.

Она жестом велела ему лечь. Он не послушался. Она прицелилась и сказала: "На пол."

Он подчинился – лицом вниз, ладони распластаны по гладкому полу.

Она быстро двинулась дальше, ногой отшвырнула оружие в сторону и на бегу оглядела склад. Наверх вёл металлический трап-лестница, к антресоли. Пискливого бормотания больше не было слышно, и она рванула к двери, остановилась, прижав щёку к металлу.

Теперь она слышала плач. Испуганные голоса.

Она дёрнула ручку. Заперто.

Она выругалась, ткнув пальцем в мужчину на полу:

– Где ключ?

Лежащий покачал головой.

– Где ключ? – рявкнула она.

Не успел он ответить, как распахнулась дверь наружу. Ещё двое с оружием. Из гаража.

Она развернулась, опустилась на колено. Ещё два выстрела. Обоих она взяла в грудь. Они рухнули назад и вывалились через дверь. Взвыла пожарная сигнализация; голоса за металлической дверью стали громче – паника нарастала.

По её подсчётам, охраны больше не осталось. Но человека с золотой цепью нигде не было. Она подняла взгляд на антресоль и заметила небольшой кабинет со стеклянными окнами и звукопоглощающими панелями.

Она ударила лежащего на полу – вырубила его тоже.

Скоро те, кого она вырубила снаружи, начнут приходить в себя. Нужно было шевелиться.

Она метнулась к металлической лестнице, взлетая по ней; ствол стукался о перекладины. На середине она остановилась, проверила обойму. Выругалась, вытерла рукоять о рубашку, размазывая любые отпечатки, и швырнула пистолет в угол. Достала из-за пояса второе оружие, проверила – и продолжила подниматься. Едва она высунулась наверх, заряд дроби чуть не снёс ей голову с плеч.

Она нырнула вниз в последний миг. Дробь скользнула по металлическому настилу – фонтан искр.

Кора выругалась себе под нос, выждала – и услышала голос сверху, с антресоли:

– Не знаю, кто ты такая, но я заплачу вдвое больше того, что тебе предлагают, если ты покажешь мне руки и скажешь, кто тебя нанял!

Кора упёрлась в лестницу, одним плечом вдавилась во вторую перекладину.

Она стиснула пистолет так, что пальцы побелели. Внезапно грохнул ещё один выстрел – сверху снова посыпались искры. Судя по звуку, он бил из дробовика.

– Ты с Джулиано? – крикнул он.

Она не ответила.

Он заговорил на своём языке. Кора не понимала слов, но по интонации слышала: вопрос.

И снова она молчала. Напротив, сквозь металлический переход она уловила движение: в прорезях конструкции пробегали тени, когда фигура наверху проходила над ними.

Она слышала, как его шаги звенят по металлу – он приближался. Если дать ему зайти прямо сверху, всё решит случай – кто первый успеет выстрелить. Хотя, судя по его меткости, она бы и на эти шансы согласилась.

Но у неё была идея получше.

Поспешно она убрала оружие за пояс. Потом отпустила перекладину лестницы и ухватилась за опорные балки под маленькой металлической площадкой.

Словно ребёнок на детских рукоходах в парке, она перебиралась с перекладины на перекладину, стараясь двигаться как можно тише; прислушивалась к звуку шагов, к любому шевелению. «Хотя бы имя своё скажи!» – крикнул сверху мужчина; в его голосе уже не было прежнего спокойствия. Вместо мягкости и бархата в нём слышалась паника. «Впечатляет. Ты уложила моих людей. Я мог бы сделать тебя богатой, знаешь ли».

Она продолжала раскачиваться на металлических опорах и добралась до противоположного края площадки. Тихо подтянулась наверх.

Она выглянула сквозь перила и увидела, как мужчина в костюме подходит к лестнице. В руках у него был дробовик – двенадцатого калибра; он выждал секунду, задал ещё один вопрос и вдруг рванул вперёд, вскидывая оружие и стреляя.

Выстрел гулко прокатился эхом.

Но и на этот раз она воспользовалась шумом: быстро вскочила на металлическую площадку, подняла пистолет, направила ему в спину и отчётливо сказала: «Если не бросишь – я тебя убью».

В этом не было зловещего надрыва, и голос она не понижала, чтобы казаться страшнее. Она просто позволила правде в этих словах самой стать угрозой.

Мужчина с дробовиком напрягся.

«Дёрнешься в мою сторону, – тихо сказала она, – и я сделаю с тобой то же, что сделала со всеми твоими солдатами».

Послышался слабый, сдавленный вздох. Глоток. И дробовик двенадцатого калибра с лязгом упал на землю.

«Руки вверх и смотри прямо!»

Однако руки он не поднял.

Мгновение его левая рука оставалась вне поля зрения – у пояса.

Она сделала несколько шагов вбок и тихо сказала: «Достанешь ствол из-за пояса – пристрелю на месте».

Он застыл.

И только тогда, очень неохотно, поднял руки к небу.

Он повернулся так же медленно, сверля её взглядом; в глазах плескалось презрение.

Она смотрела в ответ. И впервые смогла как следует разглядеть мужчину с мягким голосом.

В его чертах было что-то почти женственное. Он явно был мужчиной, но красивым. Кожа – гладкая, оливковая, словно идеально увлажнённая. Брови высоко изогнуты и выщипаны так, будто он постоянно чему-то удивляется.

Он облизнул губы и неловко переступил с ноги на ногу. «Я тебя не знаю», – медленно сказал он.

«Нет, я и не рассчитывала. Сейчас ты спустишься по лестнице и откроешь дверь, за которой девочки. Но сначала достань оружие левой рукой и опусти на землю. Потом пни его ко мне».

Прошло несколько секунд, и он, тяжело вздохнув, кивнул, сунул руку за пояс, достал пистолет и медленно опустил его. А затем, по очередному движению её оружия, пнул его в её сторону. «Теперь вниз по лестнице. Без резких движений. И если попробуешь сбежать —»

«Да-да, ты меня убьёшь. Я с первого раза поня́л».

Кора один раз кивнула. Не моргая, она внимательно следила за ним, пока он неохотно подошёл к лестнице и не начал спускаться. Когда они спускались, Кора вытащила из кармана телефон. Она торопливо набрала номер, включила громкую связь и прислушалась к гудкам соединения. Она отвернулась от лестницы, но пистолет по-прежнему держала направленным в сторону мужчины в костюме. Ключ у него уже был в руке, и он деревянными движениями подходил к запертой двери складской комнаты.

Кору тянули в разные стороны два звука: испуганные шорохи из комнаты и гудки её телефона.

Снова собравшись, человек с золотой цепью отпер дверь и затем, всё так же скованно, отступил в сторону.

Яркий свет выхватил десять фигур, сбившихся в кучу у дальней стены.

Лица – в потёках, в грязи и поту. Одежда – старая и вонючая.

Десять женщин, все дрожащие, уставились на Кору.

Она смерила взглядом мужчину у двери. «Что это, чёрт возьми?»

Он взглянул на неё, поджал губы и лишь неопределённо пожал плечами.

Конечно, Кора и раньше подозревала торговлю людьми. Но, увидев всё это во всей мерзкой конкретике, она почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

Она заметила, что несколько женщин смотрят на пистолет в её руке – широко раскрытыми от ужаса глазами.

Она быстро окликнула: «Я здесь, чтобы помочь вам. Всё будет хорошо. Обещаю».

Вдруг она услышала голос на другом конце линии. Звонок прошёл. На краткий миг она отвлеклась. Она оглядела женщин в комнате. «Кейтлин Джонсон? Кейтлин?»

Но, всматриваясь в женщин в контейнере, она почувствовала, как в груди всё проваливается. Дочери её подруги здесь не было. Ни одна из женщин не походила на ту, что была на снимке, который прислала ей Джейми. Никто не отозвался на имя, которое она звала.

Её пронзила злость, вперемешку с горем. Она заставила себя держать голос ровным, спокойным. В такие минуты пострадавшим не нужно её отчаяние. Им нужно её руководство. Им нужно знать: рядом есть кто-то, кто поможет.

И потому она сказала твёрдо, ровным голосом: «Помощь уже в пути. Обещаю. Просто оставайтесь здесь».

Женщины уже не выглядели такими напуганными. Несколько из них перешёптывались, что-то бормотали друг другу.

Только теперь Кора отреагировала на голос, стрекочущий в телефоне. Она подняла аппарат, отключила громкую связь и сказала: «Сол? Мне нужна твоя помощь».

Агент Брэди ответил быстро: «Кора, что происходит? Что за запись ты мне отправила? Эти полицейские говорят, что кто-то, подходящий под твоё описание, угрожал им. Стрелял в них».

Кора моргнула под этим потоком информации. Потом сказала: «То есть ты всё-таки послал кого-то с ними поговорить?»

Агент Брэди сказал: «Я здесь сам, Кора. Что происходит?»

«Ты в Уэствилле, штат Колорадо?»

«Только что приехал. Ты мне наконец скажешь, что там творится? И что это за шум на заднем плане?»

Эту часть вопроса она проигнорировала. Вместо этого сказала: «Ладно, Сол, слушай внимательно. Эти копы – продажные. Грязные. Они брали взятки, чтобы закрывать глаза, пока торговцы людьми выцепляли самых беззащитных жителей городка. Я сейчас ищу одну из этих женщин».

Послышался долгий, ровный выдох. Агент Брэди обычно не был склонен к театральщине. Он сказал осторожно: «Кора, ты ведь понимаешь, что не работаешь в ФБР, да? Что бы ты ни делала, ты же знаешь—»

«Ты сообщил заместителю директора?»

«Я не успел ни с кем поговорить. Я приехал сюда по анонимной наводке».

Кора почувствовала укол благодарности. «Вот и держи это при себе, Сол. Потому что у меня есть ещё кое-что. Есть склад примерно в четырёх часах езды от тебя; тут десять женщин».

«Десять? Пострадавшие?»

«Им нужна помощь. Я не могу остаться – по понятным причинам. И ещё, – сказала она и поморщилась. – Тут несколько трупов. Некоторых я свяжу, а остальные, – добавила она с едва заметной гримасой, – похоже, уже будут нуждаться в мешках для трупов».

«Господи Иисусе, Кора, что ты творишь?»

«Брэди, ты хочешь помочь этим женщинам или нет?»

Лёгкое фырканье, и потом пожилой, бывалый сотрудник ФБР пробормотал: «Конечно. Скажи, где их найти».

«Отлично. Сейчас скину тебе адрес. Удачи, Сол».

«Подожди, Кора, не брос—»

Она отключилась.

Потом снова навела пистолет на мужчину с золотой цепью. «Еда? Вода? Где?»

Он на секунду замялся и сглотнул. «Что?»

Она не повторила вопрос, только качнула пистолетом.

«Наверху», – торопливо сказал он.

Кора кивнула и указала на двух женщин ближе всего к двери. По тому, как они встали – прикрывая остальных, – она решила, что именно с ними хочет поговорить. «Слышали? Еда, вода. Полиция уже будет ехать. Они смогут вам помочь. Мне очень жаль. Если это хоть немного утешит – кое-кто из тех, кто приложил к этому руку, уже заплатил».

Потом, быстро – хоть ей и было больно не дать больше указаний, – она перевела внимание на торговца. «Ты поможешь мне связать нескольких из тех солдат, что без сознания. А потом пойдёшь со мной».

«Что?» – запинаясь, выдавил он.

«Что, уже не такой лощёный? Что? Что? Вот это будет мой вопрос. А пока лучше делай, что я сказала. Ясно?»

Затем, прежде чем он успел возмутиться или хоть как-то отреагировать, она отрезала: «А теперь пошёл шевелиться. День у тебя будет длинный!»

Кейтлин Джонсон на этом складе не было. Но этот человек, это место – всё, что она увидела, доказывало одно: этот тип знал, где Кейтлин.

И хочет он того или нет, он отвезёт Кору к ней.





ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ


Вдали Кора услышала стремительно приближающийся вой сирен и, кажется, уловила на горизонте гул вертолётных лопастей. Надо отдать должное агенту Брэди: тактическую группу он поднял быстро.

Но теперь ей было не до зрелищ. Позади взвилась пыльная туча, когда она рванула по пустынной дороге. Шины взвизгнули – она резко вывернула руль, уходя прочь от комплекса на бешеной скорости. Вытащив уцелевших солдат и освободив пленниц, Кора сосредоточилась на следующем.

Но чтобы найти Кейтлин, ей нужно было заставить заговорить мужчину на заднем сиденье. Руки у него были связаны за спиной – пристёгивать его она не стала.

Она снова резко вильнула, шины завизжали, и он, заорав, полетел по сиденью, приложившись головой о дверь.

Он застонал от боли, пытаясь выдавить протест, но она дёрнула руль в другую сторону. В зеркале заднего вида она увидела, как по асфальту тянутся чёрные змейки следов. Как пыль поднимается, вздуваясь облаком. Вой сирен вдали лишь добавлял хаоса.

Удаляясь от комплекса, она почувствовала, как нервы отпускают, как мысли собираются в одну точку.

Ей нужно было найти Кейтлин.

Пока не стало слишком поздно.

Она крикнула, снова вильнув, затем выровняла машину, чтобы он наверняка расслышал вопрос. «Где Кейтлин Джонсон? Девчонка, которую вы увезли из Уэствилля. Два месяца назад. Где она?»

Мужчина на заднем сиденье стонал. Запинаясь, он выдавил: «Ты мне руки переломаешь».

Каждый раз, когда она бросала машину то в одну, то в другую сторону, его руки, связанные за спиной, били о сиденье и дверь. Он пытался упереться, но руки выворачивало под странным углом. Она хотела вызвать в себе сострадание, но получалось очень плохо.

«Это не ответ на мой вопрос!»

«Нет, нет, подожди, подожди!» Его глаза распахнулись, когда он увидел, как её руки снова начинают выворачивать руль.

Она удержала машину ровно, выжидая.

Он взвизгнул: «Я не знаю, о ком ты! Нет, правда, я не—»

Новый визг шин – на этот раз поворот со знаком ограничения скорости 56 километров в час. Она шла под 129.

Торговец людьми завопил, а потом его швырнуло через сиденья – он врезался в противоположную дверь.

Что-то хрустнуло. Ради него самого ей хотелось верить, что это всего лишь пластиковая обшивка двери, а не кость.

«Хватит!» – заорал он умоляющим голосом. – «Прошу тебя, хватит!»

«Просишь теперь? Это они так просили? И ты остановился? Нет? Так и думала – а теперь говори, где Кейтлин?» В зеркале заднего вида полыхнули её глаза, и она добавила: «Я могу так весь день!»

Они продолжали рвать пустынную дорогу под ярким солнцем, оставляя позади шлейф пыли и жжёной резины.

Мужчина, уже заметно дрожащий, что-то бормотал себе под нос.

Она снова выровняла машину.

Сжав губы, она прорычала: «Чтобы мы с тобой понимали одинаково: следующее, что я сделаю, – ударю по тормозам. Я хочу, чтобы ты на секунду представил, что будет, если я это сделаю. Представь, как твоё тело, как тряпичная кукла, полетит через сиденья. Представь, как голова врежется в лобовое стекло – или в подголовник переднего кресла. Думаешь, шея хрустнет? Думаешь, что-нибудь сломается?» Она говорила почти буднично, словно подхватывая тот тон, которым он говорил в участке. Тон человека, который уверен, что держит ситуацию в руках.

Он ужасно заикался, мотал головой, его смуглая кожа серела, кровь отхлынула от щёк. Но потом, наконец, он выпалил:

– Не-не делай так. Я не знаю, где эта женщина. Но я знаю, кто знает!

– Быстрее! – сказала она и вдавила педаль газа в пол.

Он заговорил торопливее:

– Я работаю на человека, которого знают только как Торговца. Он грек. Слушай, он не говорит мне, куда их увозит. Я просто посредник. Я тоже жертва!

– Торговец? Как его настоящее имя?

К панике, вплетаясь в торопливую болтовню, добавилось дрожание:

– Я не знаю. Если бы знал, клянусь, я бы сказал тебе!

– А что он собирается сделать с Кейтлин? – сказала Кора, и голос у неё дрожал. – Куда он её увезёт?

Ещё один мучительный вдох, снова мотание головы.

– Не знаю, – простонал он, как капризный ребёнок. – Если бы знал, сказал бы. Но я не знаю. Ты должна мне поверить.

Кора не должна была ничего подобного.

Она ещё секунду смотрела на него в зеркало заднего вида, а потом приняла решение.

– Держись, – сказала она саркастически.

И, пока он кричал в знак протеста, она ударила по тормозам.

Мужчину швырнуло вперёд, голова с размаху врезалась в спинку её сиденья. Он попытался принять удар плечом, но лишь вывернул тело в нелепую позу.

Машину повело юзом, шины взвизгнули, и он рухнул на заднее сиденье, внезапно умолкнув.

Она сидела в машине, двигатель работал на холостых на пустынной дороге, грудь пульсировала там, где ремень впился в неё при резкой остановке.

Она оглянулась назад, тяжело дыша, протянула руку и не нащупала пульса.

По жилам хлестал адреналин. Она проверила тщательнее, повернувшись так, чтобы вытянуть руку полностью. Пульс нашёлся.

Она не была уверена, радоваться этому или разочароваться.

Но пока что работорговец был без сознания. Придётся снова позвонить Саулу.

Потому что тащить его дальше она точно не собиралась. Пара часов на обочине, под пустынным зноем, возможно, подарит этому типу новый взгляд на то, как он запихивает женщин в грузовые контейнеры, словно сардины.

Но, распахнув дверь пинком и обойдя машину, чтобы заняться тем, как выволочь его сзади, она набрала номер.

Прошло несколько мгновений – и вызов прошёл.

– Опять в меня влюбилась? – раздался нахальный ответ.

Она поморщилась; в обычной ситуации она бы уже бросила трубку за такую дерзость. Но сейчас ситуация была не обычная.

– Джонни, – отрезала она, – у меня нет времени на твои шуточки. Что ты знаешь о работорговце по прозвищу Торговец? Говорят, он грек.

– Погоди… чёрт… правда, тот самый Торговец?

– Ты его знаешь? – возбуждённо спросила она.

– Нет. Просто прикалываюсь. Слушай, Кора, я не могу быть твоим парнем на телефоне. У меня своя работа.

– По крайней мере на этот раз я не слышу выстрелов на заднем плане.

– Да, это верно. Подозреваю, если бы я позвонил тебе пару часов назад, очень даже мог бы.

Она нахмурилась, сморщив нос:

– Ты что, отслеживаешь мой телефон?

– Нет. Но я пустил пару ниточек по тому складу, про который ты спрашивала вчера вечером. Похоже, утро у него было так себе.

– Да уж, не скажу, что удачное.

Она дотянулась до заднего сиденья, вдохнула тёплый пыльный воздух. Распахнула дверь и вытащила работорговца из машины, уложив его у дороги, а потом ногой спихнула с асфальта. Будь она в особенно мстительном настроении, могла бы и вовсе оставить его посреди проезжей части.

– Мне нужно, чтобы ты позвонил в полицию насчёт одного из работорговцев. Кажется, я его нашла.

– Нашла, ага. Ногти на месте?

– Он в порядке. Просто отсыпается.

– Я так понимаю, ты звонишь не просто похвастаться тем, что вырубила какого-то ублюдка.

– В тот день, когда я позвоню тебе похвастаться, – прорычала Кора, – ты можешь вывести меня за сарай и пристрелить.

«Ты предлагаешь мне куда-нибудь тебя сводить?»

«Джонни, вот что мне следовало сказать ещё когда мы встречались. Ты не смешной».

«Ну вот видишь, Кора, память тебя подводит. Ты мне это и тогда говорила. И не раз».

Она судорожно вдохнула, снова сдерживая порыв бросить трубку: иногда союзников не выбирают. А сейчас всё было срочно. «Торговец, Джонни, мне нужно, чтобы ты…»

«Уже. Дай секунду – я отслеживаю его яхту».

«Его что?»

«У этого типа есть яхта», – буркнул Джонни. – «И вообще он турок. Говорит, что грек – по деловым причинам, как тот мужик с йогуртом».

«Что?»

«Так, он прямо к югу от Флориды. Похоже, торчит там пару дней, мотается между какими-то портами. В реестре – прогулка для удовольствия. Разрешение есть. И чего ты ожидаешь найти на этой яхте?»

«Я не знала, что там будет яхта. Чёрт. Джонни, тогда у меня к тебе ещё одна просьба».

«Мне это записывать, чтобы потом предъявить счёт, или считать благотворительным взносом?»

«Считай как хочешь, но на кону жизнь женщины. Помнишь того парня, который раньше отсюда чартерил самолёты для наркокурьеров, – у тебя ещё есть его номер?»

«Я такие номера не теряю. Скайлер – тот ещё тип. А что?»

Кора вздохнула. Ей не понравилось, как он сказал тип. Но она продолжила: «Мне нужен рейс. Сегодня ночью. И держи меня в курсе по этой яхте – скажи, если зайдёт в порт».

«Кора, подожди-ка секунду. Я на тебя не работаю. Пара одолжений не значит, что ты можешь…»

Тут она повесила трубку. И, господи, как же приятно это было.





ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ


Кора мчалась по взлётной полосе, прикрыв ладонью лицо и выставив вторую руку навстречу ветру, взбитому лопастями вертолёта. Под брюхом чёрной машины мерцали красные и зелёные огни, подсвечивая площадку. Частный аэродром в ночной глуши казался неподвижным, как на снимке.

Надо отдать должное джонниному знакомому: по крайней мере, пунктуальность у него была железная. А вот нарисованная аэрозольной краской мультяшная девица в откровенном бикини, размазанная по борту вертолёта, впечатляла куда меньше.

Она подбежала к вертолёту и подняла три пальца, как учил Джонни. Потом прочистила горло и выкрикнула пароль, который он ей дал: «Моряк рыдает в полдень!»

Дверь вертолёта распахнулась. Там сидел мужчина. Мужчина, которого она никак не ожидала увидеть. Во-первых, на нём была соломенная панама, а поверх неё – наушники. Во-вторых, он был загорелый до черноты – неестественно загорелый; и по пятнам бледной кожи было ясно, что это спрей.

А поняла она, насколько он загорелый, потому что на нём не было ничего, кроме ярко-розовых трусов. Остальная одежда, судя по всему, сушилась на заднем сиденье. Кора уставилась на полуголого мужчину в соломенной панаме и попыталась понять, во что именно она ввязалась.

Но мужчина сиял улыбкой и манил её рукой.

Она замерла и посмотрела на свою руку с тремя поднятыми пальцами, затем – на наушники, заглушающие бешеный вой лопастей. Да он никак не мог услышать, что она сказала.

Медленно она опустила руку, прищурившись с подозрением. Пароль, который дал ей Джонни, и так казался перебором. А теперь она начинала подозревать, что это было придумано больше для развлечения её бывшего, чем по просьбе пилота.

Для него она могла быть хоть федеральным агентом, который прилетел его арестовывать. А он встретил её ухмылкой и махнул рукой.

«Джонни сказал тебе, что я приду, да?» – прокричала она.

Мужчина постучал по наушникам и покачал головой. И снова жестом позвал её внутрь.

«Ты знаешь, куда мы летим, да?»

В ответ – ещё шире улыбка и поправленные наушники.

Она тихо вздохнула.

И тут мужчина протянул ей вторую пару наушников.

Дикий рёв винтов вертолёта делал почти невозможным расслышать хоть что-нибудь. И всё же, нехотя, она забралась на переднее сиденье, с колотящимся сердцем. Бросила взгляд через плечо на остальную часть аэродрома: никого, кто шёл бы к ним. Никаких признаков того, что полиция успела её догнать. Она не сомневалась: её уже начали искать.

Несколько звонков от агента Брейди – но она перевела устройство в беззвучный режим.

Часть её думала, не заблокировать ли его номер. С другой стороны, он ей ещё понадобится – для того, что будет дальше.

Она уселась в вертолёт, надела наушники, захлопнула дверь и спросила:

– Ты Скайлер?

– Что? – сказал он, затем поднял палец. Щёлкнул тумблером на панели. И уже потом спросил: – Ты «Кобра»?

Она вперилась в него взглядом.

– Да. Скайлер Бродрик?

Он усмехнулся.

– Похоже на то. Забыл, что поменял.

Она так и не поняла, что он имел в виду.

Потом – всё так же бодро, и голос у него отдавался гулом, будто в записи, – он сказал:

– Слышу, тебе нужна помощь.

– Джонни прислал координаты?

– Какая-то яхта в море. Так?

Она снова кивнула. Только он не смотрел – щёлкал ещё какими-то кнопками. Затем его рука легла на то, что она могла описать только как рычаг управления между ними. Вертолёт начал подниматься, и она напряглась.

– На воду садиться умеешь? – спросил он.

Кора поняла: Джонни, должно быть, рассказал ему о ней немного. Иначе он бы знал, что вопрос звучит слегка оскорбительно для рода войск, которые называют себя «лягушками». Прыгнуть из вертолёта, чтобы проникнуть на идущую яхту, – занятие не то чтобы по уставу. Но сейчас выбора не было.

– У меня для тебя сзади ещё кое-какие игрушки, если хочешь, – игриво добавил он.

Она мельком взглянула на его одежду, а потом заметила под ней чёрную дорожную сумку.

– Джонни оплатил, – крикнул пилот. – Видать, ты ему и правда нравишься. Этот тип жадный до ужаса.

И вот они уже летели, прорезая ночное небо, уходя за сетчатый забор внизу и делая круг над аэродромом.

На ходу она потянулась назад, схватила сумку и на миг почувствовала благодарность к бывшему. Долго этому чувству она не позволила жить – слишком хорошо помнила, чем всё кончилось. Впрочем, может, так он пытался загладить вину.

Расстегнув сумку, она медленно кивнула.

– Ночное видение?

– Есть.

– Светошумовые?

– Тоже.

– Это что, «кошка»?

– Поможет зацепиться за леер. Я её немного доработал. Механизм будет водостойким по крайней мере пару часов.

– М-16?

– В режиме очередей. Можешь переключить, если захочешь. – Пилот несколько раз кивнул; его шапка подпрыгнула на голове. – Добавлю: там есть ещё несколько запасных магазинов. Вода снаряге не на пользу. Так что сумка лёгкая и полностью водонепроницаемая. Просто застегни её, а потом используй пластиковый фиксатор на конце – видишь, вот он?

Кора кивнула и прижала.

– Спасибо. Сколько до координат?

– Вобью их, когда выйдем над воду. Сейчас диспетчеры думают, что я лечу во Флориду за овощами.

Кора кивнула. Её передёрнуло, она неловко поёрзала.

Она думала о том, через какой ад последние два месяца проходила Кейтлин Джонсон.

И с отвратительным прозрением Кора поняла: скорее всего, Кейтлин не знала, что случилось с её матерью.

От этой мысли в ней поднялась одна лишь чистая, нарастающая ярость.

Тяжёлый стук лопастей сливался с ударами её сердца. Пальцы сжались на сумке со снаряжением, и она ждала молча, глядя через лобовое стекло на землю внизу. Дома казались крошечными. Огни – тусклыми.

Иногда тьмы просто слишком много. Она проглатывает всё, что кажется светлым.

Но Кора ещё не видела такого взрыва, который не смог бы подсветить горизонт.





ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ


Кора смотрела, как тёмные тучи закрывают луну.

Молнии вонзались в небо острыми вилами. Внизу бушевал океан; волны с грохотом взлетали и разбивались там, где завитки белой пены смешивались с солёной синевой.

Кора уставилась сквозь лобовое стекло, дрожа от холода.

Даже этот вечно спокойный пилот теперь нервно ёрзал у приборов.

Шторм набирал силу. Они уже летели несколько часов.

На встроенном в панель GPS теперь попискивала маленькая красная точка.

– Не уверен, что хочу подлетать к этому шторму слишком близко, – сказал он с тревогой.

Небо грохотало; от раскатов стекло дребезжало. Кора поёжилась, кивнула. – А поближе можно? – Она помолчала, вглядываясь в лобовое стекло. – Если вы выведете меня вперёд яхты, по её курсу, дальше я справлюсь сама.

План рискованный – особенно если яхта идёт быстро и она промахнётся с первой попытки зацепа.

Но в воде она себе доверяла; когда-то она провела трое суток в открытом океане.

Кора бросила взгляд на полуголого пилота. – Только… – нерешительно сказала она, – если до завтра от меня не будет вестей, пройдите здесь ещё раз. Я использую стекло от ночника, отражу солнце.

Он кивнул, стиснув рукоятки управления вертолётом до побелевших пальцев.

Потом словно решился и подал машину вперёд – прямо к шторму.

Молнии продолжали прошивать горизонт. Грохот грома всё так же сотрясал окна. Любой другой, не такой, как этот тип, которым Джонни нередко хвастался за одну только его безбашенность, давно развернул бы вертолёт. Но Кора уже понимала: времени у неё почти не осталось.

Женщины в мире торговли людьми долго не живут – особенно если их увезли за границу.

Вдруг, когда очередная молния разорвала тьму, писк GPS стал громче. Вокруг красной точки замерцал маленький круг. Она уставилась, прижалась к стеклу и сказала:

– Вон! Вижу, там, внизу! Это оно?

– Похоже, да. Джонни ведёт его в реальном времени по радиосвязи.

– Хорошо. Только выведите меня вперёд. Метров на триста.

Он показал большой палец и двинул рычаги вперёд, уходя ниже. Единственный плюс шторма, решила она, в том, что он скроет её приближение.

Когда он прибавил ход и они пошли низко, у неё заколотилось сердце.

– Вы уверены, что эта штука не промокает? – сказала она хотя бы для того, чтобы выговориться и сбить подступающий страх. Прошло несколько лет с тех пор, как она ныряла ночью, да ещё и без команды рядом.

Яхта медленно пробиралась сквозь шторм, осторожничая на волнах. Такая черепашья скорость была ей на руку.

– Ладно, – сказал пилот. – Приготовьтесь! Я пройду с севера на юг, прямо. Так у них меньше всего шансов нас заметить. Думаю, вам нужно зайти тихо, а не шумно.

Кора кивнула, прикусила губу и напряглась. Потянулась к ремню, расстегнула его. Подхватила выданное снаряжение. Телефон, кошелёк и всё ценное тоже уже было убрано в водонепроницаемый мешок.

Ей придётся, скрепя сердце, не забыть поблагодарить Джонни.

Кора быстро спросила:

– Как думаете, молний мне хватит, чтобы увидеть яхту с воды?

– Могу сбросить на неё сигнальный огонь, если хотите. Но тогда они поймут, что я здесь.

Кора покачала головой.

– Нет, не надо. Не хочу рисковать и быть замеченной. Поехали. Вот за эту ручку, да?

Он быстро кивнул.

– Вы и так знаете, но всё же: оттолкнитесь. Я тоже дам вам расстояние. Только обязательно оттолкнитесь.

Она кивнула. Она уже не слушала – только не отрывала взгляд от окна, вперившись в воду внизу.

Вертолёт прибавлял ход, торопливо продвигаясь вперёд, теперь опускаясь ещё ниже.

Она была уже близко. Ещё ближе. И вот они прошли над курсом яхты. Ей даже не пришлось ждать, когда он крикнет: «Сейчас!»

Она повернула рычаг и толкнула дверь. Глубоко вдохнула, почти задыхаясь – загоняя в лёгкие последний, самый полный глоток воздуха. С отчаянным криком она вылетела наружу; водонепроницаемый мешок был туго пристёгнут к её руке. Падая, она почувствовала, как сердце пропустило удар, кожу закололо, и тело встретил холодный, взбитый ветром морской воздух. И она рассекла ночь стрелой – швырнула себя всем телом из летящего вертолёта прямо на курс идущей навстречу яхты. Она вытянулась, собрала ноги вместе. Минимальная площадь – чтобы удариться о воду как можно меньшей площадью.

Она врезалась в воду, прорезая тёмную, кипящую муть.

Соль во рту. Глаза. Всё мокрое. Звук всплеска проглотил гром, а затем его укутала полная тишина.

Кора сумела задержать дыхание и двинулась к поверхности, ориентируясь по щекочущим пузырькам, которые поднимались мимо неё из воздушных карманов в одежде и обуви. Она яростно забилась обратно кверху.

Её подхватила качающаяся вода, приподняла. Поднимаясь, она увидела яхту, высвеченную новой вспышкой молнии. Всего в паре сотен ярдов – идёт прямо на неё.

Она напряглась и подняла водонепроницаемый мешок над головой. Стараясь как можно лучше держать его полностью над водой, она расстегнула молнию на уголке, просунула руку внутрь и вытащила гарпунный пускатель, который перед прыжком уложила ближе всего к отверстию.

Достав его, она снова запечатала мешок и не сводила глаз с того места, где видела яхту. Но без молнии, без этого света, она потеряла из виду надвигающееся судно. Гром продолжал глухо перекатываться. Плеск и грохот воды тоже скрывали звук яхты – как и звук вертолёта.

Хоть что-то. Если ей трудно разглядеть яхту, значит, и им будет нелегко увидеть вертолёт.

Она сумела втянуть воздух – глубоко – успокаивая себя, и заработала ногами, чтобы держаться на поверхности.

Её снова накрыло волной, потом приподняло. По крайней мере здесь гребни не ломались.

Она смотрела на горизонт, борясь с желанием вытащить из мешка прибор ночного видения. Она знала: вода его не пощадит.

Когда её тело снова подняло, она напряглась и прицелилась.

Яхта была в ста ярдах.

Она повторила движение – как на тренировке. Ждала. Гром ворчал, вода снова рванулась. Ещё вспышка.

Судно почти налетало на неё.

Она начала грести ногами, уводя себя с пути носа. Ей нужно было не угодить под удар тысяч тонн стали, а выйти к борту.

Если промедлить, попытка будет всего одна; поэтому, сместившись с прямой линии курса яхты, она прицелилась, выждала, и, когда молния вспыхнула, заметила искру поручня – и выстрелила. Захлёбываясь, в брызгах, с волосами, прилипшими к голове, она выругалась, когда крюк не долетел.

Быстро она начала сматывать трос обратно.

Одновременно она мощными гребками поплыла к надвигающемуся судну.

Она сделала пробный выстрел затем, чтобы иметь шанс на второй.

Но если во второй раз она промахнётся – больше шансов не будет. Она втянула крюк, посадила его на место и снова прицелилась.

На этот раз ждать молнии она не могла.

Она вела яхту по памяти – по её траектории. Впереди было так, словно тень нарисовали поверх другой тени. Корпус гасил любые попытки рассеянного света.

Она взяла чуть выше, выстрелила. Потом вцепилась в резиновый упор гарпунного пускателя и ждала.

Дёрнуло. Сорвалось – трос обмяк, – затем снова натянулся.

Она зацепилась за что-то.

Она держалась крепко, скользя по воде, пока яхта потащила её за собой, как рыбу на крючке.

А потом, с мучительно точными движениями, она наматывала трос и подтягивалась вперёд. Наматывала снова – и снова тянула себя вперёд. Шаг за шагом, по одной ноге, она приближалась к добыче.

Она старалась не подплывать слишком близко, пока вода уходила вниз. Волна снова приподнимет её и запросто может шарахнуть черепом о борт.

Она выждала и, когда вода просела, а затем вновь пошла вверх, подалась вперёд – быстрее.

Она ударилась о холодный корпус.

Ржавчина полоснула по руке.

Она поморщилась, крепко стиснув зубы.

А потом, работая ногами, ловя равновесие и наматывая верёвку с кошкой дальше, она начала карабкаться по борту – шаг за шагом: осторожно, бережно, поднимаясь медленно, но уверенно.

Она поднялась вдоль борта яхты, держась за натянутую верёвку; вода стекала с неё потоками, пока она не добралась до поручня.

Шторм бушевал вокруг; если уж на то пошло, он только усиливался. По тому, как поднимался и опускался желудок, она чувствовала, как растут волны.

Она вцепилась в кошку и перевалилась через ограждение, спиной царапая ледяной металл.

Она отцепила кошку там, где та застряла за поручень, поморщилась, напряглась и попробовала один из крюков. Наполовину погнутый, смятый от рывка и её усилий.

Но своё дело он сделал.

Она бросила кошку на палубу и уронила рядом дорожную сумку.

Она опустилась на одно колено, разбрызгав воду по проходу, затем, вытирая руки как могла о непромокаемую ткань сумки, раскрыла её и стала доставать вещи по одной. Сначала – очки ночного видения. Она подогнала их, но пока оставила рядом с сумкой.

Следом – винтовка М-16, поставленная на отсечку. Она сжала её; руки дрожали от холода. Но стоило ей ощутить знакомый вес оружия, как в ней появилась уверенность.

А затем, сунув светошумовую гранату и остальное в промокшие карманы, она подняла взгляд и пробежалась по поручням.

На боку судна крупными зелёными буквами было выведено: Торговец.

Она нахмурилась и качнула головой, разметав ещё больше капель; похоже, тонкость была не сильной стороной этого человека. Только вот вместо того, чтобы позабавить, наглая надпись лишь подлила масла в огонь.

Этот человек, как и тот, на складе, торговал душами. Он не просто захватывал их – он отдавал их на мучения.

Кейтлин Джонсон была во власти Торговца.

Но этот корабль, по крайней мере пока, был во власти Коры.

Её зрение заливало зелёным светом. Редкие вспышки молнии освещали прибор, на миг ослепляя её. Но стоило свету исчезнуть, как зрение возвращалось.

Она двинулась по мокрому проходу, крепко прижимая оружие, делая шаг за шагом.

Двое мужчин поднимались по металлической лестнице, быстро, держась руками за перила. У одного на груди болтался автомат АК-47. У другого через плечо был перекинут пистолет-пулемёт.

М-16 была с глушителем; она переключила режим огня с отсечки на одиночный.

Она ждала грома.

Двое мужчин, сжимая своё нелегальное оружие, ничего не заметили.

Вдруг сверкнула молния.

Один из них замер, и она поняла: он смотрит прямо на неё.

Она стояла, расставив ноги на ширину плеч, пока вода усеивала палубу брызгами.

Она выждала секунду, хотя он уже её видел. Его оружие поползло вверх, и она услышала слабый крик.

А потом ударил гром.

И она дважды нажала на спуск.

Два выстрела: один – в грудь, второй – в голову.

Не меняя движения, она выпустила ещё два, прежде чем грохот снова стих.

Следующая вспышка молнии, пока дождь хлестал по борту, высветила два тела на металлической лестнице.

Она поспешила вперёд и остановилась рядом с тем, у кого был АК-47. Пошарила по карманам, вытащила связку ключей и пропуск с магнитной полосой. У него были деньги – какие-то незнакомые ей – и рулон мятных конфет. Конфеты она отбросила, а пропуск и ключи сунула к себе в карман.

И затем продолжила идти дальше.

Иногда ей казалось, что она слышит голоса. Но в бурю было трудно разобрать слова. У этой яхты было три уровня.

Сейчас она находилась на втором.

Она остановилась, прислонившись спиной к поручню, чувствуя, как вода покалывает лицо, пока дождь продолжал хлестать.

Потом, развернувшись, она перегнулась через перила, всматриваясь то вверх, то вниз.

Ниже она заметила ещё одну фигуру: чья-то рука лежала на перилах под ней, человек двигался медленно.

А вот выше, сквозь ограждение, она увидела четверых мужчин. Двое дрожали, прижавшись к металлической стойке под порывами ветра. Она решила, что им совершенно не хотелось торчать здесь, но им выпала короткая спичка. Ещё двое спешили, и шаги звонко хлопали по металлу.

Она услышала, как один из них сказал:

– Боссу нужно ещё вина. Да пусть этот жирный ублюдок хоть подавится, мне плевать.

Другой голос ответил:

– Держи это при себе. Если, конечно, не хочешь, чтобы он скормил тебя своим рыбкам.

Кора решила, что самое интересное происходит на третьем уровне.

Она направилась к лестнице в конце металлического прохода, перепрыгивая через ступеньки по две. И тут – движение наверху. Возможно, те самые, кого отправили за добавкой.

У одного на плече было оружие. Другой же был в белой форме.

Она не колебалась. Две пули – в того, что с оружием. Он рухнул. Она навела ствол на второго, приложила палец к губам и жестом подозвала его к себе.

Он уставился на неё, ошеломлённый, пока тот, в кого она стреляла, сползал по лестнице грудью вниз – безжизненно.

Она поманила настойчивее, теперь уже хмурясь.

Нехотя, с поднятыми руками и ужасом на лице, мужчина в белой форме подошёл.

Кора держала его на прицеле, наблюдая зелёный силуэт через очки ночного видения.

– «Купец», – прошипела она, с ядом в голосе. – Где он?

Мужчина дрожащим пальцем показал себе за спину.

– Наверху. Он на деловом звонке!

Она кивнула и резко врезала рукоятью пистолета ему под подбородок.

Он грохнулся на палубу, как мешок мокрой картошки.

Но она уже двигалась дальше – перешагнула через упавшее тело, прошла мимо того, кого застрелила, и пнула его оружие вниз по лестнице.

Она медленно выдохнула, стоя под дождём и чувствуя, как лодку покачивает на воде.

Наверху лестницы оставались ещё двое – те, кого она видела у поручня.

Она выждала, считая про себя и высматривая вспышку молнии, и затем вышла.

Молния осветила мужчин. Оба были вооружены, и один заметил её.

Он лишь моргнул – растерянно.

Это было всё, на что его хватило.

Потом грянул гром. И следом – выстрелы.

Четыре пули.

Два тела.

А она всё шла дальше.





ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ


Она торопливо пересекла скользкую палубу, перешагивая через два трупа.

В борту третьей палубы была врезана большая, затейливая дверь – стекло в белой раме.

Изнутри лился яркий оранжевый свет.

Кора заглянула в светящееся окно, прижавшись спиной к металлическому борту. Внутри её встретила необычная картина. Впрочем, на этой яхте необычным было почти всё. Она не имела привычки бывать на роскошных судах. Но через стекло она увидела людей, расслабленно лежащих в бассейне.

Две женщины. Одна сидела на затопленных ступенях, придерживая рукой ушибленную щёку. Из носа у неё шла кровь и тонкой струйкой уходила в воду. Вокруг поднимался пар – из вентиляционных отверстий. Вторая женщина протягивала ей белое полотенце, успокаивая, положив ладонь на плечо. Обе бросали украдкой взгляды на открытую дверь в глубине помещения – оттуда и валил пар.

Окно было огромным, занимало почти всю стену, чтобы тем, кто в бассейне, открывался вид на океан – без сомнения. Да и, несмотря на шторм, плавать в крытом бассейне было не так опасно, как в воде под небом, разрезаемым молниями.

И всё же у двух женщин в бассейне, похоже, были другие заботы.

Вода в самом бассейне плескалась, перекатываясь взад-вперёд вместе с тем, как лодку подбрасывало и опускало на штормовых волнах. Но пар, запертый за стеклом, был словно демонстративное заявление о безразличии. Женщины внутри, казалось, ничего не замечали. Одна из них остановилась, чтобы поправить купальник, опуская полотенце, которым она только что промакивала кровь у другой.

Кора смотрела, и в ней поднималась злость, когда из пара показалась ещё одна фигура. Мужчина был в белом хлопковом банном халате, а над дрожащим двойным подбородком расплылся огромный, самодовольный оскал.

Кора прижала ладонь к стеклу, потянулась к ручке, но когда попыталась повернуть её, пальцы соскользнули с забрызганного дождём металла. Дверная ручка не поддалась.

Она нахмурилась, продолжая всматриваться сквозь стекло. Громила в белом халате теперь подзывал обеих женщин. Он повысил голос, орал на них. Две женщины в бассейне сжались под потоком его словесных издевательств.

Кора крепко стиснула зубы.

Она следила за стеклом, пока громила размахивал рукой, бешено жестикулируя. На пальцах у него сверкали бриллиантовые перстни. А в волосатой груди, между зарослей, болтался золотой кулон.

Мужчина всё не унимался – повышал голос, махал рукой и кричал.

Кора снова посмотрела на замок и заметила маленькую магнитную полоску. Она выдернула из кармана ключ-карту, найденную у мёртвого охранника, и провела ею по панели.

Мигнул зелёный огонёк. Тихий щёлк, едва различимый за барабанной дробью дождя. Потом она повернула ручку и толкнула дверь – та распахнулась сразу же.

Она ворвалась в помещение, с оружием в руке.

Она успела уловить последние слова тирады громилы. «Ты чуть не сорвала мне тот звонок, мелкая шлюха!» – орал он. Он ткнул пальцем в женщину с разбитым, окровавленным носом. «Радуйся, что отделалась только этим!»

Кора не узнала ни одну из купальщиц. Кейтлин здесь не было. Но судно было большим, и человек, который мог указать ей дорогу, сейчас стоял по ту сторону бассейна, демонстрируя куда больше кожи, чем ей хотелось бы видеть.

– Стоять! – рявкнула она.

Мужчина с множеством перстней резко обернулся, уставился на неё широко раскрытыми глазами.

Она повела пистолетом, приказывая ему отойти от женщин.

Две женщины застыли в бассейне, ошеломлённые. В их лицах поровну смешались страх и едва пробивающаяся надежда.

Но жизнь, очевидно, так их приложила, что они и сами не были уверены, что это – спасение или казнь.

Кора взяла пистолет наизготовку, целясь в тучного агрессора.

Но вместо того чтобы отступить, он прищурился своей злой, свинячьей физиономией. Он зарычал и рванул вперёд, неуклюже, босыми ногами шлёпая по кафелю. Он схватил женщину с окровавленным носом и дёрнул её на ноги. Одновременно он скинул халат, открыв вид, который Кора предпочла бы никогда не видеть. Но заодно – нож, пристёгнутый к его необъятной талии. Нож уже оказался у него в руке, а второй рукой он сжал шею женщины, смотревшей через бассейн.

Он прижал нож к её горлу, злобно уставившись поверх её мокрых волос.

Женщина оцепенела от ужаса. Её подруга в бассейне судорожно отползала назад, пытаясь выбраться, паника слышалась в каждом отчаянном движении. Кора снова почувствовала, как судно качнуло; вспышка молнии за её спиной бросила её силуэт на плескающуюся воду бассейна. Густой пар закрутился, обдавая щёки и расползаясь по всему пространству.

Оружие в её руке оставалось неподвижным; мужчина, прижавший нож к шее женщины, смотрел на неё, несколько раз моргнул, пока пот стекал по его лицу. Он сказал:

– Не думаю, что мы знакомы.

Говорил он без акцента; тёмные брови и щетинистые чёрные волосы были единственными намёками на его средиземноморские корни. Он крепче сжал нож, загнутым концом впиваясь женщине в подбородок.

– Правительство США? – спросил он.

Она покачала головой и сказала:

– Отпусти её, иначе я тебя убью.

Но мужчина лишь сгорбился, нырнул за женщину и прикрылся ею, как щитом. Вторая женщина всё ещё отступала, стараясь держаться подальше.

Кора застыла на месте. «Ты тот человек, которого зовут Торговцем?»

Он не стал ни отрицать, ни подтверждать. Вместо этого медленно произнёс: «А кто спрашивает?»

Она посмотрела ему прямо в глаза. «Та, что пристрелит тебя, если ты не отпустишь эту женщину».

Снова рыкнул гром. Сверкнула новая молния. Кора неловко переменила стойку и поморщилась.

Чёткого выстрела не было. Крупный мужчина согнулся за своей жертвой. Женщина, у которой из носа струилась кровь, всё ещё судорожно хватала воздух, и кожа на её шее сильнее прижималась к лезвию. Тонкая струйка крови медленно стекала ей в горло.

Кора теперь дрожала. Ветер из распахнутой за её спиной двери осыпал плечи и руки новыми каплями ледяного дождя. Она и сама всё ещё была мокрая насквозь и стояла в луже, которую натекла с неё.

– Где Кейтлин Джонсон? – резко спросила Кора.

Едва она произнесла это имя, её внимание зацепили две реакции. Вторая женщина, которая пыталась остановить кровь из разбитого носа, резко взглянула в её сторону. А мужчина с ножом, наоборот, будто даже не услышал имя. Он только презрительно сморщил нос и рыкнул на Кору:

– Опусти пистолет, или я перережу ей горло!

Кору снова дёрнуло яростью. Но и выглядел он так, будто не шутит.

В комнате, где клубился пар, по обе стороны бассейна на третьей палубе роскошной яхты, ярость напряжения звенела в воздухе.

Кора не опустила оружие и не моргнула.

Мужчина с ножом уставился на неё в ответ. Они держали друг друга взглядом, пока наконец громила не оскалился и не сплюнул:

– Ладно!

И тут же тяжёлым толчком он отправил женщину вперёд, заставив её споткнуться. Одновременно он оттолкнулся от неё, метнулся обратно через дверь, которой пользовался раньше, и растворился в облаке валящего пара.





ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ


Кора рванулась вперёд; ноги заскользили по мокрой плитке, и она едва не упала. Она поймала равновесие, взмахнула руками и поспешила мимо женщины, барахтавшейся в воде.

Ей хватило секунды: опуститься на колено, схватить женщину за запястье и вытащить обратно на плитку.

И в этот момент другая женщина, на противоположной стороне бассейна, встретилась с Корой взглядом. На её лице всё ещё читалось странное узнавание.

Кора метнула взгляд в сторону комнаты, наполненной паром, затем снова посмотрела на женщину.

– Ты знаешь Кейтлин Джонсон? – настойчиво спросила она.

Женщина сглотнула, нервно глянув на пар. Потом быстро, шёпотом, не сводя глаз с места, где Кора помогала подруге выбраться из бассейна, торопливо выпалила:

– Имя знакомое. Но новых девчонок отправляют в комплекс.

– Комплекс – где?

– Эм… я… Пожалуйста…

– Скажи мне, где! – настаивала Кора. – Ты в безопасности. Обещаю.

Женщина сглотнула и продолжила:

– Это на маленьком острове возле Колумбии. С юрисдикцией там всё мутно. Поэтому ему там нравится. – Говорила она образованно, чётко, с хорошей речью.

Кора уже выпрямлялась, направив пистолет в сторону парной комнаты.

– У комплекса есть название?

Женщина продолжала, торопясь:

– Его называют «Серебряный браслет». Как только женщина попадает туда, её обучают… – Она осеклась; в глазах вспыхнули стыд и ярость. – А потом отправляют международным клиентам. В Объединённые Арабские Эмираты или куда-нибудь в Мексику. Если я правильно помню, следующую партию отправляют через два дня.

Кора тяжело дышала и кивала. Пара дней? Кейтлин уже могли вывезти, и она затерялась где-то в мире? Или шанс ещё есть? Два дня – это совсем мало, катастрофически мало.

Кора коротко, благодарно кивнула женщине, указала на раненую и шепнула:

– Позаботься о ней.

И тут же поспешила прочь от упавшей женщины, пока её новый источник информации торопливо обогнул бассейн, чтобы помочь.

Кора подошла к комнате, забитой паром. Пистолет был вытянут перед собой, сердце колотилось.

Она шагнула в помещение – и на неё навалилась мутная, тяжёлая духота. Дальше пары метров впереди она почти ничего не видела.

Она присела, держась как можно ниже, на случай если в этой «сауне» её ждёт не только нож.

Пол под ногами был выложен чёрной плиткой. Её шаги глухо отдавались по полу.

Казалось, сам пар приглушает звуки: она больше не слышала женщину позади. Но и из этой новой комнаты не доносилось ни шороха.

Кора попыталась нащупать в уме планировку и различила мраморные лавки, вырезанные в стене.

Её ступни продолжали шлёпать по скользкому полу. Ей померещилось движение – она выстрелила; раздалось громкое шипение. А затем – резкий хлопок захлопнувшейся двери.

Она рванула к звуку.

В дальнем конце комнаты была ещё одна дверь. Проталкиваясь наружу, она вдруг метнулась назад – нож полоснул у самого лица.

Она увернулась, снова захлопнула дверь и прижалась к ней с другой стороны, напряжённая до предела. Выждала секунду – и попробовала снова.

На этот раз, протиснувшись через вторую дверь, она почувствовала под пальцами стекло – и резкий ледяной холод дождевой воды, когда вышла к другому пролёту металлических лестниц.

Она услышала топот по ступеням. Внезапно – громкий голос: «Остановите её! Стреляйте!»

Она попыталась прицелиться. Мелькнул силуэт, спускавшийся вниз. Но пока она ловила его на мушку, появились ещё двое. Один поднял пистолет.

Она перевела прицел. Выстрелила. Попала мужчине в плечо, и его развернуло – он свалился за борт; рухнул в бурлящее море.

Но шанс подстрелить Купца она упустила. Теперь он где-то исчез на второй палубе.

Она стиснула зубы, но всё же нырнула обратно, скрывшись из виду. Пули зазвенели, рикошетя от нижней стороны металлической площадки. Второй был осторожнее первого.

Она ждала, медленно считая про себя, а потом сорвалась в рывок, перескакивая через три ступени. На следующей площадке она сменила позицию.

Мужчина прямо под ней попытался стрелять через настил. На один ужасный миг она не была уверена, выдержит ли металл. Он пробился, будто норы сусликов, но пули её не задели.

Она прижала ствол к одному из отверстий и выстрелила дважды.

Вскрик боли – и затем глухой удар.

Осторожно, с сердцем в горле, она двинулась вниз по лестнице.

Мысли метались. Если женщина наверху права, у Кейтлин Джонсон оставалось всего пару дней – и потом она будет потеряна навсегда.

Где этот жирный торговец живым товаром?

Кора поспешила вниз, держа оружие перед собой. Ещё один солдат лежал на полу, мёртвый.

И тут она услышала новый звук. Это был не раскат грома – скорее, рычание мотора.

Сердце у неё ухнуло.

От большого корабля стремительно уходила лодка.

Она моргнула, ошеломлённая. Скоростной катер – гладкий, белый. За пилотом хлестал по воздуху развевающийся банный халат. Катер срезал гребень поднимающейся стены воды и рухнул на другую сторону с оглушительным всплеском.

Она смотрела, как он прорезает воду белой полосой кильватера, стремительно удаляясь.

У него был путь к отступлению. Её дёрнуло от ярости. Обычно она куда лучше знала бы, какие варианты возможны на задании, но времени у неё просто не было.

И теперь единственный человек, который мог вывести её прямо к Кейтлин, уходил.





ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ


Кора наблюдала из-за перил, прячась в тени под лестницей в глухой ночи. Именно она передала сигнал бедствия по радиостанции на мостике.

И теперь, через час после побега Купца, она смотрела на плоды своих усилий.

Флотилия катеров береговой охраны спешила к ней, летя по воде. Мигающие красные огни освещали вздымающийся океан; шторм подступал, а молнии уже исчезли.

Это помогало ей оставаться на месте.

Она ждала, пока катера не подошли борт о борт к яхте. Тросы затянулись на боку более крупного судна. Мужчины и женщины с мегафонами перекрикивались.

Кора ждала, натянутая как струна, медленно выдыхая.

Она смотрела, как люди из береговой охраны поднимаются по лестницам вдоль борта большого судна и лавиной растекаются по палубе.

Над ее головой загрохотали шаги по трапу – там было ее укрытие.

Когда первая волна прошла мимо и не заметила ее в тени, она медленно выбралась наружу.

Она скользнула вниз по борту, цепляясь за те же холодные металлические скобы, по которым они поднимались на судно, и затем перебралась на один из меньших катеров.

В тот момент ее никто не заметил; она слышала крики, треск радиопереговоров и новые шаги – другие из береговой охраны добрались до противоположного борта. Тела, без сомнения, уже находили.

Она спрыгнула на палубу маленького катера, перерезала трос и, дрожа, отключила ГПС и бортовую систему слежения.

Провода впились ей в пальцы, когда она выдергивала их, а потом резко дала газ; катер начал отходить от основного судна. По радио раздался голос: «Третий экипаж – ответьте, третий экипаж – куда вы направляетесь?»

Но она выключила радио и вдавила рычаг до упора.

Она отвернула от большого судна, разрезая воду, и понеслась в открытое море.

Сделав это, она оглянулась через плечо. Ветер трепал волосы, соленые брызги оседали на щеках. Никто не преследовал.

Она уходила на скорости, с сердцем в горле. Убедившись, что за ней никто не гонится, она расстегнула сумку на плече, онемевшими пальцами вытащила телефон и быстро набрала номер. «Джонни, ты меня слышишь?» – сказала она дрожащим голосом.

«Кора? Я тебя не слышу».

Она чуть пригнулась за штурвалом катера, скользящего по волнам. Крикнула громче: «А теперь слышишь?»

«Слышу. Ты нашла то, что искала? Черт, у тебя там сплошная радиовозня».

Кора нахмурилась. «Если бы я тебя не знала, решила бы, что ты за меня переживаешь».

Он тихо хохотнул. «Рад слышать, что ты еще жива. Ты нашла его?»

«Он ушел», – сказала она, и в голосе звучала горечь. Она почувствовала соль на губах и сплюнула. Потом добавила: «Мне нужна еще одна услуга». Не дав ему начать ныть, она сразу продолжила: «Есть один комплекс возле маленького острова у побережья Колумбии. Называется “Серебряный браслет” или как-то так. Похоже, там какая-то мутная юрисдикция. Мне нужны координаты».

«Ладно, дай секунду. Я и так в сортире».

«Очаровательно», – огрызнулась она.

Она услышала шорох, потом тишину, и прошло несколько минут. Она все так же неслась по воде, мча по океану, и никаких признаков погони не было.

Затем Джонни заговорил снова. «Кора, ты меня слышишь?»

«А мне надо? Не забудь руки вымыть».

«Очень смешно. Слушай, тебе туда нельзя».

Ее удивила жесткость его тона. «О чем ты?»

«Какое слово тебе непонятно? Могу объяснить».

«Координаты у тебя есть или нет?»

«Я серьезно, Кора, тебе не стоит туда соваться. Это дурное место. Я смотрю снимки наблюдения, сделанные ЦРУ, и, судя по всему, там как минимум тридцать вооруженных человек. Это не столько комплекс, сколько опорный пункт боевиков. Держись подальше».

«Не вариант. Координаты».

Тяжелый вздох. Потом – настойчивее: «Ты не можешь передать это кому-то еще? Как насчет ФБР?»

«Не выйдет. ФБР меня слушать не станет. Я, мягко говоря, не у них в любимчиках. Слушай, мне надо это сделать. Ты знаешь не хуже меня: особенно когда юрисдикция в серой зоне, американскому правительству нет дела до пары невезучих женщин из низов. Так что координаты».

«Почему ты такая чертова упрямица?»

«Наверное, заразно. Должно быть, я у тебя научилась. А теперь дай мне эти координаты, Джонни. Я не шучу».

– А я-то думала, ты шутишь. Ладно, я поняла, что ты задумал.

– И что же, по-твоему, я задумал?

– Ты прекрасно знаешь, что ты задумал.

Кора сморщила нос. – Джонни, мне не до словесных игр. Дай мне координаты – и обещаю, отстану.

Он презрительно фыркнул. – Ага, конечно. Я, значит, просто так позволю тебе без защиты уйти в расположение, набитое солдатами. Ну да, так и будет.

Кора нахмурилась. Она никак не могла уловить интонацию. В его голосе поровну смешались злость и смирение. Но смирение – перед чем?

– Слушай, тебе всё равно надо будет пополнить запасы… – он осёкся. А потом, заговорив вдвое быстрее, будто лишь бы поскорее это произнести, сказал: – Давай встретимся по координатам, которые я прислал? Это примерно в тридцати минутах от лагеря. Зато будет шанс по-умному собраться и подготовиться.

– Ты о чём вообще?

– Не делай вид, будто это не было твоим планом с самого начала.

– Каким планом, Джонни?

– Конечно же, я не позволю тебе сунуться в лагерь ополченцев без прикрытия. И что я тогда за боевой пловец? И чтобы было зафиксировано: остальные мне таких проблем никогда не устраивали.

– Джонни, я не прошу тебя помогать. Просто пришли мне чёртовы координаты.

– Уже отправляю. Место рядом. Встретимся там. Я прихвачу бронежилет, пару гранат и, может, ещё какие-нибудь игрушки, которые пригодятся. Господи, Кора, а что мне тут ещё делать? Смотреть, как ты погибаешь?

Кора моргнула – отчасти из-за морских брызг, но ещё и от удивления. Она не думала, что Джонни вообще не всё равно. Он всегда отпускал шуточки, подкалывал, язвил. К тому же в прошлый раз, когда они были вместе, всё закончилось, как «Гинденбург». Она не знала, что и думать о его предложении. Где-то глубоко внутри к горлу подкатил слабый ком. Стоя на лодке у штурвала, она вдруг поняла: уже пару дней она не принимала никаких таблеток. Более того – этот вечер, накачанный адреналином, наполнил её таким восторгом, что эффект таблеток и алкоголя рядом не стоял.

То, что её вышвырнули из ФБР, лишь подтвердило худшие подозрения – в этом мире она одна.

Но, возможно, не такая уж и одна, как ей казалось. Она даже не просила о помощи. Наверное, к её стыду. А Джонни всё равно предлагал её.

Она медленно сказала: «Тебе правда не обязательно».

– Кора, я сейчас без шуток: просто заткнись. Я встречу тебя там. Как думаешь, ты далеко?

– Далековато. И я на дрянной малюсенькой лодчонке. Правда, бак полный. Думаю, если буду вести всю ночь, доберусь завтра во второй половине дня. Просто пришли мне координаты.

И она отключилась, чувствуя, как покалывает позвоночник и как адреналин мчится по крови.





ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ


Кора смотрела, как на карте на её телефоне раскрывается мигающая метка. Запах океана теперь сменился густым дизельным духом и ароматом топлива. Испарения зависали над деревянными причалами. На подпорках, наполовину вытащенные на берег, стояли два больших ржавых судна. Было почти два часа дня; она была в пути уже больше двадцати четырёх часов.

Она задумалась, сколько дней сможет обходиться без полноценного ночного сна. Какой бы жёсткой ни была подготовка, даже у солдата есть предел.

Она поспешно прошла к краю деревянного причала и остановилась там, где нос лодки врезался в занозистые доски.

Она слишком устала, чтобы сделать всё как следует.

Слышались голоса портовых рабочих: они весело перебрасывались байками и выкрикивали команды, которых она не понимала.

Несколько мужчин бросили на неё взгляды.

Она их проигнорировала, осматривая причал, выискивая —

– Ну наконец-то, – прозвучал львиный голос её давней любви.

Она посмотрела в сторону маленького деревянного киоска. Мужчина читал газету, зажатую в руке.

Мужчина поднял взгляд, и она встретилась с ним глазами.

Его волосы оказались длиннее, чем она помнила: тёмные, вьющиеся, падающие на глаза. На подбородке пробивалась щетина, а челюсть – сильная, по-мужски жёсткая.

Он был красив, но она не позволила себе задержаться на этой мысли; ладони у него были шершавые, мозолистые, и там, где он сжимал газету, она заметила: на правой руке не хватает мизинца.

Он опустил газету, потянулся и выпрямился во весь рост. Ровно шесть футов – сто восемьдесят три сантиметра, – и всё ещё подтянутый, как спортсмен.

– Выглядишь отлично, – сказал он, медленно кивнув и подходя к ней. Во взгляде была волчья повадка. Почти хищный блеск в глазах, который она всегда помнила, – Джонни не был безопасным человеком. И уж точно не был особенно добрым. Зато был преданным и смертельно опасным.

Отчасти именно поэтому им тогда было так весело. Хотя она бы ему не призналась, но среди причин, почему она испытывала к нему тёплую благодарность, была и та, что он согласился пойти с ней. Одно лишь знание, что он будет рядом, уже успокаивало.

Он сунул руку в деревянный киоск и вытащил дуффель побольше – будто из той же ткани, что и её сумка.

– Игрушки? – спросил он, приподняв бровь. И добавил: – Хо-хо-хо.

– Ладно, Дед Мороз, – пробормотала она. – Давай посмотрим, что у тебя там. Кора наблюдала, как он первым делом достаёт бронежилет и протягивает ей.

Она бросила взгляд на докеров и приподняла бровь. Он сказал:

– Не обращай на них внимания. Это свои.

Кора взяла бронежилет. Она уже потянула футболку, чтобы надеть его под верхний слой, но замерла и нахмурилась.

– Зачем ты это делаешь?

На миг повисла тишина. Даже докеры притихли, хотя Кора всё ещё слышала, как вода плещет о причал.

Джонни внимательно посмотрел на неё и покачал головой.

– А почему нет?

– Нет, правда. Не умничай. Почему?

– Сначала ты хочешь, чтобы я тебя куда-нибудь сводил. Потом считаешь меня симпатичным. Но если серьёзно – я не позволю тебе идти туда одной. – Эти волчьи глаза изучали её, и он ухмыльнулся – ближе к оскалу, обнажив зубы.

Она сказала:

– Будет некрасиво. Ничего постыдного в том, чтобы отступить, нет.

– Это из-за ребёнка Аддера, да?

– Да.

– Что они делают с одним из нас, они делают со всеми. А теперь заткнись и надевай. У меня тут ещё игрушки. И потом нам, наверное, пора выдвигаться.

Кора кивала.

– По словам женщины с той яхты, у нас примерно ещё сутки до того, как девочек из комплекса отправят за границу. Если это случится, – она покачала головой, – не знаю, увидим ли мы их вообще когда-нибудь снова.

И Кора быстрыми движениями сняла верхний слой и надела бронежилет. Затем, натянув обратно футболку, приняла от него новый магазин с патронами и тактический пояс, с которого свисали две гранаты. Светошумовую гранату она достала из своей сумки и тоже закрепила на поясе; они работали в мрачной тишине, передавая друг другу вещи и отступая, словно отрабатывали эти движения сотню раз.

Раньше они не раз ходили на задания вместе. И, в каком-то смысле, от солёного морского воздуха казалось, будто вернулись старые времена.

Вот только теперь она думала, выберутся ли они живыми. От этой мысли её пробрала дрожь. А если Джонни подстрелят? А если она подведёт Кейтлин?

Впрочем, у таких вопросов не бывает хороших ответов.

Нет, лучше держаться за хорошее.

Войти, выйти. Вдвоём против целой армии.

Всё должно сложиться в их пользу, но, по крайней мере, у них есть фактор внезапности. Двое подготовленных бойцов спецназа ВМС с серьёзным боевым опытом.

Но недооценивать врага они не имели права.

От этого зависели их жизни. Жизнь Кейтлин Джонсон – и всё её будущее – зависели от этого.





ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ


Кейтлин стояла, дрожа; руки покалывало, по спине бежали мурашки. На ней было красное платье до колен. Она всё ещё чувствовала в волосах запах мыла – ей велели вымыться и привести себя в порядок.

Это было куда удобнее и спокойнее, чем её рывок через джунгли; теперь на ней были туфли, макияж и духи.

Теперь её живот был сыт.

И всё же нынешний ужас был куда сильнее того, что она пережила в джунглях, удирая от вооружённых людей.

Она стояла перед залом, набитым мужчинами.

Пожилые мужчины с похотливыми ухмылками. Многие – нарочито разодетые. В воздухе тяжело висел запах алкоголя. Другие женщины, тоже в красных платьях, ходили по залу, разнося напитки разным клиентам.

Мужчины сидели рядами, будто в театре.

Кейтлин стояла на деревянной сцене, неловко переминаясь и следя за одним из солдат, который вытащил её из джунглей.

Этот человек – с густой бородой и одним белёсым глазом – обращался к остальным в зале, говоря на языке, которого она не понимала.

В руке у него был маленький молоточек, и он постукивал им по стойке всякий раз, когда хотел привлечь внимание.

И вот теперь, в просторном зале, на сцене, чувствуя страх сильнее, чем когда-либо, она смотрела, как мужчины поднимают брошюры или чашки, откликаясь на слова бородатого солдата.

В глубине зала Кейтлин заметила, как появился крупный мужчина с двойным подбородком и множеством перстней с камнями на пальцах.

На нём был багряный костюм – в тон платьям, которые женщин заставили надеть.

Мужчина в костюме кивал, просматривая какие-то цифры. Больше тридцати посетителей, которые реагировали на происходящее – иначе это и не назовёшь, как торги, – выпрямились, некоторые даже поднялись на ноги, и с почтением закивали этому новоприбывшему.

Мужчина в багряном костюме с перстнями прошёл к почётному месту – к самому большому креслу в центре у стола.

Он улыбнулся нескольким девушкам, разносившим напитки, и жестом велел принести ему свежего.

От выражения его маленьких глаз у неё по коже пошёл холодок; ей хотелось сорваться и бежать. Но в конце концов она решила: это будет ошибкой.

Слишком много мужчин. У разных дверей, ведущих из зала, стояли солдаты с оружием. Она была в ловушке.

А мужчины всё ещё торговались за неё.

Бородатый указал на неё и нахмурился. «Пой», – сказал он по-английски.

Она моргнула от удивления.

Он махнул ей и рявкнул: «Танцуй, пой!»

Она медленно сглотнула, чувствуя, как лицо заливает краска стыда.

Большинство посетителей смеялись, глядя на неё.

Она ощущала их возбуждение от её унижения. Ощущала похотливые, хищные взгляды в их бесовских глазах.

«Пой сейчас же!» – огрызнулся бородатый.

Она замешкалась, собираясь отказаться. И тут раздался громкий взрыв.

На миг все отвлеклись.

Кейтлин поморщилась, взглянув в сторону.

Несколько солдат у дверей прижимали пальцы к ушам, переговариваясь в рации.

Крупный мужчина в багряном костюме вскочил на ноги, с выражением ужаса на лице. Он торопливо отдавал распоряжения человеку рядом, у которого был автомат Калашникова.

А потом прогремел второй взрыв.

Кейтлин напряглась, широко распахнув глаза. Несколько других женщин в зале обменялись паническими взглядами.

Но их испуг и близко не сравнился с ужасом на лицах посетителей. Многие из богатых, роскошно одетых мужчин попытались подняться и двинуться к выходу, но мужчина в багряном костюме начал кричать, размахивая руками и требуя, чтобы они оставались на местах.

Солдаты уже выдвигались к выходам, держа оружие наготове.

Взрывы становились ближе. А потом, где-то вдали, Кейтлин услышала стрельбу.

Это не вызвало у неё того же ужаса, который она видела на лицах вокруг. Напротив – в груди поднялась волна надежды.

Что угодно было лучше того, в чём она сейчас стояла. Любой исход был бы явным улучшением.

Стрельба приближалась, взрывы всё ещё звенели в ушах. А бормотание ужаса, зависшее теперь в комнате, – от мужчин, которые пили и торговались за неё, словно за кусок мяса, – было для неё музыкой.





ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ


Кора вовсе не собиралась взрывать корабль. Но граната угодила в топливный бак.

И дальше – начался полный ад.

Джонни и Кора пригнулись в угнанном катере Береговой охраны, упершись в борт, пока очередь пуль кромсала палубу.

В воздух валили дым и пламя – с лодки, по которой они попали гранатой.

Они потеряли фактор внезапности. Но на лодке собрались пятеро солдат – слишком удачный шанс, чтобы им не воспользоваться.

Джонни приподнялся, выстрелил дважды и снова нырнул вниз.

Он посмотрел на неё – глаза распахнуты, ухмылка ещё шире. «Ещё двое», – пробормотал он.

Он выглядел в восторге, а лицо его было размазано тёмной краской – коричневой и пятнистой зелёной, чтобы сливаться с растительностью маленького острова.

Ждать вечера времени не было.

Кора решила начать штурм при дневном свете.

Им нужно было найти Кейтлин, и нужно было действовать быстро.

Их лодка скользнула к берегу, скребя днищем, когда оно врезалось в песок.

Внезапная остановка сбила их с ног. В воздух снова хлестнули пули. С поручня фонтаном полетели щепки.

На фоне стрельбы раздавались тихие дзынькающие звуки.

Кора выждала короткую паузу, затем поднялась. Слева она заметила трёх мужчин у грузового контейнера, вытащенного на берег. Ещё трое бежали со стороны низких построек, похожих на казармы. Другие – мельче, – тоже двигались к ним.

Она навела оружие на тех, что у контейнера, и дважды нажала на спуск.

Очередью.

Мужчины рухнули на землю, их оружие внезапно умолкло.

Но теперь укрытие их лодки было почти полностью уничтожено.

– Джонни, быстро. Готов?

Он бросил взгляд на её руку, сжимающую светошумовую гранату, и один раз кивнул – глаза блеснули.

Она напряглась, выдернула чеку и метнула гранату по дуге в сторону самой большой группы солдат, которую заметила раньше.

Она ещё несколько секунд оставалась пригнувшись, а потом услышала громкий хлопок!

– Сейчас! – крикнула она. Они оба перемахнули через сильно повреждённый поручень и сиганули за борт тонущей лодки, чьи пробоины уже не давали ей держаться на воде.

Нос всё ещё был врыт в песок, вздымая его, как сырое тесто.

На миг стрельба стихла – благодаря гранате, – и они рванули вперёд.

Дым ударил ей в лицо, и Кора перепрыгнула через одно из тел. Чёрные столбы и красные струи вспыхивали рывками, вырываясь из горящего корабля. Теперь она слышала крики вдали. Треск оружия.

Она бросилась на землю, толкнув Джонни. Оба врезались в песок, тяжело ударившись о берег. Но даже когда мокрые комья песка взрывались под настойчивыми пулями, она прицелилась и выстрелила.

Ещё один солдат – готов. Джонни тем временем вытаскивал одну из гранат. Он метнул её.

Пауза. Что-то горячее полоснуло по её руке.

А потом – БУМ!

Дерево повалилось, и троих мужчин швырнуло в стороны, их предупреждающие крики оборвались на полуслове.

Кора и Джонни рванули вперёд, прорвались к деревьям, останавливались, чтобы сделать выстрелы, и тут же перебегали к следующему стволу, используя его как укрытие.

Из лагеря выбегало всё больше людей.

Джонни и Кора, тяжело дыша, прижались спинами к толстому стволу. По лицу Коры лился пот. Джонни всё ещё ухмылялся, а по щеке и лбу у него тянулись полосы пепла там, где задержался дым.

– Готова? – прошипел он ей, отстёгивая от пояса дымовую гранату.

Она нахмурилась, глядя на него.

Он быстро мотнул головой. – Мы оба не сможем сдвинуться. Прижмут к стене периметра. Я задержу их здесь. Ты – двигай.

Кора нахмурилась. – Я не разделяюсь.

– Это не то, что ты говорила три года назад.

Она уже хотела огрызнуться, но внезапная очередь перебила её. Древесина и кора брызнули щепой с дерева.

Она прошипела:

– Сейчас не время для шуточек.

Но он уже выдернул чеку, подбросил гранату в ладони, прицелился и метнул. Над дугой летящего снаряда прозвучало резкое шипение. Серый дым повалил густыми клубами, смешиваясь с чёрными полосами, поднимавшимися от горящего корпуса у причала.

Ещё крики. Ещё несколько очередей. Но затем, когда дым расползся, стрельба стихла. Голоса перекликались. Фигуры осторожно двигались в дыму. Одна, потерявшая ориентир, подошла слишком близко.

Джонни уложил его двумя выстрелами в голову.

– Иди, – прошептал он ей, легонько подтолкнув в поясницу. – Они отходят на запад. Бери восточную стену. Найди свою девчонку.

Кора выдохнула дрожащим вздохом. Ей не нравилась мысль оставлять напарника одного. Но Джонни умел о себе позаботиться.

А вот Кейтлин…

Кора приняла решение, разок хлопнула его по плечу и рванула с места, помчавшись между деревьями, не стреляя – она не хотела, чтобы её вычислили по звуку сквозь дым.

Она проскользнула через дым, пригибаясь и стараясь ступать как можно тише. Теперь крики затихали у неё за спиной. Она уже могла определить, откуда приближаются стрелки.

Джонни продолжал стрелять. И кричать тоже, отвлекая на себя как можно больше внимания. Дым теперь расползался между ними, как щупальца оседающего тумана.

Она потеряла напарника из виду, но всё равно рванула дальше, тяжело дыша на бегу к лагерю. Забор вскоре показался – остаточный дым рассеивался тем сильнее, чем дальше она от него уходила.

Один охранник сидел в будке и, прищурившись, смотрел в прицел своей винтовки. Она подошла осторожно, но быстро.

Он навёлся и выдохнул, опустошая лёгкие.

Она метнула нож.

Лезвие вошло ему в горло, и охранник свалился со своего насеста, глухо ударившись о землю – тупой бух.

Она тут же взобралась на забор, забралась в будку и спрыгнула с другой стороны. Часто дыша, с покалывающими от напряжения пальцами, она оглядела лагерь. С её позиции были видны два главных здания.

Одно – приземистое серое строение – судя по тому, как дверь оставили распахнутой кое-как, было, скорее всего, казармой: внутри мелькнул опрокинутый стол и рассыпанные игральные карты.

Но дальше она заметила более крупное здание, выкрашенное в зелёный – словно тут хотя бы попытались придать месту приличный вид.

– Отлично, – пробормотала она. Как мантра – не бог весть какая, но всё равно заставила её прибавить ходу, и она помчалась к строению.

К дверям она подошла осторожно. За спиной продолжалась стрельба.

Пока она не стихала, это значило, что Джонни всё ещё разворошил осиное гнездо и удерживает их, давая ей шанс выполнить задачу.

К двери она не подошла – вместо этого прильнула к окну, прижав лицо к стеклу.

Внутри, сквозь запачканное стекло, она увидела мужчин, прячущихся под столами. Увидела фигуру на деревянной сцене – она покачивалась под треск выстрелов, будто в такт какой-то музыке. Но разглядеть черты не удавалось. Её собственное дыхание запотевало стекло.

Она скользнула вдоль стены, царапая спину, и теперь приблизилась к двери.

Медленно выдохнула, замерла, прокручивая в голове то, что видела в окно.

Один охранник стоит прямо у двери. Другой – слева, в ожидании. Оружие в руках.

Она помедлила, по памяти навела своё оружие, направив его на деревянную дверь, и дважды выстрелила.

Пули пробили дерево. Пауза.

Затем – глухой удар: чьё-то тело рухнуло на пол.

Теперь она не колебалась и пнула изо всех сил. Дверь разлетелась, распахнувшись настежь, и деревянная рама с размаху врезалась во второго мужчину, прятавшегося за дверью.

Она шагнула внутрь.

Ещё две пули.

Он рухнул.

Мгновенно окинув взглядом помещение, она заметила у задней двери ещё одного солдата. Он успел выстрелить. Пуля просвистела у её щеки.

Она выстрелила в ответ.

Щёку ему снесло.

Теперь она вошла в зал, перешагивая новые трупы, и крикнула: «Лежать! Всем на пол. Я вас на месте уложу, если —»

Одна из фигур шевельнулась: рука метнулась к оружию.

Она застрелила его.

Другой мужчина крался к выходной двери. Она прострелила ему ногу.

«Лежать!» – заорала она. – «На пол, быстро!»

Медленно человек двадцать, прятавшихся под столами, подняли руки и распластались на животах.

И только тогда её взгляд упал на женщину, стоявшую на сцене.

Дым всё ещё валил из двери за её спиной, завиваясь у лодыжек. Выстрелы сыпали по горизонту. Кровь плескалась у носков её армейских ботинок. Пальцы ныли после тяжёлой работы беспощадной казни.

Но там, в красном платье, она увидела то, от чего боль в глазах отступила.

Она сглотнула, подняла руку и потёрла глаз, потом моргнула. Дым, должно быть, обжёг ей глазные яблоки. Глаза слезились, щипало.

Она прочистила горло, голос дрожал. «Ты… ты так на неё похожа».

У молодой женщины в красном платье были те же золотистые волосы, убранные назад. Те же высокие скулы и вздёрнутый нос. Точь-в-точь как у её тёти.

Как у её матери.

Кейтлин Джонсон смотрела на неё в ответ.

«Мы знакомы?» – сказала она; голос молодой женщины ужасно дрожал. Она широко распахнутыми глазами смотрела через весь зал. Время от времени бросала взгляд на мужчин, прятавшихся под скамьями, потом – на тех, кого застрелила Кора.

«Давай», – резко сказала Кора. – «Я подруга твоей матери. Пошли, Кейтлин!»

Женщина замялась лишь на миг, сглотнув. Она поправила бретельку красного платья, дрожа. Вместо того чтобы спрыгнуть со сцены или бросать на Кору подозрительные взгляды, Кейтлин сказала: «Там есть другие. Мы должны помочь и им тоже».

«Поможем!» – огрызнулась Кора.

Телефон уже был у неё в руке – она набирала. Они обсуждали это по дороге. Она намеревалась уведомить агента Брэди. Дальше он всё устроит. Ей нужно было позвонить достаточно поздно, чтобы Джонни и Кора успели уйти без происшествий и задержания.

Но и достаточно рано, чтобы остальные люди на острове не успели сбежать.

Впрочем, куда им бежать? Их лодку разнесло на куски.

Кора настойчивее махнула Кейтлин. «Здесь всё под контролем. За ними придёт помощь. А ты должна идти со мной, сейчас!»

Стрельба за её спиной стихла. И вместе с этим сердце у неё забилось чаще. Она один раз кивнула, подтверждая решение самой себе. Брэди разберётся. У Брэди найдутся контакты с иностранными властями. Подключат заместителя шерифа.

А Кора…

Она оставит всё это в зеркале заднего вида.

Она снова махнула Кейтлин. Но девушка всё ещё колебалась, оглядываясь через плечо. Кора твёрдо сказала: «С ними всё будет хорошо. Сейчас для них нет места. Пошли!»

И тут, на этих первых словах, Кейтлин наконец поспешно сбежала со сцены и бросилась к Коре, приглаживая платье спереди ладонями, стараясь сохранить приличия. Но через несколько шагов звуки боя отступили. Подкралась жуткая тишина, прорезаемая лишь жалобными всхлипами мужчины, которому прострелили ногу; Кейтлин отбросила всякое благоприличие и сорвалась на бег, следуя за быстрыми жестами Коры.

Кора держала пистолет наготове, направив его на мужчин, лежащих на полу. Она двигалась вместе с Кейтлин, торопясь обратно через дверь. Время от времени она бросала взгляд на молодую женщину, проверяя, что та ещё рядом.

Она шагнула спиной вперёд, наружу, во двор.

Единственным предупреждением стал крик Кейтлин.

Дверь захлопнулась, заперев Кору во дворе. Когда она резко обернулась, что-то ударило её по затылку со всей силы.





ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ


Кора мутно моргнула, голова кружилась. Когда зрение прояснилось, она застыла.

Торговец стоял, прижав пистолет к голове Кейтлин. Он сверху вниз ухмылялся, тряслись брыли, а пальцы, унизанные множеством перстней, сжимали Кейтлин за руку.

Снаружи, вне периметра, были только они трое. Солдаты всё ещё не появлялись – вероятно, охотились за Джонни. Мужчины в комнате дальше по-прежнему прятались, дрожа от страха, вне поля зрения.

Кора почувствовала на губе вкус крови – там, где прикусила её. Голова тоже пульсировала болью.

Торговец оскалился на неё и пошевелил пальцами. Теперь на нём был нелепый багровый костюм, перепачканный следами пепла.

– Встать! – рявкнул он.

Она не шевельнулась, высматривая своё оружие. И тут поняла: пистолет висит у него на ремне через его грузное плечо.

– Встать, сейчас же! – снова рявкнул он. Он болезненно дёрнул Кейтлин за волосы. Девушка взвизгнула: ствол вдавился ей в кожу.

Кора медленно поднялась на ноги, сверля его взглядом.

– Твоя лодка, – огрызнулся Торговец. – Отведи меня туда. Сейчас! Убери меня с этого проклятого острова!

Кора хотела возразить. Хотела просто плюнуть ему в лицо. Но, будто уловив её колебание, Торговец ухмыльнулся:

– Сделаешь – или я разнесу ей голову.

Кора бросила взгляд на Кейтлин. Та всё ещё дрожала. Кора не знала, прошёл ли её звонок. Она заметила телефон на земле – там, где уронила его. И солгала:

– Нужен телефон. У лодки запуск через приложение.

– Живее! – рявкнул он, в панике оглядываясь через плечо. – Сколько их? – спросил он. – Американцы?

Она проследила за его взглядом и поняла, о чём он. – Две группы «морских котиков», – отрезала она.

Он уставился на неё, потом оскалился. – Врёшь. Как минимум три. И, небось, больше, да? А теперь – пошла! К лодке. Быстро!

Она подняла телефон. Сунув его в карман, она заметила, что соединение установилось и разговор всё ещё шёл. Большим пальцем она задела динамик, включая громкую связь. И затем, неохотно, то и дело бросая быстрые взгляды на Кейтлин – убедиться, что с ней всё в порядке, – Кора перешла на бег и направилась обратно к берегу.

Она пошла кружным путём через деревья, слишком хорошо чувствуя ствол, нацеленный ей в позвоночник. С кровоточащей головой и на пределе от недосыпа она спотыкалась, но шла дальше. Торговец явно собирался убить их обеих.

– Знаешь, – медленно пробормотала она, шагая вперёд, – тебе стоит понять одну вещь.

Они вышли на песчаный пляж. Ещё тела – те, которых она раньше не видела, – лежали на земле, сложенные, как дрова, а красное пятнало песок.

Она искала глазами Джонни, облизывая губы.

– Заткнись! – рявкнул он. – Это она? – прорычал он, махнув пистолетом в сторону неподвижного катера береговой охраны. – Где остальные? Где твоя группа?

Она покачала головой и затем медленно повернулась, глядя Торговцу прямо в глаза.

– У меня когда-то был друг, – прошептала она.

Он подался вперёд:

– Что?

– Друг, – тихо повторила она. – В «морских котиках» его знали как отменного стрелка. Однажды я видела – истинная правда, – как он выстрелом сбрил один выбившийся волосок у лысеющего командира. Получил за это пять недель чистки сортиров, но он не промахивается.

Торговец замешкался, крепче стиснув Кейтлин и в панике оглядываясь через плечо, прочёсывая взглядом линию деревьев.

Кора продолжила:

– Иногда нужно просто довериться ветру. – Она всё ещё шептала. И даже сделала шаг назад.

А он шагнул вперёд – всего на полшага. Его крупное, тяжёлобровое лицо сморщилось над плечом Кейтлин; солнце блеснуло на оружии, прижатом к её голове. Ухмылка вернулась, и, наклоняясь, чтобы лучше её расслышать…

Он шагнул прямо под выстрел.

Треск!

Внезапный всплеск крови.

И Торговец рухнул на песок, брызги красного забрызгали Кейтлин щёку.

Она застыла с разинутым ртом. Крик застрял в груди. Она смотрела на мёртвого человека, широко распахнув глаза, тяжело дыша. Кора поспешно подошла, отводя её в сторону, сразу потянула девушку за руку:

– Не смотри. Всё хорошо. Не смотри.

Кейтлин продолжала судорожно хватать воздух, но всё же выдавила:

– Остальные… мы должны помочь остальным.

– Слышишь, Брэди? – рявкнула Кора, выкрикивая в телефон у себя в кармане. – Поторопись. Быстрее!

А потом она перевела взгляд на лодку, где заметила Джонни. Он тяжело дышал, задыхаясь. Плечо было залито кровью, но уже перебинтовано полевой аптечкой с лодки. Он прижимал оружие к плечу там, где полулежал, целясь поверх стекла.

Его тёмные волосы почти сливались по оттенку с пеплом, полосами размазанным по лицу.

Он помахал маленькой дрожащей рукой. «Это была не уборка сортира. Я на кухне работал», – сказал он дрожащим голосом.

Кора фыркнула и поспешила в лодку, утягивая за собой Кейтлин.

«Ты развалишься сейчас или держишься?»

Джонни показал большой палец. «Я в порядке. Просто царапина». Он закашлялся и сплюнул кровь за борт лодки. «Чёрт… не знаю, откуда это. Думаешь, это плохо?»

Кора сердито посмотрела на Джонни, а он ухмыльнулся в ответ – в его грязном лице зубы были в красно-чёрных крапинках. И всё же, как всегда обаятельный, он нашёл секунду взглянуть на Кейтлин и один раз кивнуть. «Дальше мы сами. Ты едешь домой». Он кивнул ещё раз, и в глазах мелькнуло что-то острое.

Кейтлин тихо спросила: «А вы тоже знаете мою маму?»

Кейтлин и Джонни быстро переглянулись. Знаете. А не знали.

Кора вздохнула, завела мотор, выскочила из лодки и принялась выталкивать её обратно в море. Даже изрешечённой пулями, с пробоинами, ей всё равно предстояло продержаться эти полчаса до второго острова.

«Придётся вычерпывать, ребята», – крикнула Кора, показывая на каску в корме лодки. – «И попробуй залатать хоть часть дыр, Джонни!»

«Ага, блин – у меня уже ботинок промок, Кора».

«Значит, черпай быстрее».

«У меня рука прострелена».

«У тебя их две».

Джонни проворчал. Ни один из них не ответил на вопрос Кейтлин.

Иногда беда приходит не одна. И удары сыплются один за другим.

Сейчас Кора не считала своим делом рассказывать Кейтлин про её мать. Это должен был сделать Джейми.

Кора сделала своё.

Пока вода плескалась, Джонни черпал каской и пытался заткнуть пробоины быстротвердеющим герметиком, она отчалила от причала, развернулась и прибавила газ, уходя от лагеря. И когда они уже уносились прочь, из рации вдруг прорезался резкий, властный голос.

«Тебе это не похоже на колумбийских военных?» – нервно сказала Кора.

«Лучше гони», – пробормотал Джонни, кряхтя, продолжая черпать. Кейтлин тоже включилась – вычерпывала руками.

Кора шумно выдохнула. По крайней мере, судя по звукам – и по мелькнувшему на горизонте силуэту большого корабля – помощь уже была в пути. Хорошая новость для женщин, оставшихся на острове.

Плохая – если они поймают Кору.

Но они были маленьким судёнышком, почти тонущим. Остров горел.

На этом фоне шансы, что за ними погонятся, были невелики.

И потому Кора не сводила глаз с горизонта и снова щёлкнула рацией, выключая её. Она не ответила и даже не оглянулась.





ЭПИЛОГ


Вернувшись в Штаты, Кора сидела в машине с заведённым мотором и хмуро смотрела на маленькое бунгало. Джонни исчез. Но жив – если судить по эмодзи с какашками, которые он продолжал ей слать.

Она вздохнула, наполовину жалея, что не оборвала эту связь окончательно.

Она снова была в Уэствилле. По дороге она видела вывески про новые выборы – начальника полиции. Она медленно вздохнула, поморщилась и потёрла лицо. Брэди пытался с ней связаться, но она не отвечала.

Пока что он её не сдал.

По крайней мере, ей так казалось. Ничего не сработало на камере у двери в её квартире. Это было бы первое место, куда бы они нагрянули, реши они, что она занимается чем-то нечистым.

Она вздохнула и снова заглянула через окно маленького бунгало.

Кейтлин обследовали в больнице. Кора сама видела её там, но последние несколько дней Кора скрывалась, залегла на дно.

А теперь…

Она не вышла из машины.

Она не понимала, почему продолжает сидеть.

Но вставать не хотелось. Вместо этого она просто смотрела в окно, вглядываясь в силуэты внутри.

Их было двое.

Одна плакала – на столе росла куча салфеток. Другая массировала плечи рыдающей девушки.

Кора почувствовала ком в горле.

Она гадала, сколько раз Кейтлин успела выплакаться с тех пор, как вернулась домой…

Домой, где больше не было мамы.

Тётя наклонилась через стол и обняла Кейтлин; их силуэты были видны сквозь стекло. Третий человек – мать Джейми – хлопотала у плиты, что-то готовила. Кора едва различала запах корицы.

Но слёзы это не останавливало.

Плечи Кейтлин дрожали.

Кора хотела зайти, попрощаться как следует. Но сейчас… это казалось неправильным.

Она сидела одна в машине, глядя сквозь стекло. Стена и окно… между ними почти ничего.

И всё же – достаточно.

Кора наблюдала сцену, которую видела бесчисленное множество раз. Другие лица, другие слова, но одно и то же признание – жизнь не бывает простой.

Но по крайней мере Кейтлин не плакала в одиночестве. Кора смотрела сквозь стекло. Отчасти ей хотелось оставить какие-то деньги. Хотелось помочь хоть как-нибудь иначе.

Только даже Кора не могла вернуть мёртвых.

Она вздохнула и закрыла глаза, опустив голову на руль.

Она не выпила ни капли и не приняла ни одной таблетки за весь день. И хотя тело ломило, она чувствовала…

Странное спокойствие.

Награды, лавры и похвалы остались позади. Но, возможно, так даже лучше. Возможно… теперь перед ней открывались другие дороги.

И пока Кейтлин думала об этом, в её сознании вспыхнуло воспоминание.

Другая девушка – тоже светловолосая, с кудрями.

В горле встал ком, никак не связанный с тем, что происходило перед глазами. Кора зло выругалась, резко завела двигатель, вдавила педаль в пол и рванула прочь от дома.

Она не оглянулась.

Глаза сузились, губы напряглись, пока она мчалась по улицам Уэствилла, уносясь всё дальше.

Иногда потерянных находят. Забытых возвращают.

И, может быть… только может быть…

По эту сторону закона, без значка, что сковывает по рукам, и без бюрократии с её волокитой, у неё появлялся шанс заняться собственной пропажей.

Своей сестрой.

Ещё один проблеск светлых кудрей, улыбки.

Её лучшей подругой.

Пропавшей почти пятнадцать лет назад. Пропавшей – и без ответов.

Шины Коры взвизгнули, когда она влетела в поворот, проскочив знак «СТОП».

Может, по эту сторону всего она сумеет задать вопросы, которые ей не позволяли задавать.

Сумеет найти ответы, которые иначе так и остались бы спрятанными.

Она возвращалась в Западную Виргинию.

Кора твёрдо кивнула самой себе. Там была её семья – по крайней мере то, что от неё осталось.

И там, где исчезла её сестра. Там, где всё началось. Теперь она найдёт ответы. Так или иначе. Ей нужны ответы.

Кора ехала домой.

Но не только.

Она выходила на охоту.





