— Дорогу расчистят через пару часов, — сообщает Алекс. — Как только станет можно, я отвезу вас в больницу.
Пока дочь спала, я прокралась на кухню и выпила, наверное, целый литр сладкого чая. Успела принять душ и переодеться. А когда вернулась в спальню, застала Александра, задумчиво рассматривающим зимний пейзаж за окном.
— Спасибо ещё раз, — улыбаюсь и зеваю, прикрыв ладонью рот. — За всё.
Мне неловко в его присутствии. Но и радостно, что он всё ещё здесь. А ещё очень стыдно за свои чувства к нему.
Я не привыкла к мужской заботе и совершенно не понимаю, как себя вести. Всплеск эйфории и любви, который не покидает меня с того момента, как впервые взяла на руки дочь, перекинулся, видимо, и на этого мужчину.
Под утро я дозвонилась до подруг. Они успели уже доконать Теплова вопросами за ночь. Он, негодяй, сперва отвечал, что я спокойно сижу дома. А потом и вовсе вырубил телефон. И ничего, что жена на сносях!
Мы совершенно чужие с мужем. И если бы я поняла и приняла это год назад, не поддалась бы на его уговоры. Не стоило и пытаться создать семью с эгоцентричным социопатом. Жаль, мне не хватило опыта и ума понять, что он за человек.
А теперь вот пялюсь, как дурочка, на этого Александра, и сердце замирает. Достанется же какой-нибудь умной и дальновидной девушке такое счастье…
Высоченный красавец брюнет с обаятельной улыбкой и проницательным взглядом карих глаз.
Мои гормоны просто бесятся в его присутствии, я на него спокойно смотреть не могу!
Это же не любовь с первого взгляда? Просто послеродовые заморочки какие-то. Должно скоро отпустить.
Но не стоит забывать, что он принадлежит к ближайшему кругу моего мужа, раз был на том празднике.
— Ты видел меня вчера в особняке? — решаюсь спросить.
— Да. — Он поворачивается и смотрит мне прямо в глаза очень внимательно. — Заметил, как ты убегаешь.
— Давно вы знакомы с Тепловым?
— Достаточно. Но я последние годы много времени провожу за границей, поэтому видимся нечасто. А ты?
— Около двух лет.
Я возвращаюсь к кровати и опускаюсь на неё, кладу на колени подушку и зачем-то прижимаю к животу.
Алекс подходит и садится рядом.
— Твоё поведение показалось мне странным, поэтому я пошёл за тобой.
— Странным? — повторяю возмущённо. — Я увидела мужа в обнимку с другой!
— И всё же…
— Не знала, что у него роман. Кто-то прислал фото с адресом вчера, и я поехала, чтобы увидеть их собственными глазами.
Он примирительно выставляет перед собой ладони:
— Дело не в этом, Мила. Странно было то, что ты заглянула на полминуты и убежала в слезах. Потому что Олег всем говорит, что ваш брак договорной и вы много месяцев уже не вместе. Но сохраняете видимость семьи ради ребёнка.
Таращусь на него непонимающе. Это уж слишком!
У нас с Олегом нет общих интересов. Мои подруги его не выносят, а со своими друзьями он встречается без меня. Мы не демонстрируем свои чувства на людях, да и чувств особо нет. Но все те люди, которые веселились вчера вместе с моим мужем и его любовницей, неоднократно бывали у нас дома. И что-то я не припомню, чтобы кто-то из них усомнился в том, что у нас обычный брак.
В первую минуту молча перевариваю услышанное. Хочется сказать, что это всё неправда! Да, мы очень отдалились, уже давно нет новизны и притяжения. Он много месяцев меня не касался, а я этому была рада, честно говоря. И, видимо, упустила момент, когда наш брак превратился в формальность.
Нельзя было мне рассказать, что у него другая? Долго ещё они собирались ломать комедию?
Ответ — долго. Если не хотел потерять одобрение отца. Он эту аферу и задумал только ради того, чтобы выслужиться перед властным, строгим отцом. Тот буквально бредит наследниками.
Помню, когда муж узнал о том, что у нас не получается зачать не по моей вине, а по причине его бесплодия — рвал и метал. Так напугал меня, что я едва не ушла от него тогда.
Но видеть мрак в душе любимого человека мне никак не хотелось. И искусному манипулятору не составило труда убедить провинциальную дурочку в том, что это и есть настоящая любовь. И ради неё мы должны пойти против природы.
Я, наверное, слепая и глухая была, раз поверила в то, что этот человек мечтает стать отцом и немедленно. Он и родных детей бы вряд ли любил, а уж малышку от другого мужчины…
Как быть теперь? Я не вынесу рядом с ним и дня! Остаётся надеяться, что он так влюблён в свою девушку, что отпустит нас с миром.
Комната расплывается от слёз. Закрываю глаза, и по щекам сбегают два ручейка.
— Мне жаль, Милена, — раздаётся рядом низкий, бархатистый голос.
Я выпала из реальности и совсем забыла, что не одна здесь. Нужно взять себя в руки.
Да, обидно. Да, больно. Но предательство одного человека — это вовсе не конец всей жизни. В глубине души я чего-то подобного от него ждала.
— Я поступила глупо, сев за руль на большом сроке, да ещё в такую погоду. И это просто чудо, что ты поехал в город той же дорогой.
Алекс вдруг протягивает руку и накрывает мою ладонь своей.
— Не кори себя. — Он мягко сжимает мои пальцы. — И не зацикливайся на том, кто и что о тебе подумает. Думай о дочке и о собственном счастье.
Решаюсь на него посмотреть. И сердце снова ухает куда-то в пятки.
Борюсь с неистовым желанием броситься ему на шею и крепко-крепко обнять! Но лишь сильнее сжимаю его руку.
Мне хочется запомнить каждую чёрточку его лица. И сохранить в сердце воспоминания об этой удивительной рождественской ночи. Ведь если бы не он…
Мы слишком близко. Настолько, что чувствую его свежее горячее дыхание на своих губах… Это какое-то волшебство, не иначе!
Возмущённый детский плач заставляет очнуться от транса.
Алекс выпускает мою ладонь, и мы синхронно поворачиваемся к малышке.
В тот же момент раздаётся стук в дверь, и заходят хозяева.
— Доброе утро, детка, — улыбается Нина Николаевна. — Как ночь прошла?
Уверяю, что лучше и быть не может, и рассыпаюсь в благодарностях.
Хозяева как-то странно переглядываются. Я начинаю нервничать, не случилось ли чего. Но тут вдруг:
— Мы всё утро спорим с женой, — начинает Пётр Алексеевич. — И спрашивать вроде неудобно.
— О чём?
— Ты ведь Александр Миллер?
Алекс вздыхает шумно и поднимается с кровати. На лице явно читается недовольство. Бросает короткий взгляд на меня и отвечает:
— Да.
Дяевы как по команде начинают восхищённо охать и причитать:
— Ну надо же! Кто бы мог подумать, что увидим тебя вживую, а не по телевизору! — расплывается в счастливой улыбке Пётр Алексеевич.
Нина Николаевна всхлипывает, так расчувствовалась:
— И доченька твоя у нас здесь родилась! Рождественское чудо, не иначе!
Я их восторга не разделяю. Наоборот, у меня всё внутри леденеет. Инстинктивно обхватываю себя руками, будто защищаясь.
Александр Миллер. Вот и сказочке конец.
Как я могла его раньше не узнать?!