— Мила, ты хорошо себя чувствуешь? — спрашивает Алекс, поймав мой взгляд в зеркале.
Мы только что попрощались с Дяевыми и покинули ферму.
Укутанная в пуховое одеяло дочка спит у меня на руках. Ёрзаю в кресле, пытаясь найти положение, в котором было бы не больно. Но такого, очевидно, нет.
— Я в порядке. Спасибо.
Машина выезжает на ту самую дорогу и постепенно набирает скорость. Я всё сильнее нервничаю.
— Ты, как услышала мою фамилию, аж в лице переменилась.
— Ты мог бы сразу представиться.
— Не было подходящего момента.
Подходящим был любой момент, но он намеренно не стал называть фамилию. И был явно не рад, когда Дяевы признали в нём олимпийского чемпиона, за которого болели на международных соревнованиях всей страной.
У меня в голове вихрем пронеслись все ужасы, что о нём писала пресса. И рассказы мужа, от которых стыла в жилах кровь.
Проверить, что из этого правда, я не могу. Но и не принимать в расчёт такое тоже нельзя.
Интуиция меня подвела. Рядом с ним казалось спокойно, безопасно. Я в нём ошиблась?
Впрочем, мне не впервой наступать на те же самые грабли и получать по лбу. Теплова тоже сперва приняла за принца — доброго, чуткого и любящего. А что в итоге?
Следующие несколько минут пути проходят в молчании. Я размышляю, не сводя глаз с дочки.
Миллер нарушает тишину первым:
— Твоя дочь — моя племянница. Двоюродная.
Нет, нет и нет! Ни к Тепловым, ни к Миллерам моё солнышко никакого отношения не имеет. Но говорить об этом не рискую, просто киваю в знак согласия.
— Я отвезу тебя в клинику на Парковой, они ждут.
Я как раз там проходила процедуру инсеминации и после наблюдалась. Теперь бы показать мою девочку врачам!
— Хорошо. Спасибо.
— Я перед выездом написал кузену, он тоже должен туда подъехать.
Кузену? Это Олегу, что ли? Только не это…
— Не стоило этого делать!
— Мил, очнись. Жена моего брата попала в аварию и родила в едва ли не в хлеву. Естественно, я сообщил ему. Не совсем в курсе, какие у вас с ним отношения, но знать о появлении на свет дочери он должен, тебе не кажется?
Мне не кажется! Это не его дочь, и он плевать на неё хотел с высокой колокольни! И на его тёплые чувства ко мне я бы тоже не надеялась, после того что о нём узнала. Развлекался бы и дальше со своей красоткой, незачем ко мне приезжать!
Но вслух говорю другое, лишь бы свернуть с больной темы:
— Да, всё правильно. Спасибо.
— Пожалуйста, — отвечает спокойно.
В отличие от привычного мне мужа, Миллер в совершенстве владеет собой. По выражению лица невозможно понять, в каком он настроении.
Больше мы ни о чем не разговариваем до самого въезда на территорию медицинского комплекса.
Странно, но машину без вопросов пропускают, чему вскоре находится объяснение.
Не успеваем подъехать к приёмному покою, как нас встречают несколько медиков с креслом.
Алекс обходит машину и открывает мне дверь. Пытаюсь сдвинуться с места, но тело будто приросло к нему. От напряжения снова больно так, что не могу сдержать стона.
Эта непроходящая слабость и беспомощность жутко бесят.
— Здравствуйте, Александр Матвеевич! — здороваются молодые люди, наверное, фельдшеры. — Доктор уже спускается.
Э-э-э.
Алекс наклоняется ко мне и берет за руку, которой я поддерживаю малышку:
— Мила, дай мне её, — тихо просит. — Иначе вас отсюда не вытащить.
Сперва я мешкаю, но потом нехотя передаю дочь Миллеру.
Он бережно прижимает её к груди и отходит от машины на пару шагов. Я не свожу с него глаз, сердце бешено колотится. Была б моя воля, я не выпускала бы свою крошку из рук никогда!
Дальше всё происходит очень быстро. Меня пересаживают в кресло и везут внутрь. Алекс идёт рядом с дочкой на руках. Но я всё равно паникую.
— Почему с тобой здесь все здороваются? — спрашиваю, когда мы оказываемся в двухкомнатной палате, больше похожей на люкс роскошного отеля. — Не знала, что у них тут есть такие «апартаменты».
Голоса и топот явно раздражают малышку, она начинает хныкать. Алекс возвращает мне её и присаживается перед креслом на колени. Помогает освобождать «племянницу» из пухового кокона.
— Мы в ВИП-крыле, — поясняет. — Этот медицинский комплекс принадлежит моему другу, у меня доля. И я член управляющего совета, поэтому персонал меня знает.
Жалобное хныканье мигом превращается в пронзительный визг.
— Проголодалась, — улыбается Алекс, поглаживая крошечные пальчики.
Намеренно или случайно он касается моего голого плеча. И меня бросает в жар.
Исподтишка рассматриваю его руку. Мощную кисть с длинными, ровными пальцами, крепкое запястье. Представляю, как он держит винтовку, целится и стреляет…
Сильный, волевой мужчина, привыкший добиваться результатов, недостижимых для других.
В этот момент мне жаль, что он ей не родной дядя. Мне чудится даже, что между ними есть какое-то внешнее сходство.
Через несколько минут, когда я подписываю обязательные в таких случаях бумаги и передаю дочь неонатологам, появляется мой врач.
Александр ободряюще улыбается и отходит к двери:
— Я буду в административном корпусе. Вернусь, когда подъедет Олег.
— Хорошо, — выдавливаю я улыбку. — Спасибо ещё раз.
Мне хочется попросить его остаться! Но мы с дочкой и так уже отняли у него целую ночь и день. Поэтому молчу.
Да, Миллер меня пугает. Но то, что устраивает мне через полчаса явившийся в палату муж, куда страшнее!