Глава 13

Я пробежала глазами написанные мною слова. Их было слишком много и одновременно недостаточно.

Г!

Зря я попросила тебя прийти на праздник, о котором мы говорили. Там тебе будет небезопасно. Пожалуйста, не злись. Я просто хочу тебя защитить.

Мои надежды на наше будущее не изменились. Я пошлю за тобой, как только смогу.

Д.

Мне хотелось сказать Генри очень многое, но то, что я наносила ему такой удар письмом-шифровкой, было скверно. И я не верила, что Лютер или неведомый курьер, которого он отправит, воздержатся от соблазна прочесть королевское послание.

Я сложила лист пополам, наклонила свечу и скрепила половинки капельками лазурной жидкости. Использовать королевскую печать я не осмелилась, вместо этого вдавив в мягкий воск стебелек наперстянки.

Детьми мы с Генри частенько проводили послеобеденное время в лесу, собирали наперстянку для Центра целителей и сочиняли байки о приключениях, в которые однажды отправимся вместе.

Я надеялась, что Генри вспомнит цветок. Надеялась, он поймет, что означает наперстянка – что я не забыла, кто я и откуда. Я надеялась, он тоже не забыл.

– Ну вот, – проговорила я, поднимая письмо в воздух. – Генри не обрадуется, поэтому скажи своему гонцу, чтобы доставил письмо и поскорее убирался.

Лютер выхватил письмо у меня из руки и сунул во внутренний карман сюртука:

– Я сам его доставлю.

– Нет! – Я вскочила с места. При таком раскладе бойни было не избежать. – Кого-нибудь другого отправь.

Лютер изогнул бровь.

Я внимательно вгляделась ему в лицо.

– Ты слишком легко узнаваем. Не хочу, чтобы тебя увидели и связали Генри с монархиней Люмноса.

Доля правды в этом имелась.

Лютер поджал губы, то ли обидевшись, то ли забавляясь:

– Я правда умею держаться незаметно. Особенно среди смертных.

Я подошла к нему и с кривой улыбкой похлопала то место на груди, где во внутреннем кармане лежало мое письмо:

– Считай это непосредственным приказом.

Взгляд синевато-серых глаз скользнул туда, где мои пальцы касались его сюртука, задержавшись достаточно долго, чтобы я отдернула руку.

– Как пожелаете, моя королева.

Чтобы спрятаться от чересчур тяжелого взгляда Лютера, я принялась наводить порядок на столе:

– Мне нужно домой. Я должна поговорить с отцом, а делать это здесь не хочется.

– Я бы не советовал.

– Вообще-то это не просьба.

– Все королевство следит за каждым твоим движением. Если покинешь дворец…

– Ты наверняка что-нибудь придумаешь.

Лютер негромко заворчал:

– Дождись хотя бы окончания бала. Наутро после него большинство гостей разъедется, сплетников станет меньше, а у меня появится время подготовить отвлекающий маневр.

Вариант неидеальный, но от подглядывающих не отмахнешься.

Я уже почувствовала беспокойство Соры из-за незнакомцев, прибывших во дворец за день; их планы относительно меня раздражали ее безмерно. Как бы ни рвалась я встретиться с отцом, рисковать тем, что приведу Потомков к его порогу, я не могла. Оставалось надеяться, что Теллеру еще немного удастся поберечь его от лишних контактов.

Я схватила пальто и направилась к двери:

– Ладно, я буду в подземной тюрьме. На этот раз постарайся не врываться и не устраивать со мной магических поединков, договорились?

* * *

Лишь с пятой попытки мне удалось пробраться в подземную тюрьму незамеченной.

Прежде я не придавала значения тому, насколько прав был Лютер – насколько он прав всегда, к моему вящему раздражению – насчет притока гостей. Прибывшие непрерывным потоком двигались по фойе дворца. Пройти по любому коридору без неловкой церемонии представления стало почти невозможным.

Когда я наконец скользнула за двери тюрьмы и спустилась к холодному основанию спиральной лестницы, Лили и Теллер уже устроились в одной из камер. Они сидели рядышком на нарах и говорили так тихо, что не услышишь. Руки они положили достаточно близко, чтобы касаться друг друга, и мизинчик Лили изогнулся вокруг мизинца моего братишки. Даже издалека я видела, с каким обожанием Теллер смотрит на что-то рассказывающую ему Лили.

Я откашлялась. Лили и Теллер отскочили друг от друга, лица у обоих покрылись алыми пятнами. Теллер сунул руки в карманы и смотрел куда угодно, только не на меня. Лили сделала реверанс. Дважды.

– Простите, что напугала, – проговорила я, кусая губу, чтобы сдержать ухмылку. Для «просто разговаривавших» вид у них был чересчур виноватый.

– Ну… э-э-э… Я очень рада видеть вас снова, Ваше Величество, – пролепетала Лили, сделав еще один реверанс.

– Лили, ну в самом деле, ты можешь звать меня просто Дием.

– Да, конечно, Ваше Вели… – Девушка робко улыбнулась. – С привычкой расстаться непросто. Лютер вечно заставляет нас называть титулы, даже среди родных и близких.

– Неужели? – В голове мелькнула озорная мысль. – Ну, тогда мне обязательно нужно называть его титулы, когда я к нему обращаюсь. Какие они у него?

Лили сделала глубокий вдох:

– Его Королевское Высочество лорд Лютер Корбуа, достопочтенный Страж Законов, Страж Света, Верховный генерал Королевской Гвардии, достопочтенный член Королевского Совета, личный советник монарха, Принц Люмноса, Королевства Света и Тени.

– Только и всего? – фыркнула я.

Теллер закашлялся, чтобы скрыть смех от сидящей с очень гордым видом Лили.

– Эти титулы хоть что-нибудь значат? – спросила я девушку.

– Да, конечно. – Лили закатила глаза. – Все постоянно за них сражаются.

– Некоторые титулы я знаю, – вставил Теллер. – Верховный генерал означает, что он командует Королевской Гвардией. А Королевский Совет – самые доверенные лица монарха.

Лили наморщила нос:

– Так подразумевается. Король Ультер просто делал советниками своих братьев и их сыновей.

– Страж Закона назначает наказание тем, кто не повинуется монарху, – продолжал Теллер. – И он проводит… ну… – Он шаркнул ногой. – Казни.

Я вспомнила детей из записной книжки Лютера, и сердце болезненно сжалось.

– А чем занимается Страж Света?

– Это очень важное звание, – ответила Лили, понизив голос, чуть ли не почтительно. – Таких Стражей два. Страж Света – официальный представитель монарха. Страж Теней отвечает за менее публичные дела.

– Так чем конкретно они занимаются?

– На деле, чем хотят. Любые приказы Стража по силе равны королевским. Лютер вечно умаляет свой авторитет, твердит, что он просто посыльный, а отец говорит, что быть Стражем – все равно, что быть королем. Пока монарх не отменит его решение, оно имеет силу закона.

Я попыталась представить, кому могу доверить применение такой власти от моего имени. Неделю назад я назвала бы своих родителей. Сейчас же, с учетом секретов, которые они от меня хранили, и правды о моем происхождении, которую они от меня скрыли… Их предательство напоминало открытую рану, которую еще предстояло залечить.

Хорошим Стражем в один прекрасный день обещал стать Теллер. У него имелись все качества, нужные лидеру: острый ум, спокойствие, умение сострадать, – и я доверяла ему безоговорочно. Но он был молод, его взгляд еще не омрачила усталость, какая появляется у столкнувшихся со злом, которое таит этот мир. От этого зла я собиралась защищать братишку, сколько получится.

А еще был Генри. Я попросила его стать королем-консортом. Какую власть это подразумевает, я толком не понимала, но ведь это, как минимум, значило, что я доверяю ему править в мое отсутствие… Так ведь?

Я оттолкнула тревогу, дышавшую мне в спину:

– А кто Страж Теней?

– Дядя Гэрет, – ответила Лили.

Отец Эмонна. Надменный, ехидный хлыщ, смотревший на меня так, будто моя кровь полусмертной осквернила саму корону. Этот тип был вправе говорить от имени монарха – от моего имени?

– Я думала, не Стражи, а регент имеет власть, равную монаршей, – проговорила я.

Лили покачала головой:

– Обязанности регента отец выполняет, лишь когда монарх недееспособен, или до коронации нового монарха. Во всех других ситуациях регент не имеет никакой власти.

Неудивительно, что Реми с удовольствием сделал Лютера козлом отпущения, чтобы ко мне подольститься. За долгие месяцы болезни короля Ультера он привык к власти и явно не хотел от нее отказываться.

Теллер посмотрел на меня:

– Дием, что случилось вчера после нашего ухода?

Лили сложила руки, как в мольбе, и улыбнулась, подпрыгивая на носочках:

– Да, да! Ты использовала свою магическую силу? Какая она у тебя? Ты управляешь и светом, и тенью, как Лютер?

У меня в горле пересохло.

Я целый день заметала эмоции вчерашнего вечера в пыльные, темные закоулки сознания, сгребала осколки боли в аккуратные кучки, чтобы разобраться с ними в другой раз. Но вопрос Теллера был как дверь, оставленная приоткрытой в бурю. Внезапный порыв ветра залетел ко мне в сознание и разворошил результат моей кропотливой работы в душное облако.

Я чувствовала, как во взгляд возвращается пустота, как ее мертвый вес давит на сердце. Хотелось быть сильной ради Теллера, но я так страшно устала.

– У тебя есть магическая сила? – уже тише спросил Теллер.

Я чуть заметно кивнула:

– Кажется, да.

Лили прыгала, визжала, поздравляла меня, задавала вопрос за вопросом. Такое поведение напомнило мне, как ее брат неожиданно обрадовался выбросу моей магической силы. На миг показалось, что и Теллер за меня рад. Глаза у него стали круглыми от удивления, губы изогнулись в улыбке, полной благоговейного страха.

А потом я уловила его, тот момент, когда мысли Теллера совпали с моими, и он понял, что этот момент значит для меня. Для нас. Для нашей семьи.

Для нашего будущего.

Впервые за всю жизнь своего братишки я увидела, как погас огонек в его глазах. Если прежде я думала, что самое страшное уже позади, то сильно ошибалась.

– Лили, не возражаешь, если мы с Теллером поговорим наедине? – хрипло спросила я.

Девушка перестала радоваться и будто неожиданно почувствовала смену настроения у нас обоих:

– Да, да, конечно. Я пока, ну, побуду наверху.

Лили ушла, не сказав больше ни слова, хотя я заметила, как, пробираясь мимо Теллера, она сжала ему руку. Казалось, в полутемной тишине мы с братом простояли целую вечность, скованные осознанием одной страшной истины за другой.

– Выходит, это правда, – проговорил Теллер. – После появления короны я, конечно, почти не сомневался, но… думал, вдруг…

– И я так думала. – Я нервно сглотнула. – До вчерашнего вечера я не… – Договорить я не смогла. Это и не требовалось: мы оба всё поняли.

Теллер сделал медленный шаг вперед, потом еще один, потом бросился ко мне и обнял за шею.

Щекой я чувствовала его слезы, мокрые и теплые, или же то были мои слезы. Еще я чувствовала дрожь его страха и гаснущий свет надежды.

Или же то были мои страх и надежда.

Мы долго держали друг друга в объятиях, пытались осмыслить, плакали, и наши сердца вместе разбивались в подземном сумраке. Под гнетом изнеможения, навсегда поселившегося в моей душе, все мои внутренние стены растрескались и рассыпались в порошок.

– Мне страшно, – шептала я, наполовину надеясь, что мои слова не долетят до ушей братишки. – Я не справлюсь.

– Если кто справится, то это ты, – резко заявил Теллер. – У тебя всегда все получалось, как бы страшно ни было.

– Тел, речь ведь не о том, чтобы влезть на высокое дерево или обследовать новую пещеру. Мне двадцать лет. Я и не жила толком. Королевой быть не для меня.

Оторвавшись от меня, Теллер прижал ладони мне к плечам. Глаза у него были мокрыми и покрасневшими, но голос звучал твердо:

– Раз Люмнос тебя выбрала, значит, на то есть причина. Она что-то в тебе видит, какое-то особое предназначение. Ты должна ей довериться.

– С каких пор мы доверяем члену Клана?

Теллер улыбнулся и сжал мне плечи:

– С тех пор, как ей хватило здравомыслия выбрать Дием Беллатор.

Я безостановочно всхлипывала, но тут смогла слабо улыбнуться, чувствуя, как давящий страх немного отступает.

– Ничего особенного во мне нет, Теллер. Корона просто уходит к тому, у кого самая сильная магия.

– А кому достается самая сильная магия? Потомки потратили века на то, чтобы воспитать могущественнейших отпрысков, и так, как им хотелось, никогда не получалось. Посмотри на Лютера и Лили, они родные брат и сестра, но он могущественный, а она нет. Может, это не совпадение. Может, есть причина, по которой вам с Лютером досталось больше магической силы, чем кому-либо.

Я отстранилась и закрыла лицо руками, раздавленная сияющим бременем у меня на голове. Перед Потомками я здорово павлинилась, а наедине с Теллером почувствовала себя девчонкой, нарядившейся в одежду, которая ей до смешного велика.

Теллер потянул меня за запястья:

– Чем я могу помочь?

– Нет, я не хочу, чтобы ты с ними связывался! Потомки опасны.

– Мама твердила тебе то же самое, и глянь, к чему это привело. И не надо так на меня смотреть, сама знаешь, что я прав. Кроме того, с Потомками я уже связался, причем куда раньше, чем ты. Это ты сейчас играешь в догонялки.

Мы обменялись насмешливым и раздраженным взглядами, в полной мере оценить которые способны лишь младший братишка-умник и его остервенелая старшая сестрица.

– Позволь мне тебе помочь, – не унимался Теллер.

Я судорожно выдохнула и попыталась снова набраться уверенности:

– После бала я встречаюсь с главами Двадцати Домов. Можешь собрать о них информацию? Особенно о том, как они относятся к смертным и полукровкам?

Тень обиды скользнула по лицу Теллера.

– Это труда не составит. До тебя однокашники ежедневно напоминали мне о том, как их семьи относятся к смертным вроде меня.

Я замерла:

– Что значит «до меня»?

– Они знают, что теперь я брат королевы. – Поймав мой полный ужаса взгляд, Теллер пожал плечами и криво улыбнулся. – В этом не осталось сомнений с тех пор, как каждый Корбуа начал относиться ко мне как к лучшему другу.

Я выругалась сквозь зубы:

– Думаешь, новость уже и до отца долетела?

Улыбка Теллера погасла.

– Еще нет. Но тебе нужно ему сказать. Если он услышит от кого-то другого…

– Знаю. – В горле встал комок. – Лютер попросил меня подождать окончания бала. Сможешь до тех пор удержать отца от похода в город?

– Я попробую, но… – Пряча от меня глаза, Теллер провел рукой по темно-каштановым кудрям. – Дома он почти не бывает. После вашей ссоры он постоянно бродит по лесу один.

Узел внутри меня превратился в тяжелый камень на душе. Мне нужно было помириться с отцом. Сейчас казалось, что оставшиеся нам с ним годы утекают как песок сквозь пальцы.

– Мне пора, – вздохнула я, глянув на лестницу.

Почему-то в мрачной тени подвала мне было безопаснее, чем в ярко освещенных солнцем коридорах, которые ждали наверху. Я притянула братишку к себе, чтобы обнять напоследок.

– Теллер… – начала я, и у меня сорвался голос.

– Знаю, – буркнул он, обнимая меня изо всех сил. – Я тоже тебя люблю.

– Даже если я бездушное чудовище-Потомок, как остальные они? – шепотом спросила я.

– Даже если так. – Теллер отстранился от меня и улыбнулся. – Можешь показать мне свою магию, пока я не ушел?

Использовать магическую силу хотелось меньше всего на свете. Слишком свежи были связанные с ней воспоминания о боли. Но взглянув на Теллера, я увидела любопытство, сияющее сквозь пелену его грусти, и поняла, что нужно хотя бы попробовать.

– Да, конечно, – буркнула я, растягивая губы в улыбке. – Но тебе придется отойти подальше. Я еще не умею контролировать свою силу.

Теллер послушался – пересек подвал и взбежал до половины лестницы. Лицо у него сияло от радостного предвкушения.

Я сосредоточенно смотрела прямо перед собой и пыталась вспомнить, каким образом вытащила магическую силу наружу и как наконец стравила гнев голоса, который так долго держала взаперти.

С тех пор голос молчал. При мысли о том, что он вернется мне в голову, тотчас задрожали руки.

Я сжимала и разжимала кулаки, стараясь вызвать ледяной жар, который тогда ощутила, или пульсирующий гул магической энергии, но чувствовала лишь, что ладони пустые и влажные.

Вспомнилось, как Лютер провоцировал меня, как играл на моих комплексах и на чувстве вины до тех пор, пока я не взорвалась. Я попыталась вызвать эти чувства снова, мысленно науськивая себя за каждую глупость и безрассудность, совершенную за последние недели. Список вариантов получился длинным.

Ничего не случилось. Даже не мелькнуло. И мне это очень понравилось.

Ни злого голоса, ни пульсации магической силы. Я чувствовала себя восхитительно обыкновенной. Ни королевой, ни даже Потомком. Просто… собой.

Как бы мне ни хотелось порадовать Теллера, я не могла расстаться с пусть даже мимолетным ощущением нормальности, невзрачности, полной непримечательности простой смертной. Именно такой я когда-то боялась оказаться, а теперь судорожно цеплялась за это ощущение.

– Кажется, вчера я полностью израсходовала свою силу, – соврала я. – Думаю, мне нужно чуть больше времени на отдых и восстановление.

– Да, да, конечно. – Теллер небрежно пожал плечами, хотя его разочарование было очевидно. – Тогда в другой раз.

– Само собой. – Я скупо улыбнулась. – В другой раз.

Я всей душой надеялась, что этот другой раз никогда не настанет.