Сходство маленького Алекса с ребёнком на фото, которое было приложено к анкете донора, невероятное. Разве бывают такие совпадения?
Теплов из всех вариантов выбрал именно тот, потому что донор имел с ним самим сильное сходство. Удобнее было бы врать, что ребёнок его родной.
И ничего удивительного, если они двоюродные братья!
Но зачем молодому, состоятельному, успешному мужчине оставлять для всеобщего пользования свой драгоценный генетический материал?
Ерунда какая-то. Мало ли на свете похожих детей? Тем более что то фото, что это видео — не самого лучшего качества, черно-белое ещё.
Я просто влюбилась в Александра и пытаюсь выдать желаемое за действительное.
— Всё в порядке, — заверяю столпившихся вокруг Миллеров. — Извините.
— Побледнела слишком, — хмурится Андрей.
— Иди-ка приляг, — предлагает Саша. — Я после родов всё время спать хотела. Усталость круглые сутки была…
Алекс помогает мне встать.
— Я наверх провожу.
Вот устроила представление! Как же стыдно…
Поднимаемся по лестнице вдвоём. Я стараюсь на него не пялиться. Потому что мысль о том, что он настоящий отец Ники, очень заманчивая. Она захватила мой разум полностью, никак не могу выкинуть эту глупость из головы.
Выпровожу его из своей спальни и тогда предамся мечтам. А пока нужно держать себя в руках.
Няня читает книжку в кресле рядом с Никиной колыбелью. Благодарю её и отпускаю. Мы остаёмся втроём.
Мужчина моей мечты не уходит никуда. Наоборот, приближается. А я трусливо отступаю к кроватке.
— Я что-то пропустил, Мил? Что-то случилось, пока мы разносили мальчиков по спальням?
— Нет.
Он недоверчиво поджимает губы.
Согласна, я странно себя веду. Но не рассказывать же ему о своих фантазиях? Подумает, что я свихнулась.
Стоим друг напротив друга, молчим. Он рассматривает моё лицо в тусклом свете ночника. У меня мурашки от его проницательного взгляда. Нельзя так смотреть!
— Мне остаться?
Он с ума сошёл.
— Нет.
— Я не буду давить, обещаю.
— Хорошо.
— Значит, да? — Он начинает улыбаться.
Я тоже, помимо воли. Такая заразительная у него улыбка.
— Нет. Это неприлично.
— Мы взрослые люди. Я рассказал братьям о нас.
Отворачиваюсь и отхожу к окну.
— Чего ты хочешь, Алекс? — спрашиваю прямо.
— Я хочу быть с тобой. Разве непонятно?
Слышу его шаги за спиной и замираю в предвкушении. Об обнимает меня за плечи и прижимает к своей груди. Утыкается подбородком в мою макушку.
Мы снова смотрим друг на друга, но теперь уже через отражение в тёмном окне.
— Мы едва знакомы. Это странно.
— Я впервые увидел тебя год назад. Олег показывал фото. Не поверишь, наверное, но я сразу понял, что у вас ничего не выйдет. И я тебя у него отобью.
Мне стыдно за то, что он говорит. И за свои желания особенно стыдно! Ситуация чудовищна! Не такому меня бабуля учила! Не изменять мужу через две недели после рождения ребёнка! Пусть и почти бывшему. Я должна получить развод. Только после этого можно будет смотреть в сторону Алекса, не раньше!
— Я замужем. Пожалуйста, не искушай меня.
— Скоро разведёшься, я же сказал.
Ух ты, какие мы самоуверенные! Может, Миллер не всё о кузене знает? Считает его обычным неудачником, у которого проблемы с управлением гневом и кое-каким веществами?
Как бы не так.
Теплов разгоняется от нуля до двухсот за считаные секунды, особенно если зальёт внутрь топлива. Рисковать своей драгоценной ягодкой из-за того, что хочу быть с другим мужчиной, я просто не имею права!
Единственный способ освободиться от этого чудовища — разойтись по-хорошему. Иначе всю оставшуюся жизнь буду вздрагивать от любого шороха. А по-хорошему не получится, если он заподозрит меня в связи с Александром, которого на дух не переносит.
Сейчас Алексу взбрело в голову, что я ему нужна. Мужчина — охотник, получит своё и охладеет. Общеизвестная истина. Он вряд ли всерьёз намерен взвалить на себя ответственность за малознакомую женщину и чужого ребёнка.
Миллер вдруг разворачивает меня к себе. Берет моё лицо в ладони и целует. Сперва легонько, я не сопротивляюсь. Потом раздвигает мои губы языком и проникает глубже.
Его дыхание учащается, как и моё. Грудь, в которую он меня вжимает — каменная, тяжело вздымается. Руки крепко удерживают рядом, не позволяя даже попытаться оттолкнуть.
А я и не хочу. Я ведь сказала — нам нельзя. Но он показывает, что может и заставить.
Если буду и дальше размышлять о его мотивах, запутаюсь ещё больше.
Что я могу противопоставить такому большому, сильному мужчине? Ничегошеньки. Поэтому смирилась и позволяю своим запретным чувствам взять верх над разумом.
В какой-то момент поднимаю руки и обвиваю его шею. Встаю на носочки, чтобы ему удобнее было целовать. И в следующую секунду оказываюсь прижатой к стене.
— Алекс! — выдыхаю ошеломлённо.
Это слишком… грешно.
— Расслабься. Я не сделаю больно.
Расслабиться невозможно. Напротив, всё тело напряжено, будто натянутая струна. Желание поддаться соблазну борется с заложенными ещё в далёком детстве установками о том, что хорошо, а что плохо.
Целоваться с другим мужчиной, будучи замужем, — это очень, очень плохо!
— Мила, о чём ты всё думаешь? — выдыхает Алекс мне в губы и отпускает на секунду, чтобы быстро стянуть пуловер.
Мамочки. Он раздевается зачем-то. У меня, между прочим, ребёнок грудной спит в паре метров! Или… у нас…
Очнись, дура! Злюсь на себя всё больше.
— О том, что нужно остановиться.
Его лица не видно, ночник у него за спиной. Но ясно, что мой ответ он пропустил мимо ушей.
Миллер хватается за полы моей рубашки и начинает нагло задирать вверх. Его руки шарят по моей голой спине, обнимают, гладят нетерпеливо.
Когда начинает говорить, я не узнаю его голос, такой он низкий.
— У меня в понедельник самолёт. Дождёшься меня здесь?
Молчу. Помедлив две секунды, не больше, он снимает с меня через голову рубашку и снова рывком прижимает к стене.
— Сколько? — пищу, умирая от наслаждения.
Его губы на моей шее творят нечто невообразимое! Никто не целовал меня с такой жаждой и удовольствием! Я никогда не испытывала подобного сумасшедшего влечения к мужчине!
— Неделю. — Алекс отрывает меня от пола и подсаживает себе на бёдра. — Или две.
Я обвиваю его ногами и руками. Сердце стучит бешено, дыхание рваное.
— Если остаться ещё на две недели будет прилично.
— Я должен ехать к финнам, там кое-какие проблемы есть. Решу всё. И вместе вернёмся в Москву, да? Займёмся твоим разводом. Ты хочешь этого?
Его голос, низкий, с повелительными интонациями, гипнотизирует. Со всем хочется соглашаться.
— Да.
Он влажно целует в губы и спрашивает снова:
— Хочешь быть моей?
Снова впивается в горящую от ласк кожу на шее, всасывает, лижет. У меня крупные мурашки от его прикосновений, переходящие в дрожь.
— Да.
Алекс вдавливает свои бёдра мне в промежность. Из груди вырывается стон. Я не могу контролировать реакции тела, этот мужчина напрочь лишил меня воли!
— Я не только про этот момент, Милена. Ты мне нужна насовсем.
Божечки, что он говорит?! Он безумен сейчас, как и я!
Не похож Александр на человека, который живёт сердцем. Он прагматичен до мозга костей. Другой бы не добился такого успеха. А в своём деле он лучший.
Это я в него влюбилась с первого взгляда. Так сильно, что довела себя до психоза и галлюцинаций, в которых Александр Миллер — родной отец моей дочери.
Но я романтичная девочка, мечтающая о прекрасном принце. А с ним-то что? Не могу найти объяснения.
— Зачем тебе это?
Алекс шумно выдыхает, чуть ослабляет хватку, но совсем меня не выпускает из рук.
— У меня всегда были представления о женщине, которую хотел бы видеть рядом. — Он отводит прядки от моего лица, гладит щёку. — Я сближался со многими, но в каждой мне чего-то не хватало. Но не с тобой. С первой минуты… просто понял, что моя.
Мы смотрим друг другу в глаза. Меня просто размазало по стене от признания, хоть он ничего конкретного и не сказал — ни что любит, ни что намерен жениться.
Ха-ха. Вспомнила свой первый и единственный опыт близкого общения с мужчиной. Олег взял меня в оборот сразу — через неделю признание в любви и клятвы в верности, через месяц предложение и роспись. Я и подумать не могла, что кому-то понадобится морочить мне голову, и приняла всё за чистую монету. Так мечтала о настоящей семье, что сразу поверила ему.
Не выдаю ли я опять желаемое за действительное?
Его тёплая ладонь ложится мне на грудь, сжимает несильно. Возбуждением простреливает низ живота, пытаюсь свести ноги.
Мне этого не позволяют.
— Хочу, чтобы любила… — шепчет с жаром. — Отдавалась мне… ждала и скучала.
Алекс берет меня под ягодицы, несёт к креслу и садится в него со мною на руках. Оно широкое и глубокое, будто сделано специально для двоих. Мои колени как раз поместились по бокам от его бёдер.
Алекс обхватывает мою шею сзади и притягивает к себе для поцелуя. Подо мной всё очень твёрдое и становится больше с каждой секундой. Я и вправду его возбуждаю, какая есть. С дряблым животом и неидеальной грудью, затянутой в совершенно неэротичный послеродовой топ.
Кладу ладони ему на грудь, и кончики пальцев начинает покалывать. С наслаждением глажу, ощущая биение сильного сердца под тонкой тканью белой футболки. Сжимаю широкие плечи, не веря, какой он большой, мощный… и только мой сейчас. Нравится мне очень!
Не знаю, сколько бы ещё продолжалось это безумие, но проснулась малышка. Эротический дурман, в котором плавает мой разум, мгновенно рассеивается, когда до ушей доносится кряхтение. Знаю эти звуки, они предшествуют оглушающему визгу. Нужно торопиться, пока мы не перебудили весь дом!
Спрыгиваю с колен Алекса и бегу к кроватке.
— Нам же кушать пора, да, моя маленькая? — приговариваю, осторожно вытаскивая дочку. — И переодеваться.
Алекс не уходит, что весьма странно. Молча наблюдает из кресла, как я вожусь у пеленального стола.
Беру подушку для кормления и устраиваюсь в изголовье кровати. Ночник стоит ближе к окну, и нас здесь Алексу не должно быть видно в темноте. Устраиваю Нику поудобнее и прикладываю к груди.
Минуты текут в полной тишине. Миллер встаёт и идёт к нам. Опускается на кровать тихо, чтобы не потревожить дремлющего ребёнка. И замирает, подперев голову ладонью.
Я всё ещё возбуждена. Хочу его прикосновений. И боюсь опять остаться одна.
Никто не запрещает мне мечтать?
Я представляю, что Александр — мой муж. Он вернулся после долгого отсутствия, соскучившийся, нетерпеливый. Мы гуляли в лесу и смотрели фильм внизу у камина, обнявшись. Сейчас уложим спать нашу дочь и…
Мечты, мечты…
Я возвращаю топ на место и, словно жидкость, стекаю по кровати вниз, на подушку. Уже приноровилась ложиться так, чтобы Никулю не потревожить. Если переложить её в колыбель, мы с Алексом останемся на кровати вдвоём. А я к такому прямо сейчас абсолютно не готова.
Алекс всё понимает. Он не настаивает на близости, но и не уходит. Обхватывает меня сзади и обнимает крепко, целует за ухом.
Это всё, что мне сейчас нужно для счастья — прижимая к себе своего драгоценного ребёнка, уснуть в руках любимого мужчины. И верить, что, пока он рядом, с нами ничего плохого не случится.